Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ГРАББЕ Павел Христофорович.


ГРАББЕ Павел Христофорович.

Сообщений 1 страница 10 из 70

1

ПАВЕЛ ХРИСТОФОРОВИЧ ГРАББЕ

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/49983.jpg

(2.12.1789, Кексгольм; ныне Приозёрск, Карелия — 15.7.1875, Тимчиха Прилукского уезда Полтавской губернии).

Полковник Северского конно-егерского полка.
Из дворян.
Лютеранин.
Отец — титулярный советник.
Воспитывался в 1 кадетском корпусе.
Выпущен подпоручиком во 2 артиллерийский полк — 4.9.1805, при разделе полков на бригады поступил в 27 артиллерийскую бригаду — 12.8.1808, поручик — 1808, переведён в л.-гв. Конную артиллерию — 14.5.1812, участник войн 1805—1809, награждён орденом Анны 4 ст. — 24.5.1807 и золотым знаком за храбрость (Прейсиш-Эйлау), участник Отечественной войны 1812 и заграничных походов, награждён орденами Георгия 4 ст., Анны 2 ст. (Бородино), Владимира 4 ст. с бантом (Тарутино), адъютант М.Б. Барклая-де-Толли, а затем А.П. Ермолова, за отличие в сражении под Малоярославцем штабс-капитан — 6.10.1812, капитан — 18.5.1814, полковник с назначением в 10 конную роту — 18.12.1816, командир Лубенского гусарского полка — 9.1.1817, «за явное несоблюдение порядка военной службы» отставлен с повелением жить в Ярославле — 4.3.1822, определён полковником в Северский конно-егерский полк — 30.8.1823.

Член Союза благоденствия, участник Московского съезда 1821.

Приказ об аресте — 18.12.1825, арестован в с. Полошки Черниговской губернии, доставлен в Петербург на главную гауптвахту, по высочайшему повелению освобождён — 2.1.1826, но на следующий день вновь арестован по приказу начальника Главного штаба И.И. Дибича.

Высочайше повелено (18.3.1826) посадить на 4 месяца в крепость.

Содержался в Динаминдской крепости. Освобождён — 19.7.1826 и возвращён в тот же полк, переведён в Дерптский конно-егерский полк — 27.4.1827, переведён в Новороссийский драгунский полк — 26.8.1827, назначен исправлять должность начальника штаба войск в Валахии — 16.2.1829, участник русско-турецкой войны 1828—1829, генерал-майор — 19.6.1829, генерал-лейтенант — 18.4.1837, командующий войсками на Кавказской линии и в Черномории, генерал-адъютант — 25.6.1839, уволен от должности с оставлением генерал-адъютантства — 18.9.1842, уволен от службы за бездействие власти с преданием генеральному военному суду — 9.2.1853, вновь назначен генерал-адъютантом — 25.6.1854, исправляющим должность военного губернатора г. Ревеля и командующий войсками в Эстляндии (1854), генерал от кавалерии — 27.3.1855, наказной атаман Войска донского, член Государственного Совета — 28.10.1866, тогда же возведён в графское достоинство.

Автор «Памятных записок».

Жёны:
первая — Вера Михайловна Скоропадская (29.6.1801 — 12.2.1828);
вторая - ранее 1831 Екатерина Евстафьевна Ролла (ск. 21.8.1857), дочь иностранца, доктора медицины.

Дети:
Николай (20.9.1832-8.5.1896), генерал-лейтенант,
Михаил (1834 — 6.11.1877), генерал-майор, убит при осаде крепости Карс, во время русско-турецкой войны,
Софья,
Мария,
Александр (1838- 14.8.1864), генерал, убит во время польского восстания в Сендзеёвицах,
Екатерина,
Владимир.


ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 1062; ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 212.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

ГРАББЕ.

Полковник Северского конно-егерского полка.

Фон-Визин показал, что в 1820 году он принял Граббе в Союз благоденствия, который и был в совещании, имевшем целию отдаление некоторых членов и составление нового общества. Комаров и генерал-майор Орлов подтвердили сие. Впрочем, все они называли его членом отставшим. Граббе при первом допросе отрицался от всякой принадлежности и даже знания о существовании общества; но на очной ставке с Комаровым признался, что он участвовал в совещании, происходившем у Фон-Визина в Москве (в 1821 году), но почитал оное простым собранием нескольких лиц. Когда же заметил, что оно приняло форму общества, коему стали искать названия, он вместе с Орловым, открывшим совещание речью, в которой обращал внимание на опасность и незаконность оного, содействовал разрушению сего общества и с тех пор, прекратив всякое по оному сношение, старался изгладить не только из сердца, но сколько возможно из самой памяти воспоминание сего кратковременного заблуждения. После сего в присутствии Комиссии 3-го генваря он арестован был по приказанию начальника Главного штаба его императорского величества.

По докладу Комиссии 18-го марта высочайше повелено посадить на четыре месяца в крепость, а потом выпустить. Содержался в Динаминдской крепости.

По распоряжению начальника Главного штаба его императорского величества в исполнение высочайшего повеления 19 июля 1826 года Граббе освобожден и обращен на службу в тот же полк.

0

3

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/44271.jpg

Граббе Павел Христофорович

(1787 - 1875).

Поступив на службу в артиллерию, участвовал в походах 1812, 1813 и 1814 годов.
В 1817 г. назначен командиром лубенского гусарского полка, но "за несоблюдение порядка службы" вскоре уволен в отставку; однако уже в следующем году снова принят в ряды армии. Когда, в 1828 г., открылась война против турок, ему поручено было начальствование авангардом наших войск в Малой Валахии.
В мае 1829 г., при взятии штурмом г. Рахова, он первым переправился через Дунай и был ранен пулей в ногу.
Во время польской войны 1831 г. он был начальником штаба 1-го пехотного корпуса.
В 1838 г. назначен командующим войсками на Кавказской линии и в Черномории. Блистательнейшим из его кавказских подвигов было овладение почти неприступной твердыней - аулом Ахульго. Вообще, действия его на Кавказе (преимущественно в Чечне) в течение трех лет были удачны, за исключением летней экспедиции в Ичкеринские леса в 1842 г.
В 1843 г. он оставил Кавказ.
Во время венгерской войны 1849 г. Граббе было поручено начальство над особым отрядом, действовавшим в северных областях занятой страны.
В 1865 г. он назначен войсковым атаманом донского казачьего войска, но уже через год уволен от этой должности, с возведением в графское достоинство и назначением членом Государственного совета.

Двое сыновей его пали в бою: Александр - в 1863 г., во время польского мятежа, в деле под Сендзиовинцами, Михаил - во время приступа на Карс (с 5 на 6 ноября 1877 года), находясь во главе штурмовой колонны, направленной на форт Каянлы.

0

4

Олег Михайлов

Генерал Ермолов. (отрывок)

Павел Христофорович Граббе (1789–1875) начал военную службу в 1805 году.

В сентябре того же года он получил офицерское звание, а с 1807 года участвует в войнах против наполеоновской Франции. В 1808 году молодой Граббе был назначен военным агентом в Мюнхен. В начале войны 1812 года он состоял адъютантом при военном министре М. Б. Барклае-де-Толли. Вскоре он становится адъютантом А. П. Ермолова и принимает участие в Бородинском сражении. С большой теплотой отзывался Граббе о своем командире. «Совершенно отеческое его обращение со мною оставило во мне сыновнюю к нему привязанность, – вспоминал он в своих „Записках“. – Мое отношение к А. П. Ермолову со времени моего адъютантства еще более походило на быт семейный». [8 - Из памятных записок графа Павла Христофоровича Граббе. – М., 1873.-С. 17.]
В 1820 году М. А. Фонвизин принимает Граббе в Союз Благоденствия, где он становится одним из видных деятелей. Граббе возглавлял Лубенский гусарский полк, офицеры которого в 1822 году отказались выполнять приказания своего бригадного командира генерал-майора Н. В. Василъчикова. После этого Граббе было предложено немедленно выйти в отставку с «непременным» поселением в Ярославле и запрещением выезжать оттуда без специального разрешения. За ним был установлен бдительный надзор как за человеком, который «быв всегда облагодетельствован Е[го] В[еличеством], дозволил себе явно нарушить правила военной субординации и чинопочитания» и «занимался непозволительными сообщениями с шайкою людей, коих побуждения весьма подозрительны». [9 - Ланда С. С. Дух революционных преобразований… Из истории формирования идеологии и политической организации декабристов 1816–1825. – М., 1975. – С. 241–242.]
В этом месте предписания, направленного Ярославскому губернатору и содержащего указание установить строгий надзор за Граббе, имелось в виду его участие в Московском съезде декабристов, о котором Александр I узнал из доноса Грибовского. Во время следствия над декабристами Граббе отказался от этого обвинения, но в дальнейшем был вынужден признать, что он все же «участвовал в совещании, происходившем у Фонвизина в Москве в 1821 году». [10 - Алфавит декабристов // Восстание декабристов. Материалы. T.VIII. – Л., 1925. – С. 73.] Но при этом Граббе скрыл более существенный факт: что он по поручению Ермолова предупредил членов тайного общества о том, что император Александр I узнал о его существовании.
После восстания на Сенатской площади Граббе был посажен на четыре месяца в Динабургскую крепость, после чего вернулся на службу в тот же полк. [11 - Там же.] В 1829 году он был произведен в генерал-майоры, в 1837 – в генерал-лейтенанты, в 1838 был переведен на Кавказ на должность командующего войсками Кавказской линии и Черномории, штаб которого находился в Ставрополе.
В Российской Государственной библиотеке (РГБ) сохранилась весьма интересная рукопись «Биографии разных лиц, при которых мне приходилось служить или близко знать», автором которой был декабрист В. С. Толстой. Важность этой рукописи заключается в том, что это свидетельство человека около двадцати пяти лет прослужившего на Кавказе и хорошо знавшего этот край и начальство его возглавлявшее. В ней содержится документальный материал, который помогает разобраться в сложных отношениях, существовавших между начальством различных регионов Кавказа, понять и объяснить логику отдельных событий и эпизодов Кавказской войны. В рукописи В. С. Толстого сохранились свидетельства о личной жизни Граббе.
Вот что писал В. С. Толстой:
«По смерти Алексея Александровича Вельяминова в Ставрополь был назначен Командующим войсками на Кавказской линии и в Черномории и Начальником Ставропольской области генерал-лейтенант Граббе.
Он был сын лютеранского пастора прибалтийского края. Мне ничего не известно о его воспитании, на службу же он поступил в гвардейскую конную артиллерию.
Высокого роста, стройный, самой нарядной наружности, от природы наделенный пышным красноречием, в обществе смелый до дерзости, он в первых офицерских чинах стал в положении, на которое ему не давало право ни его воспитание, ни образование, ни происхождение.
Перед самым разрывом Отечественной войны, не знаю, по какому случаю, Граббе находился за границею, где у него завелась связь с Великою Княгинею, разъехавшеюся со своим мужем Константином Павловичем; но [Граббе], вынужденный возвратиться в Россию к своей части по случаю предстоящей войны, в то время въезд в наши пределы уже представлял не малые затруднения, но он ловко совершил переезд, и в Петербург привез рекомендательное письмо от своей Великой Княгини к Вдовствующей Императрице Марии Федоровне.
В 12-м году Граббе состоял адъютантом начальника штаба 1-й Армии А. П. Ермолова.
По заключении мира Граббе назначается командиром, кажется, Елизаветградского полка, где имел скандальную историю в обществе офицеров, но в царствование Александра Павловича подобные случаи скрывались, с целью избегнуть необходимости признать начальника виновным.
При восшествии на престол Николая I Граббе был замешан в Южном политическом тайном обществе и привезен в Петербург, где посажен в Петропавловскую крепость, в которой просидел несколько месяцев. Но оказалось, что он только смутно знает о существовании общества, а участие его в нем не могли доказать. Сверх того в Следственной Комиссии он говорил резко и смело, даже временщик Чернышев сказал ему дерзость, Граббе засвидетельствовал в сем присутствии, что, пока полковник не осужден, закон не дозволяет с ним такое обращение, по осуждению же виновного обращение зависит от личных свойств и степени чувств, в частности того, который в положении оскорблять, пользуется своею безнаказанностью. Это столкновение имело последствием обе поименованные личности превратить в непримиримых, заклятых врагов.
Когда Граббе выпустили из крепости, возвращаясь к своему полку, расположенному в*censored*сонской губернии, у него что-то сломалось в экипаже, и он остановился в крестьянской хате имения Скоропадских, потомков Запорожского гетмана, и послал просить помещицу дозволить своим мастеровым починить его экипаж.
Госпожа Скоропадская пригласила Граббе переехать в ее дом, где и приняла его самым радушным образом.
Починка экипажа продолжалась несколько дней, в которые Граббе заметил, что младшая дочь Скоропадской находится в загоне у матери и сослана на господскую кухню. Девушка понравилась Граббе, он просил ее руку у матушки и тут же обвенчался; но она не долго прожила замужем и оставила Граббе вдовцом.
Генерал Граббе слыл нетерпимым к подчиненным, что он и доказал на Кавказе, куда он прибыл генерал-лейтенантом под непосредственное начальство Командира Отдельного Кавказского Корпуса. [12 - Кавказские записки декабриста В С Толстого (публикация В А Захарова) // Сборник Русского Исторического Общества Т 2 (150) – M Русская панорама, 2000 – С 118 – 119]
Портрет Граббе в длинном плаще с поднятым воротником мы нашли в альбоме близкого знакомого Лермонтова Д. А. Милютина, соученика поэта по Московскому пансиону, а впоследствии Военного Министра России. Милютин был на Кавказе и о своей поездке вел подробнейший дневник. Так под портретом «неизвестного» имеется приписка: «Наш вождь в ночном дозоре», [13 - РГБ, ф Р-169, п 1, ед 12, л 26] а в этом «неизвестном» легко угадывался Командующий.
У нас нет причин не доверять словам В. С. Толстого. Ему пришлось послужить на Кавказе довольно долго, за это время перед его глазами прошла целая галерея «начальствующих особ», о каждой из которых у него скопилось немало самых разнообразных сведений.
Граббе действительно был человеком весьма противоречивым. Имея несколько авантюрный по своему складу характер и находясь с 1838 года (ровно через десять лет после Ермолова) на должности командующего войсками Кавказской линии и Черномории, он встречался со многими людьми, которые оказались на Кавказе не по своей воле, и нередко даже оказывал им помощь. Постепенно стало складываться мнение, что он друг и соратник прославленного Ермолова является главой оппозиционно настроенной, по отношению к николаевскому режиму части военных, служивших на Кавказе. На самом деле такой оппозиции не существовало.
Что же касается Граббе, то, очевидно, ему льстило что его считают оппозиционером. Поэтому либерализм по отношению к ссыльным ему не претил, наоборот, генерал даже гордился, что может оказать содействие этим людям. В биографической статье о Граббе в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона отмечается: «Блистательнейшим из его кавказских подвигов было овладение почти непреступною твердынею-аулом Ахулъго. Вообще, действия его на Кавказе (преимущественно в Чечне), в течение трех лет, были удачными, за исключением летней экспедиции в Ичкерийские леса в 1842 г.»
Немалый интерес представляют сведения о связи Граббе с М. Ю. Лермонтовым. Оказалось, что еще перед отъездом из Ставрополя, 11 января 1841 года Лермонтов получил от Граббе письмо, которое поэт должен был передать в Москве генералу А. П. Ермолову. Сведения об этом обнаружил С. А. Андреев-Кривич в черновике письма Граббе к Ермолову от 15 марта 1841 года. Но С. А. Андреев-Кривич опубликовал лишь выдержки из двух писем Ермолова к Граббе. [14 - Андреев-Кривич С. А. Кабардино-черкесский фольклор в творчестве Лермонтова // Уч. записки Кабардинского НИИ. Вып. I. – Нальчик, 1946] И вот сейчас эти письма можно впервые прочесть.
Передача письма Ермолову через Лермонтова – факт значительный и любопытный. Для того чтобы оценить это, необходимо представить себе Кавказ в 30-е годы XIX века. Довольно метко охарактеризовал его Н. П. Огарев, отметив, что «здесь среди величавой природы со времени Ермолова не исчезал приют русского свободомыслия, где по воле правительства собирались изгнанники, а генералы, по преданию, оставались их друзьями». [15 - Огарев Н.П. Избранные произведения. Т.2. – М., 1956. – С. 381.]
Бывший «диктатор Грузии и проконсул Кавказа» Алексей Петрович Ермолов находился в это время в опале, жил попеременно то в Орле, то в Москве, изредка выезжая в Петербург. Его имя, известное всей России еще со времен Отечественной войны 1812 года, долгие годы объединяло людей, которые составляли своеобразную оппозицию правительству. Этого человека побаивались даже в Петербурге.
После восстания на Сенатской площади враги генерала в столице стали усиленно распространять слух о желании Ермолова якобы «отложиться от России, стать во главе самостоятельного государства, составленного из покоренных областей. Продолжительное отсутствие сведений о присяге Кавказской армии императору еще больше встревожило Николая I, а Следственная комиссия „по делу 14 декабря“ усиленно искала прямые улики против Ермолова. Ничего не обнаружив, Николай I не успокоился и направил начальника главного штаба генерала И. И. Дибича в Тифлис с особым поручением: „разузнать, кто руководители зла в сем гнезде интриг, и непременно удалить их“. Генерала Ермолова отстраняют от командования, и он уезжает в свое имение в Орловскую губернию, а затем переезжает в Москву. К этому-то опальному генералу и везет поручик Лермонтов письмо от его бывшего адъютанта.

Послание Граббе подтверждает, что у него с Ермоловым были неофициальные отношения, которые не доверялись почте. Переписка между ними подвергалась перлюстрации, о чем свидетельствует другое письмо Граббе.
Трудно судить о том, что писал Граббе в посылаемом с Лермонтовым письме, но по косвенным свидетельствам можно предположить, что оно, по всей видимости, носило доверительно-рекомендательный характер. В феврале 1840 года Граббе отправлял с подобным же письмом к Ермолову штабс-капитана Д. А. Милютина.
Передавая письмо Лермонтову, Граббе, видимо, также рассчитывал, что и он, как и штабс-капитан Д. А. Милютин, на словах передаст то, что происходит в армии, лучше, «нежели позволило бы то письменное изложение». Поручение Граббе поставило Лермонтова в один ряд с людьми «ермоловского круга». Однако неверно представлять себе, что это была организованная оппозиция николаевскому режиму, возглавляемая Граббе, как об этом писали многие исследователи. Кавказ в те годы был одной из отдаленных провинций Российской империи, и военные здесь держались свободнее, чем в столице. На Кавказе допускали и вольнолюбивые разговоры и критику в адрес правительства.
Подобные вольные разговоры велись и в доме командующего войсками Кавказской линии и Черномории генерал-адъютанта Граббе, где поэт нашел радушный и даже дружеский прием.
Встреча Лермонтова с Ермоловым и передача этого письма могли произойти в Москве в период с 31 января по 2–3 февраля 1841 года. [16 - Семченко А.Д. М. Ю.Лермонтов и его окружение в донесениях московского коменданта// Русская литература, 1987, № 2. – С. 119–120.] Это подтверждает отношение полковника А. С. Траскина, направленное командиру Тенгинского полка, в котором содержится следующее распоряжение:
«Господин Военный Министр, 11 декабря 1840 года № 10415, сообщает господину корпусному командиру, что Государь Император по всеподданейшей просьбе г-жи Арсеньевой, бабки поручика Тенгинского пехотного полка Лермонтова, Высочайше повелеть соизволил: офицера сего, ежели он по службе усерден и в нравственности одобрителен, уволить к ней в отпуск в С.-Петербург сроком на два месяца.
По воле г‹осподина › Командующего Войсками на Кавказской линии и в Черномории, впоследствии рапорта к нему, начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса, от 31 декабря 1840 года № 41676 уведомляя об этом Ваше высокоблагородие, присовокупляю, что на свободное проживание поручика Лермонтова в означенном отпуску выдан ему билет от 14-го сего числа № 384-й, в том внимании, что Его Превосходительство признал г‹осподина› Лермонтова заслуживающим воспользоваться таковым отпуском». [17 - Семенов Л. П. Новые документы о Лермонтове // Горская мысль, 1922, кн. З. – С. 44.]

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/768139/199368979.c6/0_219610_2e3d40db_XXXL.jpg

0

6

Письма А. П. Ермолова к П. X. Граббе

[18 - В письмах сохранена авторская орфография и пунктуация – Ред.]

1
Москва.
3 сентября 1832 года.
«От Петра Ермолова». [19 - Написано рукой Граббе. Письмо принадлежит брату Ермолова и находится под № 1 в пачке писем Ермолова. Все письма печатаются по подлинникам, хранящимся в Российском государственном Военно-Историческом архиве (РГВИА) ф. 62. оп. 1, д. 31.]
Мне очень грустно, любезный друг, что я столь долго замедлил ответом на приятное письмо твое, и не благодарил за удовольствие, которое ты мне оным доставил, по причине пребывания моего в деревне, оно дошло до меня очень поздно, а потом, что бы сделать тебе угодное, и доставить тебе для завода лошадь хорошую, я должен был писать в дальнюю деревню и собрать сведения на счет своих персидских лошадей, которыми я весьма давно не занимаюсь. Надобно тебе сказать, что в имении моем нет такой деревни, где бы можно было содержать конного завода, а по сему с прибытием моих лошадей из Грузии, и по сие время, они находятся в имении матери моей в Воронежской губернии, и поручено мною брату моему. Из собранных мною сведений оказалось, что молодые лошади родившиеся в России не надежны для завода ибо и породы перестали, а тебе должно будет взять одного из жеребцов, привезенных из Персии, их там три, и я прилагаю им записку, с описанием их происхождения. Персияне весьма уважают породу лошадей, и скорее возьмут некрасивую лошадь, но породы известной, чем лошадь во всех статьях, но от неизвестного жеребца, ибо в последнем случае, красивые статьи они полагают случайностию. Насчет моих трех, ты можешь быть совершенно покоен, ибо они благородные и преблагородные из пород известных. Не беспокойся, что малы ростом если у тебя в заводе кобылица большого роста, то и жеребята будут большие, с чистотою крови персидских лошадей, а чему имею пример из завода лошадей моей матери.
Прилагаю приказание вотчинному начальник‹у› матушкиной деревни отпустить того из жеребцов, которого тебе угодно будет выбрать, а как от Белгорода до Бобровского уезда не весьма далеко, то и советую тебе послать теперь же туда человека. Сколько я знаю персидских лошадей, я полагаю, что для завода лучшая лошадь будет карабахской породы жеребец Карны Эртых, ибо известной породы заводу Мехти хана, он ослеп оттого, что брат держал в теплой весьма и душной конюшне, но для породы этот случай ничего не значит. Хочу еще тебе сделать предложение. В Орловской матушкиной деревне, в 25 верстах от города есть у меня еще один персидский жеребец, тот самый которого шах подарил Алексею Петровичу. Он уже стар, но еще можно будет взять от него жеребенка. А по сему, если он еще жив будет весною, и у тебя есть хорошие и верные кобылы матки, пришли туда для случки. Мне бы весьма хотелось быть причиною улучшения твоего завода.
Ты, верно, не усумнишься, с каким удовольствием я слышал о славной твоей службе в продолжение последней Кампании, а как порадовался о полученном тобою назначении и наградах. Душевно желаю более и более. Что тебе сказать о себе. Я веду жизнь самую уединенную в кругу семейства моего, и совершенно покоен, одно только плохо, что здоровье мое совершенно расстроено, так, что будущий год не миновать мне пускания или на Кавказ или в чужие края. Прощай любезный Граббе, будь здоров и счастлив и верь истинной преданности Твоего
Петра Ермолова.

0

7

2
Любезный друг Павел Христофорович.
С того времени как непонятным образом, и к величайшей досаде моей, не видались мы с тобою в проезде твой через Орел, я имел от тебя одно только письмо, когда будучи начальником штаба генерала Ридигера возвращался ты после компании 1828 года. Я сберегаю письмо сие и мог ли я не радоваться, что после 14 лет разлуки, любезный сердцу моему Граббе, сохранил всю живость чувств прежней ко мне привязанности. Но это было в 1828-м году.
Ты не прав, если досадуешь, что я не отвечал на письмо. Живши в глуши моей деревни я не знал где искать тебя в беспрерывном движении, переходящего от одной войны в другую. Но ты замолк и при официальной бумаге твоей за № 1883 нет ни слова. Признаюсь, что это меня огорчает.
О формулярном списке, препровожденном ко мне, скажу, что не имею бумаг и многие из обстоятельств непременно ускользнут от памяти. Пачи же во времени неизбежно будут погрешности и потому пришли записку обо всем, что должно быть помещено в отметках. Так поступают со мной все прочий. Сие в отношении к службе твоей еще более необходимо, ибо в звании адъютанта ты имел о себе поручения и даже употреблен был при Вальмодене с иностранными войсками. Пришли записку сию в Орле на мое имя, куда на днях я еду по собственным делам.
Нынешнею весною в Петербурге, часто видавшись с графом Паленом, мы говорили о тебе и мне приятно было видеть, что умеет отдавать тебе полную справедливость. Он восхваляет тебя до небес, и сказывал мне, что всячески старался о производстве твоем в чин. Не трудно мне было догадаться, почему он не имел успеха, ибо еще в Тифлисе могущественный военачальник обнаружил против тебя свою злобу. Кажется, Пален не довольно употребил настойчивости. Когда случится увидеться поговорим о многом.
Что сказать о себе?
Скоро год как я под эполетами и столько же для службы бесполезен как и без них. Назначение и должности я не имею. По 1-е октября я в отпуску, по домашним делам, ибо недавно решился старика, моего отца. Дела сии понуждают к требованию отсрочки, которая весьма будет у места, дабы избавиться ничтожества, в котором пресмыкаюсь я в Петербурге. В моем состоянии не расчетливо платить дорого за подобные приятности.
В 25 верстах от Москвы имею я маленькую весьма деревушку или дачу, где живу очень счастливо, с настоящей стороны смотря на многие из сует. Ты поверишь спокойствию!!!
Прощай, если продолжил прежнее твое ко мне расположение найдешь чувства признательности к тебе всегда постоянные.
Душевно почитающий тебя Ермолов
5 сентября 1832. Из Подмосковной с нынешнею же почтою, буду писать к любезному Граббе, и благодарить его задушевное письмо.

0

8

3
Отв. 12-го августа. От Ермолова 16 июля 1838. Москва
Почтеннейший Павел Христофорович.
Скоро месяц как я оставил Петербург и оставил с удовольствием, которое гораздо будет большим, если не буду принужденным туда возвратиться. Здоровье мое в хорошем состоянии, на досаду искуснейшим врачам, от коих в несколько лет не получил ни мало помощи.
Теперь приступаю к делу трудному, к просьбе, каковые прежде всего выслушивал с неприятностию. Прошу взять к себе в адъютанты, бывшего в сем звании при Вельяминове, Бибикова, штабс-капитана Кабардинского Егерского полка (не смешивай с другим братом его, женатым человеком). Покойный Вельяминов с похвалою отзывался об обеих братьях, но я знал в особенности привязанность к нему того, за коего я прошу. Мне нравится в нем чувство благодарности во всей его чистоте. А это весьма часто бывает руководителем к наилучшим действиям, и я уверен, что он изучит способ приобрести твое внимание.
Ты, конечно, помнишь, что некогда разделял я моих адъютантов на два разреза, на толковых, коих я брал в адъютанты и тех, кои меня брали себе в Генералы. Пусть мой принадлежит к последнему разряду, но я буду уверен в стараниях и усилиях его сделаться достойным служить при лице твоем. Не откажи, буде возможность, сделать мне сие одолжение. Я признаюсь тебе, что я охотно ходатайствую за Бибикова, что память Вельяминова, с которым весьма долгое время служил я и жил вместе в постоянной дружбе. На что, ниже самая перемена обстоятельств не изменили отношений наших!
Меня многие просили о письмах к тебе, и хоть с трудом, но, кое-как, я увертывался, а потому ты ни одного случая не имел от меня. Однако же, может быть, что и не всегда успею я, отделаться, то я предупреждаю, почтеннейший Павел Христофорович, что письма мои будут следующей формы: Такой то N*** просил меня дать ему письмо к В‹аше›му Прев‹осходительст›ву – и прочее. Тут, чего бы я не просил, Вы можете быть равнодушным, и если ничего не сделаете, меня не огорчите, ибо я, таким образом, буду писать о человеке, которого лично не знаю, ни в его достоинствах не уверен.
Дайте мне, любезнейший друг, ответ на мою просьбу и адресуйте в Москву, на мое имя.
Будьте здоровы и благополучны.
Душевно преданный Ермолов
16 июля 1838 Москва

0

9

4
Почтенный Павел Христофорович
Подателя письма сего подполковника князя Айдемцова прошу принять благосклонно, как человека, который будет тебе весьма полезен в Кабарде, где роды князей весьма обмелели, и где он должен быть старшим. Я знал его молодым человеком и когда он увлечен был другими, он мною был прощен, как принадлежавший одной из лучших фамилий.
О сем прошу я потому, что он желал чтобы я рекомендовал его, но прошу как о собственности.
Душевно преданный Ермолов
10 февраля 1839

0

10

5
Почтенный Павел Христофорович
С письмом этим предстанет пред тебя господин Никитин, родной племянник генер‹ал›-майора Попова, бывшего моего адъютанта. Ты сделаешь мне большое одолжение, бросив на него, время от времени, благосклонный взгляд начальника, и поручив, кому ни будь из приближенных твоих, чтобы молодой человек не совратился с доброго пути и внимания твоего старался удостоиться похвальным поведением.
Он единственный сын, и я успокаиваю трепещущих от страха родителей, что ты, конечно, не от зависти не допустишь его одного быть завоевателем Дагестана или вступить в раздел славы с Раевским Колумбом. Я лучше бы желал, чтобы Никитин был с тобою! – впрочем, как угодно!
Я другая неделя здесь, представился властям и живу так уединенно, что никого почти не вижу, и решительно никого из великих. Стараюсь по болезни быть освобожденным от заседания в Совете, не знаю, как сего достигнуть, ибо, кажется, что и самое забвение почтётся в величайшую мне милость!
Прощай, будь здоров и благополучен.
Душевно почитающий Ермолов
2 марта 1839 СПетербург
К тебе в числе гвардейских офицеров приедет Мартынов. Прикинь ему несколько ласковых слов. Я знаю родных его, которых очень люблю.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ГРАББЕ Павел Христофорович.