Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Елизавета Алексеевна.


Елизавета Алексеевна.

Сообщений 1 страница 10 из 26

1

http://sd.uploads.ru/JcqMa.jpg
В.Л. Боровиковский. Портрет Великой княгини Елизаветы Алексеевны. 1795 г.

0

2

http://s7.uploads.ru/PQZTi.jpg
Императрица Елизавета Алексеевна.  Ж.-Л. Монье, 1807 г.

0

3

Елизавета Алексеевна (Луиза-Мария-Августа)

Родилась 13 января 1779 г. - скончалась 4 мая 1826 г. в Белеве.

Русская императрица, дочь маркграфа Баден-Дурлахского Карла-Людвига. Мать ее Амалия, принцесса Гессен-Дармштадтская, в молодости приезжала в Россию с сестрами, из которых одна была первой супругой императора Павла. В октябре 1792 г. прибыли в Петербург принцесса Луиза-Мария-Августа и ее младшая сестра. Выбор Екатерины II, приискивавшей тогда невесту "своему Александру", как она обыкновенно называла любимого внука, пал на старшую сестру; он согласовывался и с влечением молодого князя.

Миропомазана 9 сентября 1793 г., обручена 10 сентября 1793 г., 28 сентября 1793 г. вышла замуж за Александра. Коронована 15 сентября 1801 г.. Екатерина II очень жаловала молодую чету; она устроила для них прекрасное помещение в Царском Александровском дворце, но тяжело приходилось им в следующее царствование. Елизавета Алексеевна отличалась необычайной скромностью. Она искала счастье в тихой семейной жизни, много читала, имела особенную склонность к изучению языков. Одаренная восхитительным голосом, она имела и особенный дар рассказывать; император Александр I говаривал, что, не имея времени много читать, он обязан императрице сведениями обо всем, что появлялось любопытного.

Елизавете Алексеевне не суждено было вполне насладиться семейным счастьем: она имела двух дочерей - Марию (1799-1800) и Елизавету (1806-1808), но скоро их лишилась. В первые годы царствования Александра I санкт-петербургский двор сохранял еще остатки великолепия и пышности времен Екатерины; но после первых войн с Францией, особенно же с наступлением грозы 1812 г., Елизавета Алексеевна совершенно отказалась от внешних почестей и блеска, посвящая досуги своим делам благотворительности. С 1812 г., она, не смотря на настояния своего супруга, отказывалась брать миллион, который получают императрицы, и довольствовалась 200000; но и из этих денег она на туалет и для себя собственно оставляла только 15000 руб. в год, все же остальное употребляла на пособия нуждающимся.

В эту эпоху, под ее покровительством и при ее деятельном участии, возникло женское патриотическое общество. При отъезде императора Александра в армию, в начале 1813 г., Елизавета Алексеевна желала сопутствовать ему, но трудности похода заставили ее ограничиться следованием за ним в некотором расстоянии. В 1815 г. она была в Вене во время конгресса. В Карлсруэ фрейлина Елизаветы Алексеевны, Роксана Стурдза, подружилась с известной Крюднер и вступила с ней в переписку, которую не скрывала от Елизаветы Алексеевны; последняя показала одно из писем императору Александру, чем положено было начало влиянию восторженной пиетистки на русского императора. Возвратясь в Россию, Елизавета Алексеевна продолжала вести уединенную жизнь. Все представительство и весь блеск двора сосредотачивались около вдовствовавшей императрицы Марии Феодоровны.

Слабое здоровье Елизаветы Алексеевны расстроилось в 1825 г. до того, что врачи предписали поездку в Италию; но императрица предпочла умереть в России. Вместо Италии избран был Таганрог. Император отправился туда несколькими неделями раньше, чтобы приготовить помещение для больной. 23 сентября 1825 г. она прибыла в Таганрог, где здоровье ее несколько поправилось; но вскоре заболел император и 19 ноября скончался на руках своей супруги. Император Николай I назначил ей миллион рублей в год; но Елизавета Алексеевна ограничилась только тем, что следовало ей по закону; из остатка составился первоначальный фонд комитета призрения гражданских чиновников. Между тем силы императрицы Елизаветы Алексеевны слабели со дня на день. Ранней весной она предприняла обратный путь. Императрица Мария Феодоровна выехала ей навстречу, и обе вдовствовавшие императрицы должны были встретиться в Калуге. Дорогой болезнь Елизаветы Алексеевны внезапно усилилась; она принуждена была остановиться в Белеве и там тихо угасла 4 мая 1826 г..

Погребена 21 июня 1826 г. в Санкт-Петербурге в Петропавловском соборе.

Елизавета Алексеевна не оставила никакого завещания: она всегда говорила, что не привезла с собой в Россию ничего и поэтому ничем распоряжаться не может. После ее кончины узнали о многих раздававшихся ей негласно пенсиях и пособиях. Брильянты ее, на 1300000 руб. ассигнациями, были куплены в кабинет, и сумма эта обращена на Патриотический институт. и дом трудолюбия, как заведения, ею основанные и пользовавшиеся особенной ее заботливостью. В Белеве в память ее учрежден вдовий дом, для призрения 24 человек из всех сословий. А. Пушкин посвятил Елизавете Алексеевне, в 1819 г., стихотворение: "На лире скромной, благородной, земных богов я не хвалил".

0

4

http://s3.uploads.ru/3s7yx.jpg

«Черты лица ея очень хороши и соразмерны ея летам, ибо в будущем генваре ей минет только 14 лет. Физиономия прещастливая; она имеет выразительную приятность, рост большой; все ея движения и привычки имеют нечто особо привлекательное; она не только ходит, но и бегает (как я при играх приметил) весьма приятно; в ней виден разум, скромность и пристойность во всем ея поведении» (Протасов А Я., воспитатель в.к. Александра Павловича, 1792).

0

5

Виват, Елизавета!!!

Тайная жизнь и запретная любовь супруги Александра I – женщины, перед которой преклонялся Пушкин, а некоторые из декабристов хотели возвести ее на трон

Ни одна российская императрица не удостоилась такого восторженного внимания художников и поэтов, как Елизавета Алексеевна, супруга Александра I. Парадные портреты придворных живописцев и заказные вирши маститых стихотворцев здесь не в счет, хотя и они были недурны. Вполне независимые художники с мировыми именами мечтали написать портрет Елизаветы; лучшие поэты посвящали ей стихи. В отличие от художников, поэты восхищались не только красотой императрицы. Многие знают пушкинские строки:

И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа.

Их часто цитируют как выражение гражданской позиции поэта; школьникам рекомендуют ставить их эпиграфом к сочинению на тему «Пушкин о назначении поэта». Не все знают, что в этом стихотворении автор воспел императрицу Елизавету Алексеевну. Тема довольно странная для поэта-задиры, ведь в это же самое время он написал сатиру на царя:

Ура! в Россию скачет
Кочующий деспот.
Спаситель горько плачет,
За ним и весь народ.

Неудивительно, что Александр I вскоре отправил Пушкина в ссылку.
И вдруг – панегирик жене деспота, Елизавете Алексеевне. Теперь становится понятно, почему Пушкин в начале стихотворения словно оправдывается за похвалу императрице.

…Свободу лишь учася славить,
Стихами жертвуя лишь ей,
Я не рожден царей забавить
Стыдливой музою моей.

И лишь затем автор признается, что для одной только венценосной особы сделал исключение:

…Елисавету втайне пел.

Видите, как – ругал царя почти открыто (стихи ходили в рукописях по Москве и Петербургу), а царицу воспевал втайне!

…Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн простой…

В советских изданиях это стихотворение озаглавлено «К Н.Я.Плюсковой». На самом деле оно называлось «Ответ на вызов написать стихи в честь Ея императорского Величества Государыни Императрицы Елизаветы Алексеевны». Эти два названия в совокупности отчасти объясняют историю создания произведения. Наталья Яковлевна Плюскова была фрейлиной императрицы, и вызов исходил от нее. Она была начитанной дамой, знала многих литераторов лично. Вероятно, она рекомендовала своей госпоже прочитать те или иные произведения, в том числе и ходившие в рукописях. Возможно, в кругу литераторов зашел разговор о «нетипичной» императрице: о ее разнообразных интересах и талантах, ее сострадательном сердце, непоказной благотворительности.

В стихах Пушкина содержался, так сказать, и общественный вызов: Елизавета Алексеевна в эти годы была, как говорили, «забытой императрицей» – царственный супруг к ней охладел, двором заправляла свекровь, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Проницательный французский дипломат писал о Елизавете: «Царствующая императрица живет в полном уединении. Она много занимается умными вещами, она много читает, много рассуждает о наших великих писателях, мало говорит…»
Русский дипломат добавлял: «Она – жертва политики: у нее нет славы и популярности в общественной жизни и счастья в личной».

Казалось, и этих поводов Пушкину было достаточно, чтобы ответить на вызов – вызовом. Но были и другие тайные мотивы, зашифрованные в строке «Любовь и тайная свобода…»
О какой любви писал поэт? Какую свободу он имел в виду?

Поцелуй по ошибке

В день открытия Царскосельского лицея торжество посетила императорская чета. Саша Пушкин впервые увидел свой идеал. Елизавета Алексеевна покорила всех – от лицеистов до профессоров. Однако в ее глазах была заметна затаенная печаль, и держалась она несколько отстраненно от супруга и свиты. Во время обеда императрица запросто подошла к лицеисту Корнилову, тот хотел было встать, но Елизавета удержала его легким прикосновением и спросила:
– Карош суп?
Мальчик так смутился, что ответил невпопад:
– Oui, monsieur!
Все рассмеялись. Корнилова потом долго дразнили «monsieur». С тех пор Пушкин не раз видел Елизавету Алексеевну, чаще всего гуляющей в саду в сопровождении фрейлины. Однажды в темном коридоре флигеля, где находились покои фрейлин, он услышал шорох платья и легкие шаги, появилась женская фигура. Пушкин бросился к ней, но… обознался. Уже на другой день немолодая фрейлина княжна Волконская пожаловалась государю, а тот выговорил директору Лицея Е.А.Энгельгардту: «Что ж это будет? Твои воспитанники не только снимают через забор мои наливные яблоки… но теперь уже не дают проходу фрейлинам жены моей!» Возможно, муж догадался, что поцелуй предназначался вовсе не фрейлине…

И вот в юношеских стихах Пушкина появился возвышенный образ, который нельзя соотнести ни с одной из возлюбленных поэта. Особенно часто такие строки встречаются в стихах 1816 года, когда венценосные супруги жили в Царском селе:
«Одну тебя в неверном вижу сне…»;

«Везде со мною образ твой,
Везде со мною призрак милый…».

Это никак не почтенная Е.А.Карамзина и не смуглянка Бакунина, которыми Пушкин увлекался в эту пору. Наконец через год Пушкин признался близкому другу в любви к недосягаемому божеству:

Я знал любовь, но я не знал надежды,
Страдал один, в безмолвии любил.

И, наконец,  еще через год назвал ее по имени: «Елисавету втайне пел…»

Пушкин был не воздержан на язык. Он часто и много говорил о своих серьезных романах, легких увлечениях и амурных похождениях. Но только не об этой «утаенной любви». В известном «донжуанском списке», составленном самим Пушкиным, лишь одно имя зашифровано литерами NN. Хронологически оно приходится как раз на Царскосельский период. Елизавета Алексеевна была единственной, чье имя поэт не мог открыть даже намеком. По крайней мере, при жизни императрицы. Да и не хотел поминать ее имя всуе, тем более в легкомысленном списке, в ряду прочих женщин.

Единственный мужчина в семье

Ко времени создания «Ответа на вызов…» в России уже сложилась оппозиция существующей власти, действовал «Союз спасения», затем образовался «Союз благоденствия» – предвестники тайных обществ, подготовивших восстание на Сенатской площади 14 декабря 1825 года.

Когда-то сам будущий император Александр I был в оппозиции к своему отцу. Великий князь Александр с близкими друзьями мечтал о конституционной монархии, освобождении крестьян, но это была лишь игра в заговорщиков; при дворе кружок великого князя Александра в шутку прозвали «якобинской шайкой».

В начале царствования Александра I встречи молодых реформаторов стали регулярными, теперь их кружок назывался Негласным комитетом. Однако реформы были робкими, а результаты весьма скромными. Постепенно Александр все более отдалялся от государственных дел; реформатору Сперанскому он предпочел «эффективного менеджера» Аракчеева. Царь много разъезжал по стране и заграницам и, по меткому замечанию современника, правил Россией «с почтовой коляски».

Наконец, нежелание царя проводить реформы стало очевидным, и тогда сформировалось движение, оппозиционное к бывшему оппозиционеру.
Всех «несогласных» той поры именуют декабристами. На самом деле далеко не все просвещенные и свободолюбивые люди входили в названные тайные союзы, и уж совсем немногие ратовали за уничтожение монарха и монархии. Существовало много более умеренных просветительских «вольных обществ», таких, как «Зеленая лампа», которую посещал и Пушкин. Наконец, идеалы просвещения и свободы проповедовали в многочисленных масонских ложах. Одна из лож была основана с разрешения государя и названа в честь молодой императрицы «Елизавета к добродетели». «Елизаветинские масоны» носили звезду с вензелем императрицы, ложа славилась щедрой благотворительностью.

В творческой среде сложился своего рода культ почитания Елизаветы Алексеевны. Князь Вяземский писал, что она «единственный человек в семье», – так обычно переводят эту фразу с французского. А можно перевести «le seul homme de la famille» как «единственный мужчина в семье». Это будет вернее, исходя из стилистики текста, изобилующего остротами, да и по существу: внешне хрупкая прелестная женщина обладала завидным мужеством, которое позволяло ей выживать в непростых обстоятельствах, да еще поддерживать мужа, а он частенько в этом нуждался.

Сокрытые до поры силы и возможности Елизаветы усматривали в ней и люди научного склада. Незадолго до нашествия Наполеона известный ученый Паррот, хорошо знавший семью императора, прислал Александру I секретную записку: он предлагал, в случае отъезда императора в армию, провозгласить Елизавету Алексеевну регентшей. «У нее высокий дух, верное видение вещей», – писал ученый.

Александр I не последовал совету Паррота. Но императрица и без того много сделала во время Отечественной войны для раненых, сирот и обездоленных. Она следовала за императором в заграничном походе 1813 года, буквально в арьергарде наступающей русской армии. Знаменитая французская писательница мадам де Сталь, ознакомившись с благотворительной деятельностью Елизаветы Алексеевны, назвала ее «ангелом-хранителем России».

В 1820 году, когда тучи сгустились над головой Пушкина, к императрице обратился Карамзин с просьбой заступиться за опального поэта. Вероятно, благодаря ее участию Пушкин отправился не в Сибирь, а в южную ссылку.

Тогда же состоялось тайное собрание «Союза благоденствия» на квартире Федора Глинки, полковника генерального штаба и поэта. Стихи он писал так себе, но человек был достойный. У Глинки обсуждался главный вопрос: быть России республикой или оставаться монархией? Все решительно выступали за республику, и только Глинка стоял за монархию, но при условии, что на трон будет возведена Елизавета Алексеевна. Свою позицию он обосновывал тем, что императрица умна, образована, в ее окружении есть толковые люди, например, ее секретарь Лонгинов, получивший образование в Англии. Простой народ привык к заздравным молитвам в честь Елизаветы, а люди сведущие смотрели на нее, как «на страдательное лицо из всей царской фамилии, всегда брали в ней особенное участие, и поэтому, смело можно сказать, все сердца на ее стороне». Вдобавок России не привыкать к женскому правлению, почти весь прошлый век правили императрицы. К тому же у Елизаветы нет наследников, это дает в будущем возможность мирного перехода к республиканскому правлению.

Глинку не поддержали, но он не отступился и стал активным членом «Общества Елизаветы», в которое входил секретарь императрицы Лонгинов. Позднее к мнению Глинки присоединился декабрист барон Владимир Штейнгель. Незадолго до восстания он убеждал руководителей, «что в России республика невозможна, и революция с этим намерением будет гибельна… Если же непременно хотят перемены порядка, то лучше признать царствующею императрицей Елизавету Алексеевну…»
Утром накануне восстания он принес подготовленный им манифест, который оканчивался такими словами: «…нам осталась мать в Елизавете. Виват – Елизавета Вторая и Отечество!» Штейнгеля на этот раз поддержали Сергей Трубецкой и Гавриил Батеньков, но переубедить остальных они не смогли… В общем, с именем Елизаветы Алексеевны связывали надежды на либеральные перемены. Так думал и Пушкин, когда писал о «тайной свободе».

И все они ошибались. Императрица всегда и во всем поддерживала мужа, даже в таких жестоких экспериментах, как создание военных поселений. Правда, она была либеральнее в своих литературных оценках, милосерднее к простым людям. Но ее страшила сама возможность революции или дворцового переворота. Память об ужасных обстоятельствах свержения Павла I пугала императрицу всю жизнь.
Была ли она столь же верна императору в семейной жизни?

Измена за измену

Брак Александра и принцессы Баденской, в православном крещении – Елизаветы, устроила бабка, Екатерина II. Жениху было тогда шестнадцать лет, невесте всего четырнадцать. Даже по тем временам этот брак считался слишком ранним. А проще говоря, они были почти детьми, но столь прелестными, что их тотчас окрестили – Амур и Психея. Старик Державин откликнулся на помолвку стихами в стиле рококо:

Амуру вздумалось Псишею
Резвяся поимать,
Опутаться цветами с нею
И узел завязать.
Прекрасна пленница краснеет
И рвется от него;
А он как будто бы робеет
От случая сего.

Между женихом и невестой вспыхнула влюбленность со всеми неизменными приметами: замиранием сердец, трогательными записочками, первым неумелым поцелуем…

Искушенная в делах любви бабушка решила подготовить жениха и направила к нему опытнейшую свою фрейлину. 28 сентября 1793 года Александр и Елизавета стали супругами. То ли урок пошел не впрок, то ли молодые действительно не были готовы к физической близости, но их интимная жизнь, мягко говоря, не заладилась. Только пять лет спустя у них родилась дочь, но прожила меньше года. Вероятно, после этого муж окончательно охладел к супруге. Но они все-таки любили друг друга, каждый по-своему. Александр – с чувством явного превосходства и, конечно, со свойственной ему тягой к актерству. Она – с обожанием и готовностью все принять и все простить.

Император Александр I и Императрица Елизавета Алексеевна.

Молодых сплачивало и сложное положение при дворе. Им приходилось лавировать между Екатериной и родителями Александра – великим князем Павлом Петровичем и его супругой Марией Федоровной. Во время царствования Павла I ситуация стала еще напряженней…

Но вот Александр сам вступил на престол и произнес двусмысленную фразу: «Все будет как при бабушке!» Многие поняли это как поощрение распущенности.

Доходило до полной дикости: брат царя великий князь Константин решил отомстить своей неприступной возлюбленной самым мерзким образом. Он обманом заманил ее в свою резиденцию и изнасиловал. Затем беспомощностью дамы воспользовались его адъютанты, камердинер и лакеи. Бедная женщина умерла. Дело было замято, император объявил, что цесаревич Константин никакого касательства к оному инциденту не имел. Может, кого-то вердикт императора убедил, но только не жену Константина, великую княгиню Анну Федоровну: она уехала за границу и больше не вернулась.

Александр I тоже пустился во все тяжкие. За короткое время император удостоил своим вниманием графиню Бобринскую и нескольких французских актрис. Он уже пресытился неискушенностью жены и теперь отдавал предпочтение дамам более опытным. Вскоре император увлекся красавицей Марией Нарышкиной. Ее супруг получил сразу две должности: официальную – обер-егермейстера, и неофициальную – «снисходительного мужа». Говорили, что при назначении начальника охотничьего хозяйства Александр I шепнул любовнице: «Я наставил ему рога, поэтому поручаю ему своих оленей».

Эта многолетняя связь была у всех на виду, о ней доносили иностранные дипломаты. Нарышкина, дама, что называется, без комплексов, даже сообщила Елизавете Алексеевне о своей беременности, когда еще признаки были незаметны.
Александр I, конечно, нашел себе оправдание: «…так как союз наш заключен в силу внешних соображений, без нашего взаимного участия, то мы соединены лишь в глазах людей, но перед Богом оба свободны».

Император Александр I и Мария Нарышкина (внизу) прижили дочь Софью, к которой Елизавета очень привязалась. Увы, Софья скончалась от чахотки. «Стоит мне полюбить кого-нибудь, как Бог отнимает его у меня», – писала Елизавета

Елизавете Алексеевне было всего двадцать три года, но она почувствовала себя немолодой, одинокой и усталой женщиной. Так продолжалось до тех пор, пока в начале 1803 года она не встретилась взглядом с молодым кавалергардом, дежурившим в тот день в охране дворца.

Его звали Алексей Охотников, он был из семьи богатых воронежских помещиков. В 1801 году он поступил в Кавалергардский полк, через год был произведен в поручики. Позднее получил должность казначея полка и чин штаб-ротмистра. Охотников часто появлялся в светских гостиных, на балах и приемах. Как и многие его товарищи, он иногда нес караульную службу во дворце. Наконец, Алексея начали узнавать в высшем свете, его запомнил император.

Внимание императрицы перевернуло всю жизнь Охотникова. Теперь во всякую свободную минуту он мчался туда, где мог хотя бы мимолетно увидеть Елизавету Алексеевну. Когда она ехала на прогулку в коляске, он как будто случайно несколько раз попадался ей навстречу. Если гуляла в парке, то вдруг обнаруживала вырезанные на стволе дерева слова: «Я был здесь, чтобы видеть вас». Иногда Елизавета Алексеевна бешено ревновала. Однажды на балу Охотников оживленно беседовал с красавицей Натальей Загряжской, будущей тещей Пушкина, а бедная Елизавета Алексеевна украдкой кусала губы.

Императрица кратко описывала свои встречи с Охотниковым в дневнике: «После обеда я случайно глянула из окна диванной комнаты на набережную, когда он проезжал, он не мог меня видеть, я заметила только его плюмаж и узнала коляску… Но это мгновение произвело во мне извержение вулкана, и часа два потом кипящая лава заливала мое сердце…»

Летом Елизавета Алексеевна решила избавиться от пагубной страсти, запретила себе не только смотреть, но и думать об Охотникове. Но, промучившись полтора месяца, сдалась: «Прелестен (подчеркнуто в дневнике), прощай борьба, продолжавшаяся 6 недель, один этот миг сделал напрасными все мои страдания».
Этот роман взглядов, тайных знаков и затаенных вздохов продолжался почти два года. В дневнике императрица называла его Vosdu – может быть, оттого, что он был живительным воздухом, которым она не могла надышаться.

Кавалергарда век недолог

В 1805 году русская армия во главе с императором выступила в заграничный поход, в том числе кавалергардский полк. Но Охотников остался в столице – его назначили интендантом, он закупал для полка провиант и амуницию и только иногда ездил в действующую армию. Вероятно, это назначение объясняется еще и тем, что Алексей страдал «грудной болезнью» – чахоткой. Елизавета Алексеевна знала об этом, всегда с грустью отмечала в дневнике, когда он плохо выглядит, и ликовала, когда он имел здоровый вид. Это придавало их отношениям оттенок обреченности.

С той поры между влюбленными началась регулярная переписка, а затем и тайные свидания. Чаще всего летом, когда императрица жила во дворце на Каменном острове или в Таврическом. Ночью Охотников забирался в окно императрицы, они проводили вместе несколько упоительных часов, а под утро любовник спускался вниз. Только примятые цветы под окнами любимой могли бы выдать его.
Когда свидания были невозможны, они засыпали друг друга нежными письмами. В них Алексей называл возлюбленную «мой Бог, моя Элиза», «моя маленькая женушка»… Удивительно, что роман императрицы так долго оставался секретом. Об этом знали только две фрейлины и сестра Елизаветы, принцесса Амалия. Но случилось то, что должно было случиться: в 1806 году императрица понесла. Когда признаки беременности стали очевидными, тайна открылась императору, его сестре, брату и матери – они-то знали, что Александр I давно забыл дорогу в спальню жены. Но дальше этого круга молва не пошла.

Трагическая развязка наступила незадолго до родов. Вечером 4 октября Охотников вышел из театра. К нему приблизился неизвестный, нанес удар кинжалом и тотчас смешался с толпой. Раненого в карете привезли домой, уложили на постель. Скоро явился доктор, осмотрел рану, сделал перевязку. Рана показалась ему неопасной, но врач ошибся. Возможно, и хроническая болезнь подтачивала силы раненого.

История не получила широкой огласки, ходили слухи, что Охотников был ранен на дуэли. Цесаревич Константин Павлович приказал не возбуждать следствия по этому делу. А штабс-ротмистру предложили подать прошение об отставке.

Есть свидетельство, что Елизавета Алексеевна посетила раненого возлюбленного: «Они оба заплакали, обрывочные слова сквозь рыдания были свидетельствами их общей муки. В последнем усилии молодой человек схватил ее руку и покрыл жгучими поцелуями, в то время как, склонившись над ним в порыве глубокого отчаяния, Елизавета видела лишь милые черты, искаженные страданием…»

Через месяц после ранения Алексей Охотников стал отцом – Елизавета Алексеевна родила девочку, нареченную также Елизаветой. А еще через три месяца Охотников умер. Скоро над его могилой на Лазаревском кладбище Александро-Невской Лавры появилось скульптурное надгробие: под сломленным деревом плачет женщина, ее лицо прикрыто покрывалом…

Александр I признал родившуюся девочку своей дочерью. Никто не слышал, какая гроза бушевала тогда в царской семье. Елизавета Алексеевна всю свою любовь перенесла на Лизаньку. Но несчастья продолжали преследовать мать: девочка прожила чуть больше года. Императрица словно окаменела от горя.

Кто же направил руку убийцы? Скорее всего, заказчиком преступления был цесаревич Константин Павлович. Так он вступился за честь брата-императора. Но были у него и другие мотивы. Елизавета Алексеевна никогда не скрывала своего презрительного отношения к грубому и жестокому деверю; она всегда защищала и поддерживала его несчастную жену Анну Федоровну. Злопамятный Константин давно мечтал свести с нею счеты.

Прощание с NN

Шли годы. Царственные супруги сохраняли дружеские, часто доверительные отношения. Елизавета Алексеевна по-прежнему была опорой для государя. А ему было от чего горевать: его реформаторская деятельность не состоялась, а реализованные прожекты рухнули, военные поселения бунтовали, восстал его любимый Семеновский полк, доносили о тайных обществах и зреющих заговорах. Это было тяжелое прозрение для государя – Россия его не любит!

Когда Александр I болел, Елизавета Алексеевна не отходила от его постели. Самым тяжелым ударом для них обоих стала смерть от чахотки дочери Софьи, рожденной от Нарышкиной. Императрица и сама привязалась к Сонечке, это была и ее утрата. Совместное горе, как в былые времена, сплотило супругов. «Я наказан за мои грехи», – признался Александр. А Елизавета в эти дни писала: «Стоит мне полюбить кого-нибудь, как Бог отнимает его у меня».

Елизавета Алексеевна всегда болела как-то тихо, незаметно, словно не желая беспокоить окружающих. К 1825 году ее состояние всерьез встревожило врачей, они опасались, что осень и зиму в столице она не перенесет. Надо было везти больную на юг, в Италию или во Францию. Александр неожиданно выбрал захолустный Таганрог на берегу Азовского моря. В конце сентября семья обосновалась на этом, с позволения сказать, курорте.

Здоровье императрицы укрепилось. Она была счастлива оттого, что почти всегда была с мужем. «Все свитские, радуясь такой семейной жизни государя с императрицей, называли их между собою молодыми супругами», – вспоминал очевидец.

Но и эта скромная радость длилась чуть больше месяца. Во время поездки в Крым император подхватил лихорадку и через двадцать дней умер. «Я не понимаю себя, не понимаю своей судьбы, – писала Елизавета Алексеевна, – мне ничего не нужно, ничто меня не интересует, у меня нет никаких желаний». Она устала жить.

На обратном пути, в уездном городе Белёве Тульской губернии, Елизавета Алексеевна тихо скончалась во сне.

Она завещала передать свои дневники историку Карамзину, с которым у нее были доверительные отношения. Она не хотела, чтобы ее любовь навсегда канула в Лету. Но Карамзин только что умер, и все бумаги доставили новому императору Николаю I. В спальне покойной императрицы обнаружили письма Охотникова, его портрет и прядь его волос. Царь сжег все бумаги, но перед этим дал прочитать письма Охотникова жене, императрице Александре Федоровне. Она, в свою очередь, выписала отрывки в свой дневник.

Благодаря этим выпискам, воспоминаниям современников, посвященных в тайну, и двум чудом сохранившимся фрагментам дневников самой Елизаветы Алексеевны была восстановлена эта романтическая и печальная история…

…В 1829 году Пушкин ехал на Кавказ. Он сделал большой крюк, чтобы заехать в Белёв. Там поэт посетил дом купцов Дорофеевых, где скончалась Елизавета Алексеевна, и долго стоял над склепом, в котором покоилась часть ее останков. Может быть, тогда родились строки, опубликованные год спустя:

Ее чела я помню покрывало
И очи светлые, как небеса...
Меня смущала строгая краса
Ее чела, спокойных уст и взоров,
И полные святыни словеса.

Так Пушкин простился с загадочной NN, не узнав ее главной тайны.

Сергей МАКЕЕВ
Международный ежемесячник “Совершенно секретно”.

0

6

Она была самой красивой из русских императриц - и самой несчастливой. Поэты ею восхищались искренне - как женщиной, не как владычицей. Мужчины жаждали ее любви и готовы были всем рискнуть за радость обладания этим восхитительным существом. А живописцы соревновались, пытаясь запечатлеть на холсте ее неземную красоту. Но сама Елизавета Алексеевна любила всего лишь раз. И на память об этой любви ей осталась лишь горечь утраты, да еще черная шкатулка с письмами...
Елизавета Алексеевна (Луиза-Мария-Августа; 13 января 1779 г. - 4 мая 1826 г.) — русская императрица, дочь маркграфа баден-дурлахского Карла-Людвига, жена императора Александра I.

Прибыла в Петербург в октябре 1792 г. Миропомазана 9 сентября 1793 г., обручена 10 сентября 1793 г., 28 сентября 1793 г. вышла замуж за Александра I. Коронована 15 сентября 1801 г.
9 мая 1793 года в церкви Зимнего дворца состоялось миропомазание Луизы. На следующий день после принятия православия прошла торжественная церемония обручения. Юные невеста с женихом в духе той эпохи были немедленно наречены Амуром и Психеей. Они действительно были очень красивой парой, пленявшей взор молодостью, грациозной женственностью невесты, изяществом и обаянием жениха.

Амур и Психея
(Державин)

‎Амуру вздумалось Психею,
Резвяся, поимать,
Опутаться цветами с нею
И узел завязать.

Прекрасна пленница краснеет
И рвется от него,
А он как будто бы робеет
От случая сего.

Она зовет своих подружек,
Чтоб узел развязать,
И он своих крылатых служек,
Чтоб помочь им подать.

Приятность, младость к ним стремятся,
И им служить хотят;
Но узники не суетятся, —
Как вкопаны стоят.

Ни крылышком Амур не тронет,
Ни луком, ни стрелой;
Психея не бежит, не стонет:
Свились, как лист с травой.

Так будь, чета, век нераздельна,
Согласием дыша:
Та цепь тверда, где сопряженна
С любовию душа.

1793

Французская художница - портретистка Виже-Лебрен, впервые увидавшая великую княгиню, оставила описание ее внешности: “Ей казалось не более 17 лет, черты лица ее были тонки и правильны, а самый склад его восхитительный; прекрасный цвет лица не был оживлен румянцем, но по белизне своей соответствовал его ангельски кроткому выражению. Пепельно-белокурые волосы ниспадали на шею и лоб. Она была в белой тунике, небрежно перевязанной поясом на талии, тонкой и гибкой, как у нимфы. Вся фигура этой молодой особы, облик которой я только что набросала, таким чарующим образом выделялся из глубины комнаты с колоннами, обитой розовым газом с серебром, что я воскликнула: “Да это Психея!”

0

7

А.С. Пушкин

На лире скромной, благородной
Земных богов я не хвалил
И силе в гордости свободной
Кадилом лести не кадил.
Свободу лишь учася славить,
Стихами жертвуя лишь ей,
Я не рожден царей забавить
Стыдливой музою моей.
Но, признаюсь, под Геликоном,
Где Касталийский ток шумел,
Я, вдохновенный Аполлоном,
Елисавету втайне пел.
Небесного земной свидетель,
Воспламененною душой
Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн простой,
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа.

0

8

Корона на главе, а в сердце добродетель;
Пленяет ум душой, умом душе мила;
В благотворителях ей только Бог свидетель;
Хвалима... но пред ней безмолвствует хвала.

Н.М. Карамзин

Когда Императрица Екатерина II задумала женить своего внука Александра, выбор ее пал на Баденских принцесс. Их мать, принцесса Амалия Гессен-Дармштадтская, однажды приезжала в Россию по приглашению Екатерины - тогда Императрица искала невесту для сына Павла, но павел выбрал не Амалию, а ее сестру, Вильгельмину. И вот. в 1792 году, Амалия отправила в Россию двух красавиц-дочерей: Луизу и Фредерику. Вот что писала Луиза в этот день: "Наступали часы, важнейшие в моей жизни, и я волновалась. Когда при въезде в город раздались слова: «Вот и Петербург!», мы с сестрой невольно и бессознательно подали одна другой руки и, пользуясь темнотой, пожимали их взаимно, пока не доехали до Шепелевского дворца: это было безгласное изъявление того, что в нас происходило. Я бегом пошла по большой, ярко освещенной лестнице, оставив за собой внизу графиню Шувалову и Стрекалова (они были тяжелы на ходу)... Проследуя не останавливаясь, все покои, прихожу в спальную комнату с мебелью, обшитой темно-красным атласом. Вижу в ней двух женщин и мужчину и быстрее молнии соображаю: «Я в Петербурге у императрицы; явно, что она меня принимает, стало быть, она тут». И я подошла поцеловать руку той, которая показалась мне более схожей с теми портретами, которые мне были известны... Императрица сказала, что очень рада со мною познакомиться... Поговорив немного, она ушла, а я, пока не легла спать, чувствовала себя окруженной каким-то волшебством."

При дворе Луизу и Александра Павловича, ставших женихом и невестой, именовали не иначе как Психеей и Амуром. Стихи им посвятил и сам Державин:

Так будь, чета, век нераздельна,
Согласием дыша,
Та цепь тверда, где сопряженна
С любовию душа.

Вскоре состоялся переход Луизы в православие, она была названа Елизаветой Алексеевной, а затем и пышная свадьба.
Екатерина души не чаяла в этой паре, но Луизу сразу же невзлюбила Мария Федоровна. Возможно причиной этому было то, что первой женой Павла Петровича была родная тетка Елизаветы. Хотя сам Павел Петрович был очень добр к невестке. Вот что вспоминает графиня Головина о Марии Федоровне:"Супруга хотя и любила его, но своими попытками влиять на него лишь больше его раздражала. Она окружила его интригами, которые льстили самолюбию, но уничтожали доброту характера. Она полагала, что, помогая несчастным, исчерпывает все свои обязанности благотворения, однако тщеславие, которое часто вредило ей, отравляло и дела ее благотворительности, главным источником которых должно быть доброе сердце. Она стала завидовать красоте, грации и изяществу Елисаветы, дружбе с ней императрицы и особенно воздаваемым ей почестям. Перемену ее по отношению ко мне я могу приписать лишь особенной моей привязанности к ее невестке."

Хуже всего стало после смерти Екатерины II, легкая атмосфера праздника при дворе моментально исчезла, и вовсе не из-за траура - казалось Марию и Павла эта смерть не очень огорчала, Елизавета напишет вскоре матери:

"Как тяжело начинается новый порядок жизни! Вы не можете себе представить, какая сделалась ужасная пустота, до какой степени все (кроме их величеств) поддались унынию и горести. Меня оскорбило то, что государь почти не выражал скорби по кончине матери".
Осложнились отношения между свекровью и невесткой еще потому что сорвалась помолвка шведского короля с дочерью Марии Федоровны, Великой княжной Александрой Павловной. Король, разорвав помолвку, спешно женился на сестре Елизаветы, Фредерике. Мария Федоровна устроила сцену Елизавете, обвинив ее в интригах:«Вы ведете себя недостойно по отношению ко мне. Вы предоставляете мне узнать из газет про обиду, которую наносят моей бедной Александрине! Это положительно низко!.. Вы знали об этом и не предупредили меня!» А Елизавета и не знала, пыталась объяснить это, но Мария Федоровна и слушать не стала.
В 1798 году у Елизаветы и Александра родилась дочь Мария. Снова следует обратиться к мемуарам графини Головиной: "В Павловске императрица приказала Елисавете прислать ребенка ей, хотя девочке было всего три месяца, а от дома великого князя до дворца было довольно далеко. Пришлось повиноваться, и потом, когда девочку привезли обратно, великая княгиня узнала от дам, сопровождавших ребенка, что Мария Федоровна носила его к государю. Нисколько не подозревая грозы, собравшейся над ее головой, Елисавета была благодарна государыне, считая это просто желанием приучить государя к внучке. Она жестоко ошиблась и скоро убедилась в этом...
Граф Ростопчин и Кушелев находились рядом с кабинетом государя, когда мимо них прошла императрица с маленькой великой княжной на руках. Она сказала им: "Не правда ли, какой прелестный ребенок?" — и прошла в кабинет государя. Через четверть часа она вышла оттуда скорым шагом, а затем Кутайсов от имени государя позвал Ростопчина в кабинет, говоря ему по-русски: "Господи, и зачем только эта несчастная женщина ходит расстраивать его своими сплетнями!" Ростопчин вошел к государю и застал его в состоянии полного бешенства: "Идите, сударь, и немедленно напишите приказ о ссылке Чарторийского в Сибирский полк. Жена сейчас раскрыла мне глаза на мнимого ребенка моего сына!"... Императрица обратила внимание императора на то, что великая княжна была темноволосой, в то время как Александр и Елисавета были блондинами". Маленькая княжна Мария прожила всего год.

У Александра же начинается роман с Марией Антоновной Нарышкиной, Елизавета все знает, но Нарышкина при встрече еще и сообщает императрице о своей беременности.. Елизавета Алексеевна жаловалась матери: "Какую голову нужно иметь, чтобы говорить мне об этом. Должна же она понимать, что мне известно, каким образом она забеременела" Мария Федоровна об этой связи скажет:"Она сама виновата. Она могла бы устранить эту связь и даже сейчас еще могла бы вернуть своего мужа, если бы захотела примениться к нему, а она сердилась на него, когда он приближался, чтобы поцеловать или приласкать ее... Конечно, она очень умна, но недостаток ее в том, что она очень непостоянна и холодна, как лед."
В ту страшную ночь 11 марта 1801 года, когда был убит Император Павел, Елизавета будет, пожалуй единственной, кто не потеряет самообладания. Начнется новый период истории - "дни Александровы", а Елизавета станет Императрицей. Странно, что говоря о благотворительности, всегда называют имя Марии Федоровны, а Елизаветы - почти никогда... Но фрейлина Софья Александровна Саблукова вспоминает: "Государыня отличалась замечательной самоотверженностью. Так, например, она постоянно отказывалась брать миллион дохода, который получают императрицы, довольствуясь 200 тысячами. Все 25 лет император уговаривал ее брать эти деньги, но она всегда отвечала, что Россия имеет много других расходов, и брала на туалет, приличный ее сану, всего 15 тысяч в год. Все остальное издерживалось ею исключительно на дела благотворительности в России и на учреждение воспитательных заведений, как-то: Дома трудолюбия (ныне Елизаветинский институт), Патриотического института, основанного для сирот воинов, убитых в Отечественную кампанию 1812 года."
Интересен и отзыв мадам де Сталь: "Императрица предстала передо мной как ангел-хранитель России... Ее чувства и мнения приобрели силу и жар в горниле благородных идей. Я была взволнована чем-то необъяснимым, шедшим не от величия, а от гармонии ее души"

Вскоре появился повод для очередных сплетен: роман Императрицы с штаб-ротмистром Кавалергардского полка Алексеем Яковлевичем Охотниковым, ставшим её любовником около 1803 года, вероятно он был и отцом её второй дочери Елизаветы. Об отцовстве Охотникова и о том, что Елизавета призналась мужу, и тот согласился признать ребенка своим, свидетельствует секретарь императрицы Марии Федоровны Вилламов:"Она (Мария Федоровна) расспросила меня о городских новостях и о том, что говорят об Императрице Елисавете. Услышав в ответ, что я не слышал ничего кроме хорошего, она…призналась, …что двое детей Императрицы Елисаветы были не от Императора; … что Елисавета была в интимной связи с офицером из кавалергардов Охотниковым, что этот человек, по слухам очень красивый, умер во время родов Императрицы и что именно из-за этого ей было так плохо;… что время обряда крещения Император признался, что чувствовал себя весьма двусмысленно; что поначалу он проявил мало внимания к новорожденному ребенку, но обрадовался, что это была девочка; что Императрица Елисавета, признавшись Императору в своей беременности, решила уйти, что Император проявил по отношению к ней максимум благородства".

4 октября 1806, за месяц до родов, Охотников был смертельно ранен при выходе из театра после оперы Глюка «Ифигения в Тавриде» и, проболев 4 месяца, скончался. По другой версии - он умер от чахотки. Вслед за ним умерла и вторая дочка Елизаветы.

В 1824 году Елизавета Алексеевна тяжело заболевает, но отказывается ехать в Европу, принимается решение о поездке августейшей четы в Таганрог. Александр делает все, чтобы искупить вину. Она во всем идет ему навстречу. Между ними возникает безмерная душевная близость, какой обоим так недоставало всю жизнь. Фрейлина Софья Мадатова вспоминала: "Около 1824 года здоровье императрицы заметно ухудшилось; она стала часто прихварывать. Тогда император приказывал обыкновенно вносить в ее комнату свой рабочий стол и просиживал с ней часов по пять в день."
Их жизнь в маленьком провинциальном городке была настоящей идиллией. Говорили — и не могли наговориться, держались за руки, подолгу гуляли вдвоем.
19 ноября 1825 года внезапно умирает Император, а вслед за ним и Императрица. В одном из последних писем матери она скажет:" Я ничего более не вижу перед собой. Я останусь здесь, пока он будет находиться здесь; когда он отправится, я тоже отправлюсь; я не знаю, когда, куда пойду я."
А вскоре появилась легенда о старце Федоре Кузьмиче, который якобы был Александром I, а затем и легенда о Молчальнице Вере, которая закончила жизнь в Сырковском монастыре, расположенном в пригороде Новгорода. Как знать, возможно так оно и было, ведь к этой версии склонялся и царственный историк Великий князь Николай Михайлович.

0

9

http://s2.uploads.ru/3uZEO.jpg

Неизвестный художник. Портрет императрицы Елизаветы Алексеевны. 1806-1808 гг.

0

10

http://s6.uploads.ru/edLav.jpg

Э. Виже-Лебрён. Портрет Великой княгини Елизаветы Алексеевны. 1795 г.

0


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Елизавета Алексеевна.