Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).


Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).

Сообщений 191 страница 200 из 259

191

191. А.М. Муравьеву

[Середина октября 1825]1

Весьма благодарен тебе за письмо твое, любезный братец. Зная лень твою и отвращение к письму, я чувствую всю великость жертвы, принесенной тобою дружбе. Ты не поверишь, как всякая строка от мамы, Сашеньки и от тебя приятны мне здесь в моем уединении. Представь себе мою компанию - дворянский заседатель и депутаты удельных крестьян. Мое отдохновение - взыскивать у крестьян недоимку или говорить с нашим землемером, который к счастию, человек с образованием. Жаль Новосильцова и Катер[ину] Володим[ировну]! Какую жизнь она будет влачить теперь - не осталось ей уже никакого утешения2. Что слышно об Чернове?3

Причина, по который ты не отдал книги Шипову4, так хороша, что я против нее ничего и придумать не могу. Сделай дружбу, возьми для меня галстуки в итал[ьянском] магазейне, но самые низкие и пошли их в Орел. Мой уже худ.

Обнимаю тебя от всей души.

Твой брат и друг Никита.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 44. Л. 1056

1 Дата установлена по письму Н.М. Муравьева к жене от 13 окт. 1825 г., в котором сообщается о получении письма от брата.

2 Е.В. Новосильцова лишилась единственного сына Владимира; с мужем Д.А. Новосильцевым (ум. 1835), который имел другую семью и детей, жила в фактическом разводе.

3 К.П. Чернов умер 22 сент. 1825 г. На дуэли он мстил за сестру Екатерину, на которой отказался жениться, по настоянию матери, В.Д. Новосильцов. Похороны Чернова стали общественной демонстрацией против аристократии, к которой принадлежал флигель-адъютант Новосильцов; в ней приняли участие многие декабристы.

4 Шипов - один из братьев декабристов: Иван или Сергей.

0

192

192. А.Г. Муравьевой *

16 октября [1825].

Мухино

Мой дорогой друг, ты ленилась прошлую почту или считала меня уже в дороге, но я до сих пор нахожусь постоянно запертым в моей хижине. Наше межевание не продвигается вперед, и я хочу дождаться воскресной почты, которая, надеюсь, доставит мне по меньшей мере сведения на эту тему из Москвы, куда я уже написал по этому поводу три письма. Мысль о том, что можно предпринять поездку из Москвы сюда впустую, приводит в отчаяние. Ожидая, я использую мое пребывание здесь, чтобы вершить правосудие под березами, которые летом покрывают тенью аллею перед домом, но в эту пору совершенно печальные, и я спешу с просроченными платежами. Я бешусь от мысли задержаться здесь, а с другой стороны, боюсь уезжать без того, чтобы увидеть начало работы. Невозможно даже представить себе наши суды. Прошло около месяца, как наш землемер написал в Москву и потребовал указаний относительно своей работы. Ему ничего не прислали. И вот уже две недели, как он закончил два огромных плана из 6 архивов, и он остается, скрестив руки, за недостатком указаний.
До сегодняшнего дня стоит теплая погода, но начинаются дожди, и, кажется, зима будет очень мягкая. Я получил в среду письмо от маминьки - октябрьское, которая пишет мне, что дети чувствуют себя хорошо, что новая англичанка, которая только что переехала, ей очень полезна и служит посредницей с господином Мишелем. Тото устраивает много шуток со своей куклой. Я думаю, что она не узнает нас, когда мы вернемся. Ты, Бабасинька, находишься в лоне своей семьи, а что же до меня, то представь себе, как мне тебя не хватает.
По утрам я занимаюсь тем, что сужу крестьян, мерю окрестности вместе с уездным землемером (другим), который усложняет нам жизнь, и это тоже отнимает время. Но после обеда он уходит. Теперь, в 5 часов, я оказываюсь заточенным в моей конуре. Когда я заканчиваю писать письма и, уже лежа, счета, касающие­ся местных построек (церковь и два дома), и другие бумаги того же рода, я не знаю, чем заняться. Я зову зайчика - она в 500 верстах от меня. Я жду почту - она мне даже не пишет.
В твоем письме от 29 сентября, последнее, которое я получил, ты пишешь очень коротко, что чувствуешь себя хорошо и не даешь, добрый друг, никаких по­дробностей о себе: много ли ты ходишь? можешь ли ты ходить, не утомляясь? тяжело ли ходишь? и множество других деталей, чтоб я мог это видеть. Судя по твоей лени, мне придется обойтись без этих подробностей до нашей встречи, так как я надеюсь, что ты уже не успеешь ответить на это письмо даже в Москву, если Господь позволит. Маминька сообщает мне в своем письме, что тебе она также написала, так что ты должна уже знать, что Мария Салтыкова выходит замуж за графа Потоцкого 1). Признаюсь, это удивило меня. Какое оригинальное соединение двух beaufrers. Теперь над ним будут смеяться. Мне кажется, что, если бы я был молодой особой, никогда не решился бы выйти замуж за такое ничтожество.
Обнимаю папиньку и целую руки маминьке. Мне не терпится вернуться в Тагино к моей Сашарази. Обними за меня детей.
Вчера вечером я не мог закончить письмо, так как меня сморил сон, а сегодня, едва поднявшись, я разрешал тяжбу между одним из наших крестьян и торговцем из соседних мест, которая заняла у меня больше трех часов. Я не писал еще маминьке и боюсь пропустить почту, которая отсюда в 5 верстах, из которых полторы версты против течения Волги. Из-за этого надо браться за дело заранее. Когда плывут вверх по течению, чтоб добраться до города, а здесь это делают только на веслах, то тратят на этот путь час с четвертью, а для возвращения не больше четверти часа. Прощай, мой добрый дружок. Обнимаю тебя от всего сердца - так, как люблю.
Chake hands от меня Шанону.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 13-13об.

1) М.А. Салтыкова была предметом увлечения П.А. Вяземского.

0

193

193. А.Г. Муравьевой *

20 октября [1825]. Вторник.

Мухино

В воскресенье я получил в одном пакете два твоих письма от 4 и от 6 октября, мой добрый дружок. В это время ты должна была уже получить том моих писем. Маминька также пишет, что еще не имеет писем от меня. Три прошедших дня для меня составили неделю перерыва из-за плохой организации почты. В тот же день, что я получил твое письмо от 6, мне доставили письмо маминьки от 9 октября, из которого я могу только сказать о милых проделках Тото. Мне не терпится видеть все приятности моей Бабасиньки и сжать тебя в своих объятиях. В четверг, то есть послезавтра, я отправляюсь в Москву с божьей помощью, но меня огорчает невыразимо то, что я обязан буду провести там по меньшей мере неделю из-за здешних планов, которые туда отправили в среду. Ты можешь быть уверена, что, если я смогу кончить дела скорее, я это сделаю. Твой кашель, Сашазайчик, мне серьезно не нравится - он продолжается так долго. Ты должна была бы 3 или 4 дня оставаться дома и не бегать 80 верст до того, чтоб он захватил тебя полностью, и принимать липовый цвет. А ты с твоим кашлем, ты прогуливаешься в открытом экипаже до того, кажется, что окоченеешь! И это в твоем положении! Нехорошо**, мой добрый друг!

Умираю от желания обосноваться с тобой в маленькой комнате, о которой ты говоришь мне; я помешал бы Бабасиньке совершать безумства. Что касается книг, то я захотел распрощаться с ними на два или три месяца, потому что уединение, тишина и размышления мне порядком надоели здесь. Вместо чтения я буду забавляться, обнимая и мучая моего дружка. Предупреждаю тебя об этом.

Я долго не знал, что ты хотела сказать словом Clop. Долго думал и не мог расшифровать это слово. Я из всех сил хотел прочесть, но увидел, что это не то. Надо писать Club*. Я постараюсь выполнить твое поручение. Ты обвинишь меня в педантизме, но это действительно мне долго мешало расшифровать слово. Единственно, что ты делаешь благоразумно и за что я тебя обнимаю в особенности, это то, что ты ложишься спать каждый вечер до полуночи.

Прощай, мой дружок, я обнимаю тебя тысячу и тысячу раз и думаю с восторгом, что начну приближаться к тебе. Обнимаю папиньку и целую руки маминьке. Обними за меня Гогушку1, Захара и детей.

P.S. Я обрадован добрыми известиями о Шаноне - подержи за меня его за лапу.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 14-15

0

194

194. А.Г. МУРАВЬЕВОЙ**

27 октября [1825]. Вторник.

Москва

Я берусь за перо для того только, чтоб уведомить моего доброго дружка, что я наконец прибыл сюда после 4 с половиной дней плавания по грязи. Выехав из Нижнего в четверг в час пополудни, я часто не мог достать лошадей, а перед последней станцией прошел 12-13 часов. Впрочем, мне не подобает говорить тебе о дороге, потому что все соглашаются в том, что эта дорога еще великолепная против дороги из Москвы в Тулу. Моя совсем легкая коляска с честью прошла через это путешествие. Я ожидаю наемный экипаж, чтобы поехать сейчас в комендатуру и оттуда в Сенат, куда посланы все наши планы. Я должен поговорить с кучей народа, что меня совершенно не радует. Я вынужден был оплачивать дорогу на двух станциях подряд по рублю за версту, и это было нелегко и еще еле доехал. Без этого я находился бы еще в пути до настоящего времени, но я изо всех сил не хотел пропустить сегодняшнюю почту. Это помешало бы мне писать тебе до субботы. По крайней мере, мы теперь приблизились друг к другу наполовину, мой дружок Бабасинька.

Скоро, надеюсь, мы соединимся, но я не могу еще назначить срок. Я должен здесь провести весьма деликатные переговоры - не знаю, удастся ли это мне 1). Мой добрый друг, не забудь поздравить маминьку с днем рождения 2 ноября. Я пишу с трудом, с трудом держу перо от возбуждения. Я обнимаю тебя мыслен­но тысячу и тысячу раз, моя маленькая фамушка***. Обнимаю папиньку, целую руки маминьке. Я напишу заранее, когда буду знать день моего отъезда. Я остановился в той же гостинице, но я взял только одну комнату - очень чистую, с портьерами, значительно лучше меблированную, чем та, которую мы занимали, и та, которую не сняли за четыре рубля. Прощай, Бабасинька. Обними за меня Гогушку, Захара и детей. Обнимаю всю мою малышку.
Что делает Шанон, о котором спрашивают меня все в гостинице?

В сию минуту, мой дружок, мне принесли твое письмо от 14 октября, где ты жалуешься на мое молчание и говоришь, что получила одно письмо из Нижнего. Это просто колдовство. Я писал тебе регулярно с каждой почтой не письма, а тетради, и хотя первая прибыла, я не могу понять, что они сделали с остальными. Я в отчаянии, что ты волнуешься, но я думаю, что Волга, Ока тебя беспокоят. Успокойся, мой добрый друг. Я в Москве и чувствую себя хорошо. Обнимаю тебя от всего сердца. Поцелуй от моего имени свое зеркало.

[Адрес:] Ее сиятельству милостивому государю графу Григорию Ивановичу Чернышеву в город Орел. Для доставления Александре Григорьевне Муравьевой.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 16-16об.

1) В Москве в это время между членами тайного общества при активном участии Н.М. Муравьева шли переговоры в связи с предложением Якубовича покуситься на жизнь Александра I.

0

195

195. А.Г. Муравьевой *

Москва. 31 октября [1825].

Суббота

Мой добрый дружок, вот уже с понедельника я здесь бегаю по судам и не получил ни одного из твоих писем! Я не знаю, чему приписать все это. Я написал тебе во вторник, чтоб оповестить о моем прибытии. Два из твоих писем пересеклись со мной в пути и прибыли в Мухино - таким образом, я получу их только в Тагине. Бабасинька, твое присутствие утешило бы меня во всех досадных помехах. Последнее письмо, которое я получил от тебя, от 14 октября. Я увидел письмо у Дружинина и был удовлетворен этим на первый раз. Я здесь нашел моего кузена Челищева 1), который повел меня позавчера смотреть "Freischiitz" в Большом театре, который действительно великолепен 2). Вчера я навестил Панина, который здесь 3 недели, но я не знаю, где его жена, которая находилась у свекрови. Панин живет почти рядом со мной. Я таскаюсь здесь все утра по судьям из одного конца города в другой и в настоящий момент еще должен написать в Нижний и отчитаться перед маминькой в успехах моих демаршей. Ты можешь себе вообразить, как это меня забавляет с моим нетерпеливым характером. Бабасинька, мой добрый дружок, я мысленно обнимаю тебя тысячу и тысячу раз. Я собираюсь в межевую канцелярию**, и, если дела устроятся, как я желаю, я отправлюсь в будущий вторник в Тагино. Поцелуй от меня руки маминьке и обними папиньку. Обнимаю Софи, Захара и детей.

Твой Разинка.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 18

1) Кузен Челищев - один из братьев, Николай или Александр.

2) Опера "Вольный стрелок" немецкого композитора К.М. Вебера, созданная в 1821 г.

0

196

196. А.Г. Муравьевой ***

3 ноября [1825], вторник.

Москва

Я очень доволен, мой добрый друг, что ты получила мои письма и что ты не имеешь больше повода для беспокойства. Я провел здесь как раз неделю без еди­ного слова от тебя, поскольку я пересекся в дороге с двумя из твоих писем, а всего я получил их от тебя 7. Мои дела здесь, кажется, подходят к концу. Я не скуплюсь ни на что для того, чтобы их ускорить, и все утра бегаю по всевозможным судьям. Они дают мне надежду, что на этой неделе снова отошлют наше дело в Нижний. Как только это будет сделано, я сажусь в экипаж, чтоб вновь соеди­ниться с тобой. Я нашел здесь Челищевых, у которых обедал 3 дня назад. Молодой граф Панин нашел меня в моей гостинице и познакомил с своей женой, которая смеется над его занятием 1). Мы были вместе у графини Паниной - матери, которая казалась довольной видеть меня и оставила ужинать у своего отца 2). Я нашел в Москве генерала Кологривова, шурина г. Челищева, который одарил меня дружбой, я его знаю, впрочем, давно 3). У него здесь очень хороший дом. Это стоило мне знакомства с его зятем, г-м Похвистневым, весьма тяжелым существом, у которого мне пришлось вчера по всей форме обедать. Ты знаешь, сколько новые знакомства и особенно обеды забавляют меня. Его земля в 5 верстах от Тагина, и он объявил мне, что предлагает свои услуги в декабре месяце, чтобы приехать представиться маминьке. Я не приглашал его никоим образом, но, кажется, это безвозвратно проигранная партия. Это абсолютно странный человек. Особенно ужасно, что после обеда г-н Похвистнев удерживал меня, и я смог уйти с огромным трудом.

Сегодня я обедаю у молодого графа Панина, а завтра у Ижорина, которого ты видела в Петербурге и который живет возле Донского монастыря, т.е. почти в 8 верстах от меня. Уваров по-прежнему видится со мной и мне очень полезен 4). Я ходил сегодня искать себе коляску, так как та, в которой я проделал путешествие из Нижнего, очень неудобна. Я не мог вытянуться, а следовательно, спать во время путешествия, что очень мучительно, когда продолжается несколько дней. Я должен еще нанести визит кн[язю] [...]*, что не имел времени сделать до сего дня. Г. Павлов приходил повидаться со мной на этих днях. Он перевел трагедию, которую должны играть на днях 5).
Бедная маленькая Бабасинька, я не знаю, как мы могли бы жить с тобой в Мухине. Ты чувствовала бы себя очень плохо и как в тюрьме. Ты не можешь себе представить этого полного одиночества и людей, которые приходили ко мне. Мой маленький ангел, мне не терпится узнать, как ты справилась со своей ролью, которая так трудна, и как ты произнесла два твои стихотворения, было бы забавно, если бы ты их забыла 6). После своего письма Александр не написал мне ни единой строчки, хотя я сразу же ответил ему. Развеселись, мой добрый друг, потому что я вскоре предстану пред тобою. Говорят, что дополнительная почта проходит через Орел. Я дам тебе знать этим путем о дне моего отправления. Я не повидал здесь только Плещеева 7). В воскресенье я был у военного губернатора 8), который был очень ласков, но не пригласил меня к себе. Говорят, что его жена отправляется сегодня в Петербург. Я пишу тебе под шум оглушительной музыки. Мой сосед Нелединский 9) играет на скрипке 5-6 часов сряду, и когда я выхожу, чувствую постоянный звон в ушах - та ля ля, нужно быть слишком большим меломаном. Иногда тоску нагоняет**. Это мне напоминает оперу Fanatico per la musico***. Ты не говоришь мне, оставил ли тебя насморк? Ходишь ли ты? Я уже задавал тебе эти вопросы, но не получил ответы. Прощай, мой ангел, мой добрый друг. Я обнимаю тебя от всего сердца. Целую ручки маминьке. Обнимаю папиньку. Обнимаю Софи, Захара и детей.

Никита.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 133. Л. 19-20

1 Чем был занят А.Н. Панин в Москве, выяснить не удалось.

2 Отец С.В. Паниной - гр. В.Г. Орлов жил в отставке в подмосковном имении, где был в числе пропагандистов нового земледелия.

3 Сестра Челищевых Екатерина была замужем за ген. А.С. Кологривовым; его дом в Москве стоял на Тверском бульваре.

4 Ф.А. Уваров, имевший большие связи, мог быть полезен Н.М. Муравьеву в хозяйственных делах.

5 Н.Ф. Павлов в 1825 г. издал стихотворный перевод с французского трагедии Л.Ж. Лемерсье "Мария Стюарт".

6 Отец Александрины Г.И. Чернышев писал французские комедии и стихи, развлекал царский двор театральными постановками. Такая же атмосфера сохранялась в богатом орловском имении Тагине (Дружинин. С. 330-356).

7 Скорее всего, Никита пишет об Александре Алексеевиче Плещееве, арзамасце, отце декабриста, женой которого была А.И. Чернышева (ум. 1817 г.).

8 С 1820 г. московским военным ген.-губернатором был кн. Д.В. Голицын.

9 Нелединский – С.Ю. Нелединский-Мелецкий был дальним родственником Муравьева по матери, р. Е.Н. Хованской.

0

197

197. А.Г. Муравьевой *

Среда, 23 декабря [1825].

Москва

Мой добрый друг, я прибыл сюда сегодня в 8 часов утра1. Было очень холодно, но благодаря предусмотрительности твоей, мой ангел, и отца, я перенес холод великолепно. Наш добрый друг Марья Михайловна2 отправляется сегодня же в Петербург, здесь она не могла получить никаких сведений о своем процессе. Крепко обними за меня маминьку, папиньку и детей. Тебя же я целую так, как люблю. Помни о данном мне обещании беречь себя. Мать семейства в твоем положении имеет священные обязанности, и чтобы их исполнять, прежде всего нужно чувствовать себя хорошо. Что ж касается меня, то я регулярно принимаю мои порошки, и больше заботиться о себе невозможно3. Дорога достаточно хорошая, хотя, выехав из Орла в 4 с половиною часа в понедельник, я прибыл сюда в среду в 8 утра, не мчась галопом и теряя много времени на каждой станции, выгружая и снова нагружая мои вещи. Я думаю, что ты сейчас будешь более спокойна возле наших детей, столько месяцев лишенных своей матери, поэтому я втягиваю тебя в эту пездку4. Я думаю, что это самое разумное дело для тебя. Я целую тебя мысленно тысячу и тысячу раз! Обними за меня папиньку, маминьку и детей5. Поклоны всем остальным членам семьи. После Тулы поперек дороги есть пустые ямы, и нужно их проезжать аккуратно и с предосторожностями. Я думаю, что тебе следует отправиться в поездку без сопровождающих, чтобы испытать, действительно ли ты мужественна. Возьми с собой Анну Мартыновну с ее сыном и Машеньку с Шаноном - потому что, я думаю, как бы тебе не было плохо во время тряски.

Я оставляю здесь Кузьму у моей кузины Челищевой в доме Маркова на Тверской. Я тебе советую остановиться или у нее или лучше в доме моего дядюшки6 в Английском клобе. Я целую тебя тысячу и тысячу раз.

[Адрес: Ее высокоблагородию милостивой государыне Александре Григорьевне Муравьевой в село Тагин чрез г. Орел и станцию Очьки**.]
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Он. 1. Д. 133. Л. 21-22

1 20 дек. Н.М. Муравьев выехал из Тагина в сопровождении жандармского офицера и с предписанием немедленно прибыть к московскому ген.-губернатору.

2 Добрый друг Марья Михайловна - возможно, кузина Никиты - Челищева, р. Хованская.

3 В Тагине Никита был серьезно болен, о чем неоднократно вспоминал в письмах из Петропавловской крепости.

4 А.Г. Муравьева выехала из Тагина вслед за арестованным мужем; прибыла в Петербург 30 дек. См. ее письмо к Н.М. Муравьеву от 2 янв. 1826 г. (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 118).

5 Дети - младшие сестры Александрины.

6 Дядюшка - И.М. Муравьев-Апостол.

0

198

198. А.Г. Муравьевой ***

29 декабря [1825. Петербург] 1)

Мой добрый друг, помнишь ли ты, как в момент нашего расставания ты говорила мне: "чего тебе бояться, ведь ты не сделал ничего дурного?" Этот вопрос пронзил тогда мое сердце, и я не ответил на него. Увы! Да, мой ангел, я виновен - я один из вождей этого только что раскрытого общества. Я виновен перед тобой, так часто просившей меня не иметь от тебя никаких секретов, мне следовало бы быть добродетельным. Сколько раз за время нашего супружества я хотел раскрыть тебе роковую тайну. Данный мною обет молчания, а прежде всего ложный стыд скрыли от моих глаз всю жестокость и беспечность того, что я сделал, связав твою судьбу с судьбой преступника. Я являюсь причиной твоего несчастия и несчастия всей твоей семьи. Мне кажется, что я слышу, как все твои близкие проклинают меня. Мой ангел, припав к твоим ногам, умоляю тебя о прощении. На всем свете у меня остались только маминька и ты. Молись за меня, твоя душа чиста, твоя молитва заслужит для меня благосклонность небес. Мысль о том, что я способствовал отчаянию стольких семейств, делает мои угрызения особенно жгучими. Боюсь, как бы это несчастие не оказало рокового воздействия на здоровье маминьки. Кроме того, меня терзает жесточайший страх при мысли о твоих родах 2) - один за другим на тебя обрушились два таких ужасных удара 3). Следи за собой, мой добрый друг, помни о тех обещаниях, которые ты давала мне. Обязанности матери семейства должны заставить ее преодолеть свою боль. Она должна быть прежде всего спокойна и покорна судьбе - только тогда Небо нисходит к нам. Я боюсь, как бы несчастие, обрушившееся сразу на двух сыновей маминьки, не лишило бы ее сил для занятий нашими бедными сиротами. Мой добрый друг, добейся для меня прощения всех твоих, я постараюсь заслужить его благодаря силе моего раскаяния.
Молю Бога, чтобы его величество великодушно соизволил передать тебе это письмо 4). Адресуй твой ответ маминьке, хотя я и не смею льстить себя надеждой получить его 5).

Мой ангел, я целую твои руки.

Твой виновный муж Никита.

P.S. Что касается моего здоровья, то оно в порядке, у меня ясная голова, и я вовсе не терзаюсь. На это счет можешь быть спокойна.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 135. Л. 1-1об.

1) В этот же день Н.М. Муравьев написал письмо аналогичного содержания матери. Письмо опубликовано в кн.: Дружинин. С. 198-199.

2) А.Г. Муравьева родила через два с половиной месяца.

3) Два ужасных удара - арест мужа и брата Захара.

4) 30 дек., давая письменные показания на имя императора, Н.М. Муравьев сделал приписку: "Всемилостивейший государь! Я знаю, что не имею никакого права на ваше великодушие, но сжальтесь над матерью моею и женою и прикажите им доставить письма, которые я при сем дерзаю повергнуть к стопам вашим. Я не могу подумать без ужаса о положении их при теперешней их неизвестности. Они, по крайней мере, узнают, что я живу и что чувствую всю гнусность вины своей. Да будет с сими письмами, то, что Бог положит на сердце вашего величества.

Вашего императорского величества искренно раскаивающийся верноподданный Никита Муравьев".

На письме приписка: "Как просьба Муравьева о письме разрешена самим императором, то прошение сие принять к делу" (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 336: Дело капитана Никиты Муравьева. Л. 12-12об.).

5) Первое письмо от матери Никита получил 30 дек.: "Мой дорогой Никита. Будь абсолютно спокоен на мой счет, невидимая сила поддерживает меня, и я чувствую себя хорошо [...]. Я знаю твою душу. Она не может быть виноватой. Тот, кто исполнял с таким усердием все свои обязанности, кто был примером сыновьего почитания, может иметь только чистое сердце [...]" (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 118. Л. 2. Пер. с франц.). На письме приписка Муравьева: "№ 1. Получено 30 декабря (среда). Это письмо должно быть от 29 декабря (вторник)". Первое письмо от жены он получил 1 янв. 1826 г. Письма А.Г. и Е.Ф. Муравьевых в Петропавловскую крепость, переплетенные в очень толстую книгу (630 л. на французском и русском языках), Н.М. Муравьев увез с собой в Сибирь, о чем свидетельствует надпись Лепарского: "Все сии письма, полученные через г-на иркутского губернатора, были мною читаны. Генерал-лейтенант Лепарский 1-ой".

0

199

199. А.Г. Муравьевой *

3 января [1826].

Петербург**

Мой добрый друг, я боюсь, как бы ты не повредила себе, доехав так быстро от Орла до Петербурга, ведь на дорогах так мало снега, особенно после Новгорода***. Так как ты не поставила числа на своих письмах, то я не знаю точно, когда ты прибыла; я предполагаю, что 31 декабря, так как я получил твое письмо в день Нового года 1). Мой добрый друг, я прекрасно понимаю, какое страдание причинил тебе приготовленный мною ужасный сюрприз. Тревога, которую я буду испытывать во время твоих родов, печальная невозможность ухаживать за тобою, как в прошлый раз, - все это слишком заслуженное мной наказание. Но ты, мой добрый друг, мой ангел, не поддавайся скорби, не слишком много плачь, береги свои силы и думай о том, как я буду тебе благодарен, если ты сохранишь свое столь драгоценное для меня здоровье. Я почти готов упрекнуть Кати за то, что она постоянно повторяет тебе: папа, папа, это ведь должно разрывать твое сердце.

Я очень рад, что у тебя есть врач, тебе следует вызвать Дарью Ивановну и заранее сговориться с сиделкой, так как на этот раз у тебя будет одной сиделкой меньше, на этот счет иллюзий строить не следует. Мой ангел, я не впадаю в отчаяние, но я испытываю жгучие угрызения совести - да будет Небу угодно успокоить меня проявлением своей справедливости. Я знаю, что все твои любят меня, но эта мысль разрывает мне сердце. Когда я думаю о всех проявлениях их любви ко мне, я говорю: какую змею они пригрели на своей груди. Я сейчас читаю Евангелие и хотел бы посоветовать тебе также заняться таким чтением - ты будешь черпать в нем утешения; только не бери маленькое издание Библии - там слишком плохой шрифт. В моем кабинете в шкафчике под часами ты найдешь большое издание ин фолио de Sacy - но только не наклоняйся сама, попроси ее найти, бонна сможет ее узнать благодаря прекрасной гравюре, изображающей Преображение; но я думаю, что ты знаешь это издание, я тебе его показывал.

Мой добрый друг, мне также хотелось бы попросить тебя не плакать так много. Подумай, что это второе потрясение, которое ты испытываешь, и не наказывай меня еще более жестоко. Я не только не забываю тебя, мой ангел, но я думаю о тебе и о маминьке каждую минуту, и это одновременно причиняет мне боль и дарует утешение. Теперь только вы и дети будете единственной целью моего существования, если Господь его разрешит, и это будет хорошо для моего сердца. Я с умилением прочел твое письмо и твои признания в любви - это очистило мою душу. Я постоянно перечитываю твое письмо. Какая это великая милость, дарованная нам, и особенно мне, государем - возможность получать письма 2). Что до меня, то я забочусь о своем здоровье, я ведь чувствую, что оно принадлежит не мне, а тебе, маминьке и нашим детям. Какова бы ни была моя участь, я покорюсь ей и уверяю тебя, что чувствую себя хорошо. Путешествие пошло мне на пользу, и с тех пор, как я здесь, испытанные мною сильные потрясения сделали меня, как мне кажется, способным перенести любое телесное неудобство. По дороге я даже принимал бывшие со мною серные порошки, когда чувствовал себя нехорошо. Прощай, мой добрый друг. Тебе не надобно просить меня любить тебя, ты знаешь, что я люблю тебя со всей силой, на которую способна моя душа. Обнимаю тебя тысячу и тысячу раз. От моего имени обними и благослови наших малышей, которые должны теперь немного тебя отвлекать. Позаботься о маминьке, она теперь очень в этом нуждается. Пустота в доме должна быть ужасающей. Твой муж и твой друг Никита.

Сегодня вечером я получил свои вещи: ты напрасно отправила мне халат, у меня есть мой тулуп*. Я написал маминьке относительно моих часов и моего кольца 3). Это письмо будет отправлено не раньше чем завтра, в понедельник.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 135. Л. 2-2об.

1) А.Г. Муравьева приехала в Петербург из Орловской губернии 30 дек. вечером. Ее первое письмо к мужу - приписка на одной странице к письму Екатерины Федоровны от 31 дек. Второе письмо, от 2 янв. 1826 г., Никита получил 3 янв. В нем, в частности, говориться: "Когда я писала тебе в первый раз, твоя мать не передала еще мне твое письмо. Оно было для меня ударом грома! Ты преступник! Ты виновный! Это не умещается в моей бедной голове[...]. Ты просишь у меня прощения. Не говори со мной так, ты разрываешь мне сердце. Мне нечего тебе прощать. В течение почти трех лет, что я замужем, я не жила в этом мире - я была в раю[...] Я самая счастливая из женщин[...] Письмо, которое ты мне написал, показывает все величие твоей души[...]" (Павлюченко Э.А. В доб­ровольном изгнании. М., 1986. С. 15-16).

2) Право ежедневной переписки кроме Н.М. Муравьева царь дал С.П. Трубецкому, К.Ф. Рылееву и М.Ф. Орлову (РГИА. Ф. 1280. Оп. 1. Д. 6).

3) В "деле о вещах и деньгах, принадлежавших арестованным лицам" (ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 293) сохранились расписки Е.Ф. Муравьевой 19 и 20 июля 1826 г. в том, что она получила 3555 руб. асе. и "чемодан с вещами запечатанный" (л. 52), а также "бумаги, принадлежащие капитану Никите Муравьеву, в синем портфеле" (Л. 53) и благодарность А.И. Чернышеву за присланные ей часы, цепочку и перстень (Л. 55).

0

200

200. Николаю I

Генваря 4-го дня 1826-го года**

Ваше императорское величество всемилостивейший государь.

Книгу Нового Завета я получил от благости вашей. Чтение оного успокоит мою душу и приготовит меня испить ожидающую меня чашу с чувствами христианина. Я получил также с чувством истинной и глубочайшей признательности письма от матери и жены, которые ваше императорское величество благоволили повелеть мне доставить. Поверьте, всемилостивейший государь, что где бы я ни находился и какой бы участи я ни подвергся по своей вине, я не перестану благословлять вашей благости за то, что вы не отказали мне в единственном утешении, которое я мог иметь. Отец наш небесный да воздаст вам сторицею за сие благодеяние. Уповая на великодушие ваше, прилагаю письмо к матери и жене.

С чувствами искреннего раскаяния и глубочайший благодарности остаюсь навсегда
Вашего императорского величества, всемилостивейший государь,

верноподданный Никита Муравьев.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 305. Л. 1

Рус. старина. 1896. Июнь. С. 459

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).