Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Аврамов Иван Борисович


Аврамов Иван Борисович

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ИВАН БОРИСОВИЧ АВРАМОВ


https://img-fotki.yandex.ru/get/198786/199368979.4f/0_1fb556_358aedff_XXXL.jpg

Иван Борисович Аврамов.
Акварель Н.А. Бестужева.
Читинский острог. 1828 г.

(1802 - 17.9.1840), поручик квартирмейстерской части.

Из дворян Тульской губернии.
Отец — отставной поручик Борис Иванович Аврамов (за ним в Венёвском уезде Тульской губернии с. Охотниково: по «Сенатским извещениям» — 80 душ, по донесению местных властей в 1826 — 99 душ, заложенных в Тульском приказе общественного призрения (в 1821 отец подарил И.Б. Аврамову из этого села 10 душ мужского пола и 11 женского), Рязанской губернии Зарайского уезда д. Авечкино — 69 душ и Михайловского уезда — 17 душ), в 1826 жил в Москве; мать — Елизавета Андреевна Кислинская.
Воспитывался сначала дома, имея иностранных наставников, затем в пансионе при Тульском Александровском дворянском училище и в Московском учебном заведении для колонновожатых, куда поступил 6.2.1818. По экзамену произведён в прапорщики квартирмейстерской части — 10.3.1819, назначен во 2 армию и командирован для топографической съёмки Подольской губернии, за труды по съёмке награждён орденом Анны 4 ст. — 10.7.1822, подпоручик — 2.4.1822, поручик — 29.3.1825, в 1825 по окончании съёмки прикомандирован к Гл. квартире 2 армии.

Член Южного общества.

Приказ об аресте — 5.1.1826, арестован во 2 армии — 14.1, доставлен из Тульчина в Петербург на гл. гауптвахту — 22.1, в тот же день переведён в Петропавловскую крепость («посадить по усмотрению и содержать строго») в №24 Кронверкской куртины.

Осуждён по VII разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён в каторжную работу на 2 года, срок сокращён до 1 года — 22.8.1826.
Отправлен из Петропавловской крепости в Сибирь — 15.2.1827 (приметы: рост 2 аршина 7 вершков, «лицо белое продолговатое, глаза голубые, нос широковат, волосы на голове и бровях светлорусые, и на груди выше правой титьки небольшая бородавка»), доставлен в Читинский острог — 15.4.1827.
По окончании срока в апреле 1828 обращён на поселение в г. Туруханск Енисейской губернии.
По ходатайству, поданному вместе с Н.Ф. Лисовским 24.10.1831, им было высочайше разрешено заниматься торговлей в Туруханском крае и ездить для покупки хлеба и других припасов в Енисейск.
Умер в д. Осиново Анцыферовой волости, следуя из Туруханска в Енисейск на судне с рыбой и разными товарами (могила не сохранилась).

Братья (в 1826):
Андрей, подпоручик Курского пехотного полка; Илья, отставной (27.1.1825) поручик того же полка; Николай, унтер-офицер Рязанского пехотного полка;
сёстры: девицы Пелагея, Надежда и Прасковья жили с отцом;
дети, родившиеся в Сибири от гражданского брака с местной казачкой: Сергей, Татьяна и Александр (в 1841 им соответственно 9, 4 и 1 год).
ВД, XVIII, 19-32; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д.61, ч. 9.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

Аврамов Иван Борисов

Поручик Квартирмейстерской части.
После запирательств, не допущая до очной ставки, сознался в принадлежности к Южному обществу и знании цели введения представительного правления. При самом вступлении он дал слово исполнить все, что общество признает нyжным к достижению сей цели. Ему известно было, что в случае крайности предподагалось покуситься на жизнь покойного государя и всей императорской фамилии, но oн не считал сего прямым положением общества. Действий его в пользу оного никаких не было. Наконец, когда в Тульчине производился розыск об обществе, то он ездил к Заикину, с коим, рассуждая об угрожавшей опасности, советовался, что делать с бумагами Пестеля: сжечь или сохранить?
По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 2 года. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе один год, а потом обратить на поселение в Сибири.

0

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/9818/19735401.fa/0_95558_724e12df_XXXL.jpg

Иван Аврамов решил самым серьезным образом изучить жизнь таежного народа, мнение о котором сложилось у него самое противоречивое. Минуло едва полсотни лет, как неутомимый немец Георги дал обстоятельнейшее "Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей". Он дал высокую оценку тунгусам, отметив их необыкновенную честность, бескорыстие, веселость нрава, гордость, чувство достоинства. И мореплаватель Харитон Лаптев писал: "Мужеством и человечеством, и смыслом тунгусы всех кочующих и в юртах живущих превосходят".
 
"Неужели за одно поколение мог перемениться целый народ?" - не раз задавал себе вопрос ссыльный. Не раз за прошедшие четыре года он видел сцены дикого пьянства и разврата, видел, как тунгусы отдают русским своих дочерей, как мужчины идут в рабское услужение за кусок хлеба, за стакан водки по праздничным дням. И при всем этом нравились Аврамову их душевная открытость, доверчивость и детская беззаботность. Погоревав, поплакав громогласно над пропитой пушниной, выпросив припасов в кредит, не думая ни о процентах, ни о завтрашнем дне, с песнями разъезжаются они по тайге на своих быстроногих оленях. И как бы ни было тяжело, какой бы ни была неудачливой зима, на следующий год рассчитывались сполна, благодаря "доброго русского друга".

Только поздней поймет и запишет Аврамов, как русские купцы, чиновные люди, приказчики казенных магазинов - "вахтеры", используя святой закон тунгусов - честность, подло обманывают их, доводят до разорения, а порой и голодной смерти. И поймет он, откуда и как появились отвратительные в своем бесстыдстве, бездушные к родичам и одновременно раболепствующие перед должностными лицами родовые старшины их - князцы.
Тунгусские семьи, которые встречал на пути декабрист, только в редких случаях общались с русскими, а поэтому во многом сохранили свой природный характер. И чем дальше он ехал, тем все меньше и меньше замечалось "влияние русских, во многом, пагубное", как с горечью отмечал Иван Борисович.

Неожиданным открытием был для него тунгусский закон, запрещающий мужчинам до тридцати лет употреблять спиртное, а женщинам вообще - запрещено пить вино. Да и выпивают они по особым праздникам, на свадьбах. И на курение есть запрет. Все это именуется "одёкит", или более известное нам - "табу". . Старшие пили водку только в особых торжествах. "Пьянство - принесенный порок, выгодный купцам, ибо тунгус, отдав вещь, считает, что на то была его, личная, добрая воля. Тунгус жалеет только о дурном поступке, совершенном со злым умыслом. В опрометчивости своей никогда не раскаивается, а только говорит с философским спокойствием: "Спасибо, что учил". Так он говорит волне, опрокинувшей его лодку, зверю, поранившему ею", - отмечал наблюдательный этнограф.
. При долгом отсутствии мужа,-жена иногда живет с его младшими братьями. Не крадучись, а "на законных основаниях".
Ни разу в дальних стойбищах он не встретил и тени угодничества, заискивания, страха перед прибывшим начальством в лице туруханского урядника со стороны тунгусов.

Но чем вызван подобный обычай? Дело, оказывается, в том, что в случае смерти старшего брата - средний обязан взять его жену с детьми и содержать их всю жизнь. При смерти среднего, - жен братьев, со всем выводком, - берет младший.

У тунгусов нет вдов и сирот! Но каково единственному кормильцу, опекуну, воспитателю платить ясак за всех умерших братьев? Ведь по царским,  варварским, диким законам - туземцы выплачивают подати за всех умерших до очередной переписи, которой нет уже двадцать с лишним лет!

У тунгусов нет ни домов презрения, ни богаделен: калек и стариков до самой смерти кормит весь род. И не подачки дает, а почетный кусок и добротную одежду, - лучшую, какая есть. Взаимопомощь для тунгусов - святая святых.

"Там, в Туруханске, они не то что боятся и раболепствуют, они встречаются с совершенно незнакомыми законами и обычаями, и поступают осторожно, не способные их нарушить, - записывал Аврамов. - И эту врожденную деликатность извратили, переиначили по-своему чиновники, сами рабы и лицемеры по духу и воспитанию!"

Обстановка и своеобразные обычаи заставляли вести себя сообразно им, чтобы не нанести обиду радушным хозяевам, всеми силами старающимся сделать гостям приятное. А гостеприимство тунгусов доводило Аврамова до растерянности, что порой вызывало веселый смех урядника. Прощаясь с гостеприимными хозяевами, Аврамов, желая их отблагодарить, преподносил подарок, что немедленно вызывало с их стороны подарок ответный. Не желая быть в долгу, он дарил еще что-нибудь, и счастливый хозяин оказывал ему почтение новым подарком. И так могло продолжаться до бесконечности.

Вот кто-то из его современников, какой-то анонимный автор из Енисейска говорит, что главный порок тунгусов - их природная лень! И еще он утверждает: "Раболепствие - их основная, врожденная черта".

"Да этот автор и сам раб, и трус, коли побоялся назвать свое имя! Ведь есть замечательные записки Харитона Лаптева, Георги, Крашенинникова и совсем еще свежие - доктора Кибера, участника экспедиции Врангеля. Они подчеркивают: "Тунгусы горды без чванства, услужливы без раболепства..."

Ему до слез было стыдно, когда тунгусы впрягались и тянули, тянули илимку, преодолевая бешеные струи. Не мог он равнодушно смотреть на этот каторжный труд и сам одевал на грудь лямку. А когда он валился от усталости, женщины разжигали костер, а мужчины начинали промысел рыбы, шли на охоту.. После всего этого начинались веселые игры.

"И это "леность тела и вялость души"? - не переставал изумляться Аврамов.

Аврамов: "Если между нами даже пропасть - мы ляжем первыми, пусть безымянными бревнышками в вечный мост, который соединит всех нас".

Особенно заинтересовала Аврамова процедура суда. Оказалось, что члены суда - не постоянные лица. Они избирались на каждом суглане поднятием рук, иначе - открытым голосованием. Если истец или ответчик не обладали красноречием, или боялись, что волнение не позволит стройно изложить суть дела, - они выставляли за себя "говорящего", то есть "адвоката". Суд был, как отметил Аврамов. абсолютно беспристрастным: в ходе дела менялся состав членов суда, если разбираемые являлись соплеменниками судей. Только "адвокат" мог быть членом семьи.
Дела решались неспешно, обстоятельно, с перерывами на чаепитие, до которого тунгусы были большие охотники.
Многое, что узнавал Аврамов о Енисейском крае он переправлял бывшему губернатору Степанову.
Между тем уволенный с поста губернатора, "без права занимать административные должности", Александр Петрович Степанов, бесконтрольный владыка богатейшего и огромного края, остался, но существу, без средств к жизни. Десятилетнее "господство" не пополнило кошелек бескорыстного губернатора, не дало ни чинов, ни орденов. Вернулся Александр Петрович в родовое имение, в село Троицкое Калужской губернии, которое, оказывается, и не принадлежало ему: мать завещала имение внукам, а его имение продала, уверенная, что сын сумеет сколотить состояние в баснословно богатой Сибири.
Но Степанов, к удивлению знакомых соседей-помещиков, состояния не приобрел, а начал тихую, более чем скромную жизнь, не сетуя, однако, на свою судьбу.
Сей факт сегодня звучит фантастически!
"Странный губернатор" стал "странным помещиком": не искал общества, не ездил по гостям и не принимал их. Все его мысли были там, в Сибири: он писал серьезный научный труд об Енисейской губернии, вкладывая в него не только наблюдения, статистические данные, но и свои размышления о будущности края. А в минуты, когда приходило творческое настроение, продолжал работу над давно начатым романом, возлагая на него большие надежды.

С тонкой наблюдательностью он описывал жизнь общества своей молодости, рассказывал о философских и литературных спорах, что велись в его время в московских и петербургских салонах. Особенно едко он высмеивал быт захолустной помещичьей среды, бичевал пороки чиновничества: лихоимство, угодничество, убожество их интересов. Не случайно тот же Дружинин писал: "Степанов по своей беспредельной честности не мог говорить хладнокровно о злоупотреблениях со стороны лиц, глядевших на обязанности службы не его глазами". К концу 1834 года был закончен труд "Енисейская губерния". Чтобы скорей узнать значение своей научной работы, а вместе с тем доказать и значение своей десятилетней деятельности в Сибири и, наконец! - реабилитировать себя - он преподнес труд императору Николаю I.

Теперь, когда и общество узнало о работе Степанова, отмахнуться так просто от него было уже нельзя. Последовало "Высочайшее одобрение", награда по чину и более того, император распорядился выдать Степанову 10 тысяч рублей на возмещение издательских расходов и причислить опального губернатора к министерству внутренних дел с сохранением содержания и Николай I за эту книгу подарил Степанову бриллиантовый перстень!  Труд получил Демидовскую премию (2500 рублей) по разделу «Статистика».
В 1835 г в Енисейске Аврамова ждал неожиданный и радостный сюрприз: Францев вручил ему двухтомник историка-статистического и этнографического труда "Енисейская губерния". Долгожданная работа Александра Петровича Степанова наконец-то вышла в свет в 1835 !

И с большой радостью Иван Борисович увидел, как широко он использовал их материал, даже закавычив его во многих местах. Степанов не мог назвать источники сведений, но все равно - их труд не пропал даром.

Поздней многие авторы поступят подобным образом, чтобы как-то поведать потомкам о культурном, научном подвижничестве декабристов.  Но туруханские изгнанники так и не узнают об этом, они только ясно поймут, что надо твердо верить: их "скорбный труд не пропадет", тем более, что Степанов, книгу которого они с трепетом перелистывают, пишет более чем прозрачно. Говоря о малом количестве школ в Енисейской губернии, он подчеркивает, что "...в губернию  поступает такое количество грамотных людей, что никакие училища постольку доставлять не в состоянии. Сии грамотники повсеместно обучают молодых крестьян и детей..."

0

4

О нём материалы:
Записки Н.В. Басаргина. Под ред. и с вступит. статьей П. Е. Щеголева. Изд. „Огни". Птр., 1917. стр. 3,. 10, 120, 214.
Бобрищев-Пушкин 1-й. „Признания", в изд.: „Мемуары декабристов*, стр. 280. 282, 282, 302.
В.К. Кюхельбекер, „Дневник-, в „Рус. Стар". 1891, т. 72, стр.67.
Записки декабриста. А Е. Розен. стр. 106. 111, 146, 161, 173, 279. 
И Д. Якушкин, стр. 165.
Воспоминания М. Д. Францевой в „Ист. Вестн." 1888, N 5. стр. 384 и др.
Сибирские огни . №6. Ноябрь-декабрь 1925 г. Жизнь декабристов в Туруханске (по новым данным).
Следственное дело Аврамова И.Б.

О нём письма :
М.К. Юшневская - И. И. Пущину  6 октября 1840 года.
Николай Лисовский - Андрею Аврамову (брату декабриста). Енисейск, 1840 год, ноябрь.
Николай Лисовский П.С. Бобрищеву-Пушкину в сентябре 1841 года.
Бобрищев-Пушкин П.С. Пущину И.И. c оказией. Тобольск.
Бобрищев-Пушкин П.С. Пущину И.И. Тобольск, сентября 22 дня 1841 года.
Бобрищев-Пушкин П.С. Пущину И.И.  4 октября 1841 года. 
Бобрищев-Пушкин П.С. Пущину И.И. 28 мая 1842 года.

П.М. Головачёв. «Аврамов И.Б." в изд.: «Декабристы. 86 портретов», стр. 5.
Д. Лазарев, Политич. ссыльные в Туруханском крае, в «Ист. Вестн. « 1896. № 1  стр. 337—9.
Декабристы на Енисейской земле.
М. Гершензон. Декабрист Кривцов и его братья.

О Туруханске времен декабристов хорошо написал Сергей Яковлевич Елпатьевский (1854—1933) — русский революционер, врач, писатель и публицист в своем произведении «Окаянный город». «Сибирская жизнь», 20 сентября 1898 года. Томск.

О декабристах на каторге:
С.В. Максимов. Сибирь и каторга. Ч. 3. Спб. 1891 г.  Глава VI, Глава VII.

0

5

Из показаний Пестеля по вопросам об отдельных членах Общества:

- Когда, где и кем именно был принят в тайное общество квартирмейской части поручик Аврамов, в коих сношениях с кем из членов находился и какое принимал участие в действиях общества?
- Поручик Аврамов находился в сношениях с членами общества Тульчинской управы и, сколько, мне известно, не принимал никакого особенного участия в действиях общества, то есть никого сам, кажется, в общество не принял, а только был член, разделяющий образ мыслей и желающий конституционного правления. Имел и я с ним разговоры об обществе, но не более двух или трех раз и то разговор общий без упоминания о каких-либо подробностях. Принят он в общество в 1823 году поручиком Крюковым 2.


*****

Свое участие в Южном Обществе Аврамов нисколько не скрывал и на вопрос жены адъютанта фельдмаршала гр. Витгенштейна – Анны Константиновны Горленко (племянницы жены фельдмаршала): »Как вы туда попали?» отвечал: «Мудреного нет, в мире все может случиться».

*****

Аврамов в своих показаниях Следственной Комиссии говорил:

“Когда я находился на съемке в Подольской губернии, то имел случай… заметить бедность, в которой находится большая часть крестьян. Это меня поразило и возбудило во мне любопытство узнать, каким образом они могли быть доведены до такого состояния ”.


*****

Из донесения полковника Маслова (октябрь 1829 года из Туруханска):

«Аврамов (бывший поручик квартирмейской части), водворенный в Туруханске, переносит судьбу свою с покорностью, коротких сношений с жителями не имеет, переписывается с родными и получил от них всего 150 р., часы и несколько одежды. Он имеет хорошие познания и, прибыв в Туруханск, гордился своею ученостью, но суровый климат и безнадежность подавили его надменность.
Лисовский (бывший поручик Пензенского пехотного полка), там поселенный, человек слабый, болезненный, ума ограниченного и без малейшего воспитания. Он чрезвычайно молчалив и как бы удивляется сам своему преступлению.
Они оба ведут себя скромно, занимаются чтением и усердно исполняют обязанности веры.
Кривцов, переведенный в Минусинск, быв с ними в Туруханске, оказывал им пособие, по отправлении же его, они лишены всех способов содержания себя…

0

6

Письмо Николая Лисовского - Андрею Аврамову (брату декабриста):

Душевно сожалею, что письмо моё должно чувствительно вас огорчить; как мне ни горько и как ни прискорбно, но должен объявить вам, что я оплакиваю невознаградимую потерю: любимый вами друг и брат ваш Иван Борисович приказал долго жить. Не смею утешать в этой потере, но сам плачу вместе с вами: вы потеряли брата, я схоронил с ним то, что несколько привязывало меня к жизни.

Мы были вместе на низу для промысла рыбы. 15 августа он должен был отправиться для сбыта нашего промысла в Енисейске, а мне нужно было остаться дома. Не предчувствуя, что в последний раз видимся, мы обняли друг друга и расстались.

Отошедши с лишком 500 вёрст, он занемог. Началом его болезни был веред (фурункул. - Н. К.) на правой стороне носа, отчего сделалась опухоль (это было 14 сентября), и затянуло совсем правый глаз, после этого он начал чувствовать озноб. 15-го числа к вечеру опухоль распространилась на другую половину лица, он не мог уже видеть и левым глазом.

В этом положении он оставался до вечера. 16-го числа мог ещё ходить, но жаловался на сильную боль в левом боку. Ночью ему сделалось хуже, около полуночи потерял употребление языка, владение членами и пробыл в таком положении несколько часов. 17 сентября на станции Осиновской (вёрст 300 ниже Енисейска) умер, оставя мне столько горя и хлопот. Потому что начальство, приняв всё, что было на судне, за собственность его одного, описало и взяло под сохранение.

Я теперь только узнал, как неосторожно мы поступили, что не составили акта, по которому бы имущество одного должно принадлежать другому. Но вы знаете, Андрей Борисович, что в продолжение 13-летней жизни нашей в Туруханске... всё, что мы имели, принадлежало как одному, так и другому.

Поэтому надеюсь на великодушие и доброту вашего сердца. Ради памяти любимого вами брата не лишайте семейства моего последнего куска хлеба, откажитесь от крох, добытых нами кровавым потом, и пришлите доверенность на выдачу мне всего конфискованного имущества. Всё, что у нас теперь находится, принадлежит людям, которые нам верили, - и даже недостанет, если ваша доверенность и бог не помогут новым рыбным оборотом поправить дела.

Теперь я должен открыть вам некоторые обстоятельства, касающиеся до прежней жизни покойного нашего друга. По излишней скромности своей он скрывал от вас, что имеет детей, а, между прочим, он оставил на моё попечение двух человек, а третьего через несколько времени ожидаю. Женщина эта 12 лет была подругой его жизни, мальчик и девочка - оба мои крестники.

Если бы я имел хоть малое состояние, то поверьте, что вы никогда бы этого не узнали; но я обременён семейством, состоящим из девяти человек с женой и детьми Ивана Борисовича. Итак, позвольте надеяться, Андрей Борисович, что вы не откажете помочь мне в моём горе и не замедлите выслать просимую мною доверенность.

С глубочайшим почтением и совершенною преданностью имею честь быть, милостивый государь, вашим покорным слугой.
Николай Лисовский.

Енисейск, 1840 год, ноябрь.

0

7

До нас дошло письмо дочери енисейского исправника Марии Дмитриевны Францевой, опубликованное в "Историческом вестнике" за 1888 год.
В ее памяти остались встречи с Иваном Борисовичем. Влияние отца и Натальи Дмитриевны Фонвизиной сделали ее женщиной внимательной и душевной. Сквозь строки письма чувствуются едва сдерживаемые слезы:
«Моему отцу, как служащему в Енисейске исправником, приходилось делать большие разъезды по делам службы. Одна из самых замечательных поездок его была в Туруханск и далее на север.

... Нелегко ему было в Туруханске, на краю света, вдали от семьи, бороться со злом и чувствовать другом себя одну лишь враждебную силу.

... Господь послал ему утешение и отраду в лице встретившегося там одного тоже поселенного из декабристов, Ивана Борисовича Аврамова, который как человек хороший, добрый и образованный был для отца в этой глуши настоящим, как он выражался, сокровищем и опорой. Не легче было, конечно, и Аврамову, почти заживо погребенному в дикой, суровой стране, далеко от всего родного, близкого, цивилизованного.

"Аврамов был характера очень доброго, веселого, общительного, старался всем делать добро, помогал кому словом, а кому и делом, заступался часто за невиновных и отстаивал их. Его очень любили и когда он умер, то оплакивали, как родного отца, особенно бедные".
И еще она приводит слова отца: "Аврамов был для меня сокровищем и опорой".

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/198998/199368979.4f/0_1fb559_b5759f4e_XXL.jpg

Иван Борисович Аврамов.
Акварель Н.А. Бестужева.
Читинский острог. 1828 г.


Следственное дело Ивана Борисовича Аврамова

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Аврамов Иван Борисович