Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ШИПОВ Иван Павлович.


ШИПОВ Иван Павлович.

Сообщений 11 страница 16 из 16

11

https://img-fotki.yandex.ru/get/1389945/199368979.1aa/0_26f696_365b1b7c_XXL.jpg

Никола́й Никола́евич Ши́пов (17 (29) марта 1846 — 15 (28) марта 1911) — русский генерал-лейтенант из рода Шиповых, наказной атаман Уральского казачьего войска (1885-93). В 1885-1893 был губернатором Уральской области.

Племянник декабристов И.П. и С.П. Шиповых.

Родился в Петербурге в семье Николая Павловича Шипова (1806—1887) и Дарьи Алексеевны (1811—1865), дочери А. М. Окулова. Его восприемниками были император Николая I и вдова действительного статского советника Надежда Павловна Шульц.

Образование получил в Александровском лицее. В 1865 г. вступил юнкером в Кавалергардский полк и 29 марта 1866 г. был произведён в офицеры. С 1868 по 1872 гг. исполнял обязанности полкового адъютанта, затем до 1874 г. командовал в полку эскадроном; был награждён орденами св. Станислава 2-й степени (1872 г.) и св. Анны 2-й степени (1875 г.). 14 июня 1878 г. пожалован во флигель-адъютанты и назначен командиром 37-го драгунского Военного Ордена полка.

В 1881 г. был удостоен ордена св. Владимира 4-й степени и получил под начало Кавалергардский полк, которым командовал до 1884 г., 15 мая 1883 г. произведён в генерал-майоры. По инициативе Н. Н. Шипова в 1885 году был открыт образцовый хутор-ферма, который в 1891 году стал базой для открытия Войсковой сельскохозяйственной школы (ныне Селекционная). В 1889 году в городе Уральске открылся театр Ф. И. Макарова, в этом же году началась телефонизация Уральска. В 1890 году Уральская мужская Войсковая классическая гимназия была преобразована в Войсковое реальное училище. Н. Н. Шипов помогал осуществлению работ ученого Н. А. Бородина, который называл его человеком с широкой натурой и доброй душой. На коронации императора Александра III стоял у трона в карауле. В 1885—1893 гг. был наказным атаманом Уральского казачьего войска. Организатор празднования 300-летия служения Уральского войска московскому царю, на которое в качестве августейшего атамана всех казачьих войск приезжал цесаревич Николай Александрович. В 1894 г. произведён в генерал-лейтенанты и назначен командующим 1-й гвардейской кавалерийской дивизией, впоследствии был помощником Финляндского генерал-губернатора. В 1904 г. назначен членом Военного совета, через два года произведён в генералы от кавалерии и в 1906 г. назначен генерал-адъютантом.

С 1 января 1911 — член Государственного совета по назначению.

Был женат с 1867 года на Софье Петровне Ланской (1846—1918), дочери Натальи Гончаровой от брака с генералом Ланским. Дети: Мария, Елена, Наталья (супруга генерал-лейтенанта Е. К. Миллера), Дарья и сын — Николай, также командовал Кавалергардским Императрицы Марии Фёдоровны полком, входил в ближайшее окружение Николая II.

Именем Шипова названа станция Шипово (пос. Таскала Западно-Казахстанской области) Рязано-Уральской железной дороги, станция сохранила своё имя по сей день. По инициативе Шипова вблизи Уральска была открыта образцовая хутор-ферма, ныне посёлок Деркул (Селекционный).

0

12

Дми́трий Никола́евич Ши́пов (14 мая 1851 — 14 января 1920) — русский политический деятель, один из лидеров земского движения конца XIX — начала XX веков.

Племянник декабристов И.П. и С.П. Шиповых.

http://sf.uploads.ru/1DW8V.jpg

Дмитрий Николаевич Шипов родился в дворянской семье отставного полковника гвардии, статского советника и Можайского уездного предводителя дворянства Николая Павловича Шипова (1806—1887) и Дарьи Алексеевны Окуловой (1811—1865). Брат — Николай Николаевич Шипов (1848—1911), генерал, атаман Войска Донского. Жена — Надежда Александровна, урождённая Эйлер (1881—1968).

Окончил Пажеский корпус (1872), юридический факультет Санкт-Петербургского университета (1877).

Большое влияние на его мировоззрение оказали Ф. М. Достоевский и Л. Н. Толстой, по своим идейным взглядам был близок к ранним славянофилам. Шипов полагал, что необходима глубокая взаимосвязь духовной и общественной жизни, являлся сторонником постепенных ненасильственных реформ. Считал, что в России при Петре I государственная власть присвоила себе неограниченные права, и, следовательно, перед страной стоит задача, заключающаяся в восстановлении «всегда необходимого в государстве взаимодействия государственной власти с населением и в привлечении народного представительства к участию в государственном управлении». По мнению Шипова, государственный строй и установленный в нем правопорядок должны исходить из признания равенства всех людей и обеспечения каждой личности полной свободы в своем духовном развитии и в своих действиях, не причиняющих ущерба и не производящих насилия по отношению к своим ближним в христианском значении этого слова.

После окончания университета жил в родовом имении Ботово Волоколамского уезда Московской губернии. С 1876 года - камер-юнкер. С 1877 — гласный Волоколамского уездного земства, мировой судья. В 1891—1893 — председатель Волоколамской уездной земской управы, в 1893—1904 — председатель Московской губернской земской управы (после избрания которым переехал в Москву). С 1896 года - действительный статский советник, в звании камергера.

Возглавив Московскую губернскую земскую управу, Шипов созвал совещание председателей уездных земских управ (1893), а с 1896 был организатором неофициальных совещаний глав губернских земских управ различных регионов России. Таким образом, создавались предпосылки для объяснения сил деятелей земского движения, которые затем способствовали созыву земских съездов. С 1900 участвовал в деятельности политического кружка «Беседа», в котором занимал среднюю позицию, выступая за признание принципиальной необходимости народного представительства, но в ближайшее время предлагал ограничиться достаточно скромной мерой — включением в состав комиссий при Государственном совете выборных представителей общественных учреждений. Такая позиция встретила неприятие как наиболее последовательных сторонников самодержавия, так и приверженцев парламентаризма.

В 1902 на его московской квартире прошло первое нелегальное общеземское совещание с участием примерно 50 представителей большинства земских управ. В 1904 Шипов был в очередной раз избран председателем губернской земской управы, но не утверждён министром внутренних дел В. К. Плеве как оппозиционер. В том же году Шипов стал председателем Земского съезда, полулегального проведенного в Петербурге в ноябре 1904. Съезд выступил за введение в России парламента, свобод и конституции, хотя этого слова в его решениях не было. Этот форум явился аналогом французских Генеральных штатов. Именно с этого события началась первая русская революция. Однако на съезде Шипов и его сторонники оказались в меньшинстве, так как выступали за законосовещательное, а не законодательное народное представительство, против всеобщего и прямого избирательного права.

Шипов с группой единомышленников (князь П. Н. Трубецкой, князь В. М. Голицын, князь Г. Г. Гагарин, М. А. Стахович) разработали и предложили на суд общественности собственную программу реформ, изложенную в брошюре «К мнению меньшинства частного совещания земских деятелей 6-8 ноября 1904 года». Суть ее заключалась в следующем: во-первых, народное представительство «не должно иметь характера парламентарного, с целью ограничения царской власти, но должно служить органом выражения народного мнения, для создания и сохранения всегда тесного единения и живого общения царя с народом»; во-вторых, «народное представительство должно быть организовано как особое выборное учреждение – государственный Земский совет».

В программе подчеркивалось, что «народное представительство должно быть построено не на всеобщем и прямом избирательном праве, а на основе реформированного представительства в учреждениях местного самоуправления, причем последнее должно быть распространено по возможности на все части Российской империи».

Революция 1905 г. разрушила надежды на мирное урегулирование конфликта между властью и либеральной оппозицией. Либералы вынуждены были отказаться от ожидания «эпохи великих реформ» и совершить тактическую переориентировку: от попытки уговорить правительство и царя провести реформы «сверху» к попытке убедить леворадикальные группы умерить свои требования и согласиться на совместные действия с либеральной оппозицией.

В октябре 1905 ему предлагался пост государственного контролёра, но он отказался, как и другие общественные деятели, войти в состав кабинета С. Ю. Витте. В ноябре 1905 Шипов стал одним из учредителей и первым председателем центрального комитета партии «Союз 17 октября» (октябристов). В 1906—1909 был членом Государственного совета от московского земства. В 1906 обсуждался вопрос о его назначении председателем Совета министров, однако Шипов вновь ответил отказом, полагая, что правительство должно состоять из представителей думского большинства, которые были значительно левее его по своим политическим взглядам. В то же время Шипов разошёлся с большей частью партии октябристов, которая оказалась правее его. В 1906 он ушёл с поста председателя ЦК партии, а затем и вышел из её рядов в знак протеста против поддержки октябристами военно-полевых судов, созданных для борьбы с революцией. В том же году он стал одним из основателей (наряду с П. А. Гейденом, И. Н. Ефремовым и Н. Н. Львовым) небольшой правоцентристской Партии мирного обновления. После неудачи этого политического проекта он отошёл от активной политической деятельности.

С 1911 жил в Киеве, где был управляющим «Товарищества братьев Терещенко» по производству сахара. Затем вернулся в Москву, где работал над своими мемуарами, опубликованными в 1918.

В 1918 вошёл в состав подпольной антибольшевистской либеральной организации «Национальный центр», в ноябре 1918 — апреле 1919 исполнял обязанности председателя её московского отделения. В августе 1919 был впервые арестован (Московской ЧК), но в сентябре освобождён из-за нехватки доказательств его контрреволюционной деятельности. В ночь с 21 на 22 октября вновь арестован (на этот раз ВЧК), содержался во внутренней тюрьме особого отдела ВЧК, отказался признать, что возглавлял Национальный центр.

Три раза (25 октября, 1 и 11 ноября 1919 г.) Дмитрий Николаевич обращался с заявлениями в Президиум Особого Отдела ВЧК с просьбой ускорить рассмотрение его дела. Так, в своем заявлении от 11 ноября он писал: «Я остаюсь в полном неведении о причинах моего задержания, ввиду этого прошу Президиум на основании 2 пункта декрета ВЦИК об амнистии, сделать распоряжение о моем освобождении, приняв во внимание: мою старость (68 лет), мое болезненное состояние и сильно развивающийся упадок сил за время моего заключения. Дальнейшее задержание меня грозит подорвать окончательно мое здоровье и мою работоспособность».

6 ноября в Особый отдел поступила записка за подписью Ф. Э. Дзержинского, в которой сообщалось, что допрошенный в Президиуме ВЧК некий моряк Яновский дал показания, что Д. Н. Шипов являлся председателем Национального центра. В три часа ночи 12 ноября Шипова вызвали на допрос, который проводили известные лубянские следователи В. Аванесов и К. Ляндер. Об этом ночном допросе Шипов подробно рассказал в одном из писем: «Аванесов и Ляндер начали с заявления, что им все известно о моем участии в Национальном центре, и что поэтому мне лучше рассказать все откровенно. Я выразил сожаление, что они поспешили составить себе предвзятое мнение, и попросил объяснить, на чем основывается их предположение. Они указали на какие-то бумажки на столе, говоря, что в них содержатся указания ряда лиц, назвали имена и фамилии каких-то юных офицеров, мне совершенно не известных».

15 ноября 1919 г. состоялся второй допрос, который также закончился безрезультатно: Шипов категорически отрицал свое участие в деятельности Национального Центра. В своих письмах Д. Н. Шипов подробно рассказал о своих тюремных мытарствах: «Условия заключенных там (имеется в виду внутренняя тюрьма Особого отдела ВЧК. — С.Ш.) ужасные, и могут быть характеризованы как ограниченное мучительство арестованных в материальном и моральном отношениях, и как постоянное издевательство над их человеческим достоинством. Благодаря таким условиям болезни среди арестованных быстро распространяются и получают угрожающее для жизни арестованных развитие. Администрация на это никакого внимания не обращает, и больных отправляют в больницу очень поздно»

В Бутырской тюремной больнице условия были чуть лучше, но, как писал Шипов, и здесь: «нет медикаментов и перевязочных средств». «Силы с каждым днем оставляют, а с 5 декабря я все время лежу, с трудом пробираясь в уборную. Но сейчас я еще в силах, если буду освобожден, дотащиться до извозчика и как-нибудь возвратиться к себе на 6-й этаж. Но если мое освобождение задержится еще несколько дней, то тогда и оно окажется запоздалым и приходится издыхать здесь.»

13 января 1920 г. Ляндер подготовил заключение по делу Шипова: «Согласно показаний, а также по данным дела о Национальном центре, Д. Н. Шипов является одной из центральных фигур Национального центра, в качестве старого земского деятеля возглавляющим эту организацию. Хотя следствием документально не установлено, но ряд данных приводит к заключению, что Д. Н. Шипов намечался на пост председателя Национального центра и должен был войти в состав правительства по захвате заговорщиками власти в Москве. Установлено сношение Шипова с отделами Национального центра в провинции. Исходя из данных следствия по настоящему делу и принимая во внимание, что хотя активная деятельность Д. Н. Шипова по Национальному центру не установлена, но как политическая фигура он возглавлял эту организацию, находился в связи с видными деятелями ее, – его, Д. Н. Шипова, как видного политического деятеля враждебного нам лагеря, имеющего тесные связи с Национальным центром и крупного заложника, – заключить в концентрационный лагерь до окончания гражданской войны.»

Находился в тюрьме в тяжёлых условиях, незадолго до кончины был переведён в Бутырскую тюремную больницу, где и умер от катарального воспаления лёгких. По данным историка С.П. Мельгунова погиб в результате большевистских репрессий по делу московского «Национального центра», наряду с другими крупнейшими русскими общественными деятелями, такими как А.И. Астров, В.И. Астров, Н.Н. Щепкин и многие другие. Похоронен в фамильном склепе Шиповых на Ваганьковском кладбище.
Труды:
К вопросу о взаимных отношениях губернских и уездных земств Москва : типо-лит. т-ва И.Н. Кушнерев и К°, 1899
Разъяснение Московской губернской земской управы относительно организации мер борьбы с сапом в Московской губернии Санкт-Петербург: тип. М-ва вн. дел, ценз. 1901
Шипов Д. Н. Воспоминания и думы о пережитом. — М.: Изд. М. и С.Сабашниковых, 1918. — 592 с.

Литература:
Шипов, Дмитрий Николаевич // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Белоконский И. П. Земское движение. М.: Задруга, 1914.
Шацилло К. Ф. Русский либерализм накануне революции 1905—1907 гг. М.: Наука, 1985.
Либеральное движение в России 1902—1905 гг. / Под ред. В. В. Шелохаева. — М.: РОССПЭН, 2001.
Пайпс Р. Русская революция. Кн. 1. Агония старого режима. М.: Захаров, 2005.
Шелохаев С. В. Д. Н. Шипов. Личность и общественно-политическая деятельность / Под ред. О. В. Волобуева. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — 408 с. — ISBN 978-5-8243-1321-5. (в пер.)
Шелохаев С. В. Дмитрий Николаевич Шипов (1851—1920) // Репрессированная интеллигенция. 1917—1934 гг. / Науч. ред. и авт. предисл. д.и.н. Д. Б. Павлов. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — С. 25-56. — 496 с. — 800 экз. — ISBN 978-5-8243-1382-6. (в пер.)

0

13

http://forumstatic.ru/files/0013/77/3c/33272.jpg

Портрет Домны Павловны Шиповой.
Неизвестный художник.
Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан.

Сестра декабристов И.П. и С.П. Шиповых.

Домна Павловна Веселовская, урожд. Шипова (1802 – 1862), дочь Павла Антоновича Шипова (1762(9) – 1835(44), капитана Нарвского пехотного полка, секунд-майора в отставке, надворного советника, Солигаличского уездного предводителя дворянства, депутата Судайского дворянства, и Елизаветы Сергеевны, урожд. Шулепниковой (? – 1808).
Окончила с шифром Смольный институт благородных девиц в 1818.
Замужем за отставным полковником Михаилом Степановичем Веселовским (2-я его жена).

0

14

http://forumstatic.ru/files/0013/77/3c/87954.jpg

Мыльников Николай Дмитриевич. Портрет  Елизаветы Павловны Шиповой.
Сестра декабристов И.П. и С.П. Шиповых.
Ярославский художественный музей

Елизавета Павловна - первая начальница Солигаличского, а затем Ярославского женских училищ для девиц духовного звания.

Шипова Елисавета Павловна, р. 30 мая 1796 † 4 апреля 1883, первая начальница Ярославскаго женскаго училища духовнаго вѣдомства 1845—1883. «Сей памятникъ сооруженъ усердiемъ благодарнаго духовенства Ярославской, Костромской, Вологодской епархiй, родственниковъ и почитателей покойной» (Ярославль, въ оградѣ Крестовоздвиженской церкви).

0

15

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/2c/N._Shipova.jpg/504px-N._Shipova.jpg

Портрет Надежды Павловны Шиповой.
Неизвестный художник.

Изображена с шифром выпускницы-отличницы Санкт-Петербургского училища ордена Св. Екатерины, выпуск 1811 года.

Надежда Павловна Шипова, в замужестве фон Шульц (1795-12 сентября 1877) — первая начальница женского училища в Царском селе.

Сестра начальницы Смольного института благородных девиц, статс-дамы М. П. Леонтьевой и декабристов И.П. и С.П. Шиповых.

Родилась в имении Бельково Солигаличского уезда Костромской губернии, в семье надворного советника Павла Антоновича Шипова и Елизаветы Сергеевны (урождённой Щулепниковой). Семья Шиповых дала для России немало добрых русских деятелей. У Надежды было пять братьев и три сестры: Сергей (1790—1876), Иван (1793—1845), Мария (1792—1874), Елизавета (1796—1883), Александр (1800—1878), Домна (1802—1862), Дмитрий (1805—1882), Николай (1806—1887).

Детские годы провела в кругу многочисленного семейства, под надзором матери, которая была очень религиозна и детей своих учила молиться. Имея от природы доброе и нежное сердце, с практическим хозяйственным умом, и получив в благочестивой семье своей истинно-христианское воспитание, Надежда Павловна с первой юности, повсюду, где ни приходилось ей жить, привыкла прилагать, забывая о себе, все сердце свое к заботе о других, кто около нее требовал заботы. Своя семья была для нее первою школой педагогики: здесь, заведуя воспитанием младших братьев, научилась она здравым началам и приемам воспитательной деятельности.

В детстве Надежда Петровна была определена в С.Петербургское Училище ордена Св. Екатерины, которое окончила с золотым шифром в 1811 году. Высоко даровитая женщина, много потрудившаяся на пользу русского просвещения, Шипова обладала поразительно нежным сердцем и практическим умом. Проведя свою молодость в деревне, Шипова близко познакомилась со всеми условиями сельского быта и, узнав духовные нужды наших поселян, стремилась прийти им на помощь в этом отношении. Любимой ее мечтой стало — утвердить в духовном сословии прочные основы семейного быта, приготовить в среде этой семьи будущих деятелей народного образования. Эта мечта казалась ей осуществимой прежде всего путем учреждения таких школ, в которых девицы духовного звания получали бы прочное воспитание в началах веры, добра и нравственности, чтобы будущие жены священников могли быть достойными помощницами своих мужей в деле народного обучения. Замужество ее воспитание собственных троих детей отвлекло Шипова на время от заветной мечты ее. В 1842 году внезапное горе — смерть мужа (Антон-Отто-Леопольд Александрович фон Шульц, 03.03.1792 - 27.07.1842), убитого собственными крестьянами, сильно потрясло ее, но, оправившись от первого потрясения, энергичная женщина всецело обратилась к делу воспитания и в нем нашла себе утешение. Верным другом и помощницей Шипова в этом деле явилась сестра ее Елизавета Павловна Шипова.

Взаимные хлопоты их увенчались успехом. В том же 1842 г., благодаря покровительству великой княжны Ольги Николаевны (впоследствии королевы Виртембергской), были основаны два первые училища для девиц духовного звания: одно в Царском Селе, под управлением Шиповой, другое в Ярославле, под управлением сестры ее Елизаветы Павловны. Достигнув давно намеченной цели, Шипова с любовью занялась воспитанием вверенных ей детей. Она не была педагогом-теоретиком и в трудном деле своем руководилась главным образом побуждениями чуткого сердца, верой и патриотическим чувством. В юных сердцах своих воспитанниц она старалась пробудить желание приносить пользу и делать добро, а расширение умственного кругозора считала необходимым условием развития лучших сердечных качеств. В ее системе воспитания все было направлено к этой возвышенной духовной цели. Она не допускала, например, заниматься в училище работами для продажи; цель работы ее детей должна была быть бескорыстна, они должны были руководиться исключительно желанием помочь ближнему, сделать добро, принести пользу. Откликаясь на общественные нужды в годину народных бедствий, Шипова устраивала в своем училище работы в пользу пострадавших. Духовная связь воспитательницы с ее питомицами не прекращалась и по выходе их из заведения. Шипова заботилась о них и потом, следила за их судьбой, вела с многими из них переписку.

Она не принадлежала к тем представителям новейшей педагогики, которые так ярко горят иногда чужим, заимствованным огнем разноцветных теорий, методов и так называемых новых начал обучения и просвещения, которые из-за толков и положений о том, как учить, забывают нередко о том, чему учить, о том едином и существенном, чем созидается человек, на всякое дело благое уготованный. Огонь, которым она горела, был у нее свой и поддерживался до последнего ее вздоха ее простою и горячею верою, простою и неистощимою любовью, истиною здравого смысла и прямого патриотического чувства. Как светильник, она горела, и погасла тихо и мирно, как светильник.

По разумному плану, положенному в основание обучения, курс его был простой и несложный, без иностранных языков: закон Божий, чистописание с рисованием, русский язык со славянским, арифметика и история с географией, пение и практическое домашнее хозяйство с рукоделием. В последнее время к этим предметам прибавлены еще физика с естественной историей и начала педагогики. Этот курс проходился под непрестанным руководством и надзором начальницы, с замечательною основательностью, и воспитанницы, оставляя заведение, приобретали действительное и твердое знание. Закон Божий и русский язык служили особенно как бы двумя столпами всего знания: начальница сама прошла добрую старую школу русского языка и словесности, и было бы желательно, чтобы все девицы, проходившие гораздо более сложные и мудреные курсы в институтах и гимназиях, с разными затеями новейшей педагогики, умели писать по-русски так чисто и правильно, как воспитанницы Надежды Павловны. Оттого многие из них показали себя на деле отличными преподавательницами в сельских школах. Преподавание пения велось всегда в училище с таким успехом и так основательно, что многие воспитанницы, по выпуске, могли без труда сами вести это преподавание в сельских школах.

В нравственном отношении влияние такой женщины было неоцененное. Посвящая все время, все заботы созданному ею училищу, она была в нем, как мать — посреди детей. Эта женщина была доброты неописанной и несравненной чистоты и ясности душевной. Русская в биении каждой жилки, в каждом представлении и сознании, она могла перелить в каждую душу ту любовь к отечеству, которая ее одушевляла. А главное, знавшим ее трудно себе представить другую, подобную ей душу, в которой с такою простотой и ясностью отражались бы красота всякого добра и безобразие зла и лжи всякого рода. Можно себе представить, как благодетельно должно было действовать это чистое зеркало на всех, кто мог в него смотреться. В кроткой улыбке покойной Надежды Павловны, в ясном и глубоком взгляде голубых ее глаз была неотразимая сила, которая будила совесть и успокаивала в душе всякое мятежное волнение.

В воспитании своих девиц Надежда Павловна преследовала неуклонно высокую задачу. Она горячо оспаривала мысль, которую иные заявляли ей, что не нужно так много работать над умственным их образованием, чтоб развитие их было не выше того быта, из которого они вышли и для которого предназначены. «Нет, — отвечала она, — я не посвятила бы этому делу всю свою жизнь и все силы, когда бы оно должно было ограничиться только приготовлением домашних хозяек. Они готовятся быть хозяйками, — но не это, в глазах моих, главная цель их образования. Я ставлю, прежде всего, своим долгом — просветить ум своих воспитанниц, утвердить у них в сердце горячее желание приносить пользу и делать добро на всяком месте, где ни случится им быть. Образование их должно быть основательное и не скудное: если ум в них не получит должного развития, это отразится и на сердечных качествах. Чем просвещение будут они, тем лучше поймут, что никакое занятие не ниже их достоинства, если только может приносить пользу». В системе воспитания, которой держалась Надежда Павловна, все направлено было к этой духовной цели. Так, например, она не допускала, чтоб ее воспитанницы занимались работами для продажи. «Покуда они в училище, — говорила она, — у них и мысли не должно быть о какой-нибудь личной прибыли от работы. Цель их работ должна быть бескорыстная: желанье помочь, сделать добро, принести пользу. К этому чувству тем более необходимо приучать их, что на ту среду, из которой они вышли, падает обвинение в алчности к приобретению, и когда они вернутся туда, то должны подавать пример любви и бескорыстного служения добру». Вот почему Надежда Павловна старалась не пропускать случая, по поводу какого-нибудь общественного бедствия, устраивать между своими девицами работы в пользу пострадавших и возбуждать в них усердие к такой работе.

Вот в каких идеальных чертах эта чистая душа представляла себе тот образ, которым одушевлялась ее педагогическая деятельность. «Вот какою люблю я, — писала она, — представлять себе нашу воспитанницу по выпуске из заведения, в ее жизни. Дом ее служит образцом добрых нравов, согласия, чистоты, порядка, благосостояния.

Муж ее, возвращаясь домой от служения духовным нуждам прихожан своих, находит желанный отдых в обществе жены своей; они беседуют и читают вместе. Она не любит ходить по гостям, и выходит из дому, почти всегда имея в виду дело любви и благотворительности. Слышит о больной по деревне — спешит подать возможную помощь. Слышит про бедность, про нужду, про горе — идет утешить, пособить добрым словом или советом. У самой нет средств помочь в нужде — идет просить у богатого помещика, у соседа: женщину добрую и образованную примут, выслушают охотно, послушают». Иному этот идеал может показаться идиллией: но какой идеал бывает вровень с действительностью? В том и состоит высокое значение идеала, что он освещает темную действительность, одухотворяет жизнь стремлением к высокой цели, а этот идеал добрейшей Надежды Павловны светил ей в течение целой жизни и держал ее постоянно на высоте того святого призвания, на которое она обрекла себя. И нет никакого сомнения в том, что черты его отразились на многих питомицах, выпущенных ею из заведения, и остались в жизни их и деятельности священным заветом доброй матери.

Заботы ее о воспитанницах не оканчивались с выпуском их из заведения. Она следила за судьбою и деятельностью каждой; многие из них постоянно вели с нею переписку, сообщая ей известия о переменах судьбы своей и о своей деятельности, искали у нее совета, опоры, помощи в нуждах всякого рода, и на всякий запрос отзывалась ее горячая душа сочувственным словом, содействием, помощью. По всей России, особливо на севере, в городах и селах рассеяно множество бывших воспитанниц Царскосельского училища, которым Надежда Павловна управляла 34 года, и об редкой из них училище, в лице ее, не имело сведений, а со многими вела она постоянные и деятельные сношения.

Никакая личная энергия нового деятеля не может заменить действие спокойной силы, установившейся в старом человеке в течение долгой жизни, посвященной одному делу в единстве духа и направления. Такие люди драгоценны в своей старости, даже при неизбежном ослаблении первоначальной энергии.

Есть люди, у которых личная жизнь так нераздельно слилась с делом, которому они посвятили себя, что самая жизнь их приобретает значение дела и составляет силу, незаметно и живительно действующую на всю среду, в которой живут они и действуют. Вот почему приходится нам часто, посреди множества новых деятелей, так безутешно оплакивать старых, когда они сходят с поля: вот почему около гроба старого человека слышатся иногда такие рыдания, каких не услышишь над могилою юноши. Есть едкое и острое горе, когда сорван цветок, в котором была радость и надежда нашей жизни; есть тихое, но глубокое горе, когда погашен светильник, который светил ровным светом на жизненном пути нашем.

Тридцать четыре года управляла Шипова Царскосельским училищем, ставшим источником просвещения среди девиц духовного звания, ее оставила по себе благодарную память в среде своих многочисленных воспитанниц. Шипова скончалась в Царском Селе 12 сентября 1877 г. на 85-м году жизни.

НАДЕЖДА ПАВЛОВНА ШУЛЬЦ (некролог) † 12-го сентября 1877 года

12-го сентября в Царском Селе скончалась, 84-х лет от роду, достойная женщина, коей имя должно остаться на веки памятным в скудном списке лиц, разумно, с любовью и плодотворно трудившихся на пользу русского просвещения в истинном его смысле.

Надежда Павловна Шульц происходила из семейства Шиповых, возрастившего для России немало добрых русских деятелей. Имея от природы доброе и нежное сердце, с практическим хозяйственным умом, и получив в благочестивой семье своей истинно-христианское воспитание, Надежда Павловна с первой юности, повсюду, где ни приходилось ей жить, привыкла прилагать, забывая о себе, все сердце свое к заботе о других, кто около нее требовал заботы. Своя семья была для нее первою школой педагогии: здесь, заведывая воспитанием младших братьев, научилась она здравым началам и приемам воспитательной деятельности.

По выходе в замужество у ней возникла своя семья; но горячее сердце ее простирало свою заботу далеко за пределы тесного круга семейной жизни. Всю раннюю пору свою провела она в деревне и близко ознакомилась со всеми условиями сельского быта, стало быть, знала хорошо нужды народные, в числе коих на первом месте духовные нужды. Кто, живший в деревне, не знает, что первая нужда овец - в пастыре, а добрых пастырей было вокруг мало. Надежда Павловна знала хорошо, каковы у нас условия воспитания и целого быта сельских священников, знала по опыту, что при настоятельности ежедневных нужд и при невыгодной обстановке домашнего быта от самой колыбели, сельскому священнику у нас не трудно огрубеть душою и утратить сознание высокого своего призвания. Как пособить ему в его одиночестве, где он живет обыкновенно затерянный, в отчуждении и от грубой среды внизу, на которой сам он нечеловеческими усилиями должен еще поднимать первобытную новь и распахивать пашню никем не тронутую, и от среды помещичьей, от которой он отделяется предрассудками сословного быта и воспитания. Пособить ему в этих обстоятельствах, осветить ему жизнь, разделить с ним бремя может только верная помощница - жена. Но жены сельских священников бывали, как известно, ниже мужей своих по воспитанию и образованию, и самый брак большею частью становился, к сожалению, не делом сердечного и разумного выбора, а необходимым средством к получению места. Итак, надобно было еще сотворить ему помощницу.  Вот мысль, которая овладела горячею душой Надежды Павловны: утвердить в духовном сословии прочные основы семейного быта; приготовить в среде этой семьи будущих деятелей народного образования; устроить такие учреждения, в которых девицы духовного звания получали бы прочное воспитание, в началах веры, добра и нравственности, в высокой мысли о своем призвании. Священнику некогда заботиться об устройстве дома и о ежедневных нуждах: надобно, чтобы жена его была хозяйкою. Надобно, чтобы жена его могла быть сама учительницею детей своих, и в потребном случае помощницею мужа в народном обучении.

Внезапное горе, постигшее молодую еще женщину, - кончина мужа - обратило ее совершенно к воспитанию детей и к этой благодетельной мысли, в которой все ее заботы и желания разделяла с ней - друг ее и сестра, девица Елизавета Павловна Шилова. Вскоре представился случай осуществить эту мысль на деле, при горячем покровительстве и содействии Великой Княгини Ольги Николаевны, впоследствии королевы Вюртембергской. Так были основаны два первые училища девиц духовного звания - одно в Царском Селе, под управлением Надежды Павловны, другое в Ярославле, состоявшее под управлением сестры ее, Елизаветы Павловны Шиповой. Оба заведения с тех пор действуют в одном духе, и трудно исчислить, сколько принесли они добра Церкви и отечеству воспитанием целых поколений, сколько посеяли добрых семян нравственной силы, сколько внесли света в такую среду, которая до тех пор почти не знала просвещения.

И вот теперь - первоначальница этого доброго и патриотического дела, закончившая весь круг своей деятельности, как назревший и склонившийся от зерен колос, снята с нивы, - в житницу Господню. Буди вечная память ей: она сослужила верную службу, как немногие, Богу, Церкви и возлюбленному своему отечеству.

Она не принадлежала к тем представителям новейшей педагогии, которые так ярко горят иногда чужим, заимствованным огнем разноцветных теорий, методов и так называемых новых начал обучения и просвещения, которые из-за толков и положений о том, как учить, забывают нередко о том, чему учить, о том едином и существенном, чем созидается человек, на всякое дело благое уготованный. Огонь, которым она горела, был у нее свой и поддерживался до последнего ее вздоха ее простою и горячею верою, простою и неистощимою любовью, истиною здравого смысла и прямого патриотического чувства. Как светильник, она горела, и погасла тихо и мирно, как светильник.

По разумному плану, положенному в основание обучения, курс его был простой и несложный, без иностранных языков: закон Божий, чистописание с рисованием, русский язык со славянским, арифметика и история с географией, пение и практическое домашнее хозяйство с рукодельем. В последнее время к этим предметам прибавлены еще физика с естественной историей и начала педагогики. Этот курс проходился под непрестанным руководством и надзором начальницы, с замечательною основательностью, и воспитанницы, оставляя заведение, приобретали действительное и твердое знание. Закон Божий и русский язык служили особенно как бы двумя столпами всего знания: начальница сама прошла добрую старую школу русского языка и словесности, и было бы желательно, чтобы все девицы, проходившия гораздо более сложные и мудреные курсы в институтах и гимназиях, с разными затеями новейшей педагогии, умели писать по-русски так чисто и правильно, как воспитанницы Надежды Павловны. Оттого многие из них показали себя на деле отличными преподавательницами в сельских школах. Преподавание пения велось всегда в училище с таким успехом и так основательно, что многие воспитанницы, по выпуске, могли без труда сами вести это преподавание в сельских школах.

В нравственном отношении влияние такой женщины было неоцененное. Посвящая все время, все заботы созданному ею училищу, она была в нем, как мать - посреди детей. Эта женщина была доброты неописанной и несравненной чистоты и ясности душевной. Русская в биении каждой жилки, в каждом представлении и сознании, она могла перелить в каждую душу ту любовь к отечеству, которая ее одушевляла. А главное, знавшим ее трудно себе представить другую, подобную ей душу, в которой с такою простотой и ясностью отражались бы красота всякого добра и безобразие зла и лжи всякого рода. Можно себе представить, как благодетельно должно было действовать это чистое зеркало на всех, кто мог в него смотреться. В кроткой улыбке покойной Надежды Павловны, в ясном и глубоком взгляде голубых ее глаз была неотразимая сила, которая будила совесть и успокоивала в душе всякое мятежное волнение...

В воспитании своих девиц Надежда Павловна преследовала неуклонно высокую задачу. Она горячо оспаривала мысль, которую иные заявляли ей, что не нужно так много работать над умственным их образованием, чтоб развитие их было не выше того быта, из которого они вышли и для которого предназначены. "Нет, - отвечала она, - я не посвятила бы этому делу всю свою жизнь и все силы, когда бы оно должно было ограничиться только приготовлением домашних хозяек. Они готовятся быть хозяйками, - но не это, в глазах моих, главная цель их образования. Я ставлю, прежде всего, своим долгом - просветить ум своих воспитанниц, утвердить у них в сердце горячее желание приносить пользу и делать добро на всяком месте, где ни случится им быть. Образование их должно быть основательное и не скудное: если ум в них не получит должного развития, это отразится и на сердечных качествах. Чем просвещеннее будут они, тем лучше поймут, что никакое занятие не ниже их достоинства, если только может приносить пользу". В системе воспитания, которой держалась Надежда Павловна, все направлено было к этой духовной цели. Так, например, она не допускала, чтоб ее воспитанницы занимались работами для продажи. "Покуда они в училище, - говорила она, - у них и мысли не должно быть о какой-нибудь личной прибыли от работы. Цель их работ должна быть бескорыстная: желанье помочь, сделать добро, принести пользу. К этому чувству тем более необходимо приучать их, что на ту среду, из которой они вышли, падает обвинение в алчности к приобретению, и когда они вернутся туда, то должны подавать пример любви и бескорыстного служения добру". Вот почему Надежда Павловна старалась не пропускать случая, по поводу какого-нибудь общественного бедствия, устраивать между своими девицами работы в пользу пострадавших и возбуждать в них усердие к такой работе.

Вот в каких идеальных чертах эта чистая душа представляла себе тот образ, которым одушевлялась ее педагогическая деятельность. "Вот какою люблю я, - писала она, - представлять себе нашу воспитанницу по выпуске из заведения, в ее жизни. Дом ее служит образцом добрых нравов, согласия, чистоты, порядка, благосостояния.

Муж ее, возвращаясь домой от служения духовным нуждам прихожан своих, находит желанный отдых в обществе жены своей; они беседуют и читают вместе. Она не любит ходить по гостям, и выходит из дому, почти всегда имея в виду дело любви и благотворительности. Слышит о больной по деревне - спешит подать возможную помощь. Слышит про бедность, про нужду, про горе - идет утешить, пособить добрым словом или советом. У самой нет средств помочь в нужде - идет просить у богатого помещика, у соседа: женщину добрую и образованную примут, выслушают охотно, послушают". Иному этот идеал может показаться идиллией: но какой идеал бывает вровень с действительностью? В том и состоит высокое значение идеала, что он освещает темную действительность, одухотворяет жизнь стремлением к высокой цели, а этот идеал добрейшей Надежды Павловны светил ей в течение целой жизни и держал ее постоянно на высоте того святого призвания, на которое она обрекла себя. И нет никакого сомнения в том, что черты его отразились на многих питомицах, выпущенных ею из заведения, и остались в жизни их и деятельности священным заветом доброй матери.

Заботы ее о воспитанницах не оканчивались с выпуском их из заведения. Она следила за судьбою и деятельностью каждой; многие из них постоянно вели с нею переписку, сообщая ей известия о переменах судьбы своей и о своей деятельности, искали у нее совета, опоры, помощи в нуждах всякого рода, и на всякий запрос отзывалась ее горячая душа сочувственным словом, содействием, помощью. По всей России, особливо на севере, в городах и селах рассеяно множество бывших воспитанниц Царскосельского училища, которым Надежда Павловна управляла 34 года, и об редкой из них училище, в лице ее, не имело сведений, а со многими вела она постоянные и деятельные сношения.

Никакая личная энергия нового деятеля не может заменить действие спокойной силы, установившейся в старом человеке в течение долгой жизни, посвященной одному делу в единстве духа и направления. Такие люди драгоценны в своей старости, даже при неизбежном ослаблении первоначальной энергии.

Есть люди, у которых личная жизнь так нераздельно слилась с делом,  которому они посвятили себя, что самая жизнь их приобретает значение дела и составляет силу, незаметно и живительно действующую на всю среду, в которой живут они и действуют. Вот почему приходится нам часто, посреди множества новых деятелей, так безутешно оплакивать старых, когда они сходят с поля: вот почему около гроба старого человека слышатся иногда такие рыдания, каких не услышишь над могилою юноши. Есть едкое и острое горе, когда сорван цветок, в котором была радость и надежда нашей жизни; есть тихое, но глубокое горе, когда погашен светильник, который светил ровным светом на жизненном пути нашем.

После отпевания, у гроба усопшей, в церкви училища, слышались, заглушая звук церковной молитвы, рыдания множества детей, хоронивших мать свою: бывших и нынешних воспитанниц училища, которому она дала жизнь и в котором сама была живою душою. Чувства, которыми переполнена была в эту минуту вся домашняя церковь, собравшаяся у гроба, прекрасно выразил в речи своей достойный законоучитель заведения, о. протоиерей Ф.А. Павлович.

"Редкая мать, - говорил он, - с такою любовию, с таким умом, жертвой и постоянством, сумела бы пещись о счастии своих детей, как это делала всегда оплакиваемая нами, по общему сознанию, лучшая, достойнейшая мать, наставница и благодетельница целых поколений священнических жен, девиц и матерей. Истинно христианское воспитание детей, их наставление и утверждение в добре, было высшим делом, призванием ее жизни; она всецело отдала ему богатые сокровища своей души: тонкость, проницательность высокоразвитого и просвещенного ума, твердость и постоянство своей воли, и что еще важнее - нежность, теплоту и сострадательность своего материнского сердца. Ее пример, надзор, влияние и руководство живо ощущались всеми и во всем в нашем доме, а это был пример добра, надзор любви, влияние кротости и мира, и руководство к строгому, точному исполнению всеми своих святых обязанностей. А кто может измерить всю теплоту ее любви, заботливости и попечений о доброй участи детей по выходе их из-под училищного крова? Тысячи благодеяний, услуг и утешений всякого рода оказаны были ею не только питомицам сего училища или ближайшим членам их семейств, но и многим, многим нуждающимся лицам, для которых сердце и рука ее всегда были открыты. Делать добро, помогать бедным, утешать вдов и сирот в скорбях их - было всегда потребностью и наслаждением ее души, и один Господь знает, сколько признательности, сколько сердечных слез и самых горячих трогательных чувств возбуждено ею в детских душах и в сердцах всех, имевших счастие пользоваться ее помощию, ласкою, приветом, нежностию и попечениями! О, если бы все, тайно или явно благодетельствованные ею, могли теперь предстать и собраться вместе с нами у настоящего гроба, что это была бы за трогательная, прекрасная, умилительная картина, и какое множество благословений, молитв и благодарностей вознеслось бы ко Всевышнему у этого гроба!.. Да, это была верная, добрая и мудрая раба Христова! Сердце ее преисполнено было любви и соучастия ко всем и потому, как выражается древний мудрец, "длань свою открывала она бедному, и простирала руку свою неимущему, уста свои открывала с мудростию, и кроткое наставление было на языке ее". Ложного угождения и суетной доброты женской не было в ней; и за то благословляется теперь ее память, и отсвет ее жизни, плод ее трудов и наставлений, долго будет еще сохраняться в мире, радуя и услаждая взор, мысль и волю воспитанных, обласканных, благодетельствованных ею.

Дети! - заключил со слезами проповедник, - особенно приблизьтесь вы, приникните в последний раз к останкам вашей матери и, лобызая ее руки, припомните и запечатлейте в сердцах своих ее священный завет - жить и действовать всегда в ее любвеобильном духе, по ее наставлениям и примеру. Да будет и всем, живущим в этом доме, светла и незабвенна ее память, и да растут, питаются и зреют святые семена, посеянные ею, принося обильный и здоровый плод на благо Церкви и отечества".

0

16

https://sun9-19.userapi.com/c855736/v855736592/4ab27/cRcggZtZ968.jpg

Карл фон Штейбен (Carl von Steuben) (1788 – 1856). Портрет Дмитрия Павловича Шипова.
Брат И.П. и С.П. Шиповых.
1850
Местонахождение неизвестно.
Ранее в собрании А. Н. Боратынского в Казани.

Дмитрий Павлович Шипов (1804(5) – 1882) – подполковник (1834), действительный статский советник (1866), костромской губернский предводитель дворянства. Сын надворного советника, секунд-майора, солигаличского уездного предводителя дворянства Павла Антоновича Шипова и Елизаветы Сергеевны, урожд. Щулепниковой (Шулепниковой).
Женат на Анне Алексеевне, урожд. Дьяковой (1820 – 1848), вторым браком – на Марии Соломоновне, урожд. графине Кронгельм (1827 – 1907).
Дети: Алексей; Николай; Дмитрий; Владимир;
от второго брака: Анна (1869 – 1913); Надежда, в замужестве Боратынская.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ШИПОВ Иван Павлович.