Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ИСТОРИЯ ДВИЖЕНИЯ. ОБЩЕСТВА. ПРОГРАММЫ. » Л.Б. Шешин. Основание Ордена Восстановления.


Л.Б. Шешин. Основание Ордена Восстановления.

Сообщений 1 страница 10 из 13

1

Л.Б. Шешин

Основание Ордена Восстановления

Среди декабристских и близких к ним обществ остается неизученным Вселенский Орден Восстановления, основанный в 1824-1825 гг. Д.И.Завалишиным.

Главными источниками для изучения Ордена являются два следственных дела Завалишина и следственные дела других декабристов, бумаги по Ордену, отобранные у Завалишина после ареста, а также его воспоминания. Первое следственное дело Завалишина было издано еще в 1927 г. (Завалишин 1927: 217-405), второе дело (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47) и бумаги, относящиеся к Ордену (ГАРФ. Ф. 48. Д. 48), не опубликованы. Долгое время историкам не был известен один из основных документов — письмо Завалишина к Александру I от 5 ноября 1824 г. Оно обнаружено в фонде А.С.Шишкова (РГИА. Ф. 1673. Оп. 1. Д. 26).

Завалишин издавал воспоминания по различным вопросам, причем они были значительно подробнее, чем соответствующие страницы изданной после его смерти книги «Записки декабриста» (Завалишин 1906). Наиболее значительные из них — «Вселенский Орден Восстановления». Начало этих воспоминаний было напечатано с большими сокращениями (Завалишин 1882), окончание до сих пор не издано (Завалишин 1881).

Работ непосредственно об Ордене Восстановления не существует. Сколько-нибудь подробных сведений об Ордене не было ни в статьях о Завалишине, ни в общих работах о движении декабристов и Северном обществе. Первым обратился к неопубликованному следственному делу Завалишина С.Б.Окунь (Окунь 1939: 127-132), однако его интересовали прежде всего планы Завалишина, касавшиеся русских колоний в Америке. О том же кратко писали С.Марков (Марков 1948: 94-96; Марков 1978: 146-147), Н.Н. Болхогитинов (Болховитинов 1975: 294-298, 510-511) и А.И. Алексеев (Алексеев 1975: 190-192). Второе следственное дело Завалишина было использовано и его внуком Б.И.Еропкиным (Еропкин 1971), однако автор не извлек из документов никаких сведений, а лишь воссоздал ход следствия.

В 1975 г. была издана книга С.С.Ланды «Дух революционных преобразований». Хотя автор даже не упомянул о Завалишине, его книга дала для понимания сущности Ордена Восстановления и замыслов его основателя больше, чем вся литература непосредственно о Завалишине. Ланда показал, что в конце XVIII — начале XIX вв. в Европе возникли тайные общества, которые намеревались преобразовать мир путем распространения нравственности и просвещения, и что подобные общества существовали и в России (Ланда 1975: 251-305). В том же году появилась брошюра А.Ф. Замалеева и Г.Е. Матвеева «От просветительской утопии к теории революционного действия». Ее авторы рассмотрели просветительство как характерную черту движения декабристов, кратко обрисовали мировоззрение Завалишина и упомянули об Ордене Восстановления как о просветительском обществе (Замалеев, Матвеев 1975: 28-31). После издания работ Ланды и Замалеева и Матвеева Орден Восстановления мог занять свое место среди русских тайных обществ 1820-х гг. Однако конкретная история Ордена оставалась неизученной.

0

2

Первая (и единственная) книга о Завалишине появилась в 1984 г. Ее автор Г.П. Шатрова воспользовалась материалами, собранными внуком декабриста Б.И.Еропкиным (Шатрова 1984: 21) и впервые познакомила с ними читателей. Однако и Шатрова не смогла верно воссоздать историю Ордена Восстановления.

Автор предлагаемой статьи еще в 1975-1980 гг. опубликовал несколько небольших статей о Завалишине в журналах и газетах. В 1981 г. была издана статья «Декабрист — защитник индейцев», посвященная деятельности Завалишина в Калифорнии (Шешин 1981), в 1983 г. — сообщение «Письмо декабриста Завалишина к Александру I» (Шешин 1983). Краткие сведения о Завалишине и Ордене Восстановления были приведены в книге «Декабрист К.П.Торсон» (Шешин 1980: 72-75). Кроме того, к теме «Орден Восстановления» примыкают по своему содержанию статьи «Декабристское общество в Гвардейском морском экипаже» (Шешин 1975)1 и «Морская управа Северного общества» (Шешин 1979).
Завалишин давал различные объяснения цели Ордена. В письме к Александру I от 5 ноября 1824 г. (РГИА. Ф. 1673. Оп. 1. Д. 26) и в показаниях во время следствия (Завалишин 1927: 226-227 и др.) он утверждал, что Орден был задуман для борьбы с революционным движением. Рылееву же сообщил, что Орден Восстановления «имеет целью  освобождение всего мира» (Завалишин 1927: 235).

Имея дело с документами, противоположно обрисовывающими события, исследователь обязан опираться на всю совокупность противоречивых источников, выработать «версию», которая объяснила бы эту противоречивость, или хотя бы показать, почему он считает используемый источник более достоверным. Шатрова не сделала этого. Она произвольно использовала и цитировала отдельные высказывания Завалишина. Противоположные высказывания декабриста она либо «не замечала», либо отделывалась от них мало что поясняющими словами о «непоследовательности и противоречивости» взглядов Завалишина, либо, наконец, истолковывала как «эволюцию» взглядов. При этом Шатрову не смущало, что противоречащие друг другу высказывания Завалишина нередко относились к одному времени.

«Выдергивая» из разных источников сведения и цитаты об одном и том же предмете, Шатрова помещала их на разных страницах своей книги, не сопоставляя и, по-видимому, даже не зная, что они относятся к одному предмету. Путая даты, исследовательница лишила себя возможности установить последовательность и связь событий. Для подтверждения своих предположений Шатрова объединяла разновременные события, смещала и искажала факты. Все это сочеталось с хаотичностью, беспорядочностью изложения. В результате глава об Ордене Восстановления превратилась в необоснованное и неосмысленное нагромождение цитат и высказываний автора.

При сопоставлении указанных противоречивых объяснений Завалишина бросается в глаза одно обстоятельство: декабрист всегда излагал дело таким образом, что его планы оказывались выгодны тому, с кем он вел разговор. Позднее Завалишин пояснял офицерам Гвардейского экипажа, что тайное общество «должно распространять свой образ мыслей, говоря каждому его языком» (Завалишин 1927: 337, 346), а в одном из документов Ордена говорилось, что его цели будут представлены Александру I «в виде, благоприятном его намерениям» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 48. Л. 46). Это и стал делать Завалишин. Обращаясь к кому-либо с предложением о вступлении в Орден или о его поддержке, он не излагал цель Ордена полностью, а сообщал только о той стороне своих планов, которая была выгодна собеседнику. Только поняв это, можно объяснить все противоречия.

Какими же были истинные взгляды Завали¬шина, позволявшие ему обращаться и к Александру 1, и к Рылееву? В «Записках декабриста» и в других воспоминаниях Завалишин описывает свои взгляды, излагает свои замыслы, и эти объяснения представляются наиболее достойными доверия. Во-первых, они подтверждаются фактами2, во-вторых, соответствуют мировоззрению просветителей XVIII — начала XIX вв., то есть являются характерными для рассматриваемой эпохи. И, наконец, версия воспоминаний не вступает в явное противоречие с другими версиями, противоречащими друг другу, а помогает понять и объяснить их.

0

3

Шатрова назвала Орден просветительским, так как это было установлено еще Замалеевым и Матвеевым (Замалеев, Матвеев 1975: 28-31; ср. Шатрова 1984: 12, 34-35, 42, 173, 177), но, не понимая сути просветительства, не смогла верно воссоздать замыслы Завалишина. Она писала о «непоследовательности и противоречивости» «позиции» Завалишина. Однако взгляды этого декабриста представляются противоречивыми только с точки зрения человека XX века, привыкшего к «четкому размежеванию лагерей» (Шатрова 1984: 25, 29, 32). При такой упрощенной постановке вопроса, вызванной непониманием особенностей мировоззрения людей изучаемой эпохи3, обращение Завалишина то к императору, то к революционерам действительно кажется недопустимыми колебаниями. Но для людей начала XIX века это было вполне естественно.

Просветители XVIII — начала XIX вв. ощущали себя представителями не какого-то класса, а всей нации, а то и всего человечества, и боролись за всеобщее благоденствие, которого они намеревались достигнуть путем всеобщего примирения и распространения нравственности и просвещения. Союз благоденствия, подобно тайным просветительским обществам в других странах, имел цель «распространением между соотечественниками истинных правил нравственности и просвещения споспешествовать правительству к возведению России на степень величия и благоденствия», должен был «примирить и согласить все сословия, чины и племена в государстве» и побудить их стремиться к «благу общему» (Устав СБ: 240-243). А из этого неизбежно следовало, что просветители должны были обращаться ко всем «сословиям и чинам», к любым враждующим между собою силам. И в этом смысле одновременное обращение Завалишина и к императору, и к революционерам было не проявлением «непоследовательности», а последовательным проведением в жизнь просветительских принципов.

Убеждая всех в выгодности распространения Ордена Восстановления, Завалишин почти не обманывал своих собеседников. Ведь целью Ордена было всеобщее благоденствие, выгодное для всех. Оставалось только «разделить» эти выгоды и каждому сообщать только о том, что приобретает он. Вот почему в словах Завалишина не было прямого обмана, когда он с испанскими монаха¬ми говорил о распространении христианства, Александру I представил Орден как «противуядие против карбонаризма», а Рылееву и офицерам Гвардейского экипажа — как союз для освобождения народов (Рылеев 1925: 163; Арбузов 1926: 26-27; Завалишин 1927: 259). Ведь в предполагаемом мире всеобщего благоденствия всюду распространилась бы христианская нравственность, все народы стали бы свободными, а следовательно, исчез бы и «карбонаризм».

Обращаясь к документам, касающимся деятельности Завалишина, необходимо учитывать, что не всегда можно использовать каждый из них в отрыве от других, не всегда можно полностью «верить» им, так как отдельные документы могут отражать лишь одну из сторон сложных планов и замыслов декабриста.

Не поняв этого, Шатрова «разделила» единое просветительское мировоззрение, позволявшее обращаться и к императору, и к революционерам, и решила, что две его стороны существовали отдельно в разное время. Она «поверила», что Завалишин в письме к Александру I от 5 ноября 1824 г. излагал свои истинные взгляды и хотел только поддержать правительства в борьбе с революционерами, «солидаризировался с решениями Священного союза о восстановлении «законной власти»« (Шатрова 1984: 29, 35).

0

4

В дальнейшем, согласно концепции Шатровой, произошла «эволюция» взглядов Завалишина, и в 1825 г. он стал революционером и «превратил Орден Восстановления в революционную организацию» (Шатрова 1984: 44-58). А поскольку переход к противоположным взглядам получался слишком быстрым, исследовательница решила перенести «установленные» ею по письму 1824 г. взгляды Завалишина на 1822 год и «пояснила»: «Позднее, когда Священный союз открыто перейдет к подавлению революционного движения вооруженным путем, Завалишин более глубоко проанализирует действия этой реакционной организации... выскажется против жестокого подавления революционных выступлений и восстановления отживших феодальных монархий» (Шатрова 1984: 30).

Заявляя, будто до 1822 г. Священный союз еще не перешел к подавлению революционного движения, исследовательница выказала неосведомленность: общеизвестно, что еще в 1820 г. на конгрессе в Троппау было принято решение о подавлении революции в Италии, а в 1821 г. австрийские войска разгромили итальянских революционеров. Но и без этого построения Шатровой рушатся при первом взгляде на них. Подавление революционного движения в Испании, о котором она писала, произошло в 1823 г., после чего Завалишин, по словам Шатровой, должен был изменить свое отношение к Священному союзу. Таким образом, Шатрова пришла к выводу, что после 1823 г. взгляды Завалишина изменились и в 1824 г. уже не были такими, как в 1822 г. Но ведь о взглядах 1822 года исследовательница сообщила по письму 1824 года. Следовательно, у нее получилось, что в 1824 г. взгляды Завалишина были не такими, как... в 1824 г. (?!).

Чтобы подтвердить свое предположение о том, что первоначально Завалишин действовал против революционеров, Шатрова исказила показания Рылеева, сообщив, будто Завалишин признался Рылееву, что Орден основан как «противуядие против карбонаризма» (Шатрова 1984: 32). В действительности речь шла только о том, что он «представлял» Орден императору как «противуядие против карбонаризма» (Завалишин 1927: 259), но что на самом деле Орден основан для борьбы за свободу (Завалишин 1927: 235).

* * *
Завалишин родился в 1804 г. и в 1819 г. окончил Морской кадетский корпус. Еще в детстве Завалишин узнал, что при его рождении кем-то было сделано предсказание о его блестящем будущем и особом предназначении. Это породило в юноше мистические настроения: он «считал каждую мечту свою за определение небес» (Завалишин 1927: 360; Завалишин 1906: 10; Завалишин 1882: 16-17).

Начав службу в Кронштадте, молодой офицер скоро понял, что в государстве не все благополучно. «В Кронштадте все возмущало меня, так как все было пропитано невыразимыми злоупотреблениями..., — вспоминал он. — Места старших начальников были заняты тогда людьми ничтожными или нечестными... Флот был в упадке» (Завалишин 1906: 39).

0

5

Через год Завалишина назначили воспитателем и преподавателем в Морской корпус, и он возвратился в Петербург. «С воспламененною душою, с умом пылким, имея сердце, исполненное любовию к истине, вступая в свет, я старался дойти до возможной степени возвышенности чувств и преданности к государю, — писал позднее Завалишин. — Любовь к отечеству и верность данной присяге были руководителями, мною избранными... Я полагал, что все также пылают любовию к правде, к благу общему... Что представилось мне в свете? Неправды, обманы, хищения. Имена преданности к государю, чести, закона, справедливости служили токмо для прикрытия личных видов. Корысть, угнетение, ласкательство являлось всюду. Такое зрелище исполнило сердце мое негодованием. Но, любя человека, я далек был от тех людей, которые... начинают ненавидеть свет. Я избрал поприще достойнейшее. Я восхотел исправить его» (Завалишин 1927: 225).

Завалишин «ужасался, видя совершенное падение нравственности», и скоро пришел к мысли, что именно он избран Богом для ее восстановления, решил «положить предел разрушению сему, восстановить веру и истину» (РГИА. Ф. 1673. Оп. 1. Д. 26. Л. 1; Завалишин 1927: 351). Мичман решил, что именно ему суждено открыть законы «мира нравственного и общественного», «истинные причины неблагоприятных явлений в мире общественном» и найти «действительные средства для борьбы с ними и для устранения их» (Завалишин 1882: 17).

Сначала Завалишин один «действовал против общественных зол и неправды», но скоро понял, что этого недостаточно. В начале XIX века вся Европа была охвачена сетью тайных обществ, а в России до 1822 г. они не были запрещены. В какой-то мере с целями Завалишина совпадали цели масонов и Союза благоденствия. Однако эти общества казались мичману бездеятельными, и он «все более и более убеждался в необходимости основания особенного, собственно для достижения предполагаемой... цели общества» (Завалишин 1881: 8-9; Завалишин 1927: 351).

2 февраля 1821 г. (ГАРФ. Ф. 48. Д. 48. Л. 76), «приписывая всегда упадок нравственности худому воспитанию», мичман решил основать Общество Восстановления Правды и Истины. Оно должно было «улучшить воспитание, заводя училища на сборы добровольных приношений», «дабы юноши, выходящие из его училища, точным исполнением присяги и законов восстановляли бы истину» (Завалишин 1927: 275, 351; ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 17 об.) Кроме того, Общество Восстановления должно было «обличать все злоупотребления для искоренения неправосудия» (Завалишин 1927: 227)4. В общество Завалишин намеревался принимать людей, «способных на постоянную неослабную борьбу со злом, на полное пожертвование собою в безвестных даже случаях» (Завалишин 1881: 9-9 об.)  При этом наиболее важным было не количество членов, а их качества: нравственная чистота, самоотверженность, духовная общность и единство действий (Завалишин 1882: 56-57).

Впрочем, планы 16-летнего мичмана еще не вполне определились, и он делал «в мыслях разные приноровления сему обществу к разным обстоятельствам». Когда в марте 1821 г. началось восстание в Греции, Завалишин «хотел образовать общество, чтоб идти сражаться туда» (Завалишин 1927: 352).

Шатрова не привела дату возникновения замысла. Кроме того, она не учла, что замысел «греческого» общества был именно «приноровлением» Общества Восстановления, и сообщила о нем до приведения первых сведений об Обществе, создав неверное впечатление, будто «греческий» замысел возник в отрыве от замысла Общества. Восстановления и ранее него (Шатрова 1984: 25-26). А чтобы совсем запутать читателей, исследовательница вставила между сообщениями об этих взаимосвязанных планах Завалишина сведения о его преподавании в Морском корпусе в 1820-1822 гг. и даже перечислила его записки о воспитании и обучении морских офицеров, которые в действительности были составлены декабристом позднее, в 1825 г.

0

6

В начале 1822 г. мичман задумал обратиться с предложением о создании Общества Восстановления Правды и Истины к Александру I. Как и многие его современники, Завалишин рассматривал Александра I не только как главу правительства, но и как личность, ведущую борьбу против творившегося в государстве «зла». Общество, открытое императору, осталось бы тайным для других. Завалишин хотел как бы вступить в заговор с Александром I для восстановления «правды и истины» в России (Завалишин 1882: 39). Веря в добрые намерения императора, мичман полагал, что он «при всей своей власти не может искоренить зло без содействия людей, особенно на то себя посвятивших» (Завалишин 1881: 8 об.) Это содействие и должно было оказать Общество Восстановления.

Завалишин долго не мог решиться обратиться к императору, опасаясь «молодости своей и неопытности» (Завалишин 1927: 227, 351, 352)5. В это время капитан 2-го ранга М.П.Лазарев предложил ему участвовать в кругосветном плавании на фрегате «Крейсер». Мичман колебался, не желая «отложить исполнение идеи, овладевшей уже всеми мыслями», но все же решил «идти в поход», полагая, что это может способствовать «успеху задуманного дела» (Завалишин 1906: 53).

Началась подготовка фрегата к плаванию. На каждом шагу Завалишин сталкивался с беспорядками и злоупотреблениями. Скоро ему «открылась вся глубина зла, разъедавшего все органические основы России»6. Мичман вновь задумался, не отказаться ли ему от участия в плавании, чтобы немедленно обратиться к императору. Но в это время до него дошли слухи, что Александр 1 «на предстоящем Веронском конгрессе... намерен защищать новый порядок вещей и разумные требования народов» (Завалишин 1906: 63). Завалишин решил идти в плавание и ожидать решений Веронского конгресса.

17 августа 1822 г. «Крейсер» покинул Кронштадт7 и 4 октября бросил якорь на Портсмутском рейде. Из английских газет Завалишин узнал о готовящемся решении Священного союза ввести войска в революционную Испанию. В «Акте» Священного союза (1815 г.) говорилось о необходимости руководствоваться не только в частной жизни, но и в политике «заповедями любви, правды и мира», о союзе и братстве христианских народов (Дебидур 1903: 91-92). Завалишина давно привлекали эти мысли. Теперь мичман увидел, что поступки основателей Священного союза расходятся с их словами (Завалишин 1882: 39-40). В ноябре 1822 г. Завалишин отправил из Англии в Верону письмо к Александру I, «требуя личного свидания» (Завалишин 1906: 67; Завалишин 1927: 314) и желая объяснить императору, «что если все общественное расстройство происходит действительно от упадка религии и нравственности, то и следовало восстановлять духовные и нравственные силы, а вместо того стали восстановлять отжившие уже свое время и исказившиеся уже старые формы» (Завалишин 1881: 10).

Авторы, излагавшие этот эпизод по воспоминаниям Завалишина и не видевшие его письма к Александру I, смешивали содержание письма 1822 г. с тем, что мичман собирался сообщить императору при встрече, и с содержанием письма об Ордене Восстановления, написанного 5 ноября 1824 г. (Пигарев 1947: 141; Петровский 1975: 82-83; Болховитинов 1975: 295)8. В действительности письмо было очень кратким. Оно содержало лишь просьбу вызвать автора в Петербург и туманные намеки: «Исполнилось, исполнилось, государь, время испытания; тайна спала с глаз моих; не хочу быть клятвопреступником; исполню обет священнейший. Ты узнаешь, Александр — и всю жизнь мою посвящу тебе и отечеству. Не хочу более оставаться в неизвестности — призови, требуй. Да явлюся пред тобой и не замедлю — время дорого. Другое письмо отправлю к тебе чрез Россию9. На фрегате «Крейсере» оставляю Англию, иду в Тенериф. Напиши приказание мне явиться пред тобою — и тотчас по получении сего письма отправь в Тенериф в С.Круц10, дабы оно успело застать меня там прежде, нежели уйду в Бразилию. Ежели же не хочешь, дабы сие письмо было гласным — то пришли кого-нибудь, дабы тайно мог видеться со мною и сказать твои приказания» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 48. Л. 23-23 об.)11.

0

7

31 января 1823 г. Александр 1 повелел Завалишина «вызвать в С.-Петербург для объяснения по известному его письму» (РГАВМФ. Ф. 166. Оп. 1. Д. 637. Л. 1; Завалишин 1882: 40). Но «Крейсер» уже пересек Атлантический океан. Теперь настичь автора письма можно было только в Русской Америке. 2 февраля 1823 г. начальник Морского штаба А.В. фон Моллер послал Лазареву предписание «немедленно отправить в Охотск или Петропавловск находящегося на... фрегате «Крейсер» мичмана Завалишина для следования в С.-Петербург» (Лазарев 1952: 255-256).

3 сентября 1823 г. «Крейсер» подошел к острову Ситха, а 20 октября на фрегат доставили приказ о возвращении Завалишина в Петербург (Завалишин 1927: 228). Выполнение приказа пришлось отложить до весны. На зимовку «Крейсер» отправился к берегам Калифорнии и 30 ноября 1823 г. бросил якорь в заливе Сан-Франциско (Лазарев 1952: 250, 251, 254)12.

Еще 2 февраля 1822 г., ровно через год после решения основать Общество Восстановления Правды и Истины, у Завалишина возникла мысль о рыцарском ордене (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 17; Д. 48. Л. 52 об, 54 об.) Во время кругосветного плавания мичман окончательно решил вместо предполагавшегося ранее общества создать с той же целью орден. Он помнил о том, что еще Павел 1 принял под свое покровительство Мальтийский орден. А главное, Завалишин хотел единолично управлять создаваемой организацией. Правила нового ордена, в отличие от Мальтийского и других средневековых орденов, «не связывали так членов.... ибо дозволялось вступать и женатым» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 17 об.) Ознакомившись с политическим положением европейских стран и их колоний, Завалишин понял, что необходимо восстановление «правды и истины» не только в России, но и во всем мире. Поэтому мичман решил, что его орден должен стать всемирным (Завалишин 1906: 53), и дал ему название: Вселенский Орден Восстановления.

Завалишин видел, что всюду тайно или явно идет борьба между правительствами и революционерами. Размышляя об этой борьбе, он пришел к выводу, что неправы и те, и другие, ибо и правительства, и революционеры применяли насилие, а значит, действовали безнравственно (Завалишин 1881: 8). Поэтому создаваемый им орден должен был не поддерживать кого-то в политической борьбе монархов и народов, а «стать между ними», «отнесясь добросовестно и к представителям власти, и к борцам за свободу». Завалишин считал «единственным средством врачевания общественных недугов» «восстановление нравственных начал по духу христианства», полагая, что «за этим улучшение внешних условий будет следовать неизбежно само собою» (Завалишин 1906: 52, 53). Он считал положение «безысходным», пока и правительство, и революционеры «не захотят в равной мере подчиниться христианской истине», «которая осуждает и запрещает всякое насильственное действие, всякую неправду одинаково как подвластным против власти, так и самой власти против подвластных, одним словом, и своеволие снизу, и произвол сверху» (Завалишин 1881: 8).

По мнению Завалишина, «порядок и свобода были проявлениями одной и той же силы», а именно «истинной веры» и основанной на ней «истинной нравственности» (Завалишин 1906: 125-128, 137-138, 169-170). Поэтому восстановление  нравственности должно было привести к одновременному торжеству порядка и свободы.

Первым шагом на пути к достижению всеобщего благоденствия Завалишин считал прекращение вражды между революционерами и правительствами. Для достижения этой цели он решил разъединить их. Размышляя о положении во Франции, Завалишин удивлялся «спокойствию толь бурной нации». Загадка разъяснилась, когда в январе 1823 г. фрегат пришел в Бразилию: там оказалось «множество буйных революционеров» из Франции. Мичман понял, что именно их отъезд привел к успокоению Франции, и решил таким же способом «успокоить» Россию и Европу: «очистить Россию от буйных людей, доставя пищу беспокойному их характеру вне отечества и заставя служить их ему в другом месте» (Завалишин 1927: 227), и точно так же «отвести подобно громовому отводу тучу, висевшую над Европой», удалив из нее «все, что в ней есть буйного» (Завалишин 1927: 352)13.

В Лондоне Завалишин узнал об основании жителями Соединенных Штатов колонии на реке Колумбия между владениями Российско-Американской компании и фортом Росс14. Это обеспокоило мичмана, и он решил использовать Орден Восстановления для укрепления позиций России на северных берегах Тихого океана (РГИА. Ф. 1673. Оп. 1. Д. 26. Л. 2-4; Завалишин 1877: 54-55, 199-200).

На следующий день после прибытия «Крей¬сера» к острову Ситха, 4 сентября 1823 г., Завалишин познакомился с мичманом Ф.С. Лутковским, пришедшим в колонии на шлюпе «Аполлон» еще в 1822 г., и начал изучать с ним испанский язык. В Калифорнии Лутковский был вместе с Завалишиным с 30 ноября 1823 г. до 12 января 1824 г., когда шлюп «Аполлон» и пришедший вместе с «Крейсером» шлюп «Ладога» отправились обратно в Россию, познакомил его с испанцами и сопровождал в поездках. Позднее, по возвращении в Петербург, Лутковский не только бывал у Завалишина «ежедневно и даже иногда по два раза в день» и сделался «в отношении к нему лицом самым близким и доверенным», но и был знаком с планами Завалишина в отношении Калифорнии (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 145-147, 155 об.), а главное, участвовал в составлении записок об Ордене Восстановления для Александра I в ноябре 1824 г. (Завалишин 1906: 82). К такому делу можно было привлечь только рыцаря Ордена, однако прием произошел все же не в Калифорнии, как полагала Шатрова (Шатрова 1984: 37)15 а, видимо, уже в Петербурге, скорее всего, в период работы над указанными документами16.

0

8

В отличие от полуострова Калифорния, открытого испанцами ранее и расположенного в более низких широтах, берег между полуостровом и заливом Сан-Франциско получил название Новой или Верхней Калифорнии. Берег к северу от залива Сан-Франциско называли Новым Альбионом; в 1820-х гг. он еще не считался частью Верхней Калифорнии. Новая Калифорния входила в состав испанской колонии Новая Испания, а в конце 1823 — начале 1824 гг., после войны за независимость, считалась одним из штатов Мексики, но центральная власть не имела влияния на этой далекой северо-западной окраине.

Население Калифорнии состояло из испанских солдат, испанских монахов и индейцев. Военные силы испанцев располагались в четырех крепостях. По-испански они именовались «пресидио», Завалишин же и другие русские мореплаватели называли их «президиями». Наиболее важной в политическом и торговом отношении была президия Сан-Франциско, находившаяся на берегу одноименного залива. Южнее, у залива Монтерей, находилась президия Монтерей, где жил президент штата. В менее заселенных районах в центре и на юге Верхней Калифорнии находились президии Санта-Барбара и Сан-Диего. Гарнизон каждой президии состоял из нескольких десятков солдат под командой нескольких офицеров. Все население каждой из президии доходило до 500 человек.

В 21 миссии жили и трудились под надзором испанских монахов крещеные индейцы17. При каждой миссии находились и несколько солдат, удерживавших индейцев в повиновении. Во всех президиях и миссиях Новой Калифорнии было от 350 до 500 солдат. Все они находились в жалком положении, часто без ружей, без пороха и даже без сколько-нибудь приличной одежды. Все монахи были распределены по миссиям по два человека в каждой. Один из них ведал церковной службой, а другой — хозяйством. Все миссии подчинялись монаху, имевшему звание «падре президента».

В поселках («альдеа», «пуэбло») жили отставные солдаты со своими семьями. Поселки располагались недалеко от миссий или президии и имели такие же названия. Наиболее крупным было селение Санта-Клара, расположенное недалеко от миссии Санта-Клара в 90 верстах от Сан-Франциско. Небольшое селение имелось у миссии Сан-Хосе, а самым отдаленным было селение у президии Сан-Диего.

Всего в Новой Калифорнии, как полагал Завалишин, проживало не более 3 тысяч испанцев. Малозаселенная Калифорния, находившаяся на северной окраине испанских (а теперь мексиканских) владений, в начале 1820-х гг. оказалась совсем беззащитной. Ни Испания, ни Мексика не поддерживали ее ни в военном, ни в финансовом отношении (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. 81-82 об.; Завалишин 1865:329-340,357,362-363; Головнин 1965: 154, 158-159, 169, 174, вклейка 317; Коцебу 1981: 206-  209, 215-223).

Одной из главных трудностей, вставших в это время перед Российско-Американской компанией, было снабжение ее владений продовольствием. Благодатный климат и прекрасные почвы Калифорнии и Нового Альбиона давали основание предполагать, что они могут стать «житницей» для всех русских поселений в Америке. Внимание компании привлекла территория от залива Сан-Франциско (38° с.ш.) до 42° с.ш., считавшаяся испанской, но остававшаяся незаселенной. Еще в 1812 г. в Новом Альбионе, у небольшой бухты в 15 милях от залива Бодега (Румянцева) и в 80 милях от президии Сан-Франциско было основано русское поселение, получившее название форт Росс. После войны за независимость стало возможным договориться о сохранении форта Росс и о расширении русских владений с местными калифорнийскими властями. Жизнь толкала испанцев на установление отношений с русскими. Ежегодные плавания русских кораблей в Калифорнию давали испанцам возможность постоянно и с большой выгодой сбывать русским хлеб и скот и получать от них европейские товары, которые раньше доставлялись из Испании (Завалишин 1866: 50-59; Окунь 1939: 113-126; Болховитинов 1966: 318, 320, 472-473; Болховитинов 1975: 138, 145).

В конце 1823 — начале 1824 гг. Калифорнией управлял дон Луис Аргуэльо (Аргуэлло), известный многим русским мореплавателям. Еще в 1806 г. он принимал в Сан-Франциско Н.П. Резанова, который обручился с его сестрой Марией-Консепсьон. Затем капитан Луис Аргуэльо стал губернатором Верхней Калифорнии и переехал с сестрой в Монтерей. В доме Аргуэльо в президии Сан-Франциско осталась его другая сестра Хозефа-Антония с замужней дочерью Марией-Хозефой Меркадо де ла Крус. Завалишин поселился в доме Хозефы-Антонии (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Лл. 82-84об.; Д. 48. Лл. 114-127; Завалишин 1865: 327-331, 350, 359-360; Коцебу 1981: 206, 210-211; Лазарев 1952: 44; Командор 1995: 336; Болховитинов 1966: 320-323). Постоянная жизнь на берегу дала мичману возможность ознакомиться с политическим положением Калифорнии, и он решил именно здесь разместить Орден Восстановления.

В Калифорнии сложились две «партии» — «испанская» и «мексиканская». Монахи были приверженцами Испании, ибо только католическая Испания могла обеспечить им те выгоды и привилегии, какие они имели до 1810 года. Офицеры стояли за подчинение Мексике, так как это обеспечило бы им более высокое положение, чем они имели при испанском владычестве (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 17 об.-18; Коцебу 1948: 292-293).

0

9

Однако надежды на восстановление власти Испании были явно несбыточны, а Мексика по-прежнему не оказывала помощи. Близость русских колоний и постоянные экономические связи с ними все более и более склоняли испанцев к тому, чтобы поступить под покровительство России. «Оставалось только приискать такую форму соглашения, которая могла бы прочным образом связать выгоды России с выгодами и желаниями населения», — вспоминал Завалишин (Завалишин 1965: 328, 359, 362-364).

Мысли об оказании Россией взаимовыгодного покровительства Калифорнии возникали не у одного Завалишина. Осенью 1824 г. прибывший в залив Сан-Франциско на шлюпе «Предприятие» О.А.Коцебу подумал: «Как счастлива была бы данная страна под защитой нашей великой империи и какие выгоды получила бы от этого сама Россия» (Коцебу 1881: 220-222). В.М.Головнин в 1825 г. предлагал начать переговоры с правительством Калифорнии и «выведать расположение оного как насчет селения нашего Росса, так и будущей уступки залива Св. Франциска» (Окунь 1939: 128).

Для успешного осуществления планов Завалишину нужно было «иметь на своей стороне» Аргуэльо. Однако тот «был предан мексиканской партии» и находился под влиянием «агентов Англии и Соед<иненных> Штатов». Дон Деметрио (как звали Завалишина в Калифорнии) решил «сместить его». «Партию мексиканскую нельзя было привлечь к себе», поэтому мичман решил «убедить в выгоде образования Ордена Восстановления и покровительстве России миссионеров» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 18, 80 об.-83).

Еще Лутковский обратил внимание Завалишина на монаха Хосе Альтимиру из миссии Сан-Франциско, основавшего новую миссию Сан-Франциско-Солано на противоположном, северо¬восточном берегу залива. В январе 1824 г. Завалишин отправился в Сан-Франциско-Солано. Мичман и монах стали обсуждать «несчастное политическое положение» Калифорнии, и Альти-мира подробно рассказал о «значущих лицах» штата и последних событиях.

После отделения от Испании в Калифорнии составили «Совещательную Юнту» «из старших монахов, из двух военных чиновников» и «трех депутатов от двух селений». Двумя военными были Луис Аргуэльо и комендант президии Санта-Барбара Хосе Антонио де ла Гуэрра-и-Нориега. Президентом штата избрали Нориегу, но тот отказался, и Юнта утвердила в этой должности Аргуэльо.

Сложная обстановка требовала постоянного присутствия монахов в миссиях, и Совещательную Юнту пришлось распустить. Для решения неотложных дел она избрала из своего состава «Тайную Юнту», в которую вошли Нориега и настоятели трех миссий: Стефан, Нарцис и Луис.

Тайная Юнта постановила набрать новых солдат из жителей селений, но те отказывались служить. В обстановке всеобщего недовольства члены Тайной Юнты тоже разошлись, «предположив собраться при наступлении поста».

«Откуда ждать помощи? Все нас бросили, все забыли», — жаловался Альтимира, заканчивая свой рассказ.

Завалишин сообщил Альтимире, что он отправляется к Александру I и «представит» ему положение калифорнийцев, после чего император, «конечно, подаст им всевозможную помощь, если они захотят принять ее». Потом мичман заговорил об Ордене Восстановления, о его будущей силе и о помощи, которую Орден сможет оказать жителям Калифорнии. Альтимира слушал и часто восклицал: «Хорошо, когда бы так!» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 18, 80 об.-84 об.; Завалишин 1865: 336-337).

После беседы с Альтимирой Завалишин объехал все миссии, до которых мог добраться из Сан-Франциско. В миссии Санта-Крус он познакомился с наиболее влиятельным монахом Калифорнии Луисом — членом Тайной Юнты и духовником падре президента. «Калифорния в самом несчастном положении, — говорил монах. — Сама себя поддержать не может, Испания помогать не в состоянии, а Мексика не думает». Мичман стал доказывать, что лучше отделиться от Мексики, предложил сменить президента, раздать индейцам участки земли и разрешить иностранцам въезд в Калифорнию.

0

10

«Хорошо, но от кого же ждать помощи?» — спросил Луис. Завалишин. посоветовал обратиться к Александру I. «Александр слишком занят, что<бы> ему можно было помнить толь ничтожный угол земли, как Калифорния, — недоверчиво произнес монах. — Но кто представит ему наше положение?» «Я отправляюсь к нему и могу сие сделать», — тут же откликнулся дон Деметрио. «Но, может быть, вы и сами нас забудете?» — спросил Луис. «Если бы и хотел забыть, то не могу, ибо помогать имеющим нужду в помощи есть священная моя обязанность», — торжественно отвечал Завалишин и рассказал об Ордене Восстановления и о помощи, которую он как член Ордена сможет оказать Калифорнии. Луис сообщил, что члены Тайной Юнты «в начале поста» будут «рассуждать об отделении от Мексики». «Так смотрите же, не забудьте, просите о нас императора Александра!» — повторял монах при расставании (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Лл. 84-85 об.)

Из миссии Санта-Крус Завалишин поехал в селение Санта-Клара. Его жители говорили, что они не пойдут в солдаты. А оказавшиеся в селении солдаты, приехавшие к своим родственникам, рассказывали, что и у них решено отказаться служить в миссиях, если не будет выдано жалованье.

Затем Завалишин направился в миссию Сан-Хосе. Там начальствовал падре Нарцис, член Тайной Юнты. Не сообщая монаху об Ордене Восстановления, мичман «испытывал мнение его о различных вещах, до введения оного в Калифорнии касающихся». Мнения Нарциса во всем соответствовали желаниям Завалишина.

Завалишин побывал в миссиях Санта-Клара и Сан-Рафаэль, но пришел к выводу, что их настоятели «ничего не смыслили». Однако дон Деметрио сделал все возможное, чтобы привлечь и их на свою сторону: говорил о распространении христианства, о крестовых походах. Мичману не удалось поговорить с третьим членом Тайной Юнты Стефаном, но и Стефан принял его планы «чрез посредство Альтимиры» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 18 об., 85 об.)

Дон Деметрио думал о том, что скоро Калифорния станет «Землей Восстановления». В его тетради появилась запись: «Предначертание о населении, образовании и укреплении земли военного Ордена Восстановления» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 48. Л. 22-22 об.; Окунь 1939: 131).

Завалишин решил известить о своих планах Нориегу, которого он собирался сделать президентом, потом вновь приехать в селение Санта-Клара, «втолковать» его жителям выгоды предполагаемых перемен и побудить их «требовать сего от Тайной Юнты» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 47. Л. 85 об.)

2 февраля дон Деметрио отправил письмо к Нориеге, предлагая ему вступить в Орден Восстановления: «По обязанности, на меня возложенной, ища повсюду людей, достойных утвердить славу вновь возрождающегося моего Ордена... нашел, что Вы имеете все достоинства, нужные к включению в Орден Восстановления... Правило моего Ордена есть одно — посвятить себя на счастие людей в полном смысле этого слова... Когда... неустрашасъ опасностей и презирая для истинной славы быть благодетелем людей все, даже о собственной жизни, Вы решитесь вступить в поприще, кое малое число избранных уже предприняло — Вы не замедлите поспешить в порт Святого Франциска для совещания о важных, имеющих в скором времени быть событиях, где найдете меня в лице офицера на фрегате «Крейсере» и примете как знаки Ордена, так и правила, в Верховном капитуле постановленные» (ГАРФ. Ф. 48. Д. 48. Л. 28-29, 53, 60-61; Д. 47. Л. 86 об.)

0


Вы здесь » Декабристы » ИСТОРИЯ ДВИЖЕНИЯ. ОБЩЕСТВА. ПРОГРАММЫ. » Л.Б. Шешин. Основание Ордена Восстановления.