Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Чижов Николай Алексеевич.


Чижов Николай Алексеевич.

Сообщений 11 страница 18 из 18

11

Эпитафия

Он пал на берегах Евфрата!
Завидна смерть его для нас!
На славной выси Арарата
Последний взор его погас!

1828 г.

0

12

Сибирские цветы

В глуши лесов уединенный,
Устрою домик я и сад,
И будет мой приют смиренный
Милей мне каменных палат!
Не стану из краёв далёких
Сбирать растенья в садик мой,
С полей отчизны, с гор высоких
Сберу цветы страны родной.
С долин Даурии гористой,
Возьму роскошный анемон,
Статис блестящий и душистый
И нежной белизны пион.
Сберу фиалки полевые
Эмблему скромной красоты,
И колокольчики простые,
И гордой лилии цветы.
С вершин высокого Алтая
Переселятся в садик мой
Спирей и астра голубая,
Нарцисс с завистливой красой.
Возьму душистых роз махровых
С Саянских каменистых гор,
И сараны цветов багровых -
Камчатки сумрачный убор.
Пуская приют мой небогатый,
В замену счастия даров,
Рукою флоры тароватой
Украсит роскошью цветов!

1828 г.

0

13

Журавли

Чуть-чуть видны на высоте воздушной,
Заслыша осени приход,
Несётесь с криком вы станицей дружной
Назад в полуденный отлёт -
Туда, где светлого Амура воды
Ласкают зелень берегов,
Не ведая осенней непогоды,
Ни хлада зимнего оков.
Свободны вы, как ветр непостоянный,
Как лоно зыбкое морей,
Как мысль, летящая к стране желанной, -
Вы чужды участи моей.
Земного раб, окованный страстями,
Подъяв слезящие глаза,
Напрасно я хочу вспорхнуть крылами
И унестись под небеса.

27 июня 1828 г.

0

14

Гробница

В долине безмолвной, под говор людской,
Порою чуть слышный с дороги большой,
Печальна, как память минувшего дней,
Виднеет гробница под склоном ветвей.

Дни днями сменялись, и годы текли...
Расселися камни и мхом поросли,
И плющем одеты те горы окрест -
Разбитая урна, свалившийся крест.

Старинную надпись на ржавой меди
Изгладило время и смыли дожди,
Преданья погибли, а камни молчат,
Чьи хладные кости под ними лежат.

Вечерней порою, в таинственный час,
Когда призывает задумчивость нас,
Вкруг тихой гробницы люблю я блуждать
И память о прошлом в душе пробуждать.

И мнится, под склоном плакучих ветвей,
Чуть видная в бликах вечерних лучей,
Сидит у гробницы безвестная тень
И смотрит, как гаснет на западе день.

0

15

Последняя роза

Уж лето минуло,
Повяли цветы,
В саду опустелом
Осталась лишь ты.
Нет розы - подруги
На ближних кустах,
Нет запаха в бледных
Опавших листах.
К кому же с любовью
Ты взор обратишь?
С кем в час непогоды
Печаль разделишь?
Ах, жалок, кто мечтает
Свой век сиротой!
Поди ж, успокойся
С увядшей семьёй!..
Со вздохом срывало
Цветок красоты,
И вдруг разметало
Младые мечты
Увянь, коль увяли
Все розы - друзья!
Ах! В мире недолго
Останусь и я!
Кто пережил дружбу,
Любовь схоронил, -
Желать ли, чтоб бедный
Томился и жил!

0

16

Признание

Тоска души, души усталость,
Любви минутной краткий сон...
Разочарованная младость
И сердца полувнятный тон;
О днях протекших сожаленье,
Холодность светская друзей,
И мыслей бурное волненье,
И утомление страстей, -
Певал и я вас в лета оны,
Когда, восторгами дыша,
Приличий строгие законы
Блюла покорная душа.
Теперь свидетель равнодушный
И порицаний, и похвал,
Не свету, разуму послушный,
Молву следить я перестал.
Пишу без всех предубеждений!
Но стих мой холоден и вял,
И прежних быстрых вдохновений
Летучий след на нём пропал!

0

17

Русская песня - I

У подгорья студены ключи шумят,
Льются, бьются и на миг не замолчат.

Такова у красной девицы печаль:
Друга милого покинуть сердцу жаль.

Злые люди отравили счастья дни,
О любви моей доведались они.

Разлучили с милым другом, развели,
Но забыть его заставить не могли.

В лютом горе утешенье мне одно -
Сесть, задумавшись, под красное окно.

Может милый друг по улице пройдёт,
Грусть от сердца на минуту отведёт.

Может милый на окошко поглядит,
Красну девицу поклоном одарит.

Может, скажет, оглядевшийся вокруг:
"Я по-прежнему люблю тебя, мой друг!"

1837 г.

Русская песня - II

Что мне делать, сердце бедное,
Как мне быть с твоей тоской?
Ты сгораешь, безответное,
Воскуяровой свечой.

Дума есть в тебе глубокая,
Дума тяжкая, как гнёт:
За рекою черноокая
Светик-девица живёт.

Злые люди весть напрасную
Ей про молодца твердят:
Все её, девицу красную,
Разлучить со мной хотят.

В мыслях девица мешается
От лукавых чужих слов:
Он по Волге-де шатается,
Не к добру его любовь!

С ней вчера мы повстречалися
На заполье у ключей,
И как будто ввек не зналися -
Ни привета, ни речей...

Как же быть мне, сердце бедное,
Чем кручине пособить?
Иль угаснешь, безответное?
Иль разучишься любить?

Злые люди! Я понравлю вам!
Я от вас укроюсь в даль!
И на Волге по седым волнам
Разгоню свою печаль!

0

18

«В МЯТЕЖНОМ СПОРЕ НЕПОГОД»

«Образование и благородные

чувства снискали ему у всех

нас уважение и приязнь».

(Из воспоминаний о Н. А. Чижове

польского революционера

Констанция Волицкого).

I

В начале прошлого века одно из лучших военных учебных заведений России—Николаевское штурманское училище. В отличие от Морского Кадетского Корпуса, где учатся исключительно дворяне, сюда принимают и детей разночинцев. Но офицером может выйти только дворянин, остальные становятся штурманами и шкиперами, хотя и обучаются все по одной программе. Принимают с 8—10 лет, «казеннокоштных» — на казенный счет, «бескоштные» перебиваются кто как может. Живут мальчики в частных пансионах, по ночам видят себя адмиралами: им снятся фрегаты и горящие турецкие корабли; наутро спешат в классы, зубрят математику, языки, историю.

Любимые науки — специальные, по мореплаванию. Облепив огромный астрономический глобус, учатся определять курс по звездам (старинный глобус этот — ценнейшая реликвия Николаева — экспонируется ныне в музее судостроения и флота).

Преподаватели — в прошлом боевые офицеры, ученые, бывалые путешественники. Возглавляет училище генерал-майор Иван Григорьевич Бардаки, один из первых «устроителей» города и порта Одессы. Инспектор— известный путешественник Павел Иосифович Скарабелли. Среди преподавателей — математик Латышев, участник штурма о. Корфу, Борисов — отец двух будущих декабристов.

Покроют себя славой выпускники училища. Имена трех — Казарского, Прокофьева, Спиридонова будут навечно связаны с героическим подвигом брига «Меркурий». На старом николаевском кладбище найдут они вечный покой.

Войдет в историю еще один выпускник Николаевского штурманского училища — декабрист Николай Чижов.

Родился он в Петербурге в 1803 году. «В малолетстве моем отправился я из Петербурга с родителем моим в город Николаев, главное место управлением Черноморским Флотом. Там воспитывался я в благородном пансионе, который содержал с 1813 по 1817 год учитель черноморского штурманского училища господин Голубев».

Летом 1813 года начались первые морские походы юного гардемарина, сначала на яхте, потом на бриге «Алексей» в Очаков, Одессу.

Через пять лет следует чин мичмана и перевод на Балтику. Начинался самый счастливый и романтический период жизни молодого моряка. В 1821 году он отправляется в одну из ранних арктических экспедиций — на остров Новая Земля. Командует экспедицией уже известный мореплаватель, молодой капитан-лейтенант Федор Петрович Литке.

В 1823 году в апрельской книге «Сын Отечества» появляется статья о Новой Земле, подписанная никому не известным именем — Николай Чижов. Это не только эмоциональный рассказ о красотах Северного Острова, это и гордость за отважных русских первопроходцев — древних новгородцев, ходивших сюда на промыслы, это горечь обиды, что нынче не балуют вниманием этот край. Какие неисчислимые выгоды могла бы принести суровая Арктика!

По представлению Федора Литке мыс в Кольском заливе назван именем Чижова. А было ему в ту пору лишь двадцать лет.

После успеха первой публикации рука снова тянется к перу. Воспев дикие красоты северного края, Чижов создает «южный» очерк об Одессе. Лирический «Одесский сад» публикуется в том же «Сыне Отечества».

После новоземельской экспедиции Чижова переводят в Кронштадт, во второй флотский экипаж. Наступали тревожные времена. Заговор существовал не только в армии, брожение охватило и флотских офицеров.

«Рукописных книг или сочинений я не читал; наиболее к поселению во мне свободных мыслей способствовало сообщество людей, которые умели овладеть умом и поселить во мне собственные мнения».

«Собственное мышление» формировали прежде всего братья Бестужевы, с которыми он близко сошелся в Кронштадте. Все началось с обоюдных литературных интересов. Пробовавшему свои силы в творчестве Чижову было дорого мнение Александра Бестужева (Марлинского), уже известного в ту пору литератора, Николая Бестужева— остроумнейшего собеседника, весельчака и оптимиста. «Приносил ему свои статьи, он исправлял их и подавал свои советы: таким образом, привыкнув уважать его как своего наставника, я нечувствительно заимствовал у него и образ мыслей».

Осенью 1825 года адъютант Главного командира Кронштадтской крепости мичман Петр Бестужев предложил лейтенанту второго флотского экипажа Николаю Чижову вступить в Северное общество.

— Единственно из любви к благу моих соотечественников, именем священного чувства этого — я готов!

До восстания оставалось меньше месяца… Чижов не принял участия ни в одном из совещаний заговорщиков. Полем его битвы, воплощением его надежд сразу станет Сенатская площадь.

Одно из ключевых мест в планах восстания отводилось Гвардейскому Морскому экипажу — 1100 штыков и четыре орудия, сила, на которую штаб восстания возлагал немало надежд. Гвардейцев-моряков на Сенатскую площадь вывел капитан-лейтенант Николай Бестужев. За ним шли офицеры из других флотских экипажей, среди которых и Николай Чижов.

II

После разгрома восстания Чижов ушел на Васильевский остров, к своему дяде, профессору Д. С. Чижову. Здесь его и арестовали. С собственноручной запиской императора — «присылаемого при сем Чижова посадить особо на гауптвахту» — отправили в Петропавловскую крепость.

Хлопот следственному комитету дело Чижова не доставило. В деятельности тайного общества участия он принять не успел, и в первую очередь комитет интересовало поведение лейтенанта 14 декабря. Определив вину лаконичной фразой — «принадлежал к тайному обществу с знанием цели оного и соглашался на мятеж»,— его отнесли к восьмому разряду преступников, постановили лишить чинов, дворянства, сослать в Сибирь.

…Церемония разжалования «по обрядам морской службы» продумана до изощрения. Июльским днем в сопровождении «должного караула преступников морского ведомства» выводят из Петропавловской крепости и на шхуне «Опыт» доставляют в Кронштадт на корабль «Князь Владимир». На адмиральском корабле под грохот пушек поднимают черный флаг. На черный флаг этот от каждого военного корабля, что стоит на рейде, прибывают по одному старшему по команде офицеру, по одному лейтенанту, мичману. На «Князе Владимире» у борта выстраивают преступников. В присутствии команды зачитывают сентенцию Верховного уголовного суда. Над головами коленопреклоненных моряков ломают шпаги, с них срывают эполеты, награды, чернеет вода за бортом от морских мундиров…

В сентябре 1826 г. Николай Чижов был уже в Якутии, в городе Олекминске: «…место пустое и безлюдное… и самое прожитие в нем сопряжено множеством неудобств и затруднений». Поселился вместе с декабристом Андреем Николаевичем Андреевым. Захаживал к ним исправник Федоров, заглядывала на огонек и местная «знать» — купцы, чиновники. Вели нескончаемые беседы, слушали стихи Чижова.

Якутский городничий доносил генерал-губернатору: «В Олекминске исправник Федоров составил шайку дружков». Федорова арестовали. А вскоре трагически погиб Андреев. Чижов остается один.

«Зачем во глубине души таимый

Ты рвешься вон, как узник из тюрьмы?

Покорен будь судьбе непримиримой,

Умри среди молчания и тьмы».

В 1832 году произошло невероятное. Восьмой номер журнала «Московский телеграф» опубликовал балладу «Нуча» — таким именем якуты называли русских. Старого якута, торопливо погоняющего коня, тревожит тень Нучи — погибшего молодого русского.

Ничего крамольного в балладе не было. Крамола заключалась в имени автора. Началось следствие. У Чижова отобрали тетрадь, исписанную стихами.

Издатель «Московского телеграфа» Н. А. Полевой на запрос шефа жандармов Бенкендорфа отвечал, что «помянутое стихотворение получено им по почте из Иркутска от неизвестной ему особы».

Есть основания полагать, что «неизвестная особа» не кто иной, как Александр Бестужев-Марлинский. В 1829 году, отправляясь рядовым на Кавказ, он заехал в Олекминск, захватил понравившуюся ему балладу и отправил ее издателю «Московского телеграфа», разумеется скрыв свое имя.

Николай Чижов был в числе первых поэтов, кто обращался к якутской тематике. Якутские сказания и легенды, полные трагизма и высоких чувств, отвечали душевному состоянию Чижова. Предание о девушке, ветром занесенной на луну, ставшей хозяйкой луны, поразило воображение Чижова. Он словно воочию различал на ясном звездном небе силуэт «Воздушной девы», лишившейся своей земли, своей родины.

III

«Забыта и одна

На волю ветров отдана,

В мятежном споре непогод

Несусь назад, несусь вперед,

Обширен мой воздушный дом,

А я одна скитаюсь в нем,

Одна везде, одна всегда,

Чужда небес, земли чужда».

Одиночество в Олекме все более тяготит его. Он дважды обращается к императору с прошением о переводе его в Якутск. Мать хлопочет о военной службе. Летом 1вЗЗ года бывший флотский лейтенант поступает рядовым в один из линейных сибирских батальонов 29-й пехотной дивизии, что стоит в Иркутске. В том же году его переводят в Тобольск. Из ссыльных декабристов он здесь первым. В Тобольске служат ссыльные поляки, отданные в солдаты за участие в восстании 1830 — 1831 гг. Поляки с интересом приглядывались к нему — с декабристами они еще не встречались.

«Из русских находился там Николай Алексеевич Чижов, бывший лейтенант флота, который за участие в восстании при вступлении на престол Николая…» — музыкант Констанций Волицкий в своих воспоминаниях отдает должное высокой образованности и благородству русского революционера.

В 1836 году после окончания Петербургского университета в Тобольск приезжает Петр Петрович Ершов, автор «Конька-Горбунка». Вместе с Чижовым они сочиняют «куплетцы» для водевиля, которые позже попадают к В. М. Жемчужникову, одному из творцов Козьмы Пруткова. Веселая история отставного гусара занимает со временем достойное место в сочинениях этого «непревзойденного мыслителя».

У Ершова крепкие связи с издателями в России. В центральной печати одно за другим появляются стихи Чижова: «Русская песня», «Воздушная дева», «Гробница». Сказывается и благосклонное отношение к поэту генерал-губернатора и командира Сибирского корпуса князя Петра Дмитриевича Горчакова. В 1839 г. Горчаков переезжает в Омск и берет с собой Чижова. А в следующем году в одном из писем декабрист Иван Иванович Пущин сообщает: «…Чижов произведен в прапорщики и правит должность старшего адъютанта в штабе…»

В 1843 году приходит отставка. Сорокалетний Чижов управляет имением княгини Горчаковой в селе Троицком Орловской губернии. Живет под секретным надзором.

12 апреля 1848 года Чижова не стало. Его похоронили здесь же, в селе Троицком. «Состоящий под надзором земской полиции прапорщик Николай Алексеев Чижов по нахождении его управляющим в имении княжны Горчаковой в селе Троицком, Пушкино тож, 12 числа умер, о чем вашему сиятельству земский суд имеет донести», — сообщает орловскому губернатору исправник земского суда.

«Свободны вы, как ветр непостоянный,

Как лоно зыбкое морей,

Как мысль, летящая к стране желанной,

Вы чужды участи моей.

Земного раб, окованный страстями,

Подъяв слезящие глаза,

Напрасно я хочу вспорхнуть крылами

И унестись под небеса».

Академик М. В. Нечкина сказала о нем: «Чижов был извлечен из забвения. Прекрасный поэт этой плеяды, как Бестужев, Рылеев. Активный участник восстания 14 декабря 1825 года, он заслужил бы и более подробного освещения».

Жизнь Николая Алексеевича Чижова была совсем недолгой. Молодой, но уже опытный моряк, тонкий лирик, он мог бы стать и гордостью русского флота, и знаменитым поэтом, и ученым-этнографом. Мог бы стать…

Двадцатидвухлетним вышел он на Сенатскую площадь «доброе дело» делать, и самодержавная Россия этого «дела» ему не простила.

Память о Н. А. Чижове увековечена в Николаеве. В 1984 году его именем названа улица в Соляных.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Чижов Николай Алексеевич.