Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ШИШКОВ Александр Ардалионович.


ШИШКОВ Александр Ардалионович.

Сообщений 1 страница 10 из 11

1

АЛЕКСАНДР АРДАЛИОНОВИЧ ШИШКОВ

(14.02.1799 — 27.9.1832).

Капитан, старший адъютант 7 пехотного корпуса (в «Алфавите» ошибочно 1-го).

Поэт, переводчик.

Отец — отставной премьер-майор Ардалион Семёнович Шишков (ум. 1813), мать — Софья Александровна Хвостова (р. 1779).

Родной племянник известного адмирала А.С. Шишкова.

Родился в С.-Петербурге. Крещён 17.02.1799 в церкви Владимирской Пресвятой Богородицы, что в Придворных слободах. Воспитывался в доме дяди под наблюдением его жены Дарьи Алексеевны, сверстник Пушкина, познакомившийся и сдружившийся с ним еще во время лицейской поры жизни поэта, который посвятил ему послание «Шалун, увенчанный Эратой и Венерой» (1816).

В службу зачислен в Коллегию иностранных дел — 12.6.1806, уволен из коллегии для окончания курса наук — 27.1.1811, коллегии-юнкер — 10.2.1811, определён в коллегию Комитета по делам лифляндским «для употребления по части перевода с иностранных языков» — 15.2.1811, титулярный советник — 23.2.1815, вступил в военную службу поручиком по армии — 15.7.1815, переведён в Гренадерский императора Австрийского полка, расположенный в Царском Селе — 10.1.1816, штабс-капитан — 23.3.1817, переведён в Литовский уланский полк штабс-ротмистром — 27.7.1817, в Кабардинский пехотный полк на Кавказ — 15.3.1818, участвовал в 1818 и 1819 в нескольких экспедициях против чеченцев и лезгин, капитан — 5.3.1819, переведён в Одесский пехотный полк — 22.12.1821, старший адъютант штаба 7 пехотного корпуса, которым командовал А.Я. Рудзевич — 17.5.1825.

Подозревался в принадлежности к тайному обществу, что в ходе следствия не подтвердилось.

Приказ об аресте — 18.12.1825, арестован в Тульчине — 5.1.1826, доставлен из Тульчина в Петербург на главную гауптвахту — 11.1; 12.1 переведён в Петропавловскую крепость («присылаемых к[апитана] Шишкова и г[оспод] Данзаса и Зубкова содержать под арестом так, как содержится Орлов, но чтобы отнюдь они друг друга не видели» в №10 бастиона Трубецкого.

По высочайшему повелению освобождён с оправдательным аттестатом — 13.1.1826.

Переведён в пехотный принца Вильгельма Прусского полк — 4.10.1827, по высочайшему повелению, сообщённому в предписании генерал-инспектора по инженерной части от 23.2.1829 «за нетрезвое поведение и произведенную ссору с отставным офицером предан суду при 1 сапёрном баталионе с 1 апреля того же года, а по окончании над ним суда возвращён в полк до воспоследования конфирмации в числе подсудимых» (формуляр на 1.1.1830).
Высочайшим приказом 7.1.1830 за неприличные званию офицерскому поступки уволен от службы.

Жил в Твери и здесь в сентябре 1832 зарезан А.П. Черновым, которому он нанёс оскорбление.

Шишков с детства проявлял поэтическое дарование и оставил довольно большое количество стихотворении и переводов из Шиллера, Кернера и других писателей, преимущественно немецких; сочинения и переводы его изданы Российской академией в 4 книгах в 1834—1835.

Жена (с 1823—1824) — Текла (Екатерина) Дмитриевна Твардовская (ум. 1834), дочь отставных польских войск поручика, с которой он обвенчался, похитив её у родителей; знакомая А.С. Пушкина;

дочь — София (р. в ноябре 1824), определена дедом-адмиралом в Смольный институт (в числе попечителей был и А.С. Пушкин), который окончила в 1842.

ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 183.

+1

2

Алфави́т Боровко́ва

ШИШКОВ Александр Ардалионов.

Капитан, старший адъютант 1-го пехотного корпуса.

Взят был на основании сведения, доставленного графу Витту от одного члена, что Шишков принадлежит к тайному обществу, каковое сведение подкреплялось и тем, что Шервуд писал к нему, Шишкову, прося уведомить о местопребывании Пестеля.
Но по изысканию Комиссии как Шервуд, так и прочие члены отозвались, что Шишков не принадлежал к обществу.

Содержался в крепости с 12-го генваря.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, освобожден 13-го генваря с аттестатом.

0

3

Об открытой душе

Был человек по фамилии Шишков, по имени Александр Ардалионович. Был он поручиком Кексгольмского полка, расположенного под Царским Селом, где учился в Лицее Пушкин.
Поэт и поручик дружили, возможно, потому, что они были ровесники и Шишков тоже писал стихи, хотя эти ранние его сочинения, которые читал Пушкин, до нас не дошли. Но Пушкин так восхищался ими, что подумал однажды: да стоит ли ему, Пушкину, заниматься стихотворством?

Сравнив стихи твои с моими, улыбнулся:
И полно мне писать.

«И полно» — значит хватит. Зачем писать стихи, если друг пишет лучше? Эти строчки — из большого стихотворения, посвященного Шишкову, и там есть несколько слов, которые помогут нам понять эту странную на первый взгляд мысль. Пушкин пишет Шишкову, сравнивая его жизнь со своею:

Друзей любить открытою душою,
В молчанъи чувствовать, пленяться красотою —
Вот жребий мой; ему я следовать готов.

Для нас жребий — это судьба, удача или неудача в жизни. Для Пушкина жребий — это он сам как личность, как живая человеческая душа. Его жребий, его удел — друзей любить открытою душою, в молчаньи чувствовать, пленяться красотою. Любить, чувствовать, пленяться…

Великие человеческие способности: любить, чувствовать, пленяться. Заметим сразу, что очень немногие люди умеют пленяться красотою, попадать в плен. Не просто чувствовать красоту, понимать ее, а загораться, восхищаться, сходить от нее с ума. Сходить с ума от красоты — прекраснейший вид сумасшествия, и притом вполне извинительный. Только не стоит превращаться в фэна, фанатика… Но во времена Пушкина такого странного явления, кажется, и не было вовсе.

Фэн, фанатик не любит, не умеет любить: его страсть направлена не на мир, не на людей, не на друзей, а на звезду, на чужую славу, в ней нет первого признака любви: широты. Это узенькая страсть, пусть даже и сильная. Узкий луч света.

А бывает любовь широкая, открытая — любовь открытою душою. Умеем ли мы любить своих друзей бескорыстно, бесхитростно, преданно, до конца, до самопожертвования?

Посмотрите, какой щедрый подарок делает Пушкин другу: он объявляет, что пишет хуже Шишкова, что готов и вовсе перестать писать… Он отдает другу пальму первенства. Вот это щедрость, вот это преданность. Другого такого примера не сыщешь.

Кстати сказать, бедный Александр Шишков, племянник знаменитого Шишкова, президента Российской академии, стал довольно известным поэтом и переводчиком, но власти преследовали его всю жизнь, и он прожил всего 33 года — еще меньше, чем Пушкин. И ничего мы о нем не знаем — знаем лишь, что Пушкин любил его открытою душою. Если его и все любили так же, то какая счастливая судьба… Или не так?

А.С. Пушкин - А.А. Шишкову

[Конец 1823 — первая половина 1824 г. Одесса].

С ума ты сошел, милый Шишков; ты мне писал несколько месяцев тому назад, Милостивый Государь, лестное ваше знакомство, честь имею, покорнейший слуга.... так что я и не узнал моего Царско-сельскаго товарища — Есть ли заблагоразсудишь писать ко мне вперед прошу тебя быть со мною на старой ноге. Не то мне будет грустно. До сих пор жалею, душа моя, что мы не столкнулись с тобою на Кавказе; могли бы мы и стариной тряхнуть, и поповесничить и в язычки постучать. Впроччем судьба наша, кажется, одинакова и родились мы видно под единым созвездием. Пишет ли к тебе общий наш приятель Кюхельбекер!? Он на меня надулся, Богъ весть почему. Помири нас — Что стихи? куда зарыл ты свой золотой талант? подъ снега-ли Эльбруса, под Тифлискими-ли Виноградниками? Естьли есть у тебя что нибудь, пришли мне — право сердцу хочется.

Обнимаю тебя — письмо мое безтолково, да нее когда мне быть толковее.

А. П.

Недавно узнал я что ты знакомец и родственник почтенному нашему Александру Ивановичу. Он доставляет мне случай снестись с тобою, а сам завален бумагами и делами — любить тебя есть ему время — а писать к тебе — навряд.


1 А.А. Шишкову. Впервые напечатано в «Материалах» Анненкова, изд. 1855 г., стр. 165—166, как наглядный образец «удивительной простоты» в обхождении Пушкина, «выпрямлявшей человека и с первого раза установлявшей самые благородные отношения между собеседниками»; полностью напечатано в «Полярной Звезде» на 1861 г., Герцена и Огарева, Лондон, 1861, стр. 101—102; подлинник (на бумаге вод. зн. J. Whatman 1821) в Пушкинском Доме Академии Наук (из собрания П.Я. Дашкова).

0

4

А.А. Шишков

ДЕМОН

К К-у.

Бывает время, разгорится
Огнем божественным душа!
И всё в глазах позолотится,
И вся природа хороша!
И люди добры, и в объятья
Они бегут ко мне как братья,
И, как любовницу мою,
Я их целую, их люблю.
Бывает время, одинокий
Брожу, как остов, меж людей,
И как охотно, как далёко
От них бежал бы в глушь степей,
В вертеп, где львенка кормит львица,
Где нянчит тигр своих детей,
Лишь только б не видать людей
И их смеющиеся лица.
Бывает время, в мраке ночи
Я робко прячуся от дня,
Но демон ищет там меня,
Найдет – и прямо смотрит в очи!
Моли, мой юный друг, моли
Творца небес, творца земли,
Чтобы его святая сила
Тебя одела и хранила
От ухищренной клеветы,
От ядовитого навета,
От обольщений красоты
И беснования поэта.

0

5

А.А. Шишков

РОДИНА

Гонимый гневною судьбой,
Давно к страданьям осужденный,
Как я любил в стране чужой
Мечтать о родине священной!
Я вспоминать о вас любил,
Мои младенческие годы,
И юной страсти первый пыл,
И вьюга русской непогоды!
И я опять в стране отцов,
И обнял я рукою жадной
Домашних пестунов-богов;
Но неприветлив мрамор хладный,
И не приют родимый кров!
Простите ж, сладкие мечтанья
Души обманутой моей;
Как сын беды, как сын изгнанья,
По зыбкой влажности морей
Ветрилам легких кораблей
Препоручу мои желанья.

0

6

Александр Ардалионович Шишков

Поэт, офицер.
Родился в 1799 году в дворянской семье.
Рано потерял родителей. Воспитывался в семье дяди, адмирала Александра Семёновича Шишкова, главы «Беседы русского слова».
Позже, чтобы его не путали с дядей, он публиковался под именем «Александр Шишков 2-й».
Стихи начал писать еще в отроческом возрасте. Прекрасно знал несколько европейских языков.
Сергей Аксаков так вспоминал о нём: «Саша был блистательным, очаровательным мальчиком. Много возбуждал великих надежд рановременным умом и яркими признаками литературного таланта».
В 1815 году Александр поступил на военную службу в гвардию, участвовал в заграничном походе русской армии.
Находясь с Кексгольмским гренадерским полком в Царском Селе, он познакомился с лицеистами Вильгельмом Кюхельбекером и Александром Пушкиным. Последний высоко ценил поэтическое дарование Шишкова и в 1816 году написал посвященное ему стихотворение «Шалун, увенчанный Эратой и Венерой».
В 1818 году Шишков служит в Грузии под началом генерала Ермолова.
Однако в 1821, рассорившись с Ермоловым, был переведен на Украину, в Одесский пехотный полк.
В 1824 году он женился на дочери отставного поручика Твардовского, похитив невесту из дома родителей, не желавших этого брака. В этом же году вышел в свет его первый поэтический сборник «Восточная лютня».
Всю жизнь Шишков слыл вольнодумцем.
После подавления декабристского движения, он был арестован в 1826 году в Тульчине по подозрению в принадлежности к тайному Южному обществу и доставлен в Петербург. Провел несколько месяцев в Петропавловской крепости. За отсутствием улик освобождён.
В 1827 году вновь был привлечён к следствию за послание "К Ротчеву" и за эпиграмму на Николая Первого "Когда мятежные народы...".
По мнению начальства стихи были написаны "в пасквильном, дерзком, злобном и даже возмутительном духе... и автора, как опасного человека следует держать под строгим надзором и не вверять ему в командование роту, пока не заслужит сего усердием и хорошей нравственностью".
Шишков был определён на службу в отдалённую крепость Динабург, где год спустя против него было возбуждено дело за ссору с отставным офицером.
В 1830 году, уволенный с военной службы, он уехал в Тверь, где до самой смерти жил с женой Екатериной и дочерью Софьей под полицейским надзором, зарабатывая на жизнь литературной деятельностью.
В Твери он много общается с поэтом Федором Глинкой, который также был туда сослан, много пишет, публикует свои произведения в столичных журналах.
В 1828 году издается его новый стихотворный сборник «Опыты», в который входят поэмы «Донской» и «Ермак».
Известны и другие его поэмы: «Ратмир и Светлана», «Дагестанская узница». Шишков работал над романом, где описывал "кахетинский бунт" в Грузии, связанный с эпидемией чумы. Создал трагедию "Лжедмитрий III".
Пытался создать в Твери театр, но власти ему этого не позволили.

Много переводил из Шиллера, Тика, Вернера.
В 1831 году выпустил четыре тома "Избранного немецкого театра".

27 сентября 1832 года Александр Шишков на балу в Тверском Благородном собрании дал пощёчину поручику 1-й Уланской бригады А.Чернову, который нелестно отзывался о его жене. Тот уехал с бала домой и, вернувшись с кинжалом, стал поджидать Шишкова у крыльца. Когда поэт появился в дверях, Чернов его попросту зарезал. Александр Шишков скончался в возрасте 33 лет.

Император Николай I отменил смертный приговор убийце.

Александр Пушкин делал все возможное, чтобы облегчить жизнь оставшейся без средств к существованию семьи поэта и принимал активное участие в издании посмертного собрания сочинений капитана Шишкова, которые увидели свет 1834 году.

***

Отрывок из поэмы «Ермак»

Ужасен в дебри летний зной;
Но часто путник, утомленный
Степей бесплодной пустотой,
Измучен солнцем, в жар полдневный
Приятной тешится мечтой.

Он видит в мыслях тень густую,
Туда он мчится отдохнуть;
Он плещет влагу ключевую
На распалившуюся грудь.

Надежда счастья! не тебя ль
Когда-то мысль моя питала?
Не ты ль младому жизни даль
В роскошных красках рисовала?

Волшебница! Где ж скрылась ты?
Осталось мне одно страданье, -
Какой-то звук моей мечты,
Невнятное воспоминанье.

0

7

Александр Ардалионович Шишков
 
 
ЛОНСКОЙ
 
Отрывок из описательной поэмы         
 
Уже изгнанник добровольный, 
 
Среди угрюмых, диких скал,   
 
Приметно Лонской забывал   
 
Забавы жизни своевольной.   
 
Военный шум, и грохот бурь,   
 
И горцев дикие набеги,   
 
И неба чистого лазурь,   
 
И гор нетающие снеги,
   
И все, все нравилось ему,   
 
Все к чувствам свежим пробуждало,   
 
И беспокойному уму   
 
Все пищу новую давало.   
 
Когда на утомленный стан   
 
Ночной опустится туман,   
 
И все утихнет - топот конский   
 
И вестник брани барабан:   
 
В шатрах татарских внемлет Лонской   
 
Суровых чад Кавказских гор   
 
Всегда занятный разговор:   
 
Их неприязненные нравы   
 
Читает в черных их глазах,   
 
В движеньях, в поступе, в словах   
 
И в буйном шуме их забавы.   
 
Чеченец зол: его рука   
 
Приучена к убийствам тайным,   
 
Любовь от сердца далека;   
 
Он страшен путникам случайным:   
 
Коварство, месть - его закон;   
 
Чеченцу не знакома жалость, 
 
И гордо презирает он   
 
Труды и тяжкую усталость.   
 
И Лонской на закате дня   
 
По мирному аулу бродит.   
 
Он входит в саклю: у огня   
 
Семью чеченскую находит.   
 
На стенах блещут здесь и там,   
 
Между посудою, домашней,   
 
Ружье, ужасное врагам,   
 
И спутник хищника всегдашний-   
 
Кинжал. Чеченец чистит сталь,   
 
Жена пилав приготовляет,   
 
И в сердце скрытую печаль   
 
Унылой песней прогоняет.   
 
Она все помнит, как во сне,   
 
Об их свободной старине.   
 
 
ЧЕЧЕНСКАЯ ПЕСНЯ
 
 
"Садися, муж: мой, на коня,   
 
Оседлан конь моей рукою;   
 
Садись, мой муж, - светило дня   
 
Потухнет скоро за горою.   
 
Белеют ставки казаков,   
 
Враги живут на сунже нашей,   
 
И пьют гяуры, полной чашей,   
 
Чеченцев пламенную кровь.   
 
Ударь на них и шашкой смело 
 
Гостей незваных отрази,   
 
А мне, мой муле, мне череп белый   
 
В подарок с битвы привези".
   
 
  * * *
   
Исчезла буйная свобода   
 
Кавказа дерзостных детей,   
 
Как исчезает непогода   
 
При блеске солнечных лучей.   
 
Приосенил орел двуглавый   
 
Вершины исполинских гор,   
 
И на граните меч кровавый   
 
Иссек Кавказу приговор.   
 
Пройдут года: Чеченец взглянет   
 
На сталь забытую отцов,   
 
И на щеках не вспыхнет кровь,   
 
И славы прежней не вспомянет;   
 
Лишь иногда, Чеченка мать,   
 
Дитя качая в колыбели,   
 
Беспечно будет напевать,   
 
Что в старину, бывало, пели;   
 
Лишь изредка старик в слезах   
 
Напомнит внукам без вниманья   
 
О лучших, прежних временах   
 
Давно забытые преданья.   
 
 
  * * *   
 
Оставил Лонской наконец   
 
Чеченцев дикие пределы,   
 
Где часто он с улыбкой смелой   
 
В бою приветствовал свинец.   
 
Пред ним, на небосклоне ясном   
 
Белеет ряд высоких гор;   
 
На их величии прекрасном   
 
Он останавливает взор.   
 
Прелестен вид природы дикой,   
 
Громады камней вековых;   
 
Как остов страшный и великий;   
 
В ущелье узком между них   
 
Прорывши силой бег свободный,   
 
И камни целые катя,   
 
Кавказа буйное дитя   
 
Несется, - Терек многоводный:   
 
Все грозно, дико; лишь порой   
 
Там виден караван пустынный;   
 
Лишь слышен голос заунывный   
 
Нестройной песни за горой;   
 
И редко со скалы высокой   
 
Свободы бесприютный сын   
 
На путника уставит око -   
 
Уединенный Осетин.   
 
 
  * * *   
 
Когда, измученный страданьем, 
 
Волненьем пламенных страстей,   
 
Холодной завистью людей   
 
И долгим, тщетным ожиданьем   
 
Благословенных, ясных дней,   
 
Несчастный вдруг познает радость,   
 
Печальным сердцем отдохнет;   
 
Он забывает тягость бед,   
 
Его тревожившую младость:   
 
Так Лонской, с радостной душой,   
 
Увидел вдруг с горы Крестовой   
 
Луга, цветущие красой,   
 
И небосклон, и воздух новый.   
 
За ним громады вечных льдов,   
 
Снега, и над горами горы;   
 
Пред ним на бархате лугов   
 
Цветы усматривают взоры;   
 
Там рдеют персик и гранат   
 
Вблизи развесистой черешни   
 
И обвевает воздух вешний   
 
Янтарный сладкий виноград.   
 
 
  * * *   
 
Страна, где щедрая природа   
 
Дала обильною рукой   
 
Все блага роскоши земной   
 
Для недостойного народа,   
 
Арагвы шумной берега!   
 
Сады Кахетии небесной!   
 
Коснется ль вновь моя нога,
 
До вашей зелени чудесной?   
 
И скоро ль летнею порой,   
 
Склонясь под персик ароматный,   
 
Засну дремотою приятной   
 
На груди белой, благодатной   
 
Моей Грузинки молодой?   
 
 
  * * *
   
Наш путник видит пред собой   
 
И стены и дарбазы Мцхета;   
 
Их тайной облекли святой   
 
Давно исчезнувшие лета.
   
Жилище древнее царей, -   
 
Оплот Иберии прекрасной!   
 
Там, близ остатков алтарей,   
 
Владык истлевших прах безгласный;   
 
Гробницы мохом поросли,   
 
И, облеченны в мрак глубокий,   
 
Полезные дают уроки   
 
Живым властителям земли.   

 
Примечание

Отрывок из описательной поэмы "Лонской". - Впервые - Опыты Александра Шишкова 2-го, 1828 года. М., 1828.
В 1828 г. Шишков был освобожден из-под строгого надзора, под которым находился в Динабурге с октября 1827 г. (был сослан за антиправительственное стихотворение).
Поэмы Шишкова (предшественницей "Лонского" и "Ермака" была поэма "Дагестанская узница" - А. Шишков. Восточная лютня. М., 1824) написаны под явным воздействием "южных поэм" Пушкина, прежде всего "Кавказского пленника".
Современниками Шишков 2-й (он был племянником Александра Семеновича Шишкова; считался очевидным подражателем Пушкина (ср. характерную эпиграмму Е. А. Баратынского: "Свои стишки Тощев пиит // Покроем Пушкина кроит..."; см. также оценку "Восточной лютни" Кюхельбекером: В. К. Кюхельбекер. Путешествие. Дневник. Статьи. Л., 1979, с. 500). Об отношениях Шишкова и Пушкина см.: Л. А. Черейский. Пушкин и его окружение. Л., 1975, с. 475-476. Между тем в "Лонском" Шишков отказывается от сюжетной основы пушкинской поэмы и дает волю лирическому началу. Путешествие Лонского по Кавказу соотносимо с описательной традицией, заявленной "Паломничеством Чайльд-Гарольда" Байрона. О возможности подобного жанрового развития применительно к "Кавказскому пленнику" писал Вяземский. В поэме отразились кавказские впечатления автора, служившего в Грузии в 1818-1821 гг. Подробнее о жизни и творчестве Шишкова см.: В. Шадури. Друг Пушкина Шишков и его роман о Грузии. Тбилиси, 1951.

0

8

Александр Ардалионович Шишков (1799—1832), поэт и переводчик, племянник и воспитанник А. С. Шишкова, известного основателя «Беседы любителей русского слова», уже на заре своей поэтической деятельности совершил «ренегатство» в лагерь нарождающейся романтической школы.
Он сблизился с Пушкиным еще в его лицейские годы и был знаком с его семьей: С. Л. Пушкин в 1832 году вспоминал о нем как об «очаровательном поэте» и об адресованном ему пушкинском послании (ЛН, т. 16—18, с. 781). Это послание («Шишкову», 1816) было выдержано в духе анакреонтической лирики Батюшкова и отмечено политическим вольномыслием, в высшей степени свойственным и его адресату. Самая биография А. А. Шишкова, бурная и романтическая, дошедшие до нас документальные и эпистолярные свидетельства о нем (письма А. С. Шишкова, дневник Н. Н. Муравьева-Карского) рисуют нам совершенно определенный социально-психологический тип: молодой офицер, гуляка и бретер, жертва «страстей» и «заблуждений», ленивый к службе, непочтительный с начальниками, — характерный облик молодого вольнодумца конца 1810-х — начала 1820-х годов.

Его формулярный список — цепь непрерывных переводов, дисциплинарных взысканий, политических преследований: с мая 1818 года он — на Кавказе, затем на Украине.
В 1823 году он пытается восстановить свою прерванную связь с Пушкиным и пишет ему письмо, известное нам лишь по пушкинскому ответу. Письмо это симптоматично подчеркнутостью социального жеста: Шишков, постоянно пренебрегающий служебной субординацией, обращается к старому товарищу, ныне — ссыльному чиновнику, с той почтительностью, с которой пишут лицу, стоящему на высших ступенях  общественной лестницы. Это был знак признания той высоты, на которую подняла Пушкина его поэтическая деятельность. Далее связи вновь прерываются.
В 1823 году Шишков женится на Екатерине (Текле) Твердовской, похищенной им у родителей, и с этого времени начинается его полунищая семейная жизнь.
В 1826 году его арестовывают по подозрению в принадлежности к тайным обществам юга, но освобождают за неимением доказательств; через год, в 1827 году, вновь возникает дело о сочинении им антиправительственных стихов («К Ротчеву», «Экспромт» («Деспот сказал: мои сыны...»); на этот раз его переводят в Динабург, в пехотный принца Вильгельма Оранского полк, под строгий надзор.

Именно в этот период поэтическая деятельность Шишкова становится особенно интенсивной и расширяются его литературные связи. Еще в 1824 году он выпустил свой первый сборник стихов «Восточная лютня», который был воспринят критикой как прямое подражание Пушкину; так же оценивался в «Московском телеграфе» и второй его сборник — «Опыты»; более благожелательную оценку он получил в «Московском вестнике» (рецензия С. П. Шевырева, 1828, № 16). С этого времени Шишков устанавливает связь с издателями «Московского вестника» (прежде всего с М. П. Погодиным) и печатает здесь в 1828—1830 годах ряд оригинальных и переводных сочинений (отрывок из «драматического рассказа» «Лжедимитрий» и из переводов драм Шиллера, Кернера и др.); в «Атенее» (1829—1830) и «Телескопе» (1831—1832) также появляются его переводы из З. Вернера, Л. Тика и др. Через Погодина и, вероятно, С. Т. Аксакова он поддерживает связи с Пушкиным.
В 1829 году он вновь попадает под суд за дисциплинарные проступки и, как «человек вовсе неблагонадежный», увольняется в отставку под строгий надзор, с запрещением жить в столицах.
В 1830 году он поселяется в Твери, где выпускает 4 тома «Избранного немецкого театра» (1831), который посылает Пушкину; в III томе этого издания был напечатан перевод «Фортуната» Л. Тика, за который Пушкин специально благодарил Шишкова через Погодина. Этот перевод был снабжен предисловием с попыткой теоретического освещения романтического движения и с многочисленными упоминаниями о Пушкине.
Деятельность Шишкова была прервана неожиданной и трагической смертью: в сентябре 1832 года он был зарезан в драке. После его смерти вдова и восьмилетняя дочь остались без средств к существованию, и Пушкин принял ближайшее участие в их судьбе как один из кураторов сочинений А. А. и А. С. Шишковых, издаваемых в их пользу.

0

9

АЛЕКСАНДР АРДАЛИОНОВИЧ ШИШКОВ 

(1799-1832)

Александр Ардалионович Шишков 2-й был близок с Пушкиным, который ценил его поэтическое дарование (послание «Шишкову» 1816 года).
Всю жизнь Шишкова сопровождала репутация вольнодумца.
Первый раз он был арестован в январе 1826 года по подозрению к причастности к заговору декабристов, однако вскоре был оправдан.
В 1827 году пострадал за стихотворение «Ротчеву». По мнению начальства, автора этих стихов, написанных «в пасквильном, дерзком, злобном и даже возмутительном духе <…> как опасного человека не следует оставлять без надзора». Было решено держать его «под строгим надзором и не вверять ему в командование роту, пока не заслужит сего усердием и нравственностью» (Ганцова-Берникова В. Отголоски декабрьского восстания 1825 года // «Красный архив». 1926, № 3. С. 195-196). Шишков был убит в Твери при не вполне ясных обстоятельствах. Поэзия Шишкова шла в русле развития декабристской гражданской лирики. (См. Шадури В. Друг Пушкина А. А. Шишков и его роман о Грузии. Тбилиси, 1951).

***

Когда мятежные народы,
Наскуча властью роковой,
С кинжалом злобы и мольбой
Искали бедственной свободы,
Им царь сказал: «Мои сыны,
Законы будут вам даны,
Я возвещу вам дни златые
Благословенной старины».
И обновленная Россия
Надела с выпушкой штаны.

<1825>

«Русская потаенная литература XIX столетия». Отдел первый. Стихотворения. Ч. 1. / Предисл. Н. П. Огарева. Лондон, 1861, без ст. 1— 4, под загл. «На воцарение Александра I», приписано Пушкину.

Вольная русская поэзия XVIII-XIX веков. Вступит. статья, сост., вступ. заметки, подг. текста и примеч. С. А. Рейсера. Л., Сов. писатель, 1988 (Б-ка поэта. Большая сер.)

РОТЧЕВУ

Велико, друг, поэта назначенье,
Ему готов бессмертия венец,
Когда живое вдохновенье
Отчизне посвятит певец,
Когда его златые струны
О славе предков говорят,
Когда от них сердца кипят,
И битвой дышит ратник юный,
И мать на бой благословляет чад.

Души возвышенной порывы
Сильнее власти роковой.
Высоких дум хранитель молчаливый,
Он не поет пред мертвою толпой,
Но избранным приятна речь Баяна,
Она живит любовь в стране родной,
И с ней выходит из тумана
Заря свободы золотой,
Боготворимой, величавой.
О, пой мне, бард, да с прежней славой
Нас познакомит голос твой;
Но не лелей сограждан слуха
Роскошной лютнею твоей:
Они и так рабы страстей,
Рабы вельмож, рабы царей,
В них нет славян возвышенного духа
И доблести нетрепетных мужей.

Они ползут к ступеням трона,
Им лесть ничтожная дана.
Рабов воздвигнуть ото сна
Труба Тиртеева нужна,
А не свирель Анакреона.

1827

«Учен. зап. Саратовского ун-та». 1948, т. 20, вып. филолог. (по списку ЦГИА).

Вольная русская поэзия XVIII-XIX веков. Вступит. статья, сост., вступ. заметки, подг. текста и примеч. С. А. Рейсера. Л., Сов. писатель, 1988 (Б-ка поэта. Большая сер.)

ПРИМЕЧАНИЯ

Когда мятежные народы… Печ. по «Красный архив». 1926, № 3 (по автографу ЦГАОР). Авторство Шишкова установлено Н. О. Лернером (Заметки о Пушкине: 9. Псевдо-пушкиниана // «Пушкин и его современники». Спб., 1913. Вып. 13. С. 56— 59). С кинжалом злобы — может быть, имеется в виду убийство в 1819 г. студентом Зандом немецкого писателя и русского шпиона Коцебу или убийство в 1820 г. в Париже рабочим Л.-П. Лувелем герцога Беррийского, сына наследника престола. Им царь сказал и т. д. Намек на либеральные обещания первых лет царствования Александра I. Надела с выпушкой штаны. О введении нового обмундирования в русской армии.

Ротчеву. Печ. по «Поэты 1820—1830-х годов». Л., 1971 Т. 1 (Б-ка поэта, БС) (по указ. выше списку с испр. по автограф ЦГВИА ст. 2 и конъектурой по смыслу в ст. 17—18); там же обоснование датировки. Ротчев А. Г. (1806-1873) — поэт и переводчик. Баян (Боян) — полулегендарный певец-дружинник 2-й половины XI – первой половины XII в.; он упоминается в «Слове о полку Игореве»; имя Бояна стало нарицательным обозначением поэта. Тиртей (VII — VI вв. до н. э.) — древнегреческий поэт, автор гражданских стихотворений.

0

10

ШИШКОВ Александр Ардалионович родился [1799] в небогатой дворянской семье — поэт.

В детстве лишился отца и матери и воспитывался в Петербурге в доме дяди — адмирала А. С. Шишкова, видного государственного деятеля и литератора, учредителя «Беседы любителей русского слова». Способный, не по летам развитый юноша получил неплохое домашнее образование. Он свободно владел французским, итальянским, немецким языками и очень рано пристрастился к стихам.

Уже в 1811 в виде брошюры было напечатано его стихотворение «Преложение двенадесятого псалма». Консерватизм убеждений и фанатическая преданность А. С. Шишкова старине не только не отразились на духовном облике племянника, но, напротив, вызывали с его стороны насмешку и сопротивление.

В 1815 16-летний Александр Ардалионович в чине поручика принял участие в заграничном походе русских войск, которые направлялись во Францию, снова подпавшую под власть Наполеона.

В 1816 Кексгольмский полк, где служил Шишков А.А., был уже на родине и стоял возле Царского Села. Тесное общение с лицеистами привело к дружбе Шишкова с Пушкиным, приветствовавшим его тогда же своим посланием («Шалун, увенчанный Эратой и Венерой...»). Впоследствии Александр Ардалионович, преклонявшийся перед гением Пушкина, время от времени вступал с ним в переписку.

Молодой поэт, отличавшийся пылкостью, независимостью поведения и свободным образом мыслей, очевидно, уже зараженный декабристским вольнолюбием, вскоре навлек на себя неудовольствие начальства. По специальному ходатайству сановного дяди он в исправительных целях был отправлен на Кавказ, в Кабардинский пехотный полк. Пребывание на Кавказе, в Грузии, существенно обогатило Шишкова жизненными наблюдениями, дало интересный материал и характерные локальные краски для его поэтического творчества. Однако и здесь у него возникли служебные неприятности.

В конце 1821 он снова переводится — на этот раз на Украину, в Одесский пехотный полк. Встречи с декабристами, принадлежавшими к Южному обществу и входившими в так называемую Тульчинскую управу,— один из важнейших эпизодов биографии Шишкова Надо полагать, именно в это время его вольномыслие приобрело ту политическую закваску, которая дает основание видеть в нем поэта декабристской ориентации.

В 1826 и 1827 поэт дважды был подвергнут аресту: первый раз по подозрению в принадлежности к Южному обществу, второй — по делу о стихах «преступного содержания», то есть об «Экспромте», в котором Шишков предавал осмеянию псевдореформаторскую «деятельность» царя.

В 1826 Александр Ардалионович был оправдан и быстро освобожден.

В 1827 ему удалось избежать строгого наказания, очевидно, благодаря заступничеству дяди, ставшего в это время одним и приближенных Николая I. Тем не менее, в правительственной верхушке за Шишковым упрочилась репутация человека беспокойного, дерзкого и отъявленного вольнодумца.

В октябре 1827 Александр Ардалионович — он тогда был в чине капитана — прибыл в Динабург, где должен был продолжать службу в новом полку. Подвергая себя немалому риску, он нелегально встречался с поэтом-декабристом Кюхельбекером, своим старым знакомым, отбывавшим здесь тюремное заключение. В январе 1829 за очередную провинность — ссору с отставным офицером и «буйство» — Шишков по «высочайшему повелению» был разжалован с запрещением въезда в обе столицы. Поэт вынужден был поселиться в Твери, где над ним был учрежден полицейский надзор.

Не обладая никаким состоянием, Александр Ардалионович Шишков теперь влачил жалкое существование неимущего человека, который содержал себя и свою семью на скудные литературные гонорары. Престарелый дядя почти совершенно отступился от своего «буйного» племянника.

В марте 1832 Шишков с целью устройства своих дел самовольно посетил Москву, о чем было доложено Николаю I. Приказ царя — «Взять меры, чтоб не своевольничал» — привел к усилению полицейского надзора за провинившимся. Вскоре жизнь Шишкова завершилась трагической развязкой: при не вполне ясных обстоятельствах он был зарезан офицером А. П. Черновым в результате бурной ссоры, вспыхнувшей между ними.

С первых своих шагов на поэтическом поприще Шишков проявил себя как сторонник романтической школы. Об этом свидетельствует первый сборник его стихов «Восточная лютня» (1824), обнаруживший его склонность к новым формам лирической исповеди, великолепную стиховую технику и в то же время недостаток самостоятельности. Сборник, как отметил Н. А. Полевой в «Московском телеграфе», отличался «неслыханным подражанием» Пушкину. Замечание это в основном касалось поэм Шишкова «Ратмир и Светлана» и «Дагестанская узница», явившихся своего рода вариацией «Руслана и Людмилы» и «Кавказского пленника».

До конца своего литературного пути Шишков был одним из усерднейших учеников раннего Пушкина, тогда как реалистические открытия поэта не оставили сколько-нибудь заметного следа в его творчестве.

В 1828 вышел в свет второй сборник стихов поэта — «Опыты», также содержащий две поэмы — «Донской» и «Ермак». Наиболее ценную часть поэзии Шишкова представляют стихотворения, проникнутые свободолюбивыми настроениями и гражданским пафосом («К Метеллию», «Щербинскому», «Ротчеву» и другие, не печатавшиеся по цензурным условиям).

Большое место в литературной деятельности Александра Ардалионовича Шишкова заняли его переводы немецких драматургов (Шиллера, Вернера, Кернера), основная часть которых вошла в четырехтомник «Избранный немецкий театр» (1831). Не попала в это издание драма Гете «Эгмонт», запрещенная к публикации цензурой.

Шишков А.А. пытался написать оригинальную пьесу «Лжедимитрий», из которой известен лишь один отрывок, напечатанный в 1828 в «Московском вестнике».

В 1834-35 вышло самое полное Собрание сочинений писателя в 4-х томах благодаря хлопотам Пушкина. В 3-м томе этого издания был помещен неоконченный, но интересно задуманный роман «Кетевана, или Грузия в 1812 году», одним из эпизодов которого должен был стать примечательный исторический факт — Кахетинское восстание грузинских крестьян.

Умер — [28.IX.(10.Х). 1832].

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ШИШКОВ Александр Ардалионович.