Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » БЕЛОСЕЛЬСКИЙ-БЕЛОЗЕРСКИЙ Эспер Александрович.


БЕЛОСЕЛЬСКИЙ-БЕЛОЗЕРСКИЙ Эспер Александрович.

Сообщений 21 страница 30 из 45

21

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/71592.jpg

Портрет Александра Михайловича Белосельского-Белозерского (1752-1809).
Литография М. А. Кашинцева с портрета неизвестного художника. Серия «Литографированные портреты членов Российской Академии» (СПб., Изд. А. О. Мошарского, 1835-1841). 1830-е гг.

0

22

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/66373.jpg

Князь Александр Михайлович Белосельский-Белозельский (1752-1809) с первой женой Варварой Яковлевной, ур. Татищевой (1764—1792) и детьми. 1790 г. Johann Christian Klengel (1741–1824).

0

23

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/25239.jpg


Князь Константи́н Эсперович Белосе́льский-Белозе́рский
(16 (28) июня 1843 — 26 мая 1920, Нёйи-сюр-Сен) — русский генерал, крупный землевладелец и заводчик Российской империи. В 1849-67 гг. единственный мужчина в роду Белосельских-Белозерских.

Родился 16 июня 1843 года в семье князя Эспера Александровича Белосельского-Белозерского и Елены Павловны Бибиковой (1812—1888). Племянник знаменитой княгини Зинаиды Волконской.

Получил домашнее образование. Вступил в службу 9 декабря 1861 года в Конный лейб-гвардии полк.

Чины: корнет гвардии (1863), поручик (1866), штабс-ротмистр (1878), флигель-адъютант (1881), ротмистр гвардии (1882), подполковник армии (1882), полковник (1884, за отличие), генерал-майор (1894, за отличие), генерал-майор Свиты (1896), генерал-лейтенант (1906, за отличие), генерал-адъютант (1906).

В 1866—1868 годах служил адъютантом шефа жандармов. В 1868 году вышел в отставку, в 1877 году вернулся на службу. Служил ординарцем начальника штаба Гвардейского корпуса (1877—1881).

Участвовал в русско-турецкой войне 1877—1878 годов. В 1881 году короткое время был адъютантом наследника цесаревича, будущего императора Александра III.

В 1895 году вышел в запас, в 1896 году вновь вернулся на службу в чине генерал-майора с зачислением в Свиту Его Императорского Величества. Состоял членом совета Главного управления коннозаводства. По сообщению газеты «Биржевые Ведомости», в 1908 году князь перешел из православия в католичество. 16 апреля 1917 году уволился от службы по болезни.

После революции эмигрировал во Францию. Скончался в 1920 году в Нёйи-сюр-Сен.

Награды:

Орден Святого Станислава 3-й ст. (1867);
Орден Святой Анны 3-й ст. (1879);
Орден Святой Анны 2-й ст. (1887);
Орден Святого Владимира 3-й ст. (1890);
Орден Святого Станислава 1-й ст. (1899);
Орден Святой Анны 1-й ст. (1903);
Орден Святого Владимира 2-й ст. (1907);
Орден Белого Орла (1912);
Орден Святого Александра Невского (06.12.1914);

Иностранные:

датский Орден Данеброг командорский крест (1882);
прусский Орден Красного орла 2 степени (1887);
греческий Орден Спасителя 3 степени (1889);
саксен-кобург-готский Орден Эрнестинского дома командорский крест 1 класса (1890);
австрийский Орден Франца Иосифа большой крест (1897);
итальянский Орден Святых Маврикия и Лазаря 2 степени (1902);
Медаль в память коронации Короля Английского Эдуарда VII (1902);
прусский Орден короны 1 степени (1905).
французский Орден Почётного легиона.

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/76185.jpg

Княгиня Надежда Дмитриевна Белосельская-Белозерска, ур. Скобелева (1847—1920). 1876 г.

С 1865 года женат на Надежде Дмитриевне Скобелевой (1847—1920), дочери Д. И. Скобелева от брака его с О. Н. Полтавцевой; сестре генерала М. Д. Скобелева. После смерти брата, Надежда Дмитриевна стала его наследницей. Возглавила комитет «Скобелевского общества», в организации которого приняла самое деятельное участие. Дети:
Сергей (1867—1951)
Елена (1869—1944), замужем за В. С. Кочубеем.
Эспер (1871—1921)
Ольга (1874—1923), замужем за князем В. Н. Орловым, известен ее портрет работы В. А. Серова.
Мария (1882—1931), замужем за Б. Е. Гартманом, командиром лейб-гвардии Конного полка.

0

24

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/13771.jpg

Князь Михаи́л Андре́евич Белосе́льский (1 ноября 1702 — 19 января 1755) — вице-адмирал и генерал-кригскомиссар русского флота, фаворит царевны Екатерины Иоанновны. В 1745—1749 годах фактически управлял Адмиралтейств-коллегией.

Родился 1 ноября 1702 года в захудалой княжеской семье Белосельских (белозерская ветвь Рюриковичей). Сын стольника князя Андрея Ивановича. В 1717 году поступил на службу во флот гардемарином.

Став с юных лет известным императору Петру Великому и приобретя его доверие, князь Белосельский ещё в чине гардемарина неоднократно получал от него различные поручения и по его указаниям отправлялся не только внутрь России, но и за границу. В 1719 году, находясь на корабле «Эсперанс», он ходил в плавание в Любек. Тогда познакомился с мекленбургской герцогиней Екатериной, сестрой будущей императрицы Анны Иоанновны.

2 марта 1721 года был произведен в мичманы, а 10 января 1724 года — в унтер-лейтенанты.

В 1725 году он проходил службу на флагманском корабле «Святой Александр», а в 1732 году, командуя яхтой «Елизабет», плавал в Кронштадт с китайским послом, 18 января 1733 года был зачислен в лейтенанты майорского ранга. О его связи с Екатериной Иоанновной подробно рассказывал стряпчий Егор Столетов, проходивший по делу Монса.

В 1736 году князь Белосельский был вовлечён в дело, значительно повлиявшее на его дальнейшую карьеру. Его обвинили в распространении неблаговидных слухов о покойной Екатерине Иоанновне и других близких к царице людях. Тайная канцелярия привлекла его к дознанию и, несмотря на отпирательства князя, он был сослан 19 июля в Оренбург «на вечное житие» с назначением находиться там при постройке судов, а также при водяной и морской экспедиции; вместе с тем его исключили из списков флота.

В 1737 году Белосельский участвовал при приеме приезжавшего в Оренбург Абулхаир хана. Присутствуя в Оренбургской канцелярии и комиссии, князь Белосельский успел заслужить полное доверие начальника, тайного советника В. Н. Татищева, и, благодаря его хлопотам и представлениям в Петербург, в 1739 году был произведен в майоры Ингерманландского полка, а 3 ноября 1740 года назначен советником Экипажеской экспедиции с рангом полковника и возвращен в Петербург.

24 апреля 1743 года после смерти генерал-экипажмейстера и члена коллегии К.Н. Зотова, князь Белосельский был назначен на его место, а в следующем, 1744 году, по случаю увольнения за границу президента Морской Коллегии графа Головина, ему было поручено делать доклады государыне по делам флота, хотя он был младшим из членов.

5 сентября 1747 года князь Белосельский был пожалован в генерал-кригскомиссары с назначением присутствовать в Адмиралтейств-коллегии. С этим званием был сопряжен и чин вице-адмирала. Из распоряжений князя Белосельского в звании генерал-кригскомиссара известны: запрещение флотским чинам ходить в караул и другие должности в партикулярной одежде и введение в флоте белого мундира.

10 февраля 1747 года он был награждён орденом Святой Анны I степени, а 5 сентября 1748 года получил орден Святого Александра Невского. В том же году он сопровождал императрицу Елизавету Петровну в Москву, состоя при ней докладчиком по делам морского ведомства.

В мае 1749 года, по неизвестной причине, князь Белосельский получил повеление сдать все дела адмиралу князю М. М. Голицыну и был освобожден от заседаний в Адмиралтейств-коллегии. Несмотря на это, он в 1752 году снова сопровождал императрицу в Москву и делал ей доклады по морским делам.

Вернувшись в Петербург, Белосельский заболел и 19 января 1755 года скончался от чахотки. Погребен в Александро-Невской лавре.

Был женат два раза и имел 11 детей:
Жена Акулина Ивановна Болтина (ум.1730).
Жена с 1734 года графиня Наталья Григорьевна Чернышёва (1711—1760), дочь графа Г. П. Чернышёва от его брака с А. И. Ржевской; сестра генерал-фельдмаршала графа Захара Григорьевича Чернышёва.
Андрей Михайлович (1735—1776), камергер.
Григорий Михайлович (род. и ум. 1736).
Григорий Михайлович (11.1737—11.1738).
Авдотья Михайловна (1740—1741).
Елизавета Михайловна (1742—1807), фрейлина, статс-дама, писательница, с 1760 года жена барона И. И. Черкасова (1735—1811).
Василий Михайлович (1743—1758).
Наталья Михайловна (1745—1819), фрейлина, художница, с 1766 года жена барона Сергея Николаевича Строганова (1738—1777).
Михаил Михайлович (р. 1747).
Евдокия Михайловна (1748—1824), фрейлина, с 1777 года замужем за Василием Петровичем Салтыковым; у них сын Сергей.
Александр Михайлович (1752—1809), его потомки носили двойную фамилию Белосельских-Белозерских.
Мария Михайловна (р. 1754).

0

25

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/96173.jpg

Portrait of Prince Alexander Michaylovich Belosselsky-Belozersky (1752-1809)

0

26

ХОЗЯЕВА ОСТРОВА КНЯЗЬЯ БЕЛОСЕЛЬСКИЕ-БЕЛОЗЕРСКИЕ

Хроника владения Крестовским островом в XVIII веке – наглядное пособие по истории фаворитизма. Петр Первый подарил его своей сестре Наталье Алексеевне, построившей здесь летний домик, примерно на месте нынешнего яхт-клуба. По ее смерти Анна Иоанновна пожаловала остров в 1731 году графу Миниху. Елизавета Петровна, взойдя на престол, Миниха сослала, а остров подарила любимому – Алексею Разумовскому. Тот в свою очередь уступил его брату – «ясновельможному малороссийскому гетману», по совместительству президенту Академии художеств и проч. Кирилл Григорьевич перенес сюда из столицы свой деревянный дом, который позже заменил каменным.

В 1803 году сын Разумовского Петр, промотав огромное состояние, продал остров с охотничьим замком, парком, прудами, лесом и деревнями князю Александру Михайловичу Белосельскому (1752–1809). В 1799 году по повелению императора Павла он и его потомки стали именоваться Белосельскими-Белозерскими. Император даровал двойную фамилию по причине отсутствия наследников мужского рода в старшей линии Белосельских – князьях Белозерских. Князья владели островом до 1914 года, когда, обанкротившись, уступили его городу. Об этой грандиозной афере «КН» писал в прошлом номере. История княжеского рода наглядно отражает историю российского дворянства.

Название рода происходит от Белозерского удельного княжества, располагавшегося на севере России, – именно там, по легенде о призвании первых русских князей, был один из древних стольных городов Руси, где княжил брат Рюрика Синеус. За более чем тысячелетнюю историю (если считать от Рюрика) семейство дало России военачальников, дипломатов, флотоводцев, писателей.

Живший в конце XIV века князь Константин Белозерский воевал с Москвой и немцами на стороне Новгорода. Елизарий и Яков Гавриловичи были воеводами в Казанских и Полоцком походах Ивана Грозного. Иван Елизариевич и Никифор Иванович отличились на дипломатическом поприще при том же Грозном и первых Романовых. Вице-адмирал князь Михаил Андреевич, начав флотскую службу еще при Петре, в 1745–1749 годах управлял Адмиралтейств-коллегией (именно он ввел на русском флоте форменную одежду белого цвета). Его старший сын, камергер князь Андрей Михайлович, долгое время был русским посланником при саксонском дворе, где и умер в 1779 году.

Его младший брат, князь Александр Михайлович (что купил Крестовский остров в 1803 году), также был дипломатом – занимал должность посланника в Дрездене и в Турине, откуда был отозван в 1793 году за «слишком идиллический характер» донесений о революционных событиях во Франции. Во время пребывания в Европе князь завязал личное или эпистолярное знакомство с Вольтером, Руссо, Бомарше, Мармонтелем; в его дрезденском доме неоднократно музицировал Моцарт. Вернувшись в Россию, Александр Михайлович прослыл меценатом и любителем искусства: его коллекция живописи считалась одной из лучших в Петербурге, а в числе друзей были почти все писатели того времени: В. Л. Пушкин, Карамзин, Дмитриев.

В 1797 году князь окончательно отошел от государственных дел. Среди зятьев Александра Михайловича были знаменитые генералы: будущий военный министр - граф А. И. Чернышев и генерал от артиллерии И. О. Сухозанет. Более всего из детей Александра Михайловича Белосельского-Белозерского известна его дочь, хозяйка знаменитого литературно-музыкального салона пушкинской эпохи Зинаида Александровна, в замужестве Волконская.
После смерти князя в Рождество 1809 года остров унаследовал его сын, малолетний Эспер Александрович (1802–1846). По окончании Московского училища колонновожатых он служил в лейб-гвардии гусарском полку, где привлекался по делу декабристов, но был оправдан, так как следствие установило, что членом тайных обществ он не являлся и, хотя знал об их существовании, не считал возможным донести властям, будучи чрезвычайно щепетилен в вопросах чести. Этот честный служака храбро воевал в Русско-турецкую войну 1828–1829 годов, затем на Кавказе, а в 1843 году был произведен в чин генерал-майора и назначен служить при Министерстве путей сообщения. Через три года Эспер Александрович скончался, заразившись тифом во время ревизии лазаретов. Женат он был на Елене Павловне Бибиковой.

Следующим владельцем острова был его сын князь Константин Эсперович (1843–1920), генерал-адъютант свиты его императорского величества, который, ни разу не участвуя в войне, дослужился до чина генерал-лейтенанта. При нем Крестовский остров сделался главной резиденцией Белосельских-Белозерских, так как дворец на углу Невского проспекта и Фонтанки пришлось продать за долги. Кроме известной аферы с добровольной опекой и последующей продажей Крестовского острова (см. предыдущий выпуск «КН»), Константин Эсперович заметен только редкостным отчеством.

Умер в Париже в эмиграции. Сергей Константинович Белосельский-Белозерский (1867–1951) был командиром Новгородского драгунского полка. В начале Первой мировой войны командовал бригадой 2-й Кавказской кавалерийской дивизии, позднее Донской казачьей дивизией, с 29 декабря 1915 года – Кавказской кавалерийской дивизией. Князь был большим любителем спорта: с 1900-го по 1908 год он являлся членом Международного олимпийского комитета от России и официальным покровителем самого развитого в столице клуба «Спорт», располагавшегося на Крестовском острове. Умер в эмиграции в Лондоне. Две его сестры, Ольга (1871–1921) и Елена (1869–1944), вышли замуж за представителей княжеских родов Орловых и Кочубеев соответственно, а дочь младшего брата Эспера Константиновича Елена уже в эмиграции в 1930 году сочеталась вторым браком с французом маркизом МолеонНарбон де Небиа. (Память обо всех этих представителях княжеского рода сохраняется в названиях улиц на Крестовском острове: Константиновский проспект, Эсперова, Ольгина, Еленинская, Сергиевская улицы; проспект Динамо раньше назывался Александровским в честь первого славного владельца острова.)

Последний заметный в русской истории князь Белосельский-Белозерский, сын Сергея Константиновича Сергей Сергеевич (1895–1978), в 1914 году окончил Пажеский корпус, получил чин штабс-ротмистра (1917), после революции эмигрировал в Финляндию, затем в Англию, Францию, наконец обосновался в США, где, работая в Трансокеанской шведско-американской компании, активно участвовал в жизни русской эмиграции. Он организовал Славянский институт, председательствовал в Конногвардейском объединении. После Второй мировой войны князь некоторое время возглавлял Российский антикоммунистический центр, объединявший 62 политические, общественные и церковные организации. Церковный благотворитель, покровитель русского скаутского движения в Америке, инициатор создания Русско-американского союза защиты и помощи русским вне СССР, который, в частности, рассылал специальные поручительства русским эмигрантам и помогал им устроить новую жизнь в США, Австралии и Канаде, открывал дома для престарелых. Полковник авиации в армии США. Аристократия является подлинной элитой общества и становым хребтом государственности лишь тогда, когда она осознает свою ответственность перед страной, лишь до той поры, пока в ней живет воля к власти и совершенству. Печальна участь элиты, утратившей представление о своем предназначении, печальна и участь покинутого ею народа. История рода Белосельских-Белозерских блестяще подтверждает эту истину: после бесконечного и блестящего ряда предков, сражающихся с ясами и литовцами, интригующих при ханском дворе, ведущих сложные переговоры о династических браках, командующих боевыми кораблями, собирающих коллекции шедевров и сочиняющих оперы и поэмы, после николаевского служаки Эспера Александровича мы видим бесполезную и невнятную жизнь паркетного генерала князя Константина Эсперовича и его совершенно чеховский облик – в шляпе, с пенсне, с ухоженной бородкой, с печальным усталым взглядом. Именно на этом дезертировавшем в частную жизнь поколении русской аристократии лежит значительная часть ответственности за катастрофу, случившуюся с Россией в начале XX века, катастрофу, которую не смог предотвратить героизм, проявленный их потомками на полях Первой мировой и Гражданской войн, и не искупили страдания и труд эмиграции, медленно и печально растворившейся в западном мире.

0

27

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/29168.jpg

Князь Белосельский-Белозерский Константин Эсперович (16.06.1843-26.05.1920).

Православный. Отец генерал-лейтенанта С.К. Белосельского-Белозерского. Жена - Скобелева Надежда Дмитриевна (1847-1920 гг.), дети: Сергей (1867-1951 гг.), Эспер (1871-1921 гг.), Елена (1869-1944 гг.), Ольга (1872-1924 гг.)

Участвовал в русско-турецкой войне 1877-78 гг.

Образование: домашнее и на службе.

Чины: вступил в службу (9.12.1861), корнет гвардии (25.03.1863), поручик (27.03.1866), штабс-ротмистр (16.04.1878), флигель-адъютант (1881), ротмистр гвардии (30.08.1882), переименован в подполковники армии (27.09.1882), полковник (30.08.1884), генерал-майор (28.06.1895), генерал-майор Свиты (1896), генерал-лейтенант (6.05.1906), генерал-адъютант (1906).

Прохождение службы: адъютант шефа жандармов (17.12.1866-29.05.1868), в отставке (29.05.1868-10.05.1877), ординарец начальника штаба Гвардейского корпуса (5.06.1877-11.01.1881), адъютант наследника цесаревича (26.02.-2.03.1881), в запасе (16.07.1895-14.05.1896), уволен от службы по болезни (16.04.1917).

Награды: С3 (1867), А3 (1879), А2 (1887), В3 (1890), С1 (1899), А1 (1903), В2 (1907), Белого Орла (1912), Ал-дра Невского (6.12.1914).

Прочие сведения: владелец многочисленных имений, уральских заводов и Крестовского острова в С-Петербурге. Из-за крайне неэффективного управления своей собственностью обременил ее многочисленными долгами и в 1903 г. обратился к Николаю II с просьбой «установить над ним особое, вне общих правил, опекунское управление», которая была удовлетворена. В 1902 г. князь неудачно пытался продать остров за 2 миллиона руб. С 1905 г. уже опекунское управление стало постепенно продавать здесь участки под застройку. Некогда пустынный, Крестовский стал понемногу застраиваться. В конце 1912 года вновь шли переговоры о продаже острова городу - теперь речь шла уже о сумме 7 миллионов. Наконец в начале 1914 г., вскоре после возвращения князю прав на распоряжение островом, большая часть острова была приобретена у него за 5 миллионов обществами с ограниченной ответственностью «Русский трест» и «Финансовая компания». Для получения дохода от распродажи участков ими было учреждено Русское акционерное общество, позднее переименованное в Петроградское строительное общество. За Белосельскими-Белозерскими осталась территория главной дачи с прилегающим парком. Белосельским-Белозерским удалось беспрепятственно покинуть Россию, переведя капиталы в Финляндию. 13.02.1918 г. в Выборге Константин Эсперович подписал на имя своего внука князя Сергея Сергеевича доверенность на право распоряжаться имуществом. Тот, проникнув в красный Петроград, где уже начинался голод и красный террор, на охваченном локальной эпидемией холеры Крестовском острове сумел быстро продать всю мебель и предметы убранства из дома и вернулся заграницу.

0

28

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/30482.jpg

Портрет княгини Ольги Орловой — картина Валентина Александровича Серова, написанная в 1910—1911 гг.

На картине изображена княгиня Ольга Константиновна Орлова (1873—1923), урождённая княжна Белосельская-Белозерская — жена начальника Военно-походной канцелярии, генерал-майора князя В. Н. Орлова. По свидетельствам современников, она была гордой, несколько ограниченной женщиной, не отличавшейся ни интеллектом, ни особой красотой, ни высокими духовными качествами. Однако, в Петербурге она слыла самой модной и элегантной дамой[1].

Серов стремился создать современную по духу картину, оставаясь в рамках традиционного парадного портрета. Картина писалась с большими перерывами на протяжении 1910—11 гг. практически одновременно с совсем непохожим на неё портретом Иды Рубинштейн, что говорит о разнонаправленности творческих поисков художника[1].

Серов писал этот портрет по заказу самой княгини. Хотя произведение выполнено с утончённой живописной техникой, оно не лишено иронии, и даже насмешки. О. К. Орлова изображена в претенциозной позе: непропорционально большая шляпа, обнаженные плечи, соболий палантин, руки, сжимающие жемчужное ожерелье, выставленная лакированная туфля придают образу вычурное изящество[2].

Отношение современников к портрету княгини было противоречивым. Одни восхищались высоким стилем картины, талантом и мастерством Серова. Другие отмечали бескомпромиссность взгляда художника на заказчицу и подозревали его в сарказме[3]. В. Я. Брюсов писал[2]: Портреты Серова – всегда суд над современниками… Собрание этих портретов сохранит будущим поколениям всю безотрадную правду о людях нашего времени.

Картина с успехом выставлялась в персональном зале Серова на международной выставке в Риме в 1911 году[1]. Сам художник остался доволен своим произведением, что случалось с ним весьма редко. Заказчица также не высказывала недовольства, но, судя по тому, что через год после смерти Серова она передала портрет в Русский музей Александра III, он ей не очень нравился.

1. Гусев В., Петрова Е. Русский музей. От иконы до современности. — 2-е издание. — СПб: Palace Editions, 2009. — С. 261. — 392 с. — ISBN 978-5-93332-320-4.
2. Пелевин Ю. А. Серов, Валентин Александрович. Портрет О.К. Орловой. 1911. ГРМ // Российский общеобразовательный портал.
3. Бялик Н. Шляпа княгини Орловой // Родина : журнал. — 2000. — № 7.

0

29

Тайны Нарышкиных-Трубецких

Когда в марте 2012 года в доме Нарышкиных-Трубецких на улице Чайковского нашли клад, бум интереса к архитектуре и особенно к потайным ходам, дверям и комнатам всколыхнул и кладоискателей, и просто исследователей старины. Оказывается, этот дом, кроме клада, хранит еще несколько тайн.

Стоит начать с того, что дом Нарышкиных-Трубецких на самом деле должен носить и третью фамилию — в самом начале участок и дом принадлежали знаменитому Абраму Петровичу Ганнибалу, "арапу Петра Великого". Одноэтажный особняк был построен в 1779-1780 годах, а в 1781 году после смерти Абрама Петровича дом достался его наследникам — сыновьям Петру и Осипу, которые однако переуступили право владения домом своему старшему брату Ивану Абрамовичу. Сумма сделки составила 4000 рублей.

Иван Абрамович Ганнибал был крупной фигурой того времени: знаменитый военный, герой Наваринского сражения и Чесменской битвы, строитель крепости и города Херсона, он был настолько известен, что даже когда рассорился с фаворитом императрицы князем Потемкиным, Екатерина II приняла сторону Ганнибала. Однако горячий нравом сын "арапа Петра Великого", несмотря на милость императрицы, вышел в отставку и переехал в Петербург. Какое-то время он жил в этом доме, периодически выезжая в Ингерманландию. Специалисты считают, что именно в этом доме Иван Абрамович скончался в 1823 году. Дом недолгое время принадлежал сенатору И. Н. Неплюеву, затем его дочери Марии, а в 1855 году особняк на Сергиевской улице (старое название) купил князь П. Н. Трубецкой.

Политические амбиции

Петр Николаевич Трубецкой нанял модного архитектора Гаральда Боссе для переустройства и обновления особняка. За работой архитектора внимательно наблюдала супруга князя Елизавета Эсперовна, урожденная княжна Белосельская-Белозерская. Современники вспоминают о ней как о даме крохотного роста, но гигантского честолюбия. Она увлекалась историей и политикой, но не чужда была и искусства — именно благодаря ее вкусу особняк приобретает блеск и изящество, свойственное стилю рококо.

Боссе значительно расширил дом в сторону Сергиевской улицы, на удлиненном фасаде появился портик, украшенный лепным гербом князей Трубецких. Боковой фасад украсило огромное арочное окно, а со стороны двора появился стеклянный объем на уровне второго этажа, напоминающий оранжерею. Это обилие окон, равно как внутреннее убранство с большим количеством зеркал — дань рококо, которое так любила Елизавета Эсперовна.

Княгиня Трубецкая — современники называли ее Лизон — любила устраивать светские салоны. В доме бывали многие известные политики — и князь Кочубей, и Дурново, и государственный канцлер — политические амбиции язвительной и жеманной Лизон не знали границ. На ее раутах можно было услышать самые свежие сплетни и обсудить самые модные "прожекты". Кроме светской жизни, Елизавета Эсперовна увлекалась историей — ее перу принадлежит книга истории рода князей Трубецких, изданная вначале в Париже, затем и в Петербурге, а из сохранившейся в архивах обширнейшей переписки княгини историки по сей день черпают уникальные сведения о той эпохе. Причем не только о политике и делах государственных — княгиня переписывалась с графом Л. Н. Толстым и с И. С. Тургеневым, все эти письма сохранились и представляют огромный интерес.

Ротонда с исчезновением

Княгиня родила Петру Трубецкому много детей. С одной из дочерей связана загадочная история. Елена Петровна была выдана замуж за Павла Павловича Демидова, наследника огромного состояния, и в 1874 году описываемый дом переходит в собственность четы Демидовых. Однако уже годом позже хозяином особняка становится Василий Львович Нарышкин — историки до сих пор гадают, почему Демидовы продали особняк, не прожив в нем и года, ведь в отличие от княжеской четы Трубецких (которые даже сдавали особняк внаем) финансовых трудностей у Демидовых не было.

Не только исчезновение из истории особняка фамилии Демидовых можно считать загадкой. Именно при Нарышкиных в особняке появились тайники и потайные ходы. Перестройку дома Василий Львович — который, кстати, был прямым потомком любимого дяди Петра I Льва Кирилловича Нарышкина — доверил академику архитектуры Роберту Гедике. Происходило это в 1875-1876 годах, в это время был построен роскошный вестибюль, расширен сам дом, зато перестал существовать внутренний садик. На фасаде появился лепной вензель Нарышкиных (который был утрачен в советское время), а также каменный тамбур с навесом на ажурных чугунных опорах.

Василий Львович Нарышкин был исключительно богатым человеком, в Петербурге ему принадлежало несколько домов, а имения были аж в пяти губерниях России. Но главной страстью нового хозяина особняка было коллекционирование предметов искусства XVI-XVII веков. По заказу Нарышкина, Гедике украшает вестибюль живописными панно, переносящими каждого входящего в атмосферу Венеции и городов Средиземноморья XVII столетия. Панно были выполнены в Париже и привезены в Петербург в 1877 году.

Параллельно шла работа и в интерьерах. В России тогда был настоящий бум потайных комнат. И дело не в том, чтобы что-то спрятать — просто удивительные возможности механики буквально завораживали. В этом особняке была построена ротонда с потайной дверью, нажав на стенную панель, можно было открыть потайной ход и попасть в другие покои. Трюки с исчезновением любили дети семьи Нарышкиных.

Еще одна из загадочных историй рода Нарышкиных связана с коллекцией Василия Львовича. Известно, что в 1870 году он подарил значительную часть своей коллекции произведений искусства Возрождения императору Александру II, а тот, в свою очередь, передал коллекцию в Общество поощрения художеств. Совершенно непонятно, почему Нарышкин, который сам был попечителем этого Общества, передал ему коллекцию не самолично, а таким странным образом воспользовался "посредничеством" государя. Ответа на этот вопрос мы, видимо, уже не узнаем — эта тайна останется нераскрытой.

Дела семейные

Супруга Василия Львовича Нарышкина — Феодора Павловна, урожденная княжна Орбелиани, отличалась очень прогрессивными взглядами. Сын Нарышкиных Кирилл Васильевич взял в жены приемную дочь министра Сергея Юльевича Витте, и это несмотря на скандал, связанный с именем ее матери — второй жены Витте Матильды Ивановны.

Сергей Юльевич Витте спустя год после кончины своей первой жены влюбился как мальчишка. Сам он вспоминал, как встретил в театре женщину, которая поразила его воображение. Это была Матильда Ивановна Лисаневич, действительно, необыкновенная красавица. Витте начал ухаживать за госпожой Лисаневич и спустя некоторое время, как он пишет в своих воспоминаниях, "уговорил ее развестись с мужем и выйти замуж за него". То есть, попросту говоря, Витте увел Матильду Ивановну от мужа, что в те времена было поведением скандальным и государственного мужа никак не достойным. Витте даже собирался подать в отставку, однако император отставку не принял, сказав, что раз министр женился, то и повода для отставки нет. Но если для Витте его второй брак не стал причиной опалы, то бедная Матильда Ивановна стала для светского общества персоной нон грата: обе императрицы, Мария Федоровна и Александра Федоровна, отказались принимать ее, а вслед за ними и остальные владетельные дамы Петербурга закрыли перед Матильдой Витте двери своих домов.

Но дочь Матильды, которую Сергей Юльевич удочерил, все же нашла свою судьбу. Вера Витте долго и счастливо жила с Кириллом Нарышкиным, а их сын стал для Сергея Юльевича просто "светом в окошке" и прослыл настоящим домашним тираном.

Хозяева старинного клада

С именем одной из дочерей Нарышкина — Натальи Васильевны, в замужестве Сомовой, связана история найденного недавно клада. Среди фамильного серебра с гербами Нарышкиных в особняке при реставрации были найдены ордена и документы на имя Сергея Сергеевича Сомова, поручика гусарского полка лейб-гвардии. Известно, что до войны Сомовы жили в Царском Селе, но в 1917 году, с уходом мужа на фронт, Наталья Васильевна перебралась в этот дом, к матери и братьям. Василий Львович к тому времени уже скончался.

Именно Сергею Сомову принадлежит, скорее всего, найденный в доме орден Святого Владимира 4-й степени, с мечами и бантом Императорского училища правоведения, в котором он числился от 15 мая 1909 года под номером 28. Сам Сергей Сергеевич прожил долгую жизнь — он родился в 1888 году, сделал хорошую военную карьеру, а после революции эмигрировал во Францию, где в 1950-е заведовал музеем полкового объединения лейб-гвардии Его Величества гусарского полка и принимал участие в составлении витрин памяти российских войск в Музее инвалидов в Париже. Свои дни Сергей Сомов закончил в Ницце в 1976 году, а прах его покоится на кладбище в Сен-Женевьев де Буа под Парижем.

Везение

С революцией 1917 года интересная и насыщенная жизнь особняка, как и многих других домов аристократии, прекратилась. Нарышкины уехали из России, оставив, как мы знаем, часть ценностей в тайнике своего дома. Дому, можно сказать, повезло — удачное расположение близь Литейного проспекта сделало его привлекательным для всяких организаций. Так, в 1918 году дом занимала Литейная продовольственная управа, и поэтому особняк не разграбили. Удалось спасти даже коллекцию Василия Львовича — в 1920 году произведения искусства были вывезены в Эрмитаж, затем часть коллекции передали Русскому музею.

C 1923 года в особняке Нарышкиных-Трубецких располагалась Детская художественная студия, носившая имя Златы Лилиной, жены Григория Зиновьева, соратника Ильича. Потом имя Лилиной убрали, а художественная школа просуществовала в особняке до войны. После войны здесь был Дзержинский райком партии, а потом дом поделили на квартиры. В 2009 году все коммуналки расселили, и представили проект реставрации особняка. Предполагается, что в доме Нарышкиных-Трубецких разместится Международный центр сохранения культурного наследия.

Именно во время реставрации в марте 2012 года рабочие вскрыли потайную комнату — она находилась между вторым и третьим этажами и не была обозначена ни на одном плане. Это был не просто "схрон", сделанный второпях, чтобы спасти часть имущества — этот "каменные мешок" явно был сделан в ту самую эпоху, когда все так увлекались загадочными механизмами и тайнами. Небольшая комната, площадью 6 кв.м. и с потолками на высоте 2 м была буквально битком набита серебряной утварью и прочими ценностями, в том числе и уже упоминавшимися наградами Сергея Сомова. Часть ценностей была обернута газетами, датированными 1917 годом — так стало ясно, что тайник должен был служить укрытием имущества от большевиков. Видимо, покидая дом, Нарышкины все же надеялись вернуться.

Судьбы фамилии

Проследить судьбы потомков семьи Нарышкиных в эмиграции не так просто. Известно, что из прямых потомков на сегодня в живых оставались двое — в Париже живет Наталья Львовна Нарышкина, правнучка Василия Львовича, ей уже за 80. Наталья Львовна — единственный прямой потомок рода, она дочь Льва, того самого "домашнего тирана", который родился в браке Кирилла Васильевича с Верой, приемной дочерью Сергея Юльевича Витте.

Есть потомки и у Ирины Васильевны Нарышкиной — сейчас в США живет ее правнук Семен Воронцов-Дашков. Известно, что есть потомки рода Сомовых — они живут в Австралии, а в Бельгии на родство с Нарышкиными рассчитывает род Ван Пален. Впрочем, никто из потомков славного рода на наследство не претендует, как сказал в своем интервью представитель рода Романовых, для эмигрантов первой волны это немыслимо — все сокровища принадлежат российскому народу.

Анна Конева

0

30

Александр Петрович Трубецкой

Одним из ярких представителей интеллигенции уездного города Варнавина был Александр Петрович Трубецкой, имя которого сохранилось в народной памяти по сей день. Помещик, лесопромышленник, представитель Варнавинской Уездной Земской управы, благотворитель. С его именем связано строительство в г. Варнавин женской гимназии, создание Варнавинской народной библиотеки, открытие школы в с. Ильинское Баковской волости, строительство дамбы в с.Баки и многие другие важные дела. История жизни Александра Петровича стала местной легендой, его любовь к простой крестьянской девушке Василисе Шихматовой удивляет и никого не оставляет равнодушным. Не менее удивительным является и сам факт проживания представителя древнейшего знатного рода князей Трубецких в далёком от столицы г.Варнавине. Долгое время было не известно к какой из ветвей известного рода принадлежал князь Трубецкой, кто были его родители, родственники, где находилось его родовое имение.

История Российской империи показывает, что князья Трубецкие служили Российскому престолу в самых знатных чинах, имели огромные поместья и вотчины. За военную и гражданскую службу отмечены орденами и другими знаками почестей.

Как и многие знатные российские князья - Трубецкие имели свой герб, представляющий собой щит, разделенный на четыре части. В первой части — в золотом поле два грифа, держащие передними лапами российско-княжескую шапку; во второй - герб Польского королевства: одноглавый орел с распростертыми крыльями; в третьей части — герб Литовского княжества, где изображён всадник в красном поле, скачущий на белом коне с поднятым мечом. В четвертой части изображена голова быка. Щит покрыт княжескою мантией и российско-княжеской шапкой.

Трубецкие принадлежали к одним из древнейших родов. Родословную свою они вели от Гедемина, внук которого, Дмитрий Ольгердович, и стал основателем этого рода. Сам Дмитрий Ольгердович принимал участие в Куликовской битве. Потомки его называли себя Трубчевскими, или Трубецкими, и до XVI века были подданными литовских князей. Род князей Трубецких, от которого и произошли все Трубецкие - ныне существующие, продолжался от князя Петра Юрьевича, камергера польского двора.

В XVI веке Трубецкие перешли на службу к московскому князю и с того времени тесно стали связаны с историей России, дав ей немало известных деятелей — военных, дипломатов, государственных мужей, ученых.

Род князей Трубецких представляет собой несколько самостоятельных ветвей.

Но вернёмся к интересующему нас князю Александру Петровичу Трубецкому. Изучая его родословную, мы узнали имя его прапрадеда Сергея Никитича Трубецкого и (его жены Анны Ивановны Ладыженской).

Одним из самых знаменитых представителей рода Трубецких был князь Сергей Петрович Трубецкой, известный декабрист, герой Отечественной войны 1812 г.

Храбрый воин, мужественный командир, достойный продолжатель воинской славы рода Трубецких, Сергей Петрович отлично зарекомендовал себя на полях сражений Отечественной войны и был отмечен рядом орденов.

Брат Сергея Петровича - Никита Петрович приходился дедом Александра Петровича Трубецкого. Занимал высокий гражданский и придворный чин - звание действительного статского советника, церемониймейстера.

Родители Александра Петровича Трубецкого – Пётр Никитич и Елизавета Эсперовна так же были известными при дворе людьми.

К тому же, живя в Петербурге, Петр Никитич Трубецкой имел свою усадьбу в Костромской губернии с. Никольское-Баки (ныне Красные Баки) с более чем 100 тыс. десятинами земли и 3-мя тыс. ревизских душ. В его имении числилось 1070 дворов (около 7 тыс. населения). Князь получал доходы, а управление имением полностью доверял своему управляющему.

Великосветская красавица Елизавета Эсперовна Трубецкая была владелицей старинного имения Дылицы–Елизаветино, что под Петербургом. В 1850 (1861) году Пётр Никитич подарил Дылицы своей молодой жене – семнадцатилетней княгине Трубецкой. С её именем связана вся последующая история Дылиц, которым Елизавета Эсперовна владела 60 лет.

У Петра Никитича и Елизаветы Эсперовны было 6 детей: два сына и четыре дочери. Сын Сергей умер ребёнком, а дочь Ольга, 19-ти лет - от болезни. Оба похоронены в Дылицкой церкви. И второй сын Александр Петрович Трубецкой известный нами, о котором речь пойдёт позже.

С именем Павла Павловича Демидова связано создание на Урале первого в России цеха по выпуску бессемеровской стали. Он был одним из самых завидных женихов России 60-х годов прошлого века, имевший кроме огромного состояния титул, унаследованный от бездетного дяди князя Сан-Донато и его княжество во Флоренции. Тогда же в 1877 году был высочайше утвержден герб Сан-Донато.

Елена Петровна Трубецкая была второй женой князя. Счастливая семья, в которой родились: сын Никита (умер в двухлетнем возрасте), сын Анатолий, дочери Аврора, Мария, Елена, Вера.

Младшая дочь Вера родилась, когда отец умер. Павел Демидов умер в 1885 году в возрасте 45 лет. Он был похоронен в Нижнем Тагиле – столице «горной империи» в родовой усыпальнице Выйско-Никольской церкви. На его могилу Елена Петровна заказала в Италии памятное надгробие - композицию, в которой выделялась бронзовая фигура молодой женщины в греческой тунике – Андромаха, склонившаяся над барельефом П.П. Демидова и лаконичная надпись: «Елена – возлюбленному Павлу». В 1930-е годы церковь была разрушена, в 50-е годы её останки взорваны вместе с усыпальницей Демидовых. Уцелела лишь фигурка тагильской Андромахи, в образе которой была сама Елена Петровна. Это единственный сохранившийся портрет жены Павла Павловича Демидова, сестры известного нами Александра Петровича.

Благотворительность Демидовых была направлена на строительство храмов, духовных семинарий, госпиталей. Во Флоренции в галерее современного искусства есть называемый Демидовский зал, где сегодня можно увидеть парадный портреты династии Демидовых, семейные реликвии. Сейчас в России существует Международный Демидовский Фонд, членами которого являются потомки рода, живущие как в России, так и за рубежом.

Как супруга уполномоченного и как истинно русская женщина Елена Петровна, безотказно участвовала в милосердной и благотворительной деятельности своего супруга. За это семья Демидовых была удостоена звания почётные граждане Флоренции, в их честь была выбита золотая медаль с их изображением.

В то же время Павел Павлович Демидов становится действительным статским советником – это четвёртая ступень в Табели о рангах в гражданской службе и получает звание егермейстера, оказавшись благодаря этому на третьей ступени в придворной иерархии. Так что семья Демидовых сохраняла позиции в верхнем эшелоне элитных дворянских родов.

После смерти Павла Павловича, Елена Демидова, унаследовав всё состояние и имущество, пожертвовала на строительство русской флорентийской церкви крупную сумму денег.

Елена Петровна была женщиной необыкновенно доброй и отзывчивой, являлась «крупной величиной среди одесского интеллигентного общества». Княгиня больше не вышла замуж и пронесла в сердце любовь и теплоту отношений с мужем до конца своей жизни. Умерла она в Одессе 28 июля 1917 года в возрасте 64 года.

Другая сестра князя Александра Трубецкого Александра Петровна вышла замуж за шталмейстера, миллионера Владимира Петровича Охотникова, который был последним владельцем имения Дылицы.

Младшая сестра Мария Петровна, будучи фрейлиной великой княгини Елизаветы Фёдоровны - сестры бывшей царицы, вышла замуж за графа Алексея Алексеевича Белевского, внука Александра II. Именно она приезжала в г. Варнавин к своему брату Александру и увезла его в Петербург.

История Усадьбы Дылицы.

Рассказ об истории имения Дылицы будет неполным, если не сказать о Николае Михайловиче Замаренко – «летописце села Дылицы». Так окрестило его местное население. Окончив ещё до революции лесной институт в Петербурге, Замаренко часто бывал по делам службы в Дылицах, где женился, а после мобилизации в 1921 году навсегда поселился здесь, став преподавателем в местной школе, а затем завхозом.

Все свои годы, он влюблённый в свои Дылицы неутомимо собирал материалы по истории дворца, парка, села. Газета «Гатчинская правда» писала о нём так: «… Признанный знаток этих мест, он постепенно стал одной из достопримечательностей Дылиц… Лекции и беседы для учащихся и многочисленных экскурсантов о прошлом и настоящем Дылиц были для Замаренко одной из любимых его общественных обязанностей…»

Замаренко занимался изучением архива Дылицкой церкви, канцелярии дворца, лично знал Елизавету Эсперовну Трубецкую (работал у неё лесничим) и близкого ей человека Леони Августовну Ветцель, француженку по происхождению. В детстве она сиротой оказалась под покровительством княгини и в дальнейшем не прерывала с ней отношения, также много узнал о Трубецких от внучки княгини Трубецкой, Александры Алексеевны Поповой-Демидовой.

В 1947 году он уходит на пенсию.

И вот на склоне лет, чувствуя, что никто по всей стране не знает о Дылицах столько, сколько знает он. Николай Михайлович решает продолжить для потомства историю Дылиц. Так появляется рукопись с более 100 страниц текста, отпечатанного на машинке. Она озаглавлена «Дылицы». Бывшее имение и село. (Из прошлого окрестностей Елизаветино). Книга с редкими фотографиями, написанная ярким и красочным языком является замечательным памятником тому времени.

Итак, центр имения Дылицы находился в 1,5 км от железнодорожной станции при селе Дылицы. Изначальное старинное название этой местности – Вздыбицы, оно встречается ещё в новгородских описаниях и происходит, вероятно, от возвышенной местности. Затем название села переименовывается в более благозвучное Дылицы.

Это были владения Елизаветы Петровны, дочери Петра I. Местность была красивая, лесистая и изобиловала дичью, поэтому именно здесь проходила царская охота, которую так любила императрица. В 1870 году мимо имения прошла железная дорога и новая владелица Дылиц и его окрестностей княгиня Елизавета Эсперовна Трубецкая пожелала назвать станцию и весь дворцово-парковый ансамбль «Елизаветино» в честь императрицы Елизаветы.

Дворец Трубецких располагался в большом старинном парке. Дворец представлял собой старое кирпичное двухэтажное здание, приблизительно 1750 года постройки. Затем после того, как имение стало принадлежать Трубецким, по поручению княгини Елизаветы Эсперовны архитектор Боссе выстроил на месте старого новый каменный одноэтажный дом с бельведером, в котором так тонко эмитировал «елизаветинский стиль». В 1912-1917 гг. была сделана пристройка – стеклянная галерея, сделанная Охотниковым, последним владельцем имения.

Описание дворца.

«С восточной стороны дворца имеется большой балкон с колоннами и лестницами в парк. С запада здание образует два одинаковых выступа, между ними находится подъезд с двумя въездами по бокам для экипажей. Подъезд был крытый в форме шатра по типу подъездов Зимнего дворца со стороны Дворцовой площади в Ленинграде. Сверху на шатре находился открытый балкон. На фронтоне дворца красовался скульптурный герб Трубецких, а на шатровом фронтоне вензель Трубецкой с княжеской короной.

В центре дома расположены вестибюль и двусветный зал, на север и на юг от которого отходят анфилады по пять комнат. Зал украшали печи из белых голландских изразцов с синим рисунком, разные фигуры аранов, поддерживающих вазы для цветов, а также нарядные люстры и наборный паркет.

Обстановка во дворце была чисто музейная - мебель, картины, бронза, фарфор, ковры и другие предметы роскоши - все исключительно старинное… Особую красоту придавало убранство комнат декоративными растениями и живыми цветами. Трубецкая цветы очень любила и к садовникам относилась требовательно. При ней дворец буквально утопал в цветах…».

О Дылицкой церкви.

В Елизаветинском парке около дворца стоит здание каменной церкви, построенной в честь Владимирской Божьей Матери в 1766 году.

Кроме иконостаса в церкви было много икон, писанных известными мастерами, и хотя, церковь числилась приходской, княгиня Трубецкая считала её своей домовой церковью. У неё в церкви было свое место с особым входом. Прихожане против этого ничего не имели, поскольку княгиня все расходы по церкви принимала на себя.

Дылицкая церковь стала усыпальницей всей семьи Трубецких, здесь похоронены её муж, сын, дочь и, наконец, в 1907 году она сама. Могилу княгини даже посещала мать царя Николая II, императрица Мария Фёдоровна, хорошо знавшая Трубецкую и бывшая с ней в постоянной переписке.

В годы Великой Отечественной войны церковь сильно пострадала от обстрелов. Ещё в 1975 г. по проекту архитектора М. А. Дементьевой были начаты реставрационные работы, которые должны были вернуть архитектурному памятнику его первоначальный облик, но, увы, до сих пор церковь находится в разрушенном состоянии.

Елизаветинский парк.

Усадьба Трубецких располагалась в красивейшем парке, который по площади занимал приблизительно 16 га. Парк ведёт своё начало со времён постройки дворца, создан в английском стиле и, судя по его состоянию при княгине Трубецкой, был всегда удивительно красив. Там можно было встретить светлые солнечные газоны, яркие цветники, множество декоративных деревьев и кустарников самых разных видов. В парке находились и огород, оранжерея, роскошный плодовый и ягодный сад.

На старинном квадратном Лебедином пруду имелась купальня и павильон-беседка. Особое внимание уделялось островам на другом пруду; здесь были излюбленные места гуляний, пристани и купальни.

На границе парка находилось несколько дачных построек, сооруженных в середине XIX в. для приема многочисленных гостей.

За двести лет существования парк претерпел значительные изменения. К сожалению, до нас он практически не дошёл. Но по-прежнему это место остаётся одним из красивейших мест Ленинградской области.

После смерти Елизаветы Эсперовны в 1907 году, владелицей Дылиц становится её дочь Александра Петровна Охотникова. Но это было лишь формально, фактическим владельцем имения был её муж – шталмейстер, миллионер Владимир Николаевич Охотников. Он начал по-своему налаживать хозяйство, сделал пристройку ко дворцу, провёл дорогу, отдал часть Охотничьей рощи под дачный посёлок.

Революция 1917 года уничтожила власть помещиков и Дылицы перешли в собственность народа, а Охотниковы эмигрировали за границу.

В последующие годы здание усадьбы использовалось и в качестве трудовой школы, профессиональных учебных заведений, опытной станции полеводства.

Несмотря на многие утраты в годы Гражданской и Великой Отечественной войны, основные компоненты усадьбы остались неизменными; она является одним из наиболее сохранившихся усадебно-парковых ансамблей.

В 1990-е годы были начаты работы по реставрации всего комплекса усадьбы, но в 1998 году случился пожар, который за одну ночь практически дотла уничтожил памятник архитектуры.

Казалось, что уже никогда этот комплекс не вернётся к жизни. Но нашлись люди, которые поставили перед собой задачу – возродить памятник истории и архитектуры.

В 2004 году строительная компания «Петробилд» начала восстановительные работы здания усадьбы и уже сейчас сделано многое. Мы надеемся, что усадьба Дылицы останется в истории, а не канет в Лету.

О Петре Никитиче и Елизавете Эсперовне Трубецких.

Отец Александра Петровича Трубецкого, князь Пётр Никитич послужив недолго на военной службе, вышел в отставку, был предводителем дворянства, затем ослеп и сравнительно рано умер в 1880 году, в возрасте 54 года. В дела своего имения в Варнавинском уезде он не вмешивался, после его смерти владением управляла его жена, которая в свою очередь отдала имение сыну Александру Петровичу Трубецкому, а сама оставалась хозяйкой Дылиц.

Елизавета Эсперовна, урождённая княгиня Белосельская-Белозёрская, представительница высшей родовой аристократии характером сильно отличалась от своего невидного супруга. Её отец, потомок удельных князей, был известный богач. В Санкт-Петербурге ему принадлежал весь Крестовский остров, где и стоял его дворец.

Своим происхождением от удельных князей Трубецкая очень гордилась. Занятая мыслями о своем высоком происхождении, Трубецкая и держалась особенно. Ее внешность, походка, жесты, манера говорить - все это отдавало каким-то театральным величием.

Княгиня Трубецкая, особенно в молодости в первые годы замужества, устраивала в имении приёмы и блестящие балы, которые посещал сам государь и члены царской фамилии. Бывало, чтобы отличиться, княгиня не останавливалась не перед чем. Были известны случаи, когда она, чтобы затруднить другим устройство бала, оставляла Санкт-Петербург без цветов, скупая цветы по высокой цене сразу во всех садоводствах Петербурга и его окрестностях.

Светские успехи Елизаветы Эсперовны были известны даже за границей. Во Франции, главным образом, при дворе она изумляла всех своей роскошью и причудами. О ней писали в одном из номеров журнала «Столица и усадьба» в статье «Русские дамы, блиставшие в Париже во время II империи». Там же помещён и снимок с портрета Трубецкой, написанного известным немецким живописцем.

Трубецкая любила роскошную жизнь и денег не считала, громадное приданое в 7 млн. рублей золотом она ухитрилась истратить в течение пяти лет.

Княгиня была в очень хороших отношениях с императором Николаем II, письма которого у нее хранились до старости. С Бонапартом у нее была даже родственная связь. Этим, вероятно, объясняется, что впоследствии принц Луи Наполеон, принятый на службу в Россию, приезжал к Трубецкой в Дылицы.

Ее связями с заграницей, как теперь выясняется в исторической литературе, пользовалась русская дипломатия, и княгиня, имея одно время политический салон, исполняла секретное поручение правительства.

Насыщенной и не менее интересной была и культурная жизнь Елизаветы Эсперовны Трубецкой. Она поддерживалась встречами и переписками со многими российскими и зарубежными деятелями искусств: поэтом Игорем Северянином, Фёдором Тютчевым, адмиралом Михаилом Чайковским, братом П.И. Чайковского, графом Игнатьевым, женатым на внучке А.П. Охотниковой, знаменитыми французскими писателями и другими известными людьми. Многие слагали о ней свои стихи.

Елизаветино! Налево,
От станции в одной версте,
Тоскует дылицкая дева,
По своему о красоте…
Дыша Оранской Изабеллой,
Вступаю в лиственный покой.
Молчит дворец меж сосен белый
И парк княгини Трубецкой.
За Дылицами – Вераланцы.
За Пятигорьем – Озера.
Какие девичьи румянцы!
Жасминовые вечера!
Через Холповицы прямо
Я прохожу к монастырю
И, на колени встав у храма,
Пою вечернюю зарю.
В моём порыве – глубь бездонья!
Я растворяюсь в тишине
И возвращаюсь чрез Арбонье
При новоявленной луне.
Игорь Северянин.

В Дылицах княгиня жила исключительно летом. Остальное время она проводила в Санкт-Петербурге, где у неё был дом (теперь ул. Чайковского) или за границей.

Живя во Франции Елизавета Эсперовна занималась изданием книги о происхождении рода князей Трубецких (на французском языке), где доказывалось, что её муж происходит от великих литовских князей. Изображение генеалогического древа Трубецких находилось на видном месте в зале Дылицкого дворца.

Местных крестьян она по старинке считала как бы своими и потому относилась к ним покровительственно: при пожарах она давала лес, иногда помогала небольшими подачками. Крестьяне, зная ее слабость, под разными предлогами приходили толпой к ней и с чем-нибудь поздравляли. Это ей, видимо, нравилось, и она давала им на угощение. Дылицкие ребята всегда толпой подкарауливали ее во время ежедневных прогулок в экипаже. Она останавливала коляску и приказывала выездному лакею наделять ребят гостинцами.

Но служить у нее было тяжело. Оторванная от русской жизни и более знакомая с французской речью, она многое не понимала, и её замечания часто вызывали недоумение.

Помнится, как однажды, заметив около дорожки кучку земли, вырытой кротом, она приказала управляющему немедленно выгнать всех кротов из парка. Возражений же она не терпела. Если кто-нибудь её очень сердил, то в ответ раздавалось: "Вы гадкий, вы скверный, вы трубочист ".

Будучи в пожилом возрасте приезжая в Дылицы, княгиня проводила время одиноко и однообразно. Ни с кем из соседских помещиков и жителей не зналась, считая это, видимо, унизительным для себя. Принимала только родных и старых знакомых. Вообще она скучала и изредка, вспоминая, свое прошлое, приглашала военный оркестр и устраивала фейерверк.

Развлечением были и военные маневры, проводившиеся каждое лето в наших местах. Высшее начальство, знакомое с нею, старалось доставить ей интересное зрелище. В заключении мы не можем не сказать о главном герое нашей выставки, представителе рода Трубецких Александре Петровиче Трубецком. Как нам стало известно, родился он 1867 году. В одной их своих статей Николай Замаренко пишет: «Учился он в Пажеском корпусе. Некоторое время жил при родителях, затем они выделили ему крупное имение в Костромской губернии, где он и прожил свою остальную жизнь, женившись на простой крестьянке. Умер 50-ти лет бездетным» – вот и всё, что о нём известно по сей день в Дылицах.

После того как Александр получает родительское имение в Варнавинском уезде, мы можем предположить, что он впервые появляется в нашем крае. Тогда ему было 24 года.

А вот о приезде его мамы, Елизаветы Эсперовны в имение своего мужа, до сих пор в Воскресенском районе существует легенда. Дело в том, что недалеко от с. Староустье, была когда-то д. Елизаветино, названная в честь княгини Елизаветы Трубецкой. Суть легенды в следующем: «Направляясь от села Староустье в имение мужа у кареты, в которой ехала Елизавета Эсперовна отпало колесо. В это время по дороге шёл крестьянин Шубин – он то и починил неполадку, за что получил приличную сумму денег и небольшой надел. Так, сначала на этом месте образовался починок Елизаветино, а потом и целая деревня. В последствие Шубин разбогател, стал одним из крупных местных лесопромышленников». Эту легенду по сей день хранят потомки Шубиных.

Здесь, в Варнавинском уезде Александр Петрович Трубецкой имел более 20 тыс. десятин земли. Основным источником дохода для него была торговля лесом, который сплавляли на белянах и плотах по Ветлуге и продавали в приволжские города.

В народной памяти Александр Петрович сохранился как человек образованный, интеллигентный и безмерно щедрый.

Трубецкой охотно занимался благотворительностью. В г. Ветлуга в гимназии всегда училось несколько стипендиатов князя. В Варнавине он отдал свою землю под строительство женской гимназии.

Кроме того, много своих книг даровал для основания Варнавинской народной библиотеки, с этого книжного фонда и началось её существование. Сам же князь подолгу жил в своих имениях в Варнавине.

Здесь, во время плавания он и встретил свою любовь Василису Владимировну Шихматову.

Родилась Василиса в большой крестьянской семье в д. Ядрово Варнависнкого уезда. Детей было 13. Грамоте она выучилась в своей деревне, вместе со своими братьями. Тогда, после русско-японской войны обучению грамоте, причем, только мальчиков, занимался один солдат-инвалид. Крестьяне содержали его поочерёдно. Василиса не отставала от своих братьев. Когда закончилось обучение, солдат пришёл к отцу и сказал: «Плати и за девку, обучена».

Александр Петрович Трубецкой сойдясь с ней, стал называть её Вассой. Он привёз её г. Варнавин, где они жили в маленьком доме, рядом с женской гимназией (где сейчас находится спортивный зал). Потом он начал строить большой дом с флигелем в центре города.

Васса умела держаться в обществе с достоинством и вызывала к себе уважение. Хотя князь и не был с ней венчан, но всем представлял её, как жену. У них был сын, который умер в 4-х летнем возрасте, похоронен в Варнавине. Красивый мраморный памятник разрушен после революции.

Из рассказов жителей Варнавина мы знаем, что слухи о жизни князя дошли до Петербурга. Александра Александровна Владимирова, племянница Вассы (ныне покойная) рассказывала: «Такого близкого родства с простыми крестьянами Трубецкие не хотели. Но главное, как оказалось, было в другом: у Александра Петровича был солидный пакет акций Ленских золотых приисков, и он имел неосторожность говорить о том, что хочет отдать их рабочим». Сестра князя Трубецкого, придворная фрейлина Мария Петровна Белевская приехала к нему для выяснения обстоятельств.

Некоторое время побыла у него, затем пригласила к себе погостить и уехала вместе с ним в Петербург. Там он и был подвергнут врачебному освидетельствованию, которое установило его якобы нездоровее психическое состояние. Над Трубецким была установлена опека, затем он был насильно заключён в психиатрическую больницу.

Со слов Александры Александровны Владимировой: «Васса поехала в Петербург. Вернулась расстроенная: «Он здоров, им нужно другое» - эту фразу старшая племянница хорошо запомнила. Как и другую, после поездки в Рязань, куда перевели Трубецкого: «Они добились того, чего хотели». И всё… Васса не была многословной».

Александр Петрович умер по одним имеющимся данным в возрасте 50-ти лет. А в Краснобаковском музее хранится именной кулон с портретом князя Трубецкого, на котором имеется запись даты смерти: «Умер в 1912 году».

После смерти Трубецкого Васса жила с племянником Алексеем Ивановичем Шихматовым, которого воспитала, дала образование. Всю жизнь Алексей Иванович занимался пивоваренным делом. После революции уехал с семьёй в город Майкоп, где стал директором пивоваренного завода. Затем вся семья переехала в Новороссийск Краснодарского края.

Во время репрессий, в конце 1930-х годов Василиса приезжала в родные края, но доехав до Ветлужской, и переговорив по телефону с родственниками, уехала обратно, чтобы не погубить себя и своих родных.

Умерла Васса, по словам Александры Александровны, в 1939 году в Новороссийске.

Маленький домик (флигель) в г. Варнавине на Соборной площади был продан на аукционе, поскольку платить за него сестре Матрёне Владимировой было нечем.

Идут годы… К сожалению, уходят из жизни свидетели тех далёких событий, но добрая память об одном из представителе княжеского рода жива и по сей день. Судьба Александра Петровича Трубецкого трагична, неординарна, но именно его личность останется ярким примером традиций русского меценатства и благотворительности.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » БЕЛОСЕЛЬСКИЙ-БЕЛОЗЕРСКИЙ Эспер Александрович.