Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Декабристы. » Фохт Иван Фёдорович.


Фохт Иван Фёдорович.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

ИВАН ФЁДОРОВИЧ ФОХТ

https://img-fotki.yandex.ru/get/232875/199368979.58/0_1ff3ae_c62a41a0_XXL.png

(1794 — 1.2.1842).

Штабс-капитан Азовского пехотного полка.

Из дворян Курляндской губернии.

Лютеранин.

Воспитывался дома вместе с детьми помещика Гора, в доме которого жил учитель Каменский (уроженец г. Кёнигсберга).

В службу вступил рядовым в Азовский пехотный полк — 27.10.1814, подпрапорщик — 27.1.1815, участник заграничного похода 1815, портупей-прапорщик — 1.5.1815, прапорщик — 18.6.1817, подпоручик — 29.4.1819, поручик — 15.4.1820, награждён орденом Анны 4 ст. — 31.1.1824, штабс-капитан — 19.4.1824.

Член Южного общества (1824).

Приказ об аресте — 30.12.1825, арестован и доставлен иа Тульчина фельдъегерем Поповичем в Петербург на главную гауптвахту — 13.1.1826, в тот же день переведён в Петропавловскую крепость («присылаемого Фохта посадить, где получше, и так как он болен, послать ему лекаря и, буде точно болен, отправить в гошпиталь») в №11 бастиона Трубецкого, помещён в Военно-сухопутный госпиталь — 22.3.1826, возвращён в крепость — 3.8.1826.

Осуждён по VIII разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён в ссылку в Сибирь на поселение вечно, срок сокращён до 20 лет — 22.8.1826.

Отправлен из Петропавловской крепости на поселение в Березов Тобольской губернии — январь 1828 (приметы: роста 2 аршина 7 1/2 вершков, «лицом бел, оклад оного продолговат, нос прямой, волосы светлорусые, глаза серые, на левом глазу большое коричневое круглое пятно»).

Не получая ничего от родственников, жил токарной работой и помогал местному врачу (донесение полковника Маслова — 1829).

Мать его (по второму мужу Реттер) жила в Гольдинге Курляндской губернии, и он просил кавалергарда Фитингофа иметь о ней попечение.

Переведён в Курган — 29.11.1829, разрешено определить рядовым на Кавказ — июнь 1837, но по высочайшему повелению в октябре того же года оставлен на поселении в Кургане.

Умер, завещав своё имущество и дом находившейся у него в услужении солдатской жене Рыбиной.

ВД, XIII, 71-110; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 114.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

ФОХТ

Штабс-капитан Азовского пехотного полка.

После отрицания в первоначальных допросах сознался потом, что принят в Южное общество в 1824 году.
Знал цель - введение конституционного правления. Когда Пестель сказал ему, что он по близости к Главной квартире хорошо может действовать в случае надобности арестовать оную, Фохт на сие отвечал, что солдаты против начальников не пойдут, но прибавил к тому, что они разделяются на лучших и худших; итак, дабы действовать на них, надобно ласкать первых: тогда за ними пойдут и другие.

Против показаний, будто он возил письма от князя Волконского и от Давыдова к Пестелю, он не сознался, и очной ставки ему дано не было по причине его болезни и нахождения в гошпитале.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его на поселении на 20 лет.

0

3

Анатолий Кузьмин

«Курганские» декабристы на европейском театре военных действий.

В своем указе от 6 декабря 1813 года император констатировал:

«Год тому назад любезные наши верноподданные приносили мы благодарение Богу за избавление царства нашего от лютых и сильных врагов, не проходит еще года, как уже победоносные наши знамена веют на берегах Рейна, и ополчившаяся против нас Европа ныне добровольно шествует с нами, все лежащие между пределами России и Франции державы, последуя примеру нашему, несут оружие свое, соединенное с нашим оружием противу притеснителя свободы царств…» Из декабристов, чья судьба связана с Курганом, в освобождении Европы участвовали Н. И. Лорер и И. Ф. Фохт.

Гвардии прапорщик

Предки Николая Ивановича Лорера — французы Лорейны из Лотарингии, переселившиеся вследствие религиозных гонений в Германию. Отец декабриста, Иван Иванович Лорер, полковник, приехал в Россию в начале 1750‑х с небольшим отрядом голштинских солдат Петра III. Уйдя в отставку, поселился в Херсонской губернии. В чине коллежского советника был советником Вознесенского губернского правления, впоследствии — Херсонский вице-губернатор. Был женат на грузинской княжне Екатерине Евсеевне Цициановой.

С марта 1812 года Лорер состоял в Дворянском полку при втором кадетском корпусе, откуда выпущен прапорщиком по армии в ноябре 1812 года. В июле 1813 года переведен в лейб-гвардии Литовский полк, в составе которого участвовал в войнах и походах 1812‑1814 годов, пройдя по маршруту Дрезден — Кульм — Лейпциг — Карлсруэ — Париж. 2-й гвардейской дивизией командовал генерал Алексей Петрович Ермолов, а Литовским полком в ней — Иван Федорович Удом.

Враг, несмотря на поражение в России, был еще силен. А. Маркграфский, составивший историю полка, писал: «Дрезденское сражение 14‑го и 15‑го августа доказало союзникам ту неоспоримую истину, что успеха нельзя ожидать при отсутствии единства в действиях… Союзники могли бы занять этот город почти без выстрела, имея 200-тысячную армию в окрестностях Дрездена, тогда как в городе стоял только немногочисленный корпус Сен-Сира в 14 тысяч человек.

Но пока у союзников велись переговоры, Наполеон уже успел вступить в столицу Саксонии со стотысячной  армией на подкрепление осажденного гарнизона.

Хотя дрезденское сражение и нельзя считать поражением (оно было только неудачной атакой), но оно имело вид поражения, потому что войска союзников должны были отступить, и отступление это в бурную осеннюю ночь, со множеством раненых, по размокшим от дождя дорогам, производилось в ужасном беспорядке и имело весьма печальное влияние на дух войск. Уныние распространилось в войсках; утрачено доверие к начальствовавшим лицам; все чувствовали какое-то ожесточение; соперничество национальностей заговорило громче; русские бранили немцев и взваливали на них вину — одним словом, упадок духа и беспорядок дошли донельзя, и положение дел было критическое…

17 августа, в первый день сражения при Кульме, в котором полки 1-й гвардейской дивизии и 2‑го пехотного корпуса покрыли себя славою и спасли главную союзную армию от неизбежного поражения, 2-я гвардейская дивизия чуть свет выступила из Альтенберга к Теплицу. При ней находился император Александр и несли на носилках раненого Моро… Эта дорога, по словам очевидца, напоминала собою вырубленный из кремня ящик с отвесными стенами в 2‑3 сажени, по дну которого могла идти только повозка саксонского крестьянина… Едва лишь император Александр с окружавшей его многочисленной свитой выехал из леса, покрывающего гребень Гейерсберга, как влево, со стороны Теплицкого шоссе, замечен был дым… Стало очевидным, что неприятель стремится занять выходы из гор и тем преградить союзникам путь в Богемию… Отряд Остермана-Толстого удержал свои позиции, чему много способствовала подоспевшая к концу боя русская гвардейская кавалерия…».

По Ашшафенбургскому тарифу, заключенному русским главнокомандующим М. Б. Барклаем де Толли с правительствами германских государств, солдаты получали в сутки по твердой цене полфунта мяса, два фунта хлеба, четверть фунта круп или фунт картофеля, порцию водки и ежемесячно — по фунту соли. Офицерам, в отличие от солдат, давали один фунт мяса.

Император хотел, чтобы вступившие на территорию Франции его армия и гвардия вели себя достойно. В специальном приказе он настаивал: «Воины, сему поучает нас свято чтимая православная вера; она божественными устами вещает нам: любите враги наша и ненавидящим творите добро. Я несомненно уверен, что вы кротким поведением своим в земле неприятельской столько же победите ее великодушием своим, сколько оружием».

В сражении за Париж 18 марта 1814 года литовцы принять участие не успели: «В то время, как государь объезжал полки своей гвардии, имея намерение направить их в битву, к нему явился французский парламентер с предложением открыть переговоры. В четвертом часу пополудни по линиям нашим пролетело приказание прекратить огонь; повсюду водворилась тишина».

Вот как описывает автор полкового бестселлера картину вступления союзных войск в Париж: «Окна, балконы, даже крыши домов были переполнены зрителями, энтузиазм которых не знал пределов. Повсюду слышны были восторженные восклицания «Vive Alеxandre!», «Vive les Russes!», «Vivent les allies!..»

Неудивительно, что французы, и теперь не обладающие глубокими сведениями по этнографии, в то время считали русских существами, едва ли имеющими человеческий образ. Но вместо этого они были поражены красотой русских мундиров, здоровым видом и бодростью солдат, учтивостью офицеров и остроумными их ответами на французском языке…

Двухмесячное пребывание русских войск в Париже осталось навсегда приятным воспоминанием в жизни каждого из участников войны 1814 года. Между русскими и жителями города господствовало совершенное согласие; не было и помину о какой-либо неприязни, столь естественной в отношениях побежденных к победителям. Радушно угощая своих постояльцев, французы нередко отказывались от платы за доставленные ими жизненные припасы. Солдаты наши дружелюбно шутили и заигрывали с торговками, густыми толпами окружавшими биваки и казармы, занятые русскими».

Литовский полк покинул Париж 21 мая 1814 года. Лорер получил первый офицерский чин подпоручика в августе 1817 года, через одиннадцать месяцев произведен в поручики. В 1825 году переведен из гвардии в армию — майором Вятского пехотного полка.

В тайное общество Лорер был принят Оболенским. Он был близко знаком с Пестелем, братьями Муравьевыми-Апостолами, Бестужевым-Рюминым.

Его двоюродная сестра Софья Васильевна Капнист-Скалон вспоминала о жизни в родительской усадьбе в Малороссии: «В начале ноября 1824 года нас обрадовал нечаянным визитом Николай Иванович Лорер. Он был всегда все тот же милый, веселый и разговорчивый, но нельзя было не заметить, что его проникала в то время какая-то таинственная мысль, которую, казалось, ему было тяжело скрывать от меня, друга его детства. Он был озабочен, говорил, что у него есть некоторые поручения от полкового командира Пестеля к Матвею Ивановичу Муравьеву-Апостолу.

Вынимая при мне письма и бумаги из своего портфеля, он показал мне разные переписанные им конституции. Взяв в руки письмо Пестеля, я невольно обратила внимание на печать, где изображен был улей пчел с надписью: «Мы работаем для одной цели».

Я спросила у него, что это за печать. Он улыбнулся и сказал: «Это теперь общий наш девиз».

Лорер был арестован в Тульчине 23 декабря 1825 года, доставлен в Петербург 3 января 1826‑го. Верховным уголовным судом признан виновным «в знании об умысле на цареубийство, в участвовании в умысле тайного общества принятием от него поручений и в привлечении товарища», отнесен к 4‑му разряду государственных преступников и присужден к ссылке в каторжную работу на 15 лет. Позже срок уменьшен до восьми лет. Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе.

В полицейском протоколе описаны приметы арестанта: рост 2 аршина 8 вершков, «лицо белое, круглое, чистое, глаза темнокарие, нос большой, остр, с горбиною, волосы на голове и бровях темно-русые, немного взлысоват».

Декабрист Михаил Бестужев писал, что Лорер «был такой искусный рассказчик, какого мне не случалось в жизни видеть. Не обладая большою образованностью, он между тем говорил на четырех языках (французском, английском, немецком и итальянском), а ежели включить сюда польский и природный русский, то на всех этих шести языках он через два слова в третье делал ошибку, а между тем какой живой рассказ, какая теплота, какая мимика!.. Самый недостаток, т. е. неосновательное знание языков, ему помогал как нельзя более: ежели он не находил выражения фразы на русском, он ее объяснял на первом попавшемся под руку языке и, сверх того, вставляя и в эту фразу слова и обороты из других языков. Иногда в рассказе он вдруг остановится, не скажет ни слова, но сделает жест или мину — и все понимают».

13 марта 1833 года Николай Иванович прибыл на поселение в город Курган Тобольской губернии. Вскоре получил от родственников 2000 рублей на проживание. Сам декабрист вспоминал: «Нарышкины покамест поместились в спокойной и удобной квартире, которую намерены вместе с садом и пустопорожним местом приобрести покупкою, а я нанял невдалеке от них две горенки. Хозяйка моя — сварливая толстая купчиха, вдова подмастерья часового мастера. В Сибири, как и в Германии, все заботы домашнего хозяйства лежат на женском поле, и моя хозяйка постоянно управлялась у себя и у меня одна».

Софья Скалон рассказывает: «Они жили на квартирах почти свободные, могли даже отлучаться из города верст на двадцать, с тем только, чтобы к ночи возвращаться. Начальник города их любил и ласкал; они везде были приняты как нельзя лучше, начали привыкать к новой жизни и некоторым образом мирились со своей участью». Из Сибири в 1837 году переведен рядовым в Кавказский корпус.

В 1839 году вышел в отставку прапорщиком. Поселился сначала в Херсоне, а затем переехал в имение брата, отставного ротмистра Дмитрия Ивановича Лорера, селе Водяное Херсонского уезда. Прощен в 1856 году, освобожден от всех ограничений по манифесту об амнистии. Поселился в Полтаве, где и умер в мае 1873 года.

Рядовой Азовского полка

Иван Федорович Фохт происходил из дворян Курляндской губернии. Родился он в 1794 году, воспитывался дома вместе с детьми помещика Гора, в доме которого жил учитель Каменский, уроженец г. Кенигсберга. На службу поступил рядовым в Азовский пехотный полк 27 октября 1814 года и к 27 января 1815‑го дослужился до подпрапорщика.

Историк полка Патлачев в книжице «Царю и Отечеству походная и боевая служба 45-го пехотного Азовского полка» историю войн с Наполеоном излагает предельно лаконично: «Отечественная война застала Азовский полк в Финляндии, откуда он прибыл к Риге только 10 сентября 1812 года, а через неделю уж бился с пруссаками у с. Цемалена. Далее пришлось полку под командой Витгенштейна действовать в сражениях при с. Чашниках, Смолянцах и г. Старом Борисове, за молодецкую атаку под которым командир полка, полковник Трескин, был награжден орденом св. Георгия 4-й степени. Затем полк получил назначение в отряд, действовавший против Данцига, и в течение 1813 года находился во всех операциях под этой крепостью. После сдачи Данцига поступил в 1814 году в состав нашей резервной армии, бывшей в герцогстве Варшавском, где и остался до конца кампании». Отсюда видно, что напрямую в боевых действиях Фохт не участвовал.

31 января 1824 года, когда полк дислоцировался под Киевом, в городе Тульчине, Иван Фохт был награжден орденом Анны 4-й степени, а 19 апреля произведен в штабс-капитаны. Тем не менее, в том же году он вступил в Южное общество.

Приказ об аресте Фохта последовал 30 декабря 1825 года. 13 января фельдъегерь Попович доставил его в Петербург на главную гауптвахту, и в тот же день его перевели в Петропавловскую крепость. В сопроводительных бумагах значилось: «присылаемого Фохта посадить, где получше, и так как он болен, послать ему лекаря и, буде точно болен, отправить в гошпиталь». С 22 марта по 3 августа 1826 года он пробыл в военно-сухопутном госпитале.

Иван Федорович осужден по VIII разряду и приговорен к ссылке в Сибирь на двадцатилетнее поселение. Отправлен из Петропавловской крепости в город Березов Тобольской губернии в январе 1828 года. В его личном деле указаны приметы: роста 2 аршина 7 1 / 2 вершков, «лицом бел, оклад оного продолговат, нос прямой, волосы светлорусые, глаза серые, на левом глазу большое коричневое круглое пятно». Не получая ничего от родственников, жил токарной работой и помогал местному врачу.

29 ноября 1829 года переведен в Курган. Жил на съемных квартирах, и только в в 1841 году смог приобрести за 500 рублей собственный дом. Оказывал жителям Кургана медицинскую помощь, завел аптеку.

В 1835 году по разрешению генерал-губернатора Западной Сибири Сулимы на два месяца выезжал в Арлагульскую волость для лечения целебными грязями.

В июне 1837 года ему было разрешено определить рядовым на Кавказ. Но по просьбе Ивана Федоровича, вызванной хроническим туберкулезом, и по высочайшему повелению в октябре того же года оставлен на поселении в Кургане. Умер он 1 февраля 1842 года, завещав имущество и дом находившейся у него в услужении солдатской жене Рыбиной «в награду долговременных у него, при частной жизни услуг, за которые он по небогатому состоянию не мог выплатить следующего ей жалованья».

Погребен на градском кладбище. Место его захоронения утеряно, однако надгробная плита, равно как и плита умершего в Кургане декабриста Ивана Семеновича Повало-Швейковского, воссоздана, этот участок городского сада назван сквером декабристов.

0

4

Фохт Иван Фёдорович

Материал из Википедии 

Иван Фёдорович Фохт родился в 1794 году в семье мелкопоместных дворян Курляндии. Лютеранин.

Воспитывался дома вместе с детьми помещика Гора, в доме которого жил учитель Каменский (уроженец г. Кенигсберга).

На службу поступил 27 октября 1814 года в городе Гольдингене Курляндской губернии рядовым в Азовский пехотный полк, который находился в составе русской резервной армии, дислоцировавшейся до конца кампании на территории бывшего Великого Герцогства Варшавского[1].

31 января 1824 года, когда Азовский пехотный полк дислоцировался под Киевом, в городе Тульчине, Иван Фёдорович Фохт награждён орденом Святой Анны 4-й степени, а 19 апреля произведен в штабс-капитаны. В сентябре 1824 года вступил в Южное общество. В случае выступления заговорщиков на него возлагалась обязанность ареста Главной квартиры 2-й армии[2].

Приказ об аресте — 30 декабря 1825 года. Арестован и доставлен из Тульчина в Петербург на главную гауптвахту 13 января 1826 года, в тот же день переведен в Звериноголовское село («присылаемого Фохта посадить, где получше, и, так как он болен, послать ему лекаря и, буде точно болен, отправить в гошпиталь») в № 11 бастиона Трубецкого. 22 марта 1826 года помещен в Военно-сухопутный госпиталь. 3 августа 1826 года возвращен в крепость.

Осужден по VIII разряду и по конфирмации 10 июля 1826 приговорен в ссылку в Сибирь на поселение вечно, 22 августа 1826 года срок сокращен до 20 лет. В январе 1828 года отправлен из Петропавловской крепости на поселение в город Берёзов Берёзовского округа Тобольской губернии Западно-Сибирского генерал-губернаторства (приметы: роста 2 арш. 7½ верш., "лицом бел, оклад оного продолговат, нос прямой, волосы светло-русые, глаза серые, на левом глазу большое коричневое круглое пятно").

Не получая ничего от родственников, жил токарной работой и помогал местному врачу (донесение полковника Маслова — 1829). В архиве III отделения сохранилось ещё одно донесение, в котором говорится, что мать государственного преступника (по второму мужу Реттер), проживавшая в городе Гольдингене Курляндской губернии, «…находится в бедственном положении, снискивает себе скудное пропитание трудом рук своих» и Фохт просит кавалергарда Фитингофа иметь о ней попечение. Бедственное положение и самого декабриста заставило его обратиться к Тобольскому губернатору Д.Н. Бантыш-Каменскому с просьбой «назначить ему средства к пропитанию».

С 1827 г. Фохту был назначен солдатский паёк и крестьянская одежда, которую получал он из «хлебо-запасного магазина». Страдающий от жестокого климата и от разных лишений, хронической цинги и костоеда, декабрист обращается к графу Бенкендорфу с просьбой «перевести его на поселение в лучшее место, например, в Курган, где он надеется получить некоторое облегчение от мучительной своей болезни».

29 ноября 1829 года переведен в город Курган Курганского округа Тобольской губернии, куда прибыл 10 марта 1830 года, по дороге сделав вынужденную остановку для лечения в Тобольске.
Иван Фёдорович был первым декабристом, отбывавшим ссылку в Кургане[3]. Жил на съемных квартирах. Болея часто и здесь, Фохт много внимания уделял чтению медицинской литературы. Оказывал жителям Кургана медицинскую помощь (причём беднякам — безвозмездно), завел аптеку, которая была одним из основных источников его существования.
С 1835 года начал получать денежную помощь от декабристов С.Г. Волконского, М.М. Нарышкина, А.Е. Розена, М.А. Назимова и пособие от казны — 200 рублей. В 1835 году по разрешению генерал-губернатора Западной Сибири Н.С. Сулимы на два месяца выезжал в Арлагульскую волость Курганского округа (ныне Лебяжьевский район Курганской области) для лечения целебными грязями.

В июне 1837 года разрешено определить рядовым на Кавказ, но по просьбе И.Ф. Фохта, вызванной хроническим туберкулёзом, и по Высочайшему повелению в ноябре того же года оставлен на поселении в Кургане. И.Ф. Фохту разрешено приезжать в Тобольск на лечение.

22 августа 1837 года вместе с Нарышкиными, отправляющимися на Кавказ, Фохт уехал в Тобольск, где провёл с перерывами четыре последующих года. Там у Фохта проявился в закрытой форме туберкулёз, как тогда говорили чахотка, а костоед сделал недвижимой левую ногу.

В мае 1839 г. он попал под следствие о якобы причастности к поджогу гостиного двора. Декабрист М.А. Фонвизин писал И.И. Пущину 22 декабря 1839 г.: «Фохт поссорился с губернатором (Горчаковым) за преглупую историю. После пожара гостиного двора купцы вздумали подозревать Фохта в зажигательстве, потому что он со своей оригинальной фигурой и в своём странном меховом сертуке (так в подлиннике) в сумерки ходил за чем-то в гостиный двор. По доносу следственная комиссия потребовала арестования Фохта, и его посадили в полицию. Я бросился к губернатору, и его освободили, но Фохт рассердился на губернатора за это — и они более не видятся. Причина пожара по сие время не открыта — подозревают сторожей из Купеческих приказчиков, но верных улик нет. Поляков подозревали, но без всякого основания».

Несмотря на заступничество Фонвизина, Фохт был всё же приговорён Губернским судом к семидневному тюремному заключению за «невежливые ответы следователям» во время первого допроса и за то, что у него нашли «горючее вещество». Амнистирован по этому делу И.Ф. Фохт был только 16 апреля 1841 г. Вышедший манифест по случаю свадьбы наследника престола объявлял амнистию лицам, находящимся под следствием за уголовные преступления (кроме особо тяжких. – ПСЗ, собр. 2-е, т. XVI, №14460). В манифесте специально оговаривалось, что все приговоры, вынесенные за политические преступления, остаются в силе.

Лето 1841 года И.Ф. Фохт проводит в омском госпитале. Но туберкулёз, перешедший в открытую форму, не даёт шансов на выздоровление.

В марте 1841 г. И.Ф. Фохт получил денежную помощь в размере 500 рублей от бывшего члена Южного общества Л.П. Витгенштейна, избежавшего наказания. На эти деньги Фохт купил дом в Кургане. «Домик я купил не совсем, — сообщал Фохт 8 декабря 1841 г. декабристу М.А. Фонвизину, — но отдал 500 рублей одному здешнему мещанину с тем, чтобы за проценты от этих денег в нём жить. По чрезвычайной дороговизне квартир я вынужден так поступить».

Иван Фёдорович Фохт умер 1 (13) февраля 1842 года в городе Кургане, завещав своё имущество и дом находившейся у него в услужении солдатской жене Рыбиной «в награду долговременных у него, при частной жизни услуг, за которые он по небогатому состоянию не мог выплатить следующего ей жалованья». Похоронен 4 (16) февраля 1842 года в Кургане на приходском кладбище Троицкой церкви. Место его захоронения утеряно, на месте кладбища ныне находится Городской сад имени В.И. Ленина.

30 апреля 1988 года по инициативе Бориса Карсонова надгробные плиты декабристам И.Ф. Фохту и И.С. Повало-Швейковскому были установлены в городском саду на месте их предполагаемого захоронения[4]. В 1994 году надгробные плиты были украдены. По инициативе общественного движения «Духовно-историческое и культурное возрождение Зауралья» вновь изготовлены в 2006 году[5]. Благодаря программе «Любимый город» и усилиям энтузиастов в конце мая 2011 года они были возвращены на место погребения декабристов. Территория Горсада, примыкающая к восточному фасаду собора Александра Невского, названа Сквером декабристов.

Воинские звания

    Рядовой — 27 октября 1814 года
    Подпрапорщик — 27 января 1815 года
    Портупей-прапорщик — 1 мая 1815 года
    Прапорщик — 18 июня 1817 года
    Подпоручик — 29 апреля 1819
    Поручик — 15 апреля 1820
    Штабс-капитан — 19 апреля 1824 года
    разрешено определить рядовым на Кавказ — июнь 1837 года

Награды

    Императорский орден Святой Анны IV степени — 31 января 1824 года

0

5

ИВАН ФЁДОРОВИЧ ФОХТ

Член Южного общества, приговорённый к вечному поселению в Сибирь (срок потом был сокращён до 20 лет), И.Ф. Фохт прямо из Петропавловской крепости был препровождён в г. Берёзов Тобольской губернии, куда прибыл в январе 1828 г.

И.Ф. Фохт принадлежал к числу очень бедных декабристов, он ничего не получал от родных и жил в большой нужде. В Берёзове ему приходилось заниматься токарной работой, кроме того, уже тогда он начал помогать местному врачу – по-видимому, интерес к медицине зародился у него ещё раньше.

В ноябре 1829 г. Фохт был переведён в г. Курган и наконец оказался в кругу товарищей. Именно в Кургане получила развитие его медицинская практика. Он лечил А.Ф. Бригена, А.Е. Розена, С.Г. Краснокутского и других декабристов, что дало повод Бригену назвать его "нашим общим лейб-медиком". Фохт прилежно изучал медицинские книги и журналы, фармакологию, но предпочтение отдавал лечению травами и прочими естественными средствами. На свои небольшие деньги он завёл аптеку и снабжал лекарствами всех нуждавшихся, особенно бедноту.

Многие товарищи отмечали довольно сложный характер И.Ф. Фохта: он был неуступчивым человеком, любил спорить. Розен писал: "...он держался твёрдо своих правил и своих мнений, любил спорить и противоречить, но это не мешало ему быть сердобольным к страждущим и больным".

Из-за своего строптивого нрава Фохт не раз вступал в конфликты с местными властями. Во время пребывания его в Тобольске, например, произошла с ним такая история. В городе случился пожар, и местные купцы-воротилы обвинили А.Ф. Фохта в поджоге гостиного двора. По их доносу полиция арестовала его; дело передали в губернский суд. Фохт не только не стал доказывать свою непричастность, но тут же надерзил следователю, за что был приговорён к семидневному тюремному заключению.

Постоянно занимаясь лечебной практикой, И.Ф. Фохт сам был тяжело болен и даже испросил разрешения выехать на лечение из Кургана в Тобольск, где надеялся получить медицинскую помощь от опытного врача Ю.И. Штубендорфа. Однако вылечить его не удалось, и 1 февраля 1842 г. он умер в Кургане, завещав своё небольшое имущество находившейся у него в услужении солдатской жене Рыбиной.

Е.И. Матханова. Немцы-декабристы в Сибири.

0

6

Следственное дело Ивана Фёдоровича Фохта.

0


Вы здесь » Декабристы » Декабристы. » Фохт Иван Фёдорович.