Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ИСТОРИЯ ДВИЖЕНИЯ. ОБЩЕСТВА. ПРОГРАММЫ. » Балканская проблема в политических планах декабристов.


Балканская проблема в политических планах декабристов.

Сообщений 11 страница 12 из 12

11

* * *

Как показывает предшествующее изложение, сопоставление наброска «Царство Греческое» с другими высказываниями Пестеля по вопросам внешней политики позволяет восстановить историю возникновения и развития взглядов Пестеля на задачи политики России в балканском вопросе и пути их включения в общую революционную концепцию «Русской Правды». Взгляды эти в основном разделялись и другими декабристами и получили прямое одобрение на съездах руководящих деятелей Южного общества.
Прочно укоренившееся в общественных кругах России еще в XVIII веке понимание того, что активная политика на Балканском полуострове и поддержка подвластных Турции народов в их борьбе за независимость отвечают интересам России и являются исторической задачей ее внешней политики, приобрело новую силу в первой четверти XIX века после Бухарестского мира в связи как с политическими успехами России после разгрома Наполеона, так и с крепнувшей силой борьбы греческого и южных славянских народов за свое освобождение. Пестель и другие декабристы, несомненно, еще в ранний период формирования их революционных воззрений (1812-1816), до организации тайного общества должны были усвоить определенный взгляд на задачи политики России на Ближнем Востоке.
Восстание греков в 1821 г. встречено было в России горячим сочувствием Все ожидали активного выступления России в поддержку греков и других порабощенных Турцией балканских народов В либеральных кругах ждали вместе с тем распада Священного союза. У декабристов с этими ожиданиями связывались также надежды на более благоприятную конъюнктуру для осуществления их революционных планов.
Пестель в силу своего служебного положения в штабе Второй армии оказался в особенно близком соприкосновении с развернувшимися на Балканах событиями. Он был привлечен высшим командованием армии к участию во всех совещаниях по поводу этих событий и во всех мероприятиях, ими вызываемых. Он разделял общие ожидания войны прогив Турции и желал ее. Есть все основания думать, что от вступления царизма в войну с Турцией он ожидал также важных последствий и для планов тайного общества. Он, повидимому, полагал, что война против Турции, которая объективно с неизбежностью должна будет принять освободительный хараетер, поведет к распаду Священного союза, к революционным выступлениям в Европе и создаст в самой России положение, благоприятное для переворота. Представление о единстве революционной борьбы всех народов против «зловластия» «аристокраций всякого рода», в которой и Россия должна занять свое место, несомненно, сложилось окончательно у Пестеля именно в 1820-1821 гг. под впечатлением революционных событий в странах Южной Европы и в последнем счете под впечатлением восстания греков, развернувшегося у самых границ России. Аналогичные мысли эти события будили и у других декабристов.
Мысли Пестеля о перспективах революции переплетались с работой над составляемыми им служебными документами, и некоторые из последних получали в его глазах двойной смысл. Такой двойной смысл имел для него и набросок плана устройства политических отношений на Балканском полуострове, написанный, надо полагать, в летние месяцы 1821 г. План этот был составлен, весьма вероятно, для ознакомления с ним высшего командования Второй армии, как план, который мог бы быть осуществлен царизмом в случае активного вмешательства России в события на Балканах, и поэтому проектируемой в нем федерации балканских народов придана была монархическая форма «царства». Но, набрасывая его, Пестель про себя мог обдумывать планы создания свободной республиканской федерации народов, освободившихся из-под турецкого ига при дружественной поддержке скинувшего царизм русского народа. Он знал, что подобные планы были у самих восставших греков.
Ожидания войны против Турции не сбылись Разрешение ближневосточной проблемы и самая инициагива решительной постановки ее переходили для Пестеля и других декабристов всецело к российской революции, делались полностью задачею тайного общества. Разрабатывая в 1820-1823 гг. свой революционный план для докладов его на совещаниях руководящего актива Южного общества, Пестель, как видно из его записок и набросков этих лет, уже весьма конкретно и детально продумывал программу внешней политики Временного революционного правительства и прежде всего планы войны с Турцией и разрешения ближневосточной проблемы. Решительная постановка ее и война с Турцией неизбежно должны были повлечь за собой и войну с Австрией. Столь же решительная постановка задачи создания независимой и сильной Польши, воссоединяющей свои старые земли, захваченные Австрией и Пруссией, повела бы к столкновению, кроме Австрии, также и с Пруссией. Революционная Россия, как думал Пестель, будет иметь силу пойти навстречу этим войнам. Она торжественно провозгласит переход во внешней политике от «завоевательной системы» низвергнутого царизма к «системе покровительственной» и окружит себя с запада и юга суверенными государствами, связанными с нею дружественными договорными отношениями и находящимися под ее «покровительством». Основой прочности связей между нею и покровительствуемыми ею народами будет единство их социально-экономического и политического строя. Политические успехи России и дружески связанных с нею народов, несомненно, вызовут не только попытки вооруженного противодействия со стороны Турции, Австрии и Пруссии, но и враждебное отношение Англии. Однако реакционные европейские правительства не в состоянии будут предпринять что-нибудь против воодушевленных революционным патриотизмом свободных народов, так как в их собственных странах против них самих восстанут угнетенные ими «массы народные». В набросках своих 1822-1823 гг. Пестель не только намечал общую «систему» внешней политики революционной России и принципы ее отношений с покровительствуемыми народами, но в конкретных подробностях разрабатывал и самые планы подготовки к войне вооруженных сил России и союзной Польши, объединения этих сил под общим командованием и укрепления русских и польских границ. Общие принципы предполагаемой внешней политики будущей России получили некоторое отражение в «Государственном завете», продиктованном Пестелем Бестужеву-Рюмину в 1823 г. По на съездах актива Южного общества в 1822 и 1823 гг. Пестель, несомненно, излагал свои планы в очень конкретном и детальном виде. Они встретили полное одобрение участников совещаний и были включены, таким образом, в программу Южного общества. Они были созвучны менее оформленным взглядам по вопросам внешней политики членов Северного общества.
В 1824 г. в связи с успехами греков и с переходом Англии к их поддержке правительство Александра I начинает проявлять большую активность в своей ближневосточной политике. Вновь оживляются ожидания войны с Турцией. Между тем возрастающая напряженность внутренних отношений в стране, рост сил тайного общества и крепнущая революционная решимость его руководящего ядра привели ранней весной 1824 г. оба его «округа» (употребляя терминологию Пестеля) - северный и южный - к согласованному решению о подготовке совместного революционного выступления в ближайшее время. Среди других задач на очередь ставятся и вопросы внешней политики. В «Русской Правде», над которой тогда же впервые начал работать Пестель, побуждаемый к тому руководителями обоих обществ, вопросы внешней политики, и прежде всего планы войны с Турцией и Австрией, планы возрождения Польши и создания федерации свободных народов Балканского полуострова, частью нашли свое место в написанном уже тексте, частью должны были получить его в главах, так и оставшихся ненаписанными. Об этом свидетельствуют материалы, подобранные Пестелем для этих глав из его ранних работ и из сравнительно недавних набросков и заметок. Эти материалы присоединены были им к рукописям «Русской Правды» при передаче их позднею осенью 1825 г. для сохранения Николаю Крюкову. В число их включена была и старая записка о «Царстве Греческом», переложенная в комплекс рукописей «Русской Правды» из общей пачки бумаг, оставшихся у Пестеля с начала греческого восстания в 1821 г. Внешнеполитические планы, в урезанном виде отраженные в полуофициальных набросках и записях 1821 г., при включении их в общую революционную концепцию «Русской Правды» должны были, конечно, быть раскрыты полностью в своей органической связи с определяющими принципами движения декабристов и прежде всего с программой южной его ветви. Частью они и получили отражение в уже написанных главах «Русской Правды». Их революционная и демократическая направленность выступила теперь с полной определенностью, хотя и они, как и вся революционная концепция Пестеля, несли на себе печать дворянской ограниченности, отличавшей вообще революционность декабристов.
Таковы были этапы зарождения и развития политической программы Пестеля в Балканском вопросе, в значительной мере выражавшей общие позиции всего тайного общества в этом вопросе. Программа эта представляет выдающееся явление в истории русской политической мысли первой четверти прошлого века. Планы внешней политики, распространенные не только в правительственных, но и в либеральных общественных кругах того времени, были эмпиричны и не шли далее тех или иных перестановок существующих отношений без изменения их основы; они были связаны старыми дипломатическими традициями, пропитаны захватническими тенденциями крепостничества, получавшими поддержку в требованиях нарождающегося капитализма Декабризм же и во внешней политике выдвинул программу принципиально новую и притом представляющую цельную и связную систему.
В настоящей работе рассмотрена только постановка Пестелем балканской проблемы и лишь попутно и частично затронуты другие вопросы, и прежде всего польский. Балканский вопрос являлся лишь частью общей выдвинутой декабризмом внешнеполитической программы В полном своем объеме эта программа охватывала также польский, балтийский, дальневосточный, среднеазиатский вопросы. Она намечала расширение границ России и распространение ее влияния и на Запад, и на Восток Кроме неизбежных войн с Турцией, Австрией и Пруссией, она предполагала также осложнения с Китаем и напряженные отношения с Англией. Отдельные части этой широкой и смелой программы смыкались в революционной концепции Пестеля в цельную систему, определяющим принципом которой провозглашался переход России от «завоевательной системы» к «системе покровительственной», т.е. от расширения пределов русского государства путем насильственного включения в его границы новых смежных территорий к системе установления дружественных договорных отношений между Россией и сохраняющими под ее «покровительством» свой суверенитет малыми государствами, лежащими между нею и другими крупными державами. Залогом прочности отношений дружбы и союза между Россией и покровительствуемыми ею государствами должно было быть единство их социально политического строя, согласного с принципами «Русской Правды».
При всей своей смелости эта широкая программа отнюдь не может быть безоговорочно признана нереальной и беспочвенной. Она, как и все вообще политические планы и программы декабристов, все директивные решения руководящих органов их тайного общества, сложилась и развивалась на основе конкретной исторической ситуации, под воздействием событий внутренней жизни страны и развития внешних политических отношений. Выдвигая эту программу, Пестель исходил из поставленных на очередь всем предшествующим ходом истории задач обеспечения прогрессивного развития хозяйства России и усиления безопасности ее границ. В случае осуществления намечаемых им планов как хозяйственные успехи России, так и рост ее политической силы и влияния получили бы мощный толчок. Реалистичными представляются и соображения Пестеля относительно условий и сил, которые могли бы обеспечить успех этих планов. Он, как и все декабристы, искал эти силы в движениях самой современной борьбы. В случае победы революции в России, как они думали, возможность контрреволюционных интервенций была бы исключена. Обновленная Россия имела бы успех в войнах с Турцией, Австрией и Пруссией Англия при попытках сколачивания коалиции против России оказалась бы в силу общей ситуации в Европе перед значительно большими трудностями, чем во время борьбы с революционной и наполеоновской Францией. Россия при условии победы революции также и в Польше установила бы союзные отношения с последней. На Балканском полуострове была бы создана под ее покровительством дружественная федерация. Политическое влияние России возросло бы в очень большой степени.
Но внешнеполитические планы декабристов, как и все их планы в целом, предпосылкой своего осуществления Имели победу революции, успех задуманного тайным обществом переворота. Между тем трагическая неудача их выступления с жестокой определенностью разоблачила как недостаточность сил самого тайного общества, так и отсутствие объективных условий для успеха переворота и прежде всего внутреннюю несостоятельность решения декабризмом основных задач революции. Внутренняя противоречивость дворянской революционности декабристов, делавшая их «страшно далекими от народа», была причиной их неудачи, и она же делала несбыточными все их программы и проекты, в том числе и их программу внешней политики. Пламенные патриоты и передовые люди своего времени, с болью переживавшие позорящий родину крепостнический строй и видевшие могущество скованных веками рабства сил своего народа; зоркие политики, обнаруживавшие способность к подлинно государственной постановке всех очередных вопросов жизни страны, декабристы по всем стоявшим на очереди перед Россией вопросам выдвинули решения, превосходящие смелостью и глубокой жизненностью все проекты реформ, возникавшие не только в правительственных, но и в либеральных кругах их времени. Но им не дано было историей найти и собрать подлинные силы для решения основной задачи своего времени - для революционного низвержения самодержавия. Без решения же этой основной задачи разрушались и становились нереальными все их планы.
Декабристы могли только наметить исторически еще далеко стоящие цели, но они не могли в силу объективных причин найти реальных путей к их достижению. Однако их «дело не пропало». Их борьба и их идеи, противоречиво сочетавшие реалистические планы и мечтательные утопии, революционную смелость и малодушную нерешительность, любовь к родной стране, внимание к интересам народа и страх перед его движениями, имели все же величайшее историческое значение и оказали самое глубокое воздействие как на отношения современной им эпохи, так и на последующее развитие русской жизни. Декабризм был ведущим движением своего времени. Он оказал глубокое воздействие на развитие общественной мысли, на все стороны жизни страны. Декабризм оказал глубокое воздействие и на последующие поколения, притом не только на поколения революционеров, но и на более широкие передовые круги общества. Идеи и лозунги декабристов стали боевым знаменем для новых поколений, пришедших им на смену, их революционное выступление - призывом к продолжению борьбы. Живая непрорывающаяся традиция связывает движение декабрисюв с борьбой последующих революционных поколений вплоть до натиска настоящей бури, т.е. движения самих масс, когда «пролетариат единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян»85. И та революционная традиция, которую создали декабристы в решении внешнеполитических вопросов и которую продолжили революционные демократы 50-х - 70-х гг., подхваченная бурей движения народных масс, нашла свое окончательное завершение в пролетарском революционном интернационализме наших дней.

0

12

Настоящая статья воспроизводит в дополненном и переработанном виде два доклада автора, сделанные на заседаниях кафедры истории СССР Московского университета 21 декабря 1948 г. и сектора истории СССР периода капитализма Института истории Академии наук СССР 26 января 1949 г.

ЦГИАМ, ф. 48, д. 154, л. 2 об.

«Восстание декабристов», т. IV, стр. 113.

ЦГИАМ, ф. 48, д. 154, л. 5 об.

См. «Восстание декабристов», т. IV, стр. 127—134; С.Н. Чернов, Поиски «Русской Правды» П.И. Пестеля, «Известия Академии наук СССР, Отделение Общественных наук» №7, 1935 г., стр. 661—703.

Первоначально: Горы от Сомакорца до Драмы и Каваллы. В слове «Драмы» Д переправлено из Б.

Первоначально: Драва.

Далее зачеркнуто: Драва.

Начиная со слов «отсель границы» первоначально было: от Призренсы до Мостара, а там река Карене до моря. Сюда же и ocтpoвa.

Начиняя со слова «источники» первоначально было: до большой горы недоходя Перлена и Магарова, от сей горы по горам мимо Перлена и Магарова, от сей горы по горам мимо Перлена, Плетиара и Детиркапы до реки Вардар—Хмалс-Акциус. Потом сия река.

Акциус написано над строкой. Ср. предыдущее примечание.

Первоначално Пестель написал прописное Ф, затем переправил его на В и написал - Водена.

Текст печатается с сохранением пунктуации подлинника. В географических наименованиях сохранена передача их Пестелем. Как можно видеть, в наименованиях некоторых населенных пунктов oн отступает от обычной транскрипции, в одном же случае (Нидин вместо Видин) делает странную ошибку; он сам в донесении о второй из трех своих командировок в Бессарабию для собирания сведений о греческом восстании писал: Видин.

См. «Восстание декабристов», т. I, стр. 186; В.И. Семевский, Политические и общественные идеи декабристов, стр. 250, 254, 255; Лорер, Запискн декабрист, М. 1931, стр. 67; «Голос минувшего» №10, 1916 г., стр. 135-154. Принадлежность статьи «О повиновении вышней власти...» М.А. Фонвизину с несомненностью устанавливается как совпадением всех ее положений со взглядами Фонвизина (иногда характерно своеобразными), излагаемыми им в его письмах и статьях, а также стилем речи и словарем этой статьи.

В показании на следствии Пестель об этом времени своей службы писал. «В 1821 году, когда открывался поход в Италию, тогда был я переведен в Смоленский драгунский полк, не оставаясь уже более адъютантом. В полку однако же я не был налицо, потому что сказанный поход в Италию был отменен, а я, между тем, употреблен был в главной квартире Второй армии по делам о возмущении греков и по сим же делам был трикратно посылан в Бессарабию, представив тогда начальству две большие записки о делах греков и турок, которые и были отосланы к министру иностранных дел». В формулярном списке Пестеля значится, что в Смоленский драгунский полк он был переведен из Мариупольского гусарского 20 марта 1821 г. («Восстание декабристов», т. IV, стр. 6, 92).

В приведенном выше показании Пестель говориг не о трех, а о двух своих записках потому, что только в этих двух записках содержались сообщения «о делах греков и турок»; третья представляла отчет о передаче княчю Суццо пожелания Александра I о выезде его из пределов Госсии.

Не исключена возможность, что во время этих поездок Пестель был не только в Бессарабии, но и за границей. Киселев, пересылая Закревскому «записку» Пестеля, в письме от 14 марта 1821 г. называет автора ее «одним из чиновников, отравленных мною за границу». (Курсив мой. — Б.С.)

Под 9 апреля 1821 г. Пушкин записал свою известную характеристику Пестеля: «Утро провел я с Пестелем; умный человек во всем смысле этого слова. Mon coeur est materialiste, говорил он: mais ma raison s'y refuse. Мы с ним имели разговор метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю» (А.С. Пушкин, Полное собрание сочинений, М. 1933, т. V, стр. 803).

Фактические сведения, сообщаемые Пестелем в его донесениях и письмах о балканских событиях, и общая картина этих событий близки к содержанию информационных сообщений Инзова Витгенштейну. Пушкин в мае 1821 г. в своем письме к В.Л. Давыдову из Кишинева дает в основном ту же картину событий (ГВИА, ф. МА (Молдавская армия), д. 18, oп. 182-a, док. 11, приложение А; А.С. Пушкин, Письма, т. I, М.—Л. 1926, стр. 19—21).

И.П. Липранди, хорошо знавший положение дела в княжествах, писал о роли титулованных фанариотов и авантюристов-перотов (Фанар и Пера — предместья Константинополя): «Пагубное влияние этих выродков, особенно в придунайских княжествах, увенчалось полным успехом... После Букарештского мира, вместо консулов русских заняли эти места... пероты и фанариоты... [Они] не могли, по связям своим, обуздывать на основании трактатов алчность княживших фанариотов, с коими обыкновенно делились... Консулы этого времени получали ежесуточно из кухни господаря известное количество хлеба, мяса, масла и т.п. Между тем как наш консул вместе с тем [по договорам] был как бы и прокурор, обязанный следить за правильностью действий господаря. Каким же образом такие блюстители буквы трактата, пользующиеся «таином» («пайком». — Б.С.) с кухни князя, могли иметь какое-либо значение в глазах народов?» (И.П. Липранди, Восточный вопрос и Болгария. Чтения Общества истории и древностей российских, 1868, кн. I, стр. 132—134).

О молдавских боярах Пестель писал в своей «Записке» о первой командировке в Бессарабию от 9 марта 1821 г.: «...надобно всегда иметь в виду... стремление их выказать себя усердными приверженцами России, послушными рабами Турции и людьми, чуждающимися греков, хотя, впрочем, они и сим последним не посмеют открыто прекословить» (ЦГВИА, Военно-ученый архив, отд. I, №722, Записка Пестеля, л. 9).

Имеются в виду турки.

Далее в черновом тексте вычеркнуто: «и столь ошибочно».

Имеется в виду ответ Александра I на обращение к нему Ипсиланти, в котором говорилось, что греки, как мятежники, восставшие против своего законного государя, не могут рассчитывать на поддержку со стороны России, и им рекомендовалось сложить оружие, после чего только и возможно будет заступничество за них царской дипломатии перед Портой.

Первоначальный зачеркнутый текст был таков: «...они не знают, как понимать это длительное и миролюбпноо молчание и спокойствие, с каким Россия хранит позицию мирного наблюдения происходящих событий, и поэтому очень возможно, что их преданность.. » и т. д.

Письмо Пестеля от 25 мая 1821 г. сохранилось в архиве штаба Второй армии среди других бумаг по греческому восстанию — следовательно, ему придано было официальное значение.

ЦГИАМ, ф. 48, д. 10, л. 308; «Восстание декабристов» т. IV, стр. 91; т. I, стр. 179.

См. «Восстание декабристов», т. IV, стр. 1ll—112, 144, 160; М.Д. Довнар-Запольский «Мемуары декабристов», Киев 1906, стр. 207—208; т. I, стр. 178 (Замечания Пестеля об английской конституции).

В этом отношении взгляды Пестеля расходились с точкой зрения Сергея Муравьева-Апостола, считавшего, что для успеха восстания достаточно воли нескольких человек. Посылая 25 февраля 1825 г. одному из видных членов Васильковской управы полковнику Тизенгаузену книгу о греческом восстании, Муравьев писал, что события в Греции показали, что «вопреки непрерывно возникавшим препятствиям и внутренним несогласиям одной железной ноли нескольких человек оказалось достаточно, чтобы привести к возрождению народ, разъединенный на части и приниженный более чем тремя веками рабства. Было именно так, — продолжает Муравьев, — что одна только энергия дала им победу, чю они дсйсгвоналн при этом вовсе не по какому-либо единому плану, что только год спустя после начала росстания они получили возможность создать свое правительство и строить планы» (ЦГИАМ, ф. 48, д. 406).

«Восстание декабристов», т IV, стр. 105.

«Восстание декабристов», т. I, стр. 226; т. IV, стр. 273; М.Д. Довнар-Запольский «Мемуары декабристов», стр. 190; А.К. Бороздин «Из писем и показаний декабристов», СПБ 1906, стр. 11.

См. ниже, стр. 241 и следующие.

См. «Сборник Русского исторического общества», т. 78, СПБ 1891, стр. 63—64, 67, 71—72, 246—247, 249—250.

Русский посол в Константинополе. Русское правительство вынуждено было послать в Константинополь военные суда, чтобы гарантировать безопасность Строганова и его чиновников. А.Г. Строганов выехал в Россию 27 июля.

Все эти бумяги входят в состав д. 473 (ЦГИАМ, ф. 48) и идут в такой последовательности; л, 465—476 — черновой текст письма Пестеля Киселеву из Кишинспн от 26 моя 1821 г., л. 477—477 об. — сделанная рукою Пестеля копия письма Нессельроде к Витгенштейну из Лайбаха от 1 мая 1821 г., л. 478, 478 об. — сделанная рукою Пестеля копия письма Каподистрии Михаилу Суццо из Лайбаха от 1 мая 1821 г., л. 479—480 — черновой набросок Пестеля, воспроизводимый далее.

Желание Киселева представить свои соображения о плане ожидаемой нойны было вполне естественно и уместно уже и по его служебному положению начальника штаба Второй армии. В том же июле 1821 г. И.И. Дибич, в то время начальник штаба Первой армии, получил возможность лично доложить Александру I план военных действий против Турции и подготовки к ним (см. Т.А. Богданович, История царствования Александра I и России в его время, т. VI, СПБ 1871, стр. 36—42).

См. выше — стр. 214 — письмо Закревского от 29 июня 1821 г.

Пометка Павла: «Не много ль?»

Пометка Павла: «А можно и подвести».

См. Т.I. Djuvara, Cent projets de partage de la Turquie, Paris 1914, p. 343 et suiv.

Предполагалось образование трех княжеств: Греция восточная (Фессалия, Беотия, Аттика), Греция западная (прежние Венецианские владения по берегу Адриатического залива, Эпир, Акарнания), Морея, или Южная Греция, с Критом.

Н. Павлов-Сильванский. Декабрист Пестель перед Верховным уголовным судом, стр. 174.

Следует отметить, что Македония и Эпир в плане Каподистрии не включены в состав Эллинического государства и что, следовательно, состав населения этих областей Каподистрия не считал греческим.

Монархическая форма проекта исключает предположение о составлении его Пестелем для надобностей тайного общества, тем более в годы работы над «Русской Правдой». D этом случае проекту, несомненно, придана была бы республиканская форма, согласная с планами самих гетеристов.

«Русская Правда», как известно, и знает никаких выборных органов самоуправления для областей. Но, быть может, Пестель и не был (или не всегда был) безусловным противником строя, основанного на широком областном самоуправлении, даже и для России. Может быть, не является ошибкой памяти Никиты Муравьева его показание, будто бы по проекту конституции, которую давал ему читать Пестель в августе 1820 г. в Тульчине, предполягались, кроме общегосударственного Народного веча, еще и областные веча. Однако следует признать, что свидетельство Муравьева очень неопределенно и расходится сданными других источников («Русская Правда», в изд. П. Щеголева, стр. 214-217; «Восстание декабристов», т. I, стр. 302-303).

В «Русской Правде» термин «благоприличие» заменен термином «благоудобство».

Он сохранился в деле Шимкова (ЦГИАМ, ф. 48, д. 445, л. 8-9; напечатан с погрешностями в т.6 (XIII) «Красного архива», 1925, стр. 281-284).

ЦГИАМ, ф. 48, д. 10, л. 261-269 и 286-287. На некоторых из этих набросков проставлены карандашом пометки «8» и «9», указывающие, в каких главах ненаписанной части «Русской правды» Пестель предполагал их использовать. Глава восьмая «Русской правды» должна была «рассуждать» в числе других вопросов также о военных и морских силах послереволюционной России и о «внешних сношениях» ее (см. «Восстание декабристов», т. 1, стр. 114). Время составления этих заметок устанавливается по датам водянных знаков бумаги, на которой они писаны. Отнесение их к более поздним годам представляется менее вероятным. Содержание некоторых из них заставляет полагать, что они написаны ранее «Записки о государственном правлении».

Сергей Муравьев в 1824 г. спрашивал представителя польского тайного общества о предположениях их общества относительно западных границ Польши (см. стр. 247).

ЦГИАМ, ф 48. д. 10, л. 276

От названных записок Пестеля, вошедших позднее в состав дела 473, этот список был отделен и вложен среди набросков по военным вопросам, приложенных к «Русской Правде», во время следствия Чернышевым или Блудовым, а может быть, помогавшим им военным советником Вахрушевым Сделано это было для сопоставления его с руссифицированной терминологией в «Записке о государственном правлении».

Упомянутое письмо Пестеля к Киселеву хранится в Институте русской литературы Академии наук СССР (ИРЛИ) (в «Пушкинском доме») в фонде Киселева. См. тякже отдел рукописей Ленинградской публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина, ф. IV, д 890 «Дело о тайном обществе 1825 года, составляющее начальные действия их переписки генерал-адъютанта Чернышева до присутствия в Тайном Комитете».

Такое признание явствует из того обстоятельства, что Бестужев-Рюмин передал членам Общества соединенных славян «Государственный завет» в качестве изложения программы тайного общества.

См. выше

См. «Восстание декабристов», т. IV, стр. 170.

См. выше

См. К. Рылеев, Полное собрание стихотворений под ред. Ю. Оксмана, Л. 1934, стр. 87, 98-100; А М. Муравьев, Записки, Пгр. 1922, стр. 12; ЦГИАМ, ф. 48, д. 114, л. 15-16; А.К. Бороздин, Из писем и показаний декабристов, стр. 15, 67; В.И. Семевский, Политические и общественные идеи декабристов, стр. 250-256; «Восстание декабристов», т. IV, стр. 60, 144; т. V, стр. 53; М.С. Лунин, Общественное движение в России, М. 1926, стр. 22.

См. «Восстание декабристов», т. IX, стр. 63-64; ЦГИАМ, ф. 48, д. 327, л. 315, 315 об., 705 об.; см. статью Л.А. Медведской в настоящем сборнике, стр. 291.

См, «Восстание декабристов», т. I, стр. 28, 96, 180, 268, 300; т. IV, стр. 165; «Записки князя С.П. Трубецкого», СПБ 1907, стр. 24; Н.М. Дружинин. Декабрист Никита Муравьев, стр. 308, 325, 356. Территория Царства Польского по конституции Н. Муравьева не входила в состав будущего русского государства.

«Восстание декабристов», т. IV, стр. 111-112, 144, 160, 211-212.

«Русская Правда» в изд. П.Е. Щеголева, СПБ. 1906, стр. 21.

О предполагаемом расширении границ в Средней Азии и на Дальнем Востоке в публикуемом тексте «Русской Правды» предполагалось умолчать; о нем было бы сообщено только членам тайного общества (заметка на полях, опущенная в издании «Русской Правды» П. Е. Щеголева), ЦГИАМ, ф. 48, д. 10, л. 81.

См. донесение Бошняка. «Красный архив»», 9, 1925 г., стр. 211 (ЦГИАМ, ф. 48, д. 400 (Давыдова), л. 61). Давыдов, по словам Бошняка, якобы сказал: «при... перевороте война с австрийцами... неизбежна». Давыдов показывал: «Очень может быть, что говорил сие (т. е. о войне с Австрией) господину Бошняку. Всех разговоров с ним не упомню». Мысли Пестеля о предстоящей войне с Турцией, несомненно, нашли отражение в его «Записке о маневрах», над которой он работал в 1825 г. одновременно с переработкой текста беловой редакции «Русской Правды». Вероятно, составление этой записки стояло в связи с предполагавшимися в 1826 г. маневрами Второй армии и, возможно, было поручено Пестелю Киселевым. Темой маневров предполагалась война между Россией и Турцией с оттеснением турок за Дунай и к Карпатским горам.

Один из польских делегатов, ведших переговоры с представителями Южного общества, Гродецкий, показывал, что в январе 1825 г. Пестель и Волконский «обещали» от имени русского тайного общества не только «возвратить полякам все их провинции, к России присоединенные», но и «помочь им к возвращению тех, кои отняты Австриею и Пруссиею» (ЦГИАМ, ф. 48, д. 327, л. 318, 417, 418 об.; «Восстание декабристов», т. IV, стр 106—107).

Перерабатывая в январе - июне 1825 г. уже написанный набело текст «Русской Правды», Пестель вносил в него дополнения и поправки частью на полях, но главным образом на вкладных листах. Лист с новым текстом второй половины § 2 первой главы Пестель вклеил на место выкинутого, не желая портить набело отделанный текст этой главы; в других местах он пошел на нарушение белового вида текста, так как это было неизбежно по сложности и количеству переделок.

ЦГИАМ, ф. 48, д. 10, л 79; «Русская Правда», под редакцией П.Е. Щеголева, стр. 18-19, «Восстание декабристов», т. IV, стр. 85, 106-107, 116, 119, 121. Ср. в настоящем сборнике статью Л А. Медведской, стр. 300-304

Быть может, Пестель предполагал, что строй Соединенных Штатов, который согласно его записке 1821 г. сами греки принимали заобразец для порядков своей будущей федерации, обеспечил бы необходимое единство союза, если бы было установлено единообразие основных порядков во всех его штатах и была бы усилена административная связь их с центральным правительством. Ср. выше.

«Русская Правда», д. 10, л. 99 об.; в изд. Щеголева - стр. 40-41.

ЦГИАМ, ф. 48, д. 49, л. 8 об., 12 об., 1-в; «Воспоминания декабриста Александра Семеновича Гангеблова», М 1888, стр 91; Н.М. Дружинин, Семейство Чернышевых и декабристское движение, стр. 22-26.

«Восстание декабристов», т. V, стр 53, 82, 419, ср. стр. 18, 28, 36, 56; М.В. Нечкина, Общество соединенных славян, стр. 24, 26, 89, 91, 103, 106. Указание М.В. Нечкиной, что мысль организаторов Общества соединенных славян о создании славянской федерации выдвинута была Люблинским и восходила к идеям польского панславизма, как можно видеть, не вполне точно передает историю возникновения этого плана. Люблинский выдвинул лишь моральную задачу борьбы с враждебными отношениями между русскими и поляками. Политическую задачу создания федерации обнимающей все славянские народы, выдвинул русский революционер Борисов. Эту идею поддержал украинец Горбачевский, привлеченный во вновь учрежденное общество в первые недели его существования.

Ср. М.В. Нечкина, Общество соединенных славян, стр. 105, 224. В этой книге даны и указания на источники.

Возможно, что в этом ответе Бестужева-Рюмина Борисову получили отдаленное отражение политические планы основного общества декабристов о содействии обновленной России образованию федерации балканских народов. См. И.И. Горбачевский, Записки и письма декабриста, стр. 53; см. «Восстание декабристов», т. V, стр. 31; т. IX, стр. 61.

См. «Восстание декабристов», т. V, стр. 53; И.И. Горбачевский, Записки и письма декабриста, стр. 53; ЦГИАМ, ф. 48, д. 441, л. 13-14; М.В. Нечкина, Общество соединенных славян, стр. 43-44, 69.

ЦГИАМ, ф. 48, д. 10, л. 252 об., 253; «Русская Правда», гл. IV, § 12; в изд. Щеголева - стр. 207-211.

«Восстание декабристов», т. IV, стр. 144, 160, 212.

Пестель был сторонником истребления всей царской фамилии, по крайней мере мужской ее части, но допускал и высылку ее за границу.

«Восстание декабристов», т. IV, стр. 112.

ЦГИАМ, ф. 48, д. 386, л. 32. Ср. В.И. Семевский, Политические и общественные идеи декабристов, стр. 473.

Там же, д. 359 (Батенькова), л. 103 об.

Грибовский еще и 1821 г. в своем доносе о Союзе благоденствия писал: «Общество с нетерпением ожидало, что в Пруссии последует насильственный перелом правления, после чего Польша не замедлила бы тому последовать, и таким образом надеялись подать руку с севера беспокойному югу». Грибовский имел в виду революционные перевороты в странах Южной Европы в 1820-1821 гг. (ЦГИАМ, ф. 48, д. 396, л. 166/144; д. 386, л 4, 35 об.; «Восстание декабристов», т. V, стр. 125; т. IX, стр. 117; «Декабристы». Отрывки из источников, составил Ю. Г. Оксман, стр. 112).

«Восстание декабристов», т, IV, стр. 114,

ЦГИАМ, ф. 48, д. 396, л. 64 (40); «Восстание декабристов», т. IX, стр. 59.

Там же, д. 10, л 72, в изд. Щеголева - стр. 12.

См. «Восстание декабристов», т. IV, стр. 144, 160.

В.И. Ленин, Соч , т. 18, стр. 15.

0


Вы здесь » Декабристы » ИСТОРИЯ ДВИЖЕНИЯ. ОБЩЕСТВА. ПРОГРАММЫ. » Балканская проблема в политических планах декабристов.