Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).


Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).

Сообщений 181 страница 190 из 259

181

181. П.А. ШИПИЛОВУ

Декабря 26-го дня 1822

Милостивый государь Павел Алексеевич.

На днях получили мы весьма печальные известия о Константине Николаевиче. Доктор Мюлгаузен, который его лечит, извещает о его состоянии своего приятеля господина Кернера, доктора генерала Васильчикова1. который видел братца на Кавказе2. При сем я посылаю вам копию его письма. Положение брата требует со стороны его родственников и друзей решительных мер. Вы увидите из письма, что его невозможно оставить на собственный произвол его; надобно непременно предохранить его от самого себя и привезти сюда. Матушка поручила мне известить вас о сем горестном обстоятельстве и писать к вам, не можете ли вы ехать за Константином Николаевичем в Симферополь.

Сделайте одолжение, уведомьте нас без потери времени о вашем решении. В случае, если б вас затруднял в сем предприятии недостаток в деньгах, маминька поручила вам сказать, что она на случай сей назначает две тысячи рублей. Зная дружбу вашу к Константину Николаевичу, мы полагали долгом обратиться к вам в сем обстоятельстве. Повторю просьбу мою о том, чтобы вы как можно скорее уведомили нас о своем решении, поелику в его теперешнем положении каждый час дорог и страшно даже подумать о том, что он предпринять может, будучи таким образом совершенно один и без прислуги. У нас взял он мальчика 17-тилетнего, без всякой опытности, перед своим отъездом из Петербурга и кроме его никого не имеет. Мы писали к таврическому губернатору Николаю Ивановичу Перовскому и просили его, чтобы он вошел в положение Константина Николаевича и старался быть ему полезным. В его положении надобно поступать с ним осторожно и не подавать ему никакого знака, что известно его положение, что мы в письмах также избегаем. Если вы решитесь ехать в Крым, то надобно будет его уверить, что вы случаем или по делу какому-либо туда заехали вовсе не для него. Матушка и мы все с нетерпением ожидаем ответа вашего.

Примите между тем уверение чувств почтения и совершенной преданности, с каковыми честь имею быть вашим покорным слугою.

Никита Муравьев.

Александра Николаевна ничего об этом не знает, потому что мы не решились ее тем без пользы печалить.
Примечания:

ИРЛИ. Ф. 19. № 70. Л. 1-2

1 Генерал Васильчиков - наиболее вероятно, Илларион Васильевич, бывш. Командующий Отдельным гвардейским корпусом.

2 К.Н. Батюшков в середине мая 1822 г. выехал на кавказские воды, в авг. переехал в Симферополь. В состоянии острого психического расстройства покушался на самоубийство.

0

182

182. П.А. ШИПИЛОВУ

Генваря 16-го дня 1823

Милостивый государь Павел Алексеевич.

В сию минуту приносят мне с почты письмо ваше, которое весьма обрадовало всех нас. Боясь опоздать и пропустить почту, потому что уже теперь отправляются письма, я буду вам отвечать коротко. Деньги матушка взнесет в ломбард, так вы пишете и она полагает, что нет причины вам ехать в Петербург и делать лишний путь. Равным образом поездка Александры Николаевны не принесет никакой особенной пользы1 - главное, в предмете у нас должна быть скорость. Соглашение ваше весьма успокоило маминьку, меня и всех тех, которые берут живое участие в судьбе братца. Остается только желать, чтобы успех увенчал сие предприятие.

Примите, милостивый государь, уверение душевного почтения и совершенной преданности, с каковыми остаюсь навсегда, милостивый государь, вашим по­корным слугою.

Никита Муравьев.

Примечания:

ИРЛИ. Ф. 19. № 70. Л. 3

1 Е.Ф. Муравьева в письме к Лунину от 12 окт. 1824 г. объясняет, почему К.Н. Батюшкова из ее дома увезли в больницу для душевнобольных в Зонненштейне в Саксонии: "Бедный Константин запирался и никого к себе не пускал, он по нескольку дней бывал не евши, и бедная Александра Николаевна, живши с ним в одном доме, не видала его иначе как в щелку. Он всех тех, кого прежде любил, не мог видеть". (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 320. Л. 4).

0

183

183. М.С. ЛУНИНУ

23 июля [1824].

Каменный остров1

Любезнейший друг, я весьма виноват перед тобою, что так долго ни строки к тебе не писал, ты знаешь мою лень, и я твердо уверен, что ты ни минуты не усомнился о моей дружбе и о том, что я всегда о тебе помню. В таком отдалении, в каком мы находимся, я бы желал с тобою беседовать основательно, но для этого и тебе, и мне надобно писать томы. Как жаль, что судьба нас так отдалила, я не предвижу, когда мы сойдемся. Я не знаю, любезный друг, получил ты письмо, которое я к тебе послал с одним из ваших приезжих сюда, и в котором заключалось известие для тебя довольно важное, которое случаем до меня дошло насчет твоего любимого управителя Суслина (которого имени и прозвания не могу затвердить по сих пор)2. Я только что два дни как воротился из Красного Села, в котором жил 6 недель в беспрестанных телодвижениях. Это место наших маневров. Каждый день я бывал по 6 и 7 часов верхом.

Ты помнишь князей Голицыных (Andre et Michel)? Первый у нас занимает место оберквартирмейстера и имеет весьма утомительную для нас деятельность. В доказательство я тебе опишу занятия мои до самых маневров. Воскресенье весь Гвардейский ген[еральный] штаб должен быть у развода. Понедельник. Экзамен во все утро для юнкеров, поступающих в кавалерийские полки гвардии. Я имел несчастие, что мне поручили русский язык, историю и географию. Ты можешь себе представить как это весело. Во вторник мы учились пехотному строю и нас становили в взводы. По середам курс фортификации. По четвергам курс топографии от 12 до 2. В пятницу от 12 до 2 была моя очередь читать своим сослуживцам курс чего? Никогда не отгадаешь. Высшей тактики и стратегии! Чтобы писать оный, мне дали 2 недели срока, и все остальные от службы часы, даже вечера, были у меня совершенно отняты сим занятием. Требовалось притом, чтобы курс сей, начавшийся в ноябре, был непременно окончен к 1 маю, но от сего я решительно отказался. К весне мы кончили пехотный фронт, но начали учиться строевой кавалерийской службе и фронтовой артиллерийской. Ты, верно, на все это заметишь: qui trop embrasse mal etreint!* Я замечал то же самое несколько раз, но без успеха. Надлежало учиться и преподавать в одно и то же время. Ты знаешь, любезный друг, что Белоклоков умер в Венеции; его дела поручены г-у Попову, бывшему директору министерства просвещения. Я постараюсь с ним поговорить о 8-ми тысячах, которых покойник был тебе должен**.

Напиши мне подробности о себе - есть ли у вас какое-либо общество в Сьедльце? Ты теперь совсем близко от Варшавы, ездишь ли ты туда время от времени?3 Последний раз бедный Константин проехал здесь с своей сестрой, чтоб отправиться в замок Зонненштейн в Саксонии, где находится знаменитая лечебни­ца для душевнобольных. Изменения в нем пугают4. Прощай, любезный друг. Я обнимаю тебя от сердца и души.

Н. Муравьев.

[Адрес:] Его высокоблагородию Михайле Сергеевичу Лунину.

Примечания:

РГИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 1408 "0". Л. 5-6

1 Датируется 1824 г. на основании письма Екатерины Федоровны Лунину от 22 июля 1824 г., где она пишет: "Мои сыновья вернулись два дня тому назад из Красного Села, где они были более месяца [...]. Никита сам к тебе пишет" (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 320. Л. 1об.).

2 Лунин на следствии показал: "[...] в продолжение слишком 4-х лет [с 1822 г.] писал ко мне Никита Муравьев раз пять" (ВД. Т. 3. С. 122). Обнаружены лишь два письма Н.М. Муравьева к Лунину, публикуемые в данном томе.

3 26 марта 1824 г. Лунин был переведен из Польского уланского полка в л.-гв. Гродненский гусарский полк, сформированный по указу Александра I от 19 февр. 1824 г. Штаб-квартирой полка был назначен г. Седльц (Сьедльц) - в 85 верстах от Варшавы (Елец Ю.Л. История л.-гв. Гродненского гусарского полка. СПб., 1898. Т. 1-2).

4 22 июля 1824 г. Е.Ф. Муравьева писала Лунину о Батюшкове: "Бедная Александра Николаевна поехала за братом в Дрезден. Константина несчастного отправили с доктором и фельдъегерем (без чего никак бы с ним не сладили) в Зонненштейн, где находится прекрасное заведение для болезни сего рода. Здесь никто не брался его лечить, то надобно было решиться туда его отправить" (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 320. Л. 2).

0

184

184. М.С. ЛУНИНУ *

Четверг.

18 июня [1825]1

Любезный друг, поздравляю тебя от всего сердца с твоим перемещением, которое вернуло тебя туда, где ты был несколько лет тому назад2. Мы все выпили за твое здоровье. Я твердо убежден, что оно зависит от нашего настроения и морального духа, и я это вполне испытываю на себе: всякий раз, как я поддаюсь сплину, я чувствую обычное недомогание. Доктора время от времени пичкают меня лекарствами и улучшают мое состояние, но их рецепты не истребляют корень зла.

Мои занятия чрезвычайно однообразны. Зимой меня заставляют читать курс тактики, который идет очень плохо, так как чтобы делать хорошо, нужно делать с любовью, и потому, что я не испытываю больше к военному делу и сражениям того энтузиазма, который воодушевлял меня в 1810-815 годах. От твердого намерения продолжать мои занятия и совершенствоваться в науках я постоянно отвлечен или службой или светским обществом и ничтожеством столицы, где люди собираются, чтобы говорить ни о чем или чтобы вообще не говорить.

Ты всегда знал меня как молчаливого - теперь я почти утратил привычку разговаривать. Из всех моих обычных знакомых в Петербурге не осталось никого, и если бы апатия, в которую я впал, не мешала бы мне писать, я всю свою жизнь провел бы с пером в руке. Весной нам есть по крайней мере чем взбодрить кровь - почти каждый день парады. В воскресенье мы становимся лагерем в Красном Селе на 4 недели. Кроме того, это время, когда я всегда себя хорошо чувствую. Кажется, меня создали, чтобы быть калмыком, и мне подходит только кочевая жизнь. Здесь говорят, что гвардия отправится в Москву, по крайней мере часть ее. Но до сего дня мы не знаем ничего положительного.

Наша литература только что приобрела слепого поэта - г-на Козлова. Не знаю, известны ли тебе его стихи. Это Жуковский - усовершенствованный и рассудительный, хотя, стихосложение, может быть, уступает его образцу. Пылкий поклонник Байрона, он сложил две красивые элегии на его смерть3. Если вы получаете в Варшаве "Journal de St.-Petersbourg", ты найдешь в нем анализ его поэмы "Чернец" г-на Улыбышева, воспитанного в Париже4.

Когда ты предполагаешь приехать в Петербург? Тебе надо бы объехать свои земли. Что касается меня, то у меня большое желание этой осенью объехать наши земли и увидеть земли саратовские, которые я не знаю5.

Прощай, любезный друг, я уверен, что ты настолько хорошо знаешь меня, что у меня нет надобности говорить, до какой степени я люблю тебя.

Никита.

[Адрес:] Его высокоблагородию милостивому государю Михайле Сергеевичу Лунину.

Примечания:

РГИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 1408 "0". Л. 7-8

1 Четверг 18 июня приходится на 1825 г. Этот год подтверждается и появлением поэмы "Чернец" И.И. Козлова.

2 В окт. 1824 г. л.-гв. Гродненский гусарский полк был переведен из Седльца в Варшаву, однако 4-й эскадрон, которым командовал с 5 мая 1824 г. Лунин, до окончания строительства казарм оставался в д. Вилланове. Возможно, Н.М. Муравьев пишет о перемещении Лунина в Варшаву, где он состоял при вел. кн. Константине Павловиче.

3 Стихотворение И.И. Козлова на смерть Байрона "Бейрон" написано в июне 1824 г., после того как известие о смерти великого поэта дошло до России и имело большой резонанс в образованном обществе. Впервые опубликовано в журнале "Новости литературы". (1824. Кн. 10. Декабрь. С. 85-90). Козлов оставил также много вольных переводов Байрона.

4 Статья А.Д. Улыбышева о поэме Козлова "Чернец" (1825) была опубликована в редактируемой им "Journal de St.-Pétersbourg" (Санкт-Петербургская газета); в русском переводе - в журнале "Новости литературы" (1825. Кн. 13. Сент. С. 101-109), без упоминания Улыбышева с указанием фамилии переводчика В. Соколова.

5 H.M. Муравьев осенью 1825 г., находясь в отпуске, объехал некоторые свои земли, но до Саратова не добрался, ибо занимался не только хозяйством, но и делами тайного общества.

0

185

185. А.Г. Муравьевой **

Среда, 23 сентября [1825],

9 часов утра. [Москва]

Я пишу тебе, маленькая Бабасинька, перед тем как сесть в коляску. Как ты проделала свое путешествие? Была ли ты довольна ямщиком? доктором? как ты нашла дорогу? Мне не терпится получить известия от тебя! Я столько носил в себе, что смог, по меньшей мере, почувствовать ту пустоту, в которой нахожусь. Тебе, должно быть, сильно надоела твоя попутчица, благоухающая на всю карету.

Вчера вечером я получил письмо от маминьки, где она пишет и тебе. Дети чувствуют себя хорошо и очень веселы. Тото бегает по всем комнатам и повторяет - папа и мама. Она все время хочет спускаться по лестницам, и ее с большим трудом удерживают от этого. Те два дня, когда светило солнце, она была на солнце в саду. Ради них маминька в ближайшее время переедет в город (это письмо от 17 сентября)1. Полк возвращается в город 21, и маминька хотела бы вернуться в тот же день2. В своем письме она ничего не пишет о г-же Новосильцовой, но у меня известия от Алексея Орлова, уехавшего из Петербурга в тот день, когда тело перенесли из монастыря св. Сергия, т.е. в прошлый четверг. В день смерти она навещала его через несколько мгновений после кончины. Маминька сопровождала ее. Орлов говорит, что это было душераздирающее зрелище, пришлось отрывать мать от тела сына3.

Мои тетушка и дядюшка4 остаются с маминькой все то время, что она проведет в деревне, я очень благодарен им за это, и в городе они будут только с ней.

После твоего отъезда я провел грустный вечер. На одно мгновенье зашел к Нарышкину, но не знал, что сказать ему, и вернулся домой и бодрствовал до 11 ча­сов. На следующий день я возобновил свои путешествия - отправился к Горяинову, которого не застал дома, а затем пошел к [...]*, разыскав доброго Дружини­на. Позже я посетил старую добрую родственницу м-ль Аничкову, о которой я тебе рассказывал. Она приняла меня с распростертыми объятиями и много рас­спрашивала меня о Сашази. Пообедал я за табльдотом, где оказался рядом с очками Ржевского, который поехал в Петербург. Вечером мне нанес визит Эвенс, напомнивший мне о грозном времени 12 года и нашем бегстве в Нижний, - там он познакомился с маминькой. Вчера я наконец повидал г-на Горяинова, который нашел для меня коляску с помощью английского каретника. Она кажется удобной, и мне гарантируют ее надежность. Я плачу за нее 100 рублей в месяц. Затем я купил табак в дорогу. Нанес визит Булгакову, но не застал его дома. У Орлова, где видел его брата5, и у Лазарева, который оставил меня обедать. Он уже несколько месяцев женат на некой м-ль Гернус из института Моно, которая выезжала в свет всего 3 дня до обручения. Эта особа ростом и размеров г-жи Захарьевской, одетая бог знает как, с очень необычными рукавами, и живет на широкую ногу. Ее отец сенатор здесь. Старый Лазарев, которому, думаю, 90 лет, давно меня знает, он был в восторге от моего визита и рассказал мне, что он часто навещал графиню Чернышеву и графиню Панину, когда они были еще фрейлинами, во дворце, кажется, в 1760. Он очень напоминает графа Петра6. Мне показалось, что в моем журнале я пропустил целый день, но вижу, что не так, - перед визитом Эвенса у меня был Уваров, который сделал все возможное, чтобы уговорить меня посетить его деревню7.

Я целую руки маминьке, обнимаю папиньку и всех моих сестриц8. Вырази хорошенько мое почтение бабушке9. Я ничего не пишу тебе о Захаре, так как маминька не пишет мне о нем в своем последнем письме, и я предполагаю, что у вас есть известия прямо от него. Прощай, козазайчик Сашарази-Бабасинька. Обнимаю тебя от всего сердца, пиши мне быстро и много - я прошу тебя об этом. Как вел себя в дороге Шанон?10 С нетерпением жду возвращения в Нижний и приезда в Тагино. Обнимаю тебя тысячу и тысячу раз.

Никита.

Я надеюсь, что ты в мельчайших подробностях расскажешь мне о своем приезде, о всех наших, а также об X, если он есть 11.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Он. 1. Д. 133. Л. 4-5об.

1 Получив четырехмесячный отпуск 12 сент. 1825 г., Н.М. Муравьев отправился с женой в Москву, а оттуда - после отъезда Александры Григорьевны в орловское имение родителей - поехал в нижегородское имение матери. Дети - полуторагодовалая Катя, Тото, и семимесячный Миша, Коко, оставались с бабушкой Екатериной Федоровной.

2 Речь идет о Кавалергардском полку, в котором служил Александр Муравьев.

3 Сын Е.В. Новосильцовой, двоюродной сестры А.Ф. Орлова, Владимир был смертельно ранен 10 сент. на дуэли с К.П. Черновым и умер 14 сент. 1825 г.

4 Вероятно, речь идет о братьях Алексее и Михаиле Орловых. С М.Ф. Орловым Н.М. Муравьев в Москве обсуждал вопрос о намерении Якубовича совершить покушение на царя (ВД. Т. 1. С. 309).

6 Граф Петр - см. прим. 5 к п. 72.

7 Уваров - вероятно, Федор Александрович, муж Екатерины Луниной.

8 У А.Г. Муравьевой было пять сестер: Софья (1799-1847), в замужестве Кругликова; Елизавета (1805-1858), в замужестве Черткова; Наталья (1806-1888), замужем за Н.Н. Муравьевым (Карским); Вера, в замужестве гр. Пален; Надежда (1813-1853), в замужестве кн. Долгорукова.

9 Бабушка А.Г. Муравьевой - Чернышева Анна Родионовна. См. п. 139. прим. 2.

10 Шанон - собака Муравьевых.

11 Личность "X" не установлена.

0

186

186. А.Г. Муравьевой *

[29 сентября 1825.

Мухино]

Мне не терпится знать твои новости. Опиши мне в подробностях твое путешествие, была ли ты довольна курьером, экипажем?

Бабасинька-птичка-зайчик, как тебя недостает здесь! Написала ли ты из Тулы? Я надеюсь завтра получить твои письма. Вот уже неделя, как мы разлучены, и я не имею никаких известий от тебя. Ты также проведешь какое-то время без новостей от меня - по моей вине. Мне не пришло в голову, что почта из Орла от­правилась в среду, и я пропустил свою почту во вторник. И, судя по моей дороге, я боюсь, что она могла тебя крайне утомить. И я не знаю даже, как проехала твоя карета. За все мое путешествие до границ Нижегородской губернии я проезжал все время через поля. Ничего не было более забавного, чем благодарности, которые ямщики адресовали мне за то, что я взял такой легкий экипаж. Вы сжалились над бедными ямщиками на такой грязи. Мы с тобой подсчитали, что это путешествие продлится полдня. Я положил на него три полных дня. При том, что я не останавливался ни на мгновенье, чтобы поесть. Моя коляска останавливалась только для того, чтобы починить круг.

Вообрази мое состояние, я прибываю сюда в субботу в час пополудни. У входа в город меня останавливает шлагбаум, и мне говорят, что нужно, чтобы я пред­ставился коменданту, если останавливаюсь в городе. Я начинаю сердиться. Я не останавливаюсь в городе и говорю кучеру, чтоб ехал в Мухино, куда я приезжаю в 4 часа. Едва прибыв, спрашиваю - когда почта? Мне говорят, что она получает письма только до полудня и, должно быть, в это время уже уехала. На следующее утро я еду в город к почтмейстеру Кандееву, который инспектирует эту местность настолько, насколько ему позволяет его возраст и его болезни, и как только он увидел, что я к нему вхожу, сказал мне, что он только два часа назад отправил московскую почту, задержавшуюся до воскресенья, потому что до поздней ночи ждали почту из Казани, которая не приезжала из-за грязи. Это меня огорчило, и я подумал, что это лишит зайчика моих писем по меньшей мере на неделю, и все это из-за коменданта. Я хотел убить себя из-за этого. Я одолжил здесь шарф и пошел представляться к этому человеку (так как, должен тебе сказать, что я оставил у Дружинина шарф и все то, что мне показалось ненужным в моем костюме).

Я не могу тебе сказать ничего положительного о том, сколько времени я здесь проведу. Ты можешь поверить, что я здесь вовсе не развлекаюсь. Землемер, с которым надо спорить, крестьяне, которых надо отчитывать и наставлять, богословские диспуты с раскольниками - вот мое времяпрепровождение. Маленькая келья для житья (почти весь дом занят конторой землемера), окна которой выходят во двор. Этим утром я принимал с 9 до 12. Был прием для крестьян 6 деревень. Завтра то же самое, и послезавтра также. Вот жизнь, которую я здесь веду. Я встаю в 6 утра и еду в город, что занимает час с четвертью усилий, потому что надо плыть против течения на веслах по Волге. Здесь я делаю визиты до 12. Я трачу четверть часа на возвращение, потому что спуск по течению короче на час. Я обедаю щами, уткой и картошкой. После обеда проверяю счета, болтаю с управляющим. Я пью чай в б часов, а ложусь без ужина, в первые дни в 8 часов, иногда в 9, но никогда не позже 10 часов. Вчера я парился в бане во дворе дома -утром я не уехал в город и оставался бы здесь до тех пор, пока не кончатся дела. Не беспокойся, Бабасинька, насчет путешествия по воде; здесь передвигаются только большие лодки на веслах и перевозят одновременно 30-40 человек. Когда сильный ветер, перевоза нет. Этого еще не случалось, поскольку ветер слабый. Это место очень понравилось бы Захару: Волга шириной в 400 туаз2 и Ока - ему было бы где прогуляться на своей лодке.

Приехав сюда, я прослушал службу в новой церкви, которая только что выстроена. Дьякон, который здесь недавно, хотел молиться за хозяев, но не смог вы­путаться из этого. Я испытал все муки мира, пытаясь сохранить серьезный вид. Вчера я пошел осмотреть помещение ярмарки, которое выглядит очень важно3. Ярмарка находится на месте впадения Оки в Волгу и с одной стороны примыкает к собору, а с другой - к дому губернатора, где дают балы. Очень большое здание, с которого открывается вид на город. Две очень древние церкви, расположенные на горе, выглядят так, как будто они построены на крыше дома губернатора. Кулик-сын построил на берегу Оки 4-этажный дом, который похож на колокольню.

Как мы теперь разлучены, зайчик. 800 верст между нами, и дети одни без нас! Ты хотя бы находишься среди своих, а я в полном одиночестве.

Сообщи мне новости о папиньке, маминьке и детях. Мысленно обнимаю папиньку, целую руки маминьке и обнимаю сестер. Я радуюсь мысли, что каждое мгновение приближает меня к моменту, когда мы соединимся. Передай мое почтение бабушке. Когда, как и с кем приехал Захар? Кто сейчас в Тагине? Я по­стоянно прерываюсь, так как открывается дверь, молча входят крестьяне или крестьянки, приносят пироги, яблоки, ситники, арбузы, а потом начинают позд­равлять меня с приездом, рассказывать о своих делах и просить моего вмешательства.

Прощай, Бабасинька, Сашазайчик, я обнимаю тебя от всей души и целую лоб, глаза, кончик носа, рот, подбородок, плечи, пальцы, руки, ноги и всю тебя цели­ком. Я постараюсь вернуться так скоро, как только смогу. Я написал письмо Дружинину в Москву насчет земли и очень длинное письмо маминьке. Обнимаю тебя от сердца и души так, как люблю тебя.

Н.

Передай мои приветы Шанону. Как он поживает? Вспоминает ли когда-нибудь обо мне?

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 2-Зоб.

1 Письмо датировано, исходя из фразы Никиты "вот уже неделя, как мы разлучены" (предыдущее письмо из Москвы написано 23 сент.); среда 30 сент. - почтовый день в Орле.

2 Туаза - старинная французская мера длины.

3 Нижегородская ярмарка была учреждена в 1817 г., после того как в 1816 г. сгорела знаменитая Макарьевская ярмарка и торг был перенесен под Нижний Новгород.

0

187

187. А.Г. Муравьевой *

2 октября [1825].

Мухино

Вот уже скоро 2 недели, Бабасинька, как мы в разлуке, а у меня все еще нет известий о тебе. В прошлую среду я послал мои письма в город и ожидал получить твое после возвращения слуги. Он возвращается после 3 часов ожидания и не приносит ничего. Я спрашиваю его, прибыла ли почта, он мне отвечает, что да, прибыла, но для меня ничего не было. Написала ли ты мне из Тулы, как я тебя просил, быть может, это не был почтовый день? Как ты доехала по такой плохой дороге? Я просто в ужасе из-за тебя. Как не ко времени эта встреча, из-за которой ты совершаешь это путешествие одна в твоем состоянии и в это время года1.

Что касается меня, то мое присутствие здесь было необходимо. Я принимаю каждый день, и передо мною уже прошло более 300 глав семейств. Я начал с актов милосердия и с того, что освободил 5 крестьян, посаженных в исправительный дом за дурное поведение и неплатеж оброка. Остальное мое время уходит на проверку счетов и усилия вытребовать деньги крестьянам от их должников. В последнюю почту я отправил маминьке обстоятельный отчет на 5 страницах и написал два деловых письма в Москву.

Вместо одного землемера у нас здесь в настоящий момент два, каждый из которых имеет свое дело. Эта земля совершенно особая. Крестьяне почти не зани­мают ее, поскольку земледелие, которое здесь незначительно, не дает им даже хлеба на целый год. Но они все ремесленники и торговцы, и так как город рядом с ними, они имеют дело со всеми и все с ними. Кроме того, есть два зависших процесса. Мои развлечения очень невинны: иногда это землемер, пришедший взять у меня чаю, в другой раз - это заседатели дворянские**, разновидность людей, о существовании которых ты и не подозреваешь. Чтоб завершить тебе картину моего времяпрепровождения, я скажу, что не имею времени раскрыть ни одной взятой с собой книги, заменяя их книгой расходов мирских**. Я убежден, что ты смеялась бы до слез, присутствуя при моих проповедях крестьянам. Иногда я грохочу против них, в другой раз шучу с ними, заставляя их смеяться, спустя минуту я апеллирую к их чувствительности и слышу и вижу, как старики плачут, тогда как молодежь остается твердокаменной. Каждые четверть часа какой-нибудь крестьянин отделяется от группы и спешит положить несколько монет на стол, соглашаясь со справедливостью моих суждений.

Здешний губернатор г-н Крюков2, старинный знакомый с 812 года (жена которого англичанка, но не молодая), которого я видел в воскресенье, хотел затащить меня обедать, но я не мог тогда остаться у него и был сегодня. Вчера я был приглашен к нашему священнику, который очень молодой человек. То, что развлекает меня, - это переезд в город на большой лодке с 10 гребцами. Обычно размещается 30-40 пассажиров - мужчин, женщин, детей с их сторожами и товарами. Нужно слышать все их рассуждения и свежие новости. Я известен как белый волк на перевозе, и все внимание обращено на меня. Мне всегда предоставляют уголок на скамье, где я сижу, и именно я даю сигнал к отправлению. Городская и сельская пристани всегда заполнены людьми, и это настоящая суматоха. Местность очень населенная и очень промышленная. С нашей стороны на протяжении  30-25 верст 20 000 крестьян, принадлежащих частных лицам или удельному ведомству, которые находятся в городе или приходят туда постоянно. Вид на реку великолепный. Наш берег пологий, а тот, на котором находится город, около тридцати туаз высоты. Город и Кремль занимают пространство из двух верст, покрытое каменными домами и старинными церквами, построенными амфитеатром одни над другими. Направо, где течет Ока, ярмарочные строения и недавно завершенный великолепный собор. Сегодня я обошел город за несколько часов и сделал 4 или 5 верст пешком.

До настоящего времени я не получил ни единого слова из Москвы и не имею никаких известий о Тото и Михайлушке. Отправляясь из Москвы, я поручил Уварову забрать у г. Дружинина письма, которые придут мне из Петербурга, для того чтобы он тотчас отправил их сюда. Я не знаю, сделал ли он это! Возможно также, что маминька не писала мне несколько дней из-за м-м Новосильцовой. Я писал тебе, кажется, что она сопровождала тело ее сына. Я чувствую себя немного уставшим оттого, что работал весь день, и я еще должен написать длинное послание маминьке, хотя уже около 10 часов вечера.

Прощай, Бабасинька, я обнимаю тебя так, как люблю от всего моего сердца. Будь здорова, пиши мне и будь спокойна на мой счет. Была очень мягкая погода до сегодняшнего дня, когда начало немного подмораживать. Все мои вечера здесь, когда у меня нет больше дел, от которых я устаю, я сижу один в маленькой комнате за 800 верст от козочки-зайчика. Я хожу по комнате, а потом ложусь спать. Как только начинаю засыпать, я ищу мою Бабасиньку и не нахожу ее. Вче­ра я видел во сне, что ты приехала в Мухино, и я не мог понять, как ты это сделала. Я целую тебе, Бабасинька, ручки, ножки, губки, носик, ротик* и т.д. Поцелуй от меня ручки маминьке и бабушке. Мне не терпится соединиться с тобой. Я обнимаю мысленно папа. Какова в настоящее время его подагра и здоровье управляющего? Я обнимаю детей. Я хочу вам привезти пряники из деревни графа Орлова (которая в 40 верстах отсюда), которые известны под названием Городецкие, если я найду здесь хорошие, потому что их обычно привозят только на ярмарку.

Прощай, Бабасинька, обнимаю тебя от всего сердца.

Никита.

Так как здесь хватает кузнецов, то я уже сделал распоряжение насчет моей коляски; я приказал сделать новый круг и сделать крюк для чистки труб, который совершенно отсутствует.

Сообщи мне, как живет Шанон, он совсем меня забудет.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 6-7об.

1 А.Г. Муравьева была беременна, 15 марта 1826 г. родила дочь Лизу.

2 Александр Семенович Крюков - отец декабристов Александра и Николая Крюковых.

0

188

188. А.Г. Муравьевой  **

Вторник, 6 октября [1825].

Мухино

В воскресенье после обедни я получил наконец твое письмо, мой бедный дружочек, которое сильно меня опечалило и растревожило. Можешь вообразить, с каким нетерпением я ожидаю завтрашнюю почту, чтоб получить известия от тебя. Какое счастье, что ты вовремя вышла из кареты, я трепещу, думая об опасности, которую ты избежала с двумя дураками, сопровождавшими тебя. Как Ружковский нам хорошо услужил! Какая жалость, что Захар не мог приехать с вами! Как только я отправился в путь и увидал, какая была дорога от Москвы до границы Нижегородской губернии, особенно дорога при выезде из Москвы, я тотчас подумал о трудностях, ожидавших тебя в пути. Я возношу горячие молитвы, чтобы Балашов не следовал примеру нашего губернатора, который не чинит дороги с тем, чтоб они были проезжими1. Ты не можешь себе представить, с каким живым нетерпением я ожидал, едва приехав, известий от тебя. Чтобы дать тебе представление о том, как работает почта, я скажу тебе, что твое письмо от 22 прибыло сюда в тот же день, что письмо маминьки от 23, хотя Тула ближе к Нижнему больше чем на 500 верст.

В воскресенье я пришел к обедне раньше священника и оставался в церкви до последнего. Уже давно я не молился с таким рвением. И едва вернувшись, я по­лучаю твое письмо, в котором ты мне сообщаешь все новости, которые тебя угнетали. Я не знаю, получила ли ты письмо от маминьки, она сообщила мне, что дети чувствуют себя хорошо, что Тото совсем не удивилась, оказавшись в городе, что она узнала свою комнату и сделала осмотр всего дома, как обычно. Маминька вернулась в город 22.

Воображаю, как ты испугалась, увидя этих людей, вооруженных саблями и пистолетами, у смотрителя*, - это попросту почта была, вот что я думаю! Это большое счастье, что ты не приняла на веру, "ничего" этих людей. Это их обычный припев к слову "авось". Я удивляюсь еще, что им хватило ума предупредить тебя вовремя, что карета наклонялась.

Что касается меня, ты можешь представить себе, что я не развлекаюсь здесь, полный беспокойства относительно тебя, вдали от тебя, от детей, занятый управ­лением и спорами с крестьянами и служащими; без общества, даже без чтения, живя в маленькой жаркой комнате с большой печкой и окнами во двор, не имея для прогулки ничего, кроме деревни, где все маленькие мальчики и старосты спешат толпой, лишь только я показываюсь. Вот мое положение. И начиная с воскресенья, я не могу связать двух мыслей - я хотел бы проглотить все дни до утра среды. В 6 часов я отправляю в город человека, который привозит мне письма только к 9 часам утра. Я все время высчитываю, получу ли я завтра известия от тебя или нет и сможет ли почтовый поезд доставить письма из Орла в Нижний за 10 или 11 дней. Я упрекаю себя, что не остался с тобою в Москве до приезда Захара. В ожидании начались бы морозы, и дороги, может быть, стали бы проезжими, или, по меньшей мере, Захару не нужно было бы давать распоряжения насчет почтмейстеров и Волкову насчет ямщиков. Я много путешествовал по России с [1]808, и я, вероятно, сделал более 24 000 верст в эти 17 лет, но я не помню, чтоб были такие плохие дороги. Они не были хорошими, но нынешние - невозможные. Это попросту западня. Я писал тебе, кажется, что в дороге нагнал г. [...]**, богатого саратовского помещика, который некогда служил в канцелярии моего отца и который был в восторге, увидев меня вновь. Он заказал в Петербурге сделать на славу карету для своей жены и коляску для себя у Тацкого. Он их помял в дороге - сломал рессоры и дышла в рытвинах, через которые он должен был переезжать. Те, которые делают дороги, могут льстить себя мыслью, что они хорошо потрудились. Хорошо еще, если рискуют только сломать экипажи. Здесь, в пути, чтоб сделать тебе удовольствие, я приказал освободить 5 крестьян, заключенных в исправительный дом за неповиновение и долги. Когда я думаю, что Бабасинька поцарапала себе кожу, это причиняет мне страшные муки. Я представляю твое положение в экипаже с попутчицей, которая дурно пахла.

Прощай, мой добрый друг. Мысленно целую тебя. Я не знаю еще, когда я вернусь, и не хочу обнадеживать тебя напрасно. Но ты можешь быть уверена, что я полетел бы к тебе, как только смог. Обнимаю тебя от всего сердца. Твой Разинка.

Обними за меня папиньку, поцелуй руку маминьке и обними также сестер. Мое почтение бабушке. Прибыл ли блудный сын или все еще ждет отпуска?2 Са­ша забавляется в Петербурге и танцует на свадьбе Трубецкого3. В данный момент на мне два землемера вместо одного. И я должен еще писать в Москву Дружинину, чтобы просить ускорить присылку бумаг, которые необходимы нам для окончания дела. Да будет с тобой благословение Господа.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 8-9об.

1 В 1819 г. А.Д. Балашов был назначен ген.-губернатором пяти центральных губерний, в число которых вошли Орловская и Тульская.

2 Речь идет о Захаре Чернышеве, который позднее приедет к родителям в Тагино.

3 В сент. 1825 г. состоялась свадьба брата декабриста Никиты Трубецкого и А.А. Нелидовой.

0

189

189. А.Г. Муравьевой и Е.П. Чернышевой *

9 октября [1825]. Пятница.

Мухино

Я чуть не поставил 20 октября, столь долгим показалось мне время без тебя, мой добрый друг. Наконец-то ты приехала, слава богу. Ты не можешь себе вооб­разить, с каким беспокойством я ожидал твое письмо в среду. Я не могу простить себе, что разрешил тебе отправиться в путь одной в твоем положении и не сопровождал тебя до Тагина, прежде чем приехать сюда межевать леса. Захар уже должен был прибыть сейчас, так как он выехал 27. Меня беспокоит, что ты, едва приехав по такой же милой дороге и беременная, хочешь сделать 60 верст в тот же день туда и обратно, не имея времени немного прийти в себя. Даже я, прибыв сюда, все послеобеденное время провел неподвижно в своей комнате, чтоб отдохнуть немного. Моя коляска коротковата, и, стало быть, я не мог вытянуться, что мешало мне спать - исключая станций, на которых меняли лошадей.

В то время как я пишу, я проклинаю m-1 Ballet и все съестные припасы, так как из 36 тысяч перьев, которые я взял у нее, нет ни одного пригодного, и я уже из­расходовал десять из них с того момента, как начал писать. Твои предчувствия обманули тебя, Бабасинька, я все время в том же домишке, целыми днями идет ливень и не дает мне высунуть нос наружу. Я огорчен, что ты присылаешь мне дурные известия о здоровье папиньки. Хочу надеяться, что лето, проведенное в деревне, пойдет ему на пользу. Мне кажется, что все изменения климата, кроме климата петербургского, могут принести только благо. Что касается Лизаньки 1), то она похудела из-за отсутствия театра. Ты мне не говоришь ни слова о Гогушке, наверное, г-жа Скарятина его истребила 2).

Здесь наше дело, которое идет достаточно хорошо, внезапно остановилось из-за отсутствия бумаг. Я написал уже три письма в Москву, чтоб их получить. Это чрезвычайно досадно. Нужно бы в любом случае остаться здесь еще на неделю, и то я уеду тогда, не зная, чем дело кончится, но по меньшей мере, может быть, увижу, как оно пошло. Я сражаюсь с крестьянами и заставляю их платить. Они совершенно испорчены, а этот мир создан на такой манер, что в нем невозможно жить без денег.

Я думаю, что маминька написала тебе сама и сейчас ты получила ее письмо. Она пишет мне 29 сентября, что дети чувствуют себя хорошо, благодарение Богу, и что Тото делает всякие милые вещи. Они уже больше недели в городе, и им очень нравится там.

Прощай, мой добрый дружок. Хорошего тебе самочувствия. Мысленно обнимаю тебя и сделаю все возможное, чтобы вскоре превратить все это в реальность. Не беспокойся по поводу дороги - я предельно осторожен. Верь мне, отправляясь навстречу тебе, я буду осторожен, не сломаю себе шею, не поеду ночью по бездорожью, так как я не нахожу в этом ни смелости, ни заслуги. Прежде чем отправиться в путь, я назову тебе примерно день. Нужно будет еще заключить сделку на коляску в евреем, который давал мне ее напрокат, чтобы он меня не обманул с ней.

С тех пор как я здесь, я забрасываю письмами г. Дружинина. Я пишу их направо и налево. Давно уже я так много не писал. Если это не сформирует мой стиль, как ты желаешь, это будет только моя ошибка. Я обнимаю тебя тысячу и тысячу раз, мой добрый дружок.

Дорогая маминька, я уверен, что вы не возражаете, что я пишу вам на одном листке с Сашенькой. Я в восторге, что она наконец приехала и на ваших руках. Уверяю вас, что я ужасно беспокоился. У меня не было другой мысли, как о дороге. Дорога, которую я проделал до границ губернии, открыла мне глаза. Я все же льстил себя надеждой, что ее дорога будет лучше. Ее письмо невообразимо встревожило меня, и с воскресенья до среды я был сам не свой. Не может быть более ужасного состояния, чем знать, что тот, кого ты любишь, в опасности, и не иметь никакой возможности устранить ее. Я счастлив, что вы оправились после болезни, о чем мне пишет Сашенька. Я в нетерпении соединиться с вами и иметь возможность самому засвидетельствовать вам все чувства, что я испытываю к вам. Я целую вам руки и обнимаю папиньку, с которым я надеюсь вскоре сыграть партию. Обнимаю всех моих сестер и Захара, который, должно быть, уже приехал сейчас. Я прошу вас засвидетельствовать мое почтение бабушке и особо рекомендовать ей вашего сына

Никиту.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 10-11

1) Лизанъка - сестра А. Г. Муравьевой.

2) О чем идет речь, выяснить не удалось.

0

190

190. А.Г. Муравьевой *

13 октября [1825].

Мухино

Сейчас, мой добрый друг, ты уже должна получить письма от маминьки, потому что в последнем полученном мною от нее письме она говорит, что пишет тебе. У Тото новый зуб. Дети чувствуют себя хорошо, и юная англичанка, которая только что переехала, выступает как переводчик между маминькой и Мишелем1. На этих днях я поверил в чудо, получив очень короткую записку от Саши.

Я нахожусь здесь в полном уединении: вот уже больше 12 дней, как у меня нет времени выехать в город. Я занимаю маленькую комнату, где есть тараканы**, с которыми я решил смириться. В соседней комнате живет писарь, или земской деревни с женой и 4 детьми. В той же комнате готовится еда для них и для меня, и запах пригоревшего сала зачастую досаждает мне. Мои окна выходят на широкий двор, заваленный древесиной, которую пилят целый день. В остальной части дома находятся две достаточно большие залы, окна которых выходят на деревенскую улицу и маленькое, окруженное деревьями озеро перед домом; и они заняты землемером и бесконечными планами. Моя постель, расположенная в углу комнаты на кожаном диване, такая узкая, что я едва на ней помещаюсь.

Мое общество кроме крестьян состоит из дворянского заседателя* и выборного представителя от крестьян Удельного ведомства - наших соседей, которые приходят каждый день, чтобы провести со мною два или три часа. Ты в состоянии представить, что все это может только усилить, если возможно, мое желание вернуться к тебе как можно скорее. Но пока уж я здесь нахожусь, я стараюсь, чтобы мое пребывание здесь было бы полезным для маминьки и крестьян, которые будучи ремесленниками, ведут дела с горожанами, а те им не платят. Затем я хотел бы, прежде чем уехать, понять, какой политики придерживаться мне относительно межевания.

Время от времени я прогуливаюсь по окрестностям. Как только выйдешь из деревни, открывается превосходный вид на другой берег Волги, который более 40 туаз высоты и покрыт домами и церквями. Погода до сих пор великолепная, позавчера у нас был абсолютно весенний денек. Таким образом, не гордись климатом Орла - климат Нижнего ни в чем не хочет ему уступить. Ты говоришь, что я могу читать столько, сколько хочу. Вначале я ничего не читал. Затем эти господа, о которых я упоминал и которые играют большую роль в межевании, часто приходят повидать меня и остаются подолгу. Я развлекаю их как только могу и рассказываю им все анекдоты, которые знаю.

Chake hands** Шанону от меня. Кстати, вы все теперь должны быть огорчены утратой редкого родственника г. Гурьева2. Вчера мне прислали из города газеты, откуда я узнал, что директор придворной певческой капеллы г. Бортнянский также умер3. В газетах есть длинная статья о придворной капелле, которая не принесет удовольствия ни Олениным, ни Полторацким, потому что в ней много говорится о придворном певчем Полторацком, отце всех этих господ4.

Я рассчитываю отправиться утром в город, чтобы повидаться с губернатором и вернуться к обеду в Мухино. Прощай, Сашазайчик. Мне еще надо написать большое деловое послание маминьке, и я боюсь опоздать на почту. В мыслях обнимаю тебя всю целиком!
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 12-12об.

1 Юная англичанка - новая гувернантка детей Муравьевых.

2 Д.А. Гурьев умер 30 сент. 1825 г.

3 Д.С. Бортнянский умер в Петербурге 28 сент 1825 г.

4 Марк Федорович Полторацкий до своей смерти в 1795 г. руководил придворным певческим хором. Когда в 1796 г. его сменил Бортнянский, хор был преобразован в капеллу. М.Ф. Полторацкий оставил многочисленное потомство, его сыновья - Александр, Алексей, Дмитрий, Константин, Павел, Федор, дочь - Елизавета, жена А.Н. Оленина.

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).