Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 1 страница 10 из 25

1

Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьеву-Карскому

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 23 декабря 1825 г.

23 декабря 1825. Гранов.

Почтенный друг! Последнее твое письмо на возвратном пути из Тифлиса, я получил на сих днях и собирался тебе отвечать; но горестное известие о кончине государя поразило меня столь жестоко, что исполнение всех обязанностей соделалось на некоторое время чуждым. Теперь приступаю к ответу. Мне приятно было услышать слово Приютино, данное тобою одному военному пристанищу, и которое принадлежит также даче Оленина, в окрестности коей 10 лет тому назад мы бродили с ружьями, утопая в болоте и наслаждаясь одним только удовольствием: весело переносить трудности. Любезный Николай! тогда, мы вступали только на поприще жизни; много времени протекло и мы уже переступили в остальную половину века — более суровую, менее обильную восторгами, но зато и менее превратную. Ты еще странствуешь, но я уже совершенно остепенился и мысль1) о покое представляется мне в самом прелестном виде: год, другой службы, а там наступит пора, в которую можно подумать и о возвращении в семейство. По крайней мере при теперешних обстоятельствах, таковы мои намерения. Ты, кажется, почти с оными согласишься, сколько я могу припомнить содержание нескольких твоих писем. —

Недавно прибыл ко мне в полк порутчик Зубарев, переведенный из Каспийского морского баталиона. Зная сколь затруднительны переводы из одной части в другую я с удивлением спросил его: кто содействовал ему перейти из Кавказского корпуса? Он отвечал мне, что это ты, и что в бытность твою на берегах Каспийского моря, он находился в твоей команде и тогда еще просил, чтоб ты исходатайствовал ему служение в других войсках по причине климата, коего он не мог переносить. Мне очень приятно было увидеть человека, который тебя видел позже меня и даже заслужил некоторое от тебя внимание.

Андрей по возвращении из Крыма отправился в полк и служит во фронте. Я часто упрекаю ему леность в переписке: живя в 50 верстах от меня, он едва в два месяца наделит несколькими неудобочтимыми строками. Вообще, он имеет прекрасные свойства, но жаль, что носит печать женского воспитания. Об прочих братьях, не имею ни слуху, ни духу: уже несколько лет, как они совершенно забыли совоспитанника их. — Обнимаю тебя заочно. Верный друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Устав Воинский я имею очень старый, а потому и написал в Петербург о присылке нового и самого полного, который и перешлю к тебе непременно.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Командиру 7-го Карабинерного полка господину полковнику и кавалеру в г. Тифлис, а оттуда в штаб-квартиру полка2).

Книга № 24, лл. 51-52 об.

Примечания:

1) Написано над зачеркнутым: "кроме".

2) На адресе штемпель: "Тульчин", дата (написана рукой почтового чиновника) "30 декабря" и др. почтовые пометы.

0

2

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 3 августа 1825 г.


3 августа 1825.

Гранов.

Почтенный друг Николай! Беспрерывные переходы с места на мест причиною моего долгого молчания. С генваря я не был на своих квартирах. Появившаяся в Бессарабии чума заставила двинуть три полка нашей дивизии на Днестр для составления оборонительной черты. Февраль, март и апрель несли мы сию тягостную в мирное время службу: ибо перенося все труды сродные войне, не пользуемся ни одною из выгод оной, и все-таки помним, что скоро потребуют на инспекторской смотр, в коем должны сверкать каски и блистать вся амуниция. Так с нами и было: с Днестра, по прекращении опасности, двинули нас в Киевскую губернию в лагерь при м[естечке] Соколовке. Здесь принялись мы за фронтовое образование и к смотрам Корпусного Командира и Главнокомандующего успели достаточно. Мой полк одолел многих ипо отзыву начальников получит одно из первых мест 384) . В конце июля, лагерь кончился и я снова в моем смиренном Гранове за обыкновенными занятиями: строю конюшню, баню, лазарет и пр[очее]. Смело сказать можно, что ни одно из действий полкового командира в теперешнем быту не прельщает ума, не питает воображения; но бесспорно опять, что всякой шаг более или менее влияния имеет на благосостояние вверенных ему людей. —

Что у вас делается? достойный друг. В последнем твоем письме очерчено скучное состояние твоей души, жаждущей новой жизни; - теперешнее состояние твое кажется уже тягостным и ты намереваешься выйти в отставку. Так, я в том согласен, что однообразие есть истинное мучение человека; но где ж искать лучшего? И я кажется далее 27-го года не останусь в настоящих моих отношениях - но что тогда предприму: истинно сам не знаю. Впротчем мое течение более определенно, я женат, щастлив любовью моей подруги и могу удовольствоваться малым кругом деятельности.

Недавно был у меня брат твой Андрей, он созревает в свою пользу: следы женского воспитания начинают исчезать, и со временем он возмужает совершенно. Теперь он отправился в Крым с целию путешествовать по древним обломкам сей классической страны. -

Грекам было с начала лета очень хорошо, но теперь снова говорят, что идет дурно 385).-

Прости Николай - старинный друг и товарищ. Истинная преданность никогда не изменится к тебе от Бурцова.

Книга № 23, лл. 17-18.

Примечания:

384) В следственном деле С.Г.Волконского есть показание, относящееся к этому смотру и характеризующее как состояние полка, которым командовал И. Г. Бурцов, так и методы и отношение Бурцова к солдатам и офицерам полка: "Как я в начале Лагеря, так и всегда хвалил устройство Украинского полка... и точно также как тогда, так и теперь повторяю, что полковник Бурцов обходится грубо с офицерами и позволяет и сам обходится слишком строго с нижними чинами". С.Г.Волконский отмечал, что эти строгости опорочивали И.Г. Бурцова, так как "он таким образом и способами хочет достигнуть до доведения полка в отличное фрунтовое состояние, — что можно довести постепенно усердием и терпением" и что не согласовывалось с действиями и правилами Бурцова ("Восстание декабристов. Материалы", т. X, 1953, стр. 135). Речь шла даже о применении им палок для наказаний, которые декабристы старались изгнать из употребления в своих полках, и о том, что Бурцов не старался привлекать к себе подчиненных, чтобы "всегда иметь их во власти" (там же, стр. 114). Очевидно эти обвинения были справедливы. Письма автора 1824—1825 гг. — современные событиям источники — отражают положение Бурцова, командира, получившего в командование совершенно расстроенный полк, который он не только с помощью наказаний, но и рядом хозяйственных мер в короткий срок поднял до уровня передового. Особенно характерно в этом отношении его собственное признание в письме 2 ноября 1824 г., что он "сыплет наказания, чтобы исправить дисциплину и нравственность", хотя сам отмечает, что делает это для смотров 1825 г., "на коих хочется стать повыше товарищей — вот вся невысокая цель!" Впоследствии, командуя полком на Кавказе, Бурцов, судя по отзывам современников, изменил свои методы.

385) Трудно сказать, что имел в виду Бурцов, говоря, что с начала лета грекам было очень хорошо. Летом 1824 г. в войну с греками вступил вассал турецкого султана — египетский паша Мухаммед-Али. В феврале 1825 г. Ибрагим-паша осадил Наварин. Греческое правительство было застигнуто врасплох. Крепости были почти без защиты. Колокотронис и ряд других полководцев были в заточении. Караискакис, Константинос Боцарис и другие военачальники стянули свои отряды к Наварину, но силы оказались незначительными, и Наварин пал 18 мая 1825 г. После победы под Навариным египтяне двинулись к центру Пелопоннеса и вторглись в Каламы, затем в Триполис, в конце июня подошли к резиденции греческого правительства Навплиону. Одновременно с египетскими активизировались и турецкие войска в Западной и Восточной Элладе во главе с Решид-Мухаммед-пашой. 25 апреля 1825 г. турецкие войска осадили Месолонгион. Героическая оборона этого города в течение 11 месяцев вошла в мировую историю. Таково было положение греков летом 1825 г. Письма И.Яновского проливают некоторый свет на те сведения, которыми мог располагать И. Г. Бурцов в августе 1825 г. Яновский писал 12 августа из м. Новоселицы: "Недели две назад живущие здесь греки получили уведомление из Морей, что там подкуплены были Ибрагим-Пашею 12 капитанов и секретарь Сената. Первые сдали египтянам и туркам все узкие проходы и приготовили сдачу Ниполи ди Романи, а последний выдал все секреты Сената и написал ложную весть будто Греческий Сенат разбежался и проч[ее]. — По счастью Колокотрони[с] открыл заговор сей, изменников повесили, Ибрагима-Пашу разбили совершенно и окружив его с остатком войска в каком-то укреплении ожидают, что он должен сдаться. В газетах сего еще не пишут, — но мы желаем, чтобы сие была правда. — Австрийские газеты всегда наполнены неудачами греческих действий. Буди же греки победят неприятеля, то напишут о сем, но очень поздно и то с убавками. Удивительно, по каким причинам коварная австрийская политика желает погибели, грекам". ("Прискорбно и досадно, — пикнет он далее, — что нельзя распространяться в письмах, — о равных материях; — прилипне[т ]язык к гортани" — ф. 254, кн. 23, л. 16).

0

3

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 21 февраля 1827 г.


Пронск. 21 февраля І827 г.

Почтенный друг Николай! Долго не писал я к тебе и не получал твоих писем: жесточайшее нещастие терзало меня целый прошедший год 391). Может быть, оно тебе отчасти известно: при скором свидании сообщу тебе остальное. 29-го января я переведен в ваш Корпус. Тифлисской полк назначен местом моей службы. Я бы с восторгом принял сие назначение, если бы семейные обязанности не противоречили стремлению моему. Я имею жену, которой здоровье очень слабо, а привязанность ко мне чрез меру сильна: поэтому и разлука со мною и поездка в Грузию угрожают ей равною1) бедою. Не взирая на это, я спокоен в душе и утешаюсь мыслию, что после 11-ти летней разлуки мы опять будем близкими товарищами. Друг мой, я уже теперь предаюсь сильнейшей радости, думая о том, что ожидает меня чрез два месяца. - Теперь я в отпуску в славном княжестве Пронском, срок отпуска до конца апреля; сверьх того я здесь буду ожидать всех бумаг из прежнего полка, с коими я должен явиться в новый. Полк прежний отсюда да[леко]. - он в Бессараби[и] и я не думаю, чтоб отправление мое скоро последовало: однако, во всяком случае, не позже майя я прибуду к моей должности.

Теперь, брат Николай, поспеши уведомить меня, где вы, что делаете, и что предстоит к лету. Пособи мне своими советами, как старожилый грузинец, чем мне нужно запастись отсюда, дабы не нуждаться в вашей стране и в теперешнее 392) военное время? Приготовь мне, брат, лошадку, на которой бы можно было поражать персиян, да чтоб она не дорога была: а то от прошлогодных2) похождений у меня карманы опустели. Снабди меня всем к службе вашей нужным, наставь меня своими советами; словом, избавь меня от несносного состояния неуча-ректура. - Еще одна великая просьба. Уведомь меня, как должен поступить с моею женою, могу ли ее взять в Грузию, где остаются там военные дамы; есть ли кто нибудь из числа их и пребывание это может ли быть совершенно безопасным ??? Пожалоста, поспеши по экстрапочте чрез Москву прислать мне свое полное наставление, вследствие коего и явится к тебе некогда юноша, ныне же поседелый, но всегда равно преданный тебе Бурцов.

Приписка на полях : О братьях твоих [я ни]чего не знаю.

21 февраля 1827 Пронск.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му. Командиру 7 Карабинерного полка г. полковнику и кавалеру в г. Тифлис. А оттуда, где полк наход[ится]3).

Книга № 27, лл. 65-66 об.

Примечания:

1) Первоначально — другое слово, затем исправленное на "равною".

2) Первоначально: "прошедш."

3) На адресе круглый штемпель: "Пронск. 1827..."

391) И. Г. Бурцов был арестован в начале 1826 г. и доставлен в Петербург сначала на Главную гауптвахту, а затем 1 февраля 1826 г. в Петропавловскую крепость с приказанием "посадить по усмотрению и содержать строго". По докладу следственной комиссии 18 марта 1826 г. был приговорен к 6 месяцам заключения в Бобруйской крепости. 19 июля 1826 г. освобожден из-под ареста и "обращен к службе" в Колыванском пехотном полку, куда был переведен еще 8 апреля 1826 г. В 1827 г. переведен на Кавказ (это был вид ссылки в "теплую Сибирь". Именно ссылкой называет этот перевод и Н.Н. Муравьев в своих "Записках". — "Русский архив", 1889, №11, стр. 312).

392) И. Г. Бурцов был сослан на Кавказ для участия в русско-иранской войне 1826—1827 гг. Он прибыл в июне 1827 г. к И.Ф.Паскевичу в лагерь при Гарничае (под Эриваном). Н.Н. Муравьев, который встретил Бурцова у Паскевича в день его приезда, писал в начале 1829 г. в своих "Записках": "Бурцова после разлуки нашей в 1816-м г. я еще не видал. Он командовал во второй армии полком, женился, и, по участию его в тайных обществах, был посажен в крепость, после того выпущен и отправлен на службу в Грузию с переводом в Тифлисский полк. Положение его было очень неприятное: всех участвовавших в несчастных происшествиях 1825-го года принимали везде дурно, все боялись иметь с ними какую-либо связь. Никакие обстоятельства не могли бы меня склонить к тому, чтобы забыть Бурцова по старой дружбе нашей, и я, вопреки дурных отзывов о нем Паскевича, не переставал выхвалять его, через что и вошел он в доверенность у начальства, коего расположение к нему стало мало по малу усиливаться и, наконец доставило ему видные должности, а теперь уж он командиром Херсонского гренадерского полка, вопреки всех препятствий, встреченных к возвышению его в должностях от государя. Награждения он получил примерные; да надобно отдать ему справедливость, что он служил отлично и показал во всех случаях отличные способности. Не менее того я могу радоваться тому, что старому другу своему дал ход и случай исправить дурные обстоятельства, в коих он находился" ("Русский архив", 1889, №11, стр.298).

0

4

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 30 июля 1827 г.


В лагере на Базардчае.

30 июля [1827] в полдень.

Почтенный друг Николай! Расставшись с тобою вчера вечером, я доехал до драгун, где и ночевал, а сегодня обедал за Порнаутом в уланском лагере, ночевать еду сей час в Гирюсы. Скорость, с которою я должен кончить данное мне поручение 393), заставляет меня решиться отослать назад моих лошадей и ехать во всю дорогу на казачьих. Прилагаю тебе воображаемый маршрут моего пути с такою просьбою, чтоб по прошествии месяца ты прислал мне повеление в Баку о том, куда ехать. Это зависит от движения Ивана Федоровича 394) на Таврис или на Еривань; две точьки совершенно противуположные. Я же поеду берегом до Астрахани, а обратно морем в Баку.

Не обвиняй меня за слабость в делах, касающихся жены: я страшусь отяготить совесть мою принесением в жертву ее здоровья моим ошибкам в жизни. Еще имею к тебе одну просьбу. Поданное вчера мною письмо графу Сухтелену 395) написано очень неисправно и даже содержит поправки. Посылать его в таком виде в Петербург невежливо, почему *) я написал здесь другое, того же содержания и прошу тебя подать его с[иятельству] в замену первого. -

Если поедешь в Тифлис; постарайся ободрить жену мою и внушить ей более твердости.

Вот мой предполагаемый маршрут:

7 августа в Баке

10-го - выезд в Низовую

12 и 13 - в Низовой

15-го - в Дербент

16 и 17 - в Дербенте

21-го - в Кизляр

25-го - в Астрахань

До 3-го сентября в Астрахани

8-го морем в Баку

15-го - в Кара-Бабе.

Дай бог, чтоб здоровье мое достало для преодоления всех трудностей пути. —

Заочно обнимаю тебя, желаю, чтоб ты был здоров и продолжал благополучно отправление своею должностию.

Преданный тебе Бурцов.

Книга № 28, лл. 17-18.

Примечания:

*) Фраза вписана между строк. Далее "Я" с прописной буквы, так как первоначально так начиналось следующее предложение.

393) Поручение И. Г. Бурцову заключалось в сборе сведений для подготовки военной экспедиции в Астрабад. "Бурцов должен был приехать в Баку, оттуда проехать в Астрахань, осмотрев таким образом весь западный берег Каспийского моря, узнать о средствах наших для отправления экспедиции в Астрабад; кроме того он имел тайное поручение наблюдать в проезде все происходящее на постах или областях, через которые ему следовать надлежало и обо всем доносить Паскевичу" ("Русский архив", 1891, № 9, стр. 13).

394) Иван Федорович Паскевич (1782—1856) — граф; в 1827 г., сменив А.П.Ермолова, был назначен Главноуправляющим и Командующим Отдельным Кавказским корпусом.

395) Сухтелен Павел Петрович (1786—1833) — граф, генерал-лейтенант, начальник штаба Кавказского корпуса во время русско-персидской войны (с июля 1827 г.) ; был переведен из Петербурга на Кавказ по требованию И.Ф.Паскевича еще до отъезда А.П.Ермолова. До его приезда начальником штаба был Н.Н. Муравьев ("Русский архив", 1891, № 9, стр. 5-6).

0

5

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 9 августа 1827 г.

9 августа 1827.

Кр. Баку.

Третьего дня доехал я до Баки, почтенный Николай! благополучно; я сегодня отправляюсь береговою дорогою в Астрахань. Везде по пути собирал я сведения, относящиеся до порученного мне дела и общий отчет представлю из Астрахани. Здесь в Баке нашел я знакомого тебе флотского офицера Басаргина396), от коего получил много любопытных и полезных известий об Астрабадском заливе, известий *) , опровергающих в некоторых статьях те понятия, кои имеют о сем месте. Не знаю довольно ли начальство теми донесениями, кои я отправлял до сего времени: не останавливаясь нигде более нескольких часов мог ли я что узнавать с тою основательностию и подробностию, кои должны отличать всякое представление такого рода?

Не имея права ехать назад чрез Тифлис, я решился пригласить жену приехать на мою дорогу в Шушу, дабы тем развлечь несколько ее грусть и подкрепить душу ее на дальнейшее терпение. Не знаю, что ты об этом скажешь? Но если ты поедешь в Тифлис, то на возвратном пути довези жену мою до Шуши, куда я надеюсь (если богу будет угодно) приехать к 10 сентября.

Бака по прибрежности к морю мне понравилась: я ужасно люблю беспредельные водные равнины, на коих взор с приятностию покоится, а ум постигает бесконечность - характер неземного. - Видел я. здесь и огни вечно пылающие и поклонников оным: но и эта религия ослабевает подобно всем прочим. 397)За несколько лет здесь были еще мученики, добровольно налагавшие на себя различные терзания для стяжания вечного блага: но теперь из таковых нет ни единого, да и все находящиеся тут, кажется, живут не для набожества; но потому что праздность и беструдное милостынное продовольствие каждому нравятся. Есть даже иные, позволяющие себе употребление в пищу животных — что не дозволяется в краю браминов.

Прощай любезный, достойный друг! Назад из Астрахани мне гораздо легче будет ехать: бремя обязанности будет сложено, хорошим или худым образом — смотря по астраханскому содействию.

Кланяюсь Вольховскому 398) и обнимаю тебя душевно.

Преданный тебе Бурцов.

Книга № 28, лл. 67-68.

Примечания:

*) Первоначально: "сведений".

396) Очевидно, это Басаргин Григорий Гаврилович, с которым в 1819 г. во время экспедиции в Хиву Н.Н. Муравьев был на Каспийском море; тогда лейтенант, капитан корвета "Казань".

397) Это замечание И. Г. Бурцова об ослаблении религий очень интересно для понимания его отношения к религии и его общей познавательной материалистической позиции.

398) Вольховский В.Д. был в числе "помилованных" декабристов, но также был переведен на Кавказ в 1826 г. С приходом И. Ф. Паскевича на пост командующего Вольховский состоял при нем.

0

6

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 1 сентября 1827 г.


1 сентября 1827. Астрахань.

Почтенный друг!

До тебя дошла, я думаю, весть, что путь мой щастливый и скорый до Кизляра, внезапно был остановлен болезнию. Положение мое было тогда неприятное: в бесприютных равнинах, от Казиюрта до Магомедова моста, населяемых одними комарами, проезжая в самый жестокий зной, я сидя еще на лошади почувствовал внутренний жар и близкое посещение болезни. Едва добрался до этого гадкого моста, и горячка показалась во всей силе: одна крайность повинуется другой важнейшей, не взирая ни на что, я дождался Ночи и решился продолжать путь до Кизляра. К свету 16-го августа туда приехал и с седла слег в постель. Человек мой, мальчик 18-ти лет, занимавший при мне все походные должности, занемог в один час со мною: попечения лекаря были одинаковы об нас обоих, но последствия вышли совсем противные: в 8-й день горячка моя превратилась в лихорадку, а у него кончилась смертию. Потерю сию я щитаю немалым нещастием и тем более для меня тягостным, что взяв его с собою в трудный путь может быть был посредственною виною его смерти. Да и за что эти бедные наши рабы несут все труды и опасности нашей службы? У нас есть разные виды, разные побуждения, а им что предстоит: - конец усердных почтовых лошадей. -

Не останавливаясь в Кизляре, как только мог подняться с постели я поспешил в Астрахань: желание успешно исполнить первое данное мне поручение, заглушало совет лекаря и доброго барона Унгерна 399), который не отходил от меня во время болезни. Здесь, в порядочном городе, на порядочной пище, я немного укрепился, но все еще брожу как тень.

Наскучив здешним властям неотступными требованиями сведений нужных для моего дела, я наконец получил все, что только они сообщить могут, и теперь составленные мною отчеты представляю начальству. О сущности дела не мне судить; но я только попрошу тебя доложить графу Павлу Петровичу 400), чтобы меня извинили в недовольно опрятном переписании бумаг. Это превосходило силы. В болезни, не имея права призвать для помощи писаря, я удивляюсь как еще успел написать и перебелить кипу бумаг; почему и заслуживаю истинно снисхождения.

От моей жены получил я несколько дней тому назад письма: она меня ждет в Тифлис, но к нещастию, радость ее едва ли совершиться. Я советовал ей выехать в Шушу; но сам страшусь, Чтоб она туда не поехала *) : дорога эта не безопасна, и боже избави, если встретит она какие нибудь неприят[но]сти. - О Софье Федоровне 401) пишет она чрезвычайно много и в самых лестных и приятных выражениях: дружба их, кажется, укрепляется твердыми узами: я искренно благодарю за сие бога.

Что, друг любезный, был ли ты в Тифлисе, или все томился в Кара-Бабе? 402) Где найду я вас? Напиши мне весточку в Баку. - Я выезжаю отсюда после завтра, и направляюсь опять на Дегестан. Морем сам Нептун-Орловский ехать мне отсоветовал. —

Да, еще одна просьба, не можешь ли похлопотать, чтоб к моему возвращению прислать мне какого-нибудь слугу: казенного или вольного, но только честного, ибо мне везде нужен дятька для всего хозяйственного порядка, а теперь я остался с одним глупым деньщиком, который век смотрел за лошадьми.

Душевно желаю тебе драгоценнейшего в мире - здоровья - того, чего я, кажется, лишился. Кланяюсь Афанасию Ивано [вич]у 403) и Вольховскому, для коего заказал здесь киргизскую кибитку и вышлю ее по морю. Твой Бурцов.

Книга № 28, лл. 71-72 об.

Примечания:

*) Так в подлиннике.

399) Унгерн-Штернберг [ Матвей Иванович? ] — барон, офицер Нижегородского драгунского полка.

400) Павел Петрович Сухтелен.

401) Софья Федоровна Муравьева (урожд. Ахвердова, 1810—1830), первая жена Н.Н. Муравьева (женился 22 апреля 1827 г.), дочь генерала Ахвердова Федора Исаевича (умер 1820), падчерица Прасковьи Николаевны Ахвердовой; ее опекуном после смерти отца был кн. А. Г.Чавчавадзе.

402) Кара-Баба — крепость и селение по дороге на Карабаг, в 35 верстах от Нахичевани. "Карабаба есть небольшой замок с деревнею, в ущелье, имеющем в сем месте около 3-х верст ширины" ("Русский архив", 1891, № 9, стр. 7). В Кара-Бабе был создан укрепленный лагерь русских войск, где находился И.Ф. Паскевич и штаб корпуса.

403) Афанасий Иванович [Бородин] — подполковник, ранее был адъютантом И.Ф.Паскевича, затем смотрителем карантина в Керчи, в 1827 г. вернулся под командование Паскевича на Кавказе; комендант Эривани, командир Ширванского полка; в 1828 г. убит под Ахалцихом.

0

7

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 1 октября 1827 г.


1 октября 1827

Герюсы.

Почтенный друг Николай!

Не знаю, как оборонить себя от постоянных неудач, меня преследующих. Я писал к тебе из Астрахани об окончании возложенного на меня дела, (о чем и донес Ивану Федоровичу с подробным отчетом), об моей двунедельной болезни в Кизляре и потере бывшего при мне человека, умершего в том городе. Не знаю, дошло ли до тебя письмо мое?

Ты помнишь, что мне запрещено было возвращаться чрез Тифлис 404), но ехать обратно чрез Дагестан. Я это и совершил, преодолев ужасные трудности. До самой Шуши никто не знал, что Иван Федорович под Ериванью (а мне предписано явиться лично к нему). Что делать в таком случае? Узнав, что Эристова405) отряд стоит под Нахичеванью и что скоро ожидают возвращение Ивана Федоровича, я решился ехать к вам с тем, чтоб или взяв конвой идти к Еривани, либо дождаться Ивана Федоровича; но на пути к Кара-Бабе встречаю адъютанта Челяева 406) [и узнаю] *) , что вы пошли за Аракс и что никто не может снабдить меня конвоем до Еривани, я поставлен в самое крайнее положение. Догонять вас - значит отдаляться от Ивана Федоровича и действовать вопреки его воле: ехать под Еривань - огромный путь и также неуверенность найти его там. Однако последнее более меня избавляет [от] ответственности, итак с г. Челяевым возвращаюсь в Шушу и поспешу к Еривани.

Ты, брат, предо мною виноват: а вот в чем - из Баки я просил тебя дать мне навстречу известие, где будет Иван Федорович, но ты верно забыл мою просьбу. Впрочем, во всем воля божея - может быть и в неудачах моих будет истинная польза - совершенное охлаждение к службе.

Может быть я буду в Тифлисе и поцелую ручьку у Софьи Федоровны: а ты, брат, подождешь этого праздника. Желаю тебе славы и здоровия. Друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Рекомендую тебе Кашкарова 407) , с коим соединила меня одинаковая судьба — нещастие. Поклонись ему от меня, а также к. Долгорукову408) и Николаю Александровичу 409).

Книга № 28, лл. 81-82 об.

Примечания:

*) Возможно, должно быть: "который сообщил".

404) Запрещение И. Г. Бурцову возвращаться через Тифлис было дано, вероятно, в связи с тем, что Паскевич боялся сосредоточить в городе ссыльных декабристов.

405) Эристов Георгий Иесеевич (1760—1864) — князь, генерал-лейтенант, начальник отряда, командовал войсками при взятии Тавриза и в других сражениях русско-иранской войны.

406) Челяев (Чиляев) — поручик, адъютант командира Тифлисского полка Севардземидзе. На полях письма И. Г. Бурцова есть приписка Челяева: "При сем случае позвольте и известному беглецу Челяеву засвидетельствовать Николаю Николаевичу наиусерднейшее почтение, Николаю Александровичу ( Ахвердову. — и. К.) сердечно кланяться, а бывшего Егорушку, что ныне Егор Федорович, расцеловать" (Егор Федорович Ахвердов — родной брат жены Муравьева Софьи Федоровны).

407) Кашкаров, или Кошкарев Николай Иванович — подполковник карабинерного полка; переведен на Кавказ после суда и заключения в крепости по делу Семеновского полка; 25 июня 1826 г. он был послан в Кабардинский пехотный полк "дабы дать ему случай загладить свой поступок". Вскоре он отличился в боях. Н.Н. Муравьев пишет, что в персидскую кампанию Кашкаров хорошо занялся устройством своего батальона и держал его в порядке, (см. "Русский архив", 1891, № 9, стр. 49-50, 59-60). После занятия Тавриза русскими войсками он был назначен комендантом Тавризской цитадели, а после гибели Бородина в Ахалцихском бою — командиром Ширванского пехотного полка (в октябре 1828 г.). По воспоминаниям А.С.Гангеблова, Кошкарев всегда окружал себя ссыльными декабристами (см.: А.С. Гангеблов. Воспоминания. М., 1888, стр. 171-172).

408) Может быть, речь идет о Долгоруком — командире Черноморской казачьей бригады.

409) Николай Александрович Ахведров — адъютант Н.Н. Муравьева в период русско-иранской войны до ноября 1827 г., двоюродный брат Софьи Федоровны Муравьевой, урожд. Ахвердовой, и Егора Федоровича Ахвердова.

0

8

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 10 декабря 1827 г.


10 декабря 1827

Тавриз.

Почтенней друг Николай!

Два письма твои я получил почти в одно время. Душевно радуюсь, что ты благополучно совершил путь до Тифлиса и нашел в добром здоровьи Софью Федоровну и Прасковью Николаевну 410). Щастье, которым ты теперь наслаждаешься, должно вознаградить тебе беспокойства прошедшей военной жизни; - да не возвратятся они никогда более! -Поручение, делаемое мне касательно г. Чихочева 411) , готов совершить с полным усердием: завтра еду в Дей-Карган412) и всеми силами буду просить графа Сухтельна принять участие в сем молодом человеке, жаль только, что Вольховского, который мог бы действовать с пользою, там нет: он послан в Тегеран за курурами 413) . По возвращении из корпусной квартиры поспешу уведомить тебя об успехе предначинаемого дела.

Положение наше здесь не имеет ничего определенного: Абас-Мирза 414) наружно нам предан и все предложения, касающиеся заключения мира принял беспрекословно; но как одно из них — тягчайшее — уплата 12 курулов1) зависит от согласия самого шаха: то и мир еще не заключен. Скаредный старик, целый век копивший деньги не способен расстаться с ними в один миг; при всем том, наверное сказать можно, что войны не будет: - Персия обезоружена и народ повсюду ожидает нашего появления.

Собственно Тавриз представляет картину совершенного спокойствия; исключая нескольких вельмож, весь народ доволен нашим правлением и оказывает самое сильнейшее повиновение. В сем отношении, мне кажется, Европейские города не могут сравниться с Тавризом. При равном народонаселении и при подобных смутных обстоятельствах, там для водворения порядка потребовалась бы бесчисленная полиция, примерные наказания и продолжительное время; между тем как здесь несколько чиновников в течение полтора, месяца привели все к своему естественному положению. Это заслуживает внимания и одобряет нравственность народа.

О себе скажу, любезный друг! что ни за[нятия]2) , ни положительная надежда не могут за[ту]шить2) горести, наполняющей душу; от[даление]2) от жены и воспоминание о ежеминутном ее беспокойстве, погружают меня в глубочайшую печаль. Не знаю, что предпринять для успокоения моего семейства, и терзаюсь мыслию, что сам был виновником разрушения его щастия. -

Поручаю себя твоей дружбе и лестному воспоминанию твоего почтенного семейства, пребуду навсегда искренно преданным.

Иван Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В г. Тифлисе.

Книга № 29, лл. 2-3 об.

Примечания:

410) Прасковья Николаевна Ахвердова, урожд. Арсеньева (1786—1851) - вдова генерала Ф. И.Ахвердова. С 1815 по 1830 гг. жила в Тифлисе, была близко знакома с лучшими представителями грузинской и русской (интеллигенции. Дружеские связи ее были особенно тесны с грузинским поэтом А.Г.Чавчавадзе (она воспитывала его дочь Нину, впоследствии жену А.С.Грибоедова). П.Н.Ахвердова была дружна с В.К.Кюхельбекером и А.С.Грибоедовым и хорошо знала А.С.Пушкина.

411) Чихачев - офицер, участвовал в осаде Аббас-Абада и в сражении за Сардарь-Абад. Вероятно, принадлежал к числу офицеров, представленных Муравьевым к награде, но получивших отказ Паскевича (см. "Русский архив", 1891, №10.стр.214). Очевидно, он был родственником П.Н. Ахвердовой.

412) Дей-Карган - место переговоров о мире между Россией и Персией в 1827 г. П.П.Сухтелен был одним из представителей России при заключении Туркманчайского договора.

413) Вольховский В. Д. был послан в Тегеран в конце 1827 г. для переговоров о получении контрибуции с правительства Ирана.

414) Аббас-Мирза — наследник иранского престола, главнокомандующий иранскими войсками во время русско-иранской войны. Аббас-Мирза был несомненно в указанное время одним из передовых людей своей страны. Он начал переговоры о мире вскоре после взятия крепости Аббас-Абад. Для личных переговоров с ним в местечко Каразиадин (персидский лагерь) был послан А.С.Грибоедов, который состоял при И.Ф.Паскевиче по делам дипломатических сношений с Персией и Турцией. А.С.Грибоедов вел переговоры с Аббас-Мирзой, начиная с июля 1827 г. Но летние переговоры не принесли почти никаких результатов. 21 ноября, после взятия Тавриза, при участии Грибоедова в Дей-Каргане была заключена мирная конвенция, но персидское правительство и после этого прибегало, по словам Грибоедова, к "старым штукам". Но еще во время летних переговоров А.С.Грибоедов сделал тот же вывод, что и И. Г. Бурцов в этом письме — война заканчивается, ибо персы ее не хотят более.

0

9

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 14 декабря 1827 г.


14 декабря 1827

г.Тавриз.

Вчера, почтенный друг Николай! я возвратился из Дей-Каргана, где поставил себе долгом хлопотать о г. Чихачеве. Граф Сухтелен приказал выправиться о нем и найдено, что он представлен за Сардарь-Абат; поэтому ты можешь быть спокоен, ибо последние представления, кажется, будут приняты лучшим образом нежели Абас-Абадскае.

Известия о мире положительно сообщить нельзя, по неверности обещаний персидского правительства; но кажется что решение не далеко и желаемый успех достигнут будет. Абас-Мирза не престает любезничать и оказывать всякое уважение каждому русскому; он с большим нетерпением нежели мы ожидает мира и потому нельзя думать, чтоб не употребил всех средств для достижения оного.

Здесь зима такая же как и в южных провинциях русских; снег выпал глубокий и морозы продолжаются около 3-х недель. Для всех нас это чрезвычайно приятно по напоминанию об отечестве и по здоровью, которое каждый ощущаете полной силе.

Иван Федорович обещал отпустить меня по первому удостоверению о мире, и я полагаю, что через 10 дней оно совершится. Ничто не может сравниться с щастием, которое ожидает меня по приезде в Тифлис: успокоив жену, я облегчу совесть свою и оживу снова. Дай бог, чтоб желание мое исполнилось со всею скоростию! -

Прошу тебя, почтенный друг! полюби мою Анету: - чувства искренности без притворства и неограниченной ко мне привязанности дают ей право на расположение людей достойных. - Ты мне упрекал в одном письме, что я редко сообщаю жене моей о себе известия: я удивляюсь, как это случилось, ибо пишу со всяким курьером и даже по нескольку писем вместе. -

Впрочем, перед тобою в этом мне оправдываться не должно: ты видел на опыте сколько я ее люблю и сколько тревожусь о ее одиноком положении. -

Прошу тебя поцеловать за меня ручьки у милостивых государынь Прасковьи Николаевны и Софьи Федоровны. Желал бы больше не давать тебе сих по[ручений,]а самому лично оные испол [нить].

Душевно преданный Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, господину полковнику и кавалеру. В г. Тифлисе.

Книга № 28, лл. 140-141 об.

0

10

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н. 10 февраля 1828 г.

10 февраля 1828. г. Тавриз.

Почтенный друг Николай! не отвечал тебе на последнее письмо, потому, что курьер был отправлен мгновенно. Теперь же, брат, поговорим кой о чем. — Слава богу, у нас мир должен быть подписан на днях: три курура уже мною приняты в стены Тавриза 421) ; два другие ожидаются чрез три дня, а остальные чрез некоторое время. Скоро должен Грибоедов пролететь здесь с трактатом в Петербург 422), а за ним вслед поплетемся и мы помаленьку.

Крайне сожалею, почтенный друг! что ты собираешься на родину: сожалею и для себя, (но егоизм может замолкнуть); а главнейше сожалею, что приуготовив себя 12-ти летними трудами для оказания пользы сему краю, ты оставляешь его в ту минуту, когда должна бы начаться самая полезнейшая твоя деятельность. Вновь приобретаемый край, нуждающийся в образовании и устройстве, мог бы представить обширное поприще твоей службы. Не могу не пожалеть об твоем отъезде, по привычке желать всегда величайшего блага моему Отечеству, усерднейших и способнейших исполнителей моему государю: и в России люди деловые редки, а здесь я и вовсе их не вижу; но не могу ни слова сказать о поводах к твоему отъезду: ты основателен, нескор в решимости и верно все обдумал. - Грустно мне будет не застать тебя в Тифлисе, и таким образом, едва встретившись внутри Персии, опять расстаться надолго. Судьба как будто играет нами: соединив узами чистой искренности, она раздвинула нас в разные части света - пространством необъятным, преградами ужасными Но все ты от меня бегаешь: едва догоню тебя, а ты опять ускользаешь. Что же делать, друг! обстоятельства иногда сильнее людей.

Радуюсь, что ты щастлив в новом образе жизни; письма твои и моей Анеты изображают мне явственно твое блаженство: опытность твоя в познании людей и самого себя служит залогом, что ты упрочишь это блаженство на всю жизнь. Дай бог, чтоб желания мои и каждого, кто тебя знает - преисполнились полным успехом.

Поручении, которые ты возложил на меня, нисколько не мог я выполнить с успехом. Об отпуске хлопотать не мог, потому что Корпусной штаб в Туркменчае, и мы туда не имеем права ездить. Графа Сухтельна там не было; он зан[имает] Ордебинь; прочие лица штаба, как я мог приметить, не очень к тебе привязаны, а со мною и вовсе не знакомы. Касательно родственника Прасковьи Николаевны, я писал к тебе, что он был представлен за Сардарь-Абад; но что по тому вышло, не знаю. Сегодня Драгунский полк здесь и я просил Раевского 423) представить его при заключении мира. Может, бог даст, это будет успешнее. - Мысленно целую ручьки у Прасковьи Николаевны и у Софьи Федоровны, а тебя душевно обнимаю.

Друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Мы теперь служим очень приятно: Сакен 424) , Фридрихс 425) и Кашкаров, бываем почти неразлучны.

Книга № 29, лл. 46-47 об.
Примечания:

421 И. Г. Бурцов был назначен комендантом Тавриза в октябре 1827 г., поэтому он должен был принять начавшую прибывать из Ирана контрибуцию. В.Андреев в своих воспоминаниях писал: "Привезенная в Тавриз за конвоем наших драгун при персидских чиновниках первая часть контрибуции, счетом в курурах, была сложена сперва в доме английского посланника; при них целую неделю я стоял в карауле с 60 выбранными гренадерами... до перевода в цитадель Арк; в последней, под опекой англичан, золото сдавалось на вес в монетах и слитках, даже в мелких вещах нашим комиссарам..." ("Кавказский сборник", т. I, Тифлис, 1876, стр. 40—41).

422 Это сообщение очень интересно тем, что написано 10 февраля 1828 г., так как именно 10 февраля А.С.Грибоедову удалось заключить с иранским правительством Туркманчайский договор. Текст этого договора А.С.Грибоедов сам отвез в Петербург "с соизволения" Паскевича. Очевидно, слух о подписании договора тут же распространился по Кавказу.

423 Раевский Николай Николаевич (1801-1843) в описываемое время - полковник Нижегородского драгунского полка.

424 Сакен, или Остен-Сакен Дмитрий Ерофеевич (1789-1881) - барон, управляющий штабом Отдельного Кавказского корпуса, генерал-майор. Он был командиром 2-ой бригады 2-ой уланской дивизии, с которой участвовал в персидской кампании; затем был назначен исправляющим должность Тавризского военного губернатора, временным правителем Нахичеванской области, начальником Адербиджана (Азербайджана); а в 1828 г. -исполняющий должность начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса и принимал участие в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. в этом звании. О его дружеских связях с Бурцовым свидетельствует известное их совместное письмо к Н.Н.Раевскому (см. "Архив Раевских", М., СПб., 1908,т.І,стр. 420-421).

425 Фредерикс (Фридрихс) — барон, полковник, командир Эриванского карабинерного полка, входящего в Кавказскую резервную гренадерскую бригаду.

0


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву-Карскому.