Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Жёны декабристов. » Анненкова Прасковья Егоровна (Жанетта Поль).


Анненкова Прасковья Егоровна (Жанетта Поль).

Сообщений 11 страница 20 из 20

11

http://s7.uploads.ru/TpkyQ.jpg
Могила П.Е. Анненковой в Нижнем Новгороде на Бугровском кладбище.

0

12

ДЕКАБРИСТКА ИЗ ФРАНЦИИ

Анна Безелянская

Мыс детских лет знаем историю жен-декабристок, восхищаемся их подвигом. Но сами декабристки иначе относились к своему поступку. Александра Ивановна Давыдова, вернувшись из ссылки, удивлялась: «Какие героини? Это поэты из нас героинь сделали, а мы просто поехали за нашими мужьями..». И любимыми, добавила бы Поль Гебль.

Мадемуазель Поль Гебль принадлежала к старинному дворянскому роду, который французская революция лишила всех привилегий. Честолюбивая аристократка вынуждена была в семнадцать лет пойти работать, но вскоре ей стало тесно в рамках торгового дома Моно. Она покидает Париж и отправляется в Россию. Поль 23 года, она обворожительно хороша, а ее умная головка полна идей. На дворе 1824год…

Дела Поль Гебль налаживаются, а тут судьба подарила ей встречу с красавцем кавалергардом — Иваном Александровичем Анненковым. Он знатен, богат, пылко влюблен. Правда, она знает, что его родственники никогда не согласятся на их брак, для них Поль всего лишь модистка. Но жизнь рассудила по-своему…

Декабрь 1925-го… Сенатская площадь… В апреле 1826-го, находясь в Петропавловской крепости, Анненков узнает о рождении дочери. Его психика не выдержала испытания: он готов к самоубийству. Помогла выстоять Поль. Она сделала практически невозможное — добилась аудиенции у императора, прося «как милости разрешения разделить ссылку ее гражданского супруга»: «Я всецело жертвую собой человеку, без которого не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание». Николай I дал свое высочайшее соизволение. Надо отдать должное императору — он уважал сильных людей.

В апреле 1828 года в Чите состоялось венчание. Вспоминает Николай Васильевич Басаргин: «Это была любопытная и, может быть, единственная свадьба в мире. На время венчания с Анненкова сняли железа и сейчас же по окончании обряда опять надели и увели обратно в тюрьму».

Поль Гебль, или Полина Егоровна Анненкова, отказалась от родины, свободы и всю себя отдала семье, мужу, даря ему утешение и редкие мгновения счастья в неволе. Иван Алексеевич имел характер деспотичный, болезненно-нерешительный. Живой, веселой Полине приходилось смягчать его тяжелый нрав. Она сама готовила, не доверяя кухарке, ухаживала за огородом. Полина очень любила петь, часто исполняла русские романсы. Ласковая, заботливая, она была любима всеми. А при этом дети. Из восемнадцати в живых остались шесть. Можно только удивляться, как все это выдержала изящная француженка. Она оставила воспоминания. Критики писали: «Свежей, молодой жизнью веет от этих мемуаров, продиктованных шестидесятилетней старухой».

Эта романтическая история в свое время вдохновила писателя Александра Дюма и композитора Юрия Шапорина. Его опера «Декабристы» первоначально называлась «Полина Гебль». Ну а большинство наших читателей, конечно, помнят фильм Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья».

0

13

Прасковья Егоровна Анненкова (Жанетта Поль) (1800-1876), француженка по происхождению, родилась в аристократической семье в Лотарингии, в замке Шампаньи. Положение семьи круто изменила Французская революция. Ее отец Жорж Гебль – монархист по убеждениям – в 1793 году был арестован, а через полгода выпущен с документом, гласящим: “Недостоин служить республике”. Только в 1802 году по ходатайствам и протекции его приняли на службу к Наполеону. После его гибели в Испании семья осталась без средств к существованию, и мать Полины была вынуждена обратиться к Наполеону с прошением о материальной помощи. Ей было выдано единовременное пособие, позже назначена пенсия. После ссылки Наполеона на остров Эльба семья Гебль лишилась пенсии. Полина и ее сестра вынуждены были зарабатывать на жизнь рукоделием. В 1817 году Полина поступила работать продавщицей в модный дом в Париже. Работа продавщицы считалась недостойной для девушки дворянского происхождения, поэтому в магазине она работала под именем Жанетты Поль. В 1823 году Полина приняла предложение торгового дома Дюманси и поехала в Россию. В мемуарах Полина рассказывает о своеобразном предчувствии своей судьбы. “Однажды, когда я сидела в кругу своих подруг, те шутили и выбирали себе женихов, спрашивая друг друга, кто за кого хотел бы выйти. … Я отвечала, что ни за кого не пойду, кроме русского”. В 1825 году она познакомилась c Иваном Александровичем Анненковым, поручиком лейб-гвардии Кавалергардского полка. Семья Анненковых была одной из самых богатых в Москве. Анна Ивановна Анненкова, мать Ивана Александровича, была дочерью наместника Сибири И.Ф. Якобия.

В 1825 году торговый дом Дюманси выехал на ярмарку в Пензу, куда одновременно отправился Анненков для покупки лошадей для своего полка. Встреча на ярмарке сблизила молодых людей, вспыхнула любовь. В одной из деревень Анненков приготовил все для венчания, но Полина отклонила предложение, сказав, что на женитьбу необходимо согласие матери Анненкова.
Далее в описании жизни И.А. Анненкова и Полины Гебль встречаются разночтения. Согласно одному варианту, они оба возвратились в Москву, причем, по одному источнику, – в сентябре, по другому – в ноябре. По иному варианту, в Москву вернулся один Анненков. Узнав там о смерти Александра I, возвратился в Пензу и открыл Полине свою принадлежность к тайному политическому обществу, рассказал о возможности восстания и арестов. На это Полина Гебль ответила, что она всюду последует за ним. Э. А. Павлюченко утверждает, что Полина Егоровна [так звали ее в России - примеч. автора] узнала о тайном обществе и возможности восстания из разговора молодых людей в доме Анненкова и обратилась к Анненкову за подтверждением услышанного, он подтвердил и все рассказал о себе (“Сподвижники и сподвижницы декабристов”. – Красноярск, 1990).
19 декабря 1825 года Анненков был арестован, отправлен в Выборгскую, а затем в Петропавловскую крепость. Полина не смогла сразу отправиться в Петербург, но она послала туда верного человека для получения сведений об Иване Александровиче. После рождения дочери Александры (апрель 1826 г.) Полина направляется в крепость, где, подкупив тюремщика, получает свидание с Анненковым.

Она замышляет устроить побег и после приговора отправляется в Москву к матери Ивана Александровича с просьбой оказать помощь. Анна Ивановна отказывает, сказав: “Анненковы не трусы и от опасности никогда не убегают”. Молодая француженка вызывает симпатию Анненковой. Она пытается развлечь Полину, устраивая в ее честь вечера и приемы. Но они не радуют Полину, она стремится в Петербург. Анна Ивановна отдает Полине дорогой перстень для передачи сыну. В Петербурге Полина узнает, что Иван Александрович покушался на самоубийство. На Неве в то время был ледоход, переправа через реку стала опасной, и Полина с трудом уговорила лодочника перевезти ее на другой берег. Лестница к Неве была покрыта льдом, и Полина вынуждена была спуститься в лодку по канату, до крови ободрав руки об обледеневшую веревку.
Подкупив стражу, она получает свидание. Полина вручает Анненкову перстень матери, но он возвращает его, сказав: “У меня его все равно заберут. Скоро нас отправят в Сибирь”. Тогда Полина снимает с пальца свой перстень, сделанный из двух тонких золотых колечек, разделяет их и отдает одну половину Анненкову, обещая, что другую привезет в Сибирь. В ночь с 9 на 10 декабря первая партия осужденных, среди которых находился и Анненков, была отправлена в Читинский острог. Узнав об этом, Полина мчится на первую от Петербурга станцию, но никого там уже не застает. 15 декабря она уезжает в Москву, перед отъездом через одного солдата из крепости получив записку Анненкова со словами “Соединиться или умереть”.
Полина едет на военные маневры в Вязьму, где находится Николай I, и вручает ему прошение о разрешении следовать за любимым. “Я всецело жертвую собой человеку, без которого не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание”, – пишет она. В декабре 1827 года, простившись с дочерью, которую она оставляет у Анны Ивановны Анненковой, Полина отправляется в Сибирь. По пути она проезжает почти всю свою новую Родину. За окном мелькают пейзажи Москвы, Казани, Урала, Перми, Екатеринбурга, Томска, Красноярска.

Сибирь поражает ее изобилием и богатством, а сибиряки – гостеприимством и радушием. 10 января 1828 года она прибывает в Иркутск. Губернатор Цейдлер уговаривает ее вернуться домой, как раньше уговаривал Трубецкую и Волконскую. Полина стоит на своем и в конце февраля получает разрешение следовать дальше. В начале марта она приезжает в Читу. “В Читу я спешила приехать к 5 марта – день рождения Ивана Александровича – и мечтала, что тотчас же по приезде увижу его. Даже на последней станции я принарядилась, но Муравьева разочаровала меня, объяснив, что не так легко видеть заключенных, как я думала…” На следующий день Полине удалось увидеть Анненкова. “В старом тулупе с разорванной подкладкой, с узелком белья, который он нес подмышкой. Подходя к крыльцу, на котором я стояла, он сказал мне по-французски: “Полина, сойди скорее вниз и дай мне руку!” Я сошла поспешно, но один из солдат не дал нам поздороваться, он схватил Ивана Александровича за грудь и отбросил назад. У меня потемнело в глазах от негодования, я лишилась чувств и, конечно, упала бы, если бы человек не поддержал меня… Только на третий день моего приезда привели ко мне Ивана Александровича. Он был чище одет, чем накануне, потому что я успела передать в острог несколько платья и белья, но был закован и с трудом носил свои кандалы, поддерживая их. Они были ему коротки и затрудняли каждое движение ногами. Сопровождали его офицер и часовой; последний остался в передней комнате, а офицер ушел и возвратился через два часа. Невозможно описать нашего первого свидания, той безумной радости, которой мы предались после долгой разлуки, позабыв все горе и то ужасное положение, в котором находились в эти минуты. Я бросилась на колени и целовала его оковы”.

4 апреля 1828 года состоялась свадьба Ивана Анненкова и Полины Гебль. “Веселое настроение исчезло, шутки замолкли, когда привели в оковах жениха и его двух товарищей, которые были нашими шаферами. Оковы сняли им на паперти. Церемония продолжалась недолго, священник торопился, певчих не было. Посаженным отцом Полины стал комендант генерал С.Р. Лепарский, посаженной матерью – Н.Д. Фонвизина. В день венчания Анненкову разрешили побыть с женой полчаса, на другой день – два часа.

Приезд Полины был истинным подарком судьбы для Анненкова. “Без нее он бы совершенно погиб”, – писал декабрист И. Д. Якушкин.
“Все было общее – печали и радости, все разделялось, во всем друг другу сочувствовали. Всех связывала тесная дружба, а дружба помогала переносить неприятности и заставляла забывать многое”, – вспоминала Прасковья Егоровна.
В 1830 году декабристов перевели в Петровский Завод. Здесь Прасковья Егоровна могла посещать мужа по несколько раз в день. Она купила небольшой домик, куда примерно с 1833 года мог приходить Иван Александрович. В 1831 году у Анненковых родился сын Владимир. Всего Прасковья Егоровна рожала 18 раз. Шестеро детей из восемнадцати выжили.

В 1832 году каторжные работы были сокращены. В 1835 году Анненковы были отправлены на поселение. Местом поселения было назначено село Бельское Иркутской губернии. В 1837 году Анненков получил разрешение переселиться в Туринск. По ходатайству матери Ивану Александровичу в 1839 году было разрешено поступить на гражданскую службу. Летом 1841 года Анненковы были переведены в Тобольск, где и прожили 15 лет до амнистии 1856 года. В 1850 году через Тобольск проходили осужденные на каторгу петрашевцы. Среди них был молодой Федор Достоевский. Узнав о прибытии осужденных, жены декабристов решили добиться свидания с ними. Прасковья Анненкова, Наталья Фонвизина и жена декабриста А.М. Муравьева Жозефина Адамовна посетили петрашевцев, снабдили их пищей, одеждой, ободрили их. “Свидание продолжалось час. Они благословили нас в новый путь, перекрестили и каждого оделили Евангелием, единственной книгой, позволенной в остроге”, – запишет Ф.М. Достоевский в своем дневнике. Достоевский был направлен в Омский острог. От Прасковьи Егоровны он получил адрес ее дочери Ольги Ивановны, живущей в Омске, и уверение, что там ему будет оказана необходимая помощь. После отбытия каторжных работ в Омске Достоевский около месяца жил у Ольги Ивановны. В письме Прасковье Егоровне Ф.М. Достоевский скажет: “Я всегда буду помнить, что с самого прибытия моего в Сибирь Вы и все превосходное семейство Ваше брали во мне и в товарищах моих по несчастью полное и искреннее участие”. В 1850 году в Тобольск к родителям приезжала старшая дочь Александра Ивановна со своими детьми.

После амнистии Анненковы перебрались в Нижний Новгород. Прасковья Егоровна была избрана попечительницей одной из женских гимназий. Иван Александрович многие годы был председателем нижегородской уездной земской управы и нижегородским уездным предводителем дворянства. М.В. Брызгалова, внучка декабриста, в статье, посвященной деду, рассказывает: “Иван Александрович пользовался огромным уважением и популярностью в Нижегородской губернии, работа его в качестве председателя управы была чрезвычайно плодотворною. Так, например, он покрыл уезд целой сетью школ, значительно улучшил общее благосостояние уезда, принимал деятельное участие в комитетах по устройству быта крестьян (в связи с освобождением их от крепостной зависимости), неоднократно ездил в Петербург в качестве депутата по тем же крестьянским вопросам”.

Утром 14 сентября 1876 года Прасковьи Егоровны не стало. После смерти жены Анненков “впал в болезненное состояние и … страдал черной меланхолией. Его сын предложил нижегородским дворянам избрать нового предводителя. Но дворяне на это ответили, что, пока жив Иван Александрович Анненков, у них другого предводителя не будет”.
Иван Александрович скончался 27 января 1878 в Нижнем Новгороде. Супруги Анненковы были похоронены в Крестовоздвиженском монастыре. В 1953 году прах Анненковых был перезахоронен на Старом, или Бугровском кладбище города.
В 1861 году историк, собиратель материалов о декабристах М.И. Семевский, посоветовал Прасковье Егоровне написать свои воспоминания. В этом же году она стала диктовать их дочери по-французски, дочь переводила и записывала их по-русски. В 1888 году М.И. Семевский опубликовал “Рассказы П.Е. Анненковой” в журнале “Русская старина”.
В 1915 году они были перепечатаны отдельной книгой. В 1929 году было опубликовано первое наиболее полное издание “Воспоминаний”. Во вступительной статье С. Гессена и Ан. Предтеченского была предпринята первая попытка написать биографию Анненковой.
В воспоминаниях Полины Анненковой описан период с начала XIX века до 30-х годов. Они обрываются описанием событий, связанных с переходом в Петровский Завод. Она начинает свои мемуары с детских лет, проведенных во Франции, в замке Шампаньи, рассказывает о своей юности, для того, чтобы “объяснить, – пишет она, – разные недоразумения на счет моего происхождения, и тем прекратить толки людей, не знавших правды, которую по отношению ко мне и моей жизни часто искажали, как, например, это сделал Александр Дюма”.
Обладая несомненным литературным талантом, наблюдательностью, острым взглядом, она создала живой и содержательный рассказ о своей долгой, богатой событиями жизни, в которой соединились родная Франция, наполеоновские войны, реставрация Бурбонов, далекая Россия, восстание декабристов, беспредельные сибирские дали. В главах, посвященных юношеским годам, она описала тяжелое положение и отчаяние, охватившее Францию в связи с войнами Наполеона и оккупацией ее союзническими войсками. Главы, посвященные приезду в Россию и знакомству с Иваном Анненковым, содержат интересные характеристики русского дворянского быта.
Наибольший интерес представляют страницы воспоминаний, посвященных пребыванию в Сибири. Имея прекрасную память, Прасковья Егоровна сохранила для истории все, что увидела в пути, и все, чему была свидетельницей во время изгнания. Ей импонируют нравы сибиряков, условия жизни местных крестьян, чистота крестьянских жилищ. “Везде нас принимали, как будто мы проезжали через родственные страны, везде кормили людей отлично, и когда я спрашивала, – сколько должна за них заплатить, ничего не хотели брать, говоря: “Только Богу на свечку пожалуйте”. Такое бескорыстие изумляло меня, но оно происходило не от одного радушия, а также и от избытка во всем. Сибирь – чрезвычайно богатая страна, земля чрезвычайно плодородна и не много надо приложить труда, чтобы получить обильную жатву”.
Значительное место в “Воспоминаниях” отводится описанию представителей сибирской администрации, тюремному режиму. В “Воспоминаниях” встречаются интересные наблюдения нравов и быта бурят. Увиденные внимательным взглядом Полины картины жизни русского и коренного населения Сибири представляют собой богатый материал для этнографа.
В 1977 году Красноярским книжным издательством было предпринято третье издание “Воспоминаний Полины Анненковой”, включающее в себя также воспоминания Ольги Ивановны Ивановой, дочери П. Анненковой, письма П.Е. и И.А. Анненковых. В настоящее время оно является наиболее полным.

История удивительной, все превозмогающей любви словно была создана для романа. И роман был написан.
Среди друзей Полины, когда она служила в доме мод в Москве, был знаменитый учитель фехтования Огюст Гризье. У него брали уроки Иван Анненков и Александр Пушкин. Вернувшись во Францию, он написал воспоминания о России, в которых рассказал и глубоко взволновавшую его историю своей cоотечественницы. Среди знакомых Гризье был Александр Дюма.

Прочитав о Полине, Дюма стал расспрашивать об этой романтической, тронувшей его истории. Позже он написал на ее основе роман “Учитель фехтования”. Очень многие обстоятельства жизни Анненковых он переиначил, изменены и имена героев. Анненков переименован в Викинова, Полина названа Луизой Дюпои. Несмотря на это роман был запрещен в России. На русском языке он был издан после революции.
Путешествуя по России, Дюма гостил в доме Анненковых. Впоследствии он напишет: “Анненкова показывала мне браслет, который смастерил ей Бестужев и надел на руку, так что она до смерти не снимала его. Браслет, нательный крестик, который она носила, были сделаны из цепей ее мужа”.

Полине Анненковой посвящены также следующие публикации:

Быченкова Л.Я. Я последую за тобой повсюду: [О П.Е.Анненковой] // Крестьянка. – 1992. – № 3-4. – С. 14 -16.
Иосифова Б. “Много было поэзии в нашей жизни…”: [О Полине Гебль] // Иосифова Б. Декабристы. – М., 1989.- С. 410-423.
Прасковья Егоровна Анненкова // Сподвижники и сподвижницы декабристов. – Красноярск: Изд-во Краснояр. университета, 1990. – С. 34-39.
Сергеев М.Д. Прасковья Егоровна Анненкова (Полина Гебль) // Сергеев М.Д. Несчастью верная сестра: Повесть. – Иркутск: Восточно-Сибирское кн. изд-во,1992.- C. 231-268.

0

14

Письма Полины Анненковой

       
       
Эпистолярное наследие П.Е. Анненковой очень скудно: это главным образом официальные письма и прошения, адресованные к различным правительственным лицам; либо по-французски рукою автора, либо по-русски рукою И.А. Анненкова (до конца жизни Полина не овладела русским языком настолько, чтобы писать на нем).

1
Николаю I. Вязьма, 16 мая 1827
       
Ваше величество, позвольте матери припасть к стопам вашего величества и просить, как милости, разрешения разделить ссылку ее гражданского супруга. Религия, ваша воля, государь, и закон научат нас, как исправить нашу ошибку. Я всецело жертвую собой человеку, без которого я не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание. Я была бы его законной супругой в глазах церкви и перед законом, если бы я захотела преступить правила совестливости. Я не знала о его виновности; мы соединились неразрывными узами. Для меня было достаточно его любви...
Милосердие есть отличительное свойство царской семьи. Мы видим столько примеров этому в летописях России, что я осмеливаюсь надеяться, что ваше величество последуете естественному внушению своего великодушного сердца.
В нашей ссылке, государь, я буду благоговейно исполнять все ваши повеления. Мы будем благословлять священную руку, которая сохранит нам жизнь, бесспорно весьма тяжкую, но мы употребим все силы, чтобы наставить нашу нежно любимую дочь на путь чести и добродетели. Мы будем молить Бога о том, чтобы он увенчал вас славою. Мы будем просить его, чтобы он излил на ваше величество и ваше августейшее семейство все свои благодеяния.
Соблаговолите, государь, открыть вашу высокую душу состраданию, милостиво дозволив мне разделить его изгнание. Я откажусь от своего отечества и готова всецело подчиниться вашим законам.
У подножья вашего престола молю на коленях об этой милости... Надеюсь на нее.
Остаюсь, государь, вашего величества покорной верноподданной

Полина Гебль

На письме резолюция: "Писать Лепарскому, чтоб он объявил Анненкову о просьбе и намерении такой-то. Требовать его объяснения -- желает ли он иметь ее своею законною женою; без его согласия и решительного намерения г-жа N не получит позволение отправиться в Сибирь. 27 мая".

0

15

2

А.С. Лавинскому. Иркутск, 19 февраля 1828
       
Генерал, позвольте припасть к стопам вашего высокопревосходительства, чтобы умолять о позволении продолжать путь до места изгнания Анненкова. С тех пор, что я здесь, все три недели, я ни часа, ни минуты, не перестаю плакать.
Соблаговолите, генерал, открыть вашу душу жалости и даруйте мне разрешение как можно скорее уехать. У ног вашего высокопревосходительства прошу оказать мне эту милость. Я буду надеяться.
Остаюсь, генерал, вашему высокопревосходительству искренно преданная

Полина Гебль

0

16

3
       
Николаю I. Чита, 21 апреля 1828
       
Государь! Благодаря великодушию и доброму участию вашего императорского величества я соединена с человеком, которому я хотела посвятить всю мою жизнь. В эту торжественную для меня минуту непреодолимое чувство заставляет меня повернуться к стопам вашего императорского величества, чтобы выразить чувства глубокой и почтительной благодарности, которыми вечно будет преисполнено мое сердце.
Государь, вы соблаговолили протянуть руку помощи иностранке, беззащитной и безо всякой поддержки. Эта августейшая и несравненная доброта дает мне смелость опять обратиться к вашему императорскому величеству, как к самому милостивому из монархов.
Муж мой предназначил мне сумму в шестьдесят тысяч рублей, которая была отобрана банковыми билетами во время его арестования. По его просьбе Следственному комитету, и прежде нежели был произнесен его приговор, она была отдана в руки его матери, которой было известно и которая одобряла ее назначение. Теперь эта сумма оспаривается наследниками моего несчастного мужа.
Государь! Без этой суммы я не имею средств к существованию, и крайняя нужда будет моим уделом. Соблаговолите приказать ее возвратить. Государь, докончите ваши благодеяния. С почтительным упованием в величие вашей души я припадаю к стопам вашего величества и осмеливаюсь умолять обеспечить существование той, которую вам уже раз угодно было спасти.
Государь! Здесь я должна была бы остановиться. Преступление моего мужа должно бы, может быть, воспретить мне всякое ходатайство за его несчастную дочь. Глубокое раскаяние, которое наполняет и терзает его душу, его мучения, которых я свидетельница, не дают мне, я это чувствую, никакого права просить за нее ваше императорское величество, но ваше великодушное сердце, ваши благодеяния даже ободряют меня. Наша несчастная и невинная сирота без средств, без родителей, даже без имени. Сжальтесь, ваше величество, над этим несчастным существом и соблаговолите позволить ей носить имя тех, которым она обязана жизнью.
Простите, государь, что я дерзнула еще раз возвысить голос до вашего трона: благодеяния, которыми вы меня уже осыпали, должны бы мне только дозволить призывать благословение неба на моего августейшего благодетеля.
Проникнутая живейшей и почтительнейшей признательностью к вашему величеству, остаюсь с глубочайшим почтением и безграничной преданностью, государь, вашего величества верноподданная

Паулина Анненкова

0

17

4

Графу А.Х. Бенкендорфу. Бельск, 15-го сентября 1837
       
Ваше сиятельство!
Доведенная до крайности несчастными обстоятельствами, беру на себя смелость беспокоить вас. Не откажите мне в той же снисходительности, которую вы оказали тем из наших дам, кои просили вашей защиты, и позвольте надеяться, что вы будете добры взять на себя посредничество перед его величеством государем, милости которого я умоляю.
Прежде чем коснуться предмета моей просьбы, позвольте изложить причины ее. Я прибыла в Иркутск год тому назад на поселение, с сильно расстроенным здоровьем. Отдаленная деревня, куда мне нужно было отправиться с наступлением зимы, лишала меня совершенно помощи врача, к тому же там даже не было крова для моей многочисленной семьи.
Нервная горячка, постигшая меня вследствие тяжелой переправы через Байкал в конце беременности, заставила меня просить г. генерал-губернатора разрешить мне остаться в городе, в ожидании родов. Я смела надеяться, что он разрешит мужу моему остаться при мне, для ухода за мной и за нашим больным грудным ребенком, но мы были разлучены несмотря на все мольбы. Оставшись одна в незнакомом городе, я через несколько дней родила преждевременно близнецов, которые прожили всего неделю и скончались в жестоких мучениях. Их постиг удар еще до появления на свет, вследствие всех перенесенных мною тревог.
Воспоминание о том, что я выстрадала, ваше сиятельство, во время моего пребывания в Иркутске, вызывает у меня слезы и сейчас, а здоровье мое теперь окончательно разрушено, так как у меня сделалась серьезная нервная болезнь, и я при каждом новом приступе ее, нахожусь на волосок от смерти.
Помимо этого, я уже десять лет лишена религиозной поддержки и надеялась с момента поселения моего мужа быть вблизи церкви и служителя того культа, к которому принадлежу. Обманутая в своих надеждах, я просила г. губернатора Броневского исхлопотать для меня перевод в г. Красноярск, где имеется католическая церковь и все преимущества, которые представляет город для лечения болезни. Получив формальный отказ, я с отчаянием просила по крайней мере разрешения жить в деревне недалеко от Иркутска, чтобы иметь возможность пользоваться помощью д-ра Вольфа. Он счел излишним мое обращение к вам, ваше сиятельство, уверяя меня, что его представления к вам достаточно, однако вот уже год я нахожусь в тревоге ожидания ответа.
Мне остается только одна надежда на вашу доброту. Теперь, когда вы знаете мое положение и то, какие преимущества дал бы мне перевод в Красноярск, из сочувствия к моим страданиям и из чувства милосердия, прошу вас отнестись с благосклонностью к моей просьбе. Переданная через вас августейшему монарху, она будет услышана: милосердие его не оттолкнуло моей мольбы следовать за человеком, с которым соединена моя жизнь. Теперь умоляет мать, которая боится оставить детей сиротами и которая боится, равно, потерять их из-за отсутствия здесь помощи. Как милости, от которой зависит будущее мое и моих детей, осмеливаюсь просить ваше сиятельство внять моей мольбе, и я сочту истинным благодеянием с вашей стороны если она будет исполнена.
Простите, ваше сиятельство, за те подробности, которые я сочла нужным изложить, но я думала, что это может послужить на пользу моего дела, и что вы простите иностранке, не имеющей ни родных, ни чьего-либо покровительства, что она постаралась приобрести ваше.
Соблаговолите принять, ваше сиятельство, уверение в глубоком уважении вашей покорной слуги

П. Анненковой

0

18

5
       
А.Н. Евсевьеву. Бельск, 6 мая 1838
       
Ваше превосходительство!
Разрешением пуститься в путь, когда установится хорошая погода, вы нас бесконечно обязали, и я считаю своим долгом передать вам мою глубокую благодарность. Она беспредельна, и я прошу вас принять ее. Но разрешите мне, ваше превосходительство, просить еще об одной милости, хотя я и боюсь показаться вам назойливой. Позвольте моему мужу приехать в город, чтобы купить экипаж. Он делал все возможное, чтобы не беспокоить вас второй раз: мы старались найти экипаж на ближайшей фабрике, но это ни к чему не привело, заставив нас только напрасно истратить деньги. Нам предложили старый, негодный даже для четверти того переезда, который нам предстоит сделать. Поручить это сделать еще раз кому-нибудь в городе я не могу, так как, -- я принуждена сказать это, -- невозможно довериться здесь кому бы то ни было.
Соблаговолите, ваше превосходительство, усмотреть безусловную необходимость, которая заставляет меня быть нескромной в данном случае, и верить, что признательность, которую я питаю уже к вам, будет еще более глубокой, если вы не откажете в моей просьбе. Она будет безгранична, я смею сказать это, так как она будет за те неприятности, которых я избегну в случае вашего согласия на мою просьбу.
С чувством глубочайшей признательности и преданности, остаюсь покорнейшей слугою вашего превосходительства

П. Анненкова

0

19

6
Графу А.Ф. Орлову. Тобольск, 21 марта 1848
       
Ваше сиятельство!
По вашему приказанию, г-н тобольский губернатор сообщил, мне, что канцелярия его величества крайне любезно ответила на справки матери моей, живущей в Париже, обо мне, и что, кроме того, она берет на себя пересылку моей матери моих писем. Считая долгом выразить вам мою благодарность, осмеливаюсь утруждать ваше сиятельство и прошу вас разрешить мне переслать матери моей тем же путем мех, который я ей хочу подарить на память. Впервые она получит что-либо от меня за 21 год моего пребывания в Сибири.
Примите, ваше сиятельство, мои уверения в высоком уважении, с которым имею честь быть вашего сиятельства покорнейшей слугою

Полина Анненкова

0

20

7

К.Ф. Энгельке 29 октября 1850
       
В ответ на приказание, сообщенное мне только что господином полицейместером Тобольска, я имею честь сообщить, что в течение двадцати трех лет, с тех пор как мне было даровано его величеством императором всероссийским милостивое разрешение следовать за моим мужем в Сибирь, я всегда в точности подчиняюсь всем предписаниям. Я никогда не отлучалась из местностей, предназначенных для нашего проживания, я не поддерживаю переписки почти ни с кем, о чем власти осведомлены из-за запросов моей семьи графу Орлову, через посредство французского посла. Впредь я не имею намерения уклоняться от тех правил моей жизни, которых я придерживаюсь в Сибири.
Полина Анненкова -- жена чиновника гражданской службы, а не государственного преступника. Обозначать людей по имени и их положению есть минимум вежливости, обязательной для каждого.

0


Вы здесь » Декабристы » Жёны декабристов. » Анненкова Прасковья Егоровна (Жанетта Поль).