Николай Басаргин

МЫСЛИ О БУДУЩНОСТИ РОССИИ И ЕЕ ПОЛИТИКЕ
195)

Россия по своему географическому положению, своему пространству, своим внутренним средствам, наконец, по свойству своего народонаселения есть единственное в Европе государство, которое может не только существовать, но и развивать свои силы и свое благосостояние независимо от внешней политики. Ей не нужно следить за каждым действием той или иной державы, за каждым европейским событием и опасаться всякую минуту нарушения так называемого политического равновесия в Европе. Англия ли, Франция или другая какая держава возьмет случайный перевес в отношении какого-либо сов­ременного вопроса, что ей за дело до того? Ей нечего бояться за себя, за свою самобытность, за свои государственные интересы. При всех политических потрясениях в Европе она может спокойно идти своим путем и заниматься своим внутренним благоустройством, не обращая внимания на то, что делается вне ее пределов. Но этим преимуществом она может пользоваться только при одном условии: не домогаться, в свою очередь, не принадлежащего ей влияния на события, отказаться от политики завоевательной, не участвовать во внутренних распрях между правительствами и подданными других государств.

Тогда никто не подумает и не посмеет не только вмешиваться в ее собственные внутренние дела, но и отказать ей в том законном участии в важных европейских событиях, которые ей принадлежат как одной из первенствующих держав земного шара.

Это выгодное положение России дает возможность ее правительству, если оно поймет его и захочет следовать нестоящим интересам своего государства, обратить большую часть своего внимания и своих вещественных способов на внутренние успехи и улучшение своего народа. Оно позволяет ему не следовать примеру прочих держав как в отношении военных сил своих, так и в отношении тех огромных расходов, которых требует внешняя политика при постоянном в ней участии и при желании играть главную роль. Для ограждения внутреннего общественного порядка едва ли нужна и треть того числа войск, которое она содержит и теперь, а для необходимых внешних сношений едва ли потребна половина тех издержек, которые она должна делать при теперешнем ее участии во всех европейских событиях. Следовательно, большая часть государственных доходов, употребляемых им на эти предметы, могут служить к внутреннему устройству государства, к улучшению его вещественного и нравственного благосостояния.

Уменьшив армию до трети или хотя бы до половины настоящего числа и на всякий случай обезопасив себя такими учреждениями, которые бы могли доставить ему во всякое время для защиты государства* необходимые военные силы, русское правительство, с одной стороны, подало бы этим двигательный пример другим государствам и, может быть, со временем изменило бы и их политику, а с другой — как для себя, так и для народа своего произвело бы самые счастливые результаты.

Во-первых, рекрутские наборы, эта столь тягостная повинность для простого народа, были бы не так часты, как теперь. У земледелия, промышленности не отнималось бы столько молодых и полезных рук. Народонаселение гораздо бы скорее увеличивалось. Нижним чинам можно было бы сократить сроки службы и тем поселить в них

____

* Должно  предполагать,   что   при   такой   миролюбивой  и   добросовестной  политике  это  время  никогда  не  наступит.

уверенность возвратиться в прежний свой быт. Ныне отставные солдаты приходят на работу дряхлые, изувеченные, в тягость и себе, и своим семействам, и обществу. Тогда же, напротив, они возвращались бы из службы полезными, трудолюбивыми гражданами.

С уменьшением расходов на содержание войск правительство избавилось бы от необходимости прибегать к таким источникам доходов, которые вредят общественному благосостоянию и общественным нравам, и вместе с тем имело бы возможность приступить к мерам и преобразованиям, согласным с пользою государства, как, например, заменение откупной системы другими налогами, уничтожение крепостного состояния, образование и т. д. Все эти меры, клонящиеся к истинной пользе государства, придали бы большой вес правительству в общем мнении и послужили бы к развитию народного богатства, народного образования, которые, в свою очередь, усилили бы государственные средства и источники его доходов.

Но, что всего важнее, такая система и такой пример могли бы совершенно изменить существующее теперь общее направление внешней политики, основанное на самых мирных началах, противных и нравственности, и собственным выгодам каждого государства. Вместо того, чтобы жить добрыми соседями, не вредить, а помогать друг другу в достижении общей цели всего человечества, европейские правительства существуют какими-то тайными между собою врагами, с завистью следят за каждым успехом, за каждым действием той или другой державы, рассчитывают использовать свои выгоды на неудачах или действиях прочих государств. Для этого они истощают свои собственные средства, содержат огромные армии, поддерживают такие правительства, которые заслуживают ненависть своих подданных, вступают в противные их выгодам союзы и нередко прибегают к оружию и проливают потоки крови для удовлетворения мелочного честолюбия или для поддержания так называемого европейского равновесия, случайно нарушаемого или властолюбивыми замыслами, или законченными успехами другой нации, по такому пути, которым сами не хотят следовать.

Каждое из правительств просвещенных обществ, и в особенности те из них, которые имеют целью не собственные выгоды, а благо народное, видят хорошо всю неосновательность такой политики, но боятся по своему положению изменить ее, чтобы не ослабить средств для своей защиты в случае внешней войны или внутренних смут. Одна Россия в этом случае может взять безопасно инициативу и мало-помалу склонить другие державы последовать ее примеру.

Нет сомнения, что она нашла бы во всех государствах много союзников для новой своей политики. Общество друзей мира, в котором участвуют благонамеренные и просвещенные люди всего света, служит доказательством, что здравый смысл, руководясь человеколюбием, стал уж прояснять общественные идеи и понял, что война — это воззвание к материальной силе, это легкий способ удержать слабейшего противника. Это ultima ratio* сильного, который чувствует свою несправедливость, есть величайшее зло и никогда не может быть оправдано, если предпринимается не для собственной защиты.

И в самом деле, во всяком спорном вопросе что может доказать успех оружия? Одно только — что или сила ваша превосходнее, или вы искуснее вашего противника, или, наконец, что средства ваши значительнее, чем у него. Может ли этот успех изменить свойство спорного вопроса, сделать несправедливое — справедливым и обратно? Зачем же прибегать к такому средству, которое нисколько и никогда не убеждает. Зачем предоставлять решение того, что относится к умственной, нравственной принадлежности человечества, просто силе вещественной. Согласно ли это хоть сколько-нибудь со здравым смыс­лом?

Но мне возразят, может быть, что хоть война и зло, но зло необходимое, что во всяком политическом вопросе каждая страна считает себя правою, и потому когда истощаются взаимные доводы, убеждения, то есть прекращаются дипломатические переговоры, то необходимо должно прибегнуть к оружию, чтобы решить спорный вопрос. Спрашивается, почему это? В частных недоразумениях, тяжбах, когда обе стороны не могут миролюбиво окончить дело, не прибегают же они к физической

___

* Последний довод (л а т.).

силе*, а предают дело суду и покоряются его  решению. Почему между государствами не может быть точно так же, как   между   частными   людьми?   Почему   не   установить согласия  всех правительств  постоянный  конгресс  из  пол комочных всех держав?  Его  решению  подлежали  бы все спорные  дела, которые  не могут  окончиться  миролюбиво самими   правительствами.    Нельзя   предполагать,    чтобы такой конгресс обсудил и  решил несправедливо, тем более, что заседание и прения его могут быть гласны. С другой  стороны,  нельзя  также  предполагать,   чтобы  та  держава, которая будет недовольна его решением, отказалась повиноваться ему. Имея тогда против себя общее мнени своих подданных и всего света, она не захочет вступить в состязание с целым союзом государств, а если и будет так упорна и недальновидна, что решится на такую борьбу, то скоро должна будет раскаяться в своем неблагоразумии, и пример ее послужит для всех поучительным уро ком на будущее время.

При  таком  политическом  положении   европейских  обществ нельзя сомневаться, чтобы не прекратились навсегда и    самые    войны,    и    те    бедствия,    которые    сопровождают их.

Но во всяком случае, если бы другие государства не захотели согласоваться с такой политикой, то Россия без всякой опасности для своей самобытности и своего могущества положительно могла бы следовать ей.

И тогда какой нравственный вес имела бы Россия, ее правительство в общем мнении всего света. Будучи единственною державою, которая, занимаясь внутренним устройством своим, своими собственными делами, не домогается распространять ни своего владычества, ни своего влияния на другие государства, она бы не замедлила пожать плоды своего благоразумия и своей умеренности.

Нет сомнения, что каждая нация, каждое государство существует и развивает свой общественный быт во имя какой-нибудь идеи, согласно какой-нибудь цели провидения, которое, таким образом, постепенно ведет человечество к усовершенствованию и окончательному его назначению.

___

* Я говорю здесь о просвещенных нациях. В диком состояния человек беспрестанно прибегает к силе вещественной или телесной, и это одно из лучших доказательств против войны между образованными государствами.

Так, например, англичане, по своему положению и национальному характеру, видимо, предназначены к тому, чтобы населять необитаемые земли, распространять европейскую цивилизацию в целом мире — быть руководителями на пути промышленности и торговли, то есть на пути вещественного благосостояния людей. Назначение Франции состоит в развитии умственного, гражданского и общественного образования человечества. Италии — в усовер­шенствовании изящных наук, или, так сказать, изящного отдела цивилизации. Германские народы взяли на свою долю область отвлеченных идей и улучшение семейного быта, семейных нравов. Так, в древнем мире греки и римляне, в средние века варварские народы, каждый следовали цели, указанной им провидением, и сошли со сцены, когда исполнили свое предназначение.

Какая же в этом отношении должна быть цель России? В чем должно состоять ее предназначение, ее заслуга в пользу человечества?

До Петра Великого Россия, как полный жизни и здоровья младенец, росла, постепенно развивала свои физические силы. С его времени начинается период ее нравственного и умственного воспитания согласно с направлением европейской цивилизации. Правда, что ее воспитатели не всегда совестливо, не всегда удачно исполняли свои обязанности, и тем не менее она подвигалась в своем образовании и достигла таким образом взрослого возраста. До сих пор ее правители и сама она (может быть, даже согласно с целью самого провидения) имели только в виду увеличить материально ее состав, ее телесные силы, и потому мы видим, что преобладающая идея политической жизни России в продолжение этого последнего полуторавекового периода была идея завоеваний военной силы, увеличения своих владений, своего имущества, одним словом, все то, что в лета юности и несовершенной зрелости ума так льстит самолюбию, так действует на воображение. Существование ее было существование ребенка, младенца, юноши под надзором опекунов и воспитателей, которые заботились о ее вещественном быте, о ее достижении, пользовались выгодами, которые доставляло им положение их, и не только не старались о ее умственном, внутреннем развитии, но даже затрудняли его. Стало быть, до настоящего времени она жила частью для себя, для своей будущности, большей частью для своих правителей и ничего не сделала еще для пользы человечества. Но такое существование огромной дер-жавы, как Россия, не могло и не может быть неизменным назначением провидения, которое неисповедимыми путями своими ведет каждый народ к общей цели всего человечества. Нельзя же предполагать, чтобы оно допустило, предназначило Россиею поглотить все прочие националь ности, основать всемирную монархию и остановить по­стоянное усиленное движение человеческого рода к своему усовершенствованию. Нельзя предполагать, чтобы оно хотело основать в целом мире некоторого рода Китайскую империю, подчинить лучшие принадлежности разумных существ материальной силе и обречь их на вечную неподвижность.

Последняя война, остановив завоевательные намерения России на востоке и западе Европы, была, кажется, последнею попыткою ее юной натуры к всемирному владычеству. Если бы эта война была удачна, если бы Россия достигла цели своего правительства и, разрушив Турецкую державу, овладела столицею бывшей Византийской империи, она силою самих обстоятельств принуждена была бы идти далее по этому пути, и один бог знает, какие вышли бы от этого последствия. Благодетельное провидение, не допустив ее исполнить неблагоразумное желание свое и заставив ее изменить свою политику и свои виды, указало ей и ее правительству настоящее их назначение в среде просвещенных европейских держав.

Это назначение, с одной стороны, то есть относительно Европы и образованного мира, состоит, мне кажется, в том, чтобы своею рассудительной умеренностью, своим добросовестным поведением, согласным со справедливостью и истинными пользами государства, изменением существующей и теперь общей политики, основанной на недоверчивости и властолюбии, ввести новые начала во взаимные отношения образованных обществ; осуществить и развить идею политического союза, согласного с независимостью каждой нации и основанного не на силе вещественной, а на преобладании рассудка и правосудия. С другой — усваивая и распространяя успехи европейской цивилизации и правила учения внутри своего государства, служить вместе с тем проводником этих правил и этой цивилизации для грубых непросвещенных народов Азии, смежных с ее границами, и, следовательно, сделаются // С 256 некоторым образом преобразователем большей части азиатского материка. Для этого, конечно, ей случится, может быть, прибегать иногда к силе вещественной, к оружию и распространять свои владения, но таких завоеваний никто не поставит ей в вину потому, что они будут оправданы необходимостью и основаны на справедливости и на благе самих завоеванных стран.

Итак, содействовать примером своим и законным нравственным влиянием к изменению внешней политики просвещенных наций и к основанию между ними нового, лучшего порядка политических отношений, заняться преимущественно внутренним устройством своего государства и действовать с благодетельными видами на соседние племена Азии — вот что должно быть отныне постоянной целью русского правительства и что неминуемо доставит Россия и внутреннее благосостояние и высокое значение между образованными нациями.

Какие бы успехи могла сделать Россия по этому пути, если бы покойный император в продолжение своего тридцатилетнего царствования вместо того, чтобы тратить способы своего обширного государства на содержание миллиона войск и на политические свои виды на Западе, действовал в смысле истинного назначения России. Какой бы славой озарил он свое царствование и каких благодетельных результатов мог бы достигнуть.

Россия независимо от того значения, которое она необходимо имеет между первенствующими европейскими державами по своему географическому положению, по своему пространству и числу своего народонаселения, обладает сверх того такими выгодами и преимуществами, которые ставят прочие государства в некоторую даже от нее зависимость. Я хочу сказать здесь о ее плодородии и ее земледельческой промышленности. Чем был Египет для Италии во времена римского владычества, тем в настоящее время может статься Россия для всей Европы. В неурожайные годы она спасает от голода европейские го­сударства, она одна не боится умножения народонаселения, ибо с каждым годом может увеличивать сбыт своих произведений на европейских рынках. При усовершенствовании земледельческой промышленности, при уничтожении крепостного состояния и при лучшем устройстве общественного и гражданского быта производительность ее увеличится еще более. Какое значение, какое влияние // С  257 это   одно   обстоятельство   должно  доставить  ей   в   целой Европе?

Я изложил здесь вкратце мои мысли и мои заключения насчет будущности России собственно для себя, чтобы впоследствии поверил их с действительными событиями, которых могу быть еще свидетелем. Убежденный в сбыточности моих желаний и предположений и в полной надежде — судя по начинаниям — на новое царствование, я молю создателя, чтобы он просветил лучами всеобъемлющего, божественного разума своего нового нашего царя и утвердил его в намерении царствовать для блага России.

Пишу эти последние строки в день, назначенный для коронации, и присоединяю мольбы мои к мольбам и благословениям всей России. Да не обманутся общие надежды всех россиян и да ознаменуется его царствование благодетельными подвигами к устройству, просвещению, благосостоянию и славе нашего драгоценного отечества.

3 сентября 1856 года*.

___

* Далее следует зачеркнутый Н. В. Басаргиным текст, доступный для прочтения: «Надежды мои на нового царя России более и более оправдываются. Великодушное его сердце обратило и на нас его милосердие. В день коронования своего он совершенно изменил нашу участь, сделав из ссыльных изгнанников свободными гражданами. Итак, наша тридцатилетняя ссылка окончилась, но менее половины дожили до этого дня. Во всей Сибири осталось только 26 человек, которые воспользуются этой милостью. Собственно для нас в наши преклонные лета возвращение всех прежних прав не имеет большого значения, но для семейных, для детей их оно чрезвычайно важно. С моей стороны, с глубокою душевною признательностью прочел я высочайший о том манифест и вознес к всевышнему теплые мольбы мои за доброго и великодушного царя». Последующий текст так зачеркнут, что может быть прочтен лишь при помощи специальной техники.


Комментарии

195  Автограф сочинения Басаргина «Мысли о будущности России и ее политике» хранится в ЦГАОР (ф. 279, оп. 1, д. 182). Печатается впервые.

Выделение этой части «Записок» в самостоятельное дело является следствием небрежной обработки рукописей Басаргина в архиве. Весьма существенно то обстоятельство, что текст этого сочинения начинается с 241-й страницы, проставленной рукой самого автора, и следует непосредственно за последней, 240-й, страницей IV отдела «Записок». Кроме того, органическая связь «Мыслей...» с «Записками» определяется заключительной фразой IV отдела последних, которая гласит: «Скажу еще несколько слов о том, в чем заключаются эти ожидания с моей стороны и в чем состоит, по моему мнению, истинное назначение России в судьбах всего человечества». Содержание «Мыслей...» полностью отвечает авторскому замыслу и тем самым дает основание для включения их  как  своеобразного  эпилога  в   состав  «Записок».

Печатается по кн.: Н.В. Басаргин. Воспоминания, рассказы, статьи. Иркутск:    Восточно-Сибирское книжное издательство, 1988.