Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Декабристы. » Чижов Николай Алексеевич.


Чижов Николай Алексеевич.

Сообщений 1 страница 10 из 18

1

НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ЧИЖОВ

(19.3.1803 — 12.04.1848).

Лейтенант 2 флотского экипажа.

Родился в Петербурге. Крещён 30.03.1803 в Мальтийской церкви Рождества Св. Иоанна Предтечи при Капитуле Ордена Св. Иоанна Иерусалимского.

Отец — военный советник (1812) Алексей Петрович Чижов (ум. до 1822), мать — Прасковья Матвеева, владела в Чернском уезде Тульской губернии 551 душой и небольшим конным заводом, двоюродный дядя — заслуженный профессор Петербургского университета Дмитрий Семёнович Чижов.

Воспитывался в Николаеве в пансионе учителя Черноморского штурманского училища Голубева, записан в Черноморский флот гардемарином — 30.8.1813, изучал морские науки под руководством учителя штурманского училища Дружинина, в 1814, 1816 и 1817 плавал от Николаева до Очакова и Одессы, мичман — 9.2.1818, в 1818 переведён в Петербург во 2 флотский экипаж и находился «при береге», в 1821 плавал под командой Ф.П. Литке к Новой Земле (его именем назван мыс на Кольском полуострове), лейтенант — 21.4.1824, с сентября 1825 служил в Кронштадте.

Член Северного общества (1825), участник восстания на Сенатской площади.

Арестован — 17.12.1825 на квартире профессора Чижова и помещён «особо на караул у Петровских ворот» («присылаемого при сем Чижова посадить особо на гауптвахту»).

Осуждён по VIII разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён к ссылке в Сибирь на поселение вечно, срок сокращён до 20 лет — 22.8.1826.

Отправлен в Олёкминск Якутской области — 29.7.1826 (приметы: рост 2 аршина 8 1/2 вершков, «лицом бел, глаза голубые, нос большой, прямой, брови, волосы и бакенбарды светлорусые, бороду бреет, на руках имеет пятна от прививания коровьей оспы»), прибыл туда в сентябре, на ходатайство его в 1832 о переводе в Якутск последовала высочайшая резолюция: «Перевести в другое место, но не в Якутск», после чего по распоряжению генерал-губернатора А.С. Лавинского переведён в Александровский винокуренный завод Иркутской губернии, доставлен туда — 25.1.1833, в том же году переведён в с. Моты Жилкинской волости Иркутского округа.

По ходатайству матери ему разрешено поступить в рядовые в один из Сибирских линейных батальонов, зачислен в 14 батальон 4 бригады 29 пехотной дивизии (Иркутск) — 16.9.1833, переведён в 1 батальон в Тобольск — 25.11.1833, унтер-офицер — 15.6.1837, прапорщик — 15.2.1840, назначен помощником начальника продовольственного отряда при штабе Сибирского корпуса — 6.9.1840, уволен в четырёхмесячный отпуск в Тульскую губернию — 12.6.1842, уволен от службы — 26.2.1843 с разрешением жить в с. Покровском Чернского уезда Тульской губернии, разрешено жить в с. Троицком Орловской губернии и в других губерниях, где есть имения кн. Горчаковой, коими он управлял, с сохранением секретного надзора.

Умер холостым в с. Троицком (ныне Свердловского района Орловской области). Могила не сохранилась.

Писал и публиковал стихи.

Братья (1826): Пётр, офицер 6 карабинерного полка; Павел, прапорщик в свите по квартирмейстерской части; Дмитрий, Михаил — в 1826 учились в Тульском Александровском дворянском военном училище.

ВД, XV, 257-263; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826., д. 61, ч. 109.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

ЧИЖОВ Николай Алексеев

Лейтенант 2-го флотского экипажа.

Принят в Северное общество за месяц  до возмущения. Знал цель - ограничение самодержавия.

14-го декабря был в Гвардейском экипаже и первый сообщил там о возмущении Московского полка и о прибытии нескольких рот оного на Петровскую площадь, с экипажем и сам туда же отправился.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно.

Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить на поселении 20 лет.

0

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/9167/199368979.58/0_1ff86e_d86759b8_XXXL.jpg

Декабрист Николай Алексеевич Чижов.

Портрет-реконструкция.

0

4

НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ЧИЖОВ

М.В. Майоров

Фамилия Чижовы была широко распространена в Тульской губернии. Но дворянских родов Чижовых насчитывается всего два, точнее, один, разделившийся на две ветви, которые в разное время попали в шестую часть родословной книги Тульского дворянства [1]. Прадед декабриста Фёдор Чижов жил примерно на стыке семнадцатого и восемнадцатого столетий.

Фамилия Чижов происходит либо от личного некалендарного имени Чиж, либо от аналогичного прозвища. Кто был её первым носителем в тульской дворянской ветви (родоначальником), нам неизвестно.

Дворянский род Чижовых прославил не только декабрист. В столичном научном мире было известно имя его двоюродного дяди Дмитрия Семёновича, на квартире которого Николай Алексеевич укрылся в день декабрьского выступления. Математик Д. С. Чижов (1785 – 1852) не- однократно упоминается в документах по делу племянника. Выпускник столичного Педагогического института, Дмитрий Семёнович попал в число тех, кого отправили в Европу для подготовки к профессуре. В 1816 получил звание ординарного профессора математики. В 1819 избран первым деканом физико-математического факультета Петербургского университета с одновременным заведованием кафедрой чистой и прикладной математики. В 1832 сквозь бюрократические препоны не без труда пробил до- рогу в большую науку для своего однофамильца Фёдора Васильевича Чижова. На протяжении ряда лет в университете читал прикладную механику. В 1836-1840 – проректор университета, избранный единогласно. С 1846 находился в отставке в звании почётного профессора.

В критический момент 14 декабря 1825 Николай Чижов отправился на квартиру к дяде не только потому, что в его положении некуда было больше идти. Дело было ещё и в том, что Дмитрий Семёнович, по единодушному признанию современников, обладал мягким характером, отзывчивостью и состраданием к чужой беде. Это был альтруист в полном смысле слова. Дмитрий Менделеев помнил его до конца дней, так как Д. С. Чижов в 1850 помог ему поступить в Главный Педагогический институт, несмотря на то, что тот год считался неприёмным (!). Сыграла роль дружба Чижова с Иваном Павловичем Менделеевым – отцом будущего учёного. Скончался Д. С. Чижов 27 мая 1852.

Соблюдая хронологическую последовательность, следующим из известных Чижовых мы должны назвать декабриста, о котором будет рассказано после того, как перед нами пройдёт череда остальных его родственников.

Младший брат Николая Пётр был женат на Евфимии Дмитриевне Арсеньевой. Её дядя, Михаил Васильевич Арсеньев, был дедом М. Ю. Лермонтова. Исторические судьбы родов Чижовых и Арсеньевых пересеклись ещё раз – в ХХ веке. Четвероюродный брат Евфимии Дмитриевны – курляндский губернатор Николай Иванович Арсеньев был родным дедом генеалога В. С. Арсеньева – того самого, который первым заговорил в тульском краеведении о своём родственнике Н. А. Чижове [2].

Ещё двое братьев декабриста – Павел и Алексей Алексеевичи – женились на тульских дворянках. Брат Михаил сочетался браком с княжной из рода Касаткиных-Ростовских, отрасли потомства владетельных ростовских князей (из Рюриковичей).

Тот факт, что почти все декабристы состояли в родстве, подкрепляется династическими связями Чижовых с другими декабристскими фамилиями. Дочь Павла Алексеевича Чижова Елизавета вышла замуж за знаменитого героя Восточной войны и общественного деятеля А. А. Киреева. Через него Чижовы породнились с семейством члена Общества Соединённых славян И. В. Киреева. Другая дочь того же Павла Чижова Надежда венчалась с курляндским дворянином И. А. Фохтом – родственником декабриста И. Ф. Фохта. Внук заслуженного профессора Д. С. Чижова Дмитрий Алексеевич Чижов женился на родственнице декабриста М. А. Назимова.

Из остальных связей внимания заслуживают браки Чижовых с Игнатьевыми, Перфильевыми и Елагиными. Эти фамилии известны каждому историку, так как их носили многие крупные административные деятели и писатели. На Перфильевой из костромских дворян был женат Сергей Аполлонович Чижов (№ 34 родословной). На его личности можно было бы остановить внимание, так как в росписях указана его должность: «тульский вице-губернатор». Однако в справочной литературе [3] его имя отсутствует. Сведения в указанном издании завершаются началом ХХ в. Возраст же С. А. Чижова свидетельствует о том, что он действительно мог находиться на государственной службе в последние годы Самодержавия.

Таким образом, дворянский род Чижовых, как принято говорить, вписал славную страницу в отечественные летописи не только литературной деятельностью Николая Алексеевича…

Нам почти неизвестно, какие имения в европейской части России принадлежали Чижовым в девятнадцатом- двадцатом столетиях. Но об одном из них – Покровском известно подробнее благодаря, во-первых, дореволюционным статистическим сводам, во-вторых, публикациям в тульской и чернской прессе.

«…у матери декабриста в 1822 г. в селе Покровском Чернского уезда было крестьян 149 душ мужского пола и 185 женского» [4].

К середине XIX века село Покровское (Покровское на Плаве) Чернского уезда насчитывало 1400 прихожан, из которых 1300 помещичьих крестьян [5]. При коммунистах оно было поделено на Покровское 1-е и Покровское 2-е. Сегодня это территория Тёпло-Огарёвского района Тульской области. Сёла лежат на противоположных берегах реки Плавы. Название Покровское образовано по имени основного храма в честь православного праздника Покрова Богородицы, отмечаемого 14 октября.

Почти полторы тысячи жителей – число весьма солидное для села тех времён. Для контраста приведём данные о нынешнем состоянии этого в прошлом крупного, как мы убедились, населённого пункта. На 1 января 2000 в Покровском 1-м значится проживающих… 7 человек, в Покровском 2-м – 84 [6].

В тульской периодике семидесятых годов ХХ века встречаются утверждения о том, что будущий декабрист родился в Покровском [7], но эти сведения систематически порождаются тривиальным стремлением приписать родным местам насколько возможно больше славных имён. Чижов родился в Петербурге – это следует из его показаний. Его отец служил там военным советником.

Ответы декабристов следственному Комитету, содержащие информацию о днях рождения, полностью опубликованы в многотомнике «Восстание декабристов» [8] и справочнике «Декабристы » [9]. Однако через несколько лет после выхода в свет этого последнего источника в тульском бюллетене [10] была вновь указана дата 1799, возникшая из указания Чижова в послужном списке («25 лет» от роду). Нет никаких сомнений в том, что биографы Чижова хорошо знакомы с другой датой, проставленной им в следственном деле собственноручно: «Имя и отечество моё: Николай Алексеевич, родился я 1803 года, марта 23 дня, в С.-Петербурге» [11]. Ссылки на эту дату мы видим отнюдь не во всех статьях о Чижове. Иногда она сопровождается как почерпнутая «из других сведений».

Как любой профессиональный моряк, Чижов был точен. В этом в полной мере нас убеждают хронологические выкладки послужного списка. Если же учесть строгость и ответственность момента, в который он назвал дату 23 марта 1803, мы получим лучшее доказательство в пользу её верности.

Реальная, без вымыслов, биография Николая Алексеевича Чижова вряд ли будет написана по той простой причине, что историки располагают ничтожным объёмом информации об этом человеке. Обучение в пансионе Голубева (инициалы которого нигде не указываются); плавание в Одессу, к счастью, отразившееся в кратком описании, благодаря чему оно дошло до потомков; крупная экспедиция Ф. Литке на Новую Землю и как результат – научная статья Чижова в «Сыне Отечества» 1).

Следующий этап полупризрачной биографии Чижова – появление его в казармах 14 декабря 1825; ссылка и литературные занятия; участие в домашних спектаклях П. П. Ершова… Наконец, последнее зафиксированное событие – выход предписания на ограничение проживания [12].

Что представлял собою человек, первым составивший физико-географическое описание отдалённых островов, первым обработавший якутский фольклор, наконец, первый, кто может считаться «родителем» Козьмы Пруткова?

Описание внешности подследственного Чижова рисует его как блондина почти двухметрового роста, с «лицом белым»… Психологический портрет вырисовывается по отрывочным отзывам о его взаимоотношениях с современниками. Оказывается, он был коммуникабелен, ироничен, незамкнут (очевидно, наследственная черта – всё то же говорили о его дяде); писал легко и скоро, столь же решительно и быстро утверждал себя в делах военных и морских…

Как верно определил М. К. Азадовский, лейтенант второго флотского экипажа, топограф и поэт «Н. А. Чижов принадлежит к числу наименее известных деятелей декабристского движения» [13]. Биографические сведения, почти все без исключения, черпаются из собственноручных записей Чижова, сделанных во время допроса и следствия в 1825-1826. На основе послужного списка и ответов на вопросные пункты вычерчивается краткая биография Чижова. В этой своеобразной модели жизнеописания Чижов, один из немногих подследственных, указал ряд имён из своего прошлого. Он называет педагогов пансиона, командиров экипажей, адмирала Литке. Две страницы текс- та представляют собой конспект биографии двадцатипятилетнего офицера.

Наряду с указаниями точных дат командировок и служебных заданий Николай Алексеевич Чижов обращает внимание следственного Комитета на иную сторону своей деятельности – духовную. К моменту восстания и ареста Чижов уже проявил себя как литератор – в журнале «Сын Отечества» отметился двумя очерками [14; 15]. Больше того: составленное им описание Новой Земли, которым он явно дорожил (и имел на то все основания), было за- мечено в научной среде и остаётся по сей день ценным па- мятником физико-географической публицистики. О стихах в показаниях следственному Комитету Чижов не счёл нужным распространяться (он верно оценил умственные способности государственных мужей, судивших не только его, начинающего стихотворца, но и поэтов – К. Ф. Рылеева, А. А. Марлинского, князя А. И. Одоевского). Но, может быть, он, вслед за поэтическими кумирами молодёжи, приравнивал стихи к «безделкам».

Плавание к берегам Новой Земли и изучение этого архипелага в 1821-1824 укрепило имя Чижова в отечественной истории намного убедительнее, нежели участие в декабристском движении. В специальной литературе всюду можно встретить указания на то, что экспедиция Литке завершилась описанием неизведанных территорий. Вместе с тем имя Чижова ни в одной современной публикации нам не встретилось. В том, что острова описывал литератор Чижов, а не кто-либо иной, вряд ли стоит сомневаться. Для него подобная работа была продолжением той же литературной деятельности, которая пробудила стремление запечатлеть Одесский сад и ещё наверняка что-нибудь из того, что до наших дней не дошло. На Но- вой земле Чижов принялся за дело увлечённо и в отличие от Одессы – без лишних эмоций. Описание Новой Земли полностью лишено налёта модного романтизма. «Одесский сад» – произведение глубоко личное, политическое, в нём просматривается оппозиционный настрой. К тому же рассказ об одесских красотах, имеющий подзаголовок «Отрывок из Воспоминаний о Чёрном море», был навеян моментом душевного подъёма. Не исключено, что Чижов набросал несколько таких этюдов. Чувствуя в себе литературное дарование, он мог вдохновиться любым объектом и легко передать свои переживания читателю. Н. И. Греч не ошибся, помещая «Одесский сад» в журнал (оказав, кстати говоря, громадную услугу потомству, так как спас от забвения хорошую вещь).

Отчёт о Новой Земле написан словно другим человеком – настоящим исследователем, который лишь единственный раз не может удержаться и скрыть своего отношения к глупости непрактичных архангельских мужиков. Остро переживая за то, что ресурсы не используются по причине бездеятельности местных «деловых людей», он тем самым отвечает на вопрос, отчего англичане и голландцы реально владеют морем, для русских же альфа и омега всего – обида, так и не переходящая в дело.

Участие Чижова в экспедиции на Новую Землю не осталось незамеченным потомками, которые присвоили его имя небольшому мысу на Кольском полуострове. Внимательно читая статью «О Новой Земле», мы можем живо представить, насколько энергичен был её автор в работе экспедиции и неустрашим в своих изысканиях. Ледяные острова круглый год обуреваемы ветрами, о которых ходят легенды. Не только в «старинные» времена, но и в начале ХХ века там было негде укрыться от стихий. И всё же полярники из команды Литке довели дело до конца. Их экспедиция стала первой, которая вернулась с Новой Земли с триумфом.

В рамках комментария мы не можем поставить перед собою задачу дать описание современного состояния архипелага (оно имеется в специальной литературе). Если бы это пришлось сделать, в него следовало бы включить внушительный объём сведений о флоре, фауне, ресурсах и климате островов. Чижов сам делает примечания к мате- риалу, когда речь заходит о животном мире, и приводит латинские названия растений, таким образом придавая своему труду значение научного.

Литературная деятельность Чижова длилась около двадцати лет. Из четырёх периодов его биографии три оказались временами странствий: двух добровольных (Чёрное море и Северный Ледовитый океан) и одного вынужденного (Якутия – Тобольск, киргизские степи). Лишь четвёртый период – жизнь в Чернском уезде Тульской губернии – заключил его в круг семьи (мать, сёстры, племянники) и подчинённых по хозяйствам в имениях. Но этот период нам совершенно неизвестен. Писал ли что-нибудь Чижов, мотаясь между усадьбами в мелких экономических заботах? Когда и где умер и отчего? Может быть, подорвала его здоровье мрачная Якутия или его настигла неестественная смерть, о которой неудобно было сообщать и потому утрачена была её дата?

В любом случае он остался в истории как писатель, учёный (без степени и звания), сделавший столько, сколь- ко ему было отведено.

Основное обстоятельство, благодаря которому Чижов как литератор весьма редко обращает на себя внимание, связано с его возрастной принадлежностью к поэтам начала XIX века и заключается в устоявшейся традиции рассматривать всю русскую литературу как нечто вторичное после Пушкина. Неистребимый принцип литературоведов делить литературу и искусство на периоды в зависимости от жизненных рамок нескольких гениев (пушкинский период, некрасовский, толстовский, чеховский…), как это ни прискорбно признать, почти всегда мешает понять и независимо оценить творчество «вторых» и «третьих» литераторов, отправленное в тень великих.

Несмотря на то что первые публикации Чижова появились в 1823, А. С. Пушкин никак на них не отреагировал, и поэтому стихи Чижова никого не интересовали в течение последующих ста лет. Если на неё и обратили-таки внимание, то только в связи с участием поэта в деятельности Северного общества. В сущности, сработал тот же принцип – творчество подверглось разбору в контексте политических событий.

В хладнокровном тоне ответов Чижова следствию ощущается полная его уверенность в собственной невиновности. В сущности он и был невиновен, ибо всю его «вину» в двух словах изложил Пётр Бестужев. Формально вступив в тайное общество, в деятельности оного Чижов совершенно не участвовал, особых воспоминаний о себе не оставил, в злосчастный день 14 декабря появился на площади и немедленно её покинул, чтобы сообщить солдатам об убийстве графа М. А. Милорадовича и Н. К. Стюрлера. И тем не менее, во всех справочниках Чижов обозначен как участник восстания на Сенатской площади. Несмотря на то что эти данные излагались достаточно авторитетными историками, обобщённая формулировка «участник восстания » к Чижову всё же не подходит. Если уж говорить о поведении Чижова в тот день, необходимо обратиться к «программной » статье И. Д. Якушкина «Четырнадцатое декабря » как самой скрупулёзной и любимой историками хронике смутного дня. «Пущин и Рылеев приезжали утром на сборное место, но, не нашедши там никаких войск, от- правились в казармы Измайловского полка. На пути они встретились с мичманом Чижовым, только что вышедшим из казарм; он их уверил, что никакая попытка поднять Измайловский полк не может быть удачна» [16].

Звучало ли отчаяние в голосе Чижова? Скорее всего, нет, так как остальные его действия отнюдь не выдавали в нём желания кровопролития. Чижов просто был не таков, за ним не водилось с одной стороны – лихачества и буйства, с другой – холодного стратегического ума, способного теоретически обосновать необходимость цареубийства.

Среди тех, кто покинул площадь и сам вернулся в казармы, многих по самоличному желанию царя «оставили без внимания ». Оказался в этом числе и друг Н. А. Чижова – Александр Литке. Большинство покинувших площадь получили монаршее всепрощение, но к Чижову следственный Комитет (читай: царь) выработал настороженное отношение. Нетрудно догадаться почему: роковую роль сыграли те самые литературные занятия. В поведении следственного Комитета отчётливо прослеживается вековая традиция отношения российской власти к учёному и литературному миру. Как человек с дарованием, Чижов выдавался из общего ряда подследственных: в его уклончивых письменных ответах Комитет не мог не усмотреть опасную персону, способную «потрясти основы».

Давно замечено, что декабристам-морякам не повезло больше всех. Даже некоторые из их отдалённых потомков говорили нам в приватных беседах, что офицеры Гвардейского экипажа не могут считаться в полной мере декабристами, так как случайно замешались в чужое дело и т.п. Но ведь именно морякам принадлежат оригинальные по изложению ответы – ответы, которые давали люди стойкие, уверенные в правоте своего дела и не пожелавшие выдать единомышленников во имя собственного спасения. Из моряков наибольшую известность многими талантами и личными качествами получил Николай Бестужев. Именно ему и его брату Петру (автору «Памятных записок») вы- пало стать проводниками Чижова в тайные общества.

Гвардейские экипажи ведут свою историю с 16 февраля 1810 по до 11 марта 1917. Первоначально гвардейский экипаж состоял из матросов придворных гребной и яхтенных команд. В 1812, насчитывая 500 офицеров и матросов, экипаж принял активное участие в Отечественной войне: в сражениях под Смоленском (4 августа 1812), при р. Колоче (26 августа 1812), под Бауценом (9 мая 1813) и при Кульме (17 августа 1813). При такой активности морских офицеров трудно вообразить, что они могли остаться в стороне от деятельности тайных обществ. Бестужевы не могли не предложить моряку Чижову участие в оппозиции.

В следственных показаниях Чижов намеренно или действительно по незнанию не сообщает ничего нового; факты, касающиеся Бестужевых, Комитету уже известны, и Чижов, видимо, об этом догадывается. Во всяком случае, недоброжелателям декабристов, заявляющим о своём «беспристрастном» суде над историей, Чижова винить не в чем.

Ретивый следственный Комитет, сотни раз осмеянный в литературе о декабристах за усердие в выборе наказаний, 10 июля 1826 определил Чижова к ссылке в Сибирь навечно. В течение последующих недель многие приговоры были смягчены (сегодня, словно мы живём в 1830-х, каждое послабление в пользу оппозиционеров стало модно приписывать царю Николаю I), и 22 августа Чижов по- лучил 20 лет.

29 июля 1826 на арестантской подводе он убыл в город Олёкминск Якутской области. Подробности полуторамесячного путешествия канули в историю, неизвестно даже, какого числа он добрался до краёв, вскоре вдохновивших его на поэтические творения.

Почти сразу по прибытии в Олёкминск, убитый впечатлениями от увиденных «пропастей земли», Чижов стал писать прошения о переводе хотя бы в Якутск. Если учесть, что уже в 1832 прошение было частично удовлетворено («перевести, но не в Якутск»), можно считать, что ему относительно повезло. Специальное высочайшее уточнение «но не в Якутск» в объяснениях, наверное, не нуждается.

Перевели его в Иркутскую губернию, на Александровский винокуренный завод, но об этом, кажется, знали немногие из декабристов и других современников, кто упоминает Чижова в тех или иных записях (мемуарах, письмах, статьях). В этих документах встречаются ошибочные указания на места пребывания Чижова. Правда, вспоминая об этом периоде, член Южного общества М. И. Муравьёв-Апостол назвал место жительства Чижова правильно, но его записки не обошлись без другой оплошности: «город Олёкминск, куда сосланы были Андреев и Чижов Ал[ександр] Ник[олаевич], мичман » [17]. В цитируемом издании комментаторы не только не заметили ошибку, но «уточнили» квадратными скобками и без того неверные инициалы.

В «Записках» И. Д. Якушкина читаем: «Чижов был поселён в Гижиге…» [18].

Итак, с 25 января по 16 сентября 1833 Чижов находился на Александровском винокуренном заводе Иркутской губернии, с сентября же 1833 определён рядовым в 14-ю батарею 4-й бригады 29-го пехотного дивизиона Сибирского линейного батальона в Иркутске.

Перевод в ноябре 1833 в 1-й батальон в Тобольск стал важнейшим событием в ссыльной жизни Чижова. В Тобольске освоились многие переведённые туда декабристы Чижов завёл крепкую дружбу с супругами Фонвизиными. Это можно утверждать исходя из писем М. А. Фонвизина. Письменные отзывы о Чижове в целом скудны, но то, что осталось, позволяет думать об открытости, коммуникабельности Чижова и стремлении его иметь хороших друзей, но только из лиц своего круга с таким же интеллектом. В этом убеждает нас история взаимоотношений Чижова с морским лейтенантом Дуэ.

В 1828 правительство Норвегии назначило лейтенанта Дуэ в научную кругосветную экспедицию для исследования в том числе северных окраин Евразии. Дуэ поручалось спуститься по Лене к предполагаемому месту магнитного 17 полюса, что он в марте 1829 и исполнил, а экспедиция двинулась на Охотск для выхода к океану. Проявляя повышенный интерес к этнографии и истории, Дуэ мог общаться с местным населением только через переводчиков или прибегая к помощи образованных ссыльнопоселенцев. Весть о его деятельности быстро разнеслась по Сибири и достигла Чижова, который поспешил при удобном случае познакомиться с Дуэ – не столько как интересным человеком, сколько ещё и с моряком. Для Чижова, в прошлом моряка-профессионала, это была отдушина. М. И. Муравьёв- Апостол называет имена вчерашних морских офицеров Чижова и Бестужева среди тех, кто полюбил Дуэ и тесно с ним общался [19].

Все эти годы (1830-е) Чижов служит рядовым, пока 15 июня 1837 его не производят в унтер-офицеры, а 15 февраля 1840 он получает звание прапорщика.

Люди из окружения Чижова составляли часть русской интеллектуальной элиты в Сибири. В переписке и мемуарах приятелей и друзей Чижова (графа Ф. П. Литке, М. А. Фонвизина, М. И. Муравьёва-Апостола) Николай Алексеевич упоминается крайне редко. Фонвизин в письмах к И. Д. Якушкину ограничивается приветами от Чижова, сообщая лишь однажды о повышении своего приятеля. В тобольской ссылке в марте 1839 Чижов получил назначение «в степь воевать с киргизами» и за участие в той экспедиции, суть которой осталась для нас неясной, был повышен по службе. Его друг М. А. Фонвизин в конце 1839 пишет И. И. Пущину: «Чижов наш представлен в офицеры за экспедицию в степи» [20]. Руководителем степной экспедиции был «полковник, затем генерал- майор, Иван Николаевич Горский – командир 1-й бригады 23-й пехот- ной дивизии» [21]. Там же рассказано о том, как он едва не пострадал вследствие доноса за организацию в Тобольске мнимого подпольного кружка.

Свойственник В. Ф. Раевского по жене И. В. Ефимов уточнял в отзыве на «Воспоминания Л. Ф. Львова»: «…в 1829 году были уже на поселении по течению реки Лены, в Якутске, Александр Александрович Бестужев (Марлинский) и граф Захар Григорьевич Чернышёв; в Олёкме – Н. А. Чижов <…> Из них Бестужев, Чернышёв (ещё в 1829 г.), Чижов <...> были переведены на Кавказ в рядовые» [22]. Включение здесь Чижова в кавказскую группу бывших декабристов мотивировано не столько недостаточной информированностью мемуариста И. В. Ефимова, сколько логикой его мышления. В Европейскую Россию декабристы отпускались через очаг Кавказской войны. Характер- но замечание А. Ф. фон дер Бриггена в письме к дочери, содержащее отклик на письменное уверение заклятого врага декабристов – военного министра А. И. Чернышёва: «Несправедливо и то, что позволение возвратиться во внутренние губернии России получают только те, которые заслужили эту милость службой на Кавказе, ибо Чижов, который именно участвовал в 14-м декабря, дослужившись из солдат в Сибири до офицерского чина, и с год тому на- зад возвратился домой» [23].

Четырёхмесячный отпуск в Тульскую губернию Чижов выхлопотал к осени 1842. Судя по историческим свидетельствам, последнюю четверть того года он провёл у матери. Можно представить себе эту встречу, если вспомнить, сколько писем и прошений было послано Прасковьей Матвеевной в Тульское дворянское депутатское собрание за прошедшие 16 лет. В фондах ГАТО [24] хранится несколько её писем, в которых Николай упоминается всего дважды. Тот, кто заглянет в эти документы с целью узнать что-либо новое о декабристе, непременно обратит внимание на стиль, характер этих упоминаний: среди прочих детей просительницы имя Николай без даты рождения и вообще каких-либо сведений проставлено в краткой родословной росписи, необходимой для внесения очередного члена семьи в дворянскую книгу.

Но так или иначе, приезда домой Николай Чижов добился совместными усилиями с матерью, и по окончании отпуска декабрист уже не вернулся в Сибирь. Нет сомнения в том, что ссылка надорвала его здоровье, и это обстоятельство сыграло главную роль в решении вопроса о дальнейшей его судьбе.

Чижову вверили управление имениями княгини Горчаковой. В соответствии с правилами, диктовавшими условия жизни и службы вчерашних «государственных преступников », он мог управлять исключительно теми имениями, которые находились в ближайшей округе, и проживать в любом из них с сохранением секретного надзора. Из разрешённых к проживанию территорий упоминаются два горчаковских владения: сёла Покровское Тульской губернии и Троицкое Орловской губернии.

Имя княгини Горчаковой остаётся неразгаданным. Обращение к родословным даст немного – личные имена и даты жизни большинства княжеских жён и вдов отсутствуют. Но при этом всё же можно предположить, что в годы управления Чижовым имениями одна из этих Горчаковых могла быть жива. Это жена (или уже вдова) злополучного князя Василия Николаевича Горчакова (р. 1771), составившего домашний капитал, за денежные аферы сосланного в Сибирь и, может быть, окончившего там свои дни. В девичестве она была Стромилова, имя, к сожалению, утрачено. Менее вероятна другая версия, по которой это могла быть вдова князя Н. И. Горчакова Екатерина Александровна Лукина. Будучи чернской помещицей, она действительно владела этими обширными местами, но родилась и умерла неизвестно где и когда, пережив мужа, скончавшегося ещё в 1811. Маловероятно, что она дожила до конца 1840-х.

0

5

+ + +

Опыт библиографии, посвящённой Чижову, представлен в конце настоящего издания. Общее число публикаций о декабристе в периодике и книгах Восточной Сибири значительно превышает объём тульских исследований.

В брошюрах с одинаковым названием «Декабристы- туляки » [2; 25] Чижову уделено в каждой из них по одной странице. Несмотря на то что его лирика уже неоднократно публиковалась, ни в одной из этих брошюр её образцов не представлено. Политическая направленность брошюр сместила акценты и не позволила читателям познакомиться хотя бы с несколькими строками поэта-романтика.

Вслед за этим следует вспомнить несколько мимолётных заметок в тульских газетах и упоминание Н. А. Чижова в «Тульском биографическом словаре» [26]. В первом томе сборника «Гордость земли Тульской» [27] можно прочитать беллетризованный очерк о Чижове Д. М. Романова, написанный в увлекательной форме. Этот очерк – единственное крупное по объёму художественное произведение о Николае Чижове, если не считать биографического этюда М. Л. Сергеева [28]. За исключением кратких справок в антологиях [29], в статьях сибирского историка А. Шешина [30], указателе литературы [31] да, пожалуй, эпизодических сцен в двух книжках [32; 33], найти что-либо цельное о личности и трудах Чижова до сих пор проблематично.

За всё время, прошедшее со дня кончины Чижова, точная дата и место которой неизвестны, его сочинения ни разу не выходили отдельным изданием. Существующая о нём литература, состоящая из очерков, которые, как правило, повторяют одни и те же сведения, точно так же не систематизирована. Некоторые библиографические указатели страдают неполнотой.

Не последнюю роль играет и факт утраты некоторых сочинений, особенно досадна утеря его публицистических статей 2).

При этом если о стихах Чижова существует ряд исследований, то остальные аспекты его биографии, за исключением периода пребывания в Тобольске, до сих пор остаются terra incognita и для филологов, и для историков.

В настоящем издании соблюдены следующие принципы: Авторская орфография сохраняется за исключением случаев, когда отсутствие чётких пунктуационных правил может привести к изменению смысла (например, выделение запятыми обстоятельств времени и под.). В статье «Одесский сад» решено оставить заглавную прописную букву в названиях народов (объяснение см. в примечании № 7 к этой статье).
Версия портрета Н. А. Чижова создана Л. В. Ермолаевой на основе описания внешности в следственном деле и с учётом генетического сходства с его двоюродным дядей Дмитрием Семёновичем, изображение которого известно по многим справочным изданиям (прежде всего связанным с историей российских университетов).

В работе над этим изданием нам любезно помогли Татьяна Викторовна Майорова (Тула) и Альбина Васильевна Глюк (Иркутск), за что выражаем им искреннюю благодарность.

М. В. Майоров

Примечания:

1) Братья Александр и Фёдор Литке были причастны к тайной оппозиции 1820-х. Кто знает, о чём на протяжении четырёх лет беседовали Чижов и Ф. Литке в экспедиции и не Чижов ли приобщил флегматичного адмирала к деятельности тайного общества?..

2) Две из них – «Несколько мыслей о русской поэзии» и «О любви к отечеству» упомянуты в сб. «Их вечен с вольностью союз» (Сост. С.С. Волк. – М., 1983).

Литература:

1. Арсеньев В. С., Картавцов И. М. Декабристы-туляки. – Тула: Тулпечать, 1927.

2. Чернопятов В. И. [Дворянское сословие Тульской губернии]. Родословец. Часть I – III (XII): Материалы. Часть 1. – М. [б.г.] – С. 35.

3. Губернии Российской империи: История и руководители 1708-1917. – М., 2003.

4. Тарасов Н. П. Декабристы в документах и материалах государственного архива Тульской области //
Декабристы-туляки / Под общ. ред. и со вступит. статьёй В. И. Крутикова. – Тула: Приок. кн. изд-во, 1977. – С. 79.

5. Кёппен П. И. Города и селения Тульской губернии в 1857 году / Под набл. акад. П. И. Кёппена. – СПб,
1858; Тула, 2004. – С. 151.

6. Тульская область: Административно-территориальное устройство. – Тула, 2000. – Для служебного
пользования. – С. 81.

7. Кирюхин А. О людях с горящими сердцами // Заря. – 1977. – 19 нояб.

8. Восстание декабристов: Документы / Гл. арх. упр. Центр. Гос. ист. архив СССР в Москве; Под ред. М. В. Нечкиной. Т. XV. – М., 1925, 1979. – (Ук.).

9. Декабристы: Биографический справочник / Под ред. М. В. Нечкиной. – М.: Наука, 1988. – С. 196.

10. Боть В. И. 200 лет со дня рождения (1799) Н. А. Чижова // Тульский край. Памятные даты на 1999 год: Указ. лит. – Тула, 1998. – С. 85-87.

11. Восстание декабристов: Документы / Гл. арх. упр. Центр. Гос. ист. архив СССР в Москве; Под ред. М. В. Нечкиной. Т. XV. – М., 1925, 1979. – С. 258-261.

12. Зайцев Н. Предписано: жить в Покровском // Заря. – 1988. – 16 февр.

13. Азадовский М. К. Страницы истории декабризма. – Иркутск: Восточно-Сибирское кн. изд-во, 1991-1992. Т.1. – С. 181.

14. Чижов Н. А. О Новой Земле // Сын Отечества. – 1823. – Ч. 83. – № 4. – С. 157-174.

15. Чижов Н. А. Одесский сад (отрывок из воспоминаний о Чёрном море) // Сын Отечества. – 1823. – № 12.

16. Якушкин И. Д. Записки, статьи и письма декабриста И. Д. Якушкина / Ред. и коммент. С. Я. Штрайха. – М.: Наука, 1951. – (Литературные памятники). – С. 149.

17. Муравьёв-Апостол И. М. В Сибири // Мемуары декабристов: Южное общество / Собр. текстов и общ. ред. проф. И. В. Пороха и проф. В. А. Фёдорова. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1982. – (Университетская библиотека). – С. 203.

18. Якушкин И. Д. Записки, статьи и письма декабриста И. Д. Якушкина / Ред. и коммент. С. Я. Штрайха. – М.: Наука, 1951. – (Литературные памятники). – С. 104.

19. Муравьёв-Апостол И. М. В Сибири // Мемуары декабристов: Южное общество / Собр. текстов и общ. ред. проф. И. В. Пороха и проф. В. А. Фёдорова. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1982. – (Университетская библиотека). – С. 211.

20. Фонвизин М. А. Сочинения и письма: В 2-х т. Т. 1. Дневник и письма / Изд. подг. С. В. Житомирской и С. В. Мироненко. – Иркутск: Восточно-Сибирское кн. изд-во, 1979. – (Полярная звезда). – С. 162, 172.

21. Там же, с. 412

22. Ефимов И. В. Из «Заметок на воспоминания Л. Ф. Львова» // Декабристы в воспоминаниях современников / Сост., общ. ред., вступ. ст. и коммент. проф. В. А. Фёдорова. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988. – (Университетская библиотека). – С. 416.

23. Бригген, фон дер А. Ф. Письма, исторические сочинения / Изд. подг. О. С. Тальской. – Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1986. – (Полярная звезда). – С. 196, 495.

24. ГАТО. Ф. 39. Оп. 2. Д. 2569.

25. Декабристы-туляки / Под общ. ред. и со вступит. статьёй В. И. Крутикова. – Тула: Приок. кн. изд-во, 1977. – С. 6, 9-10, 15, 16-17, 65, 79.

26. Чижов Николай Алексеевич // Тульский биогр. слов. – Тула: Пересвет, 1996. Т. 2. – С. 307-308.

27. Романов Д. М. «И дум высокое стремленье» // Гордость земли Тульской. Т. 1. – Тула: Приок. кн. изд-во, 1982.– С. 37-44.

28. Сергеев М. «Напрасно я хочу вспорхнуть крылами…»: (Страницы жизни декабриста Н. А. Чижова) // Отечество: Краеведческий альманах. – М., 1990. – С. 197-206.

29. Декабристы: Антология в 2-х т. / Сост. В. Орлов. – Л., 1975.

30. Шешин А. Б. Николай Чижов / Забайкальский рабочий. – 1985. – 6 дек.; Он же: Сибирские стихи Чижова // Полярная звезда. – 1991. – № 4. – С. 168-174.

31. Государственные архивы РСФСР: Справочник-путеводитель / Сост. Е. М. Корнева и др. – М.: Сов. Россия, 1980. – С. 100.

32. Селиванов Вл. Декабристы. – Л., 1925. – С. 138 (Указана литература, 5 назв.).

33. Егоров И. Моряки-декабристы. – Л., 1925.

0

6

БОРЕЦ ЗА СВОБОДУ

14 декабря 1825 года, когда Московский полк уже вышел на Сенатскую площадь, в казармах Гвардейского флотского экипажа, подготовленного к выступлению его офицерами и уже отказавшегося от присяги, появились лейтенант Н.А. Чижов и мичман П.А. Бестужев. Их сообщение о выступлении Московского полка положило конец колебаниям моряков. Гвардейский флотский экипаж почти в полном составе двинулся на площадь...

Николай Алексеевич Чижов родился в 1803 году в Петербурге. "В малолетстве" он отправился с родителями в Николаев и воспитывался в Благородном пансионе, который содержал тогда учитель Черноморского штурманского училища Голубев. В 1813 году Николай Чижов был записан в Черноморский флот гардемарином, и с этого времени "обучался... нужным морскому офицеру наукам у учителя... штурманского училища... Дружинина", а летом совершил плавания по Черному морю. В 1818 году Чижова, произвели в мичманы и перевели на Балтику во 2-й флотский экипаж.

В начале 1821 года Николай Чижов получил назначение в экспедицию для исследования Новой Земли, и позднее (в 1823 году) в журнале "Сын Отечества" появилась его статья "О Новой Земле". Это было первое в литературе физико-географическое описание островов.

По возвращении из плавания к Новой Земле Чижов служил в Петербурге и Кронштадте во 2-м флотском экипаже и в апреле 1824 года был произведен в лейтенанты. Через год его назначили в команду 36-пушечного фрегата "Елена", построенного в Архангельске. На нем он совершил плавание из Архангельска в Кронштадт.

В конце октября — начале ноября 1825 года Николай Чижов вступил в Северное общество.

"В тайное общество вступил я единственно из любви ко благу моих соотечественников", — писал Николай Алексеевич во время следствия. "Общество могло надеяться, — пояснял он, — что народ и войска поймут собственные свои пользы и будут его подпорою, и что все благомыслящие люди примут в сем деле участие, хотя бы к обществу не принадлежали".

За несколько дней до восстания Чижов узнал от Петра Бестужева, что "великий князь Константин Павлович отрекся от принятия престола, и что общество решилось начать действовать открыто при долженствующей произойти от сего перемене". Утром 14 декабря Бестужев сообщил Чижову о сборе восставших на Сенатской площади. Явившись на площадь, Николай Чижов стал там только Московский полк и поспешил к измайловцам, а затем в Гвардейский флотский экипаж. Вместе с Гвардейским экипажем Чижов вышел на площадь.

Потеряв надежду на успех восстания, Н. Чижов ушел на Васильевский остров к своему дяде, профессору математики Петербургского университета Д.С. Чижову, где 17 декабря был арестован. "Присылаемого при сем Чижова посадить особо на гауптвахту", - написал Николай Первый коменданту Петропавловской крепости. Начались допросы. Н.А. Чижов был отнесен к государственным преступникам 8 разряда и присужден к лишению чинов, дворянства и ссылке на поселение. Позднее, в день коронации, 22 августа 1826 года, вечная ссылка была заменена 20-летней.

11 августа 1826 года Н. А.Чижов был доставлен фельдъегерем Ефимовым в Омск, а в сентябре прибыл в Олекминск.

Через пять лет в журнале "Московский телеграф" появилось стихотворение Н. А. Чижова "Нуча" — поэтическая переработка якутской легенды. Началась переписка генерал-губернатора Восточной Сибири

А.С. Лавинского с Третьим отделением "Собственной его императорского величества канцелярии", допросы Чижова и других жителей Олекминска, обыски, во время которых у Чижова отобрали тетрадь со стихами, сочиненными в якутской ссылке. Мастное начальство пыталось дознаться, кто помог ссыльному издать стихотворение, но это так и осталось тайной.

В сентябре 1833 года декабриста по просьбе его матери "определили" рядовым в 14-й Сибирский линейный батальон в Иркутск, а в ноябре того же года перевели в 1-й Сибирский батальон, расквартированный в Тобольске.

Чижов надеялся, что его скоро произведут в офицеры, и он сможет выйти в отставку. Но шли годы, а он по-прежнему оставался рядовым. 6 апреля 1836 года Прасковья Чижова вновь обратилась к Николая Первому с просьбой об облегчении участи сына. Однако на этот раз Чижову помогли не просьбы матери, а заступничество наследника престола.

В 1837 году, путешествуя по России в сопровождении В.А. Жуковского и других наставников, в Тобольск прибыл наследник Александр Николаевич. Он осматривал город, а затем "произвел смотр линейному № 1 батальону". Рядовой 1-го Сибирского батальона Николай Чижов и сибирский поэт Петр Ершов, учитель местной гимназии, обратились к наследнику с приветственными стихами. Эти стихи и заступничество командира Сибирского корпуса князя Горчакова сделали свое дело. 15 июня 1837 года Николай Первый повелел "произвести Чижова в унтер-офицеры".

На военной службе Чижов продолжал заниматься литературным трудом. Его произведения печатались в "Литературном прибавлении к "Русскому инвалиду", в альманахе "Утренняя заря" и других изданиях.

Николай Алексеевич участвовал в организации любительских спектаклей в Тобольской гимназии, писал пьесы. Об одном из таких спектаклей, состоявшемся в 1836 году, вспоминал сосланный в Тобольск участник польского восстания Констанций Волицкий: "Чернявский и Чижов написали пьеску…вроде оперетки, перемешанной с диалогической прозой, под названием "Удачный выстрел, или гусар-учитель".

Только в 1840 году Чижова произвели в прапорщики, а в 1843 году ему удалось, наконец, выйти в отставку. Однако, декабристу запретили проживать в столицах, за ним был учрежден секретный полицейский надзор. Побывав в имении матери в Чернском уезде Тульской губернии, Чижов с 1844 года поселился в селе Троицком Орловской губернии и уезда и управлял поместьями княгини Горчаковой.

26 августа 1856 года, в день коронации, Александр Второй "облагодетельствовал" Н. Чижова: его детям были дарованы "все права потомственного дворянства", а самому декабристу дозволено "жить, где пожелает, в пределах империи, не исключая столиц, и с освобождением от надзора".

Однако, выяснилось, что воспользоваться "монаршей милостью" прапорщик Николай Чижов не может – он умер еще в 1848 году.

0

7

НИКОЛАЙ ЧИЖОВ

Среди декабристов, тесно связанных с историей Орловского края, было немало талантливых поэтов. Сегодня речь пойдет о поэте и мореплавателе Николае Алексеевиче Чижове, последние годы которого прошли на орловской земле.

Родился будущий поэт-декабрист и моряк 23 марта 1803 года в Петербурге. "В малолетстве моем, - вспоминал Николай Алексеевич, - отправился я из Санкт-Петербурга с родителем моим в город Николаев, главное место управления Черноморским флотом. Там воспитывался я в Благородном пансионе... Будучи записан во флот гардемарином, обучался я нужным морскому офицеру наукам".
В 1818 году Чижов был произведен в мичманы и переведен в столицу во второй флотский экипаж. Три года спустя совершил двухмесячную экспедицию на остров Новая Земля. Составленное Чижовым первое в научной литературе физико-географическое описание острова было опубликовано в журнале "Сын Отечества". Именем Чижова назван мыс на Кольском полуострове.
Принятый за месяц до восстания в Северное общество лейтенант Чижов был на Сенатской площади. Верховный уголовный суд приговорил Чижова к лишению чинов, дворянства и вечной ссылке в Сибирь, ограниченной вскоре двадцатью годами. Поскольку пока неизвестно ни одного его изображения, представляют интерес приметы декабриста и мореплавателя: рост 2 аршина 8 с половиной вершков (т.е. 180 см) "лицом бел, глаза голубые, нос большой, прямой, брови, волосы и бакенбарды светло-русые".
В августе 1826 года Николай Алексеевич был доставлен в Омск, откуда его направили в далекий Олекминск Якутской области. Тоской изгнанника по свободе навеяно прекрасное лирическое стихотворение Чижова "Журавли", датированное 27 июня 1828 года:
Чуть-чуть видны на высоте
воздушной,
Заслыша осени приход,
Несетесь с криком вы
станицей дружной
Назад в полуденный отлёт...
В том же 1828 году Чижовым написано стихотворение "Сибирские цветы" ("В глуши лесов уединенный..."). В стихотворении "Вздох" (1828-1829) автор призывает самого себя скрывать свои душевные муки, вестником которых является простой вздох: "Покорен будь судьбе непримиримой..."
В 1832 году в восьмом номере журнала "Московский телеграф" появилось произведение под названием "Нуча. Якутский рассказ", подписанный: "Н. Чижов. Олекма". Так как не только публикация сочинений декабристов, но даже упоминание в печати их имён были строжайше запрещено, то III-м отделением императорской канцелярии и сибирским начальством было предпринято дознание, каким образом стихотворение ссыльного декабриста могло появиться в московском журнале.
В 1833 году поэта перевели в 1-й Сибирский батальон, расквартированный в Тобольске. Сблизившись с учителем местной гимназии, поэтом Петром Ершовым (автором "Конька-Горбунка"), Чижов вместе с ним в 1837 году обратился с приветственными стихами к наследнику престола Александру Николаевичу, прибывшему в Тобольск во время путешествия по России. Эти стихи и ходатайство командира Сибирского корпуса генерала П.Д. Горчакова о присвоении Чижову унтер-офицерского звания возымели своё действие.
О глубоком интересе Николая Алексеевича к русскому и якутскому фольклору свидетельствуют его стихотворения "Русская песня", напечатанная в "Литературных прибавлениях к Русскому Инвалиду" за 1837 год, и "Воздушная дева (Якутская фантазия)", помещенная в следующем году в альманахе "Утренняя заря".
Намёки на собственную изгнанническую участь продолжали звучать в поэзии Чижова:
Глаза прекрасные и полные
огня,
Что смотрите так быстро
на меня?
Ужель на облике моём
вы прочитали
Причину тайную моей
печали?...
В декабре 1839 года находившийся в Тобольске декабрист М.А. Фонвизин (муж нашей землячки Н.Д. Апухтиной) извещал своего товарища по ссылке И. Якушкина: "Чижов наш представлен в офицеры за экспедицию в степи...". Только в 1843 году Николаю Александровичу удалось выйти в отставку. Приняв предложение родственницы Фонвизиной, жены сибирского военного генерал-губернатора Н.Д. Горчаковой стать управляющим её имениями, Чижов обосновался в селе Троицком Орловского уезда (теперь оно Свердловского района).
В этом сравнительно небольшом селе, расположенном у реки Рыбница в 37 верстах от губернского центра, и прошли последние годы жизни поэта-декабриста и мореплавателя. Об орловском периоде его творчества пока мало что известно. За отставным прапорщиком Чижовым был установлен секретный надзор полиции, въезд в Москву и Петербург ему запрещался, посещение других мест допускалось каждый раз с особого разрешения.
В апреле 1848 года уездный исправник сообщил орловскому губернатору П. Трубецкому о том, что Николай Алексеевич Чижов "по нахождению его управляющим в имении княгини Горчаковой в селе Троицком, Пушкино то ж, 12 числа сего апреля месяца умер". Прожил он 45 лет и 20 дней, так и оставшись холостяком.
Время и рука человеческая не сохранили ни усадебного дома Горчаковых, ни сельской Троицкой церкви с прилегающим к нему погостом. Старожилы села А.И. Родин и А.Н. Тишкина в 1987 году рассказывали мне, что на его возвышенной части прежде находились три больших дома, другие усадебные постройки, окруженные липовым парком и фруктовым садом...

В. Власов

0

8

Чижов  Николай Алексеевич

Материал из Википедии

Николай Алексеевич Чижов (23 марта 1803, Санкт-Петербург[~ 1] — 12 апреля 1848, село Троицкое, Орловский уезд, Орловская губерния) — морской офицер, участник исследовательской экспедиции на Новую Землю. Член Северного общества.
Во время событий 14 декабря 1825 года вместе с офицерами и матросами Гвардейского экипажа вышел на Сенатскую площадь.
Был осуждён по VIII разряду.
Автор физико-географического описания острова Новая Земля. Поэт.

Родился в дворянской семье Чижовых.
Отец — военный советник Алексей Петрович Чижов, в 1809—1813 годах служил в Николаеве при главном командире Черноморского флота. Кавалер орденов Св. Анны 2-й и 3-й степеней[1].
Мать — Прасковья Матвеевна, владетельница имения и 550 крепостных в селе Покровском Чернского уезда Тульской губернии[2].

Братья — Пётр (23.04.1807 — 26.08.1889), Павел (2.09.1808 — ?), Дмитрий (28.10.1811 — ?), Михаил (р. 21.08.1812 — ?).

По семейной традиции сыновья посвящали жизнь военной службе[3] — Павел служил прапорщиком Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части. Пётр, Дмитрий и Михаил закончили Александровское дворянское военное училище в Туле[~ 2][4].

Николай Чижов в 1813—1817 годах воспитывался в Николаеве «в благородном пансионе, который держал с 1813 по 1817 гг. учитель Черноморского штурманского училища господин Голубев». С 30 августа 1813 года был записан гардемарином во флот. Морскими дисциплинами занимался с преподавателем штурманского училища Дружининым. Участвовал в плаваниях по Чёрному морю на яхте «Твёрдая» и бриге «Алексей» из Николаева в Очаков и Одессу. 9 февраля 1818 году был произведён в мичманы и переведён в Балтийский флот.

Служба

В 1818—1820 годах служил «при береге» во 2-й флотском экипаже в Петербурге. В 1821 году направлен в Архангельск для участия исследовательской арктической экспедиции на бриге «Новая Земля» в под командоанием Ф. П. Литке. В апрельском выпуске петербургского журнала «Сын Отечества» за 1823 год в обзорной статье «О Новой Земле»[5] Чижов обобщил результаты выполненных там топографических работ и собранные сведения о топонимике, климате и животном мире, близлежащих островах и состоянии ледяного покрова, истории открытия и перспективах хозяйственного освоении территории[6]. Он писал о возможности развития промыслов на Севере:

    «Дешевизна в городе Архангельске всех припасов для построения судов могла бы сделать таковую промышленность весьма выгодною, особливо по близости берегов Новой Земли и Шпицбергена, а поморы были бы лучшими матросами на китоловных судах. Если бы таковые промыслы производились под руководством людей просвещенных, то могли бы принести неисчислимые выгоды»

По мнению историка науки В. М. Пасецкого, эта публикация Чижова в период, когда существовали мнения, что остров Новая Земля «никогда не будет нужен России», стала важной попыткой «комплексной характеристики одного из самых больших островов Русской Арктики»[7][~ 3].

По возвращении из арктической экспедиции Н. А. Чижов продолжал службу во 2-м флотском экипаже. Участвовал в проводке в Кронштадт кораблей, построенных для Балтийского флота. 21 апреля 1824 года произведён в лейтенанты. В 1825 году в составе команды 36-пушечного фрегата «Елена», спущенного на воду на Соломбальской верфи, перешёл из Архангельска в Кронштадт.

Был в близких отношениях с братьями Бестужевыми. Позднее он так отметил влияние Н. А. Бестужева на формирование его собственного образа мыслей: «Приносил ему свои статьи, он исправлял их и подавал свои советы: таким образом, привыкнув уважать его как своего наставника, я нечувствительно заимствовал у него и образ мыслей»[8]. С конца сентября 1825 года служил в Кронштадте и жил в квартире мичмана П. А. Бестужевым, адъютанта главного командира Кронштадтского порта, по предложению которого в ноябре 1825 года вступил в Северное общество — «единственно из любви к благу моих соотечественников». По словам мичмана Гвардейского экипажа А. П. Беляева, декабристы считали Н. А. Чижова в случае восстания «могущим действовать в Кронштадте».

Причастность к мятежу и наказание

Принятый члены Северного общества всего за месяц до восстания, Н. А. Чижов не участвовал в совещаниях заговорщиков, обсуждавших планы действий. Н. А. Бестужев предупредил его, что «гвардейские полки присягать не будут» и что нужно быть на Сенатской площади, «когда возмутившиеся сойдутся»[9]. Н. А. Чижов, понимавший цель тайного общества в том, чтобы «ограничить самодержавие по примеру других европейских народов, облегчить участь низшего класса людей и доставить им средства пользоваться благами, доставляемыми просвещением», думал, что «общество могло надеяться, что народ и войска поймут собственные свои пользы и будут его подпорою и что все благомыслящие люди примут в сем деле участие, хотя бы к обществу и не принадлежали»[8]. События тем не менее разворачивались вопреки планам руководителей заговора. Утром 14 декабря, встретив у назначенного места сбора И. И. Пущина и К. Ф. Рылеева, которые направлялись в казармы Измайловского полка, Чижов убедил их, что «никакая попытка поднять Измайловский полк не может быть удачна»[10], и направился в казармы Гвардейского экипажа. Первым сообщил гвардейцам о возмущении в Московском полку и о том, что несколько рот его уже были на Сенатской площади. Вместе с офицерами и матросами экипажа пришёл туда же и лейтенант флота Чижов. Покинул площадь, убедившись, что «сие предприятие не может иметь никакого успеха».

Был арестован 17 декабря на Васильевском острове в квартире двоюродного дяди — профессора математики Д. С. Чижова и доставлен в Петропавловскую крепость

Верховный уголовный суд по обвинению в принадлежности к тайному обществу, принятии его целей и согласии на мятеж отнёс Н. А. Чижова к восьмому разряду преступников и приговорил к бессрочной ссылке на поселение в Сибирь с лишением чинов и дворянства. 29 июля 1826 года, после состоявшейся 13 числа этого месяца на корабле «Князь Владимир» — флагмане эскадры Балтийского флота — церемонии разжалования «по обрядам морской службы», бывший лейтенант был отправлен по этапу на поселение в Сибирь[~ 4].

В ссылке

В сентябре 1826 года был доставлен в Олёкминск Якутской области. 28 апреля 1829 года в оставшемся без реакции письме императору он просил о назначении в действующую армию на Кавказ, чтобы «смыть своею кровию заблуждения и поступки молодых лет». В 1832 году на очередную просьбу о переводе из Олёкминска — теперь уже по состоянию здоровья в Якутск — было получено указание: «Перевести в другое место, но не в Якутск». В январе 1833 года Н. А. Чижов был отправлен в Александровский винокуренный завод, а через некоторое время — в село Моты Иркутской губернии.

По ходатайству матери с 16 сентября 1833 года ему разрешили службу рядовым в Сибирских линейных батальонах, сначала в Иркутском, а затем — в Тобольском. 15 июня 1837 произведён в унтер-офицеры. В Тобольске расширился круг общения Чижова[11], в который входили переведённый сюда на поселение декабрист М. А Фонвизин, поэт П. П. Ершов, польский ссыльный Констанций Волицкий, написавший о бывшем морском офицере в своих воспоминаниях, что: «образование и благородные чувства снискали ему у всех нас уважение и приязнь»[12].

В 1839 году переведён в Омск. С 15 февраля 1840 года — прапорщик. Уволен из армии 26 февраля 1843 года с сохранением над ним тайного надзора и запретом въезда в Москву и Петербург. Жил сначала в имении матери в селе Покровском, а потом — в селе Троицком в Орловской губернии в качестве управляющего имением княгини Н. Д. Горчаковой, жены доброжелательно относившегося к ссыльному декабристу генерал-губернатора Западной Сибири П. Д. Горчакова.

В апреле 1848 года уездный исправник по долгу службы написал орловскому губернатору П. И. Трубецкому, что Н. А. Чижов «по нахождению его управляющим в имении княгини Горчаковой в селе Троицком, Пушкино то ж, 12 числа сего апреля месяца умер»[13].

Поэтическое творчество

Поэтическое дарование Н. А. Чижова раскрылось в годы сибирской ссылки. В датированном 27 июня 1828 года стихотворении «Журавли»[~ 5] он писал о горькой участи изгнанника:
«

…Свободны вы, как ветр непостоянный,
Как лоно зыбкое морей,
Как мысль, летящая к стране желанной, -
Вы чужды участи моей.
Земного раб, окованный страстями,
Подъяв слезящие глаза,
Напрасно я хочу вспорхнуть крылами
И унестись под небеса.

»

Одиночеству романтического пришельца, волею судьбы оказавшегося на чужбине, посвящена баллада «Нуча»[~ 6], написанная по мотивам тем и образов якутского фольклора"[14]. В архиве Иркутской области сохранилось дело (начато 19.09.1832 г. — завершено 23.03.1833 г.) о расследовании обстоятельств публикации в обход цензуры «стихотворения государственного преступника Чижова, напечатанном в „Московском телеграфе“ 1832 г., N8».

Кроме баллады «Нуча (Якутский рассказ)» при жизни автора увидели свет ещё два его поэтических произведения: «Русская песня» — «Литературные прибавления» к «Русскому инвалиду» (1837) и «Воздушная дева» — альманах «Утренняя заря» (1839)[~ 7].

В марте 1837 года Чижов в соавторстве с П. П. Ершовым написал водевиль «Черепослов», некоторые стихи которого использованы В. М. Жемчужниковым в тексте оперетты «Черепослов, сиречь Френолог», опубликованной журналом «Современник» в 1860 году и входящей в собрание сочинений Козьмы Пруткова[15].

В числе утраченных публицистических работ декабристов оказалась и статья Н. А. Чижова «Несколько мыслей о русской поэзии»[16].

Некоторые стихотворения Чижова долгое время оставались неизвестными и опубликованы только в 1947 году. Как писала М. В. Нечкина, был «извлечен из забвения прекрасный поэт той плеяды — декабрист Н. Чижов, активный участник восстания 14 декабря 1825 г.»[17].
Память

Имя Н. А. Чижова, моряка — исследователя российской Арктики, носит один из мысов острова Екатерининский в Кольском заливе Баренцева моря. 69°12′54″ с. ш. 33°27′59″ в. д.HGЯO.

Н. А. Чижову посвящены страницы книг В. М. Пасецкого «В погоне за тайной века» и «Географические исследования декабристов» и Фруменкова Г. Г. и Волынской В. А. «Декабристы на Севере».

В 1919 году в городе Николаеве бывшая Глазенаповская улица была переименована в улицу Декабристов, в память участников событий 14 декабря 1825 года, среди которых были «уроженцы города Николаева братья Александр и Иосиф Поджио и воспитанник николаевского штурманского училища Николай Чижов»[18], а в память уже лично Н. А. Чижова названа улица в другом районе города — Соляные.

Сохранившиеся остатки семейной усадьбы в селе Покровское Тёпло-Огарёвского района, в которой жил после ссылки декабрист Н. А. Чижов, внесены в реестр памятников истории и культуры Тульской области федерального и регионального значения[19].

Комментарии

    30 марта 1803 года состоялось его крещение в православной церкви во имя Рождества Св. Иоанна Предтечи в бывшем Воронцовском дворце.
     Пётр Алексеевич Чижов, начал военную службу юнкером в 1822 году, в отставку ушёл майором в 1838 году. В 1855—1856 годах во главе Меленковской дружины № 126 Владимирского ополчения участвовал в Крымской войне. Произведён в подполковники и награждён орденом Св. Станислава 2-й степени
     В декабре этого же года в «Сыне Отечества» был опубликован его очерк — «Одесский сад (Отрывок из Воспоминаний о Чёрном море)», в котором лирическое юношеское восприятие картин щедрой роскоши южного побережья сопоставлено со свежими впечатлениями от суровой природы Севера.
     22 августа 1826 года срок ссылки на поселение был сокращён до 20 лет.
     Стихотворение «Журавли» в 1861 году, уже после смерти Чижова, было опубликовано декабристом М. И. Муравьёвым-Апостолом в журнале «Библиографические записки».
     Нуча — якутское название русских.
     Публикация «Воздушной девы» была отмечена В. Г. Белинским в рецензии на выпуск альманаха «Утренняя заря» 1839 года — /Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. Т. 3. — М.: АН СССР, 1953. — С. 59-69.

Примечания

     Список должностных лиц Херсонской губернии на 1809 год
     Каталог некоторых усадеб, имений, владений дворян и помещиков Тульской губернии
     Чижов Николай Алексеевич
     История владимирского края
     Чижов Н. А. О Новой Земле — //Сын Отечества, 1823. — № 4. — С. 157—174
     Попов С. В. Архангельский полярный мемориал — Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1985. — 207 с.
     Пасецкий В. М. Географические исследования декабристов — М.: Наука, 1977. — 193 с.

    Восстание декабристов. Т. XV — М.: Наука, 1979. — С. 257—265
    Нечкина М. В. Движение декабристов. Т. 2 — М.: АН СССР, 1955. — 508 с.
    Якушкин И. Д. Четырнадцатое декабря — //Записки, статьи, письма декабриста И. Д. Якушкина — СПб.: Наука, 2007. — С. 149
    Культурное наследие Сибири
    Бухштаб В. Я. П. П. Ершов и Н. А. Чижов в воспоминаниях Констанция Болицкого — //Омский альманах. Кн. 6 — Омск, 1947. — С. 164—170
    Власов В. Николай Чижов -/Орловская правда, 16 февраля 2006 года
    Дишкант Е. В. Ирреальные мотивы в якутских балладах Н. А. Чижова
    Стихи декабриста в наследии Козьмы Пруткова — //Бухштаб Б. Я. Литературоведческие расследования — М.: Современник, 1982. — 176 с. — С. 5—16
    Волк С. С. Отчизны верные сыны — /в кн.: Их вечен с вольностью союз. Литературная критика и публицистика декабристов — М.: Современник, 1983. — 368 с.
    Нечкина М. В. Движение декабристов. Т. 1 — М.: АН СССР, 1955. — С. 42
     Приметы старой улицы: Молдаванская, Глазенаповская, Декабристов
     В Тульской области 5 федеральных и 6 памятников регионального значения, связанных с восстанием декабристов

Ссылки
    Декабристы. Биографический справочник / Под редакцией М. В. Нечкиной. — М.: Наука, 1988. — С. 196, 336. — 448 с. — 50 000 экз.
    Левандовский Л. И. Чижов // Краткая литературная энциклопедия. Т. 8. — М.: Советская энциклопедия, 1975. — Стлб. 518.
    Майоров М. В. Николай Алексеевич Чижов (Биографический очерк)
    Декабристы. Антология в двух томах. Т. 1. Поэзия — Л.: Худ. лит., 1975. — 496 с.

0

9

"К П.П."

Глаза прекрасные и полные огня!
Что смотрите так быстро на меня?
Ужель на облике моём вы прочитали
Причину тайную моей печали? -
И если всё ж наш острый взор поник,
Что скрылося в душе моей глубоко,
Об чём молчал коснеющий язык,
Что смертного не достигало ока, -
Ужель на прах надежд моих разбитых
Бесчувственно падёт ваш хладный взор
И не прочтёт в моих страданьях скрытых
Самим себе начертанный укор!

0

10

Вздох

Зачем, во глубине души таимой,
Ты рвёшься вон, как узник из тюрьмы?
Покорен будь судьбе непримиримой:
Умри среди молчания и тьмы!
Ты выскажешь скрываемые тайны,
Жилец души безмолвный и печальный!
Тебя стрегут, моих страданий вестник,
Безумие и ненависть людей,
И смех врагов, и разума наместник -
Холодный иль пустой совет друзей.
К чему ж, раскрыв заветные скрижали,
В них начертать мне новые печали!

0


Вы здесь » Декабристы » Декабристы. » Чижов Николай Алексеевич.