Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).


Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).

Сообщений 1 страница 10 из 259

1

Никита Муравьёв. ПИСЬМА ДЕКАБРИСТА (1813-1826)

https://img-fotki.yandex.ru/get/53680/199368979.9/0_1a501d_72efe3a4_XXXL.jpg

Н.М. Муравьёв.
Рисунок О.А. Кипренского. 1813 г.

1. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ*

28-29 августа [1813]1

Любезнейшая маминька!

Я вам пишу сейчас со станции Боровичи в 226 верстах от С. Петербурга. Я ожидаю здесь полковника Маюрова, так как тут дорога раздваивается - одна идет в Псков, другая в Витебск, направление же чрезвычайно важно. До сих пор дорога достаточно хорошая, лошади в изобилии, и все идет очень быстро.

Сегодня утром я прибываю в Лугу, решив отправиться к моему дядюшке Захару Матвеевичу2. При въезде в город я встречаю крестьянина Николая Назарьевича3, который уверяет меня, что Теребони находятся в 50 верстах от города. С этой новостью я переношу мой замысел на другое время и только сейчас, на последней почте узнаю с большим сожалением от обывателя Луги, что деревня моего дядюшки лишь в 12 верстах от города. Я вас буду просить, маминька, сделать любезность передать мои извинения дядюшке Захару Матвеевичу, так же как и дядюшке Сергею Михайловичу4 и князю Хованскому. Вы скажите им, что меня затолкнули в бричку, не дав времени прийти в себя. Если господин Дружинин еще не уехал, передайте ему мои поклоны. Я поздравляю Сашу с именинами 30 этого месяца и желаю ему много рассудка, прилежания, и т.д. и т.д. и т.д. и прежде всего жить в мире с господином Ипполитом5.

Моя бричка еще в хорошем состоянии, и путешествие проходит пока достаточно хорошо.

Полковник прибыл, я отправляюсь тотчас с ним в Псков.

Четверг, 28 августа, полночь.

Я только что прибыл в Псков, где приготовился обедать. Дороги были не очень хороши. Мы отправились каждый в своей бричке, таким образом полковник обогнал меня на несколько часов. Я только что прибыл, и отсюда мы продолжим путешествие вместе.

Маминька, я прошу вас успокоиться на мой счет. Я чувствую отсюда, как вы каждую минуту говорите: Нико недостает этого или другого, вы забыли ему сделать то-то, устроить это по-другому; он голоден, может быть, ему холодно, он не может, возможно, спать. Ничего подобного, я не испытываю недостатка ни в чем, у меня всего больше, чем мне нужно, и я сплю очень хорошо, несмотря на тряску. Скорее уж у меня больше оснований задавать вам эти вопросы: спите ли вы? едите ли вы? в деревне ли вы? проводите ли день св. Александра в Царском с Ожаровскими6, как вы мне обещали, гуляете ли вы?

Прощайте, маминька, я целую тысячи раз ваши ручки. Мое почтение дедушке7 и всем моим дядюшкам, мои поклоны всем братцам и сестрицам, Анне Ивановне, г. Прадел, которому будьте добры передать мои поручения. Убедите кузена Пушкина8 от моего имени не отказываться от почтовых лошадей, которые в изобилии. Прощайте, любезнейшая маминька, еще раз благословите своего сына  и пожелайте ему продолжить свое путешествие так, как он его начал, и вскоре вновь увидеться с вами. Вы знаете, я думаю, что наша главная квартира в 3 верстах от Дрездена.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Пятница, 29 августа, полдень

Я убедился в дороге, что Оська, Ефим, Егор и особенно Игнашка9 довольно часто пьют. Надо бы, чтобы управляющий строго наблюдал за ними и сурово наказывал первого, кто в этом попадется. Что касается Егора, то вы еще имеете средство запугать его.

P.S. Как я сердит, что не попрощался с господином Соколовым и господином [...]*. Я вас прошу оправдать меня перед ними в первый же раз, как вы их увидите.

Алексей10 поручил мне напомнить о вашем обещании относительно его жены.

Мы отправляемся сейчас в Остров. Не беспокойтесь, если я не напишу вам, может быть, из Вильны, так как возможно, что я все время буду занят поручениями дежурных генералов, коменданта и т.д. Если только будет возможно, я напишу вам хоть слово. Я прошу вас, маминька, передать мое почтение доброй госпоже Новосильцевой11 и графине Ожаровской12, если вы ее видите.

Я не могу вам ничего сказать относительно Пскова, так как я еще не видел его - разве только то, что он находится в 326 верстах от Петербурга. Скажите Ипполиту, что я забыл заставить его написать Сергею и Матвею13, но в первый же раз, как он будет писать мне, он должен это сделать.

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С.-Петербурге.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Он. 1. Д. 39. Л. 1-2об.

1 8 июля 1813 г. Н.М. Муравьев был зачислен прапорщиком в "свиту его имп. Величества по квартирмейстерской части" (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 62. Л. 1). 27 авг. он выехал из Петербурга в действующую армию.

2 З.М. Муравьеву принадлежали с. Михайловское в Лужском уезде и с. Теребони Новгородского уезда. В последнем прошли детские годы Артамона, будущего декабриста.

3 Н.Н. Муравьев в 1813 г. был новгородским вице-губернатором, с 1814 г. - губернатором.

4 С.М. Лунин был женат на тетке Никиты Феодосии Никитичне Муравьевой.

5 Семилетний Ипполит Муравьев-Апостол после смерти матери (1810) жил в доме Е.Ф. Муравьевой и воспитывался с кузеном Сашей Муравьевым.

6 О дружеских отношениях Е.Ф. Муравьевой с Францем Ожаровским и его женой Елизаветой Муравьевой-Апостол свидетельствуют ее письма к ним (ГАРФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 4.).

7 Дедушка - отец Е.Ф. Муравьевой Ф.М. Колокольцов. До 1816 г. он был сенатором, и, по словам современников, "долго, очень долго голос опытного и злого старика увлекал в Сенате невнимательных или несведущих членов" (Вигелъ Ф.Ф. Записки. М., 1928. Т. 2. С. 41.)

8 Кузен Пушкин - Андрей Никифорович, сын Никифора Изотовича и Евпраксии Аристарховны Кашкиной. В это время прапорщик арт. бригады Пушкин отправлялся в загра­ничный поход.

9 Оська, Ефим, Егор, Игнашка - крепостные Муравьевых, сопровождавшие Никиту в поход до границы.

10 Алексей - любимый слуга Никиты, оставался при нем до конца похода.

11 Наиболее вероятно, что поклон посылается Екатерине Петровне Новосильцевой, кото­рая упоминается также в п. 7 и также рядом с гр. Ожаровской.

12 Речь идет о "старой графине" Марии Ожаровской, матери Адама и Франца, вдове поль­ского генерала, убитого в 1794 г. во время восстания в Варшаве.

13 Старшие браться Ипполита Муравьева-Апостола Матвей и Сергей находились в загра­ничном походе в составе л.-гв. Семеновского полка (Матвей) и батальона вел. кн. Ека­терины Павловны (Сергей). Сохранилось несколько их писем с театра военных дейст­вий (ГАРФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 4).

0

2

2. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ **

3 сентября 1813 в Вильне

Любезнейшая маминька!

Прибыв в 5 утра в Вильну, я отправляюсь в Комиссариат1, где собирался получить свои прогоны и не получил их еще до сих пор. Полковник2 настолько добр, чтоб ожидать меня здесь полтора дня, и как только получим подорожные для почтовых лошадей, мы сможем отправиться вместе - так будет легче.

У меня есть многое, что рассказать вам, описать. Наши почтовые лошади, дороги. Город Псков, город Себеж и, наконец, город Вильна - польский Петербург. Начиная с Друи и переправы через Двину, мы платим злотые и обходимся немецкими милями, а не верстами, посредством которых поляки нас заставляют платить за почту в три раза дороже. Я хотел бы рассказать вам о евреях, которые в этой стране в изобилии, но уже полдень, и почта скоро отправится. Поэтому я сокращаюсь и спешу кончить. Собираясь покинуть территорию моей родины, я снова прошу вашего материнского благословения. Прощайте, любезнейшая маминька. Обнимите Сашу и Ипполита и велите им написать мое почтение всем дядюшкам и тетушкам и мои поклоны братцам и сестрицам. Я вам целую руки.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 9

1Комиссариаты - местные органы комиссариатского департамента, образованного в 1812 г. в составе военного министерства. Ведали денежным и материальным снабжени­ем войск. В 1864-1865 гг. их функции были переданы главному интендантскому управ­лению.

2 Полковник - А.И. Маюров.

0

3

3. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

Варшава, 9 сентября [1813]

Любезная маминька, я пишу вам из Варшавы. Мы прибыли в нее вчера в 5 часов после обеда, несмотря на ужаснейшую дорогу. Реки Нарев и Висла разлились удивительно и потопили много пашен и деревень, так что мы несколько раз с версту в воде по ось ехали. От наводнения снесло в Варшаве тамошний судовый мост, так что там теперь перевоз, по которому мы и приехали. До Пскова были у нас прекрасные лошади, а за оным никуда не годились, так что станцию в двадцать [верст] нас возили 5 часов, а за городом Себежем лошади стали на половине дороги, и мы принуждены были послать еще за другими лошадьми, которых нам через два с половиною часа и привели; все же сие время мы ждали их на открытом поле. Таким образом, выехав из города Себежа в 8 часов вечера, приехали мы на следующую станцию в 5 часов утра. Маюров же на славных курьерских четырех лошадях обогнал нас на первой станции от Пскова, а мы, как ни старались, нигде его до Вильны настичь не могли. Там пробыли мы один день, но как он уехал ввечеру, а я за починкою брички должен был остаться до 9 часов утра, то мы опять и расстались во второй раз. Приехав сюда вчера ввечеру, я остановился в Hotel de Wilna и нашел его тут. Мы отсюда сегодня вместе и выедем.

Варшава прекрасна для иностранного города - каменные строения, тесные, кривые улицы, прекрасная река, но без гранитной петербургской набережной, словом, нет никакого сравнения между ею и нашею столицею.

Я уже сегодня ходил здесь к русскому коменданту и в Комиссариат наш. Теперь приготовляемся в путь далее. Мы проехали уже 1300 верст, остается еще 600.

Что делаете вы, маминька? Конечно, покупаете карты, смотрите на них, ищете нашу дорогу или читаете Ведомости1 и думаете, что я уже прибыл в армию. Когда вы будете писать, то заставьте писать также Сашу и Ипполита. Засвидетельствуйте мое почтение всем моим дядюшкам и тетушкам, также и дедушке. Освидетельствуйте также мое почтение Алексею Николаевичу Оленину и Лизавете Марковне2. Усердно кланяюсь всем братцам и сестрицам.

Прощайте, маминька, я тороплюсь отправить письмо по здешней почте. Мысленно целую ваши ручки.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Известите меня о том, как поживает Баран, пес собачий и добрая Зое. С следующим письмом пришлю я к вам, маминька, наш длинный маршрут и, если успею, краткое описание нашего путешествия.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 3-4

1 "Ведомости" - с 1728 г. "Санкт-Петербургские ведомости", старейшая русская газета, продолжавшая одноименное издание, основанное Петром I. В числе разнообразной ин­формации публиковала подробные сведения о военных действиях русской армии, о на­градах и чинопроизводствах.

2 Алексей Николаевич Оленин и его жена Елизавета Марковна были связаны с семьей Муравьевых давними и самыми тесными дружескими узами.

0

4

4. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

18-го сентября 1813 года. Город Прага

Любезная маминька!

Я приехал третьего дни в Прагу. После последнего моего письма к вам из Варшавы ехали мы два дни благополучно с полковником Маюровым, на второй день к утру встретился я на границах Силезии с братцем Михайлом Николаевичем1, который доставил мне письмо от Матюши2 и уведомил меня, что он находится теперь за раною в Праге, что он получил ее при Теплице3, но что она уже почти совсем излечена, а что Сережа здоров и в армии. К вечеру опять мы отстали от Маюрова, и я его только опять увидел на другой день в Бреславле, в то время как он садился уже в повозку; тут другой еще случай разделил нас до самой Праги. Он поехал по лучшей, но длиннейшей дороге на Франкенштейн, Глац и Кениггрец, а мы ошибкою взяли ближайшую, но худшую чрез Ландсгут и Траутенау. В Ландсгуте разочли мы, что дорога до Праги будет нам стоить до 300 рублей, если мы поедем по почте. Итак, в Ландсгуте взяли мы форшпаны, несмотря на почтамт тамошний, который, ссылаясь на нерушимые его законы и постановления, хотел, чтоб я из Ландсгута выехал по почте, потому что я в оный по почте приехал. Более трех часов удерживали они меня, но наконец мое постоянство превозмогло их упорство, и мне дали форшпаны. Форшпаны суть обывательские лошади; они даются с казенною повозкою или без оной тем, которые, как мы, имеют свою собственную. Оттуда выехали мы в австрийские владения, в Богемию, где в первом городе, Траутенау, австрийский комендант подтвердил мою бумагу на форшпаны с тем только, чтоб я платил за станцию по гульдену, что выходит около 1 рубля 60 копеек. Итак, дорога нам стоила только до 30 рублей. Дорога была весьма худа, мы ехали 120 верст горами, чтоб въехать в Богемию.

В Праге застали мы Маюрова. Первый и второй день я не мог найти Матюшу, потому что адрес его, найденный мне Михайлом Николаевичем, был ошибочен; наконец, на третий день нахожу я его имя в реестре русских офицеров, находящихся в Праге. Я тотчас прибежал к нему и нашел, что рана его почти совсем зажила и что он ходит уже очень свободно один. Он весьма мне обрадовался, расспрашивал меня о дядюшке, о сестрицах4, об вас, маминька, об Саше и Ипполите. Он находится у фельдмаршалыши лейтенантши Келлер5, которая ходит за ним, как за сыном своим. Он меня к ней представлял, и она чрезвычайно меня обласкала. Я отдал братцу крест, который мы купили для него в Петербурге6, и оставил ему бульона.

Все остальное время провели мы в покупке лошадей, которые здесь чрезмерно дороги. Я купил себе прекрасную и прекрепкую донскую лошадь за 44 1/2 червонца, а вьючную за 171/2 . Мне остается еще одну вьючную купить в Главной квартире. Вы не можете себе вообразить здешних цен. В Вильне все, кроме сукон, дороже петербургского, в Варшаве еще дороже, а в Праге цены втрое против варшавского. Мы заплатили здесь кузнецу за одну ногу целый гульден, что составляет более полутора рублей.

Прощайте, любезнейшая маминька, мысленно целую ручки ваши вместе с братцем, который очень благодарит вас за материнские ваши ему советы. Он кланяется Саше и Ипполиту и просит их, чтоб они ему писали собственные свои мысли и чувства, а не чужие. Я их буду о том же просить. Мое почтение всем моим дядюшкам и тетушкам и усердные поклоны братцам и сестрицам.

Целую ручки ваши, остаюсь ваш покорный сын

Никита Муравьев

Я не присылаю вам еще моего маршрута, потому что я привожу его в порядок, только что он будет окончен, я к вам его пришлю*. Меня как нельзя лучше обслуживают. Что касается Алексея, то он заботится не только о моем маленьком хозяйстве, но и о хозяйстве полковника7, люди которого на его руках.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 5-6об.

1 Братец Михаила Николаевич - Муравьев вернулся в войска в 1813 г. после излечения раны, полученной при Бородине.

2 Письмо Матвея Муравьева-Апостола неизвестно.

3 М.И. Муравьев-Апостол был ранен в ногу 17 авг. 1813 г. при Кульме.

4 Дядюшка - И.М. Муравьев-Апостол, кузен М.Н. Муравьева. От первого брака с Анной

Семеновной Черноевич (которая умерла внезапно в Москве, в доме Е.Ф. Муравьевой) имел трех сыновей (Матвей, Сергей, Ипполит) и четырех дочерей: Елизавету, в замуже­стве Ожаровскую, Екатерину, в замужестве Бибикову, Анну, в замужестве Хрущову, Елену в замужестве Капнист.

5 Фелъдмаршалыиа лейтенантша Келлер - личность не установлена.

6 Крест для Матвея - орден Анны 4-й степени за сражение при Кульме.

7 Имеется в виду полковник Маюров.

0

5

5. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

18 окт[ября] 1813-го года.

Город Галле

Любезнейшая маминька!

Вы теперь, конечно, в Петербурге в страшном беспокойстве обо мне, не получаете от меня писем, расспрашиваете всех приезжающих из армии, никто не слышал и не знает обо мне. Верно, вы вините меня теперь, что я к вам не пишу, но когда я опишу вам мои приключения, то вы увидите, что это несправедливо.

Приезжаю 21-го сентября с Маюровым в Теплиц. Тут узнаю, что Главная квартира перенесена в Дукс, но что государь еще в Теплице. Ищу себе квартиры и прохожу мимо князя Волконского1, которого я не знал. Вдруг подходит ко мне свитский офицер и спрашивает у меня мою фамилию от имени князя, который тотчас заметил незнакомое лицо в свитском мундире. Я тотчас, отыскав квартиры, надеваю мундир, вынимаю из брички депеши и являюсь к нему. Моя аудиенция была коротка, тотчас мне дают бумагу, по которой я откомандирован в Польскую армию к г. Беннигсену. На другой день прихожу к нему, а он меня отправляет к генерал-квартирмейстеру Бергу, при котором нахожусь теперь. Я в Теплице пробыл до 27-го числа. В тот день рано поутру выступили мы. В этот день переход был в 6 немецких миль до города Дона; тут в первый раз видел я сражение2. Оттуда наша армия, загнав маршала Губиона Сенсира в Дрезден и оставив у сего города корпус Толстова3, перешла через Плауэн на лейпцигскую дорогу. Тут я имел случай видеть графа Строганова4, которому и отдал письмо от военного министра5. Он принял меня ласково и обещался мне, что он поговорит о том с Бергом. Так как граф командовал нашим авангардом, то несколько дней не имел я случая его видеть; наконец напоминаю ему его обещание; но [он] опять его забыл, и чрез несколько дней авангард отправлен был с ним несколько маршей вперед. Он мне сказал также, что он имел от вас письмо ко мне, но отправил оное в Главную армию князю Волконскому; а я оное и поныне еще не получил.

После четырех переходов услышали мы страшную канонаду и получили повеление ускорить маршем, потому что Большая действующая наша армия, соединенная с австрийцами, атаковала уже французов под городом Лейпцигом. Мы пришли 5-го окт[ября], примкнули к австрийцам и 6-го числа все вместе атаковали неприятеля, дрались до самой ночи и совершенно его разбили. Французская армия воспользовалась ночью, чтоб отступить. На другой день мы овладели силою Лейпцигом, в котором хотели еще защищаться. Нам досталось множество пушек, пленных и король Саксонский6.

Мы теперь находимся в городе Галле, а граф Строганов, который в авангарде отдален был от нас миль на 10, отделен от нашей армии и присоединен к барону Винценгероде7. Так что я потерял уже надежду быть при нем.

По причине беспрестанных наших маршей и потому, что от нас не отправляют курьеров в Петербург, а только в Главную квартиру Большой армии, не мог я вам никак доставлять известий обо мне. Никто у нас не получает писем и не имел еще случая писать.

Пишите, пожалуйста, любезнейшая маминька, ко мне на имя Бурхарда Максимовича Берга, генерал-квартирмейстера нашей армии. Уведомите меня о вашем драгоценном здоровье. Вы не можете себе вообразить, как мне грустно, что я так давно не имею ваших писем и никаких о вас известий. Ваша печаль, ваше беспокойство отравляло для меня торжественную минуту нашего вступления в Лейпциг. Я видел улыбку радости на всех лицах, слезы благодарности на глазах жителей, громкие восклицания разносились повсюду, но я был скучен и чувствовал некоторую пустоту в себе; и когда радостные жители делали мне приветствия, я не мог им отвечать.

Каково теперь здоровье Саши, оправился ли он совершенно, что делает любезный Ипполит, каково они учатся?

Что ж касается до данных мне комиссий, то я не мог еще отдать письма и посылки братцу Михайле Сергеевичу8, потому [что] я его не видал, ни письма Константину Николаевичу9 - по той же причине, ни Александру Александровичу, потому что я до сего времени не мог отыскать 49-го егерского полку, ни Ивану Александровичу Набокову, потому что, по достоверным мною полученным сведениям, он находится в Белостоке. Артамона и Александра Захарьевичей10 видел в день взятия Лейпцига ввечеру, они оба в совершенном здоровии. Графа Толстова и Николая Николаевича11 видел я только раз под Дрезденом, когда ополчение от нас отделилось. Графа Панина я часто вижу, он у ген. Дохтурова. У графа Ожаровского12 был я накануне его отъезда из Теплица и отдал ему письмо от графини.

Издержки моего путешествия и пребывания в Праге и Теплице непомерны. Слава богу, что мы вошли теперь в неприятельский край, а то б дорогие наши союзники вынудили б у меня до последней полушки. Теперь мы ничего не плотим за квартиру, ни за фураж. Вьюк так тяжел, что мы разложили его на 3 лошади. Самый большой чемодан пуст и находится у Маюрова на сохранении, а другой навьючен на лошадь, быв так велик, что я нигде и ни у кого такого не видал до сего времени. Таким образом, мы ошиблись в своем расчете и вместо 3 содержим 5 лошадей. Верховую и одну вьючную купили мы в Праге, а остальные в Теплице, под Дрезденом и в Лейпциге. Все вместе стоят мне 88 червонцев.

Прощайте, любезнейшая маминька, целую тысячу раз ваши ручки, целую Сашу и Ипполита. Мое почтение всем дядюшкам и тетушкам и мои поклоны всем братцам и сестрицам.

Когда вы будете писать Петру Михайловичу, то напишите ему, что с берегов Салы свидетельствую ему свое почтение. Напишите дядюшке Ивану Матвеевичу, что я гостил два дни в Праге у Матюши, который от раны совсем почти выздоровел, и провел с ним прекрасные минуты. Я чрезвычайно виноват пред г. Эвенсом, что не отвечал его письму.

Прощайте еще раз, любезнейшая маминька.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Один из теперешних моих товарищей, штабс-капитан Юнг, прекрасный человек, просит меня, не могу ли я выписать ему из Петербурга 1-н орден св. Анны второго класса и 2 Владимирские креста и на них по 3 или по 4 аршина лент на каждый; и чтоб при том сии кресты были бы не велики и по последнему вкусу. Если можно сие с оказиею из Петербурга доставить, то мне было бы весьма приятно ему сие одолжение сделать.

При сем прилагаю письмо, писанное мною в Праге13. Все сие отправлю отсюда по первому случаю, ибо я оного еще не нашел.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 11-12об.

1 Князь Волконский - Петр Михайлович, ген.-адъютант, начальник Главного штаба Алек­сандра I.

2 Сражение при Доне произошло 27 сент. 1813 г.

3 Толстов - гр. Петр Александрович Толстой, ген.-лейтенант.

4 Граф Строганов - Павел Александрович, ген.-лейтенант.

5 Военным министром в 1812-1815 гг. был А.И. Горчаков.

6 Король Саксонский - Фридрих-Август I.

7 Ген. Ф.Ф. Винценгероде в 1813-1814 гг. командовал кавалерийскими соединениями.

8 Михаила Сергеевич - Лунин, ротмистр Кавалергардского полка (с янв. 1813 г.), в заграничных походах участвовал в сражениях при Люцене, Бауцене, Дрездене, Кульме, Лейп­циге, Фер-Шампенуазе, Париже.

9 Константин Николаевич - Батюшков, в окт. 1813 г. сопровождал в Веймар раненого ген. Раевского, при котором состоял адъютантом, и вернулся в армию в дек. 1813 г.

10 Братья Артамон и Александр Муравьевы кампанию 1813-1814 гг. проделали в составе свиты его имп. величества по квартирмейстерской части.

11 Николай Николаевич - Муравьев, был начальником штаба ополчения 3-го округа в кор­пусе гр. П.А. Толстого, в 1813-1814 гг. они блокировали Дрезден и осаждали Гамбург.

12 Граф Ожаровский - Адам Петрович состоял в свите при Александре I. В 1813 г. сражал­ся при Дрездене, Кульме, Бауцене, Лейпциге.

13 См. п. 4 от 18 сент. 1813 г.

0

6

6. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

23 окт[ября] 1813-го года в 8 часов утра

Любезнейшая маминька!

Курьер отправляется отселе в Петербург, и я пользуюсь сим случаем, чтоб написать к вам эти строчки. В прошедшем письме моем я изложил причины, по которым я не мог к вам писать, ни получать ваших писем.

Теперь после лейпцигской победы1 армия наша (Польская), решившая оную, отдыхает уже с неделю в городе Галле от трудных совершенных ею переходов. На этих днях тронемся мы опять. Я, слава богу, здоров. На сих [днях] открыл я в нашей армии Леонида Львова, который свидетельствует вам свое почтение, и племянника покойного дядюшки Николая Федоровича г-на Болтина. Знакомые мои нижегородские, в числе коих граф Бутурлин2, молодой Толстой3 и прочие, остались в корпусе, под Дрезденом, и не были в сражении под Лейпцигом.

Пишите, маминька, ко мне, уведомляйте меня о вашем драгоценнейшем здравии, не расстраиваете ли вы его сами? Что вы делаете: бываете ли вы часто в Царском Селе? Оправился ли Саша, каково он учится, что делает Ипполит - единственный достойный сын героя, не сердится ли он более?

Адресуйте, маминька, письма ваши в Варшаву на имя тамошнего почтамта почт-директора коллежского советника г-на Трейфурта, который отправит их в нашу армию, на имя штабс-капитана Астафья Яковлевича Юнга, одного из моих здешних сотоварищей по нашей части - если не будет из Петербурга оказий прямо в нашу армию, что еще вернее.

Одно из ваших писем, которое вы отправили к графу Строганову, а сим послано к князю Волконскому, у которого оное и поныне находится. Получаете ли вы часто письма от дядюшки Ивана Матвеевича4? Я попрошу вас, маминька, освидетельствовать ему мое почтение. В Праге пробыл я почти два дни у его любезного Матюши, который теперь, я думаю, уже находится в Главной армии.

Долго ли пробыл после моего отъезда Петр Михайлович в Царском Селе? Я никогда не забуду его дружеских советов и наставлений, которые он мне давал вместе с дядюшкою в Нижнем Новгороде5. Эвене находится все еще в Москве? Я чрезвычайно виноват перед ним, что не отвечал его письму, но я получил оное в самое последнее время моего отъезда, где у меня голова кружилась.

Целую ваши ручки, любезнейшая маминька. Желаю вам здоровья, крепости духа, спокойствия и радости от успехов Саши и Ипполита. Будьте уверены, что хотя я теперь в иной земле, разделен от вас двумя тысячами верст, но помню ваши приказания и вижу вас все передо мною.

Целую любезных братцев Сашу и Ипполита. Мое почтение всем моим дядюшкам и тетушкам, дедушке, Сергею Михайловичу, Захару Матвеевичу, тетушке Лизавете Карловне и Евпраксее Аристарховне. Мои поклоны всем моим братцам и сестрицам.

Прощайте, любезнейшая маминька.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

P.S. Мой поклон Анне Ивановне и г. Праделу. Третья часть книги под заглавием Les Campagnes de Souvorow6 находится у графа Петра Ивановича Вульфа, я очень боюсь, чтоб она не пропала, а она самая любопытная часть всей книги, ибо она заключает описание Итальянской кампании.

На сих дня написал я к вам, маминька, пообстоятельнее письмо на имя г-на Трейфурта в Варшаву, не знаю, получите ли вы его. Теперь иду я в канцелярию Карла Ивановича Оппермана, начальника Главного штаба нашей армии, нет ли приказаний от него.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 8-9об.

1 Сражение под Лейпцигом произошло 4-7 октября 1813 г.

2 Граф Бутурлин - возможно, Михаил Сергеевич, штабс-капитан 2-го пехотного полка Нижегородского ополчения.

3 Молодой Толстой - старший сын ген. П.А. Толстого Алексей Петрович. В 1812 г. начал службу прапорщиком в Нижегородском ополчении, откуда 21 мая 1813 г. поступил в свиту его имп. величества по квартирмейстерской части.

4 И.М. Муравьев-Апостол находился в полтавском имении, где улаживал хозяйственные дела после вторичной женитьбы (1813 г.) на Прасковье Васильевне Грушецкой.

5 В Нижнем Новгороде, куда Муравьевы приехали перед сдачей Москвы Наполеону, они жили в одной квартире с И.М. Муравьевым-Апостолом, Батюшковым, Дружининым и Эвенсом.

6 В числе книг, изученных Муравьевым для жизнеописания Суворова, была "История походов маршала Суворова" французского историка А. Бошана. Рус. издание: Победы Су­ворова. М., 1809. Ч. 1-6.

0

7

7. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

11-18 ноября [1813]. Франкфурт-Кальбе1

Любезнейшая маминька!

С берегов Майна на границах почти древней Франции пишу я к вам теперь. Я послан курьером от Польской армии из-под Магдебурга в Главную действующую в Франкфурт. Мне надобно было 3 суток, чтоб проехать 420 верст, и сие еще чрезвычайно скоро в немецкой земле, где издержки на почту непомерны, а тихость ее удивительна. Я думаю, что я опять ворочусь чрез 2 или 3 дни в Польскую армию.

Мы с Алексеем положили обще, советом, чтоб с.-петербургские газеты возвестили вас, что я за Лейпциг получил Анненскую шпагу, но поелику в Главной армии сие еще в приказе не объявлено, то я решил прекратить вашу неизвестность и объявить вам оное2.

Весьма удивительно то, что данные мне при отъезде из Кальбе в Главную армию комиссии я почти все уже исполнил, а данные мне в С.-Петербурге, несмотря на ревностное мое желание, еще исполнить не мог. Особливо всего досаднее мне то, что я не мог еще доставить верным случаем 25 червонцев к Александру Александровичу Челищеву.

Захожу я вчерась в канцелярию князя Волконского и, зная по словам графа Строганова, что ваше письмо ко мне он отправил к князю, спрашиваю у начальника его канцелярии. Не знаю, - отвечает он мне, - впрочем, могу вас уверить, что у нас на частные письма весьма мало обращают внимание. С сим ответом иду я домой, попрося адъютантов спросить об оном у князя. Сегодня прихожу туда, и начальник канцелярии князя отдает мне посылку и письмо. Я думал сперва, что это мое отправление, потом, увидя, что это подписано на мое имя, распечатываю письмо и узнаю вашу руку! Долго сомневался я, наконец слезы пошли из глаз, и принужден был зайти в другую комнату и вложил письмо опять в карман3. Пришед домой, я облился слезами, это было в первый раз от самого отъезда, я чувствовал в себе все то время род ожесточения и бесчувственности. Товарищи мои, делавшие уже много кампаний, удивлялись тому хладнокровию, с которым проходил чрез трупов, устлавших лейпцигские поля. Ваше письмо облегчило меня, и я заплакал наконец. Из всех писем, писанных вами ко мне, я не получил ни одного, кроме июньского. Я буду их отыскивать в главном дежурстве в армии Барклая-де-Толли, которое отсюда в 4-х милях, а здесь стоят только государь, князь Волконский, г. Аракчеев и проч. Шубу, посланную вами, я получил, она прекрасна и очень удобна. Алексей давно уже спорил со мною об этом и говорил мне, что по первой оказии вы пришлете ко мне шубу, а я доказывал ему, что это невозможно. Невозможность исчезла, и я стал виноватым. Сию же шубу я тотчас буду носить. Холод начался только в Богемии и то весьма стерпим, ибо мы все в одних шинелях и в холодных сертуках. В ночи от 25-го на 26-е окт[ября] выпал первый снег, который держался 2 или три дни, а потом растаял, и мы оного совсем с тех пор не имеем.

Ваше рождение 5-го ноября4 мы праздновали в городе Кальбе. Поздравляю, любезнейшая, с днем вашего ангела. Я думаю, что это письмо несколько дней после оного вы получите. Из письма вашего вижу с огорчением, что у вас были неприятности с г. Прадедом! Каково учатся Саша и Ипполит? Вы мне пишете о здоровье Саши, и так я предполагаю, что он совсем оправился и здоров. Учится ли он теперь истории, географии, находит ли приятность в чтении? Ему надобно за все это горячо приняться и заставить забыть вас, маминька, об моем отсутствии. Его письмо меня также очень обрадовало, а Ипполит не удостоил меня и словцом, что мне весьма обидно! Письмо Саши писано без линейки и твердо. Его бы теперь заставлять надобно писать побольше по диктовке без линейки и вольно.

Деньги, посланные вами с полковником Шефлером, я еще не получил, да и полковник Шефлер, как я наведывался в Франкфурте и Ашаффенбурге (где Главная квартира Браклая-де-Толли), еще до сих пор не прибыл в армию; когда же он прибудет, то я надеюсь оные от него получить. Впрочем, теперь я могу обойтись еще и без оных, ибо кроме оставшихся у меня петербургских 10-ти червонцев я вытребовал на сих днях у нашей полевой комиссариатской комиссии 1200 рублей ассигнациями: 1, третное жалованье мое, 2, всемилостивейше данное всем нашим за границею находящимся офицерам не в зачет полугодовое жалованье, 3, пожалованные 180 рублей на обмундирование заграничным и 4-е, 400 прогонов от Варшавы до Теплица.

Здесь ассигнации ходят очень хорошо, так, как во всей немецкой земле теперь. Здесь дают теперь за них 24 талера и 6 грошей на 100, что составляет около 97 рублей, впрочем, это только на пяти-, десяти- и двадцатипятирублевые ассигнации, а пятидесяти- и сторублевые здесь совсем не ходят и не принимаются. У меня во Франкфурте все купцы требовали русских ассигнаций для промену.

Из Франкфурта поехал и на третий день приехал к обеду в Ашаффенбург, где видел братца Александра Захарьевича одного, потому что Артамон был в отлучке на тот день из Главной квартиры. Я ему вручил письмо и посылку к братцу Михайле Сергеевичу, также и письмо к Константину Николаевичу; он обещался доставить им оные во всей исправности. А их не мог видеть в Франкфурте, потому что полки корпуса расставлены от города милях в 2-х, 3-х, а иногда и в 10-ти. Хотя мысль увидеть их хоть на час и обнять решила мне принять на себя в этом случае тягостную и неприятную должность курьера. Он же меня уведомил, что Артамон Захарьевич, получа на мое [имя] письмо, отправил его в Главную нашу квартиру.

17-го ноября рано поутру прибыл я в Кальбе обратно и нашел там ваше 5-е письмо от 23-го сент[ября]. Вы уведомляете меня, что вы до этого уже писали мне четыре письма, 2 чрез князя Горчакова (я желал бы знать, куда и на чье имя они адресованы, тогда бы я мог их отыскивать и об них понаведаться). Одно с деньгами чрез полковника Шефлера, который еще не прибыл, и 1-но чрез почту. Я не знаю, в какой город или куда вы адресовали сие последнее, но я думаю, что оно совсем пропадет. Я не знаю, на чье имя адресовано присланное мне братцем Арт[амоном] Зах[арьевичем]. 6-ое, я думаю, было адресовано графу Строганову, и я не мог об оном в Франкфурте добиться без того счастливого случая, что я сам находился в Франкфурте, когда прибыл курьером колонновожатый граф[...]5, привезший ваше письмо от 2-го ноября. Пропало бы и оно, и посылка бы уж наверно, ибо в главном дежурстве их не приняли. Письмо Николая Ивановича Гнедича к Конст[антину] Ник[олаевичу] я тотчас, надписав оное, чрез нашего дежурного генерала Инзова отправил в Главную армию. Я узнал недавно, что Александр Александрович Челищев находится в Блюхеровой армии6 в корпусе г[енерал]-лейт[енанта] Сакена, в 27-й дивизии, но как у нас с нею никаких прямых сношений нету, то я до сих пор не мог решиться отправить к нему письмо с червонцами, дабы они не затерялись. Дежурный генерал обещался их отправить по  первому верному случаю. Итак, я надеюсь, что Николай Александрович за то на меня досадовать не будет. Я бы сам с радостью бы их пешком бы туда понес, но они стоят от нас верстах в 480 на Рейне у Кобленца.

Я был у графа Адама Петровича Ожаровского в Франк[фурте] и видел спящего Сережу. Нам с Алексеем не удалось его разбудить, и я оставил в его комнате посылку Матюши и сестрицы Лизаветы Ивановны7.

Вы должны быть в большом затруднении в домашнем вашем хозяйстве, потому что у вас нет ни Алексея, ни Андрея, и Егор по причине слабого его здоровья не может их заменить, меня это чрезвычайно беспокоит. Я чрезвычайно доволен Алексеем, он очень проворен и расторопен, и Андрей ведет себя очень хорошо. У меня здесь ни в чем недостатку нет. Только один чай теперь начинает выходить, его здесь ни за что достать нельзя, кроме [как] в аптеках вместо лекарства - маленькие порции; напротив того, кофью можно найти в последней деревушке и сахару много, хотя он по 40 талеров пуд, что составляет около 160 руб.

Вы ко мне ничего не пишете, маминька, ни о Петруше Оленине - приехал ли он с Кавказу, помогли ли ему воды и сбирается ли в армию8, ни о братце Андрее Никифоровиче, все ли он в Петербурге?

По вашему письму я заключаю, что вы редко видитесь с сестрицею Лизаветой Ивановной и Францем Петровичем Ожаровским и что вы никогда в Царское Село не ездите9.

Засвидетельствуйте мое почтение дедушке, дядюшке Сергею Михайловичу, Ивану Матвеевичу, Захару Матвеевичу и все моим тетушкам. Мысленно целую всех братцев, кланяюсь усердно всем сестрицам. Не забудьте кланяться от меня Петру Михайловичу Дружинину, когда вы будете в Москву писать, также и г. Эвенсу. Мой поклон Анне Ивановне, Петру Ивановичу Соколову. Мое почтение Алексею Николаевичу Оленину и Елисавете Марковне, также и Екатерине Петровне Новосильцевой и старой графине Ожаровской.

Целуя тысячу раз ваши ручки, пребуду навсегда

ваш покорный сын Никита Муравьев.

Маминька, вы в ваших письмах все говорите обо мне и никогда меня не уведомляете ни о вашем здоровье, ни о приключениях ваших домашних. Желаю вам от всего сердца твердости духа и спокойствия. Я вижу, что вы опасаетесь на мой счет. Но неужели вы имеете обо мне такое дурное понятие? Я думал, что вы мне отдаете больше справедливости. Давно ли расстался с вами, и мне уже позабыть или нарушить ваши наставления? Что ж касается до опасностей, то успокойтесь также, вы знаете, что без воли божией и влас от главы не отпадет. Надейтесь на его милость и благость и утолите вашу горесть и печаль.

Прибавление.

Алексей не получает никаких известий от жены, это его беспокоит. Если она в Петербурге, то, пожалуйста, заставьте ее писать к нему, а если она еще в Москве и от нее к нему есть письма, то пришлите их с вашими.

Не забудьте, маминька, о Анненском ордене и Владимирских крестах с ленточками. Здесь можно с крестами спекуляции сделать, ибо новые при Главной квартире господа кавалеры так до них жадны, что Владимирские кресты до 250, а Анненские ордена до 400 р. платят. Итак, вы видите, что можно этим обогатиться, особливо выдавая их, как здесь и делают, за кресты и ордена не петербургской, но англицкой, и именно лондонской работы. А те, которые не нашли себе купить крестов, те в одних ленточках здесь щеголяют.

Письмо к Ив[ану] Алекс[андровичу] Набокову я оставил в Гл[авной] кв[артире], где к нему оное доставят. Так как граф Ожаровский сказал мне, что если я буду к вам писать, то он может сие письмо к вам доставить и что сие вернее будет, и как слишком короткое мое пребывание в Франкфурте не позволило мне писать письма, то отправляю уже теперь оное к нему, прося его оное вам доставить.

Вы пишете, что барашек легок и весьма мало места занимает, в самом деле я не мог понять, увидя вашу посылку, как шуба может в ней уместиться, и думал, что это, наверно, другая посылка, а не она. Я уже обновил ее и употреблял ее во всю дорогу от Гл[авной] кв[артиры] до Кальбе.

Во время экспедиции нашей под Магдебург все вьюки остались маршах в 3-х назади, один Алексей непременно хотел ехать со мною, и во все время дела 27-го окт[ября]10 находился добровольно под ядрами и гранатами, из коих одну не в дальнем расстоянии от него разорвало.

При сем прилагаю письмо товарища моего штабс-капитана Юнга к матери своей. Он убедительно просит вас сделать милость отправить оное по почте в Нарву, откуда уже прибудет к месту его назначения. Вы не можете себе вообразить, сколько он мне сделал одолжений во все это время, словом, все что мне нужно, тотчас старается сделать и исправить. Он отправил 3 моих письма к вам чрез Лейпциг.

Алексей просит вас принять жену его под ваше особое покровительство. Вы говорите, что Барашек пес собачий и добрая Зое беспрестанно лают, что меня очень обрадовало, потому что это доказывает, что они здоровы и в добром расположении. В случае болезни пилюль из сырого цвету и ревеню все исправит11.

Я хотел отправить сие письмо чрез графа Ожаровского, как вдруг узнал, что отсюда отправляется курьер в Петербург. Пользуясь этим случаем, отправляю при сем к вам посылку - 13-ть аршин атласу, который я купил в Франкфурте и который гораздо дешевле петербургского. В сей же посылке Алексей отправляет жене своей 12 ар[шин] атласу*. Желая выразить ему свое удовлетворение и доставить ему довольствие, я купил в том же городе 10 аршин ситцы [рус] для его жены, который я также отправляю с той же оказией**. По первой оказии я отправлю также посылку Анне Ивановне, в знак моего воспоминания. Вы мне ничего не пишете, маминька, о Николае Михайловиче Карамзине, прибыл ли он в Петербург12. Я надеюсь, что вы уже сделали новый салоп и носите его.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 13-17об.

1 Никита ошибочно датирует письмо, в котором рассказывается о событиях ноября, октябрем: "Гл. квартира. Г. Кальбе. 18-го октября. Сие письмо начато 11-го октября в Франкфурте-на-Майне".

2 Н.М. Муравьев за сражение под Лейпцигом был награжден орденом Анны 4-й степени.

3 Письма Е.Ф. Муравьевой к сыну Никите времени заграничных походов не сохранились.

4 День рождения Екатерины Федоровны - 2 нояб. Никита Михайлович, вероятно, имеет в виду тот день, когда отмечал этот праздник.

5 В подлиннике фамилия графа не указана.

6 Блюхерова армия - армия союзников под командованием прусского фельдмаршала Г. Блюхера, куда входил и 49-й егерский полк.

7 Муравьевы-Апостолы были в родстве с Адамом Ожаровским через его брата Франца Петровича, женатого на Елизавете Муравьевой-Апостол. Сохранилось письмо СИ. Мура­вьева-Апостола от 18 нояб. 1813 г., в котором он сообщает сестре Екатерине о несостояв­шейся во Франкфурте встрече с братом Никитой (Медведская Л.А. СИ. Муравьв-Апос­тол. М., 1970. С. 18.)

8 Петр Оленин был тяжело ранен при Бородине (где погиб его брат Николай). Лечился в Нижнем Новгороде и на Кавказе до конца 1813 г.

9 Лето 1813 г. Е.Ф. Муравьева с сыном Сашей как раз проводила в Царском Селе у Ф.П. и Е.И. Ожаровских.

10 27 окт. 1813 г. состоялось сражение под Магдебургом.

11 К письму приложена записка на трети листа, ошибочно помещенного в другое архивное дело (Д. 40. Л. 3-3 об.) после письма от 12 февр. 1814 г. Однако в записке упоминается Адам Ожаровский, г. Франкфурт и, кроме того, рукой Н.М. Муравьева продолжена ну­мерация страниц.

12 Н.М. Карамзин до июня 1813 г. задержался из-за безденежья в Нижнем Новгороде, за­тем возвратился в Москву, где в Остафьеве, подмосковном имении кн. П.А. Вяземского (на сводной сестре которого он был женат) работал над "Историей государства Россий­ского", приехал в Петербург в февр. 1816 г., где поселился у "доброй Катерины Федоров­ны Муравьевой, которая, узнав, что я буду в Петербурге, велела топить для меня свой верхний этаж. Я вижу в ней родную", - пишет Карамзин жене 7 и 8 февр. 1816 г. (Неиз­данные сочинения и переписка Н.М. Карамзина. СПб., 1862. С. 143).

0

8

8. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

1-го декабря [1813], м. Гарделеген

Любезнейшая маминька! Мы выступили наконец из города Кальбе, в котором мы ровно почти месяц стояли, и теперь находимся в местечке Гарделеген, милях в 11 -ти от оного. Мы имеем сегодня в оном отдых, и так как сегодня едет в Петербург курьер, то я пользуюсь сим случаем, чтоб к вам писать. Пред сим за неделю отправил я к вам письмо чрез фельдъегеря Хохлова, который из Кальбе отправлен был. Погода здесь довольно холодна, но снегу еще мало. Теперь на этих днях приехал к нам сюда нашей армии полевой почт-директор г. Кантар. Итак, теперь у нас чаще и верные будут оказии писать. А вы, маминька, пишите чрез петербургский почтамт на имя г-на Кантара. До сих пор у нас оного не было, и оттого не мог я писать так часто, как хотел, и ваши письма ко мне не доходили.

Здесь все жители вооружаются от 18 до 40 лет, все вступают в здешний прусский Ландштурм1. У нас здесь все приятные новости. Дрезден сдался и 30 000 гарнизон военнопленных. Штетин также взят.

Если можно, маминька, пришлите из Петер[бурга] темляки, потому что у меня мой темляк совсем износился, также, если можно, один обыкнов[енный] шарф. Здесь все таковые вещи очень хорошо расходятся, потому что в оных здесь острый недостаток. Также, если можно, чаю, потому что он у нас начинает выходить, а нет более приятности, как пить горячий чай после 4 и 5-ти миль перехода, и вместе ничего здоровье. Так сделайте одолжение, маминька, прислать хоть десяток темляков, Анненских крестов еще один, если вы уже один послали, и Владимирский, так же как и анненские, владимирские и голубые для медали ленты.

Присылайте ваши письма на имя Польской армии полевого почт-директора надворного советника Христиана Христиановича Кантара. Пишите мне о состоянии вашего здоровья, здоровье Саши, Ипполита, о ваших занятиях, ибо здесь я в совершенной обо всем этом неизвестности, вы мне пишете только обо мне, а от других я никаких писем не получаю.

Маминька, когда вы захотите учить Сашу геометрии, тогда не забудьте кадетского корпуса учителя Денисова.

Целую тысячу раз ваши ручки. Целую Сашу и Ипполита и пребываю вашим покорным сыном.

Никита Муравьев

Маминька, извините, что пишу такую галиматию, так несвязно и так мараю бумагу; мы стоим теперь на квартире офицеров десять вместе, визг, шум, вы себе не вообразите, и писать совсем невозможно.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 18-19

1 Прусский Ландштурм - вспомогательные военные части, формировавшиеся в Пруссии в 1813 г. из военнообязанных мужчин в возрасте от 15 до 60 лет, находившихся в запасе.

0

9

9. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

17-го декабря [1813], в городе Бергсдорфе1, милях в двух от Гамбурга

Любезнейшая маминька! Сего дня узнал я, что здесь живет Александра Николавна Ланская и что она желает меня видеть. Я у нее был, и она сказала мне, что есть оказия писать в Петербург через Главную квартиру. Я тотчас воспользовался сим случаем. Мы теперь стоим в Бергедорфе при блокаде города Гамбурга. Мы почти всегда вместе с Андреем Никифоровичем, который недавно сюда прибыл и находится в совершенном здоровье. Третьего дня была оказия в Петербург, но мне никак нельзя было писать, потому что я эти два дни был беспрестанно на коне и посылаем в разные стороны. Но Алексей Иванович Маюров писал обо мне в письме своем, чтоб уведомить вас, что я здоров. Последнее письмо, которое я от вас получил, было от Андрея Никифоровича. Вы мне пишете, маминька, что вы мне присылаете бульону и сапоги чрез Полторацкого, но вы мне не пишете через которого, но думаю, что он, наверно, проедет в Главную армию. Не думайте, чтоб мы нуждались в этих вещах, здесь в продовольствии нет недостатку и везде можно достать себе сапогов. У нас по сих пор нет ни морозу, ни снега.

На этих днях узнал я, что Матюша прибыл в Главную армию и что Сережа пoлучил Анну на шею2. Андрей Никифорович находится при начальнике артиллерии Польской армии генерал-майоре Резвом.

Мое почтение всем дядюшкам моим и тетушкам и поклоны всем братцам и сестрицам. Целую ваши ручки и братцев Сашу и Ипполита и пребуду всегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой на Крюковом канале близ Николы Морского напротив мясного ряду в доме купца Бочкова в С.-Петербурге3.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 10-10об.

1 Название Бергсдорфа Н.М. Муравьев пишет по разному: Бергедорф, Бергендорф, Бергдорф.

2 С.И. Муравьев-Апостол за кампанию 1812 г. был произведен в поручики и награжден орденом Анны 4-й степени.

3 Е.Ф. Муравьева, переехав в Петербург в начале 1813 г. (что устанавливается по письмам Батюшкова - Сочинения. СПб., 1887. Т. 3. С. 216. 223-224), сняла квартиру в доме куп­ца Бочкова, где жила до приобретения собственного дома в окт. 1814 г.

0

10

10. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

26-го декабря 1813-го года

Любезнейшая маминька!

Поздравляю вас с праздником Рождества Христова и с новым наступающим годом. Желаю вам оный провести в совершенном спокойствии духа и здоровье, лучше, чем теперь истекающий год. Вы имеете довольно на то права. Я всякий день молю Бога о том, чтоб он прекратил бы вашу горесть и доставил бы вам много различных удовольствий.

Мы теперь находимся в Бергедорфе, милях в 2-ух от Гамбурга, и блокируем сей город. Я часто вижусь с Андреем Никифоровичем, который находится в совершенном здравии. Здешний край - совершенная Голландия, беспрестанно находим мы плотины, реки, протоки, острова, болота, пруды, шлюзы. Селения выстроены все вдоль плотин и занимают иногда несколько верст пространства; но дома довольно редки и отдалены иногда саженей на 50 один от другого.

Мы здесь живем очень скромно и тихо. Я обедаю довольно часто у Александры Николавны Ланской. Маминька, когда вы будете ко мне писать, то, если не чрез курьер прямо в нашу армию, отправляйте ваше письмо в Главную на имя графа Ожаровского, который меня обласкал, когда я был в Франкфурте, и предлагал мне, чтоб я через него писал, что краткость времени тогда мне не позволила. На этих днях сбираюсь я писать к Матюше и Сереже в Главную армию.

Поздравьте от меня, маминька, с Новым годом дедушку, всех дядюшек и тетушек, которым всем желаю счастья и здоровья. Также и сестрицам.

Целую ручки ваши и братцев Сашу и Ипполита, которым я желаю успехов в науках и добронравия.

Пребуду навек ваш покорный и любящий сын

Никита Муравьев

Желаю провести новый год в благополучии и здравии Анне Ивановне, Петру Ивановичу Соколову и всем моим знакомым. Засвидетельствуйте мое почтение дядюшке Ивану Матвеевичу, новой моей тетушке1 и Петру Михайловичу Дружинину. Вы мне ничего не пишете о Фоме Яковлевиче Евенсе, пред которым я чрезвычайно виноват, и о m-ll [...]*.

Что делают Бараша пес собачий и добрая Зое, лают ли они по-прежнему и гуляют ли часто, потому что им нездорово все дома оставаться и что они привыкли всякий день с детьми ходить.

Когда вы мне будете писать, то описывайте нам, что у вас в Петербурге делается. Нас это все в здешней глуши занимает, а если б можно было прислать несколько нумеров Сына Отечества2 хоть сентября месяца, то вы не только меня, но и всю Польскую армию обрадуете. У нас, впрочем, здесь все хорошо и исправно. Я вам еще напомню, маминька, о Анненских и Владимирских крестах и ленточках.

При сем прилагаю письмо моего товарища Юнга к матери своей по Нарвской почте, которое он просил меня отправить.

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С.-Петербург.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 22-23.

1 Новая тетушка - Прасковья Васильевна, вторая жена И.М. Муравьева-Апостола. Свадьба состоялась 6 июня 1813 г. в Нижнем Новгороде (ГАРФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 8).

2 "Сын Отечества" - исторический, политический и литературный журнал. Основан в 1812 г. Н.И. Гречем в Петербурге.

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).