Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Александр II.

Сообщений 71 страница 72 из 72

71


Примечания

{1} Лекции Т. Н. Грановского по истории Средневековья. М., 1961. С. 46.
{2} Герцен А. И. Собр. соч. Т. 3. М., 1975. С. 380.
{3} Читатели, еще не забывшие школьной программы, узнают, конечно, строк из «Телемахиды» В. К. Тредиаковского, так удачно использованную А. Н. Радищевым в качестве эпиграфа к своему «Путешествию из Петербурга в Москву».
{4} Корнилов А. А. Курс истории России XIX века. М., 1993. С. 161 — 163.
{5} Особо отметим исследование Л. Г. Захаровой «Самодержавие и отмена крепостного права в России». М., 1984.
{6} На первом плане здесь, несомненно, работы Л. Г. Захаровой — ее статья об Александре II в сборнике «Российские самодержцы. 1801 — 1917 годы» (М., 1993) и подготовленные ею совместно с Л. И. Тютюнник интереснейшие публикации: «Переписка Александра II с великим князем Константином Николаевичем» (М., 1994) и «Венчание с Россией. Переписка великого князя Александра Николаевича с императором Николаем I. 1837 г.» (М., 1999). Отметим также содержательный сборник «Александр II. Воспоминания. Дневники» (СПб., 1995), которому предпослана очень любопытная статья В. Г. Чернухи; само название ее — «Великий реформатор и великомученик» — свидетельствует о начавшейся переоценке ценностей.
{7} Наряду со многим прочим здесь, несомненно, выделяется позиция Н. А. Троицкого, последовательного тираноборца, который трактует Александра II как «самого кровавого самодержца» за всю историю России. См.: Троицкий Н. А. Друзья народа или бесы// Родина. 1996. № 2.
{8} Упоминая здесь и в других местах о разногласиях среди историков по поводу оценок тех или иных событий и лиц, хочется обратить внимание не столько на исконную дискуссионность нашей науки, сколько еще раз порадоваться плюрализму, восторжествовавшему в ней. Ведь историки говорят на одном языке, но на разных его диалектах, и если не объявлять один из этих диалектов государственным, то есть обязательным и единственно возможным, то наука от этого только выиграет. Написать окончательную историю мировой цивилизации или какой-нибудь отдельной страны все равно никогда не удастся; они каждый раз будут в чем-то новыми и у разных поколений исследователей, и у разных представителей одного и того же поколения. Понятно, что речь в данном случае идет о профессионалах, а не о дилетантах, вообразивших себя первооткрывателями.
{9} Понятно, что любые реформы в самодержавном государстве немыслимы без активного участия в них императора. Как отметил Н. Я. Эйдельман, теоретически это участие могло принимать троякую форму: а) объективные обстоятельства экономического или политического характера увлекают страну на путь реформ, но монарх противится им, опираясь на те права, которыми он наделен; б) император отчетливо видит целесообразность или своевременность реформ и становится во главе их, побуждая к активной деятельности свое правительство; в) в данный момент реформы возможны, но вовсе не жизненно необходимы, и самодержец выжидает, не форсируй событий, но и не сопротивляясь им. В случае с Александром II сложность заключается в том, что нет достаточной ясности, какую из указанных позиций занимал император и какие причины влияли на ее формирование и изменение.
{10} Александра Федоровна была талантливой, весьма образованной женщиной. Учителя с детства сумели привить ей интерес к изучению истории, к литературе, живописи, театру. Высокого роста, голубоглазая, она при первом своем появлении в России произвела очаровательное впечатление. Жуковский, преподававший ей русский язык, считал Александру Федоровну эталоном женщины, недаром он писал в стихотворении, посвященном ей:

Для нас природа ей все прелести дала,
Для нас ее душа цвела и вызревала:
Как гений радостей она пред нами стала
И все прекрасное с собой нам принесла...

Отдыхая от утомительных государственных забот, Александра Федоровна любила уединяться на природе, которая, по словам Тютчевой, заменяла ей «хорошую проповедь».
{11} Впервые Александр I сообщил Николаю Павловичу и его супруге о том, что он намерен через некоторое время отказаться от престола, летом 1819 г. Поскольку к тому времени стало ясно, что уговорить великого князя Константина Павловича вступить на престол не удастся, то наследником становился Николай. «Мы, — записала свои первые впечатления Александра Федоровна, — были поражены как громом. В слезах, в рыданиях от этой ужасной, неожиданной вести мы молчали». Манифест, подписанный Александром I и провозглашавший наследником престола Николая Павловича от 16 августа 1823 г. не был опубликован до смерти императора.

После же его смерти документ оказался юридически не действителен. Воля мертвого императора ничего не значила, если не была вовремя объявлена. Кстати, Николай Павлович не выказал достаточного уважения к воле покойного брата, поскольку сам присягнул на верность Константину как новому императору. Эта неразбериха вокруг трона и дала возможность декабристам организовать восстания в Петербурге и на Украине.
{12} Капитан К. К. Мердер был лично известен Николаю Павловичу в качестве ротного командира школы гвардейских подпрапорщиков, сформированной в столице в 1823 г.

Мердер родился в 1787 г. в дворянской семье в Белоруссии. Позже он стал одним из лучших воспитанников 4-го кадетского корпуса в Петербурге. Карл Карлович зарекомендовал себя храбрым и умелым офицером в походах 1805 — 1807 гг., особенно отличившись в битве при Аустерлице. В 1809 — 1823 гг. являлся дежурным офицером 1-го кадетского корпуса. О Мердере говорили, что он был рыцарем чести, и он действительно гордился своей дворянской и офицерской честью больше всего на свете.
{13} 14 декабря 1825 г. Николай Павлович приказал приготовить два экипажа, чтобы в случае необходимости вывезти мать, жену и детей в Царское Село. Однако во время событий на Сенатской площади обе императрицы оставались в Зимнем дворце под охраной гвардейского саперного батальона. Накануне восстания декабристов, 12 декабря 1825 г., Александр Николаевич был провозглашен наследником престола.
{14} Воспитатели Павла I H. И. Панин и С. А. Порошин не только укрепляли в ученике сознание собственных его прав на престол, интерес к судьбе отца, Петра III, но и связывали с воцарением Павла Петровича надежду на ограничение абсолютизма императорским Советом по шведскому образцу. Ф. Лагарп попытался пробудить в наследнике престола великом князе Александре Павловиче интерес и уважение к ценностям европейского либерализма. Позже Н. М. Карамзин старался объяснить Александру 1, что есть истинно просвещенная монархия и почему, воспитывая в своих подданных высокие нравственные качества, она должна сначала стать еще более единодержавной, а затем постепенно превращаться в конституционное государство, приближаясь к республиканскому образу правления. Об истинном просвещении и просветительстве вел диалог с Николаем I А. С. Пушкин. Однако усилия всех этих замечательных людей пропали втуне, абсолютизм не хотел сдавать своих позиций, считая, что только он имеет право и возможность вырабатывать пути национального развития.
{15} Намерение Жуковского отвратить воспитанника от излишнего увлечения армейскими экзерцициями так и осталось лишь намерением. Красивая форма, громкие команды, громады полков, четко им подчинявшиеся, прельщали Александра Николаевича с детства. Уже будучи императором, он любил, присев у окна в покоях императрицы, рисовать новые знаки различий, элементы формы или просто пуговицы для тех или иных полков. Как и многие Романовы, он не любил войну, но армия всегда оставалась для него любимым детищем.
{16} Когда наследник престола близко познакомился с М. М. Сперанским, тот уже не был тем пылким реформатором, который в начале царствования Александра I разрабатывал планы преобразования высших органов власти России. После ссылки 1812 — 1818 гг. Сперанский вернулся в Петербург другим человеком, говорившим, что его планы реформ были явно преждевременны. Однако он оставался «светилом российской бюрократии», человеком широких знаний, блестящих способностей, умелым организатором и умным лектором.
{17} Г. В. Жомини в 1805 — 1809 и 1813 гг. был начальником штаба знаменитого наполеоновского маршала М. Нея. С августа 1813 г. Жомини перешел на российскую службу, где со временем стал генералом от инфантерии. Разработал положение о военной академии, а также теорию военного искусства, построенную на «вечных и неизменных началах». Отголоски этой теории слышны в военной мысли разных стран вплоть до Первой мировой войны.

Е. Ф. Канкрин — граф и генерал от инфантерии — заинтересовался экономикой еще в царствование Александра I. В 1821 г. он опубликовал труд под названием «Всемирное богатство, национальное богатство и государственное хозяйство». С 1823 г., став министром финансов, проводил политику гибкого покровительства отечественной промышленности. При Канкрине в России возникли первые общества страхования, началась организация сберегательных касс, восстановлена система винных откупов, выпущены первые билета Государственного казначейства (займы). В 1839 — 1841 гг. министр провел денежную реформу, в результате которой главной платежной монетой в России стал серебряный рубль, а государственные ассигнации сделались вспомогательным платежным средством.
{18} Подобное происходило не только в Костроме. Например, в Оренбурге специально прикочевавшая сюда Киргизская орда забавляла наследника скачками детей на низкорослых лошадях, национальной борьбой, заклинанием змей, хождением босиком по сабельным остриям и прочими сугубо национальными развлечениями. В Уральске Александру Николаевичу была показана ловля осетров. Причем из пойманных рыб тут же вынули икру, посолили ее и подали в качестве закуски к завтраку, состоявшемуся на специально построенном плоту. А в Симбирске, где толпа народа долго бежала с криками за коляской наследника, Жуковский не выдержал и воскликнул: «Беги за ним, Россия, он стоит любви твоей!»
{19} Александра (1842 — 1847); Николай (1843 — 1865), Александр (1845-1894); Владимир (1847-1909); Алексей (1850-1908); Мария (1853-1920); Сергей (1857-1905. Убит эсером И. П. Каляевым в Московском Кремле); Павел (1860 — 1919. Расстрелян большевиками в Петропавловской крепости).

"Только в период с 1855 по 1857 г. императору было подано 63 записки с различными проектами преобразований. Наиболее интересными из них были сочинения Б. Н. Чичерина, К. С. Аксакова, А. И. Кошелева, К. Д. Кавелина. В записке «Восточный вопрос с русской точки зрения» Чичерин подверг николаевское правление столь резкой критике, что Александр II заметил: «К сожалению, много есть правды, но направление прескверное». Записка Аксакова «О внутреннем состоянии России» говорила о необходимости свободы печати и созыва Земского собора. В ней требовалось, чтобы царь, сохранив всю полноту самодержавной власти, предоставил обществу неограниченную свободу совести и слова. Кошелев предлагал немедленно созвать собрание представителей всей русской земли, дабы решить насущнейшие вопросы жизни империи. Кавелин же строго научно показал, каким тормозом является крепостничество для экономического развития России.
{20} Воцарение Александра II не обошлось без неприятных сюрпризов. В день восшествия его на престол в Москве с колокольни Ивана Великого сорвался большой колокол и убил двух человек. Сомнения у современников вызывала сама способность нового монарха действовать решительно и твердо. «Он, — писала об Александре II Тютчева, — был бы прекрасным государем в хорошо организованной стране и в мирное время, где приходилось бы только охранять». Как показало время, Александр Николаевич умел не только «охранять», но и преобразовывать, но интересно, что то же самое и почти теми же словами писали позже о его внуке, императоре Николае II.
{21} А. Ф. Тютчева провела при императорском дворе 13 лет (1853 — 1866), то есть как раз время, пришедшееся на преобразования Александра II. Как свидетельница повседневной жизни двора, она наблюдала в частной обстановке как самих венценосцев, так и их ближайшее окружение. Рожденная в Германии, Тютчева только в 18-летнем возрасте попала в Россию. Стесненное материальное положение заставило ее отца хлопотать о назначении дочери фрейлиной к супруге наследника престола Марии Александровне. Анна Федоровна стала не только фрейлиной, но и воспитательницей сначала великой княгини Марии, а затем младших сыновей Александра II — Сергея и Павла.

Попавшая после возвращения в Россию в окружение славянофилов, Тютчева осталась верной этому течению мысли до конца жизни. Со всем пылом неофитов она и при дворе пыталась вести пропаганду славянофильских идей. Это плюс бескрайнее обожание, с которым Анна Федоровна относилась к царской чете, со временем стали обузой для любимых ею Александра и Марии. В 1866 г. она, выйдя замуж за известного славянофила И. С. Аксакова, навсегда рассталась с императорской семьей, к взаимному облегчению обеих сторон.
{22} III отделение с.е.и.в. канцелярии было образовано в 1826 г. и включило в себя особую канцелярию Министерства внутренних дел, тайную агентуру и жандармерию (единый Отдельный корпус жандармов был сформирован в 1836 г.). Первоначально личный состав III отделения насчитывал 16 человек, обслуживавших четыре экспедиции (наиболее секретные политические дела вела 1-я экспедиция, которой и была подчинена тайная агентура). Для удобства выявления «неблагонадежных» граждан и наблюдения за ними империя была поделена на восемь жандармских округов, во главе которых стояли высшие жандармские чины. Округа распадались на отделения, включавшие в себя две-три губернии.

Штат III отделения никогда не был велик. В 1857 г. один из современников записал в дневнике: «Вчера в Знаменской гостинице собралось все III отделение, вероятно, чествовали кого-то из начальства. Выпили на 30 человек 35 бутылок шампанского, кричали "ура"». Сила отделения была не столько в этих любителях шампанского, сколько в широкой сети тайных агентов, доносы которых и наводили ужас на российское общество, заставляя его в каждом знакомом и незнакомом подозревать шпиона.
{23} О вопиющих безобразиях при организации снабжения русских войск во время Крымской войны сохранилось много свидетельств. Например, М. А. Вроченский писал в воспоминаниях «Севастопольский разгром», вышедших в Киеве в 1893 г.: «... о снабжении же наших войск теплой одеждой в это время (осень 1854 г. — Л. Л.) еще никто и не помышлял... наши солдатики всю зиму пробавлялись в своих истасканных шинелишках, добавляя к ним, и то на собственные гроши, рогожи, которые надевали на себя в виде ризы на плечи, а во время дождя даже на голову, образуя огромный башлык... Этот наряд приводил в недоумение неприятелей, никак не могших решить вопроса — что это за особый род военного костюма...»

Или воспоминания Е. Арбузова: «Зачастую приходилось по три дня не иметь ни сена, ни овса; сухари и крупа выдавались людям неаккуратно...» А вот еще из «Моих воспоминаний» А. И. Дельвига: «Слабость русской пехоты Буэ (французский генерал в Крыму. — Л. Л.) приписывал дурной пище и бивакам открытым и недостатку карабинов Минье.

О пище говорил с большим удивлением: сухари из черного хлеба и вода — вот и все, что едят наши... Многие из русских дезертиров показывают, что бежали по причине голода».
{24} Свое понимание роли главы семейства и отца Николай I мог почерпнуть из собственных детских лет. Как известно, Павел I не доверял ни своей жене, ни старшим сыновьям, так что нормального домашнего очага Николай Павлович в детстве не ощущал. Отец, правда, охотно возился с младшими сыновьями, но у него не было для этого достаточно времени, да и погиб он, когда Николаю исполнилось лишь пять лет. Надзор за воспитанием великого князя был возложен на генерала М. И. Ламздорфа, который не обладал никакими педагогическими навыками или способностями. Относясь к воспитаннику, как к рекруту, он частенько наказывал его линейкой, а то и ружейным шомполом, а то и просто — кулаком. Мать Николая, вдовствующая императрица Мария Федоровна, вполне разделяла традиционность педагогических приемов генерала. Так что с родительской заботой и семейным теплом Николай Павлович знаком не был, а потому и не считал их чем-то необходимым для своих детей.
{25} Обычай ставить елку был возрожден Александрой Федоровной, поскольку попытки Петра I приучить подданных к этому красивому и теплому обряду не увенчались успехом. Помешало и то, что на протяжении XVIII в. этот обычай не поддерживался Православной церковью, которая видела в нем отголосок язычества. Так или иначе, к началу XIX столетия новогодняя елка оказалась в России прочно забытой.
{26} Николай I оказался в данном случае провидцем. Его первенец ни разу во время своего правления не воспользовался правом монарха смягчить приговор, когда речь шла о террористах, покушавшихся на его жизнь или на жизнь высокопоставленного чиновника.
{27} Через пять лет после окончания Крымской войны Россия уже имела около 60 канонерских лодок. Великому князю Константину Николаевичу пришлось не только переоборудовать Балтийский флот, но и воссоздать флот Черноморский, а также, по сути, заново строить флот Тихоокеанский. Понятно, что эти мероприятия требовали огромных финансовых затрат, а потому великий князь всегда был противником военных конфликтов, которые могли привести Россию к столкновению с ведущими европейскими державами и требовали значительных капиталовложений.
{28} Князь Петр Владимирович Долгорукий (1817 — 1868) происходил из древнейшей аристократической фамилии России. Он учился в привилегированном Пажеском корпусе, но за какую-то провинность был лишен звания камер-пажа и решил посвятить себя изучению истории. В самом начале 1840-х гг. он печатает «Российский родословник», вызвавший сочувственное внимание общества. Однако в 1842 г. Долгорукий публикует в Париже «Заметки о главных фамилиях России», где предает гласности многие из событий, скрывавшихся правительством (существование Земских соборов; хартия, подписанная Михаилом Романовым в 1613 г.; убийства Петра III и Павла I; восстание декабристов). По возвращении в Россию Петр Владимирович был арестован и сослан в Вятку.

Там князь работал над четырехтомной «Российской родословной книгой», упрочившей за ним звание крупного специалиста по генеалогии. Эта работа открыла перед ним двери частных архивов знатнейших дворянских фамилий. Однако непредсказуемый Долгорукий вновь удивил Россию и эмигрировал в Западную Европу. Здесь он публикует знаменитую «Правду о России» и начинает издание газеты «Будущность». В 1860-х гг. имя Долгорукого страшило власти больше, чем деятельность Герцена. Дело, видимо, в том, что стрельба «Колокола» по общественным мишеням казалась Зимнему дворцу менее опасной, нежели выпады князя против виднейших фамилий империи. Долгорукий умер во Франции, а его огромный архив сумел купить и вывезти в Россию агент III отделения Карл Роман. Благодаря разысканиям историков значительная часть архива ныне обнаружена, но очень многое пока не найдено.
{29} У Александра I было много мимолетных связей, например, с мадемуазель Жорж, актрисой Фелис, с госпожой Шевалье. Он был очарован королевой Пруссии и ее сестрой, принцессой Сальмской, но отношения с ними, по словам А. А. Чарторыйского, были чисто «платоническим кокетством». Однако истинную страсть он испытал лишь к М. А. Нарышкиной, от этой почти официальной связи родилась дочь, названная Софьей. Ее смерть в 1824 г. в 18-летнем возрасте Александр Павлович пережил как подлинную трагедию, от которой долго не мог оправиться.
{30} Жуковский был безнадежно влюблен в Марию Андреевну Протасову, которая была дочерью сводной сестры поэта. Столь близкое родство исключало, с точки зрения Православной церкви, возможность брака. Долг религиозного закона оказывался не легче долга монаршего и отдалял Василия Андреевича от любимой девушки так же надежно, как трон. Он, правда, пытался ему сопротивляться: путешествовал вслед за Протасовыми, трижды обращался за благословением к матери Маши — ничего не помогало. Рисунок личной жизни Жуковского и дальше оказался схож с судьбой его воспитанника. Александр Николаевич нашел жену в Дармштадте, Василий Андреевич — тогда же в Дюссельдорфе. Весной 1841 г. состоялись свадьбы ученика и учителя. Жуковский был счастлив в браке с Е. А. Райтерн, но перед смертью вспоминал умершую к тому времени от туберкулеза Машу Протасову.
{31} Княгиня Ливен рисует следующий портрет королевы Виктории в молодости: «Красивая, элегантная, очаровательная девушка, с глубокими синими глазами, полуоткрытым ртом, белыми правильными зубами...» Виктория слыла весьма деятельной, образованной девушкой, которая умела поддержать разговор и о литературе, и об искусстве, и о мировой политике.
{32} После отъезда Александра Николаевича из Лондона королеве Виктории остались на память о нем альбом гравюр с портретами наследника русского престола и овчарка Казбек, считавшаяся вплоть до своей смерти любимицей королевы. Однако постепенно политические реалии начали брать свое. Во время восточного кризиса второй половины 1870-х гг. Александр II отзывался о своем предмете давней любви совершенно непочтительно: «Ах, эта упрямая старая карга!» или: «Ах, опять эта старая английская дура!»
{33} Б. Н. Чичерин (1828 — 1904) — известный юрист, историк, философ, либерал-западник — родился в семье богатого помещика и получил прекрасное домашнее образование. Закончил Московский университет, где с 1861 г. стал профессором государственного права. В 1868 г. вместе с С. М. Соловьевым, И. К. Бабстом и другими профессорами подал в отставку из-за принципиальных разногласий с большинством Ученого совета университета. В течение двадцати лет проработал в Тамбовском земстве. Его труды об областных учреждениях России в XVII в., представительных учреждениях Англии и Франции, трехтомный курс «Государственной науки» были новым словом в российской юридической науке.

Кроме того, Чичерин является автором интереснейших и точных воспоминаний: «Московский университет», «Москва сороковых годов», «Земство и Московская дума», — в которых отразилась жизнь столиц и провинции в 1840 — 1880-х гг. Его с большим основанием, чем кого бы то ни было из либералов, можно назвать «государственником», поскольку свои надежды на политический и экономический прогресс России Борис Николаевич связывал не столько с деятельностью общества, сколько с четкой работой органов государства, в первую очередь престола.
{34} Воспитатели и учителя вспоминали о великом князе Николае Александровиче, как о прелестном юноше с образованным умом, с горячим любящим сердцем, веселом, обходительном, принимавшем во всем живое участие. После смерти наследника один из его учителей Б. Н. Чичерин написал: «В этой ранней могиле были похоронены лучшие мои мечты и надежды, связанные с благоденствием и славой отечества. Россия рисковала иметь образованного государя с возвышенными стремлениями, способного понять ее потребности... Провидение решило иначе. Может быть, нужно было, чтобы русский народ привыкал надеяться только на самого себя».
{35} Согласно воспоминаниям современников, Варвара Шебеко и ее брат за спиной императора торговали железнодорожными концессиями и втянули в эту деятельность Е. М. Долгорукую. Причем речь на этих «торгах» шла о сотнях тысяч, а то и миллионах рублей. Может быть, на этом и основаны слухи о том, что Долгорукая вмешивалась в государственные дела и вообще «управляла» монархом. Впрочем, в железнодорожных «гонках» принимали участие и некоторые «законные» родственники государя, но их почему-то не подозревали в излишнем влиянии на него.
{36} Еще в феврале 1855 г. Александр II назначил главнокомандующим Крымской армией М. Д. Горчакова; командующим Южной армией генерала А. Н. Лидерса; главным начальником флота и Морского ведомства великого князя Константина Николаевича. Позже К. В. Несельро-де на посту министра иностранных дел сменил А. М. Горчаков; В. А. Долгорукого на посту военного министра — Н. О. Сухозанет; Д. Г. Бибикова на посту министра внутренних дел — С. С. Ланской; П. А. Клейнмихеля на посту главноуправляющего путями сообщений и публичных зданий — К. В. Чевкин; А. И. Чернышева на посту председателя Государственного Совета и Комитета министров — А. Ф. Орлов.
{37} В первые месяцы царствования Александра II «оттепель» сказывалась на многих сторонах жизни страны. Было разрешено издание новых журналов, заслуженным профессорам университетов были возвращены пенсии, отнятые у них указом 1852 г. Принято решение об открытии университетов в Сибири, восстановлена Медицинская академия в Варшаве. В начале 1856 г. вновь разрешили посылать за границу молодых ученых для подготовки к профессорской деятельности. Отменена принудительная военная служба для детей разночинцев, а также закон, по которому дети солдат с 7-летнего возраста поступали на службу кантонистами (эта мера коснулась 400 тысяч детей).

Растроганные милостями нового императора петербургские литераторы начали свое очередное собрание с тоста, в котором говорилось: «С Петра Великого вы не назовете никакой эпохи в нашей истории, где бы так много было сделано в такое немногое время. Поднимемте же... наши бокалы во здравие и во славу того, чье высокое имя начертано... под словами: "отменить, простить, возвратить"».
{38} Сравнивая положение различных слоев крестьянства, следует отметить, что печальнее всего оно было именно у помещичьих крестьян. С конца XVIII в. закон дал помещикам право ссылать своих крепостных без суда и следствия в Сибирь, в ссылку или на каторгу, отдавать в солдаты. Помещики вмешивались в личную жизнь крепостных, распоряжались их имуществом. Правительство возложило на землевладельцев обязанность собирать с крестьян государственные налоги и вносить их в казну. Это отстранило крестьян от общения с коронной администрацией, между ними встал помещик, по выражению Павла I, — «полицмейстер над крестьянами». У крестьян оставалось право свидетельствовать в суде, платить налоги, служить в армии, получать небольшую компенсацию «за бесчестие», получать помощь от помещика во время неурожая и других бедствий.

Попытки правительства в XIX в. ограничить права помещиков на продажу и дарение крепостных, а также на ссылку их в Сибирь серьезных последствий не имели. Во всяком случае в 1817 — 1831 гг. в Сибирь землевладельцами было сослано 1249 человек, а в 1842 — 1848 гг. — 2715 человек. Правительство пыталось, и довольно активно, препятствовать превышению помещиками своих прав над крепостными. В 1834 — 1845 гг. было привлечено к ответственности 2838 землевладельцев, из них 630 осуждены, но это мало меняло общую ситуацию в крепостной деревне.
{39} В московской речи императора некоторые исследователи видят желание монарха снять с себя ответственность за трудное решение, а то и просто увильнуть от проблемы. Говорят и о том, что эта речь свидетельствовала о недостаточной подготовленности Александра II для решения важнейшего вопроса русской жизни. Вряд ли подобные утверждения справедливы. В словах императора действительно чувствуется неуверенность, даже, если хотите, смятение. В этом нет ничего удивительного: он, безусловно, рисковал, поскольку никто не мог сказать, как отреагирует на его речь российское дворянство, да и вообще, насколько благоприятен для начала реформы именно этот момент.
{40} Обращает на себя внимание отсутствие идеологического обеспечения будущих мероприятий императора. Вспомним, что Александр I действовал под эгидой Просвещения. Николай I использовал знаменитую формулу-лозунг: православие, самодержавие, народность. Александру II не понадобились идеологические одежды — необходимость перемен была слишком очевидна, да и касались эти перемены, как казалось, социально-экономических проблем, которые менее идеологизированы, чем политические.
{41} В состав Секретного комитета 1857 г. вошли: А. Ф. Орлов, С. С. Ланской, В. Ф. Адлерберг (министр двора), П. Ф. Брок (министр финансов), М. Н. Муравьев (министр государственных имуществ), В. К. Чевкин, Д. Н. Блудов (главноуправляющий II отделением с.е.и.в. канцелярии), В. А. Долгорукий (шеф жандармов), П. П. Гагарин, М. А. Корф, Я. И. Ростовцев (как члены Государственного Совета) и государственный секретарь В. П. Бутков.
{42} В начальный период подготовки отмены крепостного права не было более крупного специалиста по крестьянскому вопросу, чем П. Д. Киселев. В его руках находилось созданное им Министерство государственных имуществ со слаженным, им самим подобранным аппаратом, разбиравшимся во всех тонкостях сельского хозяйства. И хотя Павлу Дмитриевичу было далеко за шестьдесят, он оставался достаточно крепким и активным человеком. Антиреформаторские силы в Петербурге именно против него и направили первый удар. Им удалось переместить Киселева с поста министра государственных имуществ на дипломатическую работу. Александр II, не догадываясь о подоплеке интриги, сам уговаривал Киселева стать послом в Париже, говоря, что просит даже не о согласии, а о пожертвовании. Пост посла России во Франции в конце 1855-го — начале 1856 г. был действительно очень важен, так как предстояла большая работа по сближению позиций двух недавно воевавших друг с другом стран.

Прогрессисты с ужасом думали о том, что будет, когда умрут немногочисленные старики-либералы, находящиеся рядом с новым императором. Действительность оказалась намного проще — самый достойный государственный деятель, способный возглавить проведение реформы, был от нее отстранен. Киселеву, правда, позволили самому избрать себе преемника, и министром государственных имуществ стал В. А. Шереметев. Однако он вскоре умер, а на одном из ключевых постов государства оказался М. Н. Муравьев, проводивший, как мы увидим, совсем иную политику, нежели Киселев.
{43} Рескрипт Назимову содержал, по сути, первую правительственную программу отмены крепостного права. Она предусматривала уничтожение личной зависимости крестьян от помещиков при сохранении всей земли в собственности последних. Для поддержания хозяйства крестьян «и для выполнения их обязанностей перед правительством и помещиком» им должно было быть предоставлено определенное количество земли, за которую они или платят оброк, или отбывают барщину. Со временем крестьяне должны были получить право выкупать свои усадьбы. Полицейская власть в деревне оставалась в руках помещиков.
{44} 23 августа 1858 г. Александр II, будучи во Владимире, выразил неудовольствие дворянам по поводу насильственного переселения ими крестьян в Сибирь. Еще строже прозвучала его речь, обращенная к дворянству в Москве. То же самое повторилось в Смоленске, Костроме, Вильно. Двухмесячная поездка императора по России, хотя и не достигла своей главной цели, имела большое значение, поскольку тысячи людей услышали лично от него слова о непреклонной воле императора отменить крепостное право. Рубикон был перейден — обсуждение крестьянского вопроса в губерниях началось. Правда, шло оно достаточно вяло и чаще всего не в том направлении, какого желало правительство, но все же шло.
{45} В то же время в конце 1858 г. Александр II приветствовал любые инициативы, выражавшие сочувствие освобождению крестьян. Однако даже при этом условии проявлять такие инициативы оказалось делом далеко не простым, грозившим серьезными неприятностями. В 1858 г. московские либералы решили дать обед в поддержку отмены крепостного права и пить за здоровье государя. Генерал-губернатор Москвы А. А. Закревский, узнав об этом, отправил в столицу донос, в котором выражал опасение, что обед может перерасти в антиправительственную демонстрацию.

Александр II, выяснив обстоятельства дела, немедленно разрешил проведение обеда и поблагодарил московских дворян за сочувствие к великому начинанию. Однако даже это не спасло В. В. Кокорева от неприятностей. Он произнес вдохновенную речь в поддержку освобождения крестьян, в которой, кстати, превозносил императора как инициатора реформы. С этого дня Кокорев надолго попал под негласный надзор полиции, которая не пожелала отличать патриотического воодушевления от оппозиционного протеста.
{46} Работа Редакционных комиссий продолжалась и после окончания их официальных ежедневных заседаний. «Собирались мы, — вспоминал П. П. Семенов-Тян-Шанский, — у Милютина по вечерам пять или шесть раз в неделю. Приезжали мы к 9 часам вечера и засиживались до 3, 4 и даже 5 часов утра». Уходили собравшиеся от Николая Алексеевича через парк возле Министерства внутренних дел, где уже вовсю заливались соловьи. Милютин, смеясь, говорил, что поют не птицы, а спрятавшиеся в кустах чиновники министерства, которые таким образом выражают сочувствие коллегам-полуночникам. Названия печатных трудов Редакционных комиссий занимают в библиографическом указателе 12 страниц убористого текста — и все это за полтора года работы.
{47} Депутаты губернских дворянских комитетов съезжались в Петербург не одновременно, а как бы в два приема. В августе 1859 г. столица приняла представителей 21 губернского комитета ( «депутаты первого созыва»), а в феврале 1860 г. — «депутатов второго созыва», то есть представителей оставшихся губерний. В силу различных почвенно-климатических условий губерний и неодинаковой собственной политической позиции депутаты так и не сумели договориться о совместном выступлении против правительственной программы преобразований.
{48} Первая неясность, которая бросается в глаза, когда речь заходит о демократии, — это то, какой, собственно, ее тип имеется в виду. Ведь существует понимание демократии с позиции силы: «Народ всегда прав!», то есть абсолютизирующее правоту большинства по отношению к меньшинству. И существует понимание демократии, базирующееся на общечеловеческих ценностях, с точки зрения которого большинство может быть право далеко не всегда.

На взгляд автора, демократия — это принятие законов, в основу которых положено признание ценности личности, уважения ее прав, а также неукоснительное соблюдение этих законов всеми органами, организациями и частными лицами. Сложности начинаются позднее, когда выясняется, что демократия в чистом, идеальном виде не существует. Ведь защита интересов одного субъекта демократического общества часто (если не всегда) приводит к нарушению каких-то прав или интересов другого его субъекта.

Значит, речь должна идти о преимущественной защите интересов определенных слоев населения. Каких же именно? Здесь дело не в количественном составе слоев, а в том, какой из них в данный момент ближе к идеалу, выбранному данным обществом. Иными словами, основная трудность заключается в определении идеала для неустойчивых или неопределившихся обществ. В них идеалом зачастую становится то, что не было, нет и не может быть идеалом, или то, о чем его члены имеют смутные, превратные представления.

Чтобы избежать нежелательных последствий политических баталий, нужно, наверное, согласиться с тем, что демократия — это не соло какой-то одной социальной или политической силы, считающей себя хранительницей демократических сокровищ. Говоря широко, демократия — это и есть общественное согласие, ради которого все цивилизованные политические силы готовы пойти на серьезный компромисс, не выбрасывая при этом, естественно, своих программных установок.
{49} В самом начале 1862 г. тверское дворянство обратилось к императору с адресом, в котором, в частности, говорилось: «Осуществление этих реформ невозможно путем правительственных мер... Свободные учреждения, к которым ведут эти реформы, могут выйти только из самого народа, а иначе будут одною только мертвою буквою и поставят общество в еще более натянутое положение. Посему дворянство... ограничивается указанием того пути, на который оно должно вступить для спасения себя и общества. Этот путь есть собрание от всего народа без различия сословий». В результате этого обращения к монарху тринадцать тверских дворянских депутатов были арестованы и пять месяцев провели в Петропавловской крепости. После этого им грозило двухлетнее тюремное заключение, но по ходатайству генерал-губернатора Петербурга дело ограничилось уже закончившимся предварительным заключением.
{50} На заседаниях Редакционных комиссий Н. Милютин и В. Панин схватывались по любому поводу. Так, когда Панин предложил внести в проект реформы, подготовленный комиссиями, вставки из всех законов, касающихся крепостных и не отмененных подготовленным Положением, Милютин, Черкасский и другие члены комиссий возразили, что подобная работа заняла бы не менее полугода. Тогда Панин посетовал, что при Ростовцеве они были бы сговорчивее. Милютин, вспыхнув, возразил, что на предложения, подобные панинскому, члены комиссий никогда не соглашались и не могли согласиться. Чуть позже председатель вообще обвинил Милютина чуть ли не в саботаже, хотя затягивал работу комиссий не и. о. министра внутренних дел, а именно Панин.
{51} В селе Бездна Казанской губернии местный житель раскольник Антон Петров (Антон Петрович Сидоров) принялся по-своему толковать Положение 19 февраля. По его словам выходило, что с 1858 г. крестьяне имели право прекратить работы на помещика и за ними оставалась вся земля за вычетом неудобных мест. Слух о новом прочтении Положения привлек в Бездну около 5 тысяч крестьян из других деревень. Властям пришлось высылать туда две роты Тарутинского полка под командованием графа А. С. Апраксина. На требование выдать Петрова крестьяне ответили отказом, и он был схвачен только после нескольких залпов по плотной толпе селян. По сообщению врача, лечившего раненых, общее число жертв расстрела превысило 350 человек. В том числе был расстрелян и сам Петров.

Тогда же в селах Черногай и Кандеевка Пензенской губернии начались волнения 10 тысяч крестьян из 26 окрестных сел. И здесь толпа была расстреляна солдатами, в результате чего 9 человек погибло и десятки были ранены. 114 крестьян оказались осужденными на каторгу и поселение в Сибири, Вообще же крестьянские беспорядки в 1861 г. угасли довольно быстро. Подошла страдная деревенская пора, да и надежда стать самостоятельными хозяевами заставила крестьян не бунтовать, а обустраивать свое хозяйство в новых условиях.
{52} Несмотря на многочисленные утверждения, что крестьянская реформа была проведена исключительно в интересах помещиков, само дворянство видело в ней нарушение своих прав и интересов. Вот несколько откликов провинциальных дворян на реформу. Один из них отмечал: «... первое впечатление на большинство дворян не могло не быть тягостно и грустно... Не все имеют достаточно твердости, чтобы не сожалеть о важных правах, может быть, и не своевременных, но составляющих материальную основу жизни сословия». Другой помещик предвидел, что он будет «висеть на фонаре параллельно и одновременно с петербургскими реформаторами» (последнее его, видимо, несколько утешало). Третий заявлял: «... вместе с дарованием крестьянам вольности государь подпишет мне и многим тысячам помещиков смертный приговор. Миллион войска не удержит крестьян от неистовства». Наконец, их четвертый коллега замечал, что «разрушить этот порядок значит приготовить гибель государству».
{53} Раздача крестьянам помещичьих и государственных земель не могла разрешить аграрного кризиса, поскольку «прирезка», по подсчетам специалистов, составила бы всего по 0,8 гектара на семью. Российский земельный вопрос заключался не в нехватке земли у крестьян, а в ' устаревших способах землепользования, экстенсивности крестьянского хозяйства. В данном случае прирезка земли крестьянам привела бы не к расцвету сельского хозяйства, а к сохранению малоэффективных способов земледелия, а значит, и к новому росту трудностей.
{54} Автор далеко не разделяет точку зрения тех исследователей, которые утверждают, что подготовка условий возникновения индустриального общества в Европе есть результат аномалии европейского развития. Общие принципы этой аномалии заключаются в наличии феодальной анархии и долговременном конфликте между светскими и религиозными авторитетами. Маневрируя между Церковью и королями, европейские города добились свободы. Лавируя между королями и Церковью, стали независимыми университеты. Ничего подобного в России не существовало. По словам одного из ученых: «Русское общество расколото на Обломова, который не хочет переезжать (на новую квартиру. — Л. Л.), и Петра I, который гонит его в шею». Впрочем, ничего подобного европейским порядкам мы не находим в Китае, Византии, странах Африки и в большинстве других регионов мира. Если следовать этой логике, то эллинистические порядки не только не могли возникнуть нигде, кроме Греции, но и не могли быть нигде, кроме нее, восприняты. Это далеко не так. Однако не упомянуть об изложенной точке зрения я не мог.
{55} В ходе подготовки судебной реформы в русском обществе отчетливо просматривались три точки зрения на ее основы. Сторонники первой из них считали, что в годы правления Николая I было сделано достаточно для исправления судов, а потому необходимо только упорядочить сделанное. Другие говорили о том, что подлинно российское судопроизводство подверглось искажению в XVIII — первой половине XIX в., и задача состоит в том, чтобы восстановить его, не прибегая к заимствованиям теоретических начал европейского правоведения. Наконец, третьи призывали полностью отказаться от наследия прошлого и взять за образец институты, победившие в западных странах.

Первым документом, предварявшим судебную реформу, стал проект устава гражданского судопроизводства, представленный в Государственный Совет главноуправляющим II отделения с.е.и.в. канцелярии Д. Н. Блудовым. По словам одного из оппонентов, Блудов пытался «изыскать средство отвратить злоупотребления, не касаясь источника злоупотребления». Тем не менее Блудов дал мощный толчок работе над проектом реформы, поскольку подал в Государственный Совет еще 14 законопроектов, касающихся различных сторон судопроизводства. В конце 1861 г. по распоряжению императора была создана комиссия, составленная из опытных юристов, во главе которой встал князь П. П. Гагарин. Ее работа получила широкую огласку, во всяком случае, в комиссию пришло почти 450 писем с различными замечаниями и предложениями. В декабре 1863 г. новые судебные уставы были переданы в Государственный Совет, где и рассматривались до ноября 1864 г.
{56} Земская реформа начала подготавливаться с 1858 г., когда в Главном комитете по крестьянскому делу были рассмотрены предварительные соображения о новом устройстве уездного управления. Однако эти соображения не были поддержаны комитетом, да и большинство губернаторов остались ими недовольны. В 1859 г. по распоряжению Александра II учреждается комиссия «О хозяйственно-распорядительном управлении в уезде» под председательством Н. А. Милютина. Несколько позднее этой же комиссии поручили составление проекта преобразования губернского управления. Однако Милютину не довелось закончить работу над проектом, в апреле 1861 г. он был уволен в отставку.

Председателем же комиссии стал новый министр внутренних дел П. А. Валуев. Подготовленный под его руководством проект, а также замечания на него различных министров летом 1863 г. были отправлены в Государственный Совет. Надо отметить, что земская реформа вызывала в бюрократических кругах особо негативную реакцию, а потому обсуждение проекта в Совете затянулось до ноября. Император был вынужден подтолкнуть членов Совета, написав знакомое нам: «Требую, чтобы дело было закончено до января».
{57} Учебная система начала преобразовываться при Александре 11 после доклада министра просвещения А. С. Норова от 5 марта 1856 г. В том же году по указу императора был восстановлен Ученый комитет Министерства народного просвещения; на факультеты университетов стало приниматься неограниченное количество студентов, а в 1857 г. последовало разрешение частным лицам открывать пансионы и школы. Было открыто Педагогическое общество, объединившее лучших педагогов своего времени.

Одним из важнейших вопросов университетской реформы стали попытки правительства решить проблему получения высшего образования женщинами. С 1859 г. женщины были допущены в качестве вольнослушательниц к посещению лекций в университетах, но это не удовлетворило их тягу к знаниям. Российские женщины начали уезжать в зарубежные университеты, и к концу 1860-х гг. только в швейцарских вузах их насчитывалось 108. Обеспокоенное таким поворотом событий правительство в 1872 г. открыло Высшие женские курсы в Москве, а в 1876 г. — Бестужевские в Петербурге. Однако в целом вопрос о женском образовании в царствование Александра II решен не был.
{58} Попытаемся развеять внешнее противоречие между тем, что говорилось выше о чиновничестве, как основном и единственном инструменте проведения реформ, и тем, что значительная часть бюрократии тормозила и выхолащивала суть реформ. Дело в том, что бюрократизация всех сторон жизни России сделала необычайно важным личностный момент в проведении преобразований. Министр-реформатор подталкивал и развивал реформу, министр-консерватор имел все возможности для того, чтобы придать реформе вид очередного административного выкрутаса.
{59} Даже накануне Русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг. военному министру приходилось защищать реформированную армию от нападок на нее с разных сторон. «Никогда еще, — писал Д. А. Милютин, — Россия не имела в готовности такой силы со всеми материальными средствами, как теперь; никогда и не могло быть прежде такого приготовления к быстрой мобилизации. Досадно, что на превратные толки, злые клеветы и ругательства приходится отвечать молчанием. Не публиковать же нашего плана мобилизации, цифры наших сил, наших запасов».
{60} Жизнь А. В. Никитенко (1804 — 1877), профессора Петербургского университета и цензора, была долгой и непростой. Он родился в семье крепостного крестьянина и до 1824 г. числился таковым, пока не был выкуплен на волю при активнейшем участии К. Ф. Рылеева. В 1828 г. Никитенко заканчивает философско-юридический факультет Петербургского университета, а с 1830 г. становится «помощником профессора» политической экономии в том же университете. Александр Васильевич усердно трудится и на чиновничьем поприще, составляя по заданию высокопоставленных лиц докладные записки, проекты, «особые мнения» и т. п.

Последнее ему удается настолько хорошо, что в середине 1850-х гг. Никитенко становится первым советником министра народного просвещения, а в 1859 г. — одним из вершителей цензурной политики правительства. Однако к середине 1860-х гг., когда надо было четко обозначить свою позицию, сторонник общественного компромисса Никитенко оказывается не ко двору и расстается как с университетской, так и с чиновничьей карьерой. Благодарность потомков ему принесли не научные, преподавательские или государственные занятия, а трехтомный дневник и записки, которые он вел ежедневно начиная с 1818 г. и по 1877 г. Мемуары Никитенко являются одним из классических источников для изучения истории России XIX в.
{61} Помимо декабристской истории, Горчакову мешало еще и то, что он не сумел найти общий язык с всесильным А. X. Бенкендорфом во время визита императора и шефа жандармов в Вену в 1835 г. Вот как об этом рассказывает сам Горчаков, исполнявший в тот период обязанности посланника при австрийском дворе и нанесший Бенкендорфу визит в гостинице: «После нескольких холодных фраз он, не приглашая меня сесть, сказал: "Потрудитесь заказать хозяину отеля на сегодняшний день мне обед". Я совершенно спокойно подошел к колокольчику и вызвал метрдотеля гостиницы. "Что это значит?" — сердито спросил граф Бенкендорф. "Ничего более, граф, как то, что с заказом об обеде вы можете обратиться к метрдотелю гостиницы". Этот ответ составил для меня в глазах всесильного тогда графа Бенкендорфа репутацию либерала». Вернее, конечно, не либерала, а человека, не желающего услужить любимцу императора.
{62} Свобода рук на Черном море имела для России не только политическое или стратегическое, но и важнейшее экономическое значение. Известно, что в 1856 — 1860 гг. через порт Азовского и Черного морей шло 77,1% всего российского экспорта пшеницы, в среднем по 29,4 миллиона пудов в год. Позже в 1860 — 1865 гг. — 85%. В таких условиях нейтрализация Черного моря являлась фактором крайне нежелательным, сковывающим дальнейшее развитие внешней торговли страны.
{63} В науке существует устоявшееся мнение, что первым о возможности отмены статей Парижского договора с императором заговорил Горчаков. Во всяком случае в конце жизни, несколько путая хронологию событий, Александр Михайлович утверждал: «В 1871 г. в эпоху франко-прусской войны никто другой, как именно я подал мысль государю Александру Николаевичу и поддержал затем его решимость смыть пятно, оставшееся на страницах новейшей истории нашего отечества: уничтожить запрет, наложенный на Россию парижским трактатом, запрет строить корабли в портах Черного моря».
{64} В своем отношении к Герцену и материалам «Колокола» Александр II не был новатором. Руководя следствием над декабристами, его отец, Николай I, прекрасно понимал, что имеет дело с людьми, тщательно продумавшими свои планы. Поэтому он приказал составить свод показаний дворянских радикалов, касавшихся внутреннего состояния России. В результате получился документ, напоминающий проект правительственной программы. В нем говорилось: «... надобно даровать ясные, положительные законы; водворить правосудие учреждением кратчайшего судопроизводства; возвысить нравственное образование духовенства; подкрепить дворянство, упавшее и совершенно разоренное займами в кредитных учреждениях; воскресить торговлю и промышленность незыблемыми уставами; направить просвещение юношества сообразно каждому состоянию; улучшить положение земледельцев; уничтожить унизительную продажу людей...» Многие пункты этой программы Николай I принял к сведению и попытался, в меру своего понимания проблем, провести в жизнь.
{65} Памятник 1000-летию России был построен на действительно народные деньги (за два года на него было собрано 150 тысяч рублей добровольных пожертвований). Памятник представляет собой бронзовый колокол, разделенный на три яруса (православие, самодержавие, народность). На вершине монумента — крест, поддерживаемый ангелом и коленопреклоненной женщиной (изображавшей Россию). Крест стоит на державе — символе русской государственности — вокруг шара-державы расположены шесть скульптурных групп (шесть периодов русской истории). Всего на памятнике — 109 скульптурных фигур, представляющих деятелей различных эпох и разных социальных слоев: просветители, государи, военачальники и герои, писатели, художники, актеры. Памятник уникален прежде всего тем, что посвящен не какому-то конкретному событию, а истории страны в целом.
{66} Краткая история взаимоотношений России и Польши в XIX в. выглядит следующим образом. Приняв в 1815 г. польскую корону, Александр I даровал полякам конституцию, по которой они получали свой парламент, суд, независимые школы и 80-тысячную армию. Царь признал католичество государственной религией Польши со всеми правами, которые имело православие в России. Однако поляки продолжали борьбу за национальную независимость, о чем говорят восстания 1830 — 1831, 1846 и 1847 — 1848 гг. В результате первого из них автономия Польши была упразднена, конституция сменилась Органическим статутом, и край стал составной частью Российской империи. Николай I, с трудом исполнявший роль конституционного монарха, воспользовался мятежом 1830 — 1831 гг., чтобы восстановить самодержавную власть над Польшей.
{67} По поводу чудесного спасения Александра II в апреле 1866 г. существуют две версии. Согласно первой из них причина неудачи покушения Каракозова заключается в том, что стрелявший был не слишком искушен в обращении с оружием, а потому мог поразить императора только случайно. Вторая версия существует в виде красивого рассказа о том, что монарха от выстрела радикала-интеллигента спас простой крестьянин, который, находясь в момент покушения рядом с Каракозовым, не растерялся и толкнул убийцу под локоть. Этот счастливый жест и послужил причиной промаха террориста. Звали крестьянина Осип Иванович Комиссаров. Однако со второй версией происшедшего дело обстоит не так просто.

Даже очевидцы печального события не могут однозначно ответить на вопрос, действительно ли толкал Комиссаров покушавшегося. Более тога, те, кто утверждает, что толчок, безусловно, имел место, спорят о том, был ли этот жест сознательным или Осип Иванович, отпрянув от человека с револьвером, поскользнулся на замерзшей луже и, инстинктивно взмахнув руками, угодил тому по локтю. Впрочем, для нас с вами более всего в данном случае важен результат: император остался невредим, Каракозова схватили, а Комиссаров...

О! С ним начали происходить чудесные метаморфозы. Выхваченный из толпы, собравшейся на месте покушения, генералом Э. И. Тотлебеном, Осип Иванович был доставлен в Зимний дворец и представлен императору в качестве спасителя отечества. Ко всему прочему оказалось, что Комиссаров родом из Костромской губернии, то есть сама собой выстраивалась знаменательная цепочка от костромича Сусанина, спасшего в 1613 г. первого царя из рода Романовых, к костромичу же Комиссарову (прямо какой-то местный промысел). После того как Александр II пожаловал своему спасителю потомственное дворянство, ура-патриотическая волна поднялась до уровня девятого вала. Костромское дворянство нарезало из собственных земель имение новому собрату, который не только стал членом первого сословия, но и переменил имя, превратившись в Иосифа Иоанновича Комиссарова-Костромского.

Он был принят сначала в военную, а затем в придворную службу, но вдоволь насладиться плодами своего героического поступка ему не пришлось. Трудно сказать, что тому виной: то ли непривычные напитки, которыми потчевали его в лучших домах Петербурга, то ли общее их количество, но спустя год после покушения Каракозова Иосиф Иоаннович скончался от белой горячки. Так и осталось непонятным, был ли его подвиг реальностью или мы имеем дело с очередным мифом, которых в истории (по сугубо политическим соображениям) набралось не так уж мало.
{68} Кружок Н. Ишутина образовался в 1863 г. в Москве из представителей студенчества и вольнослушателей различных учебных заведений древней столицы. Он включал в себя 20 человек, ставивших своей целью построение в России социалистического строя. Для достижения указанной цели члены кружка попытались на практике осуществить мечту Веры Павловны, героини романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?», и доказать преимущество свободного коллективного труда над принудительным. Из организации мастерских-коммун, естественно, ничего не вышло, и тогда в кружке возникает сугубо тайное ядро под названием «Ад», которое и начинает разрабатывать планы насильственного переворота. Именно участникам «Ада» (интересно, как они называли друг друга?) приходит в голову мысль о цареубийстве как ускорителе истории страны, а на роль исполнителя Ишутин предлагает своего двоюродного брата Дмитрия Каракозова. Таким образом, слепое эпигонство и попытка претворения в жизнь литературной утопии приводят молодых экстремистов к не менее утопической мысли о возможности изменить ход развития России с помощью убийства монарха. К сожалению, в отличие от героев Чернышевского, деятельность ишутинцев разворачивалась не на бумаге, а в совершенно реальной жизни.
{69} «Хождение в народ» принесло радикалам в основном разочарование. Лукашевич и Аитов, например, пытавшиеся вести пропаганду во Владимирской губернии, столкнулись с тем, что крестьяне отнеслись к ним недоверчиво: отказывали в ночлеге, подозревали в воровстве. Лукашевич, проработавший несколько месяцев в плотницкой артели, не заметил в результате своих разговоров с рабочими никакого «шевеления их интеллекта».

В целом же оказалось, что надежды на бунтарский характер крестьянства сильно преувеличены. Даже отчаянным бунтарям-бакунистам приходилось в основном заниматься разговорами о прелестях социалистического строя, распространением соответствующих книжек и брошюр. Впрочем, и у «чистых» пропагандистов дела шли не лучше. Идея нового передела земель в деревне действительно была популярна, но сигнал к переделу ожидался крестьянами оттуда же, откуда ранее пришло освобождение их от крепостничества, то есть от императора. Прочность царистских иллюзий в деревне оставила ее абсолютно равнодушной к социалистической пропаганде. Нет, крестьяне не отказывались слушать пропагандистов, но воспринимали их рассказы как новую интересную сказку.
{70} Провал во многом стихийного «хождения в народ» заставил народников объединиться в организацию «Земля и воля», у истоков которой стояли М. Натансон, А. Михайлов, Г. Плеханов, О. Аптекман. Программные документы «Земли и воли» свидетельствуют, что цель революционеров оставалась неизменной — осуществление народного восстания в ближайшем будущем. Именно этому должно было содействовать создание «основного кружка», состоявшего из нескольких десятков человек и возглавившего новую организацию. Для оперативного решения текущих вопросов создавалась «комиссия» из трех — пяти человек, наделенных широкими полномочиями. Вокруг членов «основного кружка» образовывались территориальные и специальные группы.

Программа «Земли и воли» распадалась на две части: организаторскую и дезорганизаторскую. В первой из них раскрывались методы деятельности революционеров: «заведение... прочных связей в местностях, где недовольство наиболее заострено, и устройство прочных поселений... среди крестьянского населения этих районов»; «заведение сношений и связей в центрах скопления промышленных рабочих»; «пропаганда и агитация в университетских центрах»; «заведение собственного печатного органа и распространение листовок».

Дезорганизаторская часть программы предписывала, как ослабить, «дезорганизовать» государственный аппарат. В ней землевольцы провозглашали установление связей в армии, привлечение на свою сторону чиновников, служащих в важных правительственных учреждениях. Наконец, истребление наиболее вредных или выдающихся лиц «из правительства и вообще людей, которыми держится тот или другой ненавистный... порядок».

Постепенно народникам становилась понятной бесперспективность пропагандистской работы в деревне при существующем политическом режиме. Единственным реальным делом, проведенным народниками в деревне, стал Чигиринский заговор 1877 г., организованный Я. Стефановичем, Л. Дейчем и Н. Бохановским. В течение 1870-х гг. в Чигиринском уезде Киевской губернии проходили упорные волнения крестьян. Селяне, как обычно, твердо надеялись на помощь царя в их спорах с местными властями, и Стефанович решил построить на этой наивной вере свое революционное предприятие. Отрекомендовавшись чигиринцам крестьянином соседней губернии, он предложил им стать их ходоком в Петербург к царю. Получив согласие схода, Стефанович исчез, а через некоторое время вернулся обратно с «Высочайшей тайной грамотой» (отпечатанной в подпольной типографии). «Мы повелеваем, — говорилось в ней, — оставить помещикам только усадьбы и такое количество земли и леса, какое придется и всякому бывшему их крепостному... Непрестанная 20-летняя борьба наша за вас с дворянством убедила нас... что мы единолично не в силах помочь вашему горю и что только вы сами можете свергнуть с себя дворянское иго, освободиться от тяжких угнетений и непосильных поборов, если единодушно с оружием в руках восстанете против ненавистных вам врагов и завладеете всею землею... Всякий, кто готов положить жизнь свою за великое и святое крестьянское дело, обязан дать присягу на верность обществу "Тайной дружины"».

За восемь месяцев существования в Чигиринском уезде «Тайной дружины» в ее члены вступило около 3 тысяч крестьян. Общество было раскрыто благодаря несдержанности и неопытности одного из ее членов, который сначала стал во всеуслышание утверждать, что крестьяне скоро покончат с помещиками, а позже на допросах рассказал все, что ему было известно о «Тайной дружине». Авантюра Дейча, Стефановича и Бохановского вызвала бурю негодования среди радикалов. «Принцип стефановичевского плана, — писал С. Кравчинский, — обман народа, хотя бы для его же блага, и поддержание гнусной царской легенды, хотя бы и с революционными целями, — был, безусловно, отвергнут партией и не имел ни одного подражателя... Это была старая "самозванщина", облеченная в новую канцелярскую форму». Действительно, подложный царский манифест, обман народа — все это являлось хитростью от бессилия, от разочарования в крестьянстве и в бакунистских лозунгах, обещавших быстрое достижение социалистического будущего.

В то же время общая растерянность «верхов» вселяла в землевольцев уверенность в том, что постоянным давлением на правительство удастся вырвать у него провозглашение политических свобод, без которых невозможно вести пропаганду социалистических идей в народе. Иными словами, степень противоречий между «пропагандистами» (сторонниками работы в деревне) и «политиками» (желавшими заняться организацией давления на правительство) становилась все более острой.
{71} Присутствуя на похоронах солдат, погибших от взрыва в Зимнем дворце, Александр II припомнил совсем недавнее прошлое и прошептал, глядя на выстроенные в ряд гробы: «Кажется, что мы еще на войне, там, в окопах под Плевной». Ситуация действительно выглядела похожей, только в роли осажденных выступали совсем не турки, да и осаждающими оказались не русские регулярные войска.
{72} Кроме Александра II и Гриневицкого, от взрыва на набережной Екатерининского канала пострадали двадцать человек. Двое из них умерли от ран.
{73} В начале 1880-х гг. и власть, и революционный лагерь оказались на очередном перепутье. Власть могла попытаться сделать то, на что так долго не решался Александр II, — привести в какое-то соответствие социально-экономические и политические порядки в стране. Иной путь предполагал окончательное возвращение к попыткам Николая I стабилизировать ситуацию в стране традиционными авторитарными методами, что в конечном итоге вело к искажению исторического смысла преобразований 1860 — 1870-х гг. Остроту, переломность момента чувствовала и российская пресса. В передовице «Московских ведомостей» от 1 января 1881 г. год предыдущий назван «годом кризиса и перехода... годом, который недосказал своего слова и передаст теперь преемнику неизвестное наследие». Наследие оказалось столь непредсказуемым, что журналист «Московских ведомостей» вряд ли мог такое представить даже в кошмарном сне.

У революционного лагеря тоже имелось два варианта дальнейших действий. Он мог оставаться на прежних народнических позициях, стараясь поднять деревню на социалистическую революцию. Однако в 1882 — 1883 гг., после окончательного разгрома народнических кружков, этот вариант оказался нежизнеспособен. Второй путь был связан с изменениями идейных основ движения радикалов, его тактики с ориентацией на пролетариат как главную силу революции. Выбор правительственного и революционного лагерей известен так же хорошо, как и его итоги, не принесшие России ни процветания, ни покоя.
{74} Проклинать революционеров за то, что они — революционеры, или требовать запрещения революционных организаций (если они не пытаются сокрушить устои правильного гражданского общества) — это занятие совершенно бесполезное. Революционное движение есть всего лишь наиболее острое проявление явственно ощущающегося недовольства общества; оно — наиболее резкая реакция на бесправие общества, вопиющую социальную незащищенность народных масс, нарушение прав личности и т. п. Требовать того, чтобы революционное движение приняло более или менее адекватные формы, можно только в том случае, если в стране налажена правильная цивилизованная политическая жизнь. Россия Александра II к гражданскому обществу даже не начала приближаться, а потому политический террор оказался вполне адекватен рамкам той системы, которая существовала в государстве.
{75} Наибольшая беда от разгула террора в России заключалась в том, что и правительственный, и революционный террор делались губительной силой для нравственного здоровья общества. Они сливались в единую цепь усиливающихся репрессий и покушений, приучая людей к крови, насилию, дешевизне человеческой жизни. Они перестали потрясать людей своей бесчеловечностью, нецивилизованностью. В результате атрофировалось чувство неповторимости человеческой личности, что уж говорить о ценности ее прав...
{76} Памятник Александру II в Московском Кремле был установлен, что далеко не случайно, по проекту П. В. Жуковского — сына поэта и воспитателя императора-мученика. Он закончил Боннский университет и преподавал в Строгановском училище по классу ваяния. Памятник получился не слишком удачным, прежде всего излишне помпезным для человека, который пытался отрешиться от привычной для российских монархов византийской пышности. С другой стороны, памятник оказался добросовестным свидетелем эпохи, так как наглядно демонстрировал эстетические пристрастия «верхов» времен Александра III. Сам Жуковский, видимо, угодивший своим творением императору, в 1893 г. получил за памятник царю-освободителю чин шталмейстера двора.

0

72

ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР II   
ЦАРЬ-ОСВОБОДИТЕЛЬ

 

Людмила КУЗЬМИЧЁВА

Император Александр II правил с 19 февраля 1855 года по 1 марта 1881 года. Он вошел в летопись русской и мировой истории под именем Царя-Освободителя. Борис Николаевич Чичерин, один из умнейших людей того времени, писал: «Он принял мученический венец, который искупил все его слабости и оставил его образ светлым ликом между русскими царями. Многие превосходили его способностями, но никто не сделал больше него для России, хотя ни ему, ни его современникам не было дано видеть добрые плоды его трудов, а пришлось только испытывать терния, рассеянные на пути».
Действительно, на жизнь царя покушались неоднократно: дважды в его стреляли в Петербурге и один раз – в Париже, взрывали его поезд и дворец. А 1 марта 1881 года террористы достигли цели: император был убит...
Мы не будем называть имена убийц, они хорошо известны. И не станем здесь анализировать причины этой многолетней охоты за Царем-Освободителем. Наш рассказ о другом – о государственном человеке, о его жизни и делах.

ПАМЯТЬ И ПАМЯТНИКИ

Он родился в Москве, а умер в Санкт-Петербурге. В Москве, где короновался и которую очень любил, менее чем через пятьдесят лет после его кончины были уничтожены все поставленные ему памятники. Такая же участь постигла и памятники в Петербурге – городе, в котором он провел большую часть жизни и где был убит. Но один памятник все-таки сохранился в северной столице и по сегодняшний день.
Тех, кто впервые попадает на берега Невы, этот памятник поражает. В центре города среди холодного покоя петербургского классицизма стоит пестрый, многоглавый русский храм. Эта церковь, известная в народе как Храм Спаса на Крови, возведена на том месте Екатерининского канала, где 1 марта 1881 года был смертельно ранен брошенной террористами бомбой русский Царь-Освободитель Александр II. Храм этот официально называется «Храм Воскресения Христова». Он был заложен в 1883 году и строился в традициях московского и ярославского зодчества ХVII века, по проекту архимандрита Игнатия и архитектора А. Парланда. Мозаичное убранство фасада и интерьеров создавалось по эскизам известных русских художников В. Васнецова, А. Рябушкина, М. Нестерова и других.
Храм был открыт 19 августа 1909 года, в этом храме никогда никого не крестили и не венчали. Он предназначен был для проповедей и поминальных панихид по Царю-Освободителю, избавившему более 20 миллионов русских крестьян от крепостной зависимости.
Другой памятник Александру II – конная статуя, стоит в Болгарии – в центре Софии рядом с величественным храмом, посвященным его святому покровителю Александру Невскому. И там, в цветущей балканской стране, его знают как Царя-Освободителя. Освободителя Болгарии от пятисотлетнего турецкого владычества.
Итак, Александр II – дважды Освободитель. И в недавней нашей официальной историографии, царей не жаловавшей, признавалась роль Александра II в проведении великих реформ. Масштаб осуществленных в его царствование преобразований заставлял даже его недоброжелателей, как среди современников, так и среди потомков, говорить о нем с уважением. Что же мы знаем о жизни и судьбе Царя-Освободителя?


РОЖДЕННЫЙ И ВОСПИТАННЫЙ ДЛЯ ТРОНА

Александр Николаевич Романов появился на свет в Кремле 17 апреля 1818 года, в среду на Святой неделе. Его дядей был император Александр I Благословенный, а родителями – великий князь Николай Павлович и его супруга Александра Федоровна.
Будущий воспитатель Александра II великий русский поэт Василий Жуковский так откликнулся на рождение малыша:

Лета пойдут; подвижник молодой
Откинувши младенчества забавы,
Он полетит в путь опыта и славы...
Да встретит он обильный честью век,
Да славного участник славный будет,
Да на чреде высокой не забудет
Святейшего из званий – человек!...

Пожелание сбылось в полной мере – и великие дела были, и опыт, и слава, и человеческие страсти не были ему чужды, ждала его и мученическая кончина. Герой Шекспира датский принц Гамлет друзьям, говорившим, что его покойный отец «настоящий был король», возразил: «Он человек был в полном смысле слова». Это же можно сказать и об Александре II.
Этот император, пожалуй, прожил истинно царственную жизнь – в походах и войнах, государственных заботах и трудах. Но он прожил и настоящую человеческую жизнь – страдал и сострадал, любил и был любим, нянчил детей и внуков, имел верных друзей и ненавидевших его лютых врагов.
Современники отмечают, что ему был дан редкий для царей дар. Он умел сострадать. Он плакал, когда видел убитых и раненых солдат при обороне Севастополя и безуспешных атаках Плевны, он плакал у смертного одра отца и жены, он горько рыдал, когда хоронил своих детей -  Александру и  Николая. При этом он умел быть и властным и жестким, но не это было главное в его характере.
Крещение новорожденного состоялось 5 мая в церкви Московского Чудова монастыря. Восприемниками его были бабушка и дедушка – вдовствующая императрица Мария Федоровна и прусский король Фридрих-Вильгельм III, а также и сам государь Александр Павлович. У императора не было своих детей, и рождение этого мальчика давало надежду на продолжение династии Романовых по мужской линии.
Вообще-то, согласно принятому Павлом I закону о престолонаследии в Российской империи, в случае смерти Александра I ему должен был наследовать его брат Константин Павлович. Но, женившись на польской графине Грудзинской, Константин он уже не мог занять престол, так как брак этот был морганатическим, то есть «с лицом, не имеющим соответственного достоинства». Официальным письмом к императору Константин Павлович отрекся от престола. В ответ на это Александр I в манифесте от 16 августа 1823 года назначил наследником престола следующего своего брата, Николая Павловича.
Документ этот должен был быть обнародован лишь после смерти Александра I. Таинственность эта и вызвала переполох и путаницу в присяге на верность новому императору после того, как Александр I скончался 19 ноября 1825 года в Таганроге. Сначала все, включая Николая Павловича, присягали Константину, а спустя десять дней – Николаю. Этой ситуацией воспользовались члены тайной революционной организации для попытки государственного переворота 14 декабря 1825 года.
После подавления восстания декабристов Николай I писал своему брату, находившемуся в Варшаве: «Дорогой Константин, ваша воля исполнена: я император, но какой ценою, Боже мой! Ценою крови моих подданных». Императором стал при столь трагических обстоятельствах третий сын Павла Петровича Романова – Николай I. Его старшему сыну, семилетнему Александру Николаевичу, предстояло наследовать отцу. А стало быть, надо было готовить его к этой трудной задаче – быть русским императором.
Специально для трона готовили, вероятно, первым из Романовых Александра I. Его бабушка Екатерина II, мечтавшая передать трон внуку, минуя нелюбимого сына, пригласила ему наставника из Швейцарии. Теперь же предстояло подготовить к царской работе Александра Николаевича. Воспитатели – генерал-майор Карл Карлович Мердер и великий русский поэт Василий Андреевич Жуковский взаимно дополняли друг друга. Первый занимался военными науками и развитием физических способностей наследника, второй отдал все свои силы нравственному воспитанию будущего государя.
Василий Жуковский составил программу многолетнего обучения и воспитания мальчика. План этот, который неуклонно реализовался на протяжении десяти лет, сохранился. Именовался он «Подробный план учения» и мог бы и сейчас стать замечательным пособием для воспитания людей нравственных. Первый и главный его постулат – «цель воспитания вообще, и учения в особенности, есть образование для добродетели... Воспитание начинается с колыбели, учение с отрочества, то и другое продолжается до начала молодых лет».
Годы серьезной учебы под руководством наставников многое сделали для формирования личности будущего императора. Александр II получил весьма основательные знания, вполне на уровне науки того времени. Он владел французским, английским, немецким и польским языками. Большое внимание уделялось и духовному, религиозному воспитанию будущего государя. Сохранившиеся ежедневные записи его воспитателей показывают, как много пришлось трудиться мальчику для подготовки к государственной деятельности.
Вопреки расхожему мнению, работать императором в России было нелегко. В ежедневные обязанности входило чтение многочисленных рапортов и донесений, принятие решений по важнейшим государственным вопросам, дипломатические и придворные приемы, военные смотры, судебная деятельность. Управлять великой державой, составлявшей одну седьмую часть земной суши, было непросто, и это наследник усвоил с детства.


ЗНАКОМСТВО С РОССИЕЙ

Особое значение придавалось знакомству с Россией. Путешествие по ней он совершил вместе со своим наставником Жуковским в 1837 году. Николай I собственноручно составил специальные «Наставления для путешествия», которые и были вручены наследнику престола перед поездкой. Это целая программа, включающая как инструкции по поведению, так и конкретные исследовательские задания.
Строго расписан был распорядок дня: «Встав в пять часов, ехать в шесть утра. Не останавливаться для обеда, ни завтрака на дороге до ночлега, буде на пути есть предмет любопытный, то останавливаться для осмотра».
Император указывал сыну: «По приезде на место посетить в губернских городах собор, или даже в уездах те места, где хранятся предметы особого богомолья. Засим по приезде на квартиру обедать, призывая к столу только губернаторов. Вечер посвятить записыванию в журнал всего виденного в течение дня и ложиться пораньше спать».
Москва занимала особое место в судьбе Романовых. Николай I приказывал: «Во время пребывания в Москве его высочеству остановиться в Чудовом, в месте своей родины, в моих комнатах, в которых провел он первую ночь своей жизни». Наследник так и поступил, и с радостью писал императору из Москвы, как легко и хорошо он чувствует себя на родине.
Поездка эта была не туристической, не развлекательной и не инспекционной. Задачи ее император сформулировал так: «Первая обязанность твоя будет все видеть с той непременной целью, чтобы подробно ознакомиться с государством, над которым рано или поздно тебе определено царствовать. Поэтому внимание твое должно равно обращаться на все. Не показывая предпочтения к которому либо одному предмету, ибо все полезное равно тебе должно быть важным; но при том и обыкновенное тебе знать нужно, дабы получить понятие о настоящем положении вещей».
То есть была поставлена задача по возможности более глубокого и основательного познания своего царства. При этом император призывал сына быть чрезвычайно деликатным в своих комментариях и оценках увиденного и учит, как следует обращаться со своим народом: с дворянством обходиться учтиво, с купечеством – ласковое и приветливое обхождение, с простым народом – «доступность и непритворно ласковое обхождение».
Русский царь напоминал сыну, что тот получит пока еще не заслуженный аванс: «Нет сомнения, что везде тебя с искренней радостью принимать будут, ты внутри России увидишь и научишься ценить наш почтенный, добрый русский народ и русскую привязанность, но не ослепись этим приемом и не почти сие за заслуженное тобой, тебя примут везде как свою надежду, Бог милосердный поможет ее оправдать, ежели постоянно перед глазами иметь будешь, то твои мысли и чувства одну ее постоянным предметом иметь будут».
Наследник за семь с половиной месяцев проехал 20 тысяч верст. Вот его маршрут: Санкт-Петербург – Новгород – Тверь – Ярославль – Кострома – Вятка – Пермь – Екатеринбург – Тюмень – Тобольск – Курган – Оренбург – Уральск – Казань – Симбирск – Саратов – Пенза – Тамбов – Воронеж – Тула – Калуга – Рязань – Смоленск – Брянск – Малоярославец – Бородино – Москва – Владимир – Нижний Новгород – Рязань – Орел – Курск – Харьков – Николаев – Одесса – Севастополь – Бахчисарай – Симферополь – Массандра – Алупка – Геленджик – Керчь – Ялта – Перекоп – Екатеринослав – Киев – Полтава – Бердянск – Таганрог – Новочеркасск – Москва – Царское Село.
В Ялуторовске и Кургане он увидел сосланных в Сибирь декабристов. Один из них – А. Е. Розен писал, что цесаревич сам решил встретиться с декабристами в церкви у обедни. Цесаревич обратился к императору с просьбой о смягчении участи ссыльных.
Царствование его отца началось с декабрьского восстания, а семилетнего мальчика наследника в тот страшный день государь вывел к гвардии. Прошло тридцать лет, и в 1856 году в дни коронационных торжеств Александр II дал амнистию всем оставшимся в живых декабристам.
Впечатления от этой поездки по России – как радостные, так и горькие – оставили глубокий след в душе будущего императора, позволили ему понять и полюбить свою страну-империю.

ЛЮБОВЬ И СЕМЬЯ В ЖИЗНИ ИМПЕРАТОРА

В 1838-39 годах он совершил длительную поездку по Европе, посетив практически все страны. Во время этого путешествия он и присмотрел себе невесту – Максимилиану-Вильгельмину-Августу-Софию-Марию, пятнадцатилетнюю дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига II. Она стала женой наследника русского престола в 1841 году, приняв православие и получив новое имя – Мария Александровна.
У супругов родилось восемь детей: шесть мальчиков – Николай, Александр, Владимир, Алексей, Сергей и Павел и две девочки – Александра и Мария. Двоих из них они потеряли. Семилетняя Александра умерла в 1849 году, а наследник-цесаревич Николай в двадцатидвухлетнем возрасте умер от внезапно развившегося туберкулеза костей в 1865 году.
Последнего ребенка Мария Александровна родила в 36 лет и после этого начала заметно слабнуть – развивался туберкулезный процесс в легких. За ее добрый и милый нрав, большую благотворительную работу ее уважали на новой родине, дети же ее просто боготворили. Она умерла 22 мая 1880 года, когда у нее были уже большие внуки.
Детям было трудно принять скоропалительный брак отца, заключенный всего через 40 дней после смерти Марии Александровны. Женитьба Александра II на Екатерине Долгорукой, к тому времени уже четырнадцать лет бывшей его возлюбленной и родившей императору трех детей, вызвала недоумение и в придворных кругах.
»Роман императора» стал впоследствии темой многочисленных литературных произведений и даже экранизаций. Эта скандальная история до сих пор остается излюбленным сюжетом, когда речь заходит об Александре II. Но для того, чтобы понять самого императора, следует обратиться к его собственным объяснениям, которые сохранились в его письмах.
Молоденькая княжна, выпускница Смольного института, с детства пользовавшаяся покровительством императора, была для него не просто любовницей. Он искренно считал ее своей женой, так как с Марией Александровной после начала ее тяжелой болезни у них были только платонические отношения. Он даровал Долгорукой и ее детям княжеский титул и фамилию Юрьевские в честь ее дальнего предка Юрия Долгорукого. В начале их романа он обещал этой девочке, старше которой был почти на 30 лет, что женится на ней, когда это станет возможно. И слово свое сдержал, как, впрочем, выполнял и все свои обещания.

ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ,
ЦАРЬ ПОЛЬСКИЙ, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКИЙ...

Николай I скончался 18 февраля 1855 года. Россия тогда переживала не лучшие времена. Ее войска терпели поражения на полях сражений Крымской войны. Это была первая война за 150 лет, которую Россия проиграла. Император Николай I глубоко переживал неудачный ход войны, что дало основания некоторым современникам говорить, что император – сильный и крепкий мужчина – умер от горя.
Покидая этот мир, император сказал сыну-наследнику:  «Мне хотелось принять на себя все трудное, все тяжелое, оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе. Теперь иду молиться за Россию и за вас».
«Трудное и тяжелое» – еще предстояло пережить молодому императору. Это и позор Парижского трактата (1856), лишившего Россию части ее территорий и права иметь черноморский флот, и усмирение Польского восстания 186З-1864 годов, и кавказские войны, и борьба за Среднюю Азию. И, наконец, на его плечи легли реформы, которые были осуществлены во всех сферах жизни государства – экономической, военной, судебной, духовной.
О реформах в России и их значении написаны тома. Мы же отметим наиболее важные их результаты: освобождение крестьян, местное самоуправление (земства), независимый гласный суд и всеобщая воинская повинность.
Конечно же, самым главным была отмена крепостного права. Еще Александр I в марте 1818 года в речи на открытии Польского сейма в Варшаве сообщил об этом проекте, но реализовать его идею удалось лишь Александру II.
Наверное, наиболее объективно охарактеризовал реформаторскую деятельность Александра II профессор московского университета Б. Н. Чичерин:
«История произнесет над Александром II правдивый приговор, не утаивая его слабостей, но справедливо ценя его высокие качества... Он призван был исполнить одну из труднейших задач, какие могут представиться самодержавному правителю: обновить до самых оснований вверенное его управлению громадное государство, упразднить веками сложившийся государственный порядок, утвержденный на рабстве, и заменить его гражданственностью и свободою, учредить суд в стране, которая от века не знала, что такое правосудие, переустроить всю администрацию, водворить свободу печати при безграничной власти, везде вызвать к жизни новые силы и скрепить их законным порядком, поставить на свои ноги сдавленное и приниженное общество и дать ему возможность двигаться на просторе.
История едва ли представляет другой пример подобного переворота. И он совершил свыше возложенное на него добросовестно и разумно, по мере своих способностей и средств».
К этому трудно что-либо добавить, кроме того, что деятельность императора Александра II проходила в чрезвычайно сложных внешних и внутренних условиях. Крымская война показала, что у России в Европе практически нет союзников, зато много врагов.

ИМПЕРАТОР-ГЕОПОЛИТИК

Внешняя политика российской империи в тот период была нацелена не только на  стабилизацию европейской ситуации и восстановление Россией статуса великой державы. Не менее важным направлением была дальневосточная политика. Удалось подписать достаточно выгодные для империи договоры с Китаем (1860) и Японией об урегулировании  границ.  Налаживались отношения и с таким соседом, как США. Ведь России тогда принадлежала довольно значительная часть Североамериканского континента.
Освоение Америки россиянами началось еще в ХVII веке и активно продолжалось в ХVIII веке. «Русская Америка» включала Аляску, часть Северной Калифорнии, Алеутские острова. Административным центром русских поселений был основанный в 1799 году город Новоархангельск (Ситка). В правление Павла I, в самом начале ХIХ века, была создана Русско-Американская компания, целью которой было в частности дальнейшее освоение поселенцами американских территорий, принадлежащих России. В правление Александра I мореплавание иностранных судов в Тихом океане было ограничено 51 градусом северной широты. Иначе говоря, Берингово море обозначалось как внутреннее море России. В 1824 году была заключена русско-американская конвенция, определявшая границу, по которой могли селиться русские и американцы.
Правление Александра II отмечено по меньшей мере двумя дружественными акциями по отношению к Североамериканским Штатам. Во-первых, Россия оказала помощь правительству Авраама Линкольна в борьбе с рабовладельческим Югом, помешав англо-французской интервенции. Для этого император направил к берегам Америки свой флот. В июле 1863 года военная эскадра под командованием контр-адмирала С. С. Лесовского прибыла в Нью-Йорк. А в октябре того же года другая русская эскадра под командованием контр-адмирала А. А. Попова встала на рейде у Сан-Франциско. Русский флот таким образом противодействовал возможным атакам с моря судов Великобритании и Франции. Этот дружественный акт был с благодарностью воспринят северянами и в определенной мере способствовал победе Севера над Югом.
Несомненно, что не менее дружественным актом была продажа Россией Аляски. Этот план возник еще в 50-е годы девятнадцатого века в ответ на настойчивые обращения американского правительства. Но окончательное решение было принято лишь в марте 1867 года. Признаться, оно вызвало неоднозначную реакцию в России. Даже в правительственных кругах по-разному относились к этому договору. Активно поддерживал продажу великий князь Константин Николаевич, ведавший делами русского флота. Министр иностранных дел Горчаков считал, что не следует спешить с этим очень ответственным решением. Однако сделка состоялась, и договор о продаже Россией Аляски США был подписан и 3 мая его утвердил император. Церемония по передаче Аляски США состоялась в Новоархангельске 6 октября 1867 года. Споры о правомерности и необходимости этого шага продолжаются в научной литературе и по сегодняшний день. Однако большая часть исследователей склоняется к мысли, что продажа в 1867 году Россией Аляски за практически символическую сумму 7 млн 200 тыс. долларов была актом поддержки США в соперничестве с Великобританией.
Соперничество Великобритании и США в пограничных районах было весьма острым, а теперь с приобретением Аляски  Соединенные Штаты «зажали» Британскую Колумбию (западная часть Канады) с севера и юга.
В августе 1867 года Марк Твен с группой своих соотечественников, совершающих путешествие на корабле «Квакер-Сити», был принят в Ялте русским императором Александром II. В своем приветствии императору Марк Твен писал:
«Одна из ярчайших страниц, украсивших историю всего человечества, с той поры как люди пишут ее, была начертана рукою Вашего императорского величества, когда эта рука расторгла узы двадцати миллионов рабов. Американцы особо ценят возможность чествовать государя, совершившего столь великое дело. Мы воспользовались преподанным нам уроком и в настоящее время представляем нацию столь же свободную в действительности, какою она была прежде только по имени. Америка многим обязана России, она состоит должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу в годины ее испытаний. С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена. Ни на минуту не сомневаемся, что благодарность России и ее государю живет и будет жить в сердцах американцев.
Только безумный может предположить, что Америка когда-либо нарушит верность этой дружбе предумышленно несправедливым словом или поступком».
Одной из самых ярких страниц в деятельности Александра II была русско-турецкая война 1877-1878 годов. Это была последняя из восьми русско-турецких войн, которые Россия вела на протяжении двух веков. Война была призвана решить главную задачу – ликвидацию турецкого владычества на Балканах и укрепление русских позиций в зоне проливов.
Еще со времен Екатерины II разрабатывался план освобождения балканских народов от турецкой зависимости и создания нескольких православных государств под эгидой России. Этот план получил название «константинопольский» или «греческий проект Екатерины II». За истекшие с создания плана сто лет Россией было сделано немало: в 1830 году провозглашена независимость Греции, было создано благодаря военным и дипломатическим усилиям автономное Сербское княжество, существенно расширились права Дунайских княжеств. С 1774 по 1856 год Россия имела право согласно условиям русско-турецкого договора, вмешиваться во внутренние дела Порты, если нарушались права проживающих там христиан.
Столь быстрое усиление русского влияния на Балканах вызвало серьезные опасения Европы. Фактически была создана антироссийская коалиция, которая и обрушилась на страну в годы Крымской войны. Тяжелейшие условия Парижского (1856) трактата заставили временно отложить планы окончательного освобождения балканских народов. Но политика – помощи и содействия им – оставалась неизменной. Русское правительство поддерживало идею создания Балканского союза, оформившегося в 1867 году. Это был план объединения всех народов и государств Балканского полуострова с целью свержения турецкого ига. Во главе этого союза встал сербский князь Михаил Обренович. План предполагал объединить усилия вассальных государств – Сербии, Румынии и Черногории с силами независимой Греции и поднять на восстание народы Болгарии, Боснии и Герцеговины.
Россия активно помогала Сербии, ставшей центром этого движения. В Белграде обосновались и деятели болгарского национально-освободительного движения, создавшие вооруженные отряды для борьбы с османами. Но в 1868 году сербский князь Михаил был убит заговорщиками, и план общебалканского восстания был на время забыт.
Летом 1875 года вспыхнуло антитурецкое восстание в Боснии и Герцеговине, активно поддержанное правительствами Сербии и Черногории. Это было начало так называемого Великого восточного кризиса 1875-1878 годов, ключевую роль в котором сыграла русско-турецкая война 1877-78 годов.
В апреле 1876 года восстание началось и в Болгарии. Оно было подавлено с такой жестокостью, что вызвало широкую волну протестов в России и Европе. Попытки великих держав во главе с Россией урегулировать вопрос дипломатическими средствами оказались безуспешными. Новый турецкий султан Абдул-Гамид, пришедший к власти в результате дворцовых переворотов, категорически отказался от проведения реформ, направленных на предоставление автономных прав балканским народам.
Сербия и Черногория попытались решить вопрос о предоставлении им независимости и освобождении балканских славян вооруженным путем и объявили 18 июня 1876 года войну своему сюзерену – Турции. Четыре месяца длилась эта война и закончилась сокрушительным поражением Сербии. Результат был вполне закономерным, поскольку силы были неравны. Сербская армия, состоящая в основном из ополченцев, не могла противостоять во много раз превосходящей ее, хорошо вооруженной, профессиональной армии Турции. Не спасли дело и русские волонтеры, прибывшие в Сербию для участия в борьбе южных славян против Турции. Около 4 000 русских солдат, офицеров и генералов сражались в рядах сербской армии. Армию добровольцев, сражавшуюся на самых опасных направлениях, возглавил русский генерал М. Г. Черняев, известный по среднеазиатским походам. Но в октябре 1876 года турецкие войска под командованием Осман-паши прорвали сербские позиции и двинулись в сторону Белграда.
Спасти Сербию удалось только благодаря вмешательству России, предъявившей Порте ультиматум 18 октября 1876 года. А уже 29 октября Александр II произнес знаменитую речь, в которой заявил, что Россия будет защищать балканских славян. 1 ноября 1876 года была объявлена мобилизация русской армии, начались приготовления к открытию военных действий.
У России союзников в предстоящей борьбе практически не было, за исключением очень слабых в военном отношении Румынии и Черногории, а вот противников было предостаточно. Поэтому чтобы избежать повторения ошибок Крымской войны, пришлось подписать тайную конвенцию с Австро-Венгрией. В обмен на нейтралитет австрийский император потребовал, чтобы в случае победы в войне с Турцией Россия не создавала крупного славянского государства, а Босния и Герцеговина достались Австро-Венгрии.
Такие требования были вполне объяснимы. Во-первых, половину населения австрийской империи составляли славяне, также мечтавшие о независимости. Во-вторых, Австро-Венгрии принадлежала узкая приморская полоса на Балканском полуострове – Далмация, и, конечно, важно было укрепить ее, присоединив территории Боснии и Герцеговины.
12 апреля 1878 года Россия объявила войну Турции. Она разворачивалась на двух театрах – Кавказском и Балканском, и продолжалась до 19 января 1877 года, когда было подписано Адрианопольское перемирие. Особенно тяжелые бои вела русская армия на Балканах. Это было и понятно, ведь русские войска рвались к сердцу империи – ее столице Стамбулу.
В июле русские войска перешли Дунай. Их стремительное продвижение было приостановлено только в районе Плевны, которую оборонял корпус Осман-паши. Несколько штурмов привели лишь к тяжелым потерям. Однако после многомесячных сражений турецкие войска сдалась. Среди немногих чудом уцелевших в нашей стране монументов эпохи Александра II сохранился и памятник гренадерам Плевны. Он стоит в центре Москвы недалеко от Политехнического музея.
Не менее сложными были бои и в районе Шипкинского перевала, где от ран и обморожения погибли тысячи русских воинов. Единственную реальную помощь кроме румынских союзников русским войскам оказывали отряды болгарского народного ополчения. Поэтому на памятниках былых сражений русско-турецкой войны рядом с русским солдатом изображен и болгарский ополченец. На всем протяжении тяжелейших боев на Балканском фронте в Дунайской армии находился русский император.
Александр II с детства был подготовлен к военной карьере, военной науке его обучали лучшие офицеры и генералы. Уже в 8 лет на параде в Москве по случаю коронования его отца он уверенно проскакал вдоль фронта своего лейб-гвардии Гусарского полка. В 9 лет он был назначен атаманом всех казачьих войск. В 18 лет – генерал-майор в свите отца, в 26 лет полный генерал, в 34 года – главнокомандующий гвардейским и гренадерским корпусами. Он принимал участие в Кавказской войне, был на полях сражений Крымской войны. Бивуачная армейская жизнь была ему не внове. Он хорошо держался в седле, умело командовал, однако во время русско-турецкой войны не взял на себя руководство армией. Главнокомандующим Дунайской армии был брат царя – великий князь Николай Николаевич. Кавказской Армией командовал другой брат царя, великий князь Михаил Николаевич.
«Государь отклонил от себя главное начальствование, но приобщился лично к общим трудам, общим опасностям, к общим лишениям, к общим печалям и радостям», – писал современник, сопровождавший Александра II на всем протяжении его шестимесячного похода. Участники войны В. А. Соллогуб и Л. М. Чичагов отмечали колоссальное нравственное значение для солдат и офицеров самого факта участия императора и наследника-цесаревича в боевых действиях. Будущий император Александр III командовал Рущукским отрядом, защищавшим правый фланг русской армии, и выказал личную отвагу. Все пять сыновей императора побывали на войне, а старшие – Александр, Владимир, Алексей – непосредственно участвовали в сражениях. Сын сестры императора Марии – молодой герцог Сергей Максимилианович Лейхтенбергский погиб на этой войне.

Война закончилась победой России и подписанием Сан-Стефанского русско-турецкого мирного договора. Это произошло 19 февраля (3 марта по новому стилю) 1878 года. День был выбран не случайно. 23 года назад Александр II взошел на российский престол. Тогда, в 1855-м, шли тяжелейшие бои под Севастополем. Теперь Россия вернула себе боевую славу. Вообще-то Александр II именно этот день старался лтмечать этот день мобытиями грамо для России 19 фев 1861 года было отм крепостное право, а 19 1878 года реванш в борьбе с Турцией.
Однако вновь, как и во время Крымской войны, стала складываться вооруженная коалиция европейских стран против России. Англичане ввели свой флот в Мраморное море и потребовали немедленного пересмотра статей Сан-Стефанского мира. К ним присоединились неверные союзники России – Австрия и Германия.
В Берлине на конгрессе шести великих держав были выработаны новые положения, касающиеся судьбы Европейской Турции. Российская дипломатия во главе с опытным, хотя уже далеко немолодым канцлером А. М. Горчаковым старалась отстоять интересы России и балканских славян. Но силы были не равны, и эта дипломатическая битва была проиграна. Когда Горчаков назвал в письме к императору Берлинский трактат самой черной страницей в своей служебной карьере, Александр II добавил: «И в моей также».
Разочарование в обществе результатами войны было громадным. Ведь мы потеряли около 200 тысяч человек убитыми и ранеными, война обошлась России в сумму свыше миллиарда рублей. Причины дипломатического поражения анализировались и продолжают анализироваться, документы хода военных операций составляют свыше ста объемных томов.
И все-таки мы остановимся на другом – на позитивном значении русской победы в войне с Турцией для балканских народов. Переоценить их трудно – были созданы три независимых государства: Сербия, Черногория и Румыния. Они вместе с Грецией составляли теперь серьезное противодействие дальнейшему турецкому присутствию в Европе. Была восстановлена государственность Болгарии.
Правда, по условиям Берлинского трактата она существовала в виде двух частей – автономного княжества Болгария и турецкой провинции с христианским генерал-губернатором и правами местного самоуправления – Восточная Румелия. Но, тем не менее, этим были созданы предпосылки для восстановления независимого болгарского государства, которое и совершилось в два этапа – в 1885 и 1908 годах. Поэтому понятны и объяснимы уважение и память, которыми окружено имя Царя-Освободителя в Болгарии. Именно поэтому, как бы не складывались отношения России и Болгарии, памятник Александру II стоял в центре Софии.
…Террористы, охотившиеся за Александром II, жертвовали своей жизнью, как они полагали, «во имя светлого будущего» России. Но ведь сам Император тоже мечтал о лучшем будущем для своей страны и ради этого активно трудился, считая своей главной задачей в правлении державой – процветание России. Но, как показало история, они просто по-разному представляли себе это «лучшее будущее».
«Страшной катастрофой завершилось одно из величайших царствований в русской истории. Монарх, который осуществил заветные мечты лучших русских людей, который дал свободу двадцати миллионам крестьян, установил независимый и гласный суд, даровал земству самоуправление, снял цензуру с печатного слова, этот монарх, благодетель своего народа, пал от руки злодеев, преследовавших его в течение нескольких лет и наконец достигших своей цели», – писал Борис Чичерин.

0