Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Сперанский Михаил Михайлович.


Сперанский Михаил Михайлович.

Сообщений 1 страница 10 из 36

1

МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ СПЕРАНСКИЙ

https://img-fotki.yandex.ru/get/65661/19735401.fb/0_9613b_dac92292_XXXL.jpg

И.И. Реймерс. Портрет М.М. Сперанского. 1839 г.
Государственный Эрмитаж.

М.М. Сперанский родился в селе Черкутине Владимирского уезда 1 января 1772 года. Отец его, Михаил Васильев (ум. 28 мая 1801 г.) был священником при Свято-Николаевской церкви. За высокий рост и дородство прихожане называли батюшку «Омет». Собственной фамилии, подобно другим русским священникам того времени, отец Михаил не имел. Он не получил никакого образования, однако за благоразумие и доброту был поставлен благочинным и долгое время исполнял эту должность.
Мать М.М. Сперанского Прасковья Федоровна Никитина (ум. 24 апреля 1824 г.) была женщина с энергичным характером и отличалась особой набожностью. При рождении сына Михаила она дала обет совершить паломничество к мощам святителя Димитрия Ростовского, что сразу же и выполнила как только появилась возможность.
Однако особое влияние на формирование внутренней жизни мальчика оказали не столько родители, сколько слепой дед и бабушка Миши. Василий Михайлов также был священником. По отзывам самого Сперанского, отец Василий принес ему значительную пользу своим вниманием и строгостью.
Бабка Сперанского примером своей аскетической жизни еще более усилила религиозную настроенность внука. Уже много лет спустя Сперанский говорил о своей бабушке, что он до сих пор  видит ее, как живую,  - настолько сильно запечатлелся в его душе образ этой христианской подвижницы.
Мальчик рано выучился читать и пристрастился к чтению книг с замечательным для его лет трудолюбием. В подростке замечалось стремление к самоуглубленности и внутреннему размышлению.
На восьмом году жизни, в 1780 году, отец отвез мальчика в город Владимир и отдал на попечение его дяде, протодиакону Матфею Богословскому. Последний и определил мальчика во Владимирскую духовную семинарию с фамилией Сперанский. Вероятно, дядя, давая такую фамилию племяннику, вкладывал в нее особый смысл. По-латински «сперо» означает «надеюсь». Действительно, Михаил Михайлович не посрамил этой надежды своего рода – безвестный сын сельского священника стал одним из крупнейших деятелей Русского государства, основателем юридической школы в России.
Сперанский жил в дому своего престарелого дяди недолго. А затем он перешел на жительство в дом его дочери Татьяны, жене священника Владимирской Зачатьевской церкви Смирнова. Впоследствии Сперанский с любовью вспоминал о матушке Татьяне: «Не та только мать, которая родила меня, но и та, которая воспитала». Жизнь вне семинарского общежития, тогдашней «бурсы», с ее мрачновато-диковатыми порядками сохранила внутреннюю светлую настроенность подростка.
Из времени обучения Сперанского в семинарии, а это девять лет, сведений сохранилось немного. Известно, что он пел в архиерейском хоре. Епископ Виктор (Анисимов), который рукополагал преподобного Серафима Саровского в диаконский сан, посвятил Михаила в стихарь и сделал его свои жезлоносцем. Префект семинарии Евгений взял Михаила себе в качестве келейника. Кроме того, он был зачислен на пономарское место в приходе отца в Черкутине.
Учился Михаил отлично. Особой материальной нужды не испытывал, так как получал содержание от отца и еще ежемесячное жалование от семинарии в размере 50 копеек, а с 1787 года 60 копеек.
Сперанский отмечал в своем календаре, что как отличный ученик он дважды произносил проповеди при архиерейском богослужении. За доброту и ласковость сотоварищи по семинарии уважали его, а за немалые познания прозвали его «Спасовы очи», полагая, что он все знает, понимает и видит. Большую роль в образовании Сперанского сыграла библиотека префекта Евгения, келейником которого он был. При семинарии тогда никакой библиотеки не было, за исключением незначительного количества учебников.
Но тем не менее при всех неблагоприятных условиях, и материальных, и учебных, семинария все же дала Сперанскому много хорошего. Она помогла ему остаться трудолюбивым, научила его формально правильно мыслить, выработала в нем способность к отвлеченному мышлению, строго логической последовательности и законченности мысли. Схоластическая наука сформировала в Сперанском способность апеллировать самыми отвлеченными идеями, анализировать и комбинировать их во всевозможных сочетаниях. Диссертации или рассуждения, считавшиеся в то время необходимым элементом философского и богословского образования, приучили Сперанского к тщательной отделке своих мыслей, стройному и художественному изложению их на бумаге. Публичные семинарские диспуты выработали в нем способность свободно выступать перед большой аудиторией и облекать свои мысли в изящную форму. Здесь лежат корни того ораторского таланта, перед которым впоследствии преклонялись даже враги Сперанского и который дал ему название «русского Златоуста». Несомненно, семинария развила блестящий природный ум Сперанского и его способность к аналитическому мышлению.
В 1788 году по Высочайшему повелению из различных семинарий были отобраны лучшие ученики для прохождения дальнейшего обучения в только что основанной Главной Александро-Невской семинарии. К тому времени Владимирская семинария в июле 1788 года была переведена из Владимира в Суздаль вместе с архиерейской кафедрой в связи с тем, что архиерейский дом был назначен для проживания генерал-губернатора Салтыкова. По этой причине семинария стала именоваться Суздальской. Именно отсюда были отправлены в Петербург два лучших ее студента класса богословия – Михаил Сперанский и Иван Вышеславский. С нового 1790 года Сперанский сделался студентом Александро-Невской семинарии, которая с 1797 года была переименована в академию.
Учебный план здесь был шире. Преподавались красноречие, философия, богословие, чистая математика, физика, французский язык, что было особенно важным – это позволило Сперанскому познакомиться с тогдашней западной философской литературой. Любимым предметом Сперанского была также математика, которая усилила его способность  к отвлеченному мышлению.
Учился Сперанский по-прежнему блестяще. Его однокурсник Мартынов писал: «Первое в семинарии место по всем отношениям занимает Сперанский, присланный из Владимирской семинарии. Если бы наш курс и никого кроме его не образовал, то не нужно было бы других доказательств в полезности оного».  Петербургский митрополит Гавриил в своем докладе Синоду писал, что из всех студентов «больше всех успел, как в математическом , так и в философском классе, Михайла Сперанский».
В 1792 году Сперанский закончил курс Главной семинарии и по повелению митрополита Гавриила был оставлен при семинарии учителем математики, а затем ему были вручены кафедры красноречия и физики. С 8 апреля 1795 года Сперанский занял место преподавателя философии, а также префекта семинарии.
В это время Сперанский начал активно изучать различные философские системы – Декарта, Локка, Лейбница, Кондильяка и других, написал несколько небольших сочинений философского характера, например, «О силе, основе и естестве», составил руководство «Правила высшего красноречия». В заметках Сперанского «Досуги за сентябрь 1795 г.» есть даже план романа. Преподавал Сперанский в семинарии пять лет.
Князь А.Б. Куракин нуждался в домашнем секретаре. Ему был рекомендован Сперанский, а когда Куракин стал фаворитом императора Павла I, он предложил Сперанскому оставить преподавание в Александро-Невской семинарии и перейти на гражданскую службу. Разрешение митрополита Гавриила было получено, и 24 декабря 1796 года Сперанскому выдали аттестат, а 2 января 1797 года в чине титулярного советника он вошел в состав генерал-прокурорской канцелярии. Так закончился период духовного возрастания и церковного служения этого выдающегося человека.
Показательной в христианском смысле является женитьба Сперанского на Элизе, молоденькой англичанке, дочери пастора Генри Стивенса и Элизы Планта. Брак состоялся в церкви праведного Сампсона Странноприимца на Выборгской стороне в Петербурге 3 ноября 1798 года. Молодые супруги нежно любили друг друга, однако во время одной поездки Елисавета Андреевна выпала из коляски и сильно ушиблась. 5 сентября 1799 года она родила дочь, которую также назвали Елисаветой, а через месяц 27-летний Сперанский овдовел. Он остался верен памяти любимой жены во всю оставшуюся жизнь, хотя «было время, когда он мог бы выбирать между первыми невестами империи».
Уже будучи государственным статс-секретарем, Сперанский много содействовал укреплению духовного сословия, из которого вышел и сам. Недостатки устроения духовно-учебных заведений, бросавшаяся всем в глаза крайняя материальная необеспеченность духовенства  вызвала Указ от 29 ноября 1807 года, инициированный Сперанским. Духовно-учебные заведения подверглись преобразованию как со стороны учебного строя, так и материального обеспечения. Для улучшения материального положения духовенства ему была возвращена монополия на торговлю церковными свечами, чему прежде мешал таможенный устав 1755 года.
Как известно, возвышение Сперанского имело место особенно в период 1808-1812 годов. Его опорой был император. Все остальные за небольшими исключениями оказались врагами Сперанского. В начале 1812 года совершилось его падение. Он был фактически сослан в Нижний Новгород, а затем в Пермь, хотя официально не был уволен со службы. Но нас интересует не это, а образ Сперанского как христианина. Так, находясь с 31 августа 1814 года  в своем имении Великополье Новгородской губернии под полицейским надзором.
Здесь Сперанский занялся изучением еврейского языка Библии, брал из соседнего монастыря преподобного Саввы Вишерского творения св. отцов и с величайшим вниманием перечитывал их, делая обширные выписки. Писал он рассуждения на темы богословского, философского и юридического характера.
Сперанский часто ездил к богослужениям в монастырь. Входя в церковь, покупал свечи, кланялся народу на все стороны и всегда становился за правым клиросом, нередко приглашал к себе в имение монастырскую братию и одаривал ее продуктами, деньгами. В своем имении он обновил церковь и выстроил каменную колокольню.
Сперанский был истинно по-христиански милосердным. Он платил своим дворовым ежемесячное жалованье, делал подарки, бедным крестьянам бесплатно давал лошадей, скот, лекарства, деньги. Не упускал из вида их нравственность, здоровье, исполнение религиозных обязанностей. При встрече с крестьянами первый им кланялся, учил их миру, удерживал от винопития. Заботясь о здоровье крестьян, он запрещал им, разгоряченным на работах, пить холодную воду, спать на голой земле и тому подобное.
30 августа 1816 года Сперанский вновь был призван к общественной деятельности. Он был назначен Пензенским гражданским губернатором. По дороге в Пензу Сперанский посетил свою родину Черкутино и город Владимир. Во Владимире он остановился в номере у купца Свешникова, нанес визиты губернатору А.Н. Супоневу и епископу Ксенофонту (Троепольскому). Целый час пробыл у своей двоюродной сестры Татьяны Матвеевны Смирновой. Отсюда он пешком отправился в семинарию, где его ожидали архиерей, учителя и ученики.
В первой комнате семинарского общежития со Сперанским встретился протоиерей кафедрального собора И.И. Певницкий, бывший учитель Сперанского по Владимирской семинарии. Сперанский сразу же узнал своего учителя и подошел к нему под благословение. По свидетельству ключаря кафедрального собора отца Чижова Сперанский прошел по классам, ласково глядя на учеников, и с волнением рассказывал ректору отцу Иосифу, что он и сам некогда учился в этой семинарии.
Сперанский доверял духовным школам, Церкви, для которых принес немало блага. Когда он озаботился поднятием юридического образования в России, то для того, чтобы подготовить профессоров в этой области знания, он,  к примеру, вызвал трех лучших студентов не из Московского университета, а из Петербургской и Московской духовных академий. Впоследствии эти избранники Сперанского стали основателями юридической школы в России.
За труды на благо России Сперанский был удостоен высоких наград. В историческом заседании Государственного Совета 19 января 1833 года, где на столе Совета лежал 71 том колоссального труда Сперанского Свода законов Российской империи, Николай I собственноручно надел на Сперанского снятую тут же  с себя Андреевскую звезду. 1 января 1839 года Сперанскому был пожалован графский титул с характерным девизом: "In adversis sperat". 11 февраля того же года Сперанский скончался.
По смерти Сперанского Николай I сказал: «Другого Сперанского мне не найти; да и кем я попытаюсь даже заменить его ум, сведения, опытность, усердие, быстроту?» 
В 1872 году Россия праздновала столетие со дня рождения графа М.М. Сперанского. Мы сознательно опускаем здесь информацию, связанную с рескриптом Александра II от 9 ноября 1871 года по поводу юбилейных торжеств, но приведем только сведения, относящиеся к Владимирской духовной семинарии: «В увековечение же памяти о нем (Сперанском – Г.Г.), как государственном деятеле, вышедшем из духовенства, как уроженце Владимирской епархии и бывшем ученике Владимирской семинарии Епархиальным начальством, лицами, служащими в семинарии и консистории, а также и всем епархиальным духовенством предположено 1) во Владимирской семинарии учредить для лучшего по успехам и поведению воспитанника семинарии полную стипендию, по 90 р. в год, с тем, чтобы стипендиат этот к своей родовой фамилии, в надлежащего разрешения, присоединял фамилию – Сперанский; 2) в семинарской зале, сколько в почтение графа Сперанского – бывшего владимирского семинариста, столько же и в назидание его потомков – всех воспитанников семинарии, поставить портрет его, и 3) содействовать средствами духовенства светскому ведомству в устройстве на родине графа – селе Черкутине образцового народного училища. На все это в надлежащем порядке испрашивается разрешение от Св. Синода» .
Думаю, уместно будет завершить мое выступление словами, которые произнес в своей речи на панихиде по графу Михаилу Сперанскому 31 декабря 1871 года священник Михаил Херасков: «Боже! Да не оскудеют в нашем православном отечестве подобные сему мужи, доблестные и сильные, премудростию, святою верою и любовию к отечеству!»

Черкасов Сергей

0

2

Становление общественно-политических взглядов М.М. Сперанского

Один из факторов формирования мировоззрения человека – воздействие семьи, ближайшего окружения. Отец Михаила Михайловича был сельским священником. Он немного времени уделял семье, а мать часто была занята делами по дому. Михаил был физически слаб, и поэтому вместо игр со сверстниками часто беседовал со своим дедом и много читал.

В жизни М.М. Сперанского было несколько судьбоносных знакомств. Первым стала встреча с духовником Александра I – протоиереем Андреем Афанасьевичем Самборским – человеком образованным, знатоком астрономии. Будучи в гостях у отца Сперанского, он побеседовал с мальчиком и пригласил его в Петербург.

Приглашение, невзначай данное А.А. Самборским в далеком 1778 году, было принято: после учёбы в семинарии во Владимире, М.М. Сперанский продолжил обучение в Александро-Невской семинарии в Петербурге. Образование в семинарии шло с учетом научных достижений философов-просветителей и представителей точных наук.

Знакомство с генерал-прокурором Алексеем Борисовичем Куракиным – второе судьбоносное знакомство в жизни Михаила Михайловича. Как отмечает В.А. Томсинов, М.М. Сперанский обладал «необыкновенной умственной энергией, искусством быстрого логичного письма»[1], что сыграло немалую роль при его приеме на должность домашнего секретаря. А.Б. Куракин дал поручение написать несколько писем – поручение было выполнено за одну ночь. Удивленный А.Б. Куракин позвал М.М. Сперанского на службу в должности титулярного советника, и тот согласился.

В жизни человека настаёт определенный момент, когда он оказывается на перепутье. Наука перевесила для Сперанского чашу вес, где на другой чаше была религиозная деятельность. Никто не может с уверенностью назвать решающий фактор, определивший этот выбор – быть может, М.М. Сперанский чувствовал, что он может сделать жизнь России лучше, пойдя по этому пути, а может, мыслил слишком вольно – всё это предположения, не более того.

В 1801 году Михаил Михайлович был возведен в чин статского советника. Недалек был момент личного знакомства с императором – это случилось в 1806 году.

М.М. Сперанский как идеолог и практик конституционной монархии: государственная деятельность и воззрения на государство

Михаил Михайлович считал, что власть должна быть ограничена законом, что правительство имеет источником своей власти народ, а сила правительства формируется из силы народной, является производной. В теории М.М. Сперанский выделяет две основные силы: силу народную и силу правительственную. «Силы, вверенные народом правительству, в руках его соединялись в одну массу. Из сил физических составлялись войски, из богатств народных – деньги, из уважения – почести»[2]. Народ должен ограничивать правительство посредством защиты границ власти, для чего ему необходимо консолидироваться, дабы не действовал принцип «разделяй и властвуй». Так как это весьма непростое занятие – следить за соблюдением границ власти, оно должно быть поручено элите, так называемому независимому высшему классу. В записке «Об усовершенствовании народного воспитания» предлагается установление зависимости между чином и уровнем образования, чиновники обязаны были сдавать экзамены. Помимо этого, гарантом законности должны стать, по мнению М.М. Сперанского, свобода печати и гласность.

В записке «О коренных законах государства» М.М. Сперанский различает внешний образ правления – правовую базу – и внутренний – реальную расстановку сил в государстве. Действующая конституция – и есть соотношение этих сил; Сперанский понимает конституцию как существующее положение дел, что впоследствии в 1862 году Ф. Лассаль назовет «фактическим отношением сил». Когда внешний образ правления не соответствует внутреннему, имеет место порок государственного устройства.

В 1809 году Михаил Михайлович по поручению Александра I создает «План государственного преобразования». «Введение к уложению государственных законов» 1809 года включает в себя два отделения: о плане и разуме государственного уложения. В первой идет речь о государственных и коренных государственных законах, во второй о государственном устройстве и законотворчестве.

Гражданские права понимались Сперанским как защита имущества и прав лица, а политические – как гарантия прав гражданских, реализуемая посредством разделения властей. Политические права состояли в «участии в силах государственных: законодательной, судной и исполнительной»[3].

Михаил Михайлович предлагал следующую сословную структуру населения: а) дворяне и люди среднего состояния, которые имеют все гражданские права, а политические – в зависимости от количества имущества, б) рабочий народ, который также имеет гражданские права, но вовсе не обладает политическими. М.М. Сперанский это обосновывал тем, что люди, не имеющие собственности, не способны участвовать в процессе законотворчества. «Какая, например, нужда человеку без собственности ограничивать закон о податях вещественных, когда закон сей на него не падает»[4].

Парламент – Государственная Дума – задумывался Михаилом Михайловичем как верховный законодательный орган, выборы в который должны носить многоступенчатый характер; формирование предполагалось начинать на уровне волостных дум. Законодательная инициатива, по Сперанскому, должна принадлежать правительству, рассмотрение и принятие законов – компетенция Государственной Думы, а утверждение законов – прерогатива императора.

В 1810 году создается Государственный Совет – координационный совещательный орган, и М.М. Сперанский занимает в нем пост государственного секретаря, фактически становясь вторым лицом в государстве. Он оказывает влияние практически на все сферы государственной деятельности – от законотворчества до международной политики.

Но модернизация государства не представляется возможной без трансформации правовой базы. И это становится одной из приоритетных направлений деятельности Сперанского. Лучшим делением законов, по его мнению, было их деление на три рода: закон государственный (конституционный), закон гражданский и закон уголовный. Два последние закона –  уложение[5].

Попытка систематизации законодательства была предпринята при Александре I, которая с 1810 года проходила под руководством М.М. Сперанского. Но так как в 1812 году началась Отечественная война, а при составлении проектов гражданского уложения за образец было взято французское законодательство, работа была прервана.

Николай I в 1826 году создаетВторое отделение Собственной канцелярии Его Величества, где начинается работа по систематизации законодательства, которая должна была включать в себя три этапа: инкорпорацию всех правовых актов Российской империи, что выразилось в издании в 1830 году Полного собрания законов Российской империи в период с 1649 по 1825 годы; инкорпорацию действующего законодательства в виде создания Свода законов, впервые вышедшего в 1832 году; и кодификацию – распределение норм по отраслям с включением новелл.

При М.М. Сперанском были проведены первые два этапа систематизации. Полное собрание законов Российской империи первоначально вышло в составе 40 томов и 4 томов указателей, а Свод законов – в 15 томах. Свод законов заложил основы для развития законодательства Российской империи, без чего была бы немыслима Судебная реформа 1864 года[6].

***

Для кого-то М.М. Сперанский – великий реформатор, для кого-то – масон, «разбудивший» декабристов, для кого-то – неудачливый политик… Разность мнений говорит о сложности образа Михаила Михайловича. Но он, бесспорно, был Государственным деятелем с большой буквы, светилом русской администрации, как назвал его М.А. Корф. Последний так описывал Михаила Михайловича в своём дневнике: «Сперва ничтожный семинарист, потом всемогущий временщик, знаменитый изгнанник, восставший от падения с не увядшими силами, наконец, бессмертный зиждитель Свода законов, столь же исполинского в мысли, как и в исполнении, — он и гением своим, и чудными своими судьбами стал каким-то гигантом над всеми современниками»[7].

Идеи М.М. Сперанского оказали серьезное влияние на последующее развитие российского конституционализма. Систематизация, проведенная М.М. Сперанским, избавила законодательство от противоречий и двусмысленных толкований. Сперанский внёс и весомый вклад в теорию права.

Многим известна история о том, что Наполеон, восхищенный умом Сперанского, сказал императору Александру: «Какого человека имеете Вы при себе! Я отдал бы за него Королевство!»[8]. Действительно, в немалой степени от того, каковы государственные деятели, зависит будущее страны, зависит, куда свернет Тройка-Русь – в болото к засилью Чичиковых или в общество торжествующего права.

[1] Томсинов В.А. Сперанский. –М.: Молодая гвардия, 2006. С. 47.

[2] Сперанский M.М. Проектыи записки. М.-Л.: Изд- во Академии наукСССР, 1961. С.35.

[3] Сперанский М.М. «Введение к уложению государственных законов (1809 г.)». Режим доступа:  http://constitution.garant.ru/history/a … ara_N_200.

[4] Там же.

[5] Сперанский М. М. Указ. соч.

[6] См.: Томсинов В.А. Указ. соч. С. 409.

[7] Цит. по: Томсинов В.А. Указ. соч. С. 26.

[8] Бантыш-Каменский Д. Н. Словарь достопамятных людей русской земли [В 5 ч.] – СПб.: тип. Карла Крайя. 1847. Ч.3. С.286.

0

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/64827/19735401.fc/0_9614d_6e00e368_XXXL.jpg

П.А. Иванов. Портрет М.М. Сперанского. 1806 г. Государственный Эрмитаж.

0

4

Михаил Михайлович Сперанский родился 1 января 1772 года в селе Черкутино Владимирской губернии (сейчас в Собинском районе Владимирской области). Отец его, Михаил Васильев 1739—1801), был причетником церкви в поместье екатерининского вельможи Салтыкова. Все заботы по быту целиком и полностью лежали на матери — Прасковье Фёдоровой, дочери местного дьякона.

Из всех детей до совершеннолетия доросли только 2 сына и 2 дочери. Михаил был старшим ребёнком. Он был мальчиком слабого здоровья, склонным к задумчивости, рано выучился читать. Почти всё своё время Михаил проводил в одиночестве или же в общении с дедом Василием, сохранившим замечательную память на разные житейские истории. Именно от него получил будущий государственный деятель первые сведения об устройстве мира и месте человека в нём. Мальчик регулярно ходил со своим слепым дедом в церковь и там читал «Апостол» и «Часослов» вместо пономаря.

Сперанский впоследствии никогда не забывал о своем происхождении и гордился им. Его биограф М. А. Корф рассказывал историю, как однажды вечером он заглянул к Сперанскому, тогда уже видному чиновнику. Михаил Михайлович собственноручно устраивал себе постель на лавке: клал овчинный тулуп, грязную подушку.

Мальчику было шесть лет, когда в его жизни произошло событие, оказавшее огромное влияние на дальнейшую жизнь: летом в Черкутино приехали владелец поместья Николай Иванович и протоиерей Андрей Афанасьевич Самборский, который был тогда гофмейстером двора наследника престола Павла Петровича, а позже (с 1784 года) стал духовником великих князей Александра и Константина Павловичей. Самборскому мальчик очень полюбился, он познакомился с его родителями, играл с ним, носил на руках, в шутку приглашал в Петербург.

Около 1780 года Михаил был устроен во Владимирскую епархиальную семинарию, где, ввиду обнаруженных им способностей, и был записан под фамилией Сперанский, то есть подающим надежды (от латинского speranta). В этом заведении у Сперанского открылись блестящие способности: страстная любовь к чтению и размышлениям, самостоятельность и твёрдость характера, а также ярко выраженное умение ладить со всеми, добродушие и скромность. Среди самых способных учащихся необычайно одарённый Сперанский выдвигается на первое место. Помимо языков (русского, латинского, древнегреческого) семинаристы штудировали риторику, математику, физику, философию и богословие. Конечно, методика обучения была схоластической, огромное количество текстов заучивалось наизусть. Став «студентом философии» (1787 г.), Сперанский, ранее удостоенный чести носить архиерейский посох, был взят в «келейники» к ректору (префекту) семинарии игумену Евгению (Романову).

В этом же году Сперанский предпринял первое в своей жизни относительно далекое путешествие в Москву для встречи с А. А. Самборским. 16 июня 1788 года Сперанский пишет А. А. Самборскому из Владимира с мольбой к столичному покровителю письменно походатайствовать перед церковным начальством об удовлетворении своих стремлений учиться в Московском университете и изучать дополнительные иностранные языки. Реакция Самборского неизвестна.

Летом 1788 года Владимирская семинария была объединена с Суздальской и Переяславской семинариями в одно учебное заведение, расположившееся в Суздале. Синод был озабочен низким уровнем подготовки священнослужителей. Во многих семинариях, по его мнению, слушателям не давали достаточных знаний. Поэтому было принято решение о создании на базе Славяно-греко-латинской семинарии, располагавшейся в Александро-Невском монастыре Петербурга, «главной семинарии», которая в 1797 году была преобразована в Духовную академию. Программа была составлена с учетом рационалистического и философского духа того времени. Она предусматривала безусловное изучение как традиционных семинарских дисциплин — теологии, метафизики, риторики, так и дисциплин светских — математики, истории, греческого языка. В распоряжении семинаристов была богатейшая библиотека, в которой имелись в подлинниках труды многих западноевропейских мыслителей.

В Александро-Невскую семинарию направлялись лучшие слушатели провинциальных семинарий со всей России. В их число удостоился чести попасть и Михаил Михайлович Сперанский, по направлению прибывший в столицу. В обновленной Александро-Невской семинарии главный упор (помимо собственно богословских дисциплин) был сделан на высшую математику, опытную физику, «новую» философию (включая творчество «богоборцев» Вольтера и Дидро) и на французский язык (международное средство общения интеллектуалов того времени). Во всех этих дисциплинах Сперанский быстро сделал блестящие успехи. Свободно овладев французским, он увлекся просветительской философией, что наложило несмываемый отпечаток на него в будущем. Чрезвычайно интенсивный характер обучения в «главной семинарии» вместе с суровым монашеским воспитанием воздействовали на семинаристов в сторону выработки у них способности к продолжительным и напряженным умственным занятиям. Постоянные упражнения в написании сочинений развивали навыки строгого, логичного письма. Выдающийся ум и независимость суждений проявляются в ученических проповедях Сперанского.

Среди сокурсников Сперанского были: будущий экзарх Грузии Феофилакт, литератор и переводчик греческих классиков Иван Иванович Мартынов, поэт, преподаватель риторики, историк Сибири, визитатор сибирских училищ, автор «Исторического обозрения Сибири» Пётр Андреевич Словцов.

В 1792 году митрополит Санкт-Петербургский Гавриил предложил Сперанскому остаться в стенах семинарии для преподавания естественно-научных дисциплин. Весной он был определён на должность учителя математики «главной семинарии» России; через три месяца Сперанскому поручили вести ещё и курсы физики и красноречия, позднее (с 1795) — курс философии. Помимо лекционной работы молодой преподаватель со страстью занялся литературным трудом: писал стихи, составил развернутую «канву романа», размышлял над сложнейшими философскими проблемами. В журнале «Муза» за 1796 год были опубликованы его стихотворения: «Весна», «К дружбе». Наиболее значительное из его произведений данного времени — «Правила высшего красноречия», другое — рассуждение «О силе, основе и естестве» Оба были опубликованы уже после смерти Сперанского.

В 1795 году митрополит Гавриил рекомендовал князю А. Б. Куракину, богатому и влиятельному вельможе, на должность домашнего секретаря М. М. Сперанского. Молодой человек явился к Куракину, и тот устроил ему экзамен: поручил написать одиннадцать писем разным лицам. Князю потребовался целый час, чтобы вкратце объяснить содержание писем, а Сперанскому только ночь, чтобы все написать. В шесть часов утра одиннадцать писем, составленные в изысканной форме, лежали на столе Куракина. Вельможа был покорён.

Когда князь А. Б. Куракин, в конце 1796 года при воцарении Павла I, получил должность генерал-прокурора, он предложил Сперанскому отказаться от преподавательской деятельности и служить в его канцелярии. Митрополит, не желая отпускать способного молодого человека на светскую службу, предложил ему принять монашество, открывавшее путь к архиерейскому сану, но Сперанский сделал выбор, круто изменивший его судьбу: 2 января 1797 года он был зачислен в канцелярию генерал-прокурора с чином титулярного советника.

В период частной секретарской службы Сперанский сблизился с гувернёром молодого князя, немцем Брюкнером. Он был человек резких либеральных мнений, последователь Вольтера и энциклопедистов. Под его влиянием окончательно сложилось то политическое миросозерцание Сперанского, которое потом сказалось в обширных реформаторских планах.

За четыре с половиной года бедный домашний секретарь превратился в видного вельможу. К началу царствования Александра I он был уже статским советником, а в июне 1801 года — действительным статским советником. Столь быстрое продвижение по службе было связано с уникальными способностями Сперанского, в том числе с его умением разбираться в человеческих характерах и нравиться людям. Восхождение его по служебной лестнице было в полном смысле слова стремительным. Уже через три месяца после своего вступления в гражданскую службу, он получил чин коллежского асессора, ещё через девять месяцев — 1 января 1798 года — был назначен надворным советником. Спустя двадцать с половиной месяцев в сентябре 1799 года — коллежским советником. Не прошло и трех месяцев, как он сделался статским советником. А уже 9 июля 1801 года — Сперанский стал действительным статским советником. Всего за четыре с половиной года, мы видим, как из домашнего секретаря знатного вельможи он превратился в видного сановника Российской империи.

Выдающиеся способности делали Сперанского необходимым, и потому его карьера была обеспечена и без обычного в то время искательства, угодливости. Известны факты, доказывающие, что Сперанский умел сохранять нравственную независимость. Свидетельством тому, является встреча с Обольяниновым П. Х., по словам очевидцев, обладавшим деспотичным, грубым и запальчивым нравом. Со слов П. А. Корфа: Обольянинов, когда Сперанский вошёл, сидел за письменным столом, спиною к двери. Через минуту он оборотился и, так сказать, остолбенел. Вместо неуклюжего, раболепного, трепещущего подьячего, какого он, вероятно, думал увидеть, перед ним стоял молодой человек, очень приличной наружности, в положении почтительном, но без всякого признака робости или замешательства, и при том, что, кажется, его более всего поразило, не в обычном мундире, а во французском кафтане, в чулках и башмаках, в жабо и манжетах, в завитках и пудре, словом, в самом изысканном наряде того времени. Сперанский угадал чем взять над этой грубою натурою. Обольянинов обошёлся с ним так вежливо, как только умел — П.И.Иванов, «Опыт биографий генерал-прокуроров и министров юстиции»

В течение всех своих начинаний Сперанский учился в пылу самой работы, и каждое дело, каждая бумага, каждый вопрос расширяли круг его сведений в области, до тех пор совершенно для него новой. В то время Сперанский соединял в себе несколько качеств: навык к глубокомысленному размышлению, усидчивому труду; а с другой стороны, — энтузиазм и увлечение. Сознавая свои силы, Сперанский желал «высшей деятельности».

В последние годы правления Павла молодой человек очень активно проявлял себя. Ещё 28 ноября 1798 г. Сперанский был назначен герольдом ордена св. Апостола Андрея Первозванного, а 14 июля 1800 г. император сделал его секретарем того же ордена с дополнительным жалованием в 1500 рублей. 8 декабря 1799 г. Сперанский одновременно с получением чина статского советника получил важное назначение, став «правителем канцелярии комиссии о снабжении резиденции припасами». Комиссия с таким непритязательным названием занималась весьма важными делами: не только доставкой продовольствия в масштабе всей столицы, контролем цен, но и благоустройством города. Именно этим временем следует уверенно датировать личное знакомство Сперанского с наследником престола.

После коронации Александра, Сперанский составил императору часть проектов переустройства государства; кроме того, он управлял экспедицией гражданских и духовных дел в канцелярии «Негласного комитета». 12 марта 1801 года вступил на престол император Александр I, и через неделю, 19 марта Сперанский получил новое назначение. Ему повелевали состоять статс-секретарем при Д. П. Трощинском, который, в свою очередь, исполнял работу государственного секретаря при Александре I. Способности помощника Д. П. Трощинского привлекли к себе внимание членов «Негласного комитета». Летом 1801 г. В. П. Кочубей взял Сперанского в свою «команду». В это время в «Негласном комитете» шла работа по разработке министерской реформы. Указом от 8 сентября 1802 г. в России учреждались восемь министерств. Министры имели право личного доклада императору. В. П. Кочубей возглавил Министерство внутренних дел. Он по достоинству оценил способности Сперанского и уговорил Александра I, чтобы тот позволил Михаилу Михайловичу работать под его руководством, статс-секретарём. Таким образом, Михаил Михайлович оказался в кругу лиц, которые во многом определяли политику государства. Александр I, взошедши на трон, захотел осчастливить Россию реформами. Он объединил своих либерально настроенных друзей в «Негласный комитет». Сперанский стал настоящей находкой для молодых аристократов. В 1808 году он работал по 18-19 часов в сутки: вставал в пять утра, писал, в восемь принимал посетителей, после приема ехал во дворец. Вечером опять писал. Не имевший себе равных в тогдашней России по искусству составления канцелярских бумаг Сперанский неизбежно стал правой рукой своего нового начальника.

В 1802—1804 годах Сперанский подготовил несколько собственных политических записок: «О коренных законах государства», «О постепенности усовершения общественного», «О силе общественного мнения», «Ещё нечто о свободе и рабстве», «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». В этих документах он впервые изложил свои взгляды на состояние государственного аппарата России и обосновал необходимость реформ в стране. В июне 1802 г, в возрасте тридцати лет, Сперанский возглавил в Министерстве внутренних дел отдел, которому предписывалось готовить проекты государственных преобразований. И. И. Дмитриев, возглавлявший в те времена Министерство юстиции, позднее вспоминал, что М. М. Сперанский был у В. П. Кочубея «самым способным и деятельным работником. Все проекты новых постановлений и его ежедневные отчеты по Министерству им писаны. Последние имели не только достоинство новизны, но и со стороны методического расположения, весьма редкого и поныне в наших приказных бумагах, исторического изложения по каждой части управления, по искусству в слоге могут послужить руководством и образцами». Фактически Сперанский положил начало преобразованию старого русского делового языка в новый. 20 февраля 1803 г. при непосредственном участии Сперанского (концепция, текст) был опубликован знаменитый указ «о свободных (вольных) хлебопашцах». Согласно этому указу помещики получили право отпускать крепостных на «волю», наделяя их землей. За годы царствования Александра I было освобождено всего 37 тысяч человек. Вдохновленный «записками» молодого деятеля царь через В. П. Кочубея поручает Сперанскому написать капитальный трактат-план преобразования государственной машины империи, и он с жаром отдается новой работе.

Так в 1803 году Александр I поручил ему составить «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». При её разработке Сперанский проявил себя активным сторонником конституционной монархии, однако практического значения записка не имела. Прогрессивные идеи Сперанского оказались не востребованными временем, хотя труды его были щедро вознаграждены. В начале 1804 г. он получает золотую табакерку. В 1806 году произошло личное знакомство Сперанского с Александром I. 18 ноября 1806 г. Сперанский получает Орден Святого Владимира 3-й степени.

Начинаются звездные годы Сперанского, эпоха славы и могущества, когда он был вторым лицом в могущественнейшей империи. На политическом небосклоне всходили новые звезды: Сперанский (гражданские реформы) и Аракчеев (военные реформы). Александр I оценил выдающиеся способности Сперанского. Императора привлекало то, что он не был похож как на екатерининских вельмож, так и на молодых друзей из «Негласного комитета». Александр стал приближать его к себе, поручая ему «частные дела». Сперанский был введен в «Комитет для изыскания способов усовершенствования духовных училищ и к улучшению содержания духовенства». Его перу принадлежит знаменитый «Устав духовных училищ» и особое положение о продаже церковных свечей. До 1917 г. русское духовенство благодарно помнило Сперанского.

Уже в 1807 году его несколько раз приглашают на обед ко двору. Осенью этого же года ему поручают сопровождать Александра I в Витебск на военный осмотр, а год спустя, — в Эрфурт на встречу с Наполеоном. Сперанский увидел Европу, и Европа увидела Сперанского. Согласно рассказам очевидцев, в Эрфурте каждый из императоров, желая показать собственное величие, стремился блеснуть своей свитой. Наполеон продемонстрировал сопровождавших его и полностью от него зависящих немецких королей и владетельных принцев, а Александр I — своего статс-секретаря. О его роли в государственных делах Российской империи Наполеон, видимо, имел достаточную информацию и оценил способности молодого чиновника. Участники русской делегации с завистью отмечали, что французский император оказал большое внимание Сперанскому и даже в шутку спросил у Александра: «Не угодно ли Вам, государь, поменять мне этого человека на какое-нибудь королевство?». Примечательно, что через несколько лет эта фраза получила в общественном мнении другое толкование и сыграла определённую роль в судьбе Сперанского. Интересно, что дочь реформатора решительно опровергает эту чрезвычайно устойчивую, кочующую из книги в книгу легенду (сочинённую большим мистификатором Ф. В. Булгариным)… Достоверно известно, что Сперанский получил в награду от Наполеона за участие в сложных переговорах золотую табакерку (со своим портретом), усыпанную бриллиантами. Новому владельцу политических дивидендов табакерка не прибавила. Над ним сгущались тучи. В Эрфурте Александр позже обратился к Сперанскому с вопросом, как ему нравится за границею. Сперанский отвечал: у нас люди лучше, а здесь лучше установления. Когда они возвратились, в том же году император дал ему поручение составить план общей политической реформы. Александр I назначил Сперанского товарищем (то есть заместителем) министра юстиции и одновременно сделал его главным советником в государственных делах. План реформ в виде обширного документа «Введение к уложению государственных законов», был как бы изложением мыслей, идей и намерений не только реформатора, но и самого государя. Сперанский стал определять внутреннюю и внешнюю политику государства.

В январе 1810 года, с учреждением Государственного совета, Сперанский стал государственным секретарём, самым влиятельным сановником России, вторым после императора лицом в государстве.

В 1810 году Сперанский вступил в масонскую ложу «Полярная звезда», которую в 1809 году основал и которой руководил Игнац Аврелий Фесслер. Ложа сия, председательствуемая в тот день Сперанским, — писал позднее М. Л. Магницкий, — состояла из Фесслера , А. И. Тургенева, С. С. Уварова, Дерябина, Пезаровиуса, Злобина, Гогеншильда и Розенкампфа. «Полярная звезда», работала по системе «Рояль-Йорк» в трёх символических иоанновских степенях, плюс «степень познания» для избранных, где бы масоны могли знакомиться с сущностью всех в то время известных масонских систем.

Реформы, проводимые Сперанским, затронули практически все слои российского общества. Это вызвало бурю недовольных возгласов со стороны дворянства и чиновничества, чьи интересы были затронуты более всего. Всё это отрицательно сказалось на положении самого́ государственного советника. Просьбу об отставке в феврале 1811 г. Александр I не удовлетворил, и Сперанский продолжил работу. Но дальнейшее течение дел и времени приносило ему все новых и новых недоброжелателей. В последнем случае Михаилу Михайловичу припомнили Эрфурт и встречи с Наполеоном. Этот упрек в условиях обострившихся российско-французских отношений был особенно тяжелым. Интрига всегда играет большую роль там, где существует режим личной власти. К самолюбию прибавлялась в Александре чрезвычайная боязнь насмешки над собой. Если кто-либо засмеется в его присутствии, на него посматривая, Александр тут же начинал думать, что это над ним смеются. В случае со Сперанским противники реформ выполнили такую задачу блестяще. Сговорившись между собой, участники интриги стали с некоторых пор регулярно сообщать государю разные дерзкие отзывы, исходящие из уст его госсекретаря. Но Александр не стремился прислушиваться, так как в отношениях с Францией были проблемы, а предостережения Сперанского о неизбежности войны, его настойчивые призывы готовиться к ней, конкретные и разумные советы не давали оснований для сомнений в преданности его России. В день своего 40-летия Сперанский был удостоен орденом Александра Невского. Однако ритуал вручения прошёл непривычно строго, и стало ясно, что «звезда» реформатора начинает тускнеть. Недоброжелатели Сперанского (в первую очередь, советник государя по финским делам Густав Армфельт и министр полиции А. Д. Балашов) ещё больше активизировались. Они передавали Александру все сплетни и слухи о госсекретаре. Но, возможно, эти отчаянные доносы в конечном счёте не возымели бы сильного действия на императора, если б весной 1811 г. лагерь противников реформ не получил вдруг идейно-теоретического подкрепления. В Твери вокруг сестры Александра Екатерины Павловны сложился кружок людей недовольных либерализмом государя и, в особенности, деятельностью Сперанского. В их глазах Сперанский был «преступником». Во время визита Александра I, великая княгиня представила Карамзина государю, и писатель передал ему «Записку о древней и новой России» — своего рода манифест противников перемен, обобщенное выражение взглядов консервативного направления русской общественной мысли. На вопрос, можно ли хоть какими-то способами ограничить самовластие, не ослабив спасительной царской власти, — он отвечал отрицательно. Любые перемены, «всякая новость в государственном порядке есть зло, к коему надо прибегать только в необходимости». Спасение же Карамзин видел в традициях и обычаях России, её народа, которым вовсе не нужно брать пример с Западной Европы. Карамзин спрашивал: «И будут ли земледельцы счастливы, освобожденные от власти господской, но преданные в жертву их собственным порокам? Нет сомнения, что […] крестьяне счастливее […], имея бдительного попечителя и сторонника». Этот аргумент выражал мнение большинства помещиков, которые, по мнению Д. П. Рунича, «теряли голову только при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить шаг вперед плебеям». Неоднократно слышал их, по-видимому, и государь. Однако взгляды были сконцентрированы в одном документе, написанном живо, ярко, убедительно, на основе исторических фактов и человеком, не близким ко двору, не облеченным властью, которую боялся бы потерять. Эта записка Карамзина сыграла решающую роль в отношении к Сперанскому. Вместе с тем самоуверенность самого Сперанского, его неосторожные упреки в адрес Александра I за непоследовательность в государственных делах в конечном счете переполнили чашу терпения и вызвали раздражение императора. Из дневника барона М. А. Корфа. Запись от 28 октября 1838 года: «Отдавая полную высокую справедливость его уму, я никак не могу сказать того же об его сердце. Я разумею здесь не частную жизнь, в которой можно его назвать истинно добрым человеком, ни даже суждения по делам, в которых он тоже склонен был всегда к добру и человеколюбию, но то, что называю сердцем в государственном или политическом отношении — характер, прямодушие, правоту, непоколебимость в избранных однажды правилах. Сперанский не имел… ни характера, ни политической, ни даже частной правоты». Многим своим современникам Сперанский показался именно таким, каким обрисован он главным своим биографом в только что приведенных словах.

Развязка наступила в марте 1812 г, когда Александр I объявил Сперанскому о прекращении его служебных обязанностей. В 8 часов вечера 17 марта в Зимнем дворце состоялась роковая беседа между императором и государственным секретарем, о содержании которой историки могут строить только догадки. Сперанский вышел «почти в беспамятстве, вместо бумаг стал укладывать в портфель свою шляпу и наконец упал на стул, так что Кутузов побежал за водой. Через несколько секунд дверь из государева кабинета отворилась, и государь показался на пороге, видимо расстроенный: „Еще раз прощайте, Михаил Михайлович“,- проговорил он и потом скрылся…» В этот же день дома Сперанского уже ждал министр полиции Балашов с предписанием покинуть столицу. Михаил Михайлович молча выслушал повеление императора, лишь взглянул на двери комнаты, где спала двенадцатилетняя дочь, собрал часть имевшихся дома деловых бумаг для Александра I и, написав прощальную записку, вышел. Он не мог и предположить, что возвратится в столицу только через девять лет, в марте 1821 г.

Современники назовут эту отставку «падением Сперанского». В действительности произошло не простое падение высокого сановника, а падение реформатора со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отправляясь в ссылку, он не знал, какой приговор вынесен ему в Зимнем дворце. Отношение в простом народе к Сперанскому было противоречивое, как отмечает М. А. Корф: «…местами ходил, довольно громкий говор, что государев любимец был оклеветан, и многие помещичьи крестьяне даже отправляли за него заздравные молебны и ставили свечи. Дослужась, — говорили они, — из грязи до больших чинов и должностей и быв умом выше всех между советниками царскими, он стал за крепостных…, возмутив против себя всех господ, которые за это, а не за предательство какое-нибудь, решились его погубить». С 23 сентября 1812 г. по 19 сентября 1814 года Сперанский отбывал ссылку в городе Перми. С сентября по октябрь 1812 года М. М. Сперанский проживал в доме купца И. Н. Попова. Тем не менее, обвинение в измене не списывалось со счетов. В 1814 г. Сперанскому было разрешено проживание под полицейским надзором в своем небольшом имении Великополье Новгородской губернии. Здесь он встречался с Аракчеевым А. А. и через него ходатайствовал перед Александром I о своем полном «прощении». М. М. Сперанский неоднократно обращался к императору и министру полиции с просьбой разъяснить его положение и оградить от оскорблений. Эти обращения возымели последствия: распоряжением Александра надлежало выплатить Сперанскому по 6 тысяч рублей в год с момента высылки. Данный документ начинался словами: «Пребывающему в Перми тайному советнику Сперанскому…». Кроме того, распоряжение было свидетельством, что император Сперанского не забывает и ценит.

30 августа (11 сентября) 1816 г. указом императора М. М. Сперанский был возвращен на государственную службу и назначен пензенским гражданским губернатором. 22 октября 1816 он писал Елизавете, оставшейся в Великополье: «Третьего дни, в три часа утра наконец достиг я Пензы. В 7 часов я был уже в мундире и на службе. Стечение зрителей необыкновенное. В крайней усталости Господь дает мне силы. Доселе все идет весьма счастливо. Кажется, меня здесь полюбят. Город, действительно, прекрасный.» Михаил Михайлович предпринял энергичные меры по наведению в губернии надлежащего порядка и вскоре, по словам М. А. Корфа, «всё Пензенское население полюбило своего губернатора и славило его как благодетеля края». Сам Сперанский, в свою очередь, так оценивал этот край в письме дочери: «здесь люди, вообще говоря, предобрые, климат прекрасный, земля благословенная… Скажу вообще: если Господь приведёт нас с тобою здесь жить, то мы поживём здесь покойнее и приятнее, нежели где-либо и когда-либо доселе жили..»

Однако в марте 1819 г. Сперанский неожиданно получил новое назначение — генерал-губернатором Сибири. По поручению императора провёл ревизию Сибири. Сперанский чрезвычайно быстро вник в местные проблемы и обстоятельства с помощью провозглашенной им «гласности». Прямое обращение к самому высокому начальству перестало «составлять преступление». Чтобы как-то поправить положение, Сперанский начинает проводить реформы управления краем. «Первым сотрудником» при проведении сибирских преобразований был будущий декабрист Г. С. Батеньков. Он вместе со Сперанским энергично занимался разработкой «Сибирского уложения»- обширного свода реформирования аппарата управления Сибири. Особое значение среди них имели два проекта, утвержденные императором: «Учреждения для управления Сибирских губерний» и «Устав об управлении инородцев». Особенностью явилось предложенное Сперанским новое деление коренного населения Сибири по образу жизни на оседлое, кочевое и бродячее.

В период работы Батеньков искренне верил, что Сперанский, «вельможа добрый и сильный» действительно преобразит Сибирь. Впоследствии ему стало ясно, что Сперанскому не было дано «никаких средств к исполнению возложенного поручения». Однако Батеньков считал, что «за неуспех нельзя винить лично Сперанского». В конце января 1820 года Сперанский направил императору Александру краткий отчет о своей деятельности, где заявил, что сможет окончить все дела к маю месяцу, после чего пребывание его в Сибири «не будет иметь цели». Император предписывал своему бывшему госсекретарю расположить путь из Сибири таким образом, чтобы прибыть в столицу к последним числам марта будущего года. Эта отсрочка сильно повлияла на Сперанского. В его душе начали преобладать чувство бессмысленности собственной деятельности. Однако недолго Сперанский пребывал в отчаянии и в марте 1821 года вернулся в столицу.

Возвратился в Петербург 22 марта, император в это время находился в Лайбахе. Возвратившись 26 мая, он принял бывшего госсекретаря только спустя недели — 23 июня. Когда Михаил вошёл в кабинет, Александр воскликнул: «Уф, как здесь жарко», — и увлёк его с собой на балкон, в сад. Всякий прохожий в состоянии был не только видеть их, но и вполне расслышать их разговор, но этого государь видно и хотел, чтобы иметь повод не идти на откровенность. Сперанский понял, что перестал пользоваться прежним влиянием при дворе.

В ноябре 1825 г. скончался Александр. 13 декабря того же года Сперанский составляет проект манифеста о вступлении на престол Николая І, позже был введён в состав Верховного суда над декабристами. Доверие Николая I он завоевал, но раздавлен был совершенно. Говорят, что когда выносили приговор, Сперанский плакал. Свидетельством неоднозначного отношения Сперанского к самодержавной власти и самодержцам может служить факт того, что именно Сперанского декабристы прочили в первые президенты русской республики в случае удачного восстания и свержения Николая I.

Новый император поручает Сперанскому возглавить кодификацию законодательства империи за последние 180 лет. Для этой цели в структуре императорской канцелярии было выделено в 1826 году специальное Второе отделение. Чтобы упредить разговоры об очередном фаворе Сперанского, председателем отделения был назначен бывший ректор столичного университета, а Сперанский занял должность «главноуправляющего». Благодаря его кипучей деятельности составление Свода законов было завершено в срок.

Явным признаком того, что доверие Николая I к Сперанскому возросло, стало назначение его в 1835 году преподавателем юридических наук наследнику престола — будущему императору Александру II. Была учреждена «Высшая школа правоведения» для подготовки квалифицированных юристов. Эти работы стали главными подвигами жизни Сперанского.

Именным Высочайшим указом, от 1 (13) января 1839 года, в день своего 67-летия, председатель департамента законов Государственного совета, действительный тайный советник Михаил Михайлович Сперанский возведён в графское достоинство Российской империи. Но прожить Михаилу Михайловичу с графским титулом суждено было всего 41 день. 11 (23) февраля 1839 г. он умер от простуды. Похоронен в некрополе мастеров искусств Александро-Невской лавры.
Политические взгляды и реформы

Сторонник конституционного строя, Сперанский был убеждён, что новые права обществу обязана даровать власть. Обществу, разделенному на сословия, права и обязанности которых установлены законом, необходимы гражданское и уголовное право, публичное ведение судебных дел, свобода печати. Большое значение придавал Сперанский воспитанию общественного мнения.

В то же время после возвращения из ссылки он, в отличие от своих прежних взглядов, полагал, что Россия ещё не готова к конституционному строю, что начинать преобразования необходимо с реорганизации государственного аппарата.

Период 1808—1811 годов был эпохой наивысшего значения и влияния Сперанского, о котором именно в это время Жозеф де Местр писал, что он «первый и даже единственный министр» империи: реформа госсовета (1810), реформа министерств (1810—1811), реформа сената (1811—1812). Молодой реформатор со свойственным ему жаром принялся за составление полного плана нового образования государственного управления во всех его частях: от кабинета государева до волостного правления. Уже 11 декабря 1808 года он читал Александру I свою записку «Об усовершенствовании общего народного воспитания». Не далее октября 1809 года весь план уже лежал на столе императора. Октябрь и ноябрь прошли в почти ежедневном рассмотрении разных его частей, в которых Александр I делал свои поправки и дополнения.

Наиболее полно взгляды нового реформатора М. М. Сперанского отражены в записке 1809 года — «Введение к уложению государственных законов». «Уложение» Сперанского открывается серьёзным теоретическим исследованием «свойств и предметов государственных, коренных и органических законов». Он и дополнительно объяснил, и обосновал свои мысли на основании теории права или, даже, скорее философии права. Реформатор придавал большое значение регулирующей роли государства в развитии отечественной промышленности и своими политическими преобразованиями всемерно укреплял самодержавие. Сперанский пишет: «Если бы права государственной власти были неограниченны, если бы силы государственные соединены были в державной власти и никаких прав не оставляли бы они подданным, тогда государство было бы в рабстве и правление было бы деспотическое».

По мнению Сперанского, подобное рабство может принимать две формы. Первая форма не только исключает подданных из всякого участия в использовании государственной власти, но и отнимает у них свободу распоряжаться своей собственной личностью и своей собственностью. Вторая, более мягкая, также исключает подданных из участия в управлении государством, однако оставляет за ними свободу по отношению к собственной личности и к имуществу. Следовательно, подданные не имеют политических прав, но за ними остаются права гражданские. А наличие их означает, что в государстве в какой-то степени есть свобода. Но она недостаточно гарантирована, поэтому — объясняет Сперанский — необходимо предохранять её — посредством создания и укрепления основного закона, то есть Политической конституции.

Гражданские права должны быть перечислены в ней «в виде первоначальных гражданских последствий, возникающих из прав политических», а гражданам должны быть даны политические права, при помощи которых они будут в состоянии защищать свои права и свою гражданскую свободу. Итак, по убеждению Сперанского, гражданские права и свободы недостаточно обеспечены законами и правом. Без конституционных гарантий они сами по себе бессильны, поэтому именно требование укрепления гражданского строя легло в основу всего плана государственных реформ Сперанского и определило их основную мысль — «правление, доселе самодержавное, поставить и учредить на законе». Идея состоит в том, что государственную власть надо построить на постоянных началах, а правительство должно стоять на прочной конституционно—правовой базе. Эта идея вытекает из склонности находить в основных законах государства прочный фундамент для гражданских прав и свобод. Она несет стремление обеспечить связь гражданского строя с основными законами и крепко поставить его, именно опираясь на эти законы. План преобразования предполагал изменение общественного устройства и перемену государственного порядка. Сперанский расчленяет общество на основании различия прав. «Из обозрения прав гражданских и политических открывается, что все они в принадлежности их к трем классам могут быть разделены: Права гражданские общие, всем подданным Дворянство; Люди среднего состояния; Народ рабочий». Все население представлялось граждански свободным, а крепостное право упраздненным, хотя, устанавливая «гражданскую свободу для крестьян помещичьих», Сперанский одновременно продолжает их называть «крепостными людьми». За дворянами сохранялось право владения населенными землями и свобода от обязательной службы. Народ рабочий состоял из крестьян, мастеровых людей и слуг. Грандиозные планы Сперанского начали претворяться в жизнь. Ещё весной 1809 г. император утвердил разработанное Сперанским «Положение о составе и управлении комиссии составления законов», где на долгие годы (вплоть до нового царствования) были определены основные направления её деятельности: "Труды Комиссии имеют следующие главные предметы:

1. Уложение Гражданское. 2. Уложение Уголовное. 3. Уложение Коммерческое. 4. Разные части к Государственной Экономии и к публичному праву принадлежащие. 5. Свод законов провинциальных для губерний Остзейских. 6. Свод законов таковых для губерний Малороссийских и Польских присоединенных.

Сперанский говорит о необходимости создания правового государства, которое в конечном счете должно быть государством конституционным. Он объясняет, что безопасность человека и имущества — это первое неотъемлемое достояние всякого общества, поскольку неприкосновенность является сутью гражданских прав и свобод, которые имеют два вида: свобод личных и свобод вещественных. Содержание личных свобод:

1. Без суда никто не может быть наказан; 2. Никто не обязан отправлять личную службу, иначе как по закону. Содержание свобод вещественных: 1. Всякий может располагать своей собственностью по произволу, сообразно общему закону; 2. Никто не обязан платить податей и повинностей иначе, как по закону, а не по произволу. Таким образом, мы видим, что Сперанский повсюду воспринимает закон, как метод защиты безопасности и свободы. Однако он видит, что необходимы гарантии и от произвола законодателя. Реформатор подходит к требованию конституционно—правового ограничения власти, чтобы оно принимало во внимание существующее право. Это придало бы ей большую стабильность.

Сперанский считает необходимым наличие системы разделения власти. Здесь он полностью принимает идеи, господствовавшие тогда в Западной Европе, и пишет в своей работе, что: «Нельзя основать правление на законе, если одна державная власть будет составлять закон и исполнять его». Поэтому Сперанский видит разумное устройство государственной власти в её делении на три ветви: законодательную, исполнительную и судебную при сохранении самодержавной формы. Поскольку обсуждение законопроектов предполагает участие большого количества людей, то необходимо создать специальные органы, представляющие законодательную власть — Думы.

Сперанский предлагает привлечь народонаселение (лично свободное, включая государственных крестьян, при наличии имущественного ценза) к прямому участию в законодательной, исполнительной и судебной власти на основе системы четырёхступенчатых выборов (волостная — окружная — губернская — Государственная дума). Если бы этот замысел получил реальное воплощение, судьбы России сложились бы иначе, увы, история не знает сослагательного наклонения. Право избирать их не может принадлежать одинаково всем. Сперанский оговаривает, что чем больше у человека имущества, тем больше он заинтересован в защите прав собственности. А те, кто не имеют ни недвижимого имущества, ни капитала, исключаются из процесса выборов. Таким образом, мы видим, что демократический принцип всеобщих и тайных выборов чужд Сперанскому, а в противовес этому он выдвигает и придает большее значение либеральному принципу разделения власти.

При этом Сперанский рекомендует широкую децентрализацию, то есть наряду с центральной Государственной Думой должны создаваться также местные думы: волостные, уездные и губернские. Дума призвана решать вопросы местного характера. Без согласия Государственной думы самодержец не имел права издавать законы, за исключением тех случаев, когда речь шла о спасении отечества. Однако в противовес император всегда мог распустить депутатов и назначить новые выборы. Следовательно, Государственная дума своим существованием как бы была призвана давать лишь представление о нуждах народа и осуществлять контроль над исполнительной властью. Исполнительная власть представлена правлениями, а на высшем уровне — министерствами, которые формировал сам император. Причем министры, должны были нести ответственность перед Государственной Думой, которая наделялась правом просить об отмене незаконных актов. В этом и заключается принципиально новый подход Сперанского, выраженный в стремлениях поставить чиновников, как в центре, так и на местах под контроль общественного мнения. Судебная ветвь власти была представлена областными, уездными и губернскими судами, состоящими из выборных судей и действующих с участием присяжных. Высшую судебную инстанцию составлял Сенат, члены которого избирались пожизненно Государственной Думой и утверждались лично императором.

Единство государственной власти, согласно проекту Сперанского, воплощалось бы лишь в личности монарха. Эта децентрализация законодательства, суда и администрации должна была дать самой центральной власти возможность решить с должным вниманием те важнейшие государственные дела, которые сосредотачивались бы в её органах и которые не были бы заслоняемы массой текущих мелких дел местного интереса. Эта идея децентрализации была тем замечательнее, что вовсе не стояла ещё на очереди у западноевропейских политических мыслителей, которые больше занимались разработкой вопросов о центральном управлении.

Монарх, оставался единственным представителем всех ветвей власти, возглавляя их. Поэтому Сперанский считал, что нужно создать учреждение, которое будет заботиться о плановом сотрудничестве между отдельными органами власти и будет являться как бы конкретным выражением принципиального воплощения государственного единства в личности монарха. По его замыслу, таким учреждением должен был стать Государственный Совет. Одновременно этот орган должен был выступать блюстителем исполнения законодательства.

1 января 1810 года был объявлен манифест о создании Государственного совета, заменившего Непременный совет. М. М. Сперанский получил в этом органе должность государственного секретаря. В его ведении оказалась вся проходившая через Государственный совет документация. Сперанский изначально предусматривал в своем плане реформ Государственный Совет как учреждение, которое не должно особенно заниматься подготовкой и разработкой законопроектов. Но поскольку создание Государственного совета рассматривалось в качестве первого этапа преобразований и именно он должен был учредить планы дальнейших реформ, то по началу этому органу были приданы широкие полномочия. Отныне все законопроекты должны были проходить через Государственный Совет. Общее собрание составлялось из членов четырёх департаментов : 1) законодательного, 2) военных дел (до 1854 года), 3) дел гражданских и духовных, 4) государственной экономики; и из министров. Председательствовал на нём сам государь. При этом оговаривается, что царь мог утверждать лишь мнение большинства общего собрания. Первым председателем Государственного совета (до 14 августа 1814 г.) стал канцлер граф Николай Петрович Румянцев. Главой Государственной канцелярии стал государственный секретарь (новая должность).

Сперанский не только разработал, но и заложил определённую систему сдержек и противовесов в деятельности высших государственных органов при верховенстве власти императора. Он утверждал, что уже на основе этого задается само направление реформ. Итак, Сперанский считал Россию зрелой, чтобы приступить к реформам и получить конституцию, обеспечивающую не только гражданскую, но и политическую свободу. В докладной записке Александру I он возлагает надежды на то, что «если Бог благословит все начинания, то к 1811-му году… Россия воспримет новое бытие и совершенно во всех частях преобразится». Сперанский утверждает, что в истории нет примеров того, чтобы просвещенный коммерческий народ долго оставался в состоянии рабства и что нельзя избежать потрясений, если государственное устройство не соответствует духу времени. Поэтому главы государств должны внимательно наблюдать за развитием общественного духа и приспособлять к нему политические системы. Из этого Сперанский делал выводы, что было бы большим преимуществом возникновение в России конституции благодаря «благодетельному вдохновению верховной власти». Но верховная власть в лице императора разделяла не все пункты программы Сперанского. Александра I вполне устраивали лишь частичные преобразования крепостнической России, сдобренные либеральными обещаниями и отвлеченными рассуждениями о законе и свободе. Александр I был готов принять все это. Но между тем испытывал на себе и сильнейшее давление придворного окружения, включая членов его семьи, стремившихся не допустить радикальных преобразований в России.

Также одной из идей было совершенствование «чиновничьей армии» для будущих реформ. 3 апреля 1809 г. был издан указ о придворных званиях. Он менял порядок получения званий и определённых привилегий. Отныне эти звания надлежало рассматривать как простые знаки отличия. Привилегии же получали только те, кто нес государственную службу. Указ, реформировавший порядок получения придворных чинов, был подписан императором, но ни для кого не было секретом, кто являлся его действительным автором. В течение долгих десятилетий отпрыски знатнейших фамилий (буквально с колыбели) получали придворные чины камер-юнкера (соответственно — 5 класса), через некоторое время — камергера (4 класса). При вступлении по достижении определённого возраста в гражданскую или военную службу они, никогда и нигде не служившие, автоматически занимали «высшие места». Указом Сперанского камер-юнкерам и камергерам, не состоящим на действительной службе, предписывалось в течение двух месяцев приискать себе род деятельности (иначе — отставка).

Второй мерой был опубликованный 6 августа 1809 г. указ о новых правилах производства в чины по гражданской службе, в тайне подготовленный Сперанским. В записке к государю под весьма непритязательным названием коренился революционный план коренного изменения порядка производства в чины, установления прямой связи получения чина с образовательным цензом. Это было смелым покушением на систему чинопроизводства, действующую с эпохи Петра I. Можно лишь представить, сколько недоброжелателей и врагов появилось у Михаила Михайловича благодаря одному этому указу. Сперанский протестует против чудовищной несправедливости, когда выпускник юридического факультета получает чины позже коллеги, нигде и никогда толком не учившегося. Отныне чин коллежского асессора, который ранее можно было получить по выслуге лет, давался только тем чиновникам, которые имели на руках свидетельство об успешном окончании курса обучения в одном из российских университетов или выдержавшим экзамены по специальной программе. В конце записки Сперанский прямо говорит о вредоносности существующей системы чинов по петровской «Табели о рангах», предлагая либо отменить их, либо регламентировать получение чинов, начиная с 6 класса, наличием университетского диплома. Данная программа предусматривала проверку знаний русского языка, одного из иностранных языков, естественного, римского, государственного и уголовного права, всеобщей и русской истории, государственной экономики, физики, географии и статистики России. Чин коллежского асессора соответствовал 8-му классу «Табели о рангах». Начиная с этого класса и выше, чиновники имели большие привилегии и высокие оклады. Несложно догадаться, что желающих получить его было много, а сдавать экзамены большинству претендентов, как правило, немолодых, было просто не под силу. Ненависть к новому реформатору начинала возрастать. Император, защитив верного товарища своей эгидой, поднимал его по служебной лестнице.

Элементы рыночных отношений в экономике России были также освещены в проектах М. М. Сперанского. Он разделял идеи экономиста Адама Смита. Сперанский связывал будущее экономического развития с развитием коммерции, преобразованием финансовой системы и денежного обращения. В первые месяцы 1810 года состоялось обсуждение проблемы регулирования государственных финансов. Сперанский составил «План финансов», который лег в основу царского манифеста от 2 февраля. Основная цель этого документа заключалась в ликвидации бюджетного дефицита. Согласно его содержанию прекращался выпуск бумажных денег, сокращался объём финансовых средств, финансовая деятельность министров ставилась под контроль. С целью пополнения государственной казны подушная подать с 1 рубля была повышена до 3-х, также вводился новый, небывалый прежде налог — «подоходный прогрессивный». Меры эти дали положительный результат и, как отмечал в дальнейшем сам Сперанский, «переменив систему финансов… мы спасли государство от банкротства». Дефицит бюджета сократился, а доходы казны возросли за два года на 175 миллионов рублей.

Летом 1810 г. по инициативе Сперанского началась реорганизация министерств, завершившаяся к июню 1811 г. За это время было ликвидировано министерство коммерции, были выделены дела о внутренней безопасности, для которых образовалось особое министерство полиции. Сами министерства делились на департаменты (с директором во главе), департаменты — на отделения. Из высших чиновников министерства составлялся совет министра, а из всех министров — комитет министров для обсуждения дел административного и исполнительного характера.

Над головой реформатора начинают сгущаться тучи. Сперанский вопреки инстинкту самосохранения продолжает самозабвенно трудиться. В отчете, представленном императору 11 февраля 1811 г, Сперанский докладывает: «/…/ исполнены следующие главные предметы: I. Учрежден Государственный совет. II. Окончены две части гражданского уложения. III. Сделано новое разделение министерств, составлен общий им устав и начертаны проекты уставов частных. IV. Составлена и принята постоянная система к уплате государственных долгов: 1) прекращением выпуска ассигнаций; 2) продажею имуществ; 3) установлением комиссии погашения. V. Составлена система монетная. VI. Составлено коммерческое уложение на 1811 год.

Никогда, может быть, в России в течение одного года не было сделано столько общих государственных постановлений, как в минувшем. /…/ Из сего следует, что для успешного довершения того плана, который Ваше Величество предначертать себе изволит, необходимо усилить способы его исполнения. /…/ следующие предметы в плане сем представляются совершенно необходимыми: I. Окончить уложение гражданское. II. Составить два уложения весьма нужные: 1) судебное, 2) уголовное. III. Окончить устройство сената судебного. IV. Составить устройство сената правительствующего. V. Управление губерний в порядке судном и исполнительном. VI. Рассмотреть и усилить способы к погашению долгов. VII. Основать государственные ежегодные доходы: 1) Введением новой переписи людей. 2) Образованием поземельного сбора. 3) Новым устройством винного дохода. 4) Лучшим устройством дохода с казенных имуществ. /…/ Можно с достоверностью утверждать, что /…/ совершением их /…/ империя поставлена будет в положение столь твердое и надежное, что век Вашего Величества всегда будет именоваться веком благословенным». Увы, грандиозные планы на будущее, очерченные во второй части отчета остались неосуществленными (прежде всего сенатская реформа).

К началу 1811 года Сперанский предложил и новый проект преобразования Сената. Суть проекта в значительной мере отличалась первоначальной. Предполагалось разделить Сенат на правительствующий и судебный. Состав последнего предусматривал назначение его членов следующим образом: одна часть — от короны, другая выбиралась дворянством. В силу различных внутренних и внешних причин Сенат остался в прежнем состоянии, да и сам Сперанский в конечном итоге пришёл к выводу, что проект нужно отсрочить. Отметим ещё, что в 1810 году по плану Сперанского, был учрежден Царскосельский лицей.

Такой была в общих чертах политическая реформа. Крепостное состояние, суд, администрация, законодательство — все нашло в себе место и разрешение в этой грандиозной работе, оставшейся памятником политических дарований, далеко выходящих за уровень даже высокоталантливых людей. Некоторые упрекают Сперанского в том, что он мало уделял внимания крестьянской реформе. У Сперанского мы читаем: «Отношения, в которые поставлены оба эти класса (крестьяне и помещики) окончательно уничтожают всякую энергию в русском народе. Интерес дворянства требует, чтобы крестьяне были ему полностью подчинены; интерес крестьянства состоит в том чтобы дворяне были также подчинены короне… Престол всегда является крепостным как единственный противовес имуществу их господ», т.е крепостное состояние было несовместимо с политической свободой. «Таким образом, Россия разделенная на различные классы, истощает свои силы в борьбе, которую эти классы ведут между собой, и оставляет правительству весь объём безграничной власти. Государство, устроенное таким образом — то есть на разделении враждебных классов — если оно и будет иметь то или другое внешнее устройство, — те и другие грамоты дворянству, грамоты городам, два сената и столько же парламентов, — есть государство деспотическое, и пока оно будет состоять из тех же элементов (враждующих сословий), ему невозможно будет быть государством монархическим». Сознание необходимости, в интересах самой политической реформы, упразднить крепостное право, а равно и сознание необходимости, чтобы перераспределение власти соответствовало перераспределению политической силы, явствует из рассуждения.
Свод законов

Император Николай I прежде решил создать прочную систему законодательства. Архитектором данной системы выступил Сперанский. Именно его опыт и талант захотел использовать новый император, поручая составление Свода законов Российской империи. Сперанский возглавил 2-е отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Под руководством Михаила Михайловича к 1830 году было составлено „Полное собрание законов Российской империи“ в 45 томах, в которое были включены законы, начиная с „Уложения“ царя Алексея Михайловича (1649) до конца царствования Александра І. В 1832 году был изготовлен 15-томный „Свод законов“. В награду за это Сперанский получил орден Святого Андрея Первозванного. На специальном заседании Госсовета в январе 1833 года, посвященном выходу в свет первого издания Свода законов Российской империи, император Николай I, сняв с себя Андреевскую звезду, надел её на Сперанского.
Семья

В ноябре 1798 года Сперанский женился на 17-летней Елизавете Стивенс, дочери англиканского пастора. Через год у них родилась дочь Елизавета, издавшая ряд сочинений на французском и немецком языках. В 1822 г. она вышла замуж за Александра Алексеевича Фролова-Багреева (1783-1845), впоследствии сенатора и черниговского губернатора. Их внук, князь Михаил Родионович Кантакузен, в год столетия прадеда в знак уважения к заслугам последнего получил право принять его фамилию и впредь именоваться графом Сперанским.

После родов жена Сперанского заболела чахоткой и скончалась всего через несколько недель в конце 1799 года. Смерть жены повергла его в глубокую депрессию, Сперанский несколько недель не появлялся на службе. Больше он так и не женился.
Отзывы о Сперанском

По отзывам современников, Сперанский своими либеральными убеждениями резко выделялся из чиновничьей среды, к которой принадлежал. «Вольтер в православно-богословской оболочке» — именовал его В. О. Ключевский.

Современники связывали либеральную тенденцию в государственной политике Александра I именно с именем Сперанского. Как отмечал А. С. Пушкин, император всё время метался между консервативным и либеральным лагерями, между Аракчеевым и Сперанским, которые стояли «в дверях противоположных этого царствования, как гении зла и блага».

Наполеон, познакомившись со Сперанским на Эрфуртском конгрессе, назвал его «единственной светлою головою в России». По слухам во время одной из встреч Наполеона с Александром, первый долго разговаривал со Сперанским, затем вместе с ним подошёл к русскому императору и сказал: «Ты обменяешь мне этого человека (Сперанского) на какое-нибудь из моих королевств». Аракчеев о Сперанском сказал так: «Будь у меня хоть треть ума Сперанского, я был бы великим человеком!»

Лев Толстой сделал Сперанского одним из второстепенных персонажей «Войны и мира». Князь Андрей «увидел в нём разумного, строго мыслящего, огромного ума человека, энергией и упорством достигшего власти и употребляющего её только для блага России».

Своего рода идеологическим антиподом Сперанского, излагавшим чаяния консерваторов, в правление Александра I был Н. М. Карамзин. В записке «О древней и новой России» он указывал императору, что «государственные преобразования, совершаемые Сперанским, есть не что иное, как произвольное подражание революционной Франции, которая является очагом революционной заразы и безбожия».

Николай I, узнав о смерти Сперанского, говорил М. А. Корфу: «Я нашел в нём самого верного и ревностного слугу, с огромными сведениями, с огромною опытностью, с неустававшею никогда деятельностию. Теперь все знают, чем я, чем Россия ему обязаны, и клеветники давно замолчали».

0

5

Д.И. ЛУКОВСКАЯ, С.С.ГРЕЧИШКИН, В.И. МОРОЗОВ

МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ СПЕРАНСКИЙ

Эпохи Екатерины Великой и Павла I.

Михайло (Михайла) Сперанский родился 1 января 1772 года в селе Черкутине (редко пишут: Черкватино) Владимирской губернии, стоящем на берегу речки Тунгары - притока Ворши - в сорока верстах от губернского центра. Год рождения правоведа установлен его скрупулезным и вдумчивым биографом по "исповедным росписям" Владимирской консистории (метрическое свидетельство не сохранилось).[1]

Сам реформатор полагал, что появился на свет годом ранее (это зафиксировано в его краткой "мемории" "Епохи (так !) М. Сперанского": "Родился 1-го генв/аря/ 1771 года".[2] Младенческий крик раздался в семье почтенного настоятеля черкутинской церкви, чей священнический род чуть ли не на протяжении двух столетий "окормлял" деревенских жителей родовой вотчины рода Салтыковых, и его супруги Прасковьи Федоровны.

Итак, будущий потомственный дворянин, граф Российской империи, соратник и "наперсник" императоров, сановник-"олимпиец" родился в простой избе, отличавшейся от прочих разве что размерами, некоторой ухоженностью и атмосферой относительного достатка. Биографы Сперанского не обратили внимания на то обстоятельство, что отец Миши не был рядовым священником, единственным источником доходов которого являлись церковные "требы", заказываемые селянами и оплачиваемые преимущественно продуктами, и примитивное крестьянское хозяйство. Михаил Васильевич являлся "благочинным", т.е. административно-судебным лицом, осуществлявшим надзор за духовенством своего округа, имевшим право разрешения споров между духовными лицами, между ними и прихожанами. Любопытно, что в ту эпоху "благочинный" выдавал подопечным священникам специальные разрешения отлучаться от прихода на расстояние, превышающее 25 верст (всегда на Руси было мало воли...). Разумеется, "благочинный" получал и твердое жалование от государства.

Священник М.Ф.Третьяков, женатый на младшей сестре Сперанского Марфе (старшая - Мария), унаследовавший (через брак с ней) приход тестя, приводит в письме к своему единоутробному брату Аркадию, архиепископу Пермскому и Верхотурскому от 25 ноября 1846 г. (вопреки ощутимо елейной интонации) уникальные сведения о родителях, деде и детских годах своего знаменитого родственника:

"Родитель графа действительно муж был сановитый и по тогдашнему времени, хотя в Семинарии не обучался, но был Благочинный много годов и в ведомстве у него значилось 40 сел. По старости своей должность благочинненскую за два года сдал, до уступления мне священнической деятельности. Четырехлетнее его со мной прожитие совершенно доказало его добродетели и совершенство благочестивых поступков - не пропускал он службы, будучи заштатным, ходил в церковь, пел на клиросе по способности голоса и сведения пения. И при старости был краса Церкви - благовидный, благоговейный, смиренный по времени, редкий священник.

А что принадлежит до родительницы графа М/ихаила/ М/ихайловича/ я добродетельной ее жизни достойно описать не могу, в продолжение 27-ми лет со мною ее прожития не заметив ней ничего, кроме благословенных трудов и неутомимого занятия в хозяйстве; а паче всего хождения в церковь Божию на молитву, не пропускала она дня. Стужа, грязь, разные погоды не удерживали ее - она всегда ходила с верой, любовью и твердым упованием во всем на Благость Божию. Из редких редкая мать детям - бабушка внучатам - друг мужу - хозяйка дома - странноприимн/а/я - гостеприимная, со всеми с чистою любовью обращалась - лести и коварства не имела. Охотница была посещать святые места угодников Божиих.

По рождении графа М/ихаила/ М/ихайловича/ особенный обет имела сходить в Ростов для поклонения Св. Димитрию, по откормлении млеком своим оставила младенца М/ихаила/ М/ихайловича/ на руках няньки, а сама отправилась в путь для поклонения Св. Димитрию с твердою надеждою на благость Божию. Ходила в Троицу к преподобному Сергию - и в Суздаль - редкая весна у нее проходила, чтобы куда-либо не сходила на поклонение до самой престарелости. Всегда пешком и в самом одеянии простом и воздержании от пищи - жизнь христианки провела и кончина христианская. Апреля 24 дня при восхождении Солнца последние ее слова мне были сказаны: "Федорович! Поранее отслужи обедню и меня причасти, может, в последний раз. Что исполнилось - действительно - 24-е число кончина ее. [3]

Граф М/ихаил/ М/ихайлович/ между великими его доблестями - могу Вас известить слышанное от няньки его девицы Елены Петровой Синицыной, которая еще жива, следующее /так !/. В младенчестве еще бывши, М/ихаил/ М/ихайлович/ провожал деда своего свящ/енника/ Василья Михайлова лишеннаго зрения в церковь для слушания Литургии до самого вступления в Семинарию, а сам М/ихаил/ М/ихайлович/ читал Часы и Апостол, не могши держать в руках книги - клали на Аналой, а под ноги скамью. Буде же младенец М/ихаил/ М/ихайлович/ в чем ошибется или не противу силы скажет - слепой дед, услышав, поправит. Последние слова я сам слышал от М/ихаила/ М/ихайловича/ при первом моем свидании с ним в Черкутине между прочими родственными разговорами. Он изволил сказать мне: "Жалею, что вы, М/ихаил/ Ф/едорович/ не знали дедушки моего В/асилия/ М/ихайловича/, который имел строгий характер. Случалось неоднократно, когда я был в малолетстве и, в церкви читавши, в чем ошибусь, он не утерпит, в ту же минуту мою ошибку поправит. Спасибо ему, все его наставления помню"".[4]

Сперанский по рождению принадлежал ко второму (после первого - дворянства) привилегированному сословию Российской Империи - духовенству, которое в количественном отношении составляло четверть процента населения империи. Дворянство и духовенство именовались "неподатными" сословиями, низшие сословия облагались разнообразными налогами (податями). Православное духовенство тогда (как и сейчас) делилось на "черное" и "белое". Представители "черного" духовенства (монашествующие, высшие церковные иерархи-архиереи) уходили из "мира", не имели семьи, собственности, поэтому особый социальный слой, о котором идет речь, образовывали лица, причислявшиеся к "белому" духовенству: протоиереи, протопресвитеры, иереи, протодиаконы, диаконы, псаломщики, пономари, причетники (и их жены, вдовы, дети, внуки).

В XVIII - начале XIX вв. это сословие характеризовалось особой замкнутостью: государство никоим образом не поощряло приток новых членов (как из высшего, так и из низших сословий). Существовал жесткий обычай (впрочем, никак не формализованный): наследование церковных приходов, когда священником обязательно становился либо сын, либо зять ушедшего на "покой" иерея. Духовенство могло владеть недвижимостью (с запретом устраивать в домах питейные заведения) и землей без крепостных (исключение делалось для священников-дворян, принявших сан, а также награжденных орденами). Духовенству запрещалось заниматься коммерческой деятельностью, посещать увеселительные заведения, играть в карты и т.д. Потомки священнослужителей наследовали их сословную принадлежность.[5]

Главная привилегия духовенства заключалась в том, что сыновья священников (помимо освобождения от подушной подати, рекрутской повинности, телесных наказаний) могли учиться в относительно многочисленных духовных училищах (семинариях и академиях), получать систематическое образование (не только по богословским дисциплинам, программа была достаточно широка). Напомним, что в XVIII в. на всю Россию было пять светских учебных заведений: два университета (в Санкт-Петербурге - с 1725 г. - через несколько десятилетий практически прекратил существование, в Москве - с 1755 г.) и три гимназии (в столицах и в Казани). Частное образование (преподаватели-иностранцы, пансионы) было в зачаточном состоянии и не отличалось высоким уровнем.

В годы юности Сперанского уволиться из духовного ведомства было весьма затруднительно. [6] Выход существовал один: поступление на гражданскую службу (процедура была существенно упрощена лишь в царствование Александра I). Несколько десятилетий спустя "поповские сыны" (Сперанский - первая звезда в блестящей плеяде) мощно обогатили, расцветили, реформировали русскую науку, культуру, литературу, искусство. Однако в свою эпоху Сперанский был редким исключением...

Вернемся к детству нашего героя. Деревенское житие маленького Миши было благостным и безмятежным. До Черкутина с огромным запозданием долетали лишь отзвуки грозы русско-турецкой войны 1768 - 1774 годов и крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачева. Ребенок отличался исключительной религиозностью, слабой физической силой, хрупким здоровьем (мальчик вырос лишь после 15-ти лет, догнав и перегнав своих сверстников, но до конца дней сохранил болезненно-белый цвет лица). Очень рано овладев грамотой, Миша прочитал все печатные и рукописные книги, хранившиеся в священническом доме из поколения в поколение (разумеется, мирских практически не было). Миша избегал подвижных и шумных игр с деревенскими ровесниками, предпочитая вдумчивое чтение Библии, житий святых, церковных сказаний. Отец, видимо, не уделял мальчику особого внимания в отличие от деда и матери, благодарную память о которых тот хранил всю жизнь.[7]

Мальчику было шесть лет, когда в его жизни произошло событие, оказавшее провиденциальное влияние на дальнейшую жизнь: летом в Черкутино приехали владелец поместья Николай Иванович Салтыков (1736-1816; граф - с сентября 1796, светлейший князь - с 30 августа 1816 г.) и протоиерей Андрей Афанасьевич Самборский (1740 - по другим сведениям - 1732 - 1815). Помещик (в молодости боевой генерал) был тогда гофмейстером двора наследника престола Павла Петровича, позже стал главным воспитателем великих князей Александра и Константина Павловичей (внуков Екатерины II). Священник в течение 18 лет служил настоятелем православного храма при русском посольстве в Лондоне, потом, в свою очередь, стал духовником и преподавателем английского языка у Александра и Константина. Все названные персонажи сыграют свою роль в жизни нашего героя.

Мог ли предположить екатерининский вельможа, который, конечно, не обратил никакого внимания на не по годам развитого сына своего сельского священника, что на закате жизни станет членом (с 1812 г. - председателем) придуманного и воплощенного тем в исторической реальности Государственного совета. Самборскому же мальчик очень полюбился, он познакомился с его родителями, играл с ним, носил на руках, в шутку приглашал в Петербург. Через много лет в доме покровительствовавшего ему Самборского Сперанский встретится со своей невестой.

Однако все это произойдет в далеком будущем... Пока же закончилось деревенское детство. В семь лет мальчика отдали во Владимирскую семинарию. Это было совсем не просто устроить. В легкости зачисления Миши сыграли существенную роль и положение отца (благочинный), и влиятельное знакомство (Самборский), и родственные связи (муж тетки Сперанского был диаконом (позже принял сан) при Владимирском архиерее.

В работе мы многократно упоминали фамилию нашего героя. Между тем она таит в себе некую загадку, ибо никакой родовой фамилии у Михаила просто не было (самый тривиальный случай у недворянина даже во второй половине XVIII века), т.е. и отец, и дед его не имели никакой фамилии в общепринятом современном смысле (Михайло, Михайлов сын; Михайло, Васильев сын; Василий, Михайлов сын). Фамилию Сперанский (от латинского глагола spero, sperare - уповать, надеяться - вспомним русскую "кальку" прославленной "семинарской" фамилии - Надеждины) мальчику придумал при зачислении муж его тетки Матвей Богословский (у него была фамилия, ибо он закончил ту же семинарию, а отец и дед Миши нигде не учились; кстати, своему сыну - ровеснику нашего героя - дьякон сочинил фамилию Делекторский).[8]

Некоторые мемуаристы и биографы без должных оснований утверждают, что родовой фамилией реформатора была Грамотин.[9] Версия о том, что настоящая фамилия Сперанского Третьяков, выдвинутая журналистом А.Г.Никитиным на основе документов, хранящихся в Отделе рукописей НРБ, не представляется нам достаточно аргументированной.[10] Увы, до семинарии у Михаила Михайловича никакой фамилии не было.[11]

Учась во Владимирской семинарии, Миша вначале жил у Боголюбовых, потом у своей двоюродной сестры Татьяны Матвеевны Смирновой (жены священника). Эта достойная женщина стала ему второй матерью, которую он никогда не забывал и в зрелые годы всячески поддерживал. Живя в родственной семье, наш семинарист был избавлен от ужасов бурсацкого уклада, который столь ярко описан в позднейшей литературе.

В 1780 г. государство троекратно увеличило финансирование семинарий и запретило не только телесные наказания, но и устные оскорбления воспитанников. Помимо языков (русского, латинского, древнегреческого) семинаристы штудировали реторику, математику, физику, философию и богословие. Конечно, методика обучения была схоластической, огромное количество текстов заучивалось наизусть.

У Миши был хороший голос, его приняли в архиерейский хор, однако он никогда не принимал участие в колядовании, когда певчие на Рождество и Пасху обходили частные дома, получая вознаграждение (медными деньгами и продуктами), разнообразившее их скудный рацион. Перейдя из грамматического в реторический класс, Сперанский обнаружил замечательные способности, оставаясь до конца курса первым учеником. Шел год за годом...

Став "студентом философии" (1787 г.), Сперанский, ранее удостоенный чести носить архиерейский посох, был взят в "келейники" к ректору (префекту) семинарии игумену Евгению (Романову). Духовный писатель, дед которого был однокашником Сперанского, записал слова предка: "Михаил Михайлович с детства имел любовь к чтению книг, и, когда представился ему удобный случай пользоваться достаточной по тому времени библиотекой префекта Владимирской семинарии - игумена Боголюбовской обители, отца Евгения, взявшего гениального юношу к себе в келейники, Сперанский со всем усердием предался любимому своему занятию. По приготовлении классных уроков он посвящал чтению целые вечера. Зная об этом, товарищи Михаила Михайловича, глубоко уважавшие его высокую личность, обращались к нему с усердными просьбами поделиться с ними богатством собираемых сведений. /.../ Следствием просьб товарищеских было то, что в курсе, где шел Сперанский, образовались собственные, ученические лекции".[12] Уникальный случай для бурсы...

Материально жизнь "студента" была чрезвычайно скудна: счет на мыло, одежду, чулки и т.д. шел буквально на копейки. Из кратких записей Сперанского за 1786-1787 гг. (годы очередной войны с Турцией, которая осознанно интересовала будущего государственного деятеля) явствует, что жалование от игумена он получал в размере 60 копеек в месяц.[13]

С 1787 года (с 15 лет) Сперанский начинает выступать с публичными проповедями в присутствии высших чинов епархии, что, разумеется, свидетельствует о необыкновенной одаренности юного студента. Соученик Сперанского И.П.Фаворский свидетельствовал через много десятилетий о том, что "во Владимирской семинарии товарищи прозвали его Спасовы Очи, потому что он все знал, все понимал, все видел, по их мнению".[14] Летом того же года Сперанский предпринял первое в своей жизни относительно далекое путешествие - в Москву, где встречался с А.А.Самборским, напомним, воспитателем внуков императрицы.[15]

В начале лета 1788 г. Владимирская семинария закрылась. Формально ее объединили с Суздальской и Переяславской, причем новое учебное заведение базировалось теперь в Суздале. Именно к этому времени относится первая (не зафиксированная исследователями) попытка Сперанского переменить судьбу, выйти из духовного сословия, получить светское образование 16 июня 1788 г. Сперанский пишет А.А.Самборскому из Владимира: "Особливая благосклонность, отцу моему в бытность вашу в селе Черкутине, равно и мне в Москве вами оказанная, возбуждает во мне смелость просить в настоящих моих обстоятельствах вашего вспомоществования.

В бывшей Владимирской семинарии окончил я философский курс. После вакации в Суздальской должен буду поступить в богословский класс; но мне желательно слушание богословия вместе с изучением французского языка и математическими заняться науками, коих в семинарии не преподают. /.../ Охота к познанию сих наук убеждает меня из духовного училища перейти в Московский университет, но я уверен совершенно, что архипастырь мой сему желанию моему исполниться не дозволит".[16] В конце письма семинарист умоляет столичного покровителя письменно походатайствовать перед церковным начальством об удовлетворении своих стремлений.

Реакция Самборского нам неизвестна. Выскажем осторожное предположение: церковный сановник, одинаково вхожий к враждовавшим императрице Екатерине II и цесаревичу Павлу, если и не смог помочь Сперанскому, мечтавшему, в частности, изучать новые языки, получить университетское образование (чаяния так и остались никогда не осуществленными), то способствовал переводу семинариста в "главную" столичную Александро-Невскую семинарию, организованную в том же 1788 г. путем слияния Санкт-Петербургской и Новгородской семинарий (с 18 декабря 1797 г. - академия). В Александро-Невской семинарии предполагалась подготовка будущих преподавателей для рядовых епархиальных духовных училищ, посему она укомплектовывалась лучшими провинциальными семинаристами.

Так или иначе, пробыв полтора года в Суздале пока оформлялись бумаги, с разрешения и благословения епископа Суздальского Виктора, "студенты школ богословия Михайло Сперанский, философии Вышеславский, в исполнение присланного из Святейшего Правительствующего Синода указа, отправлены /были/ в царствующий Санкт-Петербург для продолжения учения в Санкт-Петербургской семинарии /.../",[17] куда и добрались благополучно на "перекладных" в январе 1790 г., поступив на казенное содержание.

Начался новый этап в жизни нашего героя, которому как раз к этому времени минуло 18 лет.

В царствование Екатерины II в России чрезвычайно популярны были (в высшем слое) идеи европейского Просвещения. Сторонница просвещенного абсолютизма, поклонница Монтескье и Беккариа, переписывавшаяся с Вольтером и Дидро, императрица в духе времени уделяла значительное внимание образованию. В обновленной по монаршьей воле Александро-Невской семинарии главный упор (помимо собственно богословских дисциплин) был сделан на высшую математику, опытную физику, "новую" философию (включая творчество "богоборцев" Вольтера и Дидро) и на французский язык (международное средство общения интеллектуалов того времени). Во всех этих дисциплинах Сперанский быстро сделал блестящие успехи. Свободно овладев французским, он увлекся просветительской философией, что наложило несмываемый отпечаток на все его дальнейшее творчество.[18] И в мыслях, и в словах на бумаге студент отдавал щедрую дань столь модному тогда "вольтерьянству", о чем свидетельствует шуточное послание к нему в стихах его однокашника по Александро-Невской семинарии П.А.Словцова (начало 1790-х гг.):

"Но помни, что тому Фортуна изменяет,
Кто остроумием не вовремя блистает.
Не начинай играть Волтерова пером,
Читай Волтер ты, но /нрзб/ умом".[19]

Шутка ("Фортуна изменяет...") оказалась горьким пророчеством...

И в Александро-Невской семинарии Сперанский очень быстро выдвигается на первое место. Лучшему студенту (как и во Владимире) священноначалие доверило произносить проповеди. 8 октября 1791 г. в лаврском соборе Святой Троицы в присутствии знаменитого митрополита Гавриила (Петрова; 1730-1801; депутата от духовенства в прославленной екатерининской "Уложенной комиссии") произносит не учебную проповедь, а поразительно смелую (революционную по тем временам, обличительную, учительную) речь об "истинном и ложном просвещении". Юноша бесстрашно обращается якобы к "государям", а на самом деле к "венценосице" Екатерине II, прямо намекая на ее безудержный фаворитизм:[20]

"...есть ли ты не будешь на троне человек, есть ли сердце твое не познает обязательств человечества, есть ли не соделаешь ему любезными милость и мир, не низойдешь с престола для отрения слез последнего из твоих подданных; есть ли твои знания будут только пролагать пути твоему властолюбию; есть ли ты употребишь их только к тому, чтоб искуснее позлатить цепи рабства, чтоб неприметнее наложить их на человеков и чтоб уметь казать любовь к народу и из-под занавеси великодушия искуснее похищать его стяжание на прихоти твоего сластолюбия /так !/ и твоих любимцев, чтоб изгладить совершенно понятие свободы, чтоб сокровеннейшими путями провесть к себе все собственности твоих подданных, дать чувствовать им тяжесть твоея десницы и страхом уверить их, что ты более, нежели человек; тогда со всеми твоими дарованиями, со всем сим блеском ты будешь только счастливый злодей. Твои ласкатели внесут имя твое золотыми буквами в список умов величайших, но поздняя история черною кистию прибавит, что ты был тиран твоего отечества. Будь судья и наилучший правоведец, открой истинный разумов закон, выведи из существа дела их употребление, умей развязать узел дел наиболее соплетенных, найди самое тончайшее различие между пороком и пороком, между казнию и казнию, упражняйся чрез всю твою жизнь в истории человеческих заблуждений и пронырств, знай, каким образом согласить строгость с милосердием и в одном и том же преступлении наказать порок, отпустить неосторожность /.../".[21]

Удивительные слова (пять лет до кончины императрицы)! Бедный семинарист бесстрашно увещевает тиранов-злодеев, сотрясает троны, взывает к справедливым законам. Девятнадцатилетний юноша - несомненно знакомый с поразившей Европу книгой "О духе законов" Монтескье (1748 г.) - очерчивает пунктиром свое будущее блистательное поприще первого русского "законоведца". Пройдет совсем немного лет. Сперанский лицом к лицу начнет учить царей правовым истинам... Современному читателю процитированная проповедническая речь кажется архаично тяжеловесной, напомним, что она создана до "Писем русского путешественника" и "Бедной Лизы" Н.М.Карамзина, реформировавшего литературный язык. Для своей эпохи проповедь Сперанского - образец легкости и изящества стиля.

Успехи в учении, дарования и трудолюбие блестящего семинариста произвели на митрополита Гавриила такое впечатление, что (вопреки упорному нежеланию Сперанского принять монашество или священнический сан) владыка решает оставить юного "магистра" в Александро-Невской семинарии и поручить ему преподавание ряда учебных дисциплин.

Аппаратный маховик огромного государства вращался весьма быстро. 9 января 1792 г. митрополит обратился с "доношением" в синод:

"По присланному ко мне /в/ 1791 году июля от 14-го дня Ее Императорского Величества из Святейшего правительствующего Синода указу Невской семинарии математического класса учитель Никита Дмитриев произведен в парижской миссии во священника. Из обучающихся как в той, так и другой семинарии больше всех успел в сем, так и в философическом классе Владимирской семинарии семинарист Михайла Сперанский, который для оного класса в Невской семинарии весьма нужен к пользе семинаристов владимирских послужить; чего ради Святейший правительствующий Синод покорно прошу помянутого Михайлу Сперанского оставить в Санкт-Петербургской епархии и семинарии". [22]

Владыка был большим дипломатом, мотивируя намерение оставить Сперанского нуждами семинаристов, прибывших из Владимира. В тот же день синод рассмотрев "доношение" своего непременного участника, составил "приказание", уведомил о нем епископа Владимирского. [23]Члены синода поставили свои подписи 12 января. 16 января был подписан "Указ Ее Императорского Величества Самодержицы Всероссийския из Святейшего правительствующего Синода синодальному члену преосвященному Гавриилу, митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому и архимандриту Троицкого Александро-Невского монастыря", где было четко сформулировано: "/.../ означенного семинариста Михайла Сперанского /.../ оставить в Санкт-Петербургской семинарии и епархии дозволить". [24]

Тяжела была машина абсолютистского государства: такой (в принципе) пустячный случай требовал личную разрешительную санкцию монархини. Все в тот же день Гавриил отправил в синод "репорт" (так !) о том, что указ Екатерины II "означенному семинаристу объявлен".[25] В очередной (не последний раз) решилась судьба Сперанского, началась преподавательская работа.[26]

9 мая 1792 г. двадцатилетний юноша был назначен учителем математики, с 19 августа ему было поручено (помимо математики) вести курсы физики и красноречия. Лекционные успехи Сперанского были столь велики, что 7 апреля 1795 г. он был утвержден дополнительно преподавателем философии и префектом столичной семинарии.[27] Неоднократно упоминавшийся П.А.Словцов вспоминал об этом периоде жизни нашего героя: "Он превосходил всех товарищей своего времени успехами в чистой математике, физике и философии и вместе с тем отличался целомудрием в мыслях, словах и чувствах. /.../ В 1794 году, помнится мне, нашел я его за Невтоном. В 1795 он сделан был преподавателем философии и два года он провел, кроме должностного класса, в критическом рассмотрении философских систем, начиная с Декарта, Локка, Лейбница и пр/очих/ до Кондильяка, тогда славившегося. По временам М.М.С/перанский/ читал мне свои критические рассмотрения".[28]

Студенты, учившиеся у Сперанского, сохранили благодарную память о его тщательно продуманных, богатых по содержанию лекциях. Преподавая математику, префект использовал новейшие для того времени труды Г.В. Крафта и Л.Эйлера (основателей русской математической школы). Перу молодого профессора принадлежат замечательные учебники красноречия[29] и физики,[30] которые, если бы были вовремя изданы, сыграли выдающуюся роль в истории отечественной науки.

Помимо лекционной работы молодой преподаватель со страстью занялся литературным трудом: писал стихи, составил развернутую "канву романа", с пером в руках размышлял над сложнейшими философскими проблемами. К 1795 г. относятся его сочинения: "О времени", "О пространстве", "О сложности" и др. 23-летний преподаватель записывает в заветной тетради "Досуги": "Мне кажется, философы суть люди, брошенные на неизвестный берег и рассыпавшиеся в разные стороны для обозрения страны. Несколько веков протекло, как они снимают чертежи поверхностей; но никто еще не дерзнул из них вскрыть череп и рассмотреть слой сего великого материка. Самые остроумнейшие из них делают только догадки, и самые основательнейшие собирают только опыты и явления".[31]

Успешная преподавательская карьера Сперанского через определенное время пришла к логическому концу: пришла пора сменить поприще, вступить на гражданскую службу, служить не Богу и студентам, но царям. Удобный случай не заставил себя ждать.

В начале 1795 г. (не позже !) князю Алексею Борисовичу Куракину (1759-1829; екатерининскому вельможе средней руки, начальнику "третьей экспедиции для свидетельствования государственных счетов", другу задвинутого на обочину наследника престола) понадобился секретарь для ведения русской переписки (два секретаря для иностранной корреспонденции у него уже были). Куракин обратился к митрополиту Гавриилу с просьбой приискать соответствующую кандидатуру; тот назвал Сперанского.

Князь принял кандидата вечером и попросил написать одиннадцать писем (кратко устно изложив их содержание) к разным адресатам. Сперанский проработал всю ночь, в 6 часов утра (время начала работы в учреждениях той эпохи) мастерски составленные и стилистически отделанные письма лежали на столе в кабинете князя. Изумленный Куракин немедленно принял на службу столь одаренного секретаря с жалованием в 400 рублей в год, в тот же день взамен "длинного и простого сюртука", по словам П.А.Словцова, купил ему модную одежду, предоставил свой кров и стол. Сперанский с разрешения митрополита Гавриила переехал в дом князя, параллельно неукоснительно продолжая преподавательскую работу в Александро-Невской семинарии.[32]

6 ноября 1796 г. внезапно умерла Екатерина II. На трон взошел 42-летний Павел Петрович, рожденный ею от несчастного Петра III (1728-1762; убит приспешниками жены, хотя и без ее ведома). Павел тяжело ненавидел мать, ее стиль правления, бесчисленных фаворитов. Началось как бы контрцарствование, отрицавшее самый дух екатерининского времени.

Прежние вельможи были с позором отправлены в отставку. К власти пришли люди, лично близкие новому императору - помимо прочих: Алексей Андреевич Аракчеев (1769-1834; с 5 апреля 1797 г. - барон, с 5 мая 1799 г. - граф) и Федор Васильевич Ростопчин (иногда пишут: Растопчин; 1765-1826; с 22 февраля 1799 г. - граф). Эти люди сыграют в недалеком будущем важную роль в жизни Сперанского.

На лиц, приближенных к трону нового венценосца, пролился звездный дождь милостей. Патрон нашего героя, входивший в годы прежнего царствования в "малый двор" наследника в Гатчине, был сразу же по воцарении Павла "пожалован в сенаторы", а 4 декабря 1796 г. назначен генерал-прокурором, т.е. фактически стал вторым лицом в империи, в руках которого были сосредоточены важнейшие государственные дела. Сперанский с места в карьер начинает готовить бумаги для осчастливленного назначенца. Работа требует полной отдачи... О параллельном преподавании в семинарии уже не может идти речи: нет сил, нет времени. Новое поприще требует крайнего напряжения..

Две с небольшим недели спустя после назначения Куракина (20 декабря 1796 г.) его секретарь подает митрополиту Гавриилу прошение об увольнении из семинарии и о разрешении поступления в "статскую службу". Через много лет Сперанский вспоминал: "Жажда учения побудила меня перейти из духовного звания в светское. Я надеялся ехать за границу и усовершенствовать себя в Немецких университетах; но, вместо того, завлекся службою".[33] Как жаждал Сперанский систематического светского образования.., увы, мечты остались мечтами.

Митрополит, желавший оставить гениального молодого человека в своем ведомстве, скрепя сердце подал разрешительную бумагу на утверждение обер-прокурору синода. Дело могло попасть в долгий ящик, застрять в механизме передаточных инстанций. И опять вмешался счастливый случай. Сын близкого друга нашего героя свидетельствует со слов отца:

"Сочиняемые Сперанским бумаги своею ясностью, необыкновенной силою и чистотою слога обратили на себя внимание Императора Павла, который спросил однажды у князя /Куракина/: "Кто это у тебя так прекрасно сочиняет бумаги?" Князь назвал Сперанского и доложил притом, что он очень желал бы перевести его из духовного ведомства в свою канцелярию, но что это выходит из обыкновенного порядка, и что митрополит, дорожа Сперанским, не хочет его уступить. "А желает к тебе перейти на службу Сперанский?" - спросил Император. - "Очень желает!" - "Так я объяснюсь с митрополитом и все это дело улажу к общему удовольствию и к пользе общей"".[34]

Воля самодержца - закон для подданных. Через четыре дня бывший начальник Сперанского выправляет ему "аттестат":

"Объявитель сего Магистр Михайло Сперанский в Санкт-Петербургской Александро-Невской семинарии в продолжение десяти лет обучал разным наукам, как-то: Математике, Красноречию, Физике и Философии, был Семинарии Префектом и исполнял должность свою со всею возможною ревностию и успехом, ведя себя наилучшим образом. Ныне же по желанию и просьбе уволен для вступления в Статскую службу; в засвидетельствование чего и дан ему за подписанием моим и печатию сей аттестат. Декабря в 24 день 1796 года. Гавриил, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский".[35]

Не приходится сомневаться в том, что великодушный владыка сознательно в два раза преувеличил, выражаясь современным языком, преподавательский стаж своего "магистра" и "префекта" для того, чтобы споспешествовать успешному началу его новой блистательной карьеры.

Первая запись в "послужном списке" Сперанского, хранящемся в архиве философа и писателя В.Ф.Одоевского, гласит: "2 января 1797 г. /зачислен/ в канцелярию Генерал-Прокурора с чином титулярного советника".[36] В другом формулярном списке сделано важное уточнение: "С чином по званию магистра".[37]

Восхождение Сперанского по многотрудной лестнице чинов и званий началось исключительно удачно. С 22 января 1722 г. в Российской империи действовала знаменитая петровская "Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, которые в каком классе чины..." (табель - здесь женского рода) - жесткая иерархическая система государственных должностей, создававшая возможность постепенному продвижению по службе каждому чиновнику, военному и придворному. "Табель о рангах" включала в себя четырнадцать классов (рангов): I - высший, XIV - низший.

Основной организационный принцип прохождения службы коренился в том, что государственный служащий должен был поэтапно подниматься по лестнице чинов снизу вверх, начиная, как правило, с выслуги низшего чина (в гражданской службе - коллежский регистратор). Сперанский начал службу титулярным советником, т.е. ему сразу, минуя чины коллежского регистратора и губернского секретаря, был присвоен 9 класс с получением личного дворянства[38] (будущий знакомец нашего героя А.С.Пушкин погиб, имея гражданский чин титулярного советника и придворный - камер-юнкера).

Неслыханное по тем временам начало карьеры, высочайшая награда за беспримерные дарования и труды: "канцелярские служители" в ту эпоху (с 1790 по 1808 гг.) производились в первый классный чин (снизу), т.е. в коллежские регистраторы, лишь через три года службы (дети дворян) и через четыре года - соответственно - дети священнослужителей.

Лестный аттестат владыки Гавриила и воля императора обусловили столь стремительный старт карьеры молодого чиновника, который не без гордости и своеобразного юмора уведомлял своего бывшего владимирского покровителя архимандрита Евгения в письме от 26 января 1797 г.:

"Вам известно, может быть, по слухам, что я имел удачу быть префектом и, что всего больше, избегнуть всех козней и искушений, с которыми я, стоя на сем месте, встречался. Как бы то ни было, я ускользнул и в то же самое время имел счастие ознакомиться в доме князя Алексея Борисовича и был употреблен к его переписке. Живя в его доме, с одной стороны, я нечувствительно привыкал к свету и его необходимой суете; с другой, имея всегда готовое пристанище, я смеялся вздору и лишним забобонам. Таким образом, растворяя уединение рассеяностию и одни мечты меняя на другие, я прожил до самой перемены в правлении. Князь Алексей Борисович, сделавшись генерал-прокурором, милостивейшим образом принял меня в свою канцелярию титулярным советником и на 700 р/ублей/ жалования.[39] Таким образом, весы судьбы моей, столь долго колебавшись, наконец, кажется, приостановились, не знаю, надолго ли; но это и не наше дело, а дело Промысла, в путях коего я доселе еще не терялся".[40]

Новоиспеченный чиновник с головой ушел в работу, став сначала делопроизводителем, а чуть позже "экспедитором" (начальником отделения" канцелярии генерал-губернатора). Куракин не слишком утруждал себя службой, бывший семинарист составлял за него все важные бумаги. Карьера складывалась неправдоподобно стремительно, что поражало всех без исключения биографов нашего героя. 5 апреля 1797 г. Сперанский был произведен в коллежские асессоры (8 класс, дававший потомственное дворянство). 1 января 1798 г. он становится надворным советником (7 класс),[41] 18 сентября того же года - коллежским советником (6 класс),[42] 8 декабря 1799 г. - статским советником ( чин 5 класса). Авторитетный исследователь скрупулезно подсчитал: "...срок нормального продвижения по службе от коллежского регистратора до статского советника составлял для дворян с высшим образованием 24 года, со средним - 30 лет и с низшим 37 лет, а для недворян соответственно 26, 36 и 42 года. В случае производства за особые отличия этот срок мог быть сокращен для дворян соответственно до 15, 22 и 26 лет, для недворян - до 17, 25 и 31 года".[43] Этот путь наш герой прошел за неполных два года.

Нет никаких сомнений в том, что по ступеням государственной лестницы его стремительно передвигала рука самовластного императора, исключительно высоко ценившего ум, дарования, фантастическую работоспособность своего молодого выдвиженца. Не обходилось, разумеется, и без заслуженной протекции влиятельных особ: того же Куракина, который, пробыв чуть более полутора лет всевластным генерал-прокурором, 8 августа 1798 г. был смещен с поста и сослан в свое имение.[44] Взбалмошный император, "русский Гамлет на троне" затеял кадровую чехарду, в короткое время сменив трех генерал-прокуроров (П.В.Лопухин, А.А.Беклешов, П.Х.Обольянинов). Последний временщик отличался крайней свирепостью по отношению к сотрудникам своей канцелярии, но и он был покорен и очарован чувством собственного достоинства, обходительностью и несравненным умением своего подчиненного составлять государственные бумаги, поступавшие на подпись непосредственно императору.[45]

Произошло и личное знакомство нашего героя с венценосцем. Мемуарист Н.Г.Александров, сотрудник Сперанского в николаевские времена, записал слова своего начальника: "Да, это было самое трудное время из всей моей службы, когда я находился в кабинете Его Величества Павла Петровича; известен его характер, скорый, живой и строгий. Бывало, государь приедет, призовет меня и даст на словах повеления написать к назначенному часу девять, пятнадцать и даже более разнородных повелений и указов Сенату. Сочинять и отдавать переписывать эти повеления и указы решительно было некогда, а потому я их всегда сам писал, прямо набело".[46]

Погруженный в свои занятия, целиком отдавшийся многотрудной службе Сперанский в эти годы был далек от светской жизни. И по происхождению, и по семинарскому образованию он долгие годы не слишком уверенно чувствовал себя в придворно-аристократическом кругу, избегал знакомств с женщинами, светских развлечений. И вдруг наш герой с первого взгляда влюбился в шестнадцатилетнюю англичанку Елизавету (Елизу) Андреевну Стивенс (так ее звали в русском обиходе). Молодой чиновник встретился с ней на исходе лета 1797 г. в Павловске (где он часто бывал по служебным делам) на даче у своего давнего знакомца и покровителя А.А.Самборского.

Священник хорошо знал семью девушки в лондонский период своей жизни. Ее мать, происходившая из высококультурной семьи Плантов, выходцев из Швейцарии, обосновавшихся в Англии, певица, арфистка, вдова англиканского священника, оставшаяся без средств с тремя детьми на руках, была по протекции Самборского принята гувернанткой к дочери просвещенного вельможи, друга Вольтера графа А.П.Шувалова. Поступив на русскую службу, госпожа Стивенс выписала к себе детей, дочери были отданы в пансион.

Увидев девушку ангельской наружности, услышав ее мелодичный голос, Сперанский мгновенно решил на ней жениться. Сразу же возникла взаимная симпатия, быстро переросшая в исключительно сильное чувство. Любопытно: молодые люди долгое время разговаривали на французском языке: Сперанский не знал английского, Елизавета не говорила ни слова по-русски (с помощью невесты жених очень быстро освоил английский). После довольно продолжительного ухаживания мать дала согласие на брак своей дочери с русским женихом.

Елизавета была по рождению и вероисповеданию англичанкой, т.е. "инославной". Заключение такого (чрезвычайно редкого по тем временам) брака требовало высочайшего разрешения. Сперанский обратился с "прошением" на имя императора Павла. Венценосец передал "дело" в Духовную консисторию. Приведем редкий документ, иллюстрирующий свободу совести в павловской России:

"1798 года октября 25 дня в Присутствии Санкт-Петербургской Духовной Консистории сопрящися /так !/ желающие коллежский советник Михайло Сперанский, содержащий веру Грекороссийского исповедания, и посягающая за него англичанка девица Елизавета Стивенс, состоящая в Реформатском законе, спрашиваны и показали.

Коллежский советник Михайло Сперанский.

От роду ему 26 лет, родился Владимирской губернии Покровского уезда в селе Черкутине, отец его Михайло Васильев находится в оном селе священником, а мать Прасковья Васильевна /так !/ в живых и содержит веру Грекороссийского исповедания, в коей и он рожден и воспитан, женат не был; и ежели позволено будет ему совокупиться законным первым браком с показанною девицею Елизою Стивенс, состоящею в Реформатском законе, то он сопрящися желает и притом обязуется по сочетании брака во все Воскресенья, Господские, Богородичные и прочих нарочитых святых праздники и Высокоторжественные дни для моления ходить в Российские Церкви к вечерням и утреням, наипаче же к Святым Литургиям, и в доме своем Святые Образа содержать чисто, честно и всяких Святынь сподобляться от Российских Священников; в преданные посты запрещенных брашен не ясть и благочестия Российского не оставлять, к Лютеранскому закону /так !/ не склоняться, и ежели от них Михайла и Елизы будут рождаться дети, то оных обоего пола крестить в Православную веру и, от младенчества возвращая, обучать всякому Православной Церкви восточному обычаю, а в Реформатский закон оных детей своих не допущать и по семи лет от рождения для Исповеди и Святого Причастия представлять Российской Церкви Священникам, и все сие показал он сущую правду. Михайла Сперанский.

Девица Елиза Стивенс.

От роду ей 17 год, родилась в Англии в Герцогстве Нортумберландском близ города Гексама, отец ее Генрих Стивенс был Англиканской Пастор и помре, а мать Анна Елизавета Стивенс находится в живых и состоит в Реформатском законе, в коем она рождена и воспитана, в замужестве ни за кем не была и, ежели позволено будет ей совокупиться первым законным браком с показанным коллежским советником Михайлою Сперанским, содержащим веру Грекороссийского исповедания, то она в супружестве с ним быть желает и притом обязуется по сочетании брака во всю свою жизнь оного своего мужа ни прельщением, ни ласканием и никакими виды в свой Реформатский закон не склонять и за содержание Православныя веры никакого ему поношения и укоризны не чинить , ежели от них Елизы и Михайлы будут рождаться дети, то оных обоего пола крестить в Православную веру и, от младенчества возвращая, обучать всякому Православной Церкви восточному обычаю, а в Реформатский закон детей своих не превращать, и по семи лет от рождения для Исповеди и Святого Причастия представлять Российской Церкви Священникам, и все сие показала она сущую правду. Елизавета Стивенс".[47]

Итак, жениха и невесту подробно допросили, взяли "подписку"... Удивляет, что члены консистории путают англиканство с лютеранством (кстати, реформаты - последователи Кальвина). Через четыре дня по высочайшему указу (без вмешательства императора все же не обошлось) консистория вынесла вердикт "в брак вступить позволить".[48]

Бракосочетание состоялось 3 ноября 1798 г. в "Самсоновской церкви, что на Выборгской стороне. /.../ Поручителями были: по женихе титулярный советник, Государственного вспомогательного банка товарищ директора Аркадий Алексеев, по невесте: канцелярии генерал-прокурора служащий, губернский секретарь Франц Иванов Грейс".[49] Венчал молодых священник Василий Чулков, в тот же день отправивший в консисторию специальный "репорт".[50]

Теща Сперанского уехала в Вену со своей воспитанницей (взяв с собой сестру и брата Елизаветы). Молодые сняли небольшую квартиру на Большой Морской, где зажили тихо и счастливо.[51] Жалование, хотя и достаточно скромное, позволяло нанять кухарку и лакея. Под влиянием жены Сперанский на всю жизнь усвоил английский бытовой обиход, полюбил британскую кухню. 5 сентября 1799 г. у них родилась дочь.

Увы, безоблачному счастью пришел скорый трагический конец. Сперанский в день помолвки подарил невесте массивные золотые часы, которые и послужили причиной ужасного несчастья. Елизавета с матерью поехали в гости на дачу под Петергофом. Внезапно лошади понесли, карета опрокинулась, часы вдавились в грудь девушки, причинив сильнейшую травму, которую невеста скрыла от жениха. Последствия ушиба сказались сразу же после родов: молодая мать заболела скоротечной чахоткой, которая в несколько недель свела ее в могилу (6 ноября 1799 г.). Ни сама Елизавета, ни ее муж не осознавали тяжести ее заболевания (чахотку тогда просто никак не лечили); она умерла в отсутствие горячо любимого супруга (был по службе в Павловске) на руках у подруги.[52]

Горе молодого вдовца было безмерным. Оставив записку, в которой просил назвать дочь Елизаветой, он скрылся из дома. Боялись, что он покончит с собой. Несколько раз он заходил к себе на квартиру, прощался с телом жены. Сперанский не был на похоронах, в течение нескольких недель не появлялся на службе. В конце концов его нашли на одном из островов невской дельты в состоянии полнейшего отчаяния и изнеможения.

И все же мысли о дочери-младенце заставили его вернуться к жизни. Он отдал ребенка в знакомую семью, материально обеспечил ей должный уход. Письма его этого времени проникнуты неподдельным горем, безнадежностью и беспросветностью.[53] Он стал искать утешения на небесах, "встретился с мистицизмом, все более и более увлекшим тогдашнее избранное русское общество".[54]

Более или менее восстановив душевное равновесие, Сперанский с еще большей активностью погрузился в служебные дела. У него появляются новые обязанности. Еще 5 апреля 1797 г., в день коронации, Павел утвердил "Установление о Российских Императорских Орденах", которым были учреждены особые должностные лица ("официалы": канцлеры, обер-церемонимейстеры, секретари и герольды - некая администрация в канцеляриях Капитула орденов), ведавшие оформлением наградных бумаг, составлением кавалерских списков и т.д. Еще 28 ноября 1798 г. Сперанский был назначен герольдом ордена св. Апостола Андрея Первозванного, а 14 июля 1800 г. император сделал его секретарем того же ордена с дополнительным жалованием в 1500 рублей.[55]

8 декабря 1799 г. Сперанский одновременно с получением чина статского советника получил важное назначение, став "правителем канцелярии комиссии о снабжении резиденции припасами".[56]

Комиссия с таким непритязательным названием занималась весьма важными делами: не только доставкой продовольствия в масштабе всей столицы, контролем за ценами, но и благоустройством города. Именно этим временем следует уверенно датировать личное знакомство Сперанского с наследником престола, сыгравшее столь значительную роль в их судьбах (исследователи относят их первую встречу к разным годам: в диапазоне от 1797 до 1806 (!!!) гг.).

Мемуаристы приводят историю, записанную со слов нашего персонажа. Павел для составления Коммерческого устава арестовал на бирже несколько десятков купцов и запер их вместе со Сперанским в Гатчинском дворце. Естественно, купцы не сумели написать ни одной строки. Однако Сперанский в назначенный срок представил полностью готовый документ. Император сделал выговор генерал-прокурору П.Х.Обольянинову за то, что в уставе к "титулу Императорского Величества не присоединено местоимение Его". Вольнодумство было пресечено: документ переписан. Однако и десятилетия спустя Сперанский избегал (даже в Своде законов) в данной конструкции пользоваться местоимением Его, поясняя, что "Величество разумеется здесь отвлеченно, не как человек, а как власть".[57]

Подобная смелость могла дорого стоить Сперанскому, сумасбродный император ссылал людей за куда меньшие провинности. Однако все обошлось. 31 декабря 1800 г. Сперанский был удостоен своего первого ордена, который, несомненно, получил лично из рук императора на закате царствования. В жалованной грамоте сказано:

"Божиею Милостию Мы, Павел Первый, Император и Самодержец Всероссийский и прочая, и прочая, и прочая, Великий Магистр Державного Ордена Св/ятого/ Иоанна Иерусалимского и прочая, и прочая, и прочая Нам любезно верному статскому советнику Сперанскому.

Усердная и ревностная служба ваша обратила на вас Императорское Наше внимание, почему во изъявление особенного Нашего к вам благоволения пожаловали Мы вас почетным Кавалером Державного Ордена Св/ятого/ Иоанна Иерусалимского. В великом Приорстве Российском, Божию вас поручая хранению. Дан в С/анкт/-Петербурге декабря 31 дня 1800-го года, Царствования Нашего в пятое, а Великого Магистерства в третие лето. Павел".[58]

В самом конце 1798 г. император принял на себя сан великого магистра Ордена Иоанна Иерусалимского (Мальтийского - по названию острова базирования до 1798 г.). Члены ордена также называли себя госпитальерами, иоаннитами - в честь иерусалимской больницы для воинов и паломников, основанной в 1070 г. святым Иоанном. Были созданы два приорства российских - православное и католическое. Начались пожалования орденским мальтийским крестом (награждения орденами св. Георгия и св. Владимира в царствование Павла не производились). Такую награду получали лишь люди, которые могли подтвердить свою дворянскую родословную на протяжении не менее 150 лет.[59] Тем более лестно было получить ее неродовитому "поповичу", гениально владевшему своим золотым пером. Одновременно с орденом Сперанскому было пожаловано 2000 десятин земли в Саратовской губернии.

Закат царствования императора Павла был мрачным. Взбалмошный царь, много сделавший для России (в частности, упорядочивший престолонаследие, отменивший продажу крепостных без земли, сокративший барщину до трех дней в неделю, освободивший Радищева и Новикова и т.д.), до безумия боявшийся французского революционного поветрия, вызвал своими непродуманными нововведениями глубочайшее недовольство правящего (прежде всего - столичного) слоя (прусские порядки в армии, жесточайшая цензура, закрытие всех частных типографий, запрещение носить круглые шляпы и фраки - разрешались только треуголки и камзолы), бесчисленные увольнения с военной и гражданской службы, позорные наказания, ссылки без суда и следствия). Гвардия и общество замерли, но глухо роптали.

Сложился заговор во главе с приближенными императора - знаменитыми дипломатами - графами Петром Алексеевичем фон дер Паленом (1746-1826) и Никитой Петровичем Паниным (1770-1837).[60] Первоначально заговорщики намеревались объявить Павла душевнобольным и ввести регентское правление его старшего сына Александра. Наследник, не любивший и боявшийся отца, знал о планах заговорщиков, однако он не мог, видимо, представить себе, что все закончится последним в императорской России дворцовым переворотом-цареубийством. В ночь с 11 на 12 марта Павел был убит группой офицеров, проникших в его личные покои в только что построенном Михайловском замке. Поразительно, но практически все слои общества восприняли это событие как радостный праздник, как начало не просто нового царствования, но новой эры в истории государства. Началась новая эра и в жизни Сперанского, который сразу же понадобился молодому венценосцу... 12 марта он написал манифест о кончине Павла и о восшествии на престол его старшего сына (по другим сведениям автором был П.Д.Трощинский).

0

6

Примечания:

[1] См.: Корф М.А.,  барон. Жизнь графа Сперанского. Т. 1. СПб., 1861. С. 2.

[2] Сперанский М.М. Автобиография. Черновой автограф. 1 мая 1823 г. //РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 1. Л. 1; Его же. Автобиография на французском языке. 14 мая 1823 г. //РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 49. Л. 1; см. также: В память графа Михаила Михайловича Сперанского. 1772-1872. СПб., 1872. С. III. Многолетний помощник и сотрудник Сперанского К.Г.Репинский вспоминал (декабрь 1860 г.), что в разговоре с ним (январь 1815 г.) годом своего рождения тот назвал 1773-ий (РНБ. Ф. 637. Архив К.Г. Репинского. Ед. хр. 859. Л. 1).

[3] Мать Сперанского скончалась 24 апреля 1824 г. на 84-м году жизни, отец - 28 мая 1801 г. в возрасте 61 года (редкое долголетие для того времени).

[4] РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 505. Л. 1-2. На обложке единицы хранения ошибочно указано "архиепископу Олонецкому" (титулатура уточнена по письму Аркадия, содержащему ценные сведения о семье Сперанского, к М.А.Корфу от 14 декабря 1846 г. // РНБ. Ф. 380. Архив М.А. Корфа. Ед. хр. 505. Л. 1-2.

[5] См. подробнее: Раскин Д.И. Исторические реалии российской государственности и русского гражданского общества в XIX веке // Из истории русской культуры. Т. V (XIX век). М., 1996. С. 691-695.

[6] По распоряжению Владимирского архиерея в Черкутине за будущим графом много лет сохранялось место дьякона (см.: РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 2314. Л. 2 об.).

[7] Сперанский исключительно уважал свою матушку, будучи взрослым, в редкие встречи (в Черкутине и в Петербурге) проявлял поразительную сыновнюю почтительность, посылал подарки, писал нежные письма (см.: РНБ. Ф 731. Ед. хр. 1955; В память графа Михаила Михайловича Сперанского. 1772-1872. СПб., 1872. С. 435-436). На его столе в "золотой раме" всегда стоял ее портрет (письмо протоиерея М.Ф.Третьякова к архиепископу Аркадию (на обложке ошибочно указано М.Федорову) от 19 марта 1839 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 5. Ед. хр. 117). Ср. суждение биографа, тщательно записывавшего свидетельства современников: "Между прочими свойствами Сперанского - достойна внимания его чрезвычайная скромность и то глубокое уважение, которое он постоянно питал к своей родительнице, простой, почти безграмотной деревенской попадье, которая ни за что не хотела оставить свое родное село и переселиться в столицу к сыну, ее приглашавшему. Но признательный и нежно почтительный и попечительный этот сын, будучи уже на чреде государственных степеней, посещал родительницу свою и к великому удивлению бывших тут значительных губернских чиновников поверг/ал/ся к ногам старушки и целовал ее дряхлые руки, он, тогда уже кавалер Ордена Св. Александра Невского. Он устроил в родном селе жилище для старушки, окружив ее всевозможным деревенским комфортом. В кабинете Сперанского постоянно находился портрет этой почтенной старушки в скромном одеянии деревенской попадьи" (Бурнашев В.П. Граф Михаил Михайлович Сперанский // РНБ. Ф. 114. Ед. хр. 9. Л. 11; биографичекий очерк составлен после смерти Николая I). Став виднейшим сановником, Сперанский проявлял заботу о своих родственниках, оказывал существенную материальную помощь (вплоть до выдачи приданого племянницам). Архиепископ Аркадий вспоминал в письме к М.А.Корфу от 14 декабря 1846 г. (почти через 8 лет после смерти графа): "Покойный ни одной своей семейной радости не скрывал от родительницы /.../. Покойный любил родных своих, благодетельствовал им постоянно, много, больше, нежели родной /так !/. /.../Наедине с нами предавался он свободно /нрзб/ излитиям родного сердца своего; мы видали его плачущим, обнимающим нас: но при посторонних он - высок, безмерно выше окружающих его, как Солнце, с полдневной высоты светом и теплом обливающее всех. /.../. Родительница рассказывала мне о покойном: "Он, батюшка, не выйдет на улицу, но все на чердаке сидит, занимается"" (РНБ. Ф. 380. Ед. хр. 505. Л. 1-1 об). Любопытные штрихи личности правоведа...

[8] Архиепископ Аркадий в цитировавшемся письме к М.А.Корфу, подтверждая отсутствие у графа родовой фамилии, полагает, что фамилию Сперанский ему придумал Владимирский архиерей (на наш взгляд, скорее утвердил измышленную Матвеем Боголюбским). Кстати, фамилию Сперанский получили по "наследству" от именитого родственника младший брат правоведа Косьма (Кузьма; старший - Андрей - умер в младенчестве) и племянник Петр (сын сестры Марфы). Оба вышли из духовного сословия, окончили (разумеется, в разные царствования) соответственно Московский и Санкт-Петербургский университеты, получили вначале личное, а потом и потомственное дворянство, служили в тени брата и дяди по юридической части, потомства не оставили (см.: РНБ. Ф 731. Ед. хр. 2210; РНБ. Ф. 114. Ед. хр. 9. Л. 12).

[9] См., например: Магницкий М.Л. Дума на гробе графа Сперанского // Москвитянин. 1843, ? 4. С. 480; Бурнашев В.П. Граф Михаил Михайлович Сперанский // РНБ. Ф. 114. Ед. хр. 9. Л. 3.

[10] См. подробнее в кн.: Чибиряев С.А. Великий русский реформатор: Жизнь, деятельность, политические взгляды М.М.Сперанского. М., 1993. С. 9. Исследователь, видимо, отождествил нашего героя с М.Ф.Третьяковым.

[11] См., например: Дружеские письма графа М.М.Сперанского к П.Г.Масальскому, писанные с 1798 по 1810 год, с историческими пояснениями, составленными К.Масальским и некоторые сочинения первой молодости графа М.М.Сперанского. СПб., 1862. С. 5; Мещерский И.И. Граф М.М.Сперанский: Краткий очерк его жизни и государственной деятельности. СПб., 1911. С. 6.

[12] Флоринский Н.И. Некоторые черты из жизни графа Михаила Михайловича Сперанского // Душеполезное чтение. 1874, ? 7. С. 5. Бабушкой Флоринского по матери была Татьяна Матвеевна Смирнова.

[13] И ректора Владимирской семинарии Сперанский помнил всю жизнь, позднее писал почтительные письма из Петербурга, войдя в силу, хлопотал о назначении его епископом Костромским и Галицким.

[14] Цит. по: Погодин М.П.  Сперанский (Посвящается барону Модесту Андреевичу Корфу) // Русский архив. 1871, ? 7-8. Стлб. 1110. Тот же мемуарист свидетельствует: "Проезжая из Новгородской губернии /сентябрь 1816 г./ через родной город Владимир, Сперанский посетил тамошнюю Семинарию /была вновь открыта/, где в классе философии встретил его один из старых учителей его, протоиерей Певницкий. Сперанский с чувством искренней признательности подошел под благословение старца и облобызал руку его, склонясь до ног своего наставника. Оба они залились слезами и упали один другому в объятия" (РНБ. Ф. 637. Ед. хр. 892. Л. 8).

[15] См.: Приложение /.../. Отметки семинариста Сперанского в календаре 1786 года. 1787 год // Корф М.А., барон.  Жизнь графа Сперанского. Т. 1. СПб., 1861. С.19.

[16] Сперанский М.М. Письма (7) протоирею /.../ А.А.Самборскому. 1788-1806. // РНБ. Ф. 731.Ед. хр. 1934. Л. 1-2.

[17] Цит. по: Томсинов В.А. Светило российской бюрократии: Исторический портрет М.М.Сперанского. М., 1991. С. 30. С ними прибыл еще один суздальский семинарист по фамилии Шиповский.

[18] Многие биографы ("общее место") пишут о том, что в эти годы Сперанский увлекался, в частности, изучением Канта, что ничем не подтверждается. Сперанский не знал немецкого языка (досконально выучил лишь в 1816 г.), переводы трудов "кенигсбергского мыслителя" на латинский и французский языки появились после 1800-го года.

[19] РНБ. Ф. 777. Ед. хр. 3052. Л. 2.

[20] Напомним, что в мае 1790 г. вышло в свет "Путешествие из Петербурга в Москву" А.Н.Радищева. Расправа над "бунтовщиком хуже Пугачева" еще была остро актуальным событием. Осенью 1791 г. сгущались тучи над масоном-просветителем издателем Н.И.Новиковым.

[21] Сперанский М.М. Проповеди (2), произнесенные /.../ в бытность его в Александро-Невской семинарии // РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 1765. Л. 4 об.-5. Вторая проповедь опубликована: /Сперанский М.М./ Слово от 1790-4 годов /так !/ в день усекновения главы св. Иоанна Предтечи. /Ярославль, 1892/. См. также: Слово от 1791 г. в неделю мясопустную М.М.Сперанского. Ярославль, 1893. Первая публичная речь Сперанского, произнесенная за две недели до Великого поста, посвященная картинам Страшного суда, произвела на слушателей потрясающее впечатление. Публикаторы пишут: "/.../ настоящее слово графа Михаила Михайловича было списано еще в академии некоторыми из его товарищей, ими развезено по разным уголкам России, здесь передано отцам как образцовое, там и здесь было произносимо ими с кафедр" (Там же. С. 2). П.А.Словцов вспоминал об этой проповеди: "Митрополит Гавриил, присутствовавший тогда в церкви, поручил ректору убеждать юного проповедника к вступлению в сан монашеский и в надежде на то по окончании курса поручил ему преподавать красноречие и физику" (РНБ. Ф. 637. Ед. хр. 851. Л. 1 об.). Все сбылось по воле владыки (кроме поступления юного проповедника в монахи). Тот же Словцов записал свой позднейший разговор со Сперанским: "В Иркутске, когда он был генерал-губернатором Сибирским, смеясь, раз сказал мне: "Помнишь, какую проповедь я говорил о Страшном суде? Кто знает, меньше ли добра сделал бы граф /так !/ Сперанский на поприще златоустов, нежели сколько на поприще государственной службы?"" (Там же. Л. 2). Отметим, что позднее при дворе и в свете за Сперанским навсегда закрепилось прозвище "златоуст" (Новаковский В./И/. Михаил Михайлович Сперанский. 2-е изд. СПб., 1868. С.91).

[22] РГИА. Ф. 796. Оп. 73. Ед. хр. 7. Л. 1.

[23] Там же. Л. 2.

[24] Там же. Л. 4. В этот же день был подписан отдельный указ императрицы, адресованный Виктору, епископу Суздальскому и Владимирскому.

[25] Там же. Л. 6.

[26] Характерный штрих: до начала "учительства" будущий граф позволял себе (редчайший случай в его жизни) простую и понятную человеческую слабость: перекидывался с товарищами в карты, естественно, на "интерес", денег у семинаристов просто не было (никаких). Через несколько лет он навсегда отказался и от шахмат. Никаких иных "слабостей" у Сперанского мемуаристы не зафиксировали.

[27] См.: Катетов И./В./ Граф Михаил Михайлович Сперанский как религиозный мыслитель: К столетию со дня смерти. Казань, 1889. С. 107. Через много лет Сперанский оставил запись: "Получил в Невской академии кафедру математики и физики /.../" (РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 1. Л. 1). Молодому преподавателю первоначально было положено жалование в 150 рублей, вскоре оно было увеличено на 50 рублей, став префектом, он получал 275 рублей ( в ассигнациях, в год).

[28] РНБ. Ф. 637. Ед. хр. 851. Л. 2. Как видим, от чтения произведений модных философов Сперанский перешел уже к письменному рассмотрению их систем (Ньютона он читал по латыни). Увлеченность философией он пронес через всю жизнь. О влиянии западных философов Нового времени на становление сознания (и правосознания) Сперанского см.: Raeff M.  Michael Speransky: Statesman of Imperial Russia (1772-1839). The Hague. 1969. P. 44-53;  Осипов И.Д. Философия русского либерализма: XIX - начало ХХ века. СПб., 1996. С. 49-50 (в "Приложении" впервые по рукописям из архива Сперанского в РНБ опубликованы работы мыслителя "Быть и существовать", "Понятие личности или Я", "Свет и свобода одно и то же", "Свободная, произвольная неволя" // Там же. С.162-166, 191).

[29] См.: Правила высшего красноречия. Сочинение Михаила Сперанского. СПб., 1844. 230 С. В книге использованы труды Омира (Гомера), Аристотеля, Горация, Квинтиллиана, Цицерона, Горация, Вергилия, Лукреция, Терренция, Сенеки, Плиния, Буало, Ариосто, Корнеля, Расина, Лабрюйера, Руссо, Гельвеция, Боссюэ и Сумарокова, дан развернутый (высокопрофессиональный) сопоставительный разбор переводов оды Руссо "Счастие", выполненных Ломоносовым и Сумароковым (в пользу первого). Основная мысль учебника, представляющего собой добротный курс теории литературы (выражаясь современным языком): "Не слог, не выражение, не слова усиливают мысль: мысли украшаются мыслями" (Там же. С.162).

[30] См.: Физика, выбранная из лучших авкторов /так !/, расположенная и дополненная Невской семинарии философии и физики учителем Михаилом Сперанским, 1797 года /так !/ в Санкт-Петербурге. М., 1872. 248 C. Книга напечатана по рукописи, полученной купцом В.Н.Басиным от учеников Сперанского. Автор предисловия к книге (О. Бодянский) несколько иначе определяет сроки преподавательской работы молодого профессора: математика - с 20 мая 1792 г., физика и красноречие - с 19 августа 1792 г. по 8 апреля 1792 г., философия - с апреля 1795 г. по декабрь 1796 г. (Там же. С. I-VII).

[31] /Сперанский М.М./ Досуги. 1795 /г./ // Дружеские письма графа М.М.Сперанского к П.Г.Масальскому, писанные с 1798 по 1819 год, с историческими пояснениями, составленными К.Масальским, и некоторые сочинения первой молодости графа М.М. Сперанского. СПб., 1862. С. 134-135; см. также: С. 126-141 (вышеназванные произведения).

[32] Начало службы у Куракина (погружение в "петербургскую бездну") зафиксировано в письме Сперанского к архимандриту Евгению от 22 января 1795 г. (РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 1869. Л. 1). Помимо секретарства Сперанский обучал русскому языку в доме Куракина двух мальчиков (позднее он служил вместе с ними): сына патрона - Бориса Алексеевича Куракина (1783-1850; в будущем - сенатора) и его двоюродного брата Сергея Семеновича Уварова (1788-1855; знаменитого министра народного просвещения в царствование Николая I).

[33] Цит. по: Корф М.А., барон.  Жизнь графа Сперанского. Т. 1. СПб., 1861. С. 45.

[34] Цит. по: Дружеские письма графа М.М.Сперанского к П.Г.Масальскому... С. 5-6. Речь идет о переводе частного секретаря князя в его официальную генерал-прокурорскую канцелярию.

[35] РНБ. Ф. 637. Ед. хр. 727. Л. 1.

[36] РНБ. Ф. 539. Ед. хр. 1719. Л. 1 об.

[37] РНБ. Ф. 637. Ед. хр. 732. Л. 1 об.

[38] См. подробнее: Шепелев Л.Е. Титулы, мундиры, ордена в Российской империи. Л., 1991. С. 12-26.

[39] А.Ф.Бычков в первой публикации письма допустил неточность: 750 рублей; см.: В память графа Михаила Михайловича Сперанского... С. 337.

[40] Сперанский М.М. Письма (13) к ректору Ярославской (позднее - Тверской) семинарии, позднее - епископу Костромскому Евгению. 1795-1805. // РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 1869. Л. 4.

[41] Дата установлена по письму Сперанского к архимандриту Евгению от 10 января 1797 г. по поводу отправки тому электрической машины для демонстрации опытов: "Чуть осталось места, чтоб сказать вам, что сегодня присягал я на чин надворного советника, в новый год данный" (РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 1869. Л. 8 об.). В предыдущем письме от 23 февраля 1797 г., представляющем собой развернутое философское отступление, наш герой сообщает тому же адресату: "Вы, конечно, простите мне, милостивый Государь-батюшка, сии философско-меланхолические бредни, если представите меня обложенного кучами бумаг, в голове моей всякую мысль самородную мою теснящих и подавляющих" (Там же. Л. 6 об.).

[42] Сохранился Высочайший указ от 18 сентября 1798 г.: " Служащих в канцелярии генерал-прокурора надворных советников Сперанского и Сандунова всемилостивейше жалуем в коллежские советники /.../" (РГИА. Ф. 796. Оп. 79. Ед. хр. 816. Л. 1.).

[43] Раскин Д.И. Исторические реалии российской государственности и русского гражданского общества в XIX веке // Из истории русской культуры. Т. V (XIX век). М., 1996. С. 756.

[44] Сперанский хотел отправиться в ссылку вслед за своим патроном, но тот воспротивился этому, не желая губить карьеру своего помощника. Долгие годы они время от времени переписывались (до новой совместной службы; Куракин сделал блестящую карьеру в царствование Александра I, стал генерал-губернатором Малороссии, министром внутренних дел, членом Государственного совета). После "падения" Сперанского Куракин из страха сжег его письма. Письма Куракина к своему прежнему сотруднику также утрачены. Сохранилось одно весьма униженное его письмо к Сперанскому от 11 января 1823 г. с просьбой "доложить" рассуждения князя о "праве наследования" Александру I и "представить на рассмотрение" Государственного совета (РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 2107. Л. 1).

[45] См., например, "грамоту" на орден св. Александра Невского, пожалованного Д.П.Трощинскому, написанную Сперанским и "завизированную" Павлом 8 апреля 1798 г. (РНБ. Ф. 791. Ед. хр. 17. Л. 1).

[46] Цит. по: Томсинов В.А. Светило российской бюрократии... С. 81.

[47] Дело о бракосочетании Михаила Михайловича Сперанского // РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 2. Л. 5-5 об. Бумаги сверены и завизированы 10 августа 1847 г. неким коллежским асессором Пашковичем. Через восемь лет после кончины нашего героя было проведено расследование - по неизвестной причине - истории его необычного бракосочетания.

[48] Там же. Л. 6. См. иное "позволение": РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 3. Л. 1.

[49] Там же. Л. 2. Так записаны в метрический книге ближайшие друзья Сперанского (на всю жизнь) Петр Алексеевич Столыпин и Франц Иванович Цейер.

[50] Там же. Л. 6 об.-7.

[51] 23 декабря 1798 г. Сперанский писал архимандриту Евгению: "Я женился на добродушной, простой молоденькой англичанке, дочери пасторской, сироте /.../. После шести недель трудно определить беспристрастно свое положение; я могу вам только сказать, что я теперь считаю себя счастливейшим из людей и имею причины думать, что никогда не раскаюсь. /.../ Гражданское мое существование так же хорошо. Начальники мои меня любят; силы и надежды умножаются, и вообще воспитанник ваш не престает каждую минуту иметь новые причины благодарить судьбу и вас" (РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 1869. Л. 11 об.-12).

[52] Сперанский всю жизнь был верен памяти безвременно умершей жены. Никаких других женщин в его жизни не было. Сохранились ее письма к мужу (21, на французском языке) // РНБ. Ф. 1731. Ед. хр. 2171.

[53] См.: Корф М.А., барон.  Жизнь графа Сперанского. Т. 1. С. 76-77.

[54] Катетов В./И./ Граф Михаил Михайлович Сперанский как религиозный мыслитель. Казань, 1889. С. 7.

[55] См.: РНБ. Ф. 539. Ед. хр. 1719. Л. 2.

[56] В примечании к "послужному списку" Сперанского специально оговорено: "Сия Комиссия состояла под председательством Его Императорского Высочества Наследника Престола (впоследствии Государя Императора Александра Благословенного), из генерал-прокурора А./А./Куракина (ошибка: правильно - А.А.Беклешова) и генерал-лейтенанта /графа, петербургского военного губернатора Ф.Ф./ Буксгевдена" (РНБ. Ф. 637. Ед. хр. 732. Л. 1-1об.).

[57] Корф М.А., барон.  Жизнь графа Сперанского. Т. 1. С. 64-65. Враги Сперанского усматривали в этом его тайную злонамеренную попытку ограничить самодержавие.

[58] РНБ. Ф. 731. Ед. хр. 4. Л. 1-1об.

[59] См. подробнее: Шепелев Л.Е. Титулы, мундиры, ордена в Российской империи. Л., 1991. С. 197-199. В 1803 г. император Александр сложил с себя звание великого магистра Мальтийского ордена. Однако кавалеры ордена продолжали носить орденские знаки.

[60] Сперанский неоднократно встречался с руководителями заговора в доме Ивана Лазаревича Лазарева (Ованес Лазарян; тайный советник, лидер армянской общины в России; 1735-1801), племянник которого (Христофор Иоакимович Лазарев; 1789-1871) стал близким другом нашего героя. По просьбе Лазаревых Сперанский отредактировал текст книги: Исповедание Христианской веры Армянской церкви. СПб., 1799. См.: Письма графа М.М.Сперанского к Х.И.Лазареву. СПб., 1864. С. 1-2.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/64085/19735401.fb/0_96146_96e3e959_XXXL.jpg

Дж. Доу. Портрет М.М. Сперанского. 1820-е гг. Государственный Эрмитаж.

0

8

Реформатор Сибири 

К 240-летию  М.М. Сперанского

16.02.2012
   

Какое место занимает история в жизни современного человека, действительно ли она «учительница жизни» и через знакомство с событиями прошлого мы стараемся понять наше время? Эти вопросы волнуют многих наших сограждан. Но достаточно ли хорошо мы знаем родную историю? Достаточно ли заинтересованно и трепетно относимся к её событиям и именам? К сожалению, далеко не всегда. Восполнить пробелы в нашем историческом образовании помогают книги. В Год истории мы планируем рассказать посетителям сайта о работах известных сибирских историков и писателей-иркутян, авторах исторических повестей и романов, в которых рассказывается об отечественной истории и истории Сибири.

1 января этого года (ст. стиль) исполнилось 240 лет со дня рождения М.М. Сперанского, российского государственного деятеля, сибирского генерал-губернатора в 1819 – 1822 гг.

М.М. Сперанский был человеком выдающихся способностей, судьба которого была необычна для России  XIX века. Его первый биограф Д.Н. Сеславин сказал о нём: «История не может не вписать этого имени на свои страницы». И это действительно так: о М.М. Сперанском, его реформаторской деятельности написано немало работ. К наследию его обращались многие политические и общественные деятели. Историк В.О. Ключевский писал: «Со времён Ордина-Нащёкина у русского престола не становился другой такой сильный ум; после Сперанского не знаю, появится ли третий».Наполеон назвал Сперанского «единственно светлой головой в России». По отзывам современников, Сперанский резко выделялся на фоне российского чиновничества того времени своими убеждениями. Любопытную характеристику Сперанскому дал в своё время Л.Н. Толстой в романе «Война и мир»: «Вся фигура Сперанского имела особенный тип, по которому сейчас можно было узнать его. Ни у кого из того общества, в котором жил князь Андрей, он не видел этого спокойствия, самоуверенности, неловких и тупых движений, ни у кого он не видел такого твёрдого и вместе мягкого взгляда полузакрытых и несколько влажных глаз, не видал такой твёрдости ничего не значащей улыбки, такого тонкого, ровного, тихого голоса и, главное, такой нежной белизны лица и особенно рук, несколько широких, но необыкновенно пухлых, нежных и белых».При дальнейшем знакомстве со Сперанским князь Андрей Болконский «видел в нём разумного, строго мыслящего, огромного ума человека, энергией и упорством достигшего власти и употребляющего её только для блага России. Сперанский, в глазах князя Андрея, был именно тот человек, разумно объясняющий все явления жизни, признающий значительным только то, что разумно, и по всему умеющий прилагать мерило разумности, которым он сам так хотел быть. Всё представлялось так просто, ясно в изложении Сперанского, что князь Андрей невольно соглашался с ним во всём».

Высказался об этом выдающемся человеке и А.С. Пушкин, по его словам, Сперанский и Аракчеев, наиболее заметные фигуры в эпоху царствования Александра  I стояли «в дверях противоположных этого царствования, как гении зла и блага». Сперанский для А.С. Пушкина –  «гений блага».Один из биографов М.М. Сперанского, барон Корф, писал, что для его поколения (середина  XIXвека) личность Сперанского «связывается почти исключительно» со «Сводом законов Российской империи», между тем «Сводом законов» реформаторская и государственная деятельность Сперанского не ограничивается.

Сперанский родился 1 января 1772 года в селе Черкутино Владимирской губернии в семье священника Михаила Васильева и по рождению к дворянскому сословию не принадлежал. С детства он, как только выучился грамоте, читал без устали всё, что попадалось под руку, в основном это были книги религиозного содержания: «Апостол», «Часы», «Жития святых» и др. Едва мальчику исполнилось семь лет, отец отвёз его на учёбу во Владимирскую семинарию. В документах семинарии впервые Михаил Михайлович упоминается под фамилией Сперанский, которую взять для семинарии ему посоветовал брат матери. Сперанский – от латинского слова «сперанс» - подавать надежды. И Сперанский действительно подавал надежды, напротив его фамилии во многих семинарских бумагах стояли пометки – «способен». Юного Сперанского любили все – и преподаватели, и соученики. Он был добр, не заносчив и всегда приходил на помощь товарищам.В то время, когда Сперанский заканчивал Владимирскую семинарию, в Петербурге открылось высшее духовное училище, по всей России в него собирались наиболее способные выпускники семинарий. Одним из них был М. Сперанский, которого отправили в столицу для продолжения учёбы в 1778 году. Программа Александро-Невской семинарии помимо традиционных семинарских дисциплин включала курсы математики, физики, истории и философии. Современники и биографы М.М. Сперанского отмечали, что именно воспитание, полученное им в семинарии, сформировало его характер и стиль мышления. В 1792 году Сперанский окончил семинарию и был определён на должность учителя математики, физики, красноречия и французского языка, который он знал блестяще, через три года был назначен префектом семинарии. Между тем он мечтал о более широком поле деятельности и гражданской службе. Определиться на гражданскую службу помог случай: он был рекомендован на должность личного (домашнего) секретаря князю А.Б. Куракину. Оценив способности личного секретаря, Куракин в 1797 году взял его на службу в канцелярию своего ведомства. 25-летний М. Сперанский получил чин титулярного советника, будучи магистром богословия.

Будучи личным секретарём князя Куракина, Сперанский проявил себя способным, трудолюбивым, внешне сдержанным человеком, вместе с тем прекрасно эрудированным и умеющим вести дискуссию. Историк В.О. Ключевский таким образом охарактеризовал деятельность Сперанского в тот период:  «Вольтер в православно-богословской оболочке, который принёс в русскую неопрятную канцелярию   XVIII века необыкновенно выправленный ум, способный бесконечно работать (48 часов в сутки и отличное умение говорить и писать). По всему этому он был настоящей находкой для канцелярского мира».

Это время было началом царствования Александра  I, который вступив на престол, заявил о необходимости проведения в России либеральных реформ. При императоре был создан совещательный орган – Непременный Совет из 12 человек для обсуждения важнейших государственных дел, куда вошёл и Сперанский. С 1807 года Сперанский –статс-секретарь Александра  I, с 1809 года – член комиссии составления законов. Александр  I приближает его к себе. После заключения Тильзитского мира с Францией в 1807 году Александр  I, уезжая на переговоры с Наполеоном в Эрфурт, взял с собой Сперанского. Михаил Михайлович общался в Эрфурте с Наполеоном, который высоко оценил ум и работоспособность Сперанского. После окончания переговоров Наполеон подарил Сперанскому табакерку со своим портретом и даже предлагал перейти к нему на службу, но Сперанский, будучи патриотом России, отказался. В Комиссии по составлению законов Сперанский подготовил проект либеральных преобразований «Введение к уложению государственных законов» (1809), «реформу организации Государственных законов» (1810), министерств (1811). Впервые в истории России было предложено разделить власть: на законодательную, исполнительную и судебную. Высшим органом, согласно проектам Сперанского, становилась Государственная Дума. Именно в начале  XIX века в России были впервые произнесены столь необычные для того времени слова, как «дума» и «советы», оказавшиеся востребованными в веке двадцатом, когда имя их прародителя оказалось многими забыто. Помимо подготовки плана реформ М.М. Сперанский вёл большую работу, связанную с финансовой сферой России. Из-за постоянных войн, которые страна вела в то время финансы России пришли в расстройства. 29 января 1810 года «План финансов», предлагавшийся Сперанским, был одобрен, некоторые положения внедрены, но главная идея плана, заключавшаяся в первенстве закона при регулировании всех финансовых вопросов, в жизнь не воплотилась. «План финансов» предусматривал ограничение всевластных вельмож, отдельных ведомств, возглавляемых «своими людьми», что крайне не нравилось многим царедворцам. Было недовольно «зловредным поповичем» и дворянство. На Сперанского писались доносы, его обвиняли в шпионаже в пользу Наполеона. Даже историк Н.М. Карамзин передал царю записку «О старой и новой России», в которой он осуждал предлагаемые Сперанским реформы.

В марте 1812 года М.М. Сперанский получил от императора Александра  I отставку и был сослан в своё имение под Нижним Новгородом, а затем в Пермь. «План финансов» был засекречен, помещён в архив и впервые опубликован в 1885 году. В 1816 году император «явил милость» и назначил М.М. Сперанского губернатором в Пензу. В Пензе Сперанский занимался делами губернского правления и земских судов, способствовал и покровительствовал образованию, при нём было открыто несколько народных училищ. В конце 1818 года Михаил Михайлович официально известил царя, что Пензенская губерния «приведена в порядок» и обратился с просьбой о назначении его сенатором. Ответом на просьбу стало назначение Сперанского императорским Указом от 22 марта 1819 года генерал-губернатором Сибири, этим же Указом ему была поручена ревизия управления Сибири. Своё назначение в Сибирь Сперанский считал предураганным бедствием.  «Что я ни делал, чтобы избежать Сибири, и никак не избежал. Мысль сия, как ужасное ночное приведение, преследовала меня, и, наконец, настигла», - писал он. Пребывание Сперанского в Сибири нашло отражение в его переписке: с друзьями, дочерью, министрами и Александром  I. Иркутские исследователи в своих работах неоднократно рассматривали вопрос об исторической роли М.М. Сперанского, делая основной акцент на его реформаторской деятельности в Сибири.Их работы описывают личность Сперанского,как сибирского генерал-губернатора, который пытался создать законность в управлении обширным краем и вёл борьбу с произволом местных властей.

  В 1872 году была издана в Петербурге книга иркутского историка и журналиста В.И. Вагина «Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири». В.И. Вагин в своей работе писал: «С приездом Сперанского новою жизнью повеяло в Сибири. Сибиряки увидели в вельможе человека. Они снова начали жить и дышать свободно. Самовластие, лихоимство, всякого рода притеснения, на которые они жаловались так долго и так бесполезно, стали прекращаться мерами власти. Власть эта сделалась действительно, тем, чем надлежало ей быть – защитницей, а не гонительницей населения».

Современники оценили по достоинству работу В.И. Вагина. В «Сибирской газете» (1916 - №29 (6 февр.) была опубликована статья К. Дубровского «Один из деятелей старой Сибири», её автор отметил, что «… труд Вагина о Сперанском… представляет собою единственно крупное явление в исторической науке о Сибири и составляет капитальное приобретение русской исторической науки вообще».

О реформах Сперанского в Сибири писал и Н.М. Ядринцев. Профессор ИГУ Л.Л. Ермолинский неоднократно обращался к вопросу об исторической роли Сперанского. В 1997 году в Иркутске вышла его книга «Михаил Сперанский», в которой значительное место уделено недолгому, по, мнению автора, «редкостно плодотворному периоду деятельности М.М, Сперанского на посту генерал-губернатора Сибири». Тогда же Л.Л. Ермолинский написал на основе не публиковавшихся ранее писем статью «Почтовая проза» Сибирского генерал-губернатора». 94 письма были отправлены им из Сибири дочери, жившей под опекой родственников в Петербурге. Письма отличаются большой искренностью, в них Сперанский предстаёт не только государственным деятелем, но и любящим отцом.

В книге Л.Л. Ермолинского есть страницы, рассказывающие о личной жизни Сперанского. «В конце 80-х годов из Англии в Санкт-Петербург с тремя малолетними детьми приехала вдова бедного сельского священника из Ньюкастля Елизавета Андреевна Стивенс, из старинной фамилии швейцарского происхождения, издавна поселившейся в Англии… Её брат, служивший в Британском музее, был в дружеских отношениях с Самборским, в своё время исполнявшим обязанности священника в русском посольстве в Лондоне. Самборский и помог госпоже Стивенс устроиться гувернанткой в доме графа А.П. Шувалова, известного своей образованностью и дружбой с Вольтером. В кругу этой семьи в Белозерке на даче Самборского под Петербургом на званом обеде и произошла встреча, так много решившая в жизни Сперанского.

Записки княгини Воронцовой сохранили намоблик старшей дочери Стивенс: «Мечтательный взгляд, кроткая и вместе томная улыбка, прекрасные светлорусые кудри девушки, ещё не посыпанные господствующей пудрой, наконец, душевная красота и скромность, отражавшаяся в чертах её лица, при этом меланхолическое выражение, может быть, несколько навеянное теми чёрными днями, которые пришлось уже испытать юному существу. Елизавета Стивенс знала бедность, капризы своей матери, приют под чужим кровом».

С первой минуты девушка очаровала Сперанского. Будущая невеста не знала по-русски, он не знал по-английски, но и это обстоятельство не стало препятствием. «Мне казалось, - незадолго до кончины поведал Михайло Михайлович дочери, - что я тут только впервые в жизни почувствовал впечатление красоты. Девушка говорила с сидевшей возле неё дамой по-английски и обворожительно-гармонический голос довершал впечатление, произведённое на меня её наружностью. Одна лишь прекрасная душа может изливать такие звуки, подумал я, и если хоть слово произнесет на знакомом мне языке это прелестное существо, то она будет моею женою. Никогда в жизни не мучили меня так сомнения и нетерпеливость узнать свою судьбу, пока на вопрос, сделанный из общества по-французски, девушка, закрасневшись, отвечала тоже по-французски, с заметным, правда, английским ударением. С этой минуты участь моя была решена и, не имея понятия ни о состоянии, ни о положении девушки, ни даже о том, как её зовут, я тут же решил с нею обручиться. После по расспросам мне стало известно, кто моя тайная обручённая, а также, что у неё ничего нет, следовательно надо было сперва поразмыслить о возможной для нас будущности и о средствах к существованию. Я представился матери, успел возбудить склонность в дочери, и через год, как мне показалось, что у нас будет довольно, чтоб жить вдвоём, сделался счастливейшим из супругов».

… Третьего ноября 1798 года молодые обвенчались в церкви Святого Сампсония на Выборгской улице… Пятого сентября 1799 года у них родилась дочь, названная Елизаветой. Но семейное счастье оказалось недолгим. Две недели спустя после родов Елизавета Андреевна умерла. Коварная скоротечная чахотка сразила её до того неожиданно, что, вернувшись однажды со службы, Сперанский нашёл жену мёртвой.

По воспоминаниям современников, Михаил Михайлович глубоко переживал обрушившееся на него несчастье. Овдовев в 27 лет после одиннадцати месяцев супружеской жизни, он до конца дней оставался вдовцом и был верен памяти покойной супруги, хотя мог бы жениться на ком-нибудь из знатных невест. По мнению некоторых современников, отстранение Сперанского от власти и ссылка в Нижний Новгород явилась следствием его нежелания упрочить браком своё положение в придворных кругах. Любовь к дочери, чувство ответственности за её судьбу, работа со временем помогли смириться с утратой супруги. «Воспитание Лизы и забота о ней, - пишет Л.Л. Ермолинский – станут верной опорой в многолетней полосе тех препятствий, которыми щедро наградит его жизнь, помогут превозмочь все невзгоды, а в итоге обрести вожделенный покой и, в обыденном смысле, счастливую старость».

Новому своему назначению в Сибирь Сперанский был не рад, он писал о нём дочери, как о «новом ударе буйного ветра, который вновь нас разлучает, по крайней мере, на год». Пребывание в должности сибирского генерал-губернатора он нередко называл «путешествием», это в самом деле была бесконечная дорога, протекавшая в повседневных трудах и богатая событиями. 24 мая 1819 года он прибыл в Тобольск, официально объявил о своём вступлении в должность генерал-губернатора и приступил к ревизии обширного края. Для расследования особо сложных дел были учреждены специальные комиссии: нижнеудинская, верхнеудинская, иркутская. Ревизоры были оправлены в Нарым, Туруханск, Киренск и Охотско-Камчатский край. Ревизия выявила многочисленные случаи произвола, казнокрадства и взяточничества. Итогом ревизии явилось отстранение от власти сибирского генерал-губернатора И.Б. Пестеля, томского и иркутского губернаторов. 48 чиновников были отданы под суд, 680 чиновников оказались замешанными в противозаконных действиях. Наибольшее число нарушений, казнокрадства и взяточничества Сперанский увидел в Иркутской губернии. В письмах дочери он отмечает: «Чем дальше я опускаюсь на дно Сибири, тем более нахожу зла, и зла почти нестерпимого. Слухи ничего не увеличивают, и дела хуже ещё слухов». На самой границе Иркутской губернии его встретил нижнеудинский исправник Лоскутов, известный своей непомерной жесткостью и алчностью. Сперанский указывает в одном из писем, что  «жители настолько боялись мести Лоскутова, что жалобы на него приносили Сперанскому «выбегая тайно на дороги из лесов». А из Иркутска в одном из писем отмечает: «Если бы в Тобольске я отдал бы всех под суд, что можно было сделать, то здесь осталось бы всех повесить».  В Иркутске Сперанский столкнулся, выражаясь современным языком, со сложившейся мафиозной структурой. Гражданский губернатор Н.И. Трескин, по определению Сперанского, «человек наглый, отменно смелый, не глуп, хотя худо воспитан, но хитёр и лукав, как демон…, он «составил себе партию не только из чиновников, с коими делится, но даже из всех купцов, с коими производил торговлю… всё сие составляет систему многоплановую и довольно сложную».

В «Гнездо злоупотреблений» - Иркутск, М. Сперанский приехал 14 августа 1819 года. Отстранив гражданского губернатора Н.И. Трескина от власти, он собрал 4 сентября «общее присутствие» губернских властей и объявил о проводимой ревизии. Он заверил местных жителей, что жалобы на начальство не составляют преступления и есть «возможность их приносить». Жалоб было столько, что, по воспоминаниям иркутян, в течение нескольких дней, в городе была раскуплена вся бумага.Обилие жалоб, нескончаемая процедура расследований – всё это угнетало Сперанского. В одном из писем он пишет: «Измучен жалобами, доносами, ябедою, едва нахожу терпения, чтобы кончить дело, мне порученное». Но основное – острый недостаток способных, честных и надёжных людей, об этом он пишет и дочери, и министру финансов Д.А. Гурьеву и другим своим корреспондентам.

В числе чиновников, приехавших в Иркутск с М.М. Сперанским – были К.Г. Репинский, Ф.И. Цейер и Г.С. Батеньков. Инженер-капитан Г.С. Батеньков, будущий декабрист, стал ценным помощником Сперанского. Сибиряк по рождению, имеющий многосторонние и основательные сведения о Сибири, энергичный и трудолюбивый, он занимался проектом по укреплению набережной Ангары в Иркутске, изысканиями по проведению тракта вокруг Байкала, но главным его делом было участие в разработке законов и уставов по управлению Сибирью. Сперанским и его помощниками были разработаны проекты сибирских преобразований. Важнейший из них – «Учреждение для управления Сибирской губернией», принятое в 1822 году, согласно которому Азиатская Россия разделялась на два генерал-губернаторства – Западно-Сибирское и Восточно-Сибирское, на округа, волости и инородные управы. Существенную часть реформ составляли Уставы и Положения: «Устав о ссыльных», «О сухопутных сообщениях», «О городских казаках», «Положение о земских повинностях», «О казённых хлебных магазинах». Эти документы свидетельствовали, что в «окраинной» политике России наступил определённый поворот и признание необходимости установления для Сибири особой системы управления. Реформы Сперанского способствовали развитию экономики Сибири, укреплению частной собственности, уважению прав человека. За два года проведённых в Сибири, он сумел сделать очень много. Его биограф М.А. Корф писал: «Если вспомнить, что Сперанский провёл в Сибири менее двух лет; что ему в это время надлежало и управлять, и производить ревизию, и собирать материалы к преобразованиям, и писать новые учреждения; что тогдашняя Сибирь была – по его выражению и по общему отзыву – настоящим дном злоупотреблений (…) то нельзя, конечно, не изумляться массе всего, что он успел там совершить».

Пребывание М.М. Сперанского в Иркутске зафиксировали иркутские летописи. В «Иркутской летописи 1661 – 1940 гг.», составленной Ю.П. Колмаковым, отмечено. 1820 год:  «Сибирский генерал-губернатор М.М. Сперанский передал на хранение в библиотеку Иркутской гимназии книги на монгольском языке в количестве 800 томов (19 сочинений в нескольких экземплярах).»

22 июня 1820 года: «Сибирский генерал-губернатор М.М. Сперанский дал в своей резиденции (доме Е.А. Кузнецова на Губернаторской улице) большой обед, на котором присутствовали хозяин дома с супругой, глава духовной миссии, следующей в Китай, архимандрит Пётр Каменский, члены миссии…, члены экспедиции в Северо-Восточную Азию Ф.П. Врангель, Ф.Ф. Матюшкин и П.Ф. Анжу и другие приглашённые лица».

Ещё одна запись летописи: «Иркутский художник М. Васильев по просьбе директора гимназии П.А. Словцова написал портрет М.М. Сперанского, который является редчайшим изображением с натуры в сибирский период его деятельности». По свидетельству иркутского искусствоведа А.Д. Фатьянова, заслуженного работника культуры РФ, Почётного гражданина города, длительное время работавшего директором областного художественного музея, портрет поступил в музей в 1964 году. Это был дар М.В. Старцевой, племянницы художника П.И. Старцева, ранее портрет принадлежал иркутскому купцу К.П. Трапезникову.

А декабрист С.Г. Волконский отозвался о Сперанском так:

«Моё перо слишком слабо, чтобы выказать великие заслуги Сперанского России, но одно могу сказать, что его память живёт до сих пор в Сибири – он возродил её в гражданском быте, и каждый крестьянин, немного смышлёный, знал лучше своё право, нежели долг свой наши сенаторы и члены Государственного Совета».

О возрождении гражданского быта свидетельствуют и другие источники, в частности, письма самого Михаила Михайловича. Ревизия в самом разгаре, канцелярия «задыхается» от обилия жалоб, а Сперанский сообщает о своих неслужебных делах, которые, видимо, считает чрезвычайно значительными. «…Завели собрания, где раз в неделю, по воскресениям, танцуют, кто же? Большей частью купчихи и их дочери, - извещает он дочь. – Я, например, польский веду со старухою, одетой в глазетовой юбке и шушуне и повязанной платком. И, тем не менее, всё идёт чинно и весело. Они сроду так свободно и приятно не жили».О спектаклях, маскарадах, балах он пишет дочери едва ли не чаще, чем о служебных делах. «У нас маскарады прекрасные. Это сущая история наших диких костюмов. Тут китайцы, японцы, шаманы и Бог знает чего здесь нет, и всё одето с большой тщательностью, и всё весьма благопристойно. Число людей не менее пятисот».

Иркутяне надолго запомнили «эпоху Сперанского»  по внешним её проявлениям. «При нём были блистательные балы, маскарады в бирже над большим гостиным двором», - вспоминает один из участников этих памятных «игрищ». «Жили при нем весело. Балы были беспрестанно», - вторит ему другой любитель увеселений.Беспрестанными балы, разумеется, не были, но, как видно, и многие годы спустя это время вспоминалось как нечто отрадное.

Сперанский оставляет Сибирь с каким-то «наследственным чувством, как к своей родине» и  становится её ревностным защитником, а вернувшись в столицу, тепло вспоминает и любит повторять, что Сибирь ему «стала своей».

Его восхищали энергия и прагматичный авантюризм иркутского купечества. В одном из последних писем, отправленных дочери из Иркутска, он пишет: «Я думаю, Сибирь настоящая страна Дон-Кихотов. В Иркутске есть сотни людей, бывших на Камчатке, на Алеутских островах, в Америке с жёнами и детьми, и они всё это рассказывают, как о делах обыкновенных». Он видит в Сибири и «прекрасные земли, которые дают сряду десять и пятнадцать урожаев», замечает «опрятность сибирских крестьян». Одним из первых генерал-губернаторов он побывал в Забайкалье, и дочь прочтёт в письме: «Вчерашний день я возвратился сюда из преисподней, из Нерчинских заводов. Я видел своими глазами последнюю линию человеческого терпения. Ничто не может быть поучительнее сего впечатления».

Видя прекрасные и ужасные стороны сибирской жизни Сперанский полагал, что«Сибирь достойна и во всех отношениях требует государственных соображений». В 1821 году возвратившись из Сибири, М.М. Сперанский представил отчёт о своей деятельности. 21 июня 1821 года был создан Сибирский комитет, через который Сперанский провёл свои сибирские реформаторские проекты, а 22 июля 1822 года Александр  I утвердил 10 законов, составивших особое «Сибирское учреждение». Эти законы в последующее время, вплоть до 1917 года, не подверглись каким-либо существенным изменениям.

Главная работа и труд Сперанского – «Свод законов Российской империи», составивший 45 томов и включающий все законы, принятые в стране за более чем 200-летний период её истории. Этот труд под его руководством выполняло Второе отделение императорской канцелярии с 1826 по 1833 год. За этот труд М.М. Сперанский был награждён бриллиантовыми знаками ордена Св. Александра Невского, орденом Св. Андрея Первозванного, а 1 января 1839 года ему был пожалован титул графа, который он носил недолго: 2 февраля (ст. стиль) этого года он скончался 67 лет от роду. Его хоронили торжественно, в присутствии императора Николая  I на кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге.

Память о М.М. Сперанском в Иркутске сохранялась.

В «Летописи города Иркутска» за 1881-1901 гг., составленной Н.С. Романовым, есть запись, датированная 26 апреля 1889 года, о том, что городская Дума решила открыть подписку для сбора средств на сооружение графу Сперанскому памятника в г. Иркутске. К сожалению, эта инициатива не была осуществлена из-за финансовых затруднений, т.к. собранных средств не хватало даже на проект. О М.М. Сперанском иркутянам напоминает монумент на бульваре Гагарина.

Это памятник Александру  III архитектора Р.Р. Баха, установленный в 1908 году. На одной из четырёх граней верхней части постамента расположен барельеф генерал-губернатора М.М. Сперанского.

В 2003 году была открыта мемориальная доска на здании по ул. Октябрьской революции, 11б, где ныне располагается офис Иркутского фонда культуры. Текст доски информирует: «В этом доме в 1819-1820 гг. жил и работал выдающийся государственный деятель России, генерал-губернатор Сибири, граф М.М. Сперанский». Это двухэтажное, деревянное здание принадлежало купцу Е.А. Кузнецову. На первом этаже здания размещались официальные кабинеты, на втором – жилые комнаты Сперанского и его помощников. Между домом и рекой Ушаковкой находился большой сад, в котором Сперанский часто гулял. О пребывании М.М. Сперанского в Иркутске можно узнать из воспоминаний иркутских жителей, в частности, работы И.Т. Калашникова «Записки иркутского жителя».

В 2003 году в Иркутске прошла международная научно-практическая конференция, посвящённая 180-летию сибирских реформ М.М. Сперанского, в которой приняли участие многие известные сибирские историки. Материалы конференции были изданы и имеются в отделе краеведческой литературы и библиографии ЦГБ им. А.В. Потаниной.

 

Литература о М.М. Сперанском в фондах муниципальных библиотек:

1. Дамешек, И.Л. Сибирь в системе имперского регионализма (компоративное исследование окраинной политики России в первой половине  XIX в.) – Иркутск: Оттиск, 2002. – 207 с.

2. Ермолинский, Л.Л. Михаил Сперанский. – Иркутск: «Папирус», 1997. – 400 с.

3. Россия и Сибирь: проблемы взаимодействия в региональной политике в исторической ретроспективе:материалы международной научно-практической конференции, посвящённой 180-летию сибирских реформ М.М. Сперанского (25-26 февраля 2003 г.). Ч. 1. Пленарное заседание и работа секций / науч. ред. Л.М. Дамешек. – Иркутск: Оттиск, 2004. – 274 с.

4. Россия и Сибирь: проблемы взаимодействия в региональной политике в исторической ретроспективе: материалы научно-практической конференции, посвящённой 180-летию сибирских реформ М.М. Сперанского (25-26 февраля 2003 г). Ч.  II,  III. Работа секций / науч. ред. Л.М. Дамешек. – Иркутск: Оттиск, 2004. – 279 с.

 

Статьи о М.М. Сперанском из сборников:

1. Гольдфарб, С.И. Сибирский реформатор – рассказ о М.М. Сперанском и тех преобразованиях, которые он провёл в крае / С. Гольдфарб. // Иркутск. Иркутск… Истории старого города. – Иркутск, 2007. – С. 142 – 151.

2. Иркутская летопись 1661 – 1940 гг. / сост., автор предисл. Ю. П. Колмаков. – Иркутск, 2003. – С. 41, 42, 95, 263, 270, 468, 698, 732.

3. Калашников, И. Т. Записки иркутского жителя / И. Т. Калашников // Записки иркутских жителей. – Иркутск, 1990. – С. 255-397.

4. Калашников, И.Т. Записки иркутского жителя / И. Т. Калашников // Записки иркутских жителей. – Иркутск, 1990. – С. 255-397.

5. Ремнёв, А.В. Сперанский М.М. / А. В. Ремнёв // Историческая энциклопедия Сибири. – Т. 3. – Новосибирск, 2010.  – С. 164.

6. Сибирский портрет  XVIII – начала  XX века. – Санкт-Петербург: Арс, 1994. – С. 15, 135.

7. Сперанский, М.М. // Иркутск: историко-краевед. словарь. – Иркутск, 2011. – С. 474 – 475.

8. Фатьянов, А. Д. Иркутские сокровища. – Иркутск, 1985. – С. 77.

 

Публикации о М.М. Сперанском в периодических изданиях:

1. Боленко, К. Неслучайный эпизод. Сперанский и Верховный уголовный суд над декабристами // Родина. – 2009. - №3. – С. 70-72.

2. Дамешек, И. Михаил Сперанский // Земля Иркутская. – 1997. - №8. – С. 2-9.

3. Дамешек, И. Гениальный администратор и истинный хозяин края // Земля Иркутская. – 2006. - №1. – С. 9-11.

4. Дамешек, И. «Центр» и «периферия»: эволюция сибирского управления в  XVII - началеXIX в. // Приангарье: годы, события, люди. – Иркутск, 2003. -Вып. 36. – С. 42-47.

5. Дамешек, Л. «Устав об управлении инородцев» Сперанского // Земля Иркутская. – 1997. - №8. – С. 17-19.

6. Дамешек, Л. Сперанский и Муравьёв / Л. Дамешек, И. Дамешек, Е. Кузнецова // Земля Иркутская. – 1995. – № 3. – С. 24-26.: ил.

7. Из записок Петра Тимофеевича Баснина / комментарий Н. Каликаускене // Сибирь. – 2004. - №3. – С. 218-223.

8. Куранова, И. «Необыкновенно выправленный ум, способный бесконечно работать…» // Хроники краеведа. – 2008. - №2. – С. 39-44.

9. Отец российских конституций // Право выбора. – 2007. - №11. – С. 11.

10. Софронов, В. Испытание Сибирью // Сиб. огни. – 2008. - №5. – С. 125-140.

Рассматривая приведённую выше литературу, следует отметить, что не смотря на значительное её количество, личность этого выдающегося деятеля остаётся ещё не раскрытой в полной мере, в частности, его отношение к декабристскому движению, масонству в России.

 
АВТОР: Римма Михеева

0

9

Сперанский: жизнь и деятельность

https://img-fotki.yandex.ru/get/67577/19735401.fc/0_96149_5ca9a870_XXXL.jpg

Портрет М.М. Сперанского.
Гравюра А. Василевского с акварели П. Ф. Соколова. 1830-е гг. Государственный Эрмитаж.

Наполеон назвал Сперанского „единственной светлою головою в России“. Во время одной из встреч с Александром Наполеон долго разговаривал со Сперанским, затем вместе с ним подошёл к императору и сказал: „Ты обменяешь мне этого человека (Сперанского) на какое-нибудь из моих королевств“.

Михаил Михайлович Сперанский родился 1 января 1772 года в семье потомственных священнослужителей в селе Черкутино Владимирской губернии. В возрасте 7 лет он начал обучение во Владимирской семинарии, где ему дали фамилию Сперанский (от лат. «надежда»). В 1788 г. в С.-Петербурге была открыта Главная семинария при Александро-Невском монастыре, туда направили «надежнейших в благонравии, поведении и учении» семинаристов, среди них был и Михаил Сперанский.

М. Сперанский был очень пытливым и способным юношей. Он изучил в подлинниках труды Дидро, Вольтера, Локка, Лейбница, Канта и др. европейских философов и уже тогда стал соотносить прочитанное с русской действительностью – и деспотизм, сословные предрассудки, крепостное право стали видеться ему как зло, которому надо противостоять. Но готовил он себя к духовному служению, и после окончания семинарии его оставили преподавать там математику и философию, а в дальнейшем предполагалось, что он примет монашество и станет служить церкви. Но юноша хотел продолжить образование за границей.
Карьера

Его карьерный рост начался с должности домашнего секретаря богатого екатерининского вельможи А.Б. Куракина и восходил стремительно. В доме Куракина Сперанский подружился с гувернером Брюкнером, молодые люди активно обсуждали идеи, которые их особенно волновали, читали и спорили. В это же время взошедший на престол Павел I назначил друга своей юности Куракина сенатором, а вскоре и генерал-прокурором, в связи с этим грамотный, умный и воспитанный секретарь был ему просто необходим. Он устроил дело так, чтобы Сперанский оставил Петербургскую семинарию и всецело посвятил себя государственной службе. Карьера Сперанского стремительно пошла вверх: через 4 года он становится уже действительным статским советником, всего в 27 лет. Но в это же время разбивается и его личное счастье: прожив всего около года с любимой женой, он становится вдовцом и в дальнейшем всю свою оставшуюся жизнь посвящает дочери, больше не вступая в брак и не имея сердечных привязанностей.

В начале царствования Александра I в ближайшем окружении молодого императора собрались его молодые друзья, которые составили «Негласный комитет», который разрабатывал планы реформирования России: П.А. Строганов, Н.Н. Новосильцев, граф В.П. Кочубей, князь А. Чарторыжский. Все они были против самодержавия, считая, что в просвещенной России невозможен деспотизм, а существование самодержавия невозможно без деспотизма, следовательно – надо уничтожить самодержавие. Странно, но и самого Александра I такие умозаключения не смущали.

К этому времени имя М. Сперанского  было уже известно, его знали как умного и образованного молодого человека, поэтому он естественно должен был войти в число членов «Негласного комитета». Министр внутренних дел граф Кочубей пригласил Сперанского работать в его ведомстве. Его ценили за необыкновенную работоспособность, трудолюбие, умение грамотно сформулировать и оформить любые юридические вопросы. Сперанский являлся сторонником  идеи первенства закона:  «основные законы государства сделать столь неподвижными, чтобы никакая власть преступить их не могла». Молодой реформатор был убежден, что государственный строй России должен быть изменен: деспотия должна уступить место конституционной монархии. Главным орудием реформ Сперанский считал просвещенного государя.

Система государственного устройства России в начале XIX века

Уже тогда М. Сперанский понимал, что система, когда три различные ветви власти соединены в одном лице (императора), не может быть эффективной и обеспечивать правопорядок в государстве. Законы обществом игнорируются главным образом потому, что они не исполняются верховной властью, следовательно, нужны такие законы, которым должны подчиняться все. Поэтому, по мнению Сперанского, надо начинать с политической реформы, а потом уже реформировать гражданское право. Заметим, что такие мысли у молодого реформатора возникли в стабильное в социально-политическом плане время.

Но ситуация в России и в целом в Европе осложнялась в связи с наполеоновскими войнами: Аустерлицкое поражение, невыгодный Тильзитский мир, присоединение вместе со вчерашним врагом Наполеоном к континентальной блокаде Англии привели к кризису власти в России, в обществе говорили о необходимости смены власти… Необходимо было срочно изменить ситуацию – и Александр I делает ставку на молодого, но уже очень популярного Сперанского – он становится его секретарем.  Даже Наполеон высоко оценил способности Сперанского: после личной беседы с ним он спросил у императора: «Не угодно ли Вам, государь, променять мне этого человека на какое-нибудь королевство?»

В декабре 1808 г. Сперанский назначается заместителем министра юстиции, а вскоре получает чин тайного советника, соединенный с должностью директора комиссии законов и Государственного секретаря учрежденного Госсовета. Ему было поручено составить «План государственного образования», которое предусматривало политическое реформирование России. Все подробности этого «Плана» Сперанский обсуждал лично с императором.
План реформ

Суть реформ Сперанского состояла в том, что необходимые для России законы должны быть установлены в короткие сроки и составлены в Конституцию. Главные принципы Конституции, по мнению Сперанского, должны быть следующими:
разделение властей;
независимость законодательной и судебной власти;
ответственность исполнительной власти перед законодательной;
предоставление избирательного права, ограниченного имущественным цензом.

«Правление, доселе самодержавное, учреждается на непременном законе».

«План» Сперанского был закончен к концу 1809 г. Он предусматривал, кроме отмеченного выше, образование Государственной Думы путем многоступенчатого избрания: волостная, окружная, губернская и государственная. По «Плану» Сперанского, Государственная Дума не имела законодательной инициативы – принятые Думой законы утверждались высшей властью, однако любой закон должен был принят Думой, она же должна была и контролировать действия правительства по соблюдению законов. Сам Сперанский характеризовал свою Конституцию так:  «Весь разум сего Плана состоял в том, чтобы посредством законов и установлений утвердить власть правительства на началах постоянных и тем самым сообщить верховной власти более нравственности, достоинства и истинной силы».

«План» Сперанского, по настоящему реформаторский, в то же время не нарушал ни одной дворянской привилегии, полностью оставляя незыблемым крепостное право. Но его реформаторское значение состояло в таких положениях, как создание представительных учреждений, подчинение  монарха закону, участие в законодательстве и местном управлении населения. Все это давало возможность России идти в направлении к правовому государству.
Опала

Консервативно настроенная российская элита ненавидела Сперанского, считая его выскочкой. К тому же его поведение не соответствовало нормам, принятым в светском обществе: он не имел фавориток и любовниц и оставался верным покойной, но горячо любимой им супруге, кроме того, Сперанский никогда не брал взяток и осуждал коррупцию. Александру I внушалось, что преобразовательный «План» Сперанского скроен из французских конституций и непригоден для России. В его «Плане» они видели угрозу самодержавию… Под натиском постоянных упреков и доносов Александр отступил и отправил Сперанского в ссылку в Нижний Новгород, а затем в Пермь, что было очень своевременно: Нижний Новгород во время наполеоновского нашествия стал прибежищем для бежавшего из Москвы  дворянства, которое было враждебно настроено к Сперанскому. В Перми он оказался в крайне унизительным положении, без денег, без книг и под постоянным надзором. Сперанский даже жаловался императору, и тот дал указание смягчить условия ссылки государственного секретаря.
Губернаторский пост

30 августа 1816 г. Сперанский был назначен пензенским гражданским губернатором. Это означало  конец опалы, прощение. Сперанский сразу приступил к активной деятельности: занялся местным самоуправлением, план реформирования которого он предлагал еще в 1808-1809 гг. Он ввел редкую для того времени практику: прием граждан по личным вопросам для изучения истинного положения в губернии. Предложил усилить власть вице-губернаторов и тем самым разгрузить деятельность губернатора, определить размер повинности, дать возможность и право крестьянам судиться с помещиком, запретить продажу крестьян без земли, облегчить переход крестьян в вольные хлебопашцы.

22 марта 1819 г. Александр I назначил Сперанского генерал-губернатором Сибири и дал ему 2 года для наведения порядка в Сибири, а также предложить план переустройства этого края. Это назначение показывало, что император снова желает приблизить к себе Сперанского.

Годы ссылки скорректировали взгляды и убеждения Сперанского: теперь вместо гражданских свобод он ратовал за гражданские права, в связи с этим он считал необходимой реформу губернского управления. Он разработал законопроекты о вопросах управления Сибирским краем, а специальный Комитет, созданный императором, в 1821 г. все его положения одобрил.

«Странствовал девять лет и пять дней», – записал М.М. Сперанский в дневнике, возвращаясь в феврале 1821 г. в Петербург.  Наконец состоялась встреча с любимой дочерью…

А уже в августе этого же года Сперанский был назначен членом Государственного Совета по департаменту законов, к тому же владельцем 3,5 тысяч десятин земли в понравившейся ему Пензенской губернии. Его дочь Елизавета была пожалована в фрейлины.

Сперанский пользовался громадным уважением как членов императорского дома, так и его противниками. Именно ему Николай собирался поручить написание Манифеста о восшествии на престол, но именно его предполагали включить в члены Временного правительства и декабристы в случае своей победы. Николай I знал об этом и потому назначил его участником Верховного уголовного суда над декабристами, зная, что для Сперанского это назначение было тяжким испытанием, так как он знал лично многих декабристов, а с Г. Батеньковым  дружил.

Николай I в процессе суда над декабристами осознал все удручающее состояние отечественного правосудия, а потому именно Сперанскому были переданы полномочия главы комиссии по упорядочению законодательства. К 1830 г. было издано 45 томов «Полного собрания законов» под руководством М. Сперанского, они содержали 42 тысячи статей об истории русского законодательства., и уже на основании этого снова под руководством Сперанского начинается работа над новым «Сводом законов». 19 января 1833 г. на заседании Государственный Совет решает, что с 1835 г. «Свод законов Российской империи» вступает в силу в полном объеме. Здесь же Николай I снял с себя Андреевскую звезду и надел ее на Сперанского.

В 1833 г. Сперанский закончил свою работу «К познанию законов». В ней он изложил эволюцию своих взглядов и идей. Теперь он видел правду жизни только в исполнении созданного Богом нравственного порядка, а порядок этот мог быть реализован только в абсолютной монархии, когда монарх подчиняется суду Божьему и суду своей совести.
Итог

В 1838 г. Сперанский простудился и тяжело заболел. В его день рождения, 1 января 1839 г., ему был пожалован графский титул, но он уже не вставал. Михаил Михайлович Сперанский скончался 11 февраля 1839 г. и был похоронен в Александро-Невской Лавре, где он 50 лет назад начинал свою деятельность. При его погребении присутствовал император Николай I, императорский двор и дипломатический корпус. Николай I несколько раз повторил одну и ту же фразу: «Другого Сперанского мне уже не найти».

0

10

https://img-fotki.yandex.ru/get/69089/19735401.fb/0_96145_a2dc5b4d_XXXL.jpg

Василий Андреевич Тропинин (1780 – 1857). Портрет графа Михаила Михайловича Сперанского.
Не позднее 1839 г. Холст, масло.
Государственный музей политической истории России, СПб.

0


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Сперанский Михаил Михайлович.