Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ДОЛГОРУКОВ Илья Андреевич.


ДОЛГОРУКОВ Илья Андреевич.

Сообщений 21 страница 23 из 23

21


https://img-fotki.yandex.ru/get/759574/199368979.123/0_256285_ce3b2954_XL.jpg

Князь Владимир Андреевич Долгоруков. Фотография 1880-х гг.

0

22

П. А. Вяземскій
   
Князь Василій Андреевичъ Долгоруковъ.

1868.
ПСС, т. 7, СПб, 1882

https://img-fotki.yandex.ru/get/768433/199368979.122/0_245f46_f94bb41e_XL.jpg

   
Вѣсть о смерти знакомаго намъ человѣка всегда имѣетъ для насъ что-то разительное и какъ-будто что-то неожиданное и необычайное. Человѣкъ болѣе или менѣе готовъ ко всякому событію, которое можетъ постигнуть его. Онъ смолоду свыкается съ мыслью, что жизнь подвергнута разнымъ измѣненіямъ, превратностямъ и ударамъ. Но съ мыслью объ измѣненіи самомъ неизбѣжномъ, но съ мыслью о смерти смертный свыкнуться не можетъ. Особенно вѣсть о скоропостижной смерти поражаетъ насъ, какъ ударъ грома, разразившійся съ неба безоблачнаго и совершенно яснаго. А между тѣмъ сей громъ и въ свѣтлый день, и въ пасмурный всегда таится надъ каждымъ изъ насъ. Вчера видѣли мы человѣка въ полнотѣ жизни, силы, дѣятельности. Сегодня думаемъ съ нимъ встрѣтиться снова: и съ первымъ шагомъ на томъ мѣстѣ, гдѣ мы полагали съ нимъ сойдтись, узнаемъ, что его уже нѣтъ, что онъ уже не нашъ, что мы не его, что всѣ земныя сношенія съ нимъ навсегда прекратились, что оборвалась та нить, которая казалась намъ надежною и крѣпкою связью. Тутъ какъ-будто въ первый разъ догадываемся и постигаемъ, что на землѣ жизнь есть случайность, явленіе скоропроходящее, а что смерть одна есть законная и неизмѣнная принадлежность всего земнаго.
Такое глубоко потрясающее впечатлѣніе встрѣтило съѣхавшихся во Дворецъ къ слушанію литургіи въ день Богоявленія Господня. Тутъ разнеслось извѣстіе, что въ ночь скоропостижно скончался князь Василій Андреевичъ Долгоруковъ. Изумленіе и скорбь были всеобщія. Князь принадлежалъ къ малому числу набранныхъ, которые умѣли снискать и заслужить любовь и уваженіе всѣхъ знавшихъ его. А знали его всѣ. Кто по личнымъ и короткимъ сношеніямъ съ нимъ, кто по служебнымъ и оффиціальнымъ, кто по общей молвѣ, которая можетъ временно ошибаться въ частностяхъ и скорыхъ своихъ оцѣнкахъ людей и событій, но которой окончательный приговоръ всегда утверждается на судѣ безпристрастномъ и правомъ. Человѣка болѣе благороднаго, болѣе честнаго и благонамѣреннаго найдти было невозможно. Въ этомъ отношеніи смерть его есть утрата общественная и государственная. Въ послѣдніе годы, послѣ долголѣтней дѣятельности въ высшихъ слояхъ управленія, онъ уже не занималъ мѣста, связаннаго съ непрерывными занятіями на высотахъ государственнаго поприща. Но самое присутствіе его въ обществѣ, въ государственномъ совѣтѣ, особенно при лицѣ Государя, который отличалъ его испытанною на дѣлѣ и высокою довѣренностію и, можно сказать, сердечною пріязнью, все это придавало личности и жизни его особенное и благотворное значеніе. Нравственное вліяніе человѣка благодушнаго не всегда можетъ быть исчислено и измѣрено видимыми послѣдствіями и, такъ сказать, приведено въ наличный итогъ. Но не менѣе того какимъ-то внутреннимъ и вѣрнымъ сознаніемъ оно чувствуется и зарождаетъ въ душѣ успокоительное и отрадное впечатлѣніе. Присутствіе подобныхъ людей при Дворѣ есть благое знаменіе, по которому и со стороны можно угадывать состояніе господствую-щей атмосферы.
Этому знаменію вѣруешь и радуешься.
О заслугахъ государственныхъ дѣятелей современники не всегда вѣрные судьи: именно потому, что они смотрятъ на нихъ вблизи. Судъ надъ ними для безошибочности своей требуетъ нѣкоторой отдаленности отъ мѣста дѣйствія, требуетъ совершенія нѣсколькихъ законныхъ давностей, которыя переходятъ въ область исторіи и потомства. Этотъ судъ похожъ на судъ присяжныхъ, которые съ мѣста преній и битвы удаляются въ особое отдѣленіе: тамъ, сосредоточившись въ тишинѣ совѣсти, они произносятъ свой окончательный и рѣшительный приговоръ. Современные приговоры часто сбиваются на неосновательные слухи, на догадки, на пристрастныя предубѣжденія, которые приводили въ ошибочнымъ заключеніямъ.
Оффиціальная государственная жизнь князя Долгорукова не подлежитъ, въ этой статьѣ, ни нашей повѣркѣ, ни нашему суду. Мы до нея только мимоходомъ и коснемся. Но въ каждомъ оффищіальномъ лицѣ есть еще другое лицо -- самобытное, такъ сказать, перворожденное. Это послѣднее проглядываетъ сквозь внѣшнюю оффиціальную обстановку. О немъ съ полнымъ правомъ могутъ судить современники. Ихъ сужденіемъ пополняется и олицетворяется тотъ образъ, который позднѣе выставляется предъ глаза исторіи.
Въ князѣ Долгорукомъ доступъ къ человѣку, вооруженному властью, былъ всегда облегчаемъ вѣжливыми и доброжелательными пріемами человѣка частнаго. Въ этомъ отношеніи отзывы подчиненныхъ и сослуживцевъ его и всѣхъ тѣхъ, которые къ нему прибѣгали, сливаются въ одинъ голосъ уваженія, признательности и преданности. Самое сочувствіе и почести, оказанныя отшедшему, служатъ тому убѣдительнымъ доказательствомъ. Бывшіе его въ разныя времена адъютанты добровольно и по взаимному сердечному влеченію чередовались день и ночь при гробѣ его въ эти послѣдніе дни. Онъ былъ ко всѣмъ внимателенъ, предупредителенъ и вѣжливъ. Учтивость его возрастала вмѣстѣ съ постепеннымъ возвышеніемъ его положенія. Вѣжливость его была не изъ тѣхъ, которыя бьютъ свысока, обрызгиваютъ холодомъ, и отъ которой, или, вѣрнѣе, подъ которой бываетъ неловко и досадно. Его вѣжливость носила на себѣ печать обязанности, которую онъ возлагалъ на себя -- именно потому, что онъ былъ выше многихъ: вмѣстѣ съ тѣмъ отзывалась она свѣжимъ изліяніемъ доброжелательства, котораго источникъ былъ въ душѣ его. Какое-то внѣшнее, ненарушимое спокойствіе, какая-то безоблачная, улыбчивая ясность на лицѣ, въ движеніяхъ, въ рѣчи были примѣтами и неизмѣнными свойствами его. Не знавшіе его коротко могли признать ихъ вывѣсками равнодушія; но находившіеся съ нимъ въ ближайшихъ сношеніяхъ знали, что онъ не былъ холоднымъ эгоистомъ. Природныя наклонности, складъ ума, можетъ быть обстоятельства жизни, не совсѣмъ намъ извѣстныя, пріучили его въ нѣкоторой сдержанности, въ какому-то стройному, невозмутимому спокойствію, въ строгому уравновѣшиванію всѣхъ внѣшнихъ выраженій его нравственнаго бытія: все это обратилось въ привычку и образовало характеръ его. Онъ всегда спокойно выслушивалъ и спокойно отвѣчалъ -- даже, когда противорѣчилъ. Самая мягкость голоса его, и плавность, и стройность рѣчи его имѣли въ себѣ что-то примирительное. Можно угадывать и угадывать навѣрно, что свойство примирительности было особенною принадлежностію убѣжденій его, правилъ и дѣйствій. Эта благозвучная струна отзывалась въ немъ какъ въ жизни частной, такъ и общественной. Онъ не увлекался противоположными крайностями вопросовъ, подлежащихъ сужденію и совѣщанію его. Онъ искалъ въ противоположныхъ мнѣніяхъ и вопросахъ точекъ ихъ сближенія и соприкосновенія, и отъ нихъ уже шелъ онъ въ предназначенной цѣли. Какъ другіе ищутъ пререканій и спора, онъ искалъ согласія и умиротворенія. И тутъ стройное направленіе способностей его изыскивало равновѣсія требованій и разрѣшенія ихъ. Онъ чувствовалъ, онъ былъ убѣжденъ въ томъ, что въ стройномъ равновѣсіи нѣтъ мѣста враждебнымъ столкновеніямъ и произволу страстей. Есть времена, когда многіе щекотливые и жгучіе вопросы на очереди. Сіи вопросы неминуемо рождаютъ противорѣчіе и раздражительность мнѣній и страстныхъ увлеченій. Бъ эти времена то, что мы назвали бы "пассивныя силы", нужно и благодѣтельно. Съ перваго взгляда не подглядишь ихъ внутренняго дѣйствія; но оно есть, и какъ всякое благое начало, отзывается въ послѣдствіяхъ. Даже и, тогда, когда побѣда остается не за ними, все же участіе ихъ въ разработкѣ вопросовъ приноситъ свою пользу. Кажется, князь Долгоруковъ былъ чистѣйшее и лучшее выраженіе подобныхъ силъ. Впрочемъ, пассивная натура его не мѣшала ему, особенно въ отношеніи къ себѣ и къ положенію своему, дѣйствовать въ данную минуту съ твердостію и рѣшимостью. Есть тому извѣстные примѣры. И въ этихъ случаяхъ побужденіемъ служили ему не суетные разсчеты, личности, но глубокая добросовѣстность, возвышенное смиреніе и безкорыстіе, достигавшее до самоотверженія. Князь былъ самый строгій исполнитель всѣхъ своихъ обязанностей, хотѣлось бы сказать -- до мелочей, если бы каждая обязанность не имѣла своей доли важности въ глазахъ честнаго и добросовѣстнаго человѣка и тѣмъ самымъ не была бы обязательна. Въ другомъ такая строгость, можно было бы сказать, доходила до педантизма: въ немъ, должно сказать, доходила она до рыцарства. Святое слово, святое значеніе "долгъ", въ какомъ бы видѣ оно ни выражалось, было для него руководствомъ, совѣстью и закономъ. Долгъ былъ для него высокое и честное знамя, которому онъ во всю жизнь свою служилъ вѣрой и правдой. Съ этимъ безусловнымъ подчиненіемъ долгу имѣлъ онъ еще способность и любить его.
Вѣрноподданническія чувства его озарены были и согрѣты теплою, независимою любовью. Здѣсь можно сказать, что сердце сердцу вѣсть подавало. Самая любовь его ничего не имѣла суетливаго. Онъ и при Дворѣ, во главѣ царедворцевъ, былъ также стройно спокоенъ, какъ въ отношеніяхъ съ равными себѣ, какъ у себя дома. Ничего не старался онъ выказывать; ничего не искалъ и ни въ чемъ и ни при комъ не было у него ни задней мысли, ни себялюбивой цѣли.
Онъ былъ нѣжнымъ, примѣрнымъ родственникомъ, вѣрнымъ пріятелемъ, любезнымъ собесѣдникомъ. При всей его безстрастной и пластической постановкѣ, казалось, чуждой всякой впечатлительности, въ немъ не было ни сухости, ни холодности.
По роду службы, которая нѣкогда была на него возложена, онъ зналъ темныя стороны многаго и многихъ: но это печальное всевѣдѣніе не озлобило и не заволокло его чистой и мягкосердечной натуры. Онъ все еще вѣрилъ въ добро и не отчаявался въ средствахъ осуществить его. При этомъ должно замѣтить, что никогда неосторожное, не только не доброжелательное, слово, никогда двусмысленный намекъ ни на какое лицо не выдавали тайны, которая въ груди и памяти его была неприкосновенно застрахована. Умъ его былъ, можетъ быть, и памятливъ; но въ отношеніи къ злу сердце его было забывчиво. Могъ ли онъ имѣть враговъ, то есть недоброжелателей? Не думаю. Завистниковъ? И того нѣтъ. Тѣмъ же спокойствіемъ и тѣмъ же благодушіемъ, которыя отличали его, онъ долженъ былъ обезоруживать и всякую мнительную зависть. Онъ никому не перегораживалъ дороги, ни на какую чужую дорогу не кидался, никого перегонять не хотѣлъ.
Человѣкъ вполнѣ служебный и свѣтскій, онъ доступенъ былъ всѣмъ свѣжимъ и молодымъ впечатлѣніямъ жизни. Онъ любилъ природу и способенъ былъ любоваться красотами ея. Я бывалъ съ нимъ лѣтомъ за городомъ и на южномъ берегу Крыма и всегда съ сочувствіемъ замѣчалъ, что многотрудная служба, недавнія заботы и, вѣроятно, неразлучныя съ ними, часто тяжкія, испытанія, оставили въ немъ еще много простора и свободы для тихихъ и созерцательныхъ наслажденій. Онъ любилъ заниматься, много читалъ, постоянно и внимательно слѣдилъ за движеніями Русской литтературы. Онъ велъ обширную переписку на Русскомъ и Французскомъ языкахъ, на которыхъ равно правильно изъяснялся. По разнообразію служебныхъ его обязанностей, по отношеніямъ къ разнымъ лицамъ въ разныя времена, переписка его можетъ со временемъ служить богатымъ и вѣрнымъ матеріаломъ для исторіи. Въ самомъ разгарѣ дѣятельности и дѣлъ онъ никогда не казался ими обремененнымъ. Со стороны нельзя было и догадаться, что за тяжкая ноша лежитъ на плечахъ его. Какъ графъ Канкринъ, при всей своей обшарной дѣятельности, находилъ время читать романы и играть на скрипкѣ, такъ князь Долгоруковъ находилъ время быть въ обществѣ и не отрекался отъ свѣтскихъ удовольствій. Всею жизнью его правилъ точный и неизмѣнный порядокъ. Время его было математически измѣрено. Все это облегчало ему занятія и давало средства и силу съ ними справляться.
До конца жизни ничто не было ему ни чуждо, ни постыло. Ни въ чемъ не зналъ онъ ни алчности, ни пресыщенія. Онъ вполнѣ любилъ жизнь и умѣлъ ею пользоваться и наслаждаться. Жизнь -- во всемъ, что есть въ ней благопривѣтливаго, ласковаго и чистаго -- такъ была въ немъ воплощена, что при немъ мысль о смерти, мысль о разрушеніи этой стройной и ясной полноты къ нему и прикоснуться не смѣла и не могла. Никакіе тусклые и зловѣщіе признаки старости не отражались на немъ. Казалось, что онъ долженъ пережить своихъ сверстниковъ и многихъ младшихъ. А смерть уже близко и настойчиво въ нему приступала. Въ день кончины своей онъ провелъ день, какъ обыкновенно, хотя чувствовалъ себя не совершенно здоровымъ. Многіе видѣли его, и никто изъ нихъ не могъ помыслить, что видитъ его въ послѣдній разъ. Вечеромъ отправился онъ во Дворецъ къ слушанію всенощной, но долженъ былъ возвратиться домой, ощущая нѣкоторое стѣсненіе въ груди. Дома читалъ онъ газеты. За нѣсколько часовъ до смерти, написалъ онъ своимъ красивымъ и стройнымъ почеркомъ, стройнымъ какъ вся внутренняя и внѣшняя жизнь его, записку къ генералъ-адъютанту Тимашеву, въ которой просилъ его о благосклонномъ вниманіи къ одному чиновнику. Позднѣе сдѣлалось ему хуже, и конецъ его былъ такъ неожиданъ и скоропостиженъ, что ни врачи, ни родные, ни пріятели его не могли поспѣть вовремя. Время, это слово было для него уже чуждое и неумѣстное: оно непримѣтно для него самого и для другихъ слилось со словомъ: вѣчность.
Въ настоящей статьѣ своей не имѣли мы, разумѣется, ни времени, ни повода, ни даже права опредѣлить полную характеристиву князя Долгорукова и собрать біографическіе матеріалы для будущаго историка нашего времени. А князь вполнѣ ему принадлежитъ. Служебная дѣятельность его въ теченіе трехъ царствованій заранѣе вписала его въ число дѣйствовавшихъ лицъ.
Мы только хотѣли выразить собственныя свои чувства и впечатлѣнія, и вмѣстѣ съ тѣмъ быть отголоскомъ отзывовъ и сужденій, которые всюду слышатся: они могутъ быть лучшимъ прощальнымъ и надгробнымъ словомъ тому, о комъ единодушно всѣ жалѣютъ, кого всѣ сердечно и сознательно оплакиваютъ.
Наканунѣ наступившаго года отборное и многолюдное общество провожало у него на балѣ старый годъ и встрѣчало новорожденный. Всѣмъ было пріятно и радостно быть на этихъ проводахъ и на этой встрѣчѣ у радушнаго и вѣжливаго хозяина. Онъ намѣревался въ теченіе зимы еще не одинъ разъ собирать у себя гостей, всегда готовыхъ являться на дружескій призывъ его. Вечеромъ 6-го января почти тоже общество собралось въ томъ же домѣ, въ которомъ за нѣсколько дней оно веселилось и праздновало. Но это общество, смущенное и печальное, собралось въ этотъ день, чтобы отдать послѣдній братскій, христіанскій долгъ хозяину, уже въ послѣдній разъ гостепріимному. Гробъ его стоялъ въ бальной залѣ и живо и язвительно напоминалъ стихи Державина:
   
"Гдѣ столъ былъ яствъ, тамъ гробъ стоитъ;
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И блѣдна смерть на всѣхъ глядить!.."

0

23

Духовные завещания князя Владимира Андреевича Долгорукова // Русский архив, 1896. – Кн. 2. – Вып. 4. – С. 581-587.

https://img-fotki.yandex.ru/get/906518/199368979.123/0_256284_5f513ccb_XL.jpg

ДУХОВНЫЯ ЗАВЕЩАНИЯ КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА АНДРЕЕВИЧА ДОЛГОРУКОВА.

1892 года Февраля 18-го дня, по указу Его Императорскаго Величества, Московский Окружный Суд по IV-му отделению, в публичном заседании, открытом под председательством товарища председателя Н. И. Покровскаго, в составе членов, князя С.М. Крапоткина и О. Я. Ягелло, слушал дело об утверждении к исполнению двух домашних духовных завещаний генерал-адъютанта, генерала от кавалерии князя Владимира Андреевича Долгорукова и заключение товарища прокурора Н. Я. Кленина.

25 Июля и 12-го Декабря 1891 года представлены в Окружный Суд два духовных завещания, совершенныя домашним порядком, умершаго в Париже 1-го Июля 1891 года члена Государственнаго Совета князя Владимира Андреевича Долгорукова, следующаго содержания.

I.

«Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. 1885 года Июля 17-го дня, я, нижеподписавшийся, Московский генерал-губернатор, генерал-адъютант, генерал от кавалерии, князь Владимир Андреевич Долгоруков, находящийся в здравом уме и твердой памяти, составил это духовное завещание в следующем.

1-е. Я желаю, чтобы по кончине моей тело мое было положено в простой дубовый гроб необитый парчею, перевезено до станции Николаевской железной дороги в Москве и со станции той же дороги до кладбища в С.-Петербурге на простых дрогах, запряженных парою лошадей, и предано было земле на Смоленском кладбище в С.-Петербурге, в фамильном склепе, подле могилы жены моей, без приглашения к отпеванию  тела моего войска.

2. Распоряжения по погребению тела моего прошу принять на себя генерал-адъютанта Николая Васильевича Воейкова, действительнаго тайнаго советника Александра Павловича Дегая, почт-директора Московскаго Почтамта действительнаго статскаго советника Семена Сергеевича Подгорецкаго и Московскаго вице-губернатора князя Владимира Михайловича Голицына. Аминь.

К сему духовному завещанию, писанному мною со слов и по воле завещателя, Московскаго генерал-губернатора, генерал-адъютанта, генерала от кавалерии князя Владимира Андреевича Долгорукова, находящагося в здравом уме и твердой памяти, присяжный поверенный Андрей Евдокимович Нос руку приложил. К сему духовному завещанию Московский генерал-губернатор, генерал-адъютант, генерал от кавалерии князь Владимир Андреевич Долгоруков руку приложил. Что cиe духовное завещание   действительно   составлено   Московским генерал-губернатором, генерал-адъютантом князем Владимиром Андреевичем Долгоруковым, писано, по просьбе его присяжным поверенным Андреем Евдокимовичем Носом, подписано   им,   завещателем князем Владимиром Андреевичем Долгоруковым, и что я, при подписании мною сего завещания, лично видел его, завещателя князя Владимира Андреевича Долгорукова и нашел его в здравом уме и твердой памяти, в том свидетельствуя, подписуюсь действительный   статский   советник  Михаил Степанович Мостовский. В том же свидетельствуя подписуюсь отец духовный завещателя князя Владимира Андреевича Долгорукова, протоиерей Александр Ильинский,

II.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. 1885 года Июля 17-го. Я нижеподписавшийся, Московский генерал-губернатор, генерал-адъютант, генерал от кавалерии князь Владимир Андреевич Долгоруков, находящийся в здравом уме и твердой памяти, в дополнение перваго моего духовнаго завещания, составленнаго домашним порядком сего же 17-го Июля 1885 года, составил это второе духовное завещание, в следующем.

1) Прошу внести на вечное о душе моей поминовение государственными процентными бумагами по нарицательной цене для пользования процентами: а) в церковь Смоленскаго в Санктпетербурге кладбища, где будет предано земле тело мое, и в Болдин монастырь Смоленской губернии 1), где предано земле тело покойнаго моего батюшки-родителя—по три тысячи рублей, и б) в Московский Новодевичий монастырь, где предано земле тело покойной моей матушки-родительницы 2), в Александро-Невскую в   Санктпетербурге Лавру,

1) Болдин-Троицкий мужской монастырь 3-го класса, в 16 верстах от города Дорогобужа. По близости от него находилась вотчина князева отца, статскаго советника князя Андрея Николаевича (род. 1772 f 1843). П. Б.

2) Княгини Елисаветы Николаевны, ур.  Салтыковой (f 1857). П. Б

где погребены мои родственники, в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру и в домовую церковь при доме Московскаго генерал-губернатора— по две тысячи рублей.

2) Прошу также выдать государственными бумагами  по нарицательной цене для пользования процентами: а) По три тысячи рублей— приюту моего имени в Москве в  ведомстве Московскаго Совета Детских приютов, безплатной лечебнице моего имени в Москве, состоящей при Комитете "Христианская Помощь»  Российскаго   Общества Краснаго   Креста, и   Ломоносовской   семинарии,   состоящей  при Лицее Цесаревича Николая в Москве,  для учреждения стипендий *); б) по две тысячи—больнице имени   Его   Императорскаго   Величества Государя Императора Александра III-го, убежищу для увечных воинов в селе Всесвятском, где находится дом  имени моего; ремесленному училищу моего имени при  Мясницком отделении больницы для чернорабочих в Москве; Православному Миссионерскому Обществу в Москве; Кирилло-Мефодиевскому Обществу в Москве для содержания церковно-приходских училищ; Мариинскому Приюту  Московскаго Общества попечения о детях лиц ссылаемых по судебным приговорам в Сибирь; Коммисии публичных народных чтений, состоящей при Императорском Обществе распостранения полезных книг, и Московскому Художественному Обществу, для ежегодной выдачи из процентов премий лучшему ученику класса  живописи, в) По одной тысяче рублей—мастерской для безприютных моего имени в Москве, Православному Свято-Никольскому братству в городе Ковно, отделу распространения духовно-нравственных книг Общества Любителей Духовнаго Просвещения в Москве, Московской Покровской Епархиальной Общине сестер милосердия, Александровской Общине сестер милосердия "Утоли моя печали» в Москве, Обществу   Любителей церковнаго пения,   Московскому  Благотворительному   Обществу 1837 года, Московской Глазной больнице, лечебнице для приходящих больных Московскаго Попечительнаго о бедных  комитета   Императорскаго Человеколюбиваго Общества, безплатной лечебнице для бедных, учрежденной военными врачами в Москве; богадельне в селе Васильевском Ржевскаго уезда, Тверской губернии; богадельне для престарелых женщинъ, состоящей при 1-м Басманном отделении Дамскаго Попечительства о бедных в Москве; Московскому   Комитету для оказания пособий пострадавшим от народных бедствий;

*) Ломоносовская   семинария   закрылась   еще   до кончины князя   В. А. Долгорукова. П. Б.

Коммиссии снабжения безплатно топливом беднейших жителей Москвы; Московскому Обществу пособия несовершеннолетним, освобожденным из мест заключения; Стрекаловской женской ремесленной школе Общества Поощрения Трудолюбия в Москве и Императорскому Обществу для содействия Русскому Торговому Мореходству в Москве, для ежегодной выдачи из процентов пособий беднейшим ученикам мореходных классов на Белом Море. г) По пятисот рублей— Благотворительному Обществу при 1-й Московской больнице, таковому же Обществу при второй Московской Городской больнице, Ольгинскому Благотворительному Обществу при больнице имени Императора Александра III-го в Москве, Благотворительному Обществу при Императорской Екатерининской больнице в Москве, таковому же Обществу при Московской Мариинской больнице и Московскому Обществу бывших университетских воспитанников. д) Императорскому Московскому Университету две тысячи рублей для взноса из процентов с этой суммы платы за слушание лекций недостаточными студентами, е) Вяземскому приюту моего имени, состоящему при Вяземском (Смоленской губернии) благотворительном комитете—одну тысячу рублей.

3) Завещаю в полную собственность дочери моей, жене генерал-адъютанта Варваре Владимировне Воейковой все фамильные портреты и бюсты, а также и все скульптурныя произведения, вазы, старинный фарфор, старинное и драгоценное opyжие, изделия из бронзы и слоновой кости, разныя кабинетныя вещи и другие тому подобные старинные и редкостные предметы, равно все предметы роскоши и искусства, какие окажутся в день моей смерти в занимаемом мною помещении, за исключением пожертвованных 4/16 Апреля 1881 года Московскому Публичному и Румянцовскому Музею предметов, поднесенных мне представителями сословий, обществ и учреждений и частными лицами в дни празднования моих юбилеев 30-го Августа 1875 года и 14 Апреля 1879 года. Равным образом завещаю в полную собственность ей же, дочери моей Варваре Владимировне Воейковой, столовое серебро, бронзу, фарфор, хрусталь и другие предметы сервировки.

5) Из движимаго имущества моего меховыя вещи, белье, платье и обувь должны быть распределены в полную собственность между моим камердинером и его помощником в такой пропорции, чтобы из этих вещей на три пятых их стоимости поступило камердинеру, а на две пятых его помощнику.

6)  Назначаю выдачи всем лицам, которыя  будут находиться у меня  в услужении  по   частному  найму  в день моей  смерти, а равно и низшим служителям из числа   состоящих  у   меня лично в услужении по должности моей  Московскаго генерал-губернатора, а именно: а) в размере трехгодоваго жалованья камердинеру, б) в размере двухгодоваго жалованья его помощнику, в) в размере годоваго жалованья всем остальным и г) по сту пятидесяти рублей сержантам казеннаго генерал-губернаторскаго   дома  в Москве:   Гавриле Ремизову, Василию Каверину и Василию Корягину и тем курьерам, которые будут находиться на моей половине.

7)  Для исполнения воли моей, изложенной   в   первой,   второй и шестой статьях этого завещания, назначаю капитал  в шестьдесят тысяч и все движимое мое имущество, какое окажется в день моей смерти, за исключением а) святых икон,   б) предметов  пожертвованных мною при жизни Московскому Публичному и Румянцовскому Музею и в) предметов, о коих мною сделаны завещательныя распоряжения в статьях третьей, четвертой и пятой настоящаго завещания.

8)    Прошу   председательницу   состоящаго   под   Августейшим покровительством Общества Поощрения Трудолюбия в Москве, жену действительнаго статскаго советника Александру Николаевну Стрекалову привести в исполнение распоряжения мои, изложенныя   в  первой, второй и шестой статьях этого завещания, для чего и прошу ее, г-жу Стрекалову, приказать продать все движимое   имущество,  означенное   в   седьмой   статье   этого   завещания   и   вырученныя   деньги присоединить к упомянутому в той статье   капиталу,  и из составившейся общей суммы покрыть расходы по приобретению процентных бумаг для выдачи вышеозначенным учреждениям и произвести выдачи награждения  лицам,   упомянутым в шестой   статье этого завещания, а также заплатить долги *), если таковые окажутся, фабрикантам, ремесленникам и торговцам, поставлявшим для дома моего предметы. Затем все, что останется за таковым  распределением, я прошу   ее   же   Александру   Николаевну   Стрекалову  раздать   по   ея усмотрению  бедным   столичнаго   города  Москвы  и  богоугодным и благотворительным заведениям этой столицы из числа непоименованных во второй статье этого завещания.

9)  Прошу ее же Александру  Николаевну Стрекалову, по совещании с духовным отцем моим, распределить все святыя   иконы,

*) Долгов этих почти не оказалось, вопреки распространенной молве. П. Б.

которыя окажутся в день моей смерти, в занимаемом мною помещении, за исключением пожертвованных мною Московскому Публичному и Румянцовскому Музею, поместив их: а) в домовой церкви, что при доме Московскаго генерал-губернатора, б) в домовой церкви генерал-адъютанта Николая Васильевича Воейкова в Санктпетербурге, в) в Московском Новодевичьем монастыре, г) в церкви на Смоленском в Санктпетербурге кладбище, д) в Болдине монастыре Смоленской губернии и е) в Свято-Троицкой Сергиевской Лавре.

10)  Из особаго оставшагося после смерти моей  денежнаго   капитала, сверх упомянутаго в седьмой статье настоящаго завещания, назначаю.... действительному статскому   советнику   Григорию Антоновичу Захарьину одну тысячу рублей или подарок такой же стоимости, по одной тысяче   пятисот  рублей   надворному советнику Ивану Максимовичу Кондратьеву и надворному советнику Егору Лукьяновичу Васильченко;    по   одной   тысяче   руб.   статскому   советнику   Сергею Семеновичу Голубкову и надворному советнику Владимиру Георгиевичу Глики;    по пятисот   рублей   действительному статскому   советнику Николаю   Ивановичу   Стуковенкову   и   врачу   Дмитрию   Алексеевичу Сергиевскому и десять  тысяч   рублей   коллежскому   секретарю Александру Алексеевичу Оленину, если за   вышеозначенными  выдачами, определенными пунктами а, б, в и г десятой статьи этого   завещания из особаго упомянутаго в этой статье капитала образуется остаток.

11)  Настоящим завещанием, вторым составленным в дополнение перваго   писаннаго   сего   же   числа, я отменяю все   завещания, составленныя мною прежде сего числа, и прошу считать действительными   только  два завещания,   это и первое,   составленныя Июля 17-го сего 1885 года,  Аминь.

(Следуют теже подписи, что и при первом завещании).

Второе завещание изложено на трех листах и скреплено завещателем. Из заявления об оставшемся после князя Долгорукова имуществе видно, что оно состояло в капитале и процентных бумагах на сумму по законной оценке 39,449 рубл. 86 коп. и показано предъявленных долгов к опеке над имуществом князя Долгорукова на 8782 рубля 66 коп. Подписавшие завещания свидетели Ильинский и Мостовский при допросе их 7 Января 1892 года на суде показали, что завещание это подписали по личной просьбе самого завещателя, котораго при этом лично видели и нашли в здравом уме и твердой памяти.

Исполнение духовных завещаний князя В. А. Долгорукаго принял на себя (за отказом А. Н. Стрекаловой) приятель его и некогда сослуживец, шталмейстер Петр Владимирович Бахметев.

Согласно воле покойнаго князя, назначено было выдать в поименованные им монастыри, церкви, благотворительныя учреждения, прислуга и проч. 64000 рублей. За исключением 3000 р. в Ломоносовскую семинарию, состоявшую при Лицее Цесаревича Николая и мастерской для безприютных имени князя в Москве 1000 рубл., были выданы нотариальным порядком 60000 р. согласно указанию, а 4000 р. не были выданы потому, что Ломоносовская семинария и мастерская уже закрылись.

Фамильные портреты, бюсты, скульптурныя произведения, старинный фарфор, старинные и редкостные предметы, равно предметы роскоши и искусства, завещанные дочери покойнаго князя, за отказом ея от принятия наследства, переданы внукам покойнаго, князьям Долгоруковым, утвержденным в правах наследства Московским Окружным Судом.

Все предметы, поднесенные представителями сословий, обществ, учреждениями и частными лицами, согласно воле покойнаго, переданы в Румянцовский Музей.

Согласно воле покойнаго князя все принадлежавшее ему движимое имущество продано аукционным порядком.

Продажа производилась Городской аукционной камерой. Долгов частных на покойном князе оказалось всего 8782 р. 66 к., из коих 1600 рублей в Петербурге. Эти долги сполна уплачены.

После покойнаго князя осталось процентными бумагами и деньгами 39449 р. 86 к., аукционной продажею выручено 56239 р. Бриллиантовые медальоны жалованные проданы в Кабинет Его Императорскаго Величества за 15000 рублей, с княгини Александры Иосифовны Голицыной получено 4194 руб. Всего 115683 рублей 86 коп.

За уплатою по всем статьям, означенным покойным князем в духовных его завещаниях, осталось его денег около 45 тысяч рублей, которые розданы и раздаются бедным людям, в память его, на Поварской, в Казаковском приюте.

Вот как любил Москву и Москвичей ея уроженец и вечно памятный генерал-губернатор.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ДОЛГОРУКОВ Илья Андреевич.