Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Орлов Михаил Фёдорович


Орлов Михаил Фёдорович

Сообщений 21 страница 30 из 56

21

https://img-fotki.yandex.ru/get/29256/199368979.11/0_1ad365_f84af1f2_XXXL.gif

0

22

https://img-fotki.yandex.ru/get/97268/199368979.11/0_1ad366_4ec3ae7b_XXXL.gif

0

23

https://img-fotki.yandex.ru/get/58717/199368979.11/0_1ad8e0_610053ae_XXXL.jpg

Портрет князя Орлова Алексея Фёдоровича, брата декабриста
(Sothebys)

Граф (с 1825, с 1856 – князь) Алексей Федорович Орлов (1786-1861) – генерал-адъютант.
Участник Отечественной войны 1812 г. и русско-турецкой войны 1828-1829 гг..
Шеф жандармов и начальник Третьего отделения (1844-1856), председатель Государственного совета и Комитета министров (1856-1860).

0

24

Письмо М. Ф. Орлова к брату, А. Ф. Орлову

Автор публикуемого письма — известный декабрист, генерал-майор Михаил Федорович Орлов (1788—1842), участник наполеоновских войн 1805—1814 гг. (2 апреля 1814 г. подписывал с русской стороны акт о капитуляции Парижа), дипломат, экономист и военный историк. Хорошо известен М. Ф. Орлов и по биографии А. С. Пушкина, которому покровительствовал в 1820 г. в Кишиневе.

Письмо, адресованное брату Алексею Федоровичу Орлову — относится к периоду так называемого “дела В. Ф. Раевского”, приведшего в апреле 1823 г. к отставке и опале М. Ф. Орлова.

В 1820 г. М. Ф. Орлов был назначен начальником 16-й пехотной дивизии, стоявшей в Кишиневе. Находясь на этом посту, он уделял много внимания смягчению положения нижних чинов, упорно, хотя и без особого успеха, принуждая офицеров к отказу от “палочной дисциплины”, а также всемерно поощряя деятельность ранее заведенной при дивизии школы, основанной на модном тогда методе взаимного (“ланкастерского”, по имени создателя) обучения. Во главе школы Орлов поставил майора В. Ф. Раевского, человека радикальных взглядов и активного участника “Союза Благоденствия”.

В конце 1821 г. в одном из полков дивизии Орлова, Камчатском, произошел “маленький бунт”: ротный командир Брюхатов захотел присвоить себе солдатские деньги, но каптенармус отказался ему их отдать. Решением Брюхатова каптенармус был наказан телесно, несмотря на просьбы отменить наказание. В результате четверо рядовых вмешались в проведение экзекуции и отобрали палки у унтер-офицеров.

Орлов приказал произвести официальное расследование, а сам уехал в ранее запланированную поездку в Киев. Этим отсутствием воспользовался давно не любивший Орлова и недовольный его действиями корпусной командир генерал-лейтенант И. В. Сабанеев, чтобы вмешаться в расследование и раздуть “дело”. Самовольство солдат было объяснено попустительством Орлова, развалившего дисциплину в дивизии, а также злокозненной пропагандой скоро арестованного Раевского (последнее отчасти соответствовало действительности).

Дело тянулось почти полтора года. Орлов требовал формального суда, “вопросных пунктов”, надеялся оправдаться, но так ничего и не добился. Вплоть до 1825 г., до дела о 14-м декабря, к которому он был привлечен, он оставался “состоящим по армии”.

Письмо публикуется по автографу из собрания П. И. Бартенева (РГАЛИ. Ф. 46. Оп. 2. Д. 677). На листе сверху помета карандашом рукой П. И. Бартенева: “отец Ник. Мих. жен. на О. П. Кривцовой”, что дает основание предположить, что автограф попал в руки Бартенева от Ольги Павловны Орловой (урожд. Кривцовой) (1838—1926), вдовы сына М. Ф. Орлова — Николая Михайловича (1822—1886), много делавшей для опубликования фамильного архива.

***

Любезный друг и брат1, посылаю к тебе важнейшую выписку из всего моего дела. Ты увидишь, что один только личный враг мог придраться к таким пустякам и сделать из мухи слона; важного ничего нет. Вот тебе слово честное и рука честного человека.

Сабанеев2 думал, что одним ударом меня сшибет. Ударил и подул в пальцы. Сам себя ушиб. Он надеялся, что при первом случае я отклонюсь от командования дивизии и испугаюсь, но я сам требовал исследования, и он взялся за клевету.

Я удивляюсь, как поверили человеку, которого жизнь состояла из низкого раболепства к правителям и дерзкого негодования на правительство. Конечно, что Раевский говорит о Семеновском деле3, не может сравниться с тем, что врал сам Сабанеев. Это раз. Конечно — мои приказы не могут дойти до его приказов. Это два. Конечно, мои слова не были никогда, даже в моей молодости, ни столь резки, ни столь дерзки, как его. Это три. Поверишь ли, например, что он официально мне писал, что занятия фрунтовые ничто иное, как вздор, один вздор без всякой пользы? Я имею честь его знать семь лет и тогда и теперь все один человек. Кричит за глазами и дрожит перед глазами. Говорит о чести и пользе общей — ищет денег, аренду и пользу собственную. Гонит самолюбие в других, а сам самолюбивей всех на свете.

Впрочем, оставь все сие для себя. Будет время для всего. Пускай он хлопочет, ничего не найдет, и ежели Государь предал сие дело рассмотрению, я совершенно покоен. Ты читал все, что написано в газетах. Консулы в Одессе писали к их Министрам. Везде поднялся голос клеветы и раздались слухи о деле. В чужих краях возродили недоверие к положению России, внутри невыгодные толки о тайных обществах, которые бы никогда не должны дойти до народа, — все это — последствия одной ненависти ко мне. Но я надеюсь, что возмездие будет хорошо, когда узнал не только, сколько надписал вздору и вреда, но сколько еще раз он перешел данную ему власть. Еще раз, я это докажу, но ничего не говори никому. Я взял средство умеренности и умеренностию должно дело кончить. На словах тебе много перескажу.

М. Ф. Орлов

Отвечай с куриером, как, когда и где увидимся. Я на все готов.

Прощай, твой брат Михаил

Сего 14 Ноября 1822

Киев

P. S. Прими хорошо подателя сего письма г. Винцкевича.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Орлов Алексей Федорович (1786—1861), брат М. Ф. Орлова, генерал-майор; впоследствии граф и князь, генерал от инфантерии, шеф жандармов и начальник III отделения.

2. Сабанеев Иван Васильевич (1770—1861), генерал-лейтенант, командир 6-го пехотного корпуса, непосредственный начальник М. Ф. Орлова. Вел расследование о деятельности В. Ф. Раевского (1795—1872).

3. В октябре 1820 г. первая рота л.-гв. Семеновского полка, возмущенная наказаниями и придирками полкового командира, “аракчеевца” Ф. Е. Шварца, вышла из повиновения и была заключена в Петропавловскую крепость, куда затем добровольно последовали под арест остальные нижние чины полка. Этот эпизод, долго потом расследовавшийся на предмет выявления офицеров-подстрекателей, получил название “Семеновское дело” или “Семеновская история”. По этому поводу “майор Раевский, командуя 9-ю ротою 32-го егерского полка и прочитывая происшествие Семеновского полка, говорил: “Вот, ребята, как должно защищать свою честь, и если кто вас будет наказывать, то выдьте 10 человек вперед и, уничтожа одного, спасете двести” (Раевский В. Ф. Материалы о жизни и революционной деятельности. Т. 1. Иркутск. 1980. С. 169).

Публикация В. БОКОВОЙ

0

25

М.Ф. Орлов - П.А. Вяземскому

с. Милятино <Калужской губ.>. 6 июня 1827 г.

...Ежели б я был в Москве, ежели б я был свободен жить, где хочу, ежели б не обращали на меня особенного надзора, и я бы сделался твоим сотрудником и я бы счастлив был, ежели б видел хоть один порядочный журнал в отечестве. Постарайся исправить «Телеграф» и придать ему еще несколько более полезности, и я предвещаю, что никто из читающих не будет жить без «Телеграфа». Как ты Пушкина отдал на сожрание Погодину1 и не причел<?> его к твоим сотрудникам2.
Le combat d’Argant et de Tancrède a beaucoup de bon et les vers à Zéneide sont charmants***** 3...
Автограф. ЦГЛА. Фонд Вяземских (№ 195, ед. хр. 2480, лл. 34 об. — 35).
Михаил Федорович Орлов (1788—1842) — один из вождей Союза Благоденствия, возобновивший политические связи с деятелями Северного общества накануне 14 декабря. В Сибирь он не попал только благодаря хлопотам брата, генерал-адъютанта А. Ф. Орлова. Двусмысленное положение декабриста, оставленного на воле, но в ссылке (в своем имении), под надзором, и вызвало первую, приводимую нами фразу из письма Орлова. Она ярко иллюстрирует слова Герцена: «Бедный Орлов был похож на льва в клетке. Везде стукался он в решетку, нигде не было ему ни простора, ни дела, а жажда деятельности его снедала» (Полн. собр. соч. Герцена, т. XII. Пб., 1919, стр. 199).

Вопросы журналистики издавна привлекали внимание Орлова. Именно этому и посвятил он свою речь при вступлении в «Арзамас» (22 апреля 1817 г.). Желание участвовать вместе с Вяземским в «Московском телеграфе» надо понимать в том смысле, что Орлов чувствовал в себе недюжинный дар публициста. Вступительная речь в «Арзамасе», речь при открытии Библейского общества в Киеве (в августе 1819 г.), два письма к военному историку Бутурлину, бичующие крепостное право и знаменитые приказы 1822 г. по 16-й пехотной дивизии, — яркие образцы публицистического таланта Орлова.

1. Речь идет о «Московском вестнике» (см. письмо № 28).
2. Имеется ввиду «Московский телеграф».
3. Отрывок «Единоборство Арганта с Танкредом (Из шестой песни Освобожденного Иерусалима)» Тассо в переводе С. Е. Раича и стихотворение «Княгине З. А. Волконской» Пушкина были напечатаны в № 10 «Московского вестника» за 1827 г.
О Пушкине, вернее о его творчестве, находим еще одно высказывание в письмах Орлова к Вяземскому.
18 февраля 1828 г., прочитав в «Северных цветах» на 1828 г. поэму «Граф Нулин», Орлов пишет из Милятина: «Как хорош граф Нулин! Только жаль, что по вступлению я думал, что жена — старуха, а после только увидел, что она молода и хороша собою. Молодые женщины нашего времени и в деревне не встают с постели, когда мужья их едут на охоту с восхождением солнца» (неизд. — ЦГЛА, ф. 195, ед. хр. 2480, л. 36 об.).

0

26

https://img-fotki.yandex.ru/get/31382/199368979.11/0_1ad372_71397cd1_XXXL.jpg

Показания М.Ф. Орлова от 4 января 1826 г. ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 83. Л. 19 об.

0

27

https://img-fotki.yandex.ru/get/47741/199368979.11/0_1ad371_c7585fe7_XXXL.jpg

Показания М.Ф. Орлова от 4 января 1826 г. ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 83. Л. 20.


Показания М.Ф. Орлова от 4 января 1826 г.
Государственный архив Российской Федерации
Ф. 48. Оп. 1. Д. 83. Л. 19 об.–20.

В январе 1821 г. на съезде членов Союза Благоденствия в Москве было принято решение о его роспуске. Некоторое время спустя несогласные с этим решением декабристы образовали Северное и Южное тайные общества.

Участвовавший в московском съезде активный деятель Союза Благоденствия, боевой офицер, генерал и командир дивизии Михаил Федорович Орлов на одном из заседаний потребовал, чтобы общество немедленно приступило к подготовке вооруженного восстания. Когда другие участники совещания его не поддержали, он заявил, что тогда покидает тайное общество. Позднее в разговорах между собой, в показаниях на следствии и в мемуарах декабристы по-разному расценивали поступок М.Ф. Орлова. Некоторые считали, что он действительно был готов начать восстание, но большинство полагало, что Орлов специально придумал такой демарш, чтобы уйти из тайного общества.

Показание написано рукой М.Ф. Орлова и хранится в его следственном деле.

«9. В 1820 году назначен я был начальником 16-й пехотной дивизии. Проезжая через Тульчин, Фон Визен, Пестель и Юшневский, которого я тут в первый раз увидел, настоятельно просил меня, чтоб я взошел в общество, и, наконец, видя мое упорство, сказали, что зная все их тайны и имена многих, невеликодушно мне не разделять их опасности. Я поддался на сию причину и подписал обязательство. Так я взошел в сей Союз благоденствия в июле или августе месяце 1820 года. Тут я прочитал также и устав, который обещан был мне в копии, но никогда не прислан. Я особого поручения, ни занятия никакого не получил.

10. Приехавши в Кишинев, я нашел там Охотникова, и вскоре потом явился ко мне майор Раевский (тогда еще капитан), который дал мне знать, что он также член общества. Сии два офицера были мне очень полезны, чтоб открывать злоупотребления по дивизии, а особливо во всем то, что касается до благосостояния солдат. Я нашел еще полковника Непенина, также члена общества, посвященного Пестелем, и который тому ни душой, ни телом не виноват. Других членов общества в дивизии не было ни одного, кроме сих рех, и во все время моего командования не прибавилось.

11. В конце 1820 года я поехал в отпуск сперва в Киев, а потом в Москву. Там я нашел собрание некоторых членов, а именно: Фон Визенов, обоих: Михаила и Ивана, Охотникова, Граббе, Бурцова и Тургенева. В Москву я прибыл в начале 1821 года. Кажется мне, что проездом через местечко Каменку, я познакомил Охотникова с Васильем Давыдовым, который тогда же и был принят в общество. Это один член, коего я уговорил и к принятию коего способствовал. Из сего видно, что отъезжая из Кишинева, я еще не имел твердого намерения оставить общество. Оно родилось во мне после и было непоколебимо.

12. Собранные в Москве члены должны были заняться преобразованием общества, ибо все чувствовали, что в нем нет никакой связи. Они пригласили и меня быть их сотрудником. Мы имели только два заседания. В первом ничего определительного не положили, а во втором я совершенно от всего отказался и объявил, что более членом быть не хочу. На другой день они съехались ко мне меня уговаривать, но все было тщетно, и мы расстались очень сухо. С тех пор я не видел многих из них и с ними нигде не встречался, а именно: Тургенева, Ивана Фон Визена и Граббе.

13. Вскоре потом я отправился в Киев, куда приехал и Бурцов. Он мне объявил, что общество разрушилось после моего отъезда и поставило последним своим действием уничтожить все акты и бумаги, кои, впрочем, ни в чем другом не состояли, как в копиях устава и в расписках, данных членами при их принятии. Была также какая-то скудная касса, не знаю, в чьем ведении и что из нее сделалось. После Бурцова приехал и Охотников, который то же самое мне подтвердил. Охотников был со мной совершенно откровенен, и словам его я мог верить.»

0

28

Человек, спасший Париж.

Автор: Александр Звягинцев

Увы, сегодня мало кто знает, что в самом конце войны с Наполеоном лишь чудом удалось избежать огромных жертв и безвозвратной гибели для всего человечества города Парижа. Весной 1814 г. город спас русский полковник Михаил Орлов, имя которого ныне тоже почти забыто.

Справедливость восстанавливает Александр Звягинцев, заместитель Генерального прокурора РФ. Полную версию его статьи читайте в последнем номере журнала о духовном единстве народа «Орден».

Дело было так: Наполеон, видя неотвратимость своего сокрушительного поражения, отдал приказ стереть с лица земли столицу Франции. Был отдан словесный приказ взорвать Гренельский пороховой магазин, как в те годы называли склады, и в одних общих развалинах погрести и врагов, и друзей, столицу Франции со всеми её сокровищами, памятниками и бесчисленным народонаселением.

На момент подхода к городу русской и австрийской армий Париж обороняли войска маршалов Мортье и Мармона. С ними сначала и вступил в переговоры посланный Александром I граф Нессельроде, предложив сдать город со всем гарнизоном. Этому предложению оба маршала воспротивились почти с негодованием. Они объявили единодушно, что лучше погребут себя под развалинами Парижа, чем подпишут такую капитуляцию. Маршалы явно затягивали время, чтобы успеть соединиться с Наполеоном.

Наполеон же со своей стороны прислал письмо командующему австрийскими войсками князю Шварценбергу, где сообщал о том, что он уже практически договорился о сепаратном мире с австрийским императором и что австрийским войскам надо прекратить всякие военные действия. В этих условиях вести переговоры о сдаче Парижа было почти безнадёжным делом. И всё-таки флигель-адъютант Его Величества Императора российского полковник Михаил Фёдорович Орлов, которому Александр I дал все полномочия, приступил ко второму раунду переговоров.

Второй раунд

Начались они издалека. Французские маршалы сперва дулись на русского парламентёра, ссылались на неравенство в силах. Вот как Михаил Фёдорович описывает в своих мемуарах разговор с одним офицером. Тот говорит:

«Подлинно прекрасная победа раздавить 30 000 храбрых соединёнными силами целой Европы».

«Послушайте, - сказал я, - не сердитесь на нас слишком за нашу вежливость. Мы хотели во что бы то ни стало отдарить вас за посещение, которым вы удостоили нас точно в том же сопровождении».

Такая война слов и фраз продолжалась бы ещё более, если б они не заметили, со свойственной французскому народу вообще сметливостью в разговоре, что существенно ни в мыслях моих, ни в чувствованиях не было ничего особенно враждебного для их самолюбия. Мало-помалу эпиграммы заменились разговором более дружелюбным, и не более как через час мы уже беседовали так откровенно и приятельски, что все были довольны друг другом».

Незаметно от разговоров перешли к делу. Всю ночь полковник Орлов вёл переговоры с высшими чинами французской армии, составил проект акта о капитуляции Парижа, который и был подписан: «Трактат был составлен на простом почтовом листе и весь написан моей рукой. Граф Парр, опираясь на плечо моё, следовал глазами за письмом и, по мере как я писал, изъявлял согласие своё. Через четверть часа всё было готово: я подал маршалу проект, в нём содержалось следующее:
Капитуляция Парижа

Статья 1-я: «Французские войска, состоящие под начальством маршалов герцогов Тревизского и Рагузского, очистят город Париж 19/31 марта в 7 часов утра».

Статья 2-я: «Они возьмут с собой всю артиллерию и тяжести, принадлежащие к этим двум корпусам».

Статья 3-я: «Военные действия должны начаться вновь не прежде, как спустя два часа по очищении города, т. е. 19/31 марта в 9 часов утра».

Статья 4-я: «Все военные арсеналы, заведения и магазины будут оставлены в том состоянии, в каком находились до заключения настоящей капитуляции».

Статья 8-я: «Город Париж передаётся на великодушие союзных государей».

Вместо памятника

«Маршал Мармон, - продолжал в своих мемуарах Орлов, - взял бумагу, прочёл все статьи вслух ясным голосом, с таким видом, как бы требовал от многочисленных слушателей своих замечаний и советов. Все молчали, никто не сказал ни слова. Тогда он отдал мне бумагу и объявил, что, не имея ничего сказать вопреки трактату, ни относительно формы, ни относительно содержания, он изъявляет полное своё на него согласие».

Когда на утро следующего дня Орлов вручил Александру I акт о капитуляции Парижа, тот обнял его и сказал: «Поздравляю вас: ваше имя связано с великим событием».

Надо сказать, что русские всеми силами старались избежать ненужных жертв. Офицеров, прекрасно владевших французским языком, ещё до капитуляции посылали в Париж, где они, переодетые в партикулярное платье, старались успокаивать местное население, предотвращать беспорядки и поджоги.

Подпись Орлова под условиями капитуляции Парижа, которые были выработаны в значительной мере благодаря его дипломатическому искусству, поставила точку в грохоте орудий.
Прошло почти 200 лет с момента, как Михаил Орлов спас Париж от полного разрушения, но до сих пор никто так и не догадался поставить ему там памятник. А ведь уж кто-кто, а Орлов этого достоин.

0

29

Декабрист М.Ф. Орлов в войнах 1812-1814 гг.

Л.Я. Павлова

Будущие декабристы, истинные и верные сыны Отечества, вернулись в Россию из заграничных походов, полные самого горячего стремления активно действовать на благо своей Родины и своего народа. Боевые содружества, сложившиеся в годы войны, крепли уже в мирное время, способствовали образованию тесных товарищеских коллективов, объединенных общностью политических настроений.

Боевые друзья, спаянные фронтовой дружбой, продолжали встречаться, обсуждать вопросы, которые у многих зародились еще до войны, а во время войны укрепились. Они намеревались перестроить Россию, спасти свое Отечество от мерзостей крепостничества, неограниченного произвола военных начальников и гражданских чиновников, отсутствия просвещения, взяточничества и несправедливости в судах, каз­нокрадства, хаоса в гражданских учреждениях и палочного режима в армии.

Для этого они создали тайное общество. Во имя спасения России они вышли с оружием в руках на Сенатскую площадь и многие из них погибли. Есть предположение, что в кружке кавалергардов, возникшем в Петербурге осенью 1807 г., родился документ, автором которого исследователи считают Орлова М.Ф. Это записка о необходимости реформ в России под названием «Проект преобразования», датированный 25 августа 1803 г. Михаил Орлов стал членом трёх тайных обществ: Ордена Русских рыцарей, Союза Спасения и Союза Благоденствия. Храбрый воин, смелый и умный разведчик, парламентер, партизан, сделавший немало в борьбе России с наполеоновской армией. Ему довелось принять самое активное участие в сложных военных столкновениях начала XIX в.

Ночью 12 (24) июня 1812 г. было получено сообщение о переходе французскими войсками русской границы без объявления войны. Русская армия одна, без союзников приняла на себя мощный удар более чем полумиллионной армии Наполеона. На следующий день Александр I приказал генерал-адъютанту Балашову А.Д. отправиться к Наполеону с предложением мирного урегулирования конфликта. Как непременное условие переговоров он потребовал отвода французских войск с русской земли.

Александр I, отправляя Балашова к Наполеону, лично распорядился, чтобы к нему прикомандировали поручика Орлова М.Ф. – будущего декабриста, состоявшего при штабе Барклая-де-Толли М.Б. Еще до объявления войны Орлов выполнял очень ответственную работу. В Главную квартиру русской армии поступали секретные документы от военной разведки со сведениями о составе, численности, дислокации и передвижении наполеоновской армии. Орлов первый принимал эти донесения, обобщал их, ставил свою визу и предавал Барклаю-де-Толли.

Умный, способный, энергичный, неоднократно отличавшийся своим мужеством, Орлов вполне подходил в помощники генералу Балашову. Кроме того, он получил совершенно самостоятельное очень важное задание «тайно выведать состояние французских войск и разведать о духе их».

В ночь с 25-го на 26 июня Балашов и Орлов выехала из Вильны навстречу неприятелю. Рано утром 26 нюня они достигли аванпостов французов, откуда их направили в расположение корпуса Даву.

Даву немедленно оповестил Наполеона о прибытии парламентеров. Французский император решил принять Балашова только после вступления французских войск в Вильну. Несколько дней Балашов и Орлов пробыли в штабе корпуса. Поздно вечером 30 июня русских парламентеров привезли во взятую французами Вильну. Там Орлов встретился с маршалом Бертье, долго разговаривал с адъютантом Наполеона Жирарденом, с которым ему суждено было встретиться еще раз почти через два года, но уже при совершенно иных обстоятельствах, во время подписания капитуляции Парижа.

Известно, что миссия Балашова не принесла желаемых результатов. Около полуночи 1 июля русские парламентеры выехали из Вильны, а утром 3 июля достигли арьергарда русcкой армии в Видзы. По-видимому, утром 4 июля Орлов написал свою специальную докладную записку под названием «Бюллетень особых известий», в которой изложил свои впечатления от поездки. 22 июля Орлов был приглашен на экстренный военный совет, на котором присутствовали К. Клаузевиц, К. Толь, К. Фуль, П. Волконский, А. Балашов и A. Aракчеев. Орлов принимал самое активное участие в этом совещании, созванном «в связи с возможностью обхода Наполеоном левого фланга русских войск».

Привезенные им сведения были чрезвычайно важны. Он первый из русских побывал во вражеской армии и дал «связное и обобщающее представление о состоянии французской армии в целом». В очень трудных условиях Орлов сумел собрать данные о противнике. Прежде всего, его интересовал дух, который царит во французской армии.

Он убедился, что рядовые офицеры не хотят войны и что «Наполеон один желает ее». Он дал характеристику высшего командования  корпуса Даву. Особенно важны были сведения о продовольственном обеспечении французов. Орлов убедился, что оно «сильно препятствует их операциям» и что армия имела продовольствия всего на 20 дней. Муравьев Н.Н. своих «Записках» писал, что Орлов, вернувшись в Видзы, «привез известие, что французская армия претерпевает нужду, особенно конница, и сказал, что по дороге видел множество палых лошадей».

Об этом же сообщал Муравьев А.Н.: «Орлов донес, что вся дорога от Вильны до Дриссы покрыта трупами французских кавалерийских лошадей, насчитанных им примерно до 800; таким образом, армия Наполеона начала разрушаться от переходов, жары и неимения достаточного продовольствия».

Уже в самом начале войны, когда французы заняли Вильну, дисциплина в их войсках, по наблюдениям Орлова, «ослабла, порядок исчез и начались притеснения жителей». Затем Орлов подробно описал расположение неприятельских войск и проанализировал первоначальный замысел Наполеона, рассчитывавшего дать генеральное сражение под Вильной.

«Обманутые в своих надеждах, – писал Орлов, – они составили новый план, который, кажется, исходит из разделения их сил. Этот план состоит в сковывании нашего левого фланга – с тем, чтобы отрезать нас от центра нашей страны» и разбить разделенную на части русскую армию. Орлов сумел разгадать стратегический замысел Наполеона, что в дальнейшем подтвердили военные события.

Как известно, русское командование отказалось от первоначальных намерений дать сражение Наполеону в пределах Литвы. Оно пришло к единственно правильному решению – покинуть «дрисскую мышеловку», идти на соединение со 2-й Западной армией и не дать врагу разбить русские корпуса поодиночке. За блестяще выполненное задание Орлов получил звание флигель-адъютанта. В дальнейшем главнокомандующий Барклай-де-Толли неоднократно давал ему различные поручения.

Орлов М.Ф. принимал участие в сражении за Смоленск. Во время кровопролитной битвы 19 августа при Лубине (Валутиной горе) в плен попал тяжело раненный командир бригады 17-й пехотной дивизии Тучков П.А. Кутузов в тот же вечер отправил поручика Орлова парламентером к французам узнать о его судьбе. Вот как сам Тучков описывал это свидание:

«Вы меня не узнали. Я Орлов… прислан парламентером с тем, чтобы узнать, живы ли вы и что с вами сделалось?» Сердце мое затрепетало от радости, услышав неожиданно звук родного языка; я бросился обнимать его, как родного брата. Орлов рассказал мне беспокойство на мой счет моих братьев и главнокомандующего…».

Наполеон, узнав о прибытии Орлова, пригласил его себе и долго с ним разговаривал. Французский император ждал генерального сражения; он был уверен, что русские потерпят поражение и примут продиктованные им условия мира. Наполеон готов был вести переговоры и без сражения. Он настойчиво просил Орлова передать это русскому командованию. Орлов отвечал, что предложение о мире передаст, но сам он «не верит в возможность мира по тех пор, пока французы остаются в России». Орлов имел также секретное задание – поточнее выяснить ме­стонахождение противника и его численность. Все это он выполнил и доложил командованию.

Во время Отечественной войны 1812 г. Орлов М.Ф. служил в отдельном партизанском отряде под командованием генерала Дорохова, в котором вместе с крестьянами наносил большой урон неприятелю. Местом действия отряда стала Смоленская дорога – главный путь снабжения французской армии. Особенно серьезной была операция по взятию г. Вереи. Как наиболее опытному и отважному офицеру, Орлову было поручено командовать авангардом отряда.

Ночью 11 октября началась атака. Орлов лично вел авангард и первым ворвался в город. Кутузов был очень доволен проведенной операцией и представил Орлова к награде. В рапорте царю с просьбой о награждении отличившихся при взятии Вереи офицеров он писал об Орлове: «Дерзаю в особенности перед вашим императорским величеством представительствовать о всемилостивейшем пожаловании ему ордена св. Победоносца Георгия 4-го класса». Подвиг Орлова получил широкую известность.

Непосредственно от Кутузова Орлов получил задание чрезвычайной важности. Отступая от Красного к Березине, неприятель неминуемо должен был попасть в окружение армий Чичагова и Витгенштейна. Необходимо было установить связь Главной квартиры с Молдавской армией. Орлову поручалось подробно осветить Чичагову «расстроенное положение главной неприятельской армии», разъяснить распоряжения главнокомандующего о предстоящих боях за переправу и передать письмо Кутузова адмиралу.

22 ноября 1812 г. во главе казачьего отряда Орлов отбыл из Главной квартиры. Незаметно проскользнув сквозь неприятельские войска, его отряд соединился с Молдавской армией. Адмирал Чичагов со своей армией находился на Березине у г. Борисова. В ночь с 27 на 28 ноября 1812 г. Орлов разыскал адмирала, выполнив возложенное на него задание. Михаил Орлов находился на самых трудных участках березинского сражения с 27 ноября по 2 декабря. После битвы Кутузов направил Орлова и Волконского (также участника этого сражения) в Петербург с докладом государю.

После Березинской переправы по указанию Кутузова Орлов написал работу, получившую название «Размышления русского военного о 29-м бюллетене», напечатанную без имени автора в виде листовки на французском языке. Надо пояснить, что предыдущие бюллетени французского командования искажали действительность, умалчивая о бедственном положении «Великой армии». Бюллетень № 29 несколько приоткрывал завесу над истиной.

А «Размышления» были первым откликом в России на 29-й бюллетень французской армии. Орлов первый разоблачил и высмеял лживую версию Наполеона о гибели его армии в России из-за неблагоприятных климатических условий. Он показал истинные причины французских поражений, которые начались задолго до наступления холодов, в сражениях с героической русской армией и партизанами под Бородином, Малоярославцем и Красным.

«Размышления» написаны с большой полемической страстностью, тонкой иронией, беспощадным сарказмом. Автор не стремился унизить военные достоинства врага, но он убедительно показал, что французская армия погибла не от мороза, а разбилась, столкнувшись с достойным противником – отважным и дисциплинированным, оказавшимся сильнее её и в военном отношении, обладавшим несокрушимым духом. Листовка распространялась во вражеской армии и в Европе.

13 января 1813 г. русский авангард перешел через Неман и вступил в пределы Пруссии. В начале 1813 г. вся русская армия перешла рубежи России, продолжая наступление. План наступления предусматривал выход русской армии к Одеру. По замыслу Кутузова операциям Главной армии предшествовали партизанские действия подвижных «летучих» отрядов, состоявших из конницы, егерей и конной артиллерии. Они совершали глубокие рейды по тылам врага, настигали и уничтожали отдельные группы войск противника. Командиром одного из таких отрядов Кутузов назначил Орлова М.Ф.

Отряд Орлова должен был перейти на левый берег Одера и беспокоить противника, срывая его снабжение и коммуникации. Из-под Калиша, где он был сформирован, отряд переправился на левый берег Одера и действовал в Саксонии в районе г. Бауцена. Рядом с ним действовали подобные отряды Дениса Давыдова и Пренделя.

В ночь с 26 на 27 марта на глазах неприятеля Орлов со своим отрядом стремительно переправился через Эльбу при Дебельсдорфе ниже Мейсена и таким образом поставил под удар французские войска, находившиеся в Дрездене. Этот неожиданный маневр заставил французов поспешно отступить. В этой трудной операции Орлов не потерял ни одного человека – ни убитыми, ни ранеными.

Подвиг Орлова был отмечен Кутузовым. За «отличие в борьбе с противником» Орлова 25 марта 1813 г. произвели в полковники. Переправившись через Эльбу, Орлов со своим отрядом продолжал преследовать отступавшего неприятеля, хотя французы были впятеро сильнее его отряда.

Готовясь к сражению у Бауцена, командование решило создать специальные летучие корпуса для действия в тылу неприятеля. 11 мая Орлов получил приказ перейти под командование генерала Эммануэля, назначенного командиром 210-го летучего корпуса. Летучему отряду Орлова по инструкции поручалось наблюдать «все… посты по Эльбе, дабы удостовериться, в каких местах и силах неприятель переправляется». Отряд Орлова принимал участие во множестве дел, действуя от Дрездена до Богемской границы. К 20 мая он был у Бауцена и участвовал в сражении.

После этого сражения обе стороны решили заключить перемирие. Наполеон согласился на это, так как предыдущие победы достались ему слишком большой кровью. И французы, и русские нуждались в перерыве военных действий, чтобы привести свои войска в порядок и дож­даться подкреплений.

4 июня 1813 г. было заключено Плесвицкое перемирие. Русскими уполномоченными были генерал-адъютант Шувалов и флигель-адъютант полковник Орлов М.Ф.  Во время перемирия Орлов был назначен состоять при генерале Моро, который приехал из Америки для борьбы с Наполеоном. Во время сражения при Дрездене генерал получил смертельное ранение ядром. Через пять дней он умер. Орлов находился при нем до самой смерти. Затем он присоединился к отступающей армии и получил назначение в отряд генерала Тилемана, где он командовал казачьей бригадой.

18 сентября 1813 г. отряд под командованием полковника Орлова М.Ф. подошел к Мерзебургу. Прорвав укрепления, отряд ворвался в город. В плен было захвачено 2,2 тыс. французов и освобождено из плена 2 тыс. солдат союзников. За сражение при Мерзебурге Орлова М.Ф. наградили орденом святой Анны 2-й степени с алмазным украшением.

В Лейпцигской битве полковник Орлов М.Ф. находился на участке около деревни Клейн-Гохер. С казачьим полком он кинулся на французов, смял их фланг и тыл и спас, таким образом, от неминуемой гибели два батальона австрийцев. 18 октября в составе отряда Тилемана Орлов действовал во фланг неприятелю. За спасение австрийских батальонов в Лейпцигском сражении Орлову был пожаловал титул австрийского барона.

Вскоре после Лейпцигской битвы партизанский отряд Орлова снова устремился в тылы противника. Он действовал на территории между Эрфуртом и Готой. 29 октября Орлов атаковал французов у г. Гейльсхаузен. Он отбил у них два орудия и взял в плен 800 человек. За успешные действия во главе партизанского отряда Орлов был награжден прусским правительством орденом Большого орла 1-й степени. При выходе русских войск к Рейну Орлов сражался у Ганау. До конца 1813 г. Михаил Фёдорович оставался командиром летучего партизанского отряда и совершал рейды в тылы противника…

30 марта 1814 г. на рассвете к Бондийскому замку под Парижем, где жил Александр I, привезли французского офицера. Он назвал себя парламентером, присланным для переговоров о перемирии. Его отвели к царю. Александр I лично предложил Орлову М.Ф. отправиться вести переговоры о перемирии. Он дал ему «право останавливать огонь везде», где Орлов счел бы это нужным, вплоть до права прекращать самые решительные атаки, – «даже обещающие полную победу». В случае, если бы Орлову не удалось мирным путем добиться перемирия, атаки долж­ны были возобновиться. Напутствуя Орлова, Александр I сказал ему: «С бою или парадным маршем, на развалинах или во дворцах, но Европа должна нынче же ночевать в Париже».

С французским офицером, выдавшим себя за парламентера, полковником Дьяковым и двумя трубачами Орлов направился к французской линии. Огонь со стороны русских был прекращен, то же последовало и с французской стороны. Но только парламентеры приблизились к неприятелю, как сопровождавший их француз отъехал от них, смешался со своими и исчез из виду.

«Мы еще стояли, – рассказывал Орлов, – не зная, какой успех будет иметь попытка наша, как вдруг яростные крики, сопровождаемые общим залпом, возвестили, без всякого предупреждения, о возобновлении неприятельских действий. В то же время человек двадцать конных егерей, пользуясь удалением нашим от своих, бросились во весь опор на меня и полковника Дьякова…

Едва успел я выхватить саблю и отбить удары, наносимые мне, а между тем Дьяков… отделался от противника своего ударом нагайки. Все это сделалось в одно мгновение, и когда, преследуемые по пятам, мы доскакали до деревни, то войска ваши двинулись опять вперед, и конные егеря, гнавшиеся за нами, попали в плен». Впоследствии выяснилось, что французский офицер вовсе не был парламентером. Он просто заблудился, попал в расположение русских и, чтобы избежать плена, назвался парламентером.

Бой продолжался. К четырем часам дня корпус Раевского атаковал Бель-Вильские высоты, взял деревню Бель-Вйль и Сен-Шамонский холм. Тогда-то и появились настоящие парламентеры с предложением начать переговоры. Александр I вызвал М. Орлова и приказал переговорить с присланным офицером. Офицер требовал остановить атаку, но он не имел никаких письменных полномочий.

Остановить атаку значило отложить победу. Орлов получил приказ вместе с французским парламентером ехать к маршалу Мармону, командовавшему французскими войсками на этом участке, и лично с ним договариваться. После недолгих переговоров с Мармоном было решено прекратить огонь с обеих сторон. Орлов должен был вернуться к Пантенской заставе для окончательных переговоров о сдаче Парижа. Возвратившись к царю, Орлов доложил об успехах переговоров.

Александр I вызвал Нессельроде К.В. и передал ему заранее составленную инструкцию по заключению капитуляции. Тут же была составлена комиссия для поездки к французам. Со стороны русских в нее  вошли Орлов и Нессельроде. Нессельроде предложил французам «сдать город со всем гарнизоном, какой бы он ни был».

От таких условий капитуляции маршалы категорически отказались. Переговоры возобновились в 7 часов вечера, но стороны не могли прийти к соглашению. Между тем наступил вечер. Орлову стало ясно, что ночью союзные войска не смогут атаковать Париж, что было бы единственным средством не дать маршалам Мортье и Мармону вывести свои войска и соединиться с Наполеоном. «Из этого я заключил, – вспоминал Орлов, – что надобно было тотчас составить импровизированную капитуляцию или попытаться еще раз вырвать требуемые условия, прекратив переговоры, и предложил, что соглашусь остаться заложником в Париже до истечения перемирия».

Договорились, что атаки на Париж не будут возобновлены до тех пор, пока Орлов не перейдет через русские аванпосты. Нессельроде уехал в штаб-квартиру, а Орлов как заложник поехал с Мармоном в Париж. Таким образом, Орлову суждено было представлять Европу, ночующую в Париже. По дороге Орлов еще раз убедился, что город будет сдан без боя и что французские войска уже оставляют Париж.

Мармон привез Орлова в свой дом. Гостиная маршала была полна народу, который все прибывал. Около 11 часов вечера, приехал адъютант Наполеона Жирарден, с которым Орлов встречался в начале войны в Вильне. У него было задание Наполеона возбудить население Парижа к сопротивлению, а также тайный приказ – в случае входа союзников в Париж взорвать Гренельский пороховой склад и таким образом погубить город.

Ни одно из приказаний Наполеона он выполнить так и не смог. Наконец, к 2 часам ночи приехал граф Парр с полномочиями для заключения капитуляции. Союзники согласились на отступление французской армии, но оставили за собой право преследовать ее. Маршал Мармон согла­сился на эти условия. Тут же в гостиной Орлов сел и написал текст капитуляции Парижа, который был прочитан вслух. Со стороны многочисленных слушателей не последовало никаких возражений. Капитуляция была подписана. 14 апреля 1814 г. за боевые заслуги и решающую роль в переговорах о капитуляции Парижа Орлов М.Ф. был произведен в генерал-майоры.

0

30

https://img-fotki.yandex.ru/get/31382/199368979.11/0_1ad370_b504340c_XXXL.jpg

Неизвестный художник первой половины XIX в. Портрет Михаила Фёдоровича Орлова.
Дерево, масло. 18,0х13,5. Государственный Эрмитаж.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Орлов Михаил Фёдорович