Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).


Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).

Сообщений 21 страница 30 из 259

21

21. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

3-е июня 1814.

Гамбург

Любезнейшая маминька!

Граф Панин едет в Россию, и я пользуюсь сею оказиею, чтоб вам написать несколько строчек. Вы мне пишете, что если мне случатся неприятности по службе и оскорбление, то я должен их переносить, что я пошел в службу для того. Конечно, я знал это. Но я решился на все. Где только люди, там страсти, там заблуждения, там несправедливость. Но есть средство против того - молчание. В нем заключается, само собою, и терпение; кто молчит, тот и терпит. Сверх того, я всегда верил и верю еще, что твердая и постоянная воля доходит всегда до своей цели. Она встретит на пути затруднения, препятствия, но они пройдут, исчезнут, а она останется. Вот мои мысли. Итак, не беспокойтесь, чтоб что-нибудь меня слишком тронуло, ибо быть совершенно выше всего этого не есть в природе человеческой.

Вот уже более 2 недель как мы в Гамбурге стоим. Об нашем дальнем определении мы ничего не знаем. Я в нетерпении знать, переехали ли вы на дачу или опять опоздали? Целую тысячу раз ваши ручки и желаю вам всякого благополучия и спокойствия. Целую братцев Сашу и Ипполита и желаю им успехов в науках. Дедушке и всем дядюшкам и тетушкам засвидетельствуйте мое почтение, братцам и сестрицам поклоны.

У нас только что установилась погода.

Целую ваши ручки тысячу раз. Остаюсь ваш покорный сын

Никита Муравьев

Ехать в Париж и в Лондон до сих пор ни одной не представляется оказии, к большому моему сожалению. С ключами Гамбурга поехал в Лондон ген[ерал]-лейтенант Чаплиц с одним из своих адъютантов князем Любомирским.

Мои поклоны Анне Ивановне, Петру Ивановичу Соколову и прочее.

Письмо Петра Ивановича я отдал Федору Ивановичу1.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 14-15

1 Петр Иванович и Федор Иванович - братья Вульф, дальние родственники Муравьевых.

0

22

22. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

13-го июня [1814].

Г. Гамбург

Любезнейшая маминька!

Пользуюсь отъездом находящегося при Оппермане гвардии поручика Приклонского, чтоб написать к вам следующие строчки. Дни два тому назад писал я через фельдъегеря о будущем нашем назначении. Мы здесь ничего не знаем. Между тем как прочие армии на походе, мы стоим все неподвижно в Голстинии. На этих днях датский король1 дал нам великолепный бал в Альтоне Hotel Rainville. Итак оный был бы тесен для многочисленного собрания, то нарочно для [бала] были пристроены к нему две большие залы, из коих в одной танцевали, а в другой ужинали. Как мы вошли в последнюю, увидели мы на одной стене картину, изображающую монумент Петра Великого, весьма хорошо сделанную. Вы можете себе [представить], как это было всем нам приятно в таком отдалении от России! В продолжение ужина в первой зале успели переменить все украшения, и как мы в оную возвратились, то увидели между прочим на одном простенке вид Царскосельского саду, а на другом вид Лейпцигских ворот, в которые мы входим. На тот же день датское правительство отпустило безденежно дневную порцию вина и мяса на всю армию.

Недавно ездил я по Голстинии ко всем датским правительствам для распределения армии по квартирам. Все их альтманы, то есть правители округов, камергеры датского двора. Все они знают дядюшку Ивана Матвеевича2, и оттого меня везде ласково принимали.

Впрочем, все идет одинаково. Погода не может до сих пор установиться. Поутру дождь, потом солнце проглянет, а через полчаса опять тучи. И так проходит целый день. Ягоды показались дни с два назад. Ожидают, что государь уедет [из] Лондона, а здесь говорят, что он и здесь будет. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам. Мои поклоны братцам и сестрицам. Граф Панин уехал вчерась отсюда, я писал также с ним к вам и к дядюшке Ивану Матвеевичу3. Он едет прямо в смоленскую деревню, но письмо обещался оттуда доставить. При первой оказии сбираюсь я также писать к Петру Михайловичу, чтоб поблагодарить за участие, которое он обо мне берет. Я тороплюсь кончить, чтоб отправить это письмо к Приклонскому, который живет в Альтоне и завтра рано поутру едет. Прощайте, любезнейшая маминька, целуя тысячу раз ваши ручки и братцев Сашу и Ипполита, пребываю навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 16-17

1 Датский король - в 1808-1839 гг. Фредерик VI.

2 И.М. Муравьев-Апостол на рубеже XVIII-XIX вв. был министром-резидентом в Гамбурге, а также послом в Копенгагене.

3 Письмо Н.М. Муравьева к И.М. Муравьеву-Апостолу неизвестно.

0

23

23. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

15 июня 1814 года.

Гамбург

Любезнейшая маминька!

Последнее письмо ваше получил я от 25-го мая под № 43 чрез кн. Мещерского. Из оного увидел я, что вы печалитесь, что давно не получали писем, а еще больше, что приехал курьер, который к вам писем не привез. Как можете вы думать, чтоб здесь можно бы было писать с таким регулярством, как у вас в Петербурге, несмотря на то что прекращены военные действия? Иногда не узнаешь, что едет курьер, в другое время узнаешь слишком поздно, а в третье в то самое время или Опперман или Берг отправит куда-нибудь. Вот оказия и пропущена. Это случилось со мною, когда мы стояли в Альтоне. Я был послан в Гамбург, в котором еще находились французы, чтоб определить число войск, долженствующих занять его. Другой раз был я послан уже из Гамбурга ко всем датским начальствам в Голстинии, и мое путешествие продолжалось несколько дней сряду, так что в это время я пропустил все случаи к вам писать. А вы этим так удивительно огорчаетесь. Также весьма неудивительно, что фельдъегерь меня не знает. Сверх того я уже недели две как писал с некоторым гвардии поручиком Приклонским, а он только что вчера уехал. Также граф Панин, с которым я также писал, ехал отсюда недели четыре.

У нас теперь довольно бывает дела, размещение беспрестанно новых войск, перемены и так далее.

Вы судите об Гамбурге по тому, что он прежде был, теперь он на то совсем не похож. Жители здесь почитают нас за чрезмерную тяжесть, и беспрестанно выходят споры. Люди издали кажутся всегда лучше, но где замешан их интерес, где их самих заденут, тут уже выходит их характер. Честь, благодарность, славу - все здесь считают чрез талеры и луидоры. Наконец, народ, состоящий единственно из купцов, который не имеет и других занятий сверх того, как англичане, которые присоединяют к тому великий народный [дух], чего здесь совсем нет.

Как я рад, что любезная сестрица Елисавета Ивановна выздоровела, пора было ей совсем быть здоровою после столь тяжких болезней. Так же, что Оленин совсем поправился1. Здесь еще нельзя ни на что решиться, потому что решение о судьбе нашей армии не воспоследовало еще.

Сие письмо пишу я по почте. При сем приложено письмо одного моего товарища капитана Коханова, прелюбезнейшего человека, к сестре его. Он умильно вас просит переслать его к ней и также позволить, чтоб деньги она адресовала на ваше имя в Петербург. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам, Алексею Николаевичу Оленину и Елисавете Марковне. Мои поклоны братцам и сестрицам. Целую тысячу раз ваши ручки и желаю вам спокойствия и терпения. Целую братцев Сашу и Ипполита, также и Леночку2 и остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

P.S. Прошу засвидетельствовать мое почтение Петру Михайловичу. Пушкин здоров, я у него вчера вечер весь провел.

Я не знаю, что вам пишет Сухарев, что он меня зовет к себе, а что я у него не бываю; он от роду меня не звал, и я редко [его] вижу, тогда только, когда встречу на здешнем бульваре.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 18-19об.

1 Петр Оленин, излечившийся от ран, в начале 1814 г. был прикомандирован адъютантом 1 к генерал-лейтенанту П.А. Строганову; после взятия Парижа находился в русском окку­пационном корпусе в должности адъютанта М.С. Воронцова.

2 Леночка - Елена Ивановна Муравьева-Апостол, гостившая в доме Муравьевых.

0

24

24. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

19 июня 1814,

Гамбург

Любезнейшая маминька!

17-го июня получил я в городе Гамбурге письмо ваше за № 44 от 29-го мая. Оно содержало по большей [части] те упреки, на которые я отвечал в письме, недавно отправленном мною чрез Кантара. Ваше беспокойство произошло от того, что  фельдъегерь, приехавший из нашей армии, не привез от меня писем. У нас не так происходят дела, [как] в Петербурге, где тотчас узнаете отправление курьера и где тотчас можно воспользоваться. Я узнал, что отправлен курьер в то самое время, когда я возвращался из Гамбурга, тогда еще занятого французскими силами, чтоб осмотреть места, удобные для помещения наших солдат, потому что большая часть заражены были французскими больными. После того я послан был также ко всем датским правительствам, в Голстинии находящимся, чтоб расположить там войска, что я исполнил в 3 дни, не останавливаясь довольно ни в одном месте и в городе, чтоб отобедать. Быв только в 20 верстах от Любека, я не имел времени, чтоб ехать в оный. Также немудрено, что фельдъегерь меня не знает.

Я вам несколько [раз] писал через почту, писал через фельдъегеря, чрез графа Панина, чрез Приклонского, а теперь пишу чрез купца Карстена, от которого получил я письмо ваше. Я слышу от Пушкина, что вы писали к Сухареву, чтоб иметь обо мне известия. Но я его никогда не вижу, а случается это иногда на здешнем бульваре. Впрочем, он никогда к себе меня не звал и не говорил ничего тому подобного. Львова встречаю я также очень редко. Он стал чрезвычайно важничать с тех пор, как попал в адъютанты к главнокомандующему из конвойных офицеров. Он приехал после Лейпцига, а офицеры, сделавшие русскую кампанию и эту и были во всех сражениях при главнокомандующем, которым он сам обещал взять их в адъютанты, остаются ординарцами.

Вчера вступило сюда с торжеством все Ганзеатское войско1. И им достались венки. Город дал им обед. Ввечеру город был иллюминован. Поверьте, любезнейшая маминька, что, если я вам иногда не пишу, это не от рассеянности, не от забытая, но от какого-нибудь помешательства или от какого-нибудь занятия, данного мне. Целую тысячу раз ваши ручки и братцев Сашу и Ипполита. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам, поклон сестрицам и братцам. Впрочем, остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Впрочем, у нас все исправно.

Благодарю Сашу и Ипполита за их письма.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 20-21об.

1 Ганзеатское войско - Н.М. Муравьев имеет в виду войска северной Германии (от Ганзы - существовавшего ранее торгового союза северо-немецких городов).

0

25

25. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

2-го июля 1814.

Г. Гамбург

Сухарев едет на днях в Петербург, и я пользуюсь сим случаем, чтоб написать вам несколько строчек. Он достал себе Георгиевский крест чрез генерала Булатова1, а теперь едет домой. До сих пор я не могу сделать на то покушения, потому что не решен жребий нашей армии и что я употреблен теперь довольно часто и, следовательно, ежели б отлучился в теперешних обстоятельствах, то даже бы и мог потерять. Сухарев же имел бригаду в корпусе Маркова, но так как они не были в ладу, то он и лишился оной. И так, оставаясь без всякого дела и ни при чем, гоним Марковым, он решился ехать домой. Впрочем, при первом случае, когда можно мне будет ехать, не наруша моих обязанностей, я решусь тотчас. Поступая таким образом, я уверен в одобрении вашем.

Я писал к вам недавно чрез Карстена, не знаю, дойдет ли мое письмо. Хорошее время началось здесь с неделю, и были довольно жаркие дни. На этих днях получил наш главнокомандующий за Гамбург Георгия первую степень2.

Наиприятнейшие отсюда гуляния в Альтону, которая так близка. Последнее письмо, которое я от вас получил, от 29-го мая, итак, уже более месяца. На этих днях Черневич сюда приехал, но я его еще не видал.

Вы не пишете ничего, где вы живете - в городе или на даче. Целую тысячу раз ваши ручки, любезнейшая маминька, и желаю вам всевозможного здоровья и спокойствия в твердом уповании на милость Божию, который если иногда наводит печали и искушения, то также и полагает им конец и приводит дни радости. Целую любезных братцев Сашу и Ипполита, которым желаю преуспевать в науках для радости вашей и также моей. Прошу вас, любезнейшая маминька, засвидетельствовать мое почтение дедушке, всем дядюшкам и тетушкам, а поклоны мои всем братцам, где вы живете - в городе или на даче. Целую тысячу раз ваши ручки, любезнейшая маминька, и желаю вам всевозможного здоровья и спокойствия в твердом уповании на милость Божию, который если иногда наводит печали и искушения,х ласки и милости ко мне всегда у меня перед глазами, и Петру Михайловичу Дружинину. Любезного Петрушу Оленина я заочно целую.

Я вам также приписываю об просьбе капитана Коханова в разрешении пересылок денег и писем. А чтоб кончить письмо по-военному, должен прибавить я, что в прочем у нас все обстоит благополучно.

Целую тысячу раз ваши ручки и, прося ваше родительское благословение, остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 28-29об.

1 Ген. М.Л. Булатов командовал 16-й пехотной дивизией в составе бригады А.Д. Сухарева и отличился в сражениях под Дрезденом и Гамбургом. Отец декабриста.

2 Л.Л. Беннигсен.

0

26

26. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

8-го июля 1814

в Гамбурге

Любезнейшая маминька!

Пользуюсь отъездом Александра Семеновича Черневича, чтоб вам написать следующие строчки. Он находился все время под Данцигом, а когда начали распускать ополчение, тогда он решился ехать в Главную армию и доехал до Франкфурта-на-Майне, где узнав о заключении мира, на возвратном пути заехал к нам. Он едет отселе в Любек, а оттуда морем в Россию. Вчера мы у него с Андрюшей Пушкиным обедали.

У нас на этих днях все генералы награждены. Дохтуров получил первого Владимира, Опперман алмазные знаки Александра Невского, Берг алмазные Анненские знаки, Толстой 1) произведен в генералы от инфантерии. Находящиеся при Главной квартире нашей австрийский полковник Розенер, прусский майор Ведель и английской флотилиею на Эльбе командующий капитан Мартон получили 4-го Георгия. В прочем ничего нового нет, и наша судьба еще неизвестна. Сухарев отправился на этих днях от нас.

Прошедшее воскресенье обедал я у Карстенши на даче в Эккендорфе. Они там все приступали ко мне, знаю ли я сестру ее в Петербурге и какую-то или какого-то Краузе, об котором я и понятия не имею, хотя мне это последнее имя небезызвестно.

Я полагаю, что Матюша уже приехал в Петербург 2). Львов, приехав сюда из Парижа, привез с собою известия, что он опять ранен, но это оказалось впоследствии несправедливо.

Я давно не получал от вас, любезнейшая маминька, писем и не знаю, где вы теперь находитесь - в городе или на даче. Ваше последнее письмо получил я чрез  Карстена. Целую тысячу раз ваши ручки, любезнейшая маминька, и братцев Сашу и Ипполита, которым я от всего сердца желаю здоровья и прилежания. Я надеюсь, любезнейшая маминька, что вы мне поверите в рассуждения моей езды. Когда это будет можно и удобно, то поверьте, что, уступая влечению моего сердца, я не премину это сделать. Прошу вас засвидетельствовать мое почтение дедушке, равно и всем дядюшкам и тетушкам, мои поклоны всем братцам и сестрицам. Прощайте, любезнейшая маминька. С чувством сыновней любви и беспредельного почтения остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 30-31об.

1) В ген. от инфантерии был произведен Петр Александрович Толстой.

2) М.И. Муравьев-Апостол, возвращавшийся вместе с Семеновским полком из Франции в Россию морским путем, выступил из Парижа 22 мая, 13 июня отплыл из Шербурга, 18 июля высадился в Петергофе, 30 июля 1814 г. в составе гвардии торжественно вступил в Петербург (Дирин П. История л.-гв. Семеновского полка. СПб., 1883. Т. 1. С. 446).

0

27

27. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

14-го июля [1814]. Главная квартира,

город Гамбург

Любезнейшая маминька!

На этих днях писал я к вам чрез Черневича, а теперь, так как едет Леонид Львов, то я и пишу с ним следующие строчки. Он мне сказал: Я делаю это только оттого, что я всегда любил и уважал твою маминъку! Не зная, какое слово преимущественно подчеркнуть, я их все подчеркнул - это дает вам полное понятие об нашем новом герое и о протекции, которою он меня удостаивает! Но довольно будет с него. Что меня более занимает, это то, что после 29-го мая я от вас ни строчки не получил, а между тем не пропустил ни одной оказии, чтоб к вам писать. Это меня чрезвычайно беспокоит.

Я обедал одно воскресенье у Карстенши на даче в деревне Эккендорфе близ Гамбурга. Следующее слово дает вам понятие о немецкой нежности и добродушии, предлагая чувствительный пример любви к соседу (вам известно, что Альтона в версте от Гамбурга). Один из домашних при обеде, описывая и увеличивая несчастия Гамбурга, прибавил при всем том: мы не имели и этого утешения, чтоб эта проклятая Альтона сгорела, ибо в этом случае мы бы перенесли эти несчастия с радостью. И все за столом показали явно, что они такие же имеют чувства. Вот вам образчик только образа мыслей здешних жителей.

У нас недавно начались жары, а то погода была все переменчивая и дожди. На этих днях был я на бале в Вандсбеке, который давали офицеры графа Толстого на случай его производства1. В прочем все у нас обстоит благополучно. Некто Попенхузен, приехавший сюда недавно из Петербурга, уверяет, что купол Казанский провалился, но к счастью, ночью и никого не повредил2.

Пишите, любезнейшая маминька, уведомите меня о том, что вы делаете, о вашем здоровье, о здоровье Саши и Ипполита, о их занятиях. Между тем прощайте, любезнейшая маминька. Засвидетельствуйте почтение мое дедушке Федору Михайловичу, всем дядюшкам и тетушкам, мои поклоны братцам и сестрицам, а в особенности сестрице Катерине Сергеевне и Елисавете Ивановне. Прощайте, любезнейшая маминька. С чувством беспредельной любви и глубочайшего почтения остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

P. S. Мой поклон Анне Ивановне и Петру Ивановичу Соколову.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 34-35об.

1 См. прим. 1 к п. 26.

2 В ночь на 17 апр. 1814 г. в здании Казанского собора упал большой кусок штукатурки (весом 153 фунта), показавший непрочность штукатурки всего здания, которое продолжали строить. (Аплаксин А. Казанский собор. СПб., 1911. С. 49).

0

28

28. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

14-го июля [1814]. Главная квартира,

Гамбург

Любезнейшая маминька!

Я к вам писал уже сего дня чрез Леонида Львова, который едет, и для того теперь только несколько строчек чрез почту посылаю. Я в большом беспокойстве об вас, ибо после письма от 29-го мая чрез Карстена я от вас ни строчки не получал и не могу этому постичь причины. С своей же стороны я ни одной оказии не пропускал, писал несколько раз через почту, чрез фельдъегеря, с Паниным, с Сухаревым и с Черневичем. К тому же наше положение здесь чрезвычайно скучно, ибо не знаем, что с нами будет, и никакого решения об нас нет. С Пушкиным я вижусь очень часто и вчера у него вечер провел. Генерала Резвого, при котором он находится, произвели в генерал-лейтенанта. Я уже писал к вам, что Бергу дали алмазные анненские знаки.

С каким нетерпением ожидаю я от вас писем! Целую братцев Сашу и Ипполита и желаю им здоровья и прилежания. Мое почтение дедушке и всем дядюшкам и тетушкам. Поклоны братцам и сестрицам. Целую тысячу раз ваши ручки и с чувством глубочайшего почтения и беспредельной любви остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 32-33

0

29

29. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ И К.Н. БАТЮШКОВУ

7-го августа [1814]

в Гамбурге

28-го июля получил я письмо ваше от 6-го под № 47-м и 2-го августа письмо под № 48-м от 17-го июля. Вы мне пишете, что вы затем не живете на даче сего лета от того, что я не при вас. Не говоря уже о пользе, которую бы это принесло вашему для всех столь драгоценному здоровью (но о котором вы и не позволяете говорить себе), чем виноваты в том дети, зачем им не пользоваться приятным влиянием летнего деревенского чистого воздуха и глотать несносную городскую пыль?

Газеты гамбургские возвестили уже нам приезд государя в Петербург. А у нас здесь теперь род междуцарствия. Главнокомандующий уже недели 3 как на Пирмонтских водах, которые милях в 20 отселе, также и генерал Опперман, так что здесь остались только дежурный генерал Инзов и Берг, отчего и все дела пришли в остановку.

Как можете вы думать, любезнейшая маминька, что я не желаю вас видеть! Но не все зависит от воли. L'homme propose et Dieu dispose*. Вы не пишете ничего о дядюшке Иване Матвеевиче и о Петре Михайловиче Дружинине. Дядюшке Ивану Матвеевичу писал я чрез Панина. Прошу вас, любезнейшая маминька, засвидетельствовать мое почтение дедушке, всем дядюшкам и тетушкам. Мои поклоны братцам и сестрицам. Любезного Сашу и Ипполита целую тысячу раз, также и Леночку и желаю им здоровья. Прощайте, любезнейшая маминька. Целуя  ручки ваши, остаюсь навсегда с чувством беспредельной любви и глубочайшего почтения.

Ваш покорный сын

Никита Муравьев

Почтеннейшему дядюшке Сергею Михайловичу и любезнейшей сестрице Катерине Сергеевне желаю всевозможных благ.

Любезный братец Константин Николаевич! Ты не можешь вообразить, как ты обрадовал меня письмом своим. Сделав приятное путешествие, возвратился в Петербург1. Вошел в Париж при любезных восклицаниях, был в Лондоне! А я не имел счастья, был в армии, которую и не считали в числе оных, видел Дрезден и не входил в него, был на Рейне и не входил во Францию. Был в скучных блокадах и в глупых перестрелках.

Я вижу отселе, как ты с места на место перебегаешь. Но истинно жалею об твоей мучительной и неприятной болезни. Я с нетерпением ожидаю то время, когда удобно мне будет изъяснять свои мысли и чувства иначе, чем чрез письма, и когда нам будет можно faire assaut de mensonge*. Я здесь напитался немецкими расчетами и рассуждениями и нетерпелив тебе их сообщить.

Твой друг и брат Никита (Пиньеровый комендант)2.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 36-37об.

1 Батюшков возвратился из Парижа через Лондон в Петербург в начале июля 1814 г.

2 Пиньеровый комендант - можно предположить, что это шутливое прозвище Никиты, но смысл его неясен.

0

30

30. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

№ 1-й 18-го апреля [1815],

18-ть часов вечера

Любезнейшая маминька!

Я пишу вам из Подбродья в 2-х станциях (41 верст) от Вильны1, чтоб поздравить вас с наступившим ныне светлым праздником2, который желаю вам провести в здоровье и спокойствии. Поздравляю также любезного Сашу и Ипполита и всех родных и знакомых. На другой день или, лучше сказать, в тот самый день, как мы расстались, я прибыл, по словам моим, в 10-ь часов утра в Лугу, ввечеру в Боровичи, а на другой день после обеда в Псков. Дороги чрезвычайно дурны, и разгон так велик, что с трудом находил лошадей, и то по большей части изнуренных. На Двине только обогнал я ген[ерала] Давыдова3, который едет вместе с графиней Мануччи4 и берет 20 курьерских лошадей. Теперь дорога лучше и лошадей более. Праздник мне было очень дико встретить на большой дороге среди жидов. Впрочем, время прекрасное и бричка хорошая. Отсюда я еду далее без остановки и буду вам писать только из Праги в Богемии. Здесь же остановился по уверению старика почтового содержателя, что в Неменгалле не найду я лошадей.

Коновницын5 только вчера здесь проехал и Бутурлин также. Вообразите себе, что я на курьерских 24-е версты ехал целые 4-е часа. С большим удивлением увидел я на другой день на бричке страшную корзину с съестными припасами - рыбы пригодились до сегоднешнего дня, а хлебы, пироги, пирожки, пирожные растолклись тотчас, размокли и розданы мною по дороге.

Прощайте, любезнейшая маминька, будьте спокойны. Еще раз повторяю желание мое, чтоб вы провели праздники в спокойствии, чтоб дети своим прилежанием и поведением занимали приятно ваше время.

Мое почтение Алексею Николаевичу, Елисавете Марковне, дядюшке Сергею Михайловичу, Захару Матвеевичу и тетушкам, мои поклоны братцам и сестрицам и всем знакомым. Усердно поздравляю их с праздником. Целую Сашу и Ипполита и желаю им всех благ. Маминька, не забывайте Матюшу и не давайте ему предаваться его сплину6. Целую ваши ручки тысячу раз с глубочайшим почтением и остаюсь ваш покорный сын

Никита Муравьев.
Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 41. Л. 1-2

1 25 марта 1815 г. был подписан союзный договор между Россией, Англией, Австрией и Пруссией против наполеоновской Франции и создана 7-я антифранцузская коалиция, выставившая свою армию. Н.М. Муравьев направляется в Париж в апреле 1815 г.

2 Праздник Пасхи.

3 Генерал Давыдов - возможно, Денис Васильевич, хотя чин генерал-майора (янв. 1814 г.) был у него временно по недоразумению отобран. С 23 мая 1814 г. находился в шестимесячном отпуске в Москве. С началом кампании 1815 г. отправился в свой Ахтырский полк, но был задержан в Варшаве вел. кн. Константином Павловичем.

4 Графиня Мануччи - лицо неизвестное, возможно из венецианского рода Мануцци (Manucci), представители которого переселились в Польшу и получили от Павла I графский титул. Графиня Мануччи упоминается Н. Муравьевым еще раз в п. 55 от 4 окт. 1817 г.

5 Ген. П.П. Коновницын сопровождал великих князей Николая и Михаила Павловичей и прибыл с ними в Главную квартиру Александра I в Гейдельберге 1 июня 1815 г.

6 Сплин Матюши - можно предположить, что он был выражением общего разочарования передовой молодежи после победоносных кампаний 1812-1814 гг. (Якушкин И.Д. Мемуары, статьи, документы. Иркутск, 1993. С. 79). Известно также, что временами его беспокоила кульмская рана (ГАРФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 4 - письмо Е.Ф. Муравьевой Ф. Ожаровскому 26 окт. 1816 г.).

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).