Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » БУТУРЛИН Дмитрий Петрович.


БУТУРЛИН Дмитрий Петрович.

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/61513.jpg

Варвара Михайловна Бутурлина (1829-1882), дочь М.П.Бутурлина от брака с А.П.Шаховской, была замужем за Михаилом Ивановичем Леонтьевым (1824-1885).
Акварель В.И. Гау. 1852 г.

0

22

«Гроза двенадцатого года»

Отечественная война 1812 года по праву считается одной из самых героических страниц истории России. О ней написано более 20 тысяч книг и статей. Все они различны по объему, манере повествования, идейной направленности и в тоже время замечательны по своим историческим и литературным достоинствам.

Сегодня мы расскажем о двух книгах, написанных непосредственными участниками военных событий по Высочайшему повелению, с использованием официальных документов, достоверных бумаг российского и французского генеральных штабов, сочинений других авторов. Первая русская официальная история о войне 1812 года была написана Александром Ивановичем Михайловским-Данилевским: Михайловский-Данилевский А. И. Описание Отечественной войны 1812 года, по высочайшему повелению сочиненное генерал-лейтенантом Михайловским-Данилевским : с 96-ю картами и планами : в 4 ч. – 3-е изд. - Санкт-Петербург: [Печатано в типографии штаба отдельного корпуса внутренней стражи], 1843.  Сын малороссийского дворянина, Александр Иванович Михайловский-Данилевский воспитывался в Московском Благородном пансионе, затем, в Геттингенском университете, где получил прекрасное гуманитарное образование. Его соучениками были люди, ставшие впоследствии известными вольнодумцами, например, А. П. Куницын, лицейский профессор А. С. Пушкина, братья Тургеневы — Сергей и Николай, с последним его связывали самые дружеские отношения.

Война застает А. И. Михайловского-Данилевского чиновником Министерства финансов, где он служит по возвращении из-за границы. Через старого друга, племянника М. И. Кутузова, он был представлен полководцу, по назначении же Кутузова главнокомандующим, едет с ним в армию. С тех пор он становится его близким помощником — ведет секретную переписку, журнал военных действий, привлекается к составлению летучих армейских изданий.

Непосредственное участие в боевых действиях Александр Иванович впервые принял в Бородинском сражении, после которого был награждён орденом Святой Анны 4-й степени. Тяжело раненый в сражении при Тарутине, он уезжает на время в Петербург. Но потом, состоя при начальнике Главного штаба, участвует в заграничных походах русской армии.

С 1816 года Михайловский-Данилевский начинает печатать в разных периодических изданиях свои мемуарно-исторические записки о наполеоновских войнах, которые были положительно встречены читателями. Вскоре он завоевывает авторитет знатока этих кампаний. Именно ему, участнику военных событий, поручает император Николай I «составить описание сей достопамятной эпохи в духе правды и беспристрастия, описание, основанное на подлинных актах, на непреложных свидетельствах».

Михайловский-Данилевский представил Николаю I свою колоссальную рукопись объемом более 3 тысяч листов. Император выступил в роли ее цензора и редактора. Казалось, он одобрил ее, назвав при личном свидании с автором, как сказано в его дневнике, «монументальным сочинением во славу императора Александра». И, действительно, имя его мелькало чуть ли не на каждой странице рукописи. И все же замечаний у цензора было множество. Михайловский-Данилевский вынужден был переработать рукопись, снять слишком похвальные оценки полководческих заслуг Кутузова, сгладить наиболее острые места и критические высказывания в адрес отдельных генералов и царских администраторов; замолчать крупные заслуги тех, кто в тот момент не пользовался особым почетом (опальный Алексей Петрович Ермолов, Барклай-де-Толли). Сам Михайловский-Данилевский признавался, что обходил «молчанием темные пятна, умалчивая о подробностях, коих невозможно было мне высказать по разным обстоятельствам». Тем не менее, реальное содержание книги оказалось заметно шире этих вынужденных авторских установок.

В библиотеке сохранилось 3-е издание «Описания», напечатанное в Санкт-Петербурге, в типографии штаба отдельного корпуса внутренней стражи в 1843 году.

Надо сказать, что по богатству и новизне привлеченных источников, по эпическому размаху нарисованной картины, труд Михайловского-Данилевского превосходил все печатавшееся до того об Отечественной войне. Личное же участие в ней автора придавало этой картине живое дыхание эпохи. Привлекали и чисто литературные достоинства повествования, написанного в добрых традициях русской военно-исторической прозы.

Не удивительно, что среди читающей публики оно пользовалось тогда громадным успехом. «Вся Россия читала его книгу», писал Модест Иванович Богданович, военный историк, генерал-лейтенант, автор многотомного труда по истории Отечественной войны 1812 года. Л. Н. Толстой оценил «Описание» как «главное историческое произведение» о той эпохе, «имевшее миллионы читателей». Кстати, Лев Николаевич широко использовал книгу Михайловского-Данилевского при работе над романом и в черновых набросках называл ее еще и «даровитым произведением». Некоторые современники всерьез ставили автора «Описания» вровень с Н. М. Карамзиным, полагая, что в «военном отношении История А. И. Михайловского то же, что в отношении государственном Н. М. Карамзина История России». Даже В. Г. Белинский в одной из своих статей назвал Александра Ивановича «знаменитым нашим военным историком». И действительно, ни одна из последующих работ по истории 1812 года не обходилась без цитаты из его трудов, посвященных Отечественной войне.

Это и понятно, ведь даже Карамзин не пользовался такой действенной поддержкой правительства. Михайловскому-Данилевскому, как ни кому до того, были открыты двери во все государственные архивы. К его услугам были предоставлены богатейшие фонды императорской Публичной библиотеки. Сам ее директор Алексей Николаевич Оленин руководил подбором исторических трудов, редких изданий, журналов и газет военного времени. По личному распоряжению Николая I ему разрешалось пользоваться строго запрещенными в России мемуарно-историческими сочинениями иностранных авторов о войнах 1812-1815 гг.

Благодаря участию в фундаментальных описаниях этих войн, Михайловский-Данилевский был осыпан всякого рода наградами и почестями: он производится в генерал-лейтенанты, назначается сенатором, позднее академиком по отделению российского языка и словесности. Совершив столь блистательную карьеру, он был фактически признан официальным историографом.

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/20838.jpg

Одним из самых ранних изданий о войне 1812 года, хранящихся в библиотеке, является «История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 году» Дмитрия Петровича Бутурлина: Бутурлин Д.П. История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 году: с официальных документов и других достоверных бумаг Российскаго и Французскаго Генерал-Штабов, сочиненная Его Императорскаго Величества флигель-адъютантом, полковником Д. Бутурлиным; с французскаго же на российский язык переведена Свиты Его Императорского Величества по Квартирмейстерской части Генерал-Майором А. Хатовым. В 2 ч. Ч. 2. – Санкт-петербург: Печатано в военной типографии главного штаба Его Императорского Величества, 1824. - VIII, 458, IV с. Издание 1824 года. Перед нами настоящий книжный памятник! Владельческая надпись на титульном листе говорит, что когда-то книга хранилась в библиотеке Хозиковых. Попробуем совершить экскурс в историю ее бытования. Кто же такие Хозиковы и как книга попала в нашу библиотеку?

Род Хозиковых достаточно древний и ведет свою историю от Марка Хозикова, приехавшего из Швеции по приглашению будущего видного общественного деятеля, президента Российской академии наук И. И. Бецкого. В России он поступает на военную службу, получает дворянство, женится на младшей дочери известного промышленника Прокофия Демидова — Настасье. В 1792 году Хозиковы появляются в нашем крае. По совету тестя они покупают имение - сельцо Алексеевское-Тележенка (бывший Лебедянский уезд) и несколько близлежащих деревень (ныне Липецкого района). Хозиковы были участниками ополчения Московской Военной Силы 1812 года, строили Казанскую церковь в селе Тележенка, это липецкие и лебедянские дворяне. Последней владелицей имения в Тележенке стала Анна Владимировна Хозикова Она окончила курсы художника Коровина и неплохо рисовала. Часто выезжала за границу, владела несколькими иностранными языками. Дворянка города Липецка, она была действительным членом Тамбовской ученой архивной комиссии, действительным членом Петровского общества. Передала в дар Липецку большое количество ценных вещей, в том числе значительную коллекцию изданий XVIII — начала ХIХ века. Возможно, в эту коллекцию входила и наша книга, и пришла она к нам из библиотеки Петровского общества.

Это вторая часть монографии Дмитрия Петровича Бутурлина, русского военного историка, государственного деятеля. Он лично участвовал в событиях Отечественной войны, был адъютантом начальника Главного штаба Петра Михайловича Волконского и флигель-адъютантом его императорского величества, дослужился до звания генерал-майора. В своем сочинении Дмитрий Петрович использовал широкий круг источников, опирался на материалы, подготовленные Карлом Федоровичем Толем, штабным генералом действующей армии. Он стремился к достоверному освещению событий войны и анализу военного искусства обеих сторон. Примечательно, что в своей книге Бутурлин довольно смело и масштабно, осветил полководческую деятельность М. И. Кутузова, который показан спасителем страны: «Действия фельдмаршала, - писал Д. П. Бутурлин О М. И. Кутузове, - были столь превосходны, что могут выдержать исследование строжайшей критики. Глубокой, постоянной мудрости его поступков Россия обязана скорым избавлением своим».

Но любопытно, что в памяти потомков сохранились не столько известия об исторических трудах или ратных подвигах Д. П. Бутурлина, отмеченных орденами и почетным оружием, сколько печальная память о нем, как о верховном цензоре России, ставшем символом наступившей в сороковые годы эпохи цензурного террора. При нем, по словам современников, становилось «невозможным, что бы то ни было писать и печатать».

Кроме того, более шести лет Бутурлин служил в качестве директора Публичной библиотеки (1843-1849). И здесь его действия получили негативные суждения. Библиотекарей и публику, прежде всего, отталкивали свойственная ему «сухая важность обращения», склонность к отдаче приказов и выговоров. «Шершавый деспот», так называли Бутурлина. Особые неудобства испытывали при Бутурлине читатели - сократились часы работы читального зала, уменьшилась, а потом и вовсе прекратилась выписка новых иностранных газет и журналов. Бутурлина обвиняли в создании некомфортных условий работы в библиотеке.

Но следует признать, что были и положительные моменты в его библиотечной деятельности. Так, при Бутурлине появился первый каталог отдела манускриптов, был составлен признанный учеными образцовым инвентарь церковно-славянских и русских рукописей. В залах, где размещались фонды, появились ответственные хранители, был наведен относительный порядок в расположении книг. Бутурлин ввел в библиотеке первые опытные нормы описания изданий, взяв за их основу урок, который он сам мог выполнить за день.

Таков был автор «Истории нашествия императора Наполеона на Россию» Дмитрий Петрович Бутурлин, оставивший потомкам свое сочинение о войне 1812 года, представляющее огромную ценность благодаря большому фактическому материалу.

Зав. сектором редких и ценных книг Карасева Н.Б.

0

23

«История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 году»

В начале августа 1824 г. газета военного ведомства сообщала о выходе в свет книги Д. П. Бутурлина «История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 году»: «4-е отделение Военно-Типографского Депо Главного Штаба Его Императорского Величества сим извещает, что при оном продается вновь напечатанная книга <…>, сочиненная Его Императорского Величества флигель-адъютантом полковником (что ныне генерал-майором) Д. Бутурлиным; с французского же на российский язык переведенная Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части генерал-майором А. Хатовым. Сочинение сие, изданное на россий-ском языке по Высочайшему позволению и посвященное Государю Императору, по признанию самих французов, есть лучшее изо всех вышедших на иностранных языках о войне 1812-го года и дает Автору почетное место между искусными писателями, глубоко размышлявшими о правилах военной науки».1

Выражение «по признанию самих французов» употреблено здесь неслучайно. В том же 1824 г. в одном из французских журналов была опубликована статья, посвященная книге Д. П. Бутурлина.2 Автор статьи не установлен, возможно, она принадлежит перу одного из издателей-редакторов журнала, но также возможно, что рецензию писал военный, участник войны в России. В статье книга Бутурлина сравнивается с недавно появившимся сочинением французского историка маркиза Жоржа де Шамбре, так же как и Бутурлин, воевавшего в России в 1812 г. При этом указывается, что «оба историка в равной степени заслуживают доверия», ибо у читателя не возникает иного чувства при чтении обоих сочинений и, более того, он «верит им на слово». Что касается Бутурлина, то, по мнению рецензента, он «не боится представить свое сочинение на суд тех, кто противостоял ему на полях сражений», и с признательностью готов принять указания на встретившиеся неточности и неясности. В статье отдается должное стилю историка, «его заранее заданному беспристрастию, которое проявляется в книге в соединении со здравыми суждениями и живостью описательного повествования». Сказанное проявляется, по мнению автора рецензии, и в изложении внешнеполитических событий, предшествовавших войне, с приведением малоизвестных до тех пор документов. Далее он обращает внимание на те факты, что ускользнули от внимания маркиза де Шамбре, но приведены в полной мере у Бутурлина. Рецензент подчеркивает, что Бутурлин далек от того, чтобы принять на веру все то, что московский генерал-губернатор Ф. В. Ростопчин писал в своей «Правде о московском пожаре», отрицая свое участие в организации поджога второй столицы империи. Автор подчеркивает компетенцию Бутурлина в описании и оценке действий как главной, под предводительством
М. И Кутузова, так и других российских армий, а также действий иррегулярных войск, сражавшихся против войск Великой армии и ее отрядов, направлявшихся для реквизиций фуража и съестных припасов. Он выказывает уважение к точке зрения автора «Истории» по поводу роли императора Александра I в войне 1812 г.

Дмитрий Петрович Бутурлин родился 30 апреля (11 мая) 1790 г. в Петербурге и происходил из русского дворянского рода, который ведет свое начало с XV в.; род этот внесен в 4-ю часть родословной книги Московской губернии. Его отец — Петр Михайлович Бутурлин (1763—1828), отставной капитан лейб-гвардии Измайловского полка; мать — Мария Александровна, урожденная княжна Шаховская (ум. 22 апреля 1803 г.).

На военную службу Бутурлин вступил в 1808 г. корнетом в Ахтырский гусарский полк. В этом чине он участвовал, как сказано в послужном списке, «в кампании против австрийцев», то есть в той странной войне 1809 г., которая с русской стороны свелась к разного рода безобидным демонстрационным действиям в Галиции, в то время как французы не отказались бы от серьезной поддержки против австрийской армии под руководством эрцгерцогов Карла и Иоанна.

19 февраля 1810 г. Бутурлин перешел в лейб-гвардии Кавалергардский полк, служа в котором, перед войной 1812 г., был произведен в подпоручики. Тогда же он был переведен в Свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части и 10—19 августа принимал участие в арьергардных боях. За отличие в этих боевых действиях, которые требовали не только от командиров, но и от подчиненных отваги и осмотрительности, Бутурлин был произведен в поручики.

Дальнейшее течение войны давало Бутурлину немало возможностей проявить себя в схватках с противником. С апреля по 22 сентября он продолжал участвовать в арьергардных боях, за что был награжден орденом Св. Анны 4-й степени за отличие. Затем уже 6 октября Бутурлин сражался в деле при Тарутино, где ему тоже довелось проявить себя и быть награжденным орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом. Принимал он участие в преследовании неприятеля после выступления последнего из Москвы, 12 октября его видели в сражении при Малоярославце, 22 октября Бутурлин находился в сражении при Вязьме и был награжден золотой шпагой с надписью «За храбрость». Вместе с главной армией он преследовал противника до Вильно.

На исходе русской кампании, 24 декабря 1812 г., он покинул Свиту Его Величества и вновь поступил в лейб-гвардии Кавалергардский полк, в составе которого перешел российскую границу и принял участие в коалиционной войне 1813 г. Бутурлин участвовал в ряде сражений бок о бок с прусскими войсками, за что был произведен в штабс-ротмистры. В сражении при Лейпциге Бутурлин первый раз был ранен. Участие в нем было отмечено очередной наградой — орденом Св. Анны теперь уже 2-й степени. Тогда же он получил прусский орден «Pour le MeritБ» («За заслуги») и баденский военный орден.

С переходом Рейна армией австро-русско-прусской коалиции война продолжалась во Франции. Уже в феврале Бутурлин участвовал в сражениях при Ла-Фертесюр-Об и в окрестностях города Труа, затем в трудном для союзников сражении при Арси-сюр-Об 8—9 марта 1814 г., после чего при Фер-Шампенуазе 13 марта и на подступах к Парижу 18 марта. Вместе с полком Бутурлин возвратился в Россию.

Неизвестно, был ли Бутурлин в «походе 1815 г.» — так тогда называли движения войск во Францию, вызванные известием о возвращении Наполеона в Париж и вторичном его воцарении. Сражения при Линьи и Ватерлоо произошли, когда направленные на помощь союзникам русские войска были еще на подходе. Неизвестно, довелось ли Бутурлину еще раз побывать в Париже в 1815 г.

Во всяком случае он был назначен адъютантом к начальнику Главного штаба князю П. М. Волконскому. Вероятно, мысли и соображения, высказанные Бутурлиным в разговорах с Волконским или с самим императором, возымели далекоидущие последствия. Во всяком случае уже в ноябре 1816 г. Бутурлину было дано повеление совместно со знаменитым военным историком и теоретиком А. Жомини, бывшим тогда на русской службе, заняться созданием истории войн 1812—1815 гг. Важную, если не определявшую роль в этом предприятии должен был играть назначенный в декабре 1815 г. генерал-квартирмейстером только что учрежденного Главного штаба барон К. Ф. фон Толь. Назначение Толя последовало в связи с тем, что к этому времени тот уже подготовил «Военную историю кампании 1812 года» — подробное описание военных действий того времени. Однако император предполагал создать описание не только военных действий кампании 1812 г., но и коалиционных войны против Франции в 1813—1815 гг. Это было продиктовано собственными взглядами на войну 1812 г. в России и желанием видеть труд, в котором была бы освещена его роль как освободителя Европы от тирании. Бутурлин был назначен в сотрудники к Жомини как один из «способнейших офицеров» того времени, но сначала состоял при нем в качестве переводчика и толкователя материалов, собранных К. Ф. фон Толем. Но в мае 1817 г. швейцарец уехал из России, поэтому продолжать и завершить только начатую им работу пришлось Бутурлину. Августейший выбор, павший на Бутурлина, связан был с тем, что он был хорошо известен своими военно-историче-скими сочинениями. Так, еще в 1812 г. в Петербурге он выпустил описание коалиционной войны 1799 г.3 Репутацию Бутурлина в глазах императора подтвердили и по-следующие издания, выпущенные историком к тому времени, в том числе и анонимно.4 Графиня Антонина Дмитриевна Блудова, хорошо знавшая Бутурлина, писала впоследствии в своих воспоминаниях: «Сперва меня к нему привлекла его авторская репутация. Я всегда слышала, что его называли в шутку Boutourline-Jomini, потому что он написал военную историю кампании 1812 года…»5

Состоя при Волконском, Бутурлин в 1817 г. был пожалован во флигель-адъютанты, в том же году — в ротмистры и, наконец, уже в 1819 г. — в полковники.

В 1823 г. полковнику Бутурлину довелось принимать участие во франко-испан-ской войне, которая была развязана по постановлению конгресса Священного союза европейских держав. В командировке по Высочайшему повелению, находясь при французской армии, Бутурлин состоял при Луи-Антуане герцоге Ангулемском с 8 июня по 22 октября, и не просто состоял, а участвовал в штурме французами крепости Трокадеро. За отличие в боях Бутурлин был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени. Кроме того, «за испанскую кампанию» 1 января 1824 г. Бутурлин был произведен в генерал-майоры. В том же году он становится почетным членом Военно-ученого комитета.

19 марта 1826 г. Бутурлин был утвержден в должности генерал-квартирмейстера 1-й армии, а в 1829 г. был назначен генерал-квартирмейстером 2-й армии; одновременно он был награжден орденом Св. Анны 1-й степени. Бутурлин участвовал в Русско-турецкой войне 1828—1829 гг. За отличие и храбрость в Кулевчинском сражении он был награжден орденом Св. Владимира 2-й степени.

По окончании войны 4 января 1830 г. Бутурлин был уволен «по домашним обстоятельствам» с мундиром и пенсией, с производством в тайные советники 14 мая 1833 г.; в тот же день он был пожалован определением к присутствию в Правительствующем сенате, а через четыре дня стал служить в Межевом департаменте Сената. В первый же день 1837 г. Бутурлин получил назначение в 3-е отделение 5-го департамента Сената, откуда 11 апреля 1839 г. был переведен во 2-й департамент.

6 декабря 1840 г. Бутурлин был назначен в члены Государственного совета.

С 24 апреля 1843 г. Бутурлин служил директором Императорской публичной библиотеки. Через три года произведен в действительные тайные советники. Период управления Публичной библиотекой явился для последней временем полезных и важных нововведений. При Бутурлине был составлен тщательный и обстоятельный каталог книг по истории на русском языке, начато было составление описи иностранных книг, составлены азбучные указатели хранившихся в библиотеке эстампов, приведено в образцовый порядок отделение рукописей, составлена подробная систематическая опись всем рукописям библиотеки и т. п. При Бутурлине библиотека стала открываться ежедневно вместо трех дней, как то было раньше. В воспоминаниях старшего библиотекаря Императорской Публичной библиотеки помещена довольно-таки резкая характеристика директора Бутурлина, человека, следовавшего строго дисциплинарной методе управления деятельностью чиновников и не терпевшего возражений; вместе с тем эта характеристика отдавала должную справедливость его вниманию к нуждам вверенного ему учреждения и заслугам на этом поприще.6 В «Воспоминаниях гостя библиотеки» известный критик В. В. Стасов отрицательно отозвался о деятельности Бутурлина на посту директора, назвав его «типом шершавого деятеля старинного покроя».7 Тем не менее за свои труды Бутурлин в 1845 г. был удостоен ордена Св. Александра Невского, а в 1849 г. получил бриллиантовые знаки ордена Св. Андрея Первозванного.

2 апреля 1848 г. Бутурлин был назначен председателем Комитета для высшего надзора в нравственном и политическом отношении за духом и направлением всех произведений российского книгопечатания. Комитет, а его часто называли «Бутурлинским комитетом», в сущности говоря, представлял собой высший постоянный цензурный орган не только всей литературы, предполагавшейся к опубликованию на русском языке, но и периодической печати. О деятельности комитета те, кто испытал на себе придирчивость цензоров, иногда отзывались как об «эпохе цензурного террора». Воспоминания современников служат указанием на то, что это похоже на правду. В мемуарах А. Д. Блудовой упоминается о том, что со временем Бутурлин во всех отношениях разошелся в мнениях с ее отцом. Графиня недоумевала: «Было ли это уже что-то болезненное или врожденная резкость и деспотизм характера (которые, несомненно, существовали в нем). Например, он хотел, чтобы из Акафиста Покрову Божией Матери исключили несколько стихов (и графиня приводит их. — С. И.) на том основании, что они, дескать, революционны.8 Соответствует ли эта история действительности, не вполне ясно, тем не менее материалы фонда Бутурлиных, хранящегося в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки и относящиеся большей частью к деятельности Д. П. Бутурлина-цензора9, в целом подтверждают характеристику Бутурлина, данную Блудовой. Однако представляется, что не столько он сам, сколько цензурный устав 1828 г. и постановления, принятые в развитие этого устава, явились причиной некоторой придирчивости цензурных органов и особого внимания к междустрочному смыслу представляемых в цензуру сочинений.10

Умер Бутурлин 9 (21) октября 1849 г. в Петербурге и был похоронен в церкви Св. Духа Александро-Невской лавры. Его жена (с 27 апреля 1824 г.) Елизавета Михайловна Комбурлей (1805—1859), кавалерственная дама ордена Св. Екатерины 2-й степени (1842), статс-дама (1854), пережила мужа на десять лет.

Как уже говорилось, Бутурлин и сам был не чужд литературы и не раз пробовал перо в сочинении ряда трудов преимущественно на военно-историческую тему в разное время под своим именем или анонимно. Большинство из них были написаны на французском языке, позже переведены на русский. Благодаря богатому факти-ческому материалу его работы актуальны и в наше время. Утверждая в военно-исторической науке концепцию Н. М. Карамзина, Бутурлин считал, что лишь деятельность полководца служит источником развития военного искусства. Подробно описал военные действия в войнах первой половины XVIII в.

К началу 1820-х гг. Бутурлин завершил свой труд под названием «Военная история кампании 1812 года».11 Включив в него многие материалы описания, составленного К. Ф. фон Толем, Бутурлин в 1823—1824 гг. выпустил свое сочинение на французском языке и затем в русском переводе.

Он критически осмыслил ход и результаты военных действий, влияние материального, пространственного и морального факторов в вооруженной борьбе, причины неподготовленности России к войне. Главную роль в достижении победы в Отечественной войне Бутурлин отводил императору Александру I; М. И. Кутузова представлял простым исполнителем его планов. Бородинское сражение считал ошибкой Кутузова, неправильно оценивал Тарутинский маневр русской армии. Обвинял Кутузова в излишней осторожности и медлительности. Идею окружения и уничтожения армии Наполеона Бутурлин целиком приписал Александру I.

Книга Бутурлина имела немалое распространение и оказала влияние на историков, а также вызвала отклики современников-мемуаристов и читающей публики. Например, на Д. В. Давыдова, который подарил историку свой «Опыт теории партизанского действия», после чего оба вскоре бросили официальный тон. Вероятно, Бутурлина, к тому времени уже известного автора исторических сочинений, имел в виду Давыдов, когда писал в предисловии ко второму изданию своей книги о том, что «некоторые военные люди прислали мне рассуждения свои, исполненные истины, и я не замедлил исправить погрешности сего сочинения». Возможно также, что сближение Давыдова с Бутурлиным имело место еще и потому, что оба служили в одних и тех же полках, хотя и в разное, правда, время — в Ахтырском гусарском, лейб-гвардии Кавалергардском и в Лубенском гусарском.12

В письме к историку А. И. Михайловскому-Данилевскому дипломат и военный — участник коалиционных войн против Франции с 1813 г., а позднее служивший «по статской», в том числе и подольским губернатором, Григорий Сергеевич Лашкарев — писал между прочим: «Сочинение Бутурлина писано, по моему мнению, не для одной России — даже едва ли для нее».13  То, что «не для одной России», это вполне естественно, поскольку сочинение было поручено Бутурлину Александром I, для которого важно было в эпоху конгрессов, когда политика европейских держав не всегда благоприятствовала политическим интересам России, лишний раз подчеркнуть собственную роль в сокрушении всесветного могущества недавнего врага. По поводу же последующей оговорки нелишним будет возразить, что издание сочинения Бутурлина на французском отнюдь не препятствовало знакомству с ним широких кругов российского дворянства, которое не всегда имело возможность читать эту книгу на русском.

Впрочем, Бутурлина нередко, в том числе и печатно, упрекали в том, что свои сочинения он писал преимущественно на французском. Александр Федорович Воейков, известный, в том числе и скандально известный, в ту пору плодовитый критик, вступился за Бутурлина на страницах «Русского инвалида», поместив заметку под названием «Оправдание», в которой, в частности, подверг критике отзыв Николая Ивановича Греча, помещенный в № 6 «Северной пчелы», на некоторые статьи в журнале «Славянин». «…1-я статья в № 1 „Славянина“ о рекогносцировании Вам не нравится, — обращался он к издателю, — единственно потому, что напечатана в Санкт-Петербурге и сочинена на французском языке. Все военные сочинения Д. П. Бутурлина также написаны по-французски, напечатаны в Петербурге и переведены на российский язык в Петербурге же; но неужели они от этого меньше любопытны и поучительны? Г-ну Гречу известно, что они приняты с уважением во всей Европе».14

Надо признать, что последнее действительно так. Помимо уже упомянутой большой рецензии во французском «Journal encyclopédique» во Франции на книгу Бутурлина написал свой отзыв Фредерик Франсуа Гийом де Водонкур, участник войны 1812 г. и автор ее описания, опубликованного в Лондоне в 1815 г.15 В своей заметке Водонкур, полемизируя с Бутурлиным, уверенно относил все успехи российской армии в кампании 1812 г. на счет исполнявшего в то время должность генерал-квартирмейстера барона Карла Федоровича фон Толя. Этот отзыв историка явился поводом к письму барона Толя к Д. П. Бутурлину. Решительно несогласный с тем, что писалось в заметке Водонкура о той роли, которую играл Толь в 1812 г. в ставке Кутузова и с оценкой роли самого главнокомандующего, Толь писал: «Он (Кутузов. — С. И.), с твердостию и постоянством следуя наставлениям, получаемым от августейшего нашего Государя, и предводительствуя всеми нашими армиями, при свете обширного и опытного ума своего, придумывал общие планы действий, долженствовавших неминуемо привести неприятеля к погибели, назначая время и ме-сто для исполнения сих планов. Я же ограничивался кругом мне принадлежащим, довольствовался разработкой его мыслей и составлял подробные диспозиции, необходимые для всякого военного действия». И в заключении писал: «Ожидаю от дружбы вашей, любезный генерал, что вы дадите настоящему письму моему возможно большую гласность».16

Если граф Филипп Поль де Сегюр, автор книги под названием «Наполеон и Великая армия во время войны 1812 года», по-видимому, не успел познакомиться с книгой Бутурлина, то с нею был хорошо знаком генерал Гаспар Гурго, который использовал ее, сочиняя опровержение книги де Сегюра. В своем сочинении он более пятисот раз полемизирует с Сегюром, в отдельных случаях ссылаясь на мнение Бутурлина. Адъютант Наполеона решительно не согласен с тем, что о генеральном сражении под Москвой Сегюр отзывается как о «неполной победе». «О какой „неполной победе“ может идти речь, — пишет Гурго, — если следствием ее явилось то, что русские не стали защищать Москву, а сдали ее французам?»17 При этом генерал ссылается на то место в книге генерал-майора Д. Бутурлина, где автор пишет, что «при Тарутине Кутузов занимался переустройством корпусов, которым в бородинской резне едва удалось спастись».18 В другом случае, ссылаясь на данные, опубликованные в сочинении Д. Бутурлина, где потери русской армии определяются в пятьдесят тысяч человек, Гурго далее пишет: «Таким образом, г-н де Сегюр совершенно безосновательно подарил русской армии двадцать тысяч человек».19 В книге Гурго можно найти и другие ссылки на книгу русского военного историка.

Личный секретарь императора французов барон Агатон Фэн с первой же страницы своих «Записей тысяча восемьсот двенадцатого года» не раз ссылался на книгу Бутурлина, используя приводившиеся им данные о составе и численности русской армии.20 В сочинении генерал-майора Б.-Р. ван Виймена о русской кампании Великой армии часто встречаются ссылки на Бутурлина.21

Герцог Ойген Вюртембергский, близкий родственник Российского император-ского дома (дядя императора Александра I) и деятельный участник событий войны 1812 г., неоднократно сравнивал вынесенные военные впечатления в своих воспоминаниях с тем, что писал в своей «Истории» Д. П. Бутурлин.22 Не всегда соглашаясь с трактовкой Бутурлина, например в том, что касается хода военных действий и сражения под Вязьмой, он все же большей частью отдавал должное вниманию к частным моментам и излишним, на первый взгляд, подробностям, важным при оценке общего положения дел во время кампании 1812 г.

Отдельные ссылки на сочинение Бутурлина можно найти в первом крупном сочинении о войне 1812 г., принадлежавшем перу А. И. Михайловского-Данилевского.23 Не раз ссылается на Бутурлина и Бантыш-Каменский в биографическом очерке, посвященном Ф. В. Ростопчину.24  Неоднократно ссылался на Бутурлина в своей фундаментальной истории и М. И. Богданович.

Книга Бутурлина, по объему во много раз превосходившая известное «Историческое описание войны 1812 года» Д. И. Ахшарумова, имела ряд достоинств, значимых и поныне: широкий круг источников, обилие фактического материала и критический анализ действий обеих сторон. Стремясь к исторической достоверности, Бутурлин позволял себе критиковать отдельные ошибки русских полководцев, в част-ности М. И. Кутузова; критика касалась в основном его «системы» ведения войны после оставления Москвы. Это обстоятельство вызвало в свою очередь критику Д. П. Бутурлина со стороны отечественных историков второй половины ХХ в., обвинявших автора «Истории нашествия» в «принижении» и «затушевывании» роли Кутузова в войне 1812 г. Критика, разумеется, была совершенно неосновательной, как и обвинение Бутурлина в том, что он являлся представителем дворянской историографии; последнее представляется особенно забавным, ибо о какой еще историо-графии могла идти речь на заре царствования Николая I?

Книга Д. П. Бутурлина появляется теперь в новом переводе с французского, выполненного строго по оригиналу, увидевшему свет в Париже в 1824 г. Предыдущий перевод выполнен членом Военно-ученого комитета и начальником одного из его отделений генерал-майором Александром Ильичем Хатовым, хорошо знакомым с основными сюжетными коллизиями повествования, поэтому с фактической стороны дела перевод безупречен. Однако к настоящему времени перевод, естественно, весьма устарел; кроме того, он не всегда точен в том, что касается собственно передачи мысли автора с французского языка на русский, грешит буквализмами и стилистическими особенностями, порою трудными для восприятия. Возможно, это является одной из причин, почему, например, М. И. Богданович предпочитал в своем сочинении о войне 1812 г. ссылаться на французское издание труда Д. П. Бутурлина.

Сергей Искюль

1 Русский Инвалид, или Военные Ведомости. 2 августа 1824. С. 728.

2 Revue encyclopédique. 1824. N 8. P. 358—364.

3 Relation historique et critique de la campagne des Austro-Russes en Italie en 1799 par B***, officier des Chevaliers-gardes. St.Petersbourg, 1812.

4 Tableau de la campagne d’automne de 1813 en Allemagne... par un officier russe. Revu par par le Bon de Jomini. Paris: A. Bertrand. 1817.

5 Блудова А. Д. Воспоминания // Русский архив. 1874. Кн. II. С. 726.

6 Собольщиков В. И. Воспоминания старого библиотекаря // Исторический вестник. 1889. № 10. С. 82—88.

7 Стасов В. В. Собрание сочинений. 1847—1886 гг. СПб., 1894. Т. III. С. 1515.

8 Блудова А. Д. Воспоминания. С. 726.

9 Российская национальная библиотека. Отдел рукописей. Ф. 116. Д. 374 и далее.

10 Лемке М. К. Очерки по истории русской цензуры и журналистики XIX столетия. СПб., 1904. С. 205—213.

11 Тартаковский А. Г. У истоков русской историографии 1812 года // История и историки. Историографический ежегодник. 1978. М., 1981. С. 86, 94.

12 Голубцов В. В. Д. В. Давыдов и Д. П. Бутурлин. Заметка // Русская Старина. 1885. № 1. С. 230—231; там же помещена краткая авторская биография Д. П. Бутурлина.

13 Лашкарев Г. С. — Михайловскому-Данилевскому А. И., 14 марта 1836 // С.-Петербургский филиал Архива РАН. Ф. 295. Оп. 2. Д. 57. Л. 3—4.

14 Русский Инвалид. 15 января 1827. № 13. С. 52.

15 Journal de Paris. 25 mars 1824. N 85.

16 Русский архив. 1873. Кн. 1. С. 415.

17 Gourgaud G. Napoléon et la grande-armée en Russie ou Examen critique de l’ouvrage de M. le comte Ph. de Segur, par le general Gourgaud. Bruxelles, 1825. Vol. 2. P. 246—248.

18 Boutourline D. Histoire militaire de la campagne de Russie en 1812. Paris—St. Petersbourg, 1824. Vol. 2. P. 116.

19 Gourgaud G. Op. cit. P. 265—266.

20 Fain A. Manuscrit de l’An mille huit cent douze. Paris, 1827.

21 Vlijmen B.-R.-F. van. Vers La Berezina (1812). D’apres des documents nouveaux. Paris, 1908. P. 4—6, 53, 64, 68, 280.

22 Воспоминания герцога Евгения Виртембергского о кампании 1812 года // Военный журнал. 1847. № 4. С. 84, 99, 104, 106—108, 110, 117; 1848. № 1. С. 38, 39, 43, 48, 64, 69; № 3. С. 64, 91, 97.

23 Михайловский-Данилевский А. И. Описание Отечественной войны 1812 года. СПб., 1843.

24 Бантыш-Каменский Д. Н. Словарь достопамятных людей русской земли. СПб., 1847. Ч. 3. С. 154—155, 164.

0

24

Дмитрий Бутурлин.  "Военная кампания 1812 года".

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » БУТУРЛИН Дмитрий Петрович.