Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Пестель Павел Иванович.


Пестель Павел Иванович.

Сообщений 1 страница 10 из 55

1

ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ ПЕСТЕЛЬ

https://img-fotki.yandex.ru/get/370224/199368979.81/0_20a9e9_d1a6c840_XXXL.jpg


П.И. Пестель. Портрет работы неизвестного художника начала 1820-х гг.
Оригинал утрачен. Публикуется по малоизвестной акварельной копии XIX в, хранящейся во Всероссийском музее А.С. Пушкина в СПб.

(24.6.1793 — 13.7.1826).

Полковник, командир Вятского пехотного полка.
Из дворян Красинского уезда Смоленской губернии.
Лютеранин.
Родился в Москве.
Отец — Иван Борисович Пестель (6.2.1765 — 18.5.1843), петербургский почт-директор, сенатор московских департаментов Сената, с 1806 сибирский генерал-губернатор, тайный советник, мать — Елизавета Ивановна Крок (ум. 1836); за ней в Красинском уезде Смоленской губернии в с. Васильеве «с деревнями» 149 душ.
Воспитывался до 12 лет дома, в 1805—1809 вместе с братом В.И Пестелем в Дрездене под руководством Андрея Егоровича Зейделя (впоследствии в русской службе, в 1819 правитель иностранного отделения при канцелярии с.-петербургского генерал-губернатора гр. М.А. Милорадовича), по возвращении в Россию в 1810 определён в Пажеский корпус (числился пажом с 6.6.1803), камер-паж - 4.12.1810, выпущен (первым по успехам с занесением имени на мраморную доску) прапорщиком в л.-гв. Литовский полк — 14.12.1811, участник Отечественной войны 1812 (тяжело ранен при Бородино — награждён золотой шпагой за храбрость) и заграничных походов, подпоручик — 20.1.1813, вернулся в действующую армию в мае 1813, поручик — 10.8.1813, назначен адъютантом к генералу от кавалерии гр. П.X. Витгенштейну — 14.8.1813, участвовал в военных действиях (Пирна, Дрезден, Кульм, Лейпциг — награждён орденом Владимира 4 ст. с бантом и австрийским Леопольда 3 ст., при переправе через Рейн — награждён баденским орденом Карла Фридриха, Бар-сюр-Об, Труа — награждён орденом Анны 2 ст., награждён также прусским орденом За заслуги), переведён в л.-гв. Кавалергардский полк с оставлением в должности адъютанта — 21.8.1814, с сентября 1814 находился в Митаве при П.X. Витгенштейне, штабс-ротмистр — 9.8.1817, зимой 1816—1817 слушал курс политических наук у проф. К.Ф Германа, с февраля 1818 во 2 армии в Тульчине, ротмистр — 6.7.1818, подполковник с переводом в Мариупольский гусарский полк — 6.12.1819, переведен в Смоленский драгунский полк с отчислением от должности адъютанта, но оставлен при штабе 2 армии по делам, связанным с греческим восстанием (трижды командировался в Бессарабию), полковник — 1.11.1821, командир Вятского пехотного полка (местечко Линцы) — 15.11.1821, прибыл в Липцы — 8.1.1822.

Масон с 1812, член ложи «Соединённых друзей» и «Трёх добродетелей» (1816—1817) в Петербурге.

Был знаком с А.С. Пушкиным, который упомянул его в черновых набросках к «Евгению Онегину».
Член Союза спасения, Союза благоденствия (член Коренного совета), организатор и глава Южного общества, автор «Русской правды».

По прибытии в Тульчин генерал-адъютанта А.И. Чернышёва, командированного начальником Главного штаба И.И. Дибичем для расследования доноса А.И. Майбороды от 25.11.1825, был вызван П.X. Витгенштейном в Тульчин и арестован 13.12.1825, в тот же день отрешён от командования полком, содержался под арестом в квартире дежурного генерала 2 армии генерал-майора Байкова, отправлен из Тульчина — 27.12.1825, доставлен в Петербург — 3.1.1826 и помещён в Петропавловскую крепость («Пестеля поместить в Алексеевской равелин, выведя для того Каховского или другого из менее важных») в №5 Никольской куртины, в тот же день переведён в №13 Алексеевского равелина, где содержался до конца.

Осуждён вне разрядов и 11.7.1826 приговорён к повешению.
13.7.1826 казнён на кронверке Петропавловской крепости.
Похоронен вместе с другими казнёнными декабристами на о. Голодае.

Братья: Владимир, Борис (6.7.1796 — январь 1848), в 1835 вице-губернатор во Владимире, действительный статский советник; Александр, в 1826 поручик л.-гв. Кавалергардского полка; сестра — Софья.

ВД, IV, 1-226; VII. («Русская правда») ПЕСТЕЛЬ.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

ПЕСТЕЛЬ Павел Иванов.

Полковник и бывший командир Вятского пехотного полка.

Был в числе основателей тайного общества и писал для оного Устав, распространил общество в Тульчине и завел там Управу; сделался председателем Тульчинской думы с полною над членами властию, а наконец провозглашен первым директором Южного общества.
В 1820 году в собрании Коренной думы в С.-Петербурге излагал мнение о выгодах и невыгодах монархического и республиканского правлений, вследствие чего единогласно было принято республиканское правление.
В это же время в частном собрании членов, где в первый раз говорено было о цареубийстве, доказывал, что безначалие и беспорядки, долженствующие от сего произойти, легко можно предупредить учреждением Временного правления. Мысль о республиканском правлении перенес на юг и сообщил Тульчинским членам в виде решения Коренной думы, а когда объявлено было уничтожение Союза благоденствия, решился продолжать общество с республиканскою целию и согласил членов не только на сие, но и на упразднение престола с изведением тех лиц, кои были бы тому препятствием.
Для республиканского правления написал Устав под именем «Русской Правды», объяснял оный в собраниях членов в Киеве и согласил принять его.
Предлагал ввесть республику посредством революции; доказывал необходимость истребления государя императора и всей августейшей фамилии, рассуждал о средстве исполнения сего и с хладнокровием считал по пальцам самые жертвы. По совершении сего ужаснейшего злодеяния, намеревался принудить Синод и Сенат объявить Временное правление, составленное из членов общества, и облечь оное неограниченною властию, все же места по министерствам и армии раздать членам общества.
Он сносился с Северным обществом, которое старался соединить с Южным, водворить там преступные намерения свои и направить к начатию возмутительных действий.
Замышлял учредить в Петербурге особое общество, успел принять несколько кавалергардских офицеров и согласить на преступную цель.
Он открыл сношения с Польским тайным обществом и производил переговоры, обещая Польше независимость и возвращение областей, от ней отделенных, и требуя взаимного содействия, одинакового правления и истребления цесаревича.
Одобрял и готовился содействовать начатию возмущения в 1824 году при Белой Церкви с покушением на жизнь государя, потом намеревался непременно начать открытые действия в 1826 и предварял о том Северное общество; условился с Сергеем Муравьевым открыть оные и ранее, если обстоятельства того потребуют. Умышлял арестовать Главную квартиру 2-ой армии и поручал свитским офицерам, при начале действий, задержать главнокомандующего, а командирам рот быть готовыми и приготовлять нижних чинов к цели общества. Наконец, разделял и знал намерения заговорщиков посягнуть на жизнь государя: а) в 1816 году на Царскосельской дороге, б) в 1817 в Москве, в) в 1823 при Бобруйске, г) в 1824 в Петербурге и д) в 1825 в лагере при Лещине и в Василькове.

Вообще был душою общества и главнейшею пружиною всех действий оного.

По приговору Верховного уголовного суда 11-го июля 1826 года повешен 13-го числа.

0

3

Памяти Павла Пестеля

В годы «застоя» и «перестройки» было модно порассуждать о благородных декабристах как антитезе злодеям большевикам. Помниться был даже анекдот такой: «Встречает внучка декабриста революционного матроса в 1917 году и спрашивает у него — Что вы хотите? — Чтобы богатых не было. — А вот мой дедушка хотел чтобы бедных не было». Смешно, правда? Правда, в наши дни звезда пленительного счастья декабристов, кажется, закатилась. Ведь «Новая Россия» — это, скорее, правопреемница не СССР, а России Романовых и добрые воспоминания о заговорщиках, умышлявших покушение на жизнь государя императора, у нас не поощряются. Вот и выходят у нас дешевые листки о гнусных карбонариях, валяющихся в ногах у доброго и мудрого Николая Павловича. Среди этих гнусных типов самым гнусным без сомнения был Павел Пестель или «первый большевик», как именуют его писаки. За какие же заслуги Павел Иванович получил столь гордый титул? И чего же хотели заговорщики, поднявшие путч 14 декабря 1825 года? И можем ли мы извлечь из тех далёких событий полезные для себя уроки?

Павел Иванович Пестель родился 24 июня 1793 года в семье почт-директора и генерал-губернатора Сибири Ивана Борисовича Пестеля. Прадед Павла Ивановича — Вольфган Пестель, эмигрировал в Россию при Петре I, и занял место московского почт-директора. В течение всего 18 века этот почётный пост передавался в семье Пестелей по наследству, а в 1799 году, отец будущего декабриста Иван Пестель стал главой почтового ведомства России. На этом карьера старшего Пестеля не закончилась — в 1801 году он становится сенатором, а затем получает почётный и прибыльный пост сибирского генерал-губернатора. Иван Борисович был жестким и честолюбивым человеком. За годы управления богатейшей Сибирью он снискал в обществе сомнительную славу безжалостного и коррумпированного проконсула. (Пушкин называл его «сибирским сатрапом») В дальнейшем авторы, занимавшиеся биографией его сына Павла, обращали особое внимание на этот факт, причём одни противопоставляли отцу — воплощению всех худших черт старого режима, сына революционера, а другие утверждали, что Павел Иванович Пестель унаследовал худшие отцовские черты и намекали, что яблоко от яблони недалеко падает. Достоверно известно, что между отцом и сыном Пестелей были довольно близкие отношения и казнь сына стала для Ивана Пестеля страшным ударом.

Меньше опубликовано материалов о влиянии на сына матери Пестеля — Елизаветы Ивановны, урожденной фон Крок. Эта умная и красивая женщина, к тому же набожная лютеранка, вела долгие беседы с сыном на религиозные и политические темы, что отражается в записках Павла Пестеля. Более того, некоторые мысли Елены Ивановны, например, рассуждения о том, что гражданское неравенство — это не результат «божественной воли», а следствие общественной необходимости, мы находим на страницах главного труда Пестеля — «Русской правды». Возможно, Павел воспринял от матери и некоторые антитиранические аспекты лютеранской религиозной доктрины.

У Павла Пестеля было три младших брата — Борис, Александр и Владимир и сестра Софья. О них, за исключением Владимира Пестеля мы знаем немного. Владимир Пестель состоял в «Союзе Спасения», но затем он отошел от фронды и получив 12 декабря 1825 года звание полковника Кавалергардского полка. Пестель-младший принял прямое участие в подавлении выступления декабристов. Позднее Владимир Пестель безуспешно хлопотал о судьбе арестованного старшего брата. Он умер в 1865 году сенатором, генерал-лейтенантом и действительным тайным советником.

Но вернёмся к Павлу Пестелю, или к «серьёзному Полю», как называли его домашние. Четыре года мальчик учился в Германии — в Дрездене и Гамбурге, под крылом свой бабки Анны фон Крок. В 1809 году Пестель вернулся в Россию, и в следующем году он начал учёбу в самом аристократическом учебном заведении страны — Пажеском Корпусе. В пажи отбирали представителей самых знатных фамилий империи, они несли службу при дворе и были лично известны членам императорской фамилии. Пажи получали хорошее образование, дававшее им возможность быть образцовыми дворянами — «универсальными людьми», способными преуспеть и на военном и на гражданском поприще.

В корпусе проявились многие качества будущего лидера Южного Общества. В его личном деле отмечалось, что Пестель «взысканиям не подвергался и к чтению усерден», «на товарищей влиять любит, самостоятелен и замкнут». Уже тогда многие соученики Пестеля тяготились его сильной личностью, требовательностью к сослуживцам и подчиненным, что проявлялось в нескрываемой неприязни к молодому человеку. Профессора и преподаватели ценили Пестеля как лучшего ученика. (Это описание напоминает воспоминания о молодых годах другого выдающегося военного России — Михаила Тухачевского) Дирекция корпуса питала по отношению к Павлу Пестеля не столь однозначные чувства. Директор корпуса генерал Клингер даже протестовал против выпуска Пестеля из корпуса поскольку: «Пестель за время пребывание в Пажеском корпусе неоднократно замечаем был в настроении критики порядков, в оном корпусе водворенных, имеет ум, в который извне вливаются вольнолюбивые внушения. Тако: подвергал рассуждению о значении помазания вашего величества, замечен был в суждениях о несправедливости порядка крепостного состояния и о желательности равенства всех людей». К счастью для Пестеля, Александр I спокойно отнёсся к вольнодумству своего пажа и выразил надежду, что военная служба выветрит из Пестеля дух вольнодумства. Пестель был выпущен из Пажеского корпуса в 1811 году и 14 декабря того же года он получил звание прапорщика лейб-гвардии Литовского полка. Имя Павла Пестеля как первого ученика, было высечено на мраморной доске в Пажеском корпусе, но после казни декабриста, по повелению императора Николая I оно было стёрто с этой доски почёта.

Через полгода после зачисления Пестеля в полк, началась война 1812 года. Пестель, командуя взводом литовцев, участвовал в Бородинской битве, где был тяжело ранен в ногу. Лишь чудом он был спасён на поле боя и избежал ампутации повреждённой конечности. Но уже весной 1813 года Павел Пестель возвратился в действующую армию, где получил почётный, но опасный пост адъютанта П. Х. Вигтенштейна — давнего друга его отца. Вместе с Вигтенштейном Пестель проделал заграничный поход русской армии, восстанавливая рухнувшие под ударами Французской революции и Наполеона королевские режимы. Он сражался под Дрезденом и Кульмом, участвовал в битве народов под Лейпцигом и в сражениях при Бар-сюр-Об и Троа. К концу войны Пестель был обладателем золотого наградного оружия, российских орденов Св. Анны 2-ой степени, Св. Владимира 4-ой степени, австрийского ордена Леопольда 3-й степени, баденского ордена Карла Фридриха и высшей военной награды Пруссии «Pour le Merite» («За заслуги»). Пестель также получил чин поручика и был переведён в лейб-гвардии Кавалергардский полк — самое элитное воинское соединение царской России. Начальник Пестеля — Пётр Христианович Вигтенштейн — не мог нахвалиться отважным и умным адъютантом и в дальнейшем он неизменно покровительствовал своему протеже.

О характере Пестеля в то время говорит эпизод, имевший место в одном французском городке, куда Павел Иванович прибыл с «каким-то поручением» в сопровождении отряда казаков. В этот момент город уже был в руках баварцев (бывших союзников французов, оперативно сменивших сторону в войне) немилосердно грабивших население. Внимание Пестеля привлекли крики, доносившиеся из одного из домов. Войдя в помещение, Пестель увидел, как три баварских солдата вытаскивают тюфяк из-под умирающей старухи. Пестель стал уговаривать баварцев проявить милосердие, а когда те стали надсмехаться над ним, то он приказал казакам высечь мародёров нагайками. Такая же постыдная учесть постигла и баварского майора, попытавшегося заступится за своих солдат.

В 1814 году Павел Пестель вернулся в Петербург, а в конце 1816 или в начале 1817 года он «узнал о тайном обществе от г-на Новикова... и им был в оное общество принят». Как же случилось, что молодой кавалергард, отпрыск знатной дворянской семьи встал на путь, вписавший его имя в историю, но и приведший его на эшафот?

Ещё в 18 веке русская аристократия ощутила на себе всю тяжесть абсолютистского режима и лелеяла мечты об участии в государственном управлении. (Подобные мечты были свойственны не только дворянству России, но и благородному сословию других стран. Например, неудовлетворённые амбиции французского дворянства сыграли важную роль на первых этапах Великой Французской Революции) «Кондиции», предъявленные Верховным тайным советом Анне Ивановне, конституционные проекты екатерининского времени были вехами на этом пути. Дворянство просвещалось и набиралось политического опыта, участвуя в дворянских сословных учреждениях, созданных Екатериной II. Другой важной школой для русского дворянства были дворцовые перевороты в ходе которых «обожаемых монархов» закалывали вилками, душили шарфами и забивали насмерть табакерками. (Декабристское восстание вполне уместно рассматривать как последнюю попытку дворцового переворота в России. Сам Пестель был знаком с 80-летним Паленом, участником убийства Павла I) Появился и первый опыт полулегальной организации — в форме масонских обществ, получивших распространение в России в середины 18 века. Интересно отметить, что и сам Павел Пестель незадолго до вступления в тайное общество вошел в иоанновскую ложу Трёх добродетелей — масонскую организацию, в которой состояли многие будущие декабристы.

От организаций масонов до тайных обществ был всего лишь один шаг. Первым таким тайным обществом был «Орден русских рыцарей», созданный в Москве группой аристократов — графом Дмитриев-Мамоновым, флигель-адьютантом Александра I Михаилом Орловым, князем Меньшиковым и другими родовитыми и молодыми аристократами. Результатом действий этой группы был конституционный проект, отличительными особенностями которого были крайний аристократизм и крайний национализм. Так вельможи этой конституции должны были быть «греко-российского исповедания, равно как и депутаты рыцарства, в коем кроме русских и православных никого быть не может».

И декабристы и «русские рыцари» мечтали о сословной конституции, выгодной дворянам и аристократии, о республике в духе покойной Речи Посполитой и о небезвыгодном для правящего класса освобождении крестьян — за выкуп и без земли. Если князь Трубецкой с восторгом отзывался об Американской конституции, то речь, конечно, шла о порядках в южных штатах управляемых латифундистами-рабовладельцами. В отличие от многих историков, описывавших дворянских революционеров 19 века как витавших в облаках идеалистов, последние прекрасно осознавали свои классовые интересы. Впрочем, отдадим декабристам должное, — если бы их попытка удалась, то Россия, возможно бы быстрее вступила на капиталистический путь развития.

Война 1812 года прервала процесс формирования тайных обществ, но после окончания заграничного похода золотая молодежь России снова стала играть в конспирацию. Более того, война породила большое число молодых и политически активных офицеров, желавших играть в жизни страны более активную роль, чем гарнизонное прозябание или столичные кутежи. Первое тайное общество — «Союз Спасения» возник в 1816 году. Самое забавное, что в тайных обществах не было ничего тайного. По воспоминаниям декабриста Н. Тургенева обычно принятие новых членов происходило в гостиных, во время светских раутов во время которых «заговорщики» обращались к полузнакомым людям с предложением вступить в тайное общество, так как предлагают вступить в какой-либо благотворительный кружок. Естественно, что власти были прекрасно осведомлены и о «тайных обществах», и о людях которые в них участвуют, но, по-видимому, правительство имело все основания предполагать, что «заговорщики» не представляют непосредственной угрозы режиму.

Это становится очевидно после ознакомления с документами декабристского движения. Так, М.Н. Покровский отмечал, что устав «Союза Благоденствия», «Зелёная книга», в своей организационной части был скопирован с устава прусской охранительной организации «Тугендбунд», намеревавшейся быть опорой трона «против безнравственного духа времени». Нельзя не согласиться с тезисом, что декабристы действовали под впечатлением увиденного в Европе в годы европейского похода, но вот только впечатление на них произвела не истощённая войной Франция в преддверии реставрации, а контрреформы, проведённые в Австрии и Пруссии, направленные на модернизацию и укрепление старого режима. Понятно, что с такой верноподданной оппозицией Александр I мог спокойно сказать об испанской революции 1820 года, что «нас это не касается».

Впрочем, не все участники тайных обществ были благонамеренными верноподданными, предающимися либеральной болтовне в светских гостиных, среди них были и активные оппозиционеры, одним из которых был, без сомнения, Павел Пестель. Царь ошибся, военная служба не выбила из головы молодого офицера крамольные идеи. Вступив в «Союз Спасения», Пестель быстро выдвинул себя в руководство организацией, развивая идею превращения организации в структуру, способную организовать заговор и взять власть в России в свои руки. Предложенный Пестелем устав организации, предполагавший жесткую иерархическую структуру масонского образца, клятвы для новых членов, угрозу смерти для предателей шокировал благонамеренных и миролюбивых участников «Союза». Сам Пестель в первый, но отнюдь не в последний раз был заподозрен в диктаторских амбициях и вероломных намерениях по отношению к своим товарищам. Всеобщее возмущение вызвали и его положительные отзывы об Якобинской республике II (1793) года.

Но Павел Иванович не был склонен идти на компромиссы, и при поддержке Александра Муравьёва пестельский проект устава был принят. Правда через несколько дней после этого Пестель был переведён в Прибалтику и в его отсутствие «Союз Спасения» практически сразу же распался.

Новая декабристская организация, возникшая на руинах «Союза Спасения» получила название «Союза Благоденствия». Как уже отмечалось выше, устав этой почтенной организации, к составлению которого Пестель отношения не имел, отличался благонамерением, открытостью и демократичностью. Таинственные масонские ритуалы ушли в прошлое, все ответственные посты «Союза» могли быть заняты только демократическим путём. Пестель далеко не сразу принял новые формы организации, но и в дальнейшем, формально соглашаясь с принципами «Союза Благоденствия», Павел Иванович старался проводить в строительстве организации свою линию.

После отъезда из Петербурга Пестель некоторое время служит в Митаве, где ему удаётся привлечь в ряды заговора несколько офицеров, а затем вместе со своим командиром Витгенштейном Пестель перебрался в Тульчино, штаб-квартиру 2-ой армии. В этом местечке дела у Пестеля-заговорщика пошли успешнее и ему удалось создать активно действующую Тульченскую управу (отделение) «Союза». В то время, как большинство других управ «Союза Благоденствия» занимались благотворительными подписками и легальными публикациями свободолюбивых виршей, Пестель прикладывал все усилия, чтобы создать из молодых офицеров тульченской управы кадры будущего переворота. Как позднее он показывал на допросе: «Тайное наше общество было революционное с самого начала своего существования, и во все свое продолжение не переставало никогда быть таковым».

В 1820 году Пестель принял участие в Петербургском совещании Коренного Совета (высшего органа «Союза Благоденствия»), где обсуждались вопросы будущего устройства страны и перспектив организации. На этом совещании Пестель высказался за цареубийство и предложил план диктатуры Временного революционного правления, но он не был поддержан другими участниками совещания. Петербургское совещание окончилось ничем, а на следующий год на московском съезде «Союз Благоденствия» был формально распущен. Целью этого шага руководства организации было не только введение в заблуждение сыщиков правительства, но попытка отделаться от «попутчиков» и радикалов, возглавляемых Пестелем. Последние не признали решений московского съезда и высказались за продолжение функционирования «Союза». Так возникло «Южное общество» декабристов, центром которого являлось Тульчино, а Павел Пестель играл роль его руководителя. Наряду со своей конспиративной деятельностью Пестель продолжал свою успешно начатую в 1812 году военную карьеру. Как свидетельствуют документы, Пестель представлял собой образец даже не русского, а немецкого штабного офицера — пунктуального, образованного, корректного. Вплоть до 1821 года Пестель оставался адъютантом графа Витгенштейна, командующего 2-ой армии. Свидетели отмечали, что дела штаба армии по сути дела находились всецело в руках у гвардейского ротмистра Павла Пестеля, а не у престарелого главнокомандующего. Пестель вовлёк в антиправительственный заговор многих штабных офицеров, другие командиры 2-ой армии зависели от него по службе. Подобная расстановка сил давала военным заговорщикам немалые шансы на победу. Более того, на заговорщицкую деятельность Павла Ивановича закрывали глаза и некоторые его начальники, такие, как генерал-майор Павел Дмитриевич Киселёв, начальник штаба 2-ой армии и начальник 16 пехотной дивизии генерал-майор Михаил Фёдорович Орлов. Вполне очевидно, что эти генералы и кавалеры считали целесообразным закрывать глаза на существующий заговор и оставаться над схваткой между декабристами и царским режимом вплоть до победы сильнейшего. В начале 1821 года Павел Пестель отправляется в Молдавию с целью сбора информации о греческом восстании, поднятом князем Александром Ипсиланти. Пестель несколько раз нелегально пересекал границу, лично встречался с лидером повстанцев и по итогам своей первой поездки составил отчёт командованию. Этот документ позднее получил огласку и вызвал бурное негодование эллинофилов (среди которых был и Александр Пушкин). Дело в том, что в своём отчёте Пестель довольно критично отозвался о деятельности и перспективах повстанцев, упомянул об их расправах над мирным турецким населением, а главное предположил, что выступление Ипсиланти — это результат деятельности тайного общества греческих карбонариев. Зная, что отчёт попадёт на стол Александру I, Пестель не мог не осознавать, что, упоминая о революционных заговорщиках, он ставит крест на помощи России греческому движению. Трудно сказать, чем был вызван подобный демарш Пестеля. Как считает О. Киянская, Пестель боялся, что война с Турцией в поддержку греческого дела сорвёт его планы поднятия восстания в России. Возможно, Пестель просто понял, что выступление Ипсиланти является не более чем авантюрой (турки разбили греков менее чем за месяц). Но, в любом случае, за свои слова Пестель заплатил дорогую цену. В конце того же 1821 года Павел Иванович Писал отцу, что в армии его считают «шпионом графа Аракчеева».

В 1819 году Павел Пестель с чином подполковника был переведён из гвардии в армию, а в ноябре 1821 года он был произведён в полковники и получил под своё командование Вятский пехотный полк. На посту полкового командира Пестель показал себя строгим и деятельным офицером. Сторонник военного переворота он в то же время был противником всякой агитации среди солдат, которые в случае путча должны были лишь чётко выполнять приказы мятежных офицеров. Дисциплина в Вятском полку поддерживалась всеми принятыми тогда методами, в том числе и палками. Впрочем, нет никаких свидетельств, что Пестель был парадоманом-садистом. Солдаты его уважали. После его ареста солдаты говорили между собой о таинственных планах их командира, но понимали их весьма смутно. Так по мнению одного из солдат: «Если бы был с нами Пестель. То мы бы всех евреев вырезали». Пестель так же провёл существенные перестановки среди офицерского состава полка. Старых командиров заменили новые начальники — более компетентные, а главное, обязанные своей должностью полковому командиру. Всякий несогласный с политикой полковника немедленно переводился в другую часть или отправлялся в отставку. К 1825 году Павел Иванович располагал образцовым полком, которому отводилась важная роль в грядущем перевороте — именно Вятский полк должен был занять главную квартиру 2-ой армии и тем самым дать сигнал к восстанию.

Многочисленные обязанности полкового командира мешали Пестелю осуществлять функции руководителя Южного общества. Казалось бы эта организация в наилучшей степени воплотила в себе идеи Павла Пестеля о разветвленной иерархической конспиративной организации. Южным общество руководила Директория под председательством самого Пестеля. Директории подчинялись три отделения — управы: Тульчинская, Васильсковская и Каменская. Все заговорщики тоже делились на три степени: братьев (новые члены), мужей (те, кто был посвящен в планы установления в России республики) и бояр (руководители общества).

Но на практике мы видим несколько иную картину. Строгая иерархия заговорщиков на практике не действовала. Тульчинская управа прекратила функционировать с отъездом Пестеля в полк, управа в Каменке превратилась в важный центр русской культуры, где собирались фрондирующие интеллектуалы, и только Васильковская управа под руководством Сергея Муравьева-Апостола стала важным центром заговорщиков. Впрочем, Пестеля не мог не беспокоить авантюризм главы Васильковской управы. Муравьёв-Апостол полагал, что следует немедленно поднимать восстание, к которому неминуемо присоединятся другие воинские части. И они будут неспособны противостоять «железной воле нескольких людей». Тактические споры Пестеля и Муравьева-Апостола постепенно превратились в личной конфликт и постепенно Васильковская управа стала действовать самостоятельно от Южного общества. Политическая активность заговорщиков еле теплилась. Как возмущенно писал Пестель своим товарищам: «Вы все другим заняты, никогда времени не имеете говорить о делах». Своему другу Н. Тургеневу Пестель конфиденциально замечал, что на практике его организация «состоит не более чем из пяти-шести человек».

Весной 1824 года Пестель прибыл в Петербург для налаживания контактов с «Северным обществом», основанным в 1822 году Никитой Муравьёвым. Пестель придавал особое значение слиянию декабристских организаций, поскольку чётко осознавал, что без переворота в столице никакое цареубийство и никакой мятеж в провинции не будет иметь шансов на успех. Необходимо было нейтрализовать аппарат имперской администрации в самом его сердце — «военной столице», Петербурге.

Дискуссия декабристов сконцентрировалась вокруг двух принципиальных вопросов — тактики переворота и характера будущей конституции.

По мнению Пестеля, переворот должен был начаться с цареубийства, совершенного людьми «не из общества». Заговорщики должны были предстать в качестве «мстителей за императорскую фамилию», сформировать Временное правительство, наделённое Сенатом и Синодом неограниченной властью и в течение нескольких лет реформировать Россию. Северяне называли эти планы «варварскими» и «противными нравственности» и, как альтернативу проекту Пестеля, предлагали тайно распространить в народе «Конституцию» Никиты Муравьёва, а затем поднять в войсках мятеж и навязать новую форму правления царю. Интересно отметить, что в конечном итоге восстание 14 декабря, начатое северянами больше напоминало «варварский» план Пестеля, а не их собственные проекты.

Другой дискуссионной темой было будущее устройство России. Конституционный проект Пестеля назывался «Русская Правда». Писать этот документ он начал в 1820 году. Существует три редакции этого документа, но ни одна из них не была закончена автором. Интересно отметить, что Пестель видел в этом документе не только конституционный проект, но и идеологический стержень, программу, вокруг которой должно было сплотиться Южное общество.

Согласно «Русской Правде», Россия должна была стать республикой, где вся полнота власти должна принадлежать Временному Верховному правлению, на плечи которого ложится осуществление основных постреволюционных реформ. Затем этот диктаторский режим должен был сменить двухпалатный парламент. Сословная система частично сохранялась — дворянство по «Русской Правде» давалась за заслуги перед отечеством. Россия должна была быть унитарным и мононациональным государством — все населяющие Россию национальности должны были быть ассимилированы в Русском народе. Для этого предлагались весьма жесткие методы — «буйные» кавказские народы должны были быть переселены вглубь России, цыгане, не пожелавшие принять христианство, должны были быть высланы из страны. Интересный вариант предлагал Павел Иванович для евреев — в случае неудачи их ассимиляции Пестель рекомендовал помочь им основать своё государство в Малой Азии.

Крепостные крестьяне по «Русской Правде» должны были получить свободу и даже землю, но им бы пришлось заплатить выкуп помещикам. Кроме этого Пестель предполагал создать фонд государственных земель, предлагаемой всем желающим для обработки. Эта мера по его мнению предотвратила бы пролетаризацию и пауперизацию крестьянства.

Если проекты большинства декабристов представляли собой кальку с реформ стран Восточной и Центральной Европы, то идеи Пестеля о централизованном, унитарном государстве с сильным крестьянством в наибольшей степени напоминали модель, созданную во Франции после Великой Французской Революции.

В ходе горячих споров Павел Иванович продемонстрировал большую гибкость, уступая по многим стратегическим и тактическим вопросам, он добился главного — было принято решение об объединении Южного и Северного общества декабристов. Но буквально через несколько дней после решения об объединении обществ последовал раскол. Немалую роль в этом сыграли подозрения северян в отношение личности Пестеля. Кондратий Рылеев прямо обвинил лидера южан в бонапартистских амбициях. После бурной дискуссии на квартире Оболенского, заговорщики решили отложить объединение до 1826 года. Пестель вернулся на юг в глубоко угнетённом состоянии. Под градом обвинений в «предательстве греков» и в «личных видах», Пестель, по свидетельству друзей, задумался об уходе из политики и эмиграции за границу. Но время Павла Пестеля уже вышло. 25 ноября 1825 года капитан Аркадий Майборода подаёт донос на Пестеля командиру 3-го пехотного корпуса генерал-лейтенанту Роту. К тому времени власти уже располагают некоторой информацией об участии Пестеля в деятельности тайных обществ. 11 декабря в Тульчино для проведения следствия прибывает генерал-лейтенант Александр Чернышев. 13 декабря тяжелобольной Павел Пестель был вызван в Тулчино, где и был арестован. На следующий день было подавлено восстание на Сенатской площади.

3 января 1826 года закованный в кандалы Пестель был доставлен в Петербург и заключен в Алексеевский равелин. Власти уже знали его роли в заговоре. Против Пестеля дали откровенные показания Трубецкой, Оболенский, Рылеев, Никита Муравьев. Александр Поджио подробно расписал следователям, как Пестель «по пальцам» считал намеченных для ликвидации членов царской фамилии. По словам Николая I «Пестель был злодей во всей силе слова, без малейшей тени раскаяния...» Условия содержания Пестеля были крайне суровы, без малейших послаблений, как это было у других декабристов. Впоследствии даже возникла легенда о том, что к Пестелю, единственному среди подследственных, применялась пытка.

Впрочем, показания Пестеля были весьма откровенны. По-видимому, вопреки сложившимся стереотипам, дворянская этика 19 века допускала откровенность с властями, а тем более с императором — первым дворянином. Не забудем, что несколькими десятилетиями позже Михаил Бакунин в той же Петропавловской крепости посвятил свою исповедь тому же Николаю I. К тому же перед следствием Пестель желал предстать не как подсудимый, а как политический деятель, защищающий своё дело.

30 июня 1826 года Павел Пестель вместе с другими четырьмя заговорщиками был приговорён Верховным Уголовным судом к четвертованию. Через 11 дней эта средневековая казнь была заменена повешением. 13 июля Павел Пестель был казнён на кронверке Петропавловской крепости.

Пестель не удостоился симпатий современников, видевших в нём холодного лицемера, потенциального Бонапарта и даже шпиона Аракчеева. Немногие могли смириться с его умом и железной волей, чувством реальности и презрением к дилетантизму. Некто не знал, что это был заботливый сын и добрый к людям человек, Пестель был первым настоящим русским революционером из той породы, что во второй половине 19 века бросила вызов вековому Дому Романовых и одержали заслуженную победу. (Хотя, в отличие от своих преемников, Пестель не был профессиональным революционером и совмещал революционную деятельность с военной службой). Понимание этого факта определяет сегодняшнее отношение к Павлу Ивановичу — от солидарности до безграничной ненависти. Следует добавить, что Пестель ближе чем другие декабристы отошел в своих планах грядущей революции от проектов реформы феодально-крепостнического режима, к идеям буржуазной революции. Разумеется, идеи Пестеля во многом были ограничены, они были творением своего времени, но первопроходчество Пестеля как революционера-практика во многом искупает слабость его теоретического наследия.

Артём Кирпичёнок

0

4

https://img-fotki.yandex.ru/get/759574/199368979.81/0_20a9da_57adffc_XXXL.jpg

Елизавета Ивановна Пестель (1770-1836), урождённая фон Крок, дочь действительного статского советника И. Крока, с конца 1780-х гг. замужем за И.Б. Пестелем,  мать выдающегося декабриста П.И. Пестеля.

До 1809 г. жила с детьми в Москве, в 1809-1822 гг. в Петербурге, с 1822 по 1836 гг. в своём смоленском имении Васильево, где и скончалась.
Получила прекрасное образование, хорошо рисовала.
Портрет работы неизвестного художника первой половины XIX века.
Государственный Эрмитаж.

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/370224/199368979.81/0_20a9e6_946e86b4_XXXL.jpg

Пестель Иван Борисович (1765-1843);
отец выдающегося декабриста П. И. Пестеля.

Крупный чиновник конца XVIII-начала XIX в.

Родился в Москве, сын Московского почтдиректора. С 1780 г. на военной службе в чине ротмистра; с 1782 г. помощник Московского почтдиректора, с 1789 г. Московский почтдиректор.
В 1798 г. переведён почтдиректором в Петербург. В 1799 г. действительный статский советник, председатель почтового департамента. В 1799-1801 гг. в Москве, в департаменте герольдии.
В 1801 г. сенатор и тайный советник. В 1806-1819 гг. генерал-губернатор Сибири.
С 1809 г. управлял Сибирью живя в Петербурге.
С 1816 г. член Государственного совета, в 1813 г. и 1815 г. член особо учреждённых комитетов о питейных откупах.
В 1819 г. отстранён от должности генерал-губернатора Сибири.
С 1821 г. в отставке. С 1823 г. безвыездно жил с женой и дочерью в смоленском имении жены Васильево; умер в Смоленске в мае 1843 г. Имел четырёх сыновей и дочь.
Портрет работы неизвестного художника начала 1840-х гг. Государственный Эрмитаж.

0

6

https://img-fotki.yandex.ru/get/477137/199368979.81/0_20a9df_7bf25ea2_XXXL.jpg

Неизвестный художник XIX в. Портрет командира Вятского пехотного полка полковника Павла Ивановича Пестеля. 1821–1825 гг.
Миниатюра. Грунтованная бумага, свинцовый карандаш 6.5×5.3
Собрание Андрея Владимировича Руденцова.

0

7

ПЕСТЕЛЬ ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ

https://img-fotki.yandex.ru/get/371503/199368979.81/0_20a9d2_764c06bd_XXXL.jpg

Как Радищев был первый русский просветитель, поставивший вопрос о простом народе не как объекте истории, но как о существеннейшем его субъекте; как Новиков был первый просветитель-практик, устраивавший первые на Руси публичные библиотеки -- так и Павел Пестель был первым русским революционером-практиком. Новая на Руси фигура революционера практика со всеми свойственными этому типу человека чертами: ум, железная воля, одержимость идеей, аскетизм, как подчинение и жизни и идеи чувству реальности, стратегическая бескомпромиссность и тактическая гибкость -- все эти черты настораживали современников своей новизной. Они пытались объяснить невиданные сочетания свойств личности в этом человеке холодным лицемерием, жестокостью карьериста, они подозревали в этом бескорыстном рыцаре добра даже потенциального Бонапарта. Современники его не любили за исключением нескольких самых близких друзей и соратников. Фигура Пестеля не очень любима и в наше время. Понимание того факта, что он опередил своей революционностью лучших своих современников-декабристов, строивших планы реформирования и эволюционного развития феодально-крепостнического режима, определяет и сегодняшнее отношение к Павлу Пестелю. Отношение к нему резко полярное. На одном полюсе он числится в Бонапартах, в несостоявшихся диктаторах, в предтечах Сталина, на другом -- в бескорыстных борцах за свободу и демократию для всех, не исключая и самого забитого мужичка.

Павел Иванович Пестель родился 24 июня (5 июля) 1793 в Москве. Его дед, выходец из Саксонии, лютеранин, переселился в Россию в 1751. За службу ему было пожаловано во владение имение -- село Васильево с деревнями, всего 149 душ.

Отец Павла Пестеля, Иван Борисович Пестель, при Павле I был главным почт-директором Санкт-Петербурга и президентом главного почтового правления. При Александре I его назначают сенатором. Он славился крутостью характера и независимостью мнений, а также честностью и деловыми качествами. Возможно, эта репутация, подтвержденная удачно проведенными ревизиями Вятской и Казанской губерний, привела его к назначению генерал-губернатором Сибири. В этой должности он провел 12 лет, с 1806 по 1818 год. Сменил его на этом посту впавший в немилость Александра I реформатор М. М. Сперанский.

До 12 лет Пестель воспитывался дома. В 1805 его с младшим братом Владимиром родители отправили в Дрезден к бабушке под присмотром дядьки Андрея Егоровича Зейделя, который позже дослужился под покровительством Пестеля-отца до должности правителя иностранного отделения при канцелярии с.-петербургского генерал-губернатора графа М.А. Милорадовича. В Дрездене оба брата учились до1809 года. А через год после возвращения из Германии родители отдают обоих сыновей в одно из самых привилегированных учебных заведений России, в Пажеский корпус.

Этот период царствования Александра I, известный как либеральный, составляет целую эпоху в деле зарождения народного образования в России. То, что начал Петр Великий, а затем попыталась продолжить Екатерина II, Александр I организовал, расширил и утвердил как систему. Вся империя была поделена на шесть образовательных округов. В них начинается постепенное создание трехступенчатой школы.

Справедливости ради надо заметить, что вся школьная трехступенчатая система была не единой -- от начальной школы до университета. Все ступени плохо сообщались между собою. Но ради той же справедливости, необходимо сказать, что до Александра и такой системы не было. Не было вообще никакой системы образования для населения огромной империи. Каждый учился, если только хотел учиться, сам по себе: "... понемногу, чему-нибудь и как-нибудь".

В 1802 г. было учреждено особое министерство народного просвещения. По мысли власти губернские училища или гимназии предполагалось иметь в каждом губернском городе, а вся система выглядела примерно следующим образом. Первая ступень -- приходская школа, где учили Закону Божию, чтению, письму и арифметике. Следующая ступень -- гимназия. Здесь преподавались геометрия, география, история, основы математики, физики, химии, биологии, логика, психология, этика, эстетика, естественное и народное право, политическая экономия. Преподавались также коммерция и технология. Гимназия -- прямой путь к высшей, третьей ступени образования, к университету, а университет обещал в будущем обер-офицерский чин. В 1809 г. вышел знаменитый указ, дававший всякому сдавшему университетские экзамены, право на получение чина коллежского асессора.

Административно все три ступени российского образования были связаны между собою так: наблюдение за гимназиями и назначение директора ее было предоставлено университетам, директор гимназии был вместе с тем и начальником над смотрителем уездных училищ, а смотритель уездного училища являлся начальником над учителями приходских школ своего уезда.

Таким образом, к 1804 году в трех из шести основанных властью образовательных округах университеты уже существовали: в Москве, в Дерпте и в Вильно [4 апр. 1803 г. так наз. Виленская академия была преобразована в университет, но после польского восстания 1830-81 г. этот университет был закрыт Николаем I].

В трех других округах -- Казанском, Харьковском, Петербургском их предстояло еще учредить. В Петербурге в том же 1804 г. был учрежден Педагогический институт, преобразованный в университет лишь в 1819 г. В тот же год, 1804, получили высочайшее утверждение уставы университетов Москвы, Харькова и Казани и устав учебных заведений при университетах, таких как гимназии, лицеи и проч.

Университетский устав 1804 г. на бумаге обещал очень много: университет становился автономной корпорацией с "советом" профессоров и "правлением". "Совет" профессоров выбирал ректора и деканов. Эти выборные лица составляли "правление" для заведования хозяйственными делами университета и являлась фактически, выражаясь современным языком, "исполнительная власть" университетской корпорации. Организация преподавания была отдана всецело в распоряжение совета. Для своих членов университет имел собственный суд, на который жаловаться можно было только Сенату. Очень скоро, однако, все добрые намерения устава 1804 г. оказались иллюзией. При первой же попытке совета профессоров Харьковского университета настоять на одном из своих постановлений в Харьковском губернском правлении им был сделан строжайший выговор, выборы "правления" были отменены, ученые степени раздавались по усмотрению попечителя.

Печальное положение высших учебных заведений обусловлено было во многом и тем фактом, что, дворяне, отученные Екатериной от петровских батогов и службы отечеству, не желали учиться. Тем более что университет в те времена готовил студента только к педагогическому поприщу, и в университет шли те, кто хотел быть учителем. Служение отечеству на педагогическом поприще дворянству казалось малопривлекательным. Даже казенные стипендиаты старались всячески уклониться от учительской службы.

Кто заботился о карьере для детей, тот направлял их по военной линии. Дворянские дети заполняли в основном военные школы. Тот же, кто заботился не столько о карьере, сколько о хорошем воспитании, тот помещал детей в частные пансионы. По этой причине новые университеты были пусты. В первое десятилетие их существования студентов насчитывалось едва ли по нескольку десятков. Только в 20-х годах XIX столетия число студентов в новых университетах стало переходить за сотню. Этот рост происходил в основном за счет обедневшего дворянства и разночинцев. Они наполнили университеты, например, в московском университете в 20-х годах числилось от 700 до 900 студентов.

Все это, однако, не очень содействовало процветанию гимназий и университетов. Особенно когда ослабели либеральные веяния начала царствования, правительство стало открывать "благородные пансионы", уравненные в правах с университетом, не только при гимназиях, но даже и при университетах. Самая программа преподавания также изменяется; главной целью гимназии признается подготовка молодых людей к жизни, а не к слушанию лекций в университетах. В гимназиях вводится преподавание Закона Божия, значительно усиливается преподавание языков -- латинского и греческого, русского, французского, но исключаются науки философские и общественные.

Все описанное выше касалось всеобщего образования. А это -- долгосрочный сложный процесс, как и всякий созидательный процесс, который должен был развиваться постепенно, не одно десятилетие. Тем не менее, власти после успешного царствования Екатерины Великой нуждались в образованных и деловых управленцах и чиновниках высокого мирового уровня. И чем скорее, тем лучше. С этой целью открывается целая сеть элитарных учебных заведений для дворянских детей: Царскосельский Лицей (основан в 1811 году для подготовки дворянских детей к дипломатической службе в Министерстве Иностранных дел), Лицей князя Безбородко в Нежине (возник в 1805 году) или Лицей Ришелье в Одессе, целью которых считалось "образование юношества, особенно предназначенного к важным частям государственной службы". И действительно, из этих заведений выходили высокообразованные государственные управленцы, такие как Корф, или европейского уровня дипломаты, такие как князь Горчаков. Гоголь учился в нежинской гимназии при Лицее Безбородко. Один только Александровский лицей в Царском селе выпустил из своих стен, кроме Пушкина и Горчакова, Кюхельбекера, Дельвига, Мея, Ивана Пущина, Салтыкова-Щедрина, ученых Веселовского, Грота, Данилевского...

К этому роду учебных заведений относился и Пажеский корпус, реорганизованный в 1802 году как высшее военное учебное заведение. Основан он был гораздо раньше, и одним из первых его учеников был Радищев. Туда и был определен родительским попечением четырнадцатилетний Павел Пестель. В стране абсолютной монархии это было самое качественное и блестящее образование, дававшее возможность быть образцовыми дворянами, "универсальными людьми", способными к головокружительным карьерам на любом поприще служения царю и отечеству -- военном, дипломатическом или придворном. Образовательная система была строго продумана -- общеобразовательные предметы преподавались соответственно с гимназическим курсом специально подобранным преподавательским коллективом в так называемых "общих классах". Общие классы Пажеского корпуса и представляли собой гимназию. Кроме гимназических лекций пажи обязаны были усвоить и предметы "специальных классов", в которых преподавались предметы по курсу военного училища. В Пажеский корпус отбирали представителей или самых знатных фамилий империи, или самых преданных, ибо им полагалось нести службу при дворе, и каждый из них был лично известен членам императорской фамилии.

В Пажеском корпусе проявились многие качества будущего лидера Южного Общества. Он был дисциплинирован, но самостоятелен во мнении, отлично учился и отлично сходился с товарищами по учебе, но уже тогда был лидером среди товарищей по корпусу, но был замкнут. В его личном деле отмечалось: Пестель "взысканиям не подвергался и к чтению усерден", "на товарищей влиять любит, самостоятелен и замкнут". Профессора и преподаватели ценили Пестеля как лучшего ученика. Но директор корпуса, генерал Клингер, невзлюбил этого лучшего ученика за вольнодумство. Он составил характеристику пажа Пестеля по типу административного доноса с целью лишить вольнодумца всех званий, регалий и привилегий, полагающихся при благополучном окончании Пажеского корпуса. В доносе писалось: "Пестель за время пребывание в Пажеском корпусе неоднократно замечаем был в настроении критики порядков, в оном корпусе водворенных, имеет ум, в который извне вливаются вольнолюбивые внушения. Тако: подвергал рассуждению о значении помазания вашего величества, замечен был в суждениях о несправедливости порядка крепостного состояния и о желательности равенства всех людей". К счастью для Пестеля, либерально настроенный тогда Александр I спокойно отнесся к вольнодумству своего пажа и выразил надежду, что военная служба выветрит из Пестеля дух вольнодумства.

Пестель был благополучно выпущен из Пажеского корпуса в 1811 году и 14 декабря того же года он получил звание прапорщика лейб-гвардии Литовского полка. Имя Павла Пестеля как первого ученика, было высечено на мраморной доске в Пажеском корпусе, но после казни декабриста по повелению императора Николая I оно было стерто с этой доски почета.

Через полгода после окончания Пажеского корпуса и зачисления Пестеля в полк, Наполеон, покорив Европу, вторгся в пределы Российской империи, мечтая объединить весь мир и дойти до Индии через русские просторы, чтобы повторить судьбу Александра Македонского. Началась война 1812 года.

Пестель, находясь в действующей армии и командуя взводом литовцев, испытывал на себе все неудачи русской армии, весь позор отступления и ужас бессилия при отступлении, он разделял вместе со всей армией надежду, что на поле Бородина они остановят, наконец, французов. В Бородинской битве он был тяжело ранен. Лишь чудом он, раненый, не попал в плен, а потом избежал ампутации ноги. Главнокомандующий М. И. Кутузов лично вручил ему награду -- золотую шпагу "За храбрость". Затем пришлось долго лечиться, почти год, хотя уже весной 1813 года, к началу заграничного похода, Павел Пестель возвратился в действующую армию, где назначен был на почетный, но опасный пост адъютанта П. Х. Витгенштейна, давнего друга его отца.

Вместе с Витгенштейном Пестель проделал заграничный поход русской армии, восстанавливая рухнувшие под ударами Французской революции и Наполеона королевские режимы. Он сражался под Дрезденом, в котором когда-то учился, и под Кульмом. Он участвовал в битве народов под Лейпцигом, за это сражение Пестель был награжден орденом Владимира 4 степени с бантом и австрийским орденом Леопольда 3 степени. Он участвовал в переправе через Рейн, за что награжден баденским орденом Карла Фридриха, затем в сражениях при Бар-сюр-Об, при Труа. За последнее Пестель награжден орденом Анны 2 степени и также прусским орденом "За заслуги". К концу войны, за два года службы, Пестель был обладателем золотого наградного оружия, российских и иностранных орденов, из прапорщиков был произведен в поручики и был переведён в лейб-гвардии Кавалергардский полк - самое элитное воинское соединение царской России. Начальник Пестеля, Пётр Христианович Вигтенштейн, не мог нахвалиться отважным и умным адъютантом и в дальнейшем он неизменно покровительствовал своему протеже.

О характере Пестеля много говорит эпизод, имевший место в одном французском городке, куда Павел Иванович прибыл с должностным поручением. Его сопровождал отряд казаков. В этот момент город был занят баварцами (бывших союзников французов, но оперативно изменивших им по мере наступления союзных войск). Баварцы мародерствовали. Внимание Пестеля привлекли крики, доносившиеся из дома, мимо которого он проезжал в этот момент со своими казаками. Решили узнать, в чем дело, вошли в дом, и Пестель увидел, как три баварских солдата вытаскивают тюфяк из-под умирающей старухи. Пестель стал уговаривать этих лихих парней проявить милосердие к умирающей женщине. Но те не поняли его и стали надсмехаться над его гуманизмом. Тогда поручик Пестель приказал своим казакам высечь мародеров нагайками. Казаки очень хорошо поняли мотив своего командира, и со всем старанием выполнили поручение молодого офицера. Они не пощадили и баварского офицера, хотя чин его был выше чина русского поручика. Баварец был майором. Но и майора, попытавшегося вступиться за своих солдат, отхлестали нагайками.

Возможно, Пестель до конца дней так и донкихотствовал бы… Но, вернувшись после заграничного похода в Петербург, он застал столицу империи бурлящею. Петербург был перенаполнен всевозможными обществами, легальными и полулегальными, где только и разговоров было о Европе, о свободе, о герое-солдате, о его рабстве, о деспотии и самовластии… Эти общества появились еще до наполеоновского нашествия. Они возникали стихийно, как знак -- общество ждет от Александра, избавившего дворянство от Павла, что он поделится властью. Дворянство ждало конституции. Дворянство жаждало ограничить самовластье самодержавного монарха. Все сбивались в группы, в полулегальные общества, демонстрируя монарху благонадежность, высокие моральные, деловые и интеллектуальные качества. Форма обществ была масонская, и каждый, кто ждал конституционных действий от царя, вступал в какое-нибудь масонское общество и тем самым готовился из общества шагнуть к управлению страной. Проектов управления было много. Поэтому и масонских лож было много, каждая со своим проектом. Весьма либеральная и демократическая была та, в которую вступил Павел Пестель сразу после выпуска своего из Пажеского корпуса: в 1812 году он вступает в члены ложи "Соединенных друзей". Тогда же существовала и другая ложа "Орден русских рыцарей". Она была создана в Москве группой аристократов графом Дмитриев-Мамоновым, флигель-адьютантом Александра I Михаилом Орловым, князем Меньшиковым и другими родовитыми и молодыми аристократами. Результатом действий этой группы был конституционный проект, отличительными особенностями которого были крайний аристократизм и крайний национализм.

Вернувшись же по окончании войны в Петербург, Пестель попадает в атмосферу разочарования отходом Александра от реформ, отставкой Сперанского и возвышением Аракчеева, планирующего вместо введения конституции и упорядочения русских законов, чем и занимался Сперанский, основание военных поселений. Пестель вступает в ложу "Трех добродетелей" и в конце 1816 или в начале 1817 года узнает о существовании тайного общества от члена ложи "Орден русских рыцарей" Михаила Николаевича Новикова о существовании тайного общества "Союз спасения"...

Михаил Николаевич был внучатый племянник первого русского просветителя Н. И. Новикова. Будучи уездным предводителем дворянства, во время войны 1812 года пошел в ополчение и был сотенным начальником эскадрона Пензенского конного полка ополчения. Участвовал в заграничном походе и был отправлен к Александру I с донесением о взятии Дрездена. После войны он становится членом преддекабристской тайной организации "Орден русских рыцарей" и членом ранней декабристской организации "Союз спасения" (1816). Он был не только членом ложи "Избранного Михаила", но и основателем и управляющим мастером ложи "Любовь к истине" в Полтаве (1818-1819), которую пытался превратить в одну из управ Союза благоденствия. Этот человек и принимает молодого Павла Пестеля в тайное общество "Союз спасения".

Вступив в "Союз Спасения", Пестель вдохнул струю радикального действия в собрание теоретиков-вольнолюбцев, которые не планировали пока приступать к практическим действиям. Действительно, среди них были люди разнообразнейших убеждений и представлений о будущем устройстве России -- от конституционных монархистов до республиканцев. И необходимо было выработать какую-то теоретическую общую платформу для совместных действий.

Пестель быстро выдвинулся в руководство организацией, развивая идею превращения организации в структуру, способную организовать заговор и взять власть в России в свои руки. Он предложил изменить устав общества, сделать его более деловым и жестким, с дисциплинарной иерархической структурой, избавиться от прекраснодушных теоретических прений без конца и сосредоточиться на первоочередных и самых неотложных для страны задачах. По настоянию Пестеля в устав "Союза спасения" были вписаны две наиглавнейшие цели общества: уничтожение крепостного рабства и введение конституционной монархии. Правое умеренное крыло союза категорически не принимало его положительные отзывы об Якобинской республике II (1793) года. Но Павел Иванович не был склонен идти на компромиссы, и при поддержке Александра Муравьева пестельский проект устава тайного общества был принят. С этого момента закончился период огульной критики существующего положения вещей в стране и началась активная работа членов общества по созданию конституции и формулирования созидательных сторон заговора.

К сожалению, дела службы уводят Павла Пестеля из Петербурга сначала в Прибалтику. Некоторое время штаб Витгенштейна находится в Митаве, где Пестелю удается привлечь в ряды заговора несколько офицеров. Затем штаб 2-ой армии переводится в Тульчин. В это время тайное общество "Союз спасения" было распущено с целью избавления как от множества случайных попутчиков, фрондирующих интеллектуалов и романтиков, так и от правительственных осведомителей и шпионов, попавших в "Союз спасения". Отсеяв многих случайных членов общества, в Петербурге создали новую организацию "Союз благоденствия", которая была, благодаря влиянию Пестеля, более целеустремленной, более деловой и ответственной. Устав организации стал более открытым, но и более радикальным, более прагматичным и демократичным, но и более благонамеренным. Таинственные масонские ритуалы ушли в прошлое, все ответственные посты "Союза" могли быть заняты только демократическим путем. Пестель далеко не сразу принял новый устав. Он протестовал против его умеренной благонадежности, но, соглашаясь с принципами и задачами "Союза Благоденствия", вступил в него. Павел Иванович старался проводить в строительстве организации свою радикальную республиканскую линию, хотя к составлению устава новой организации Пестель отношения не имел.

В Тульчине дела у Пестеля-заговорщика шли успешно, и ему удалось создать активно действующую Тульчинскую управу (отделение) "Союза". В то время как большинство других управ "Союза Благоденствия" занимались благотворительными подписками и легальными публикациями свободолюбивых виршей, Пестель прикладывал все усилия, чтобы создать из молодых офицеров тульчинской управы кадры будущего переворота. Как позднее он показывал на допросе: "Тайное наше общество было революционное с самого начала своего существования, и во все свое продолжение не переставало никогда быть таковым".

В 1820 году Пестель принял участие в Петербургском совещании Коренного Совета (высшего органа "Союза Благоденствия"), где обсуждались кардинальные вопросы будущего устройства страны. Конституционная монархия или республика? … На этом совещании Пестель высказался за цареубийство и предложил план диктатуры Временного революционного правления, до формирования республиканских форм правления. Он категорически не был поддержан другими участниками совещания. Петербургское совещание окончилось ничем. Глухо зрел раскол между сторонниками конституции Никиты Муравьева и сторонниками конституции Павла Пестеля. Целый год пытались договориться сторонники умеренной конституционной монархии, обоснованной Муравьевым в Петербурге, и радикальные республиканцы, обосновавшиеся на юге с Павлом Пестелем. В этот период Пестель был усилен не кем-нибудь, а самим Александром I. В конце 1820 года в гвардейском Семеновском полку вспыхнуло недовольство, быстро подавленное. Солдат били палками, ссылали в каторгу, офицеров переводили в другие полки. Так Сергей Муравьев-Апостол попал на юг и стал одним из самых радикальных деятелей декабристского юга.

В следующем, 21 году, на московском съезде "Союз Благоденствия" был формально распущен. Целью этого шага руководства организации было не только введение в заблуждение сыщиков правительства, но и попытка отделаться от радикалов, возглавляемых Пестелем. Последние не признавали решений московского съезда и высказались за продолжение функционирования "Союза". Так возникли два тайных общества, две партии: "Северное общество" с центром в Санкт-Петербурге и "Южное общество" декабристов, центром которого являлось Тульчин, а Павел Пестель играл роль его руководителя.

Наряду со своей конспиративной деятельностью Пестель продолжал свою успешно начатую в 1812 году военную карьеру. До 1821 года, когда он возглавил Вятский полк, Пестель оставался адъютантом графа Витгенштейна, командующего 2-ой армии. По старой русской традиции дела штаба армии по сути дела находились всецело в руках у гвардейского ротмистра Павла Пестеля, а не у престарелого главнокомандующего. Пользуясь этим своим преимуществом, Пестель вовлек в антиправительственный заговор многих штабных офицеров.

В начале 1821 года Пестеля отправляют в Бессарабию с целью сбора информации о греческом антитурецком восстании, поднятом князем Александром Ипсиланти, и для переговоров с господарем Молдавии. Тогда фактически решался вопрос помощи России греческому движению. Пестель несколько раз нелегально пересекал границу, лично встречался с лидером повстанцев и по итогам своей первой поездки составил отчет командованию. Этот документ позднее получил огласку и вызвал бурное негодование эллинофилов (среди которых был и Александр Пушкин). Дело в том, что в своем отчете Пестель довольно критично отозвался о деятельности и перспективах повстанцев, предположив, что выступление Ипсиланти - это результат деятельности тайного общества греческих карбонариев. Зная, что отчет попадет на стол Александру I, Пестель не мог не осознавать, что, упоминая о революционных заговорщиках, он ставит крест на помощи России восставшим грекам. Возможно, Пестель просто понял, что выступление Ипсиланти является не революцией, а романтической и плохо подготовленной авантюрой, ведь турки разбили греков менее чем за месяц. А к революции Павел Пестель относился серьезно, и, посвятив себя ей фанатично, учился и на чужих ошибках… Но, в любом случае, за свои слова Пестель заплатил дорогую цену: он знал -- в армии его считают "шпионом графа Аракчеева".

Несомненно, знакомство с греческими повстанцами обогатило опыт Пестеля-революционера. Опыт даже и чужих ошибок и неудач помогает более внимательно учитывать жизненные реалии, встающие на пути революционера. К сожалению, Пестель был именно "не профессиональным" революционером. И государственная служба не только обогащала его опытом, административным, военным и дипломатическим, она и отнимала массу сил, энергии и времени. Будь он свободней в своем времени и в своих поступках, движение декабристов могло бы иметь и другой путь развития. Несомненно, такая сильная личность как Пестель, который по натуре был тем типом революционера, который в XIX веке стал "типичным" и "нормальным" явлением в России, сильнее влияла бы на принятие решений, на выработки документов и проч.

Блестяще выполнив, с точки зрения правительства, это поручение, Пестель был произведен в полковники, и 15 (27) ноября 1822 года назначен командиром Вятского пехотного полка, дислоцированного на Украине в районе Белой Церкви. Это был совершенно запущенный полк и, чтобы наладить в нем дисциплину и образцовую службу, Пестелю понадобился год. Через год это был образцовый полк. Для этого пришлось существенно поработать с офицерскими кадрами. Пестель провел массу перестановок среди офицерского состава полка. Старых командиров заменил новыми, более компетентными офицерами, а всякий, несогласный с политикой полковника, немедленно переводился в другую часть или отправлялся в отставку. К 1823 году Павел Иванович располагал образцовым полком, которому отводилась важная роль в грядущем перевороте. По его замыслу именно Вятский полк должен был занять главную квартиру Второй армии и тем самым дать сигнал к восстанию. Александр I, делая смотр Вятского полка в сентябре 1823 году, остался крайне доволен работой полковника Пестеля. Он отозвался о состоянии полка так: "превосходно, точно гвардия", и пожаловал Пестелю 3.000 десятин земли.

Тем временем к 1822 году в Петербурге Никита Муравьев окончательно сформировал новую организацию -- "Северное общество". У Пестеля же с "Южным обществом" были большие проблемы чисто организационного характера. Эти проблемы возникли по той простой причине, что Пестель хотел добиться реальной организационной структуры. Северяне же занимались только теорией.

Казалось бы, "Южное общество" была полностью подконтрольна волевому Пестелю. Разветвленная иерархическая конспиративная организация. Руководство -- Директория под председательством самого Пестеля. Директории подчинялись три отделения или управы: Тульчинская, Васильсковская и Каменская. Все заговорщики тоже делились на три степени: братьев (новые члены), мужей (те, кто был посвящен в планы установления в России республики) и бояр (руководители общества).

Но на практике все выглядело более анархично. Строгая иерархия заговорщиков в жизни не действовала. Тульчинская управа прекратила функционировать с отъездом Пестеля в Вятский полк. Управа в Каменке превратилась в важный центр русской культуры, где собирались фрондирующие интеллектуалы, а Пушкин на бильярдном столе творил свои великие поэмы периода южной ссылки. Только Васильковская управа под руководством Сергея Муравьева-Апостола стала важным центром заговорщиков. Но и этот факт не был удачей Пестеля. Напротив, отношения Пестеля и Муравьева-Апостола постепенно обострялись, их единомыслие в стратегии и тактике не складывалось. Горячный анархизм Муравьева-Апостола напоминал Пестелю авантюризм греческого князя Ипсиланти, недавно разбитого турками. Муравьев-Апостол наивно преувеличивал роль личности в истории и полагал, что следует немедленно поднимать восстание, к которому неминуемо присоединятся другие воинские части, а подлые противники свободы и справедливости будут неспособны противостоять "железной воле нескольких людей". Тактические споры Пестеля и Муравьева-Апостола постепенно перерастали в личной конфликт, и Васильковская управа стала действовать самостоятельно от Южного общества. Политическая активность заговорщиков еле теплилась. Как возмущенно писал Пестель своим товарищам: "Вы все другим заняты, никогда времени не имеете говорить о делах". Это угнетало Пестеля, и своему другу Н. Тургеневу он писал, что на практике его организация "состоит не более чем из пяти-шести человек".

Тем не менее, объединение с "Северным обществом" даже такой рыхлой организации, каким было "Южное общество", являлось жизненной необходимостью для дальнейшего выживания обеих организаций. Пестель прекрасно это понимал. Было совершенно наглядно, что и "Северное общество" такое же "сырое", такое же зачаточное, что и "Южное". Поэтому обвинения северянами Пестеля в бонапартизме и диктаторских замашках были теоретическими домыслами: диктаторствовать было не над кем. Необходимо было объединяться и действовать сообща.

Пестель придавал особое значение слиянию декабристских организаций еще и по другой причине: он трезво оценивал традиционные особенности исторических русских реалий. Он понимал, что без переворота в столице никакой мятеж в провинции не будет иметь шансов на успех, сколько бы полков он ни приготовил для восстания, хоть всю армию. Необходимо было нейтрализовать гигантскую машину централизации власти, парализовать сам аппарат имперской администрации в самом его сердце - "военной столице", Петербурге.

Пестель с этой целью часто бывал в Петербурге и вел переговоры об объединении. Весной 1824 года он вновь прибыл в Петербург для переговоров об объединении двух обществ. Дискуссия декабристов сконцентрировалась вокруг двух принципиальных вопросов - тактики переворота и характера будущей конституции.

Северяне предлагали тайно распространить в народе "Конституцию" Никиты Муравьёва, а затем поднять в войсках мятеж и навязать новую форму правления царю. Проекты северян представляли собой кальку с реформ стран Восточной и Центральной Европы. В отличие от идей Никиты Муравьева, идеи Пестеля о централизованном, унитарном государстве с сильным крестьянством в наибольшей степени напоминали модель, созданную во Франции после Великой Французской Революции.

По мнению Пестеля, переворот должен был начаться с цареубийства, совершенного людьми "не из общества". Заговорщики должны были предстать в качестве "мстителей за императорскую фамилию", сформировать Временное правительство, наделённое Сенатом и Синодом неограниченной властью и в течение нескольких лет реформировать Россию. Вся полнота власти должна принадлежать Временному Верховному правлению, на плечи которого ложится осуществление основных постреволюционных реформ. Затем этот диктаторский режим должен был заменен республиканским образом правления с двухпалатным парламентом.

Северяне называли эти планы "варварскими" и "противными нравственности", а самого Пестеля обвиняли в диктаторстве. Но в конечном итоге восстание 14 декабря, начатое северянами, больше напоминало "варварский" план Пестеля, а не их собственные планы.

В ходе горячих споров Павел Иванович продемонстрировал большую гибкость. Уступая по многим стратегическим и тактическим вопросам, он добился главного: было принято решение об объединении Южного и Северного общества декабристов. Но буквально через несколько дней после решения об объединении обществ последовал раскол. Немалую роль в этом сыграли подозрения северян в отношение личности Пестеля. Кондратий Рылеев прямо обвинил лидера южан в бонапартистских амбициях. После бурной дискуссии на квартире Оболенского, заговорщики решили отложить объединение до 1826 года. Пестель вернулся на юг в глубоко угнетенном состоянии. Под градом обвинений в "предательстве греков" и в "личных видах", Пестель, по свидетельству друзей, задумался об уходе из политики и эмиграции за границу. Все дело его жизни рушилось.

Задуманный им конституционный проект "Русская правда", он начал писать в 1820 году. Существует три редакции этого документа, но ни одну из них не успел автор закончить. Его конституция держалась на идеологическом республиканском стержне. Крепостные крестьяне по "Русской Правде" должны были получить свободу с землей. Кроме этого Пестель предполагал создать фонд государственных земель, предлагаемой всем желающим для обработки. Эта мера по его мнению предотвратила бы пролетаризацию и пауперизацию крестьянства.

Но время, отпущенное первому русскому революционеру-практику, Павлу Пестелю, уже вышло. 25 ноября 1825 года капитан Аркадий Майборода, случайный в обществе человек, принятый самим Пестелем, и растративший деньги общества, подает командиру 3-го пехотного корпуса генерал-лейтенанту Роту донос на полковника Вятского полка Пестеля. Вот уж воистину "…он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес, а здесь он -- офицер гусарский". К тому времени власти уже располагают некоторой информацией об участии Пестеля в деятельности тайных обществ. 11 декабря в Тульчино для проведения следствия прибыл генерал-лейтенант Александр Чернышев. 13 декабря тяжелобольной Павел Пестель был вызван в Тульчин, где и был арестован. На следующий день было подавлено восстание на Сенатской площади.

3 января 1826 года закованный в кандалы Пестель был доставлен в Петербург и заключен в Алексеевский равелин. Власти уже знали об его роли в заговоре, как Пестель "по пальцам" считал намеченных для ликвидации членов царской фамилии. Но и перед следственной комиссией Пестель остался самим собой. Он вел себя не как преступник против царя и отечества, а как политический деятель, защищающий свое дело. Николай I не оценил величия души русского Дон-Кихота. Он видел только одно: "Пестель был злодей во всей силе слова, без малейшей тени раскаяния..."

Условия содержания Пестеля были крайне суровы, без малейших послаблений, как это было у других декабристов. Впоследствии даже возникла легенда о том, что к Пестелю, единственному среди подследственных, применялась пытка.

30 июня 1826 года Павел Пестель вместе с другими четырьмя заговорщиками был приговорён Верховным Уголовным судом к четвертованию. Через 11 дней эта средневековая казнь была заменена повешением. 13 июля Павел Пестель был казнен на кронверке Петропавловской крепости.

Л. Дашкова

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/477095/199368979.81/0_20a9dc_f8603b49_XXXL.jpg

Портрет П.И. Пестеля.
Копия М.М. Успенского 1929 года с оригинала – профильного портрета, написанного маслом матерью П.И. Пестеля, Елизаветой Ивановной.

Оригинал был создан 2 мая 1813 года – накануне отъезда Павла Ивановича из Петербурга в армию или же в сам день отъезда. Портрет работы Е.И. Пестель в 1929 г. находился в Музее революции в Москве, но впоследствии был утрачен.

0

9

Н. А. Соколова. Военные страницы биографии П. И. Пестеля.//14 декабря 1825 года: источники, исследования, историография, библиография. Вып. 2. СПб; Кишинев: Нестор, 2000. С. 78 - 125.

Н. А. Соколова.

Военные страницы биографии П.И. Пестеля
(по материалам семейной переписки).

Несмотря на обилие работ, посвященных истории декабризма, биографический аспект исследования движения до недавнего времени в отечественной историографии был представлен слабее, нежели изучение программных документов или революционных выступлений декабристов (Дружинин 1985:3-304; Бродская 1991; Зильберштейн 1977; Щеголев 1990; Эйдельман 1970 и др.). Вместе с тем, в современной исторической науке явно прослеживается возрождение интереса к жанру исторического портрета, к изучению исторических деятелей в историко-культурном контексте эпохи. Так, например, фигура лидера Южного общества Павла Ивановича Пестеля многократно привлекала внимание исследователей. Его жизни и деятельности посвящено не менее 100 научных работ (см. например Заболоцкий-Десятовский 1982; Нечкина 1955; Нечкина 1935; Павлов-Сильванский 1906; Павлов-Сильванский 1909; Пантин-Плимак-Хорос 1986; Парсамов 1989; Порох 1956; Семенова 1982; Семенова 1975; Семевский 1909; Сыроечковский 1969; Экштут 1994) и 30-ти публикаций (см. например Абалихин 1978; Пестель 1875; Пестель 1922; Пестель 1925; Пестель 1926; Пестель 1927; Пестель 1958), не считая публицистических и художественных произведений, в которых высказаны довольно противоречивые оценки идей декабриста. Вместе с тем, его научной биографии до сих пор не существует.

Ценным источником о жизни и деятельности П.И.Пестеля является семейная переписка. Информативность этого источника трудно переоценить. Кроме сведений по истории семьи Пестелей и биографий ее членов, он содержит информацию о службе, новостях внешней и внутренней политики, культурной жизни, о религиозных и общественно-политических взглядах членов семьи, о быте, круге знакомств и связях, а также позволяет осветить малоизвестные и малоизученные страницы биографии самого П.И.Пестеля. Однако несмотря на то, что этот комплекс давно известен исследователям, изучен он недостаточно. В работе Круглого (Круглый 1926) процитировано 56 и упомянуто пять писем из 330, в книге Медведской (Медведская 1967) процитировано еще три письма, не использованных Круглым, и два упомянуто. Ни одно из писем не было опубликовано полностью. Таким образом, исследователи только подошли к осмыслению этого сложного источника.

Предлагаемая вашему вниманию публикация 14 писем из эпистолярного наследия семьи Пестелей, которые впервые вводятся в научный оборот (за исключением трех отмеченных в тексте отрывков, частично опубликованных Круглым) охватывают период 1812-1814 годов, когда будущий декабрист участвовал в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах.

Письма родителей декабристу П.И.Пестелю охватывают период с 1801 по 1825 годы (последнее письмо датировано 7 октября 1825 года). Письма Ивана Борисовича за 1812-1825 г.г. сохранились практически полностью (переписка велась регулярно раз в две недели с каждой почтой), письма Елизаветы Ивановны в основном за 1823-1825 год. Всего сохранилось примерно 330 писем ( включая несколько отрывков) на французском и немецком языках. Все эти письма были отправлены П. И. Пестелю и тщательно им хранились (кроме того, он сохранял и письма, адресованные братьям Борису и Владимиру). При аресте декабриста письма были конфискованы и сохранились в фонде Следственного Комитета по делу декабристов (ГА РФ. Ф. 48). Ответные письма декабриста, долгое время хранившиеся в частных руках в Смоленске, погибли во время Великой Отечественной войны.

Выбор данного комплекса источников для публикации обусловлен тем, что документы материалы составляют единое тематическое целое, освещая определенный этап биографии П.И.Пестеля. Будущий декабрист, выпущенный из Пажеского корпуса 14 декабря 1811 года прапорщиком в лейб-гвардии Литовский полк, отбыл в действующую армию 11 апреля 1812 года в главную квартиру в Вильно (Пестель 1927: 7). Этот полк был самым молодым в гвардии, в 1811 году только начал формироваться, поэтому туда поступили все его однокашники - Николай Пущин, В. Ушаков, сын преподавателя корпуса К. Оде де Сион, М. Лукашевич, М. Окунев, П. Беклешов, Э. Адлерберг. Вместе с полком все они приняли участие в Бородинской битве, где приняли боевое крещение, прикрывая левый фланг русской армии на одной из наиболее опасных позиций на берегу Семеновского ручья. В этом сражении Пущин, Ушаков и "под самый уже вечер" П.И. Пестель были ранены (Пестель 1927: 92). Вместе с другими ранеными Павел Иванович получил в награду золотую шпагу с надписью "За храбрость". С этим довольно тяжелым ранением связан тревожный период в жизни семьи, когда родители не знали точно, жив ли старший сын и по нескольку раз переходили от надежды к отчаянию. В поисках Павла Ивановича приняли активное участие граф Аракчеев, ставший в этот период особенно близким для семьи человеком, а также императрица Елизавета Алексеевна. Наконец 26 сентября 1812 года они получили известие от служащего на почте Л.Я.Яковлева о том, что он видел Павла Ивановича в Москве. С ноября 1812 по май 1813 Павел Иванович находился в Петербурге на лечении, после чего вернулся в действующую армию как адъютант генерала Витгенштейна. В период перемирия летом 1813 года Павел Иванович выполнял обязанности курьера между русским и австрийским императором. В мемуарах Н.В. Басаргина приводится легенда о том, что австрийский император поздравил русского императора с таким замечательным чиновником штаба (Басаргин 1988 : 53). Однако в действительности, возможно в этот период он чем-то вызвал неудовольствие Александра I, следствием которого явилась предубеждение против него императора, служившее препятствием военной карьере Павла Ивановича. В переписке упоминаются почти все сражения, в которых он принимал участие: Кульм, Дрезден, Лейпциг, Бар-сюр-Об, Троа и др. Особое значение для семьи имела битва при Лейпциге - они снова 1,5 месяца не получали от него писем. Между тем стали распространяться слухи о его ранении и о том, что он пропал без вести. Истинная причина долгого молчания не установлена, известно только, что Павел Иванович объяснял невозможность писать тем, что все время находится на марше (хотя другие адъютанты Витгенштейна к тому времени уже давно написали родным). На следствии по делу декабристов он сообщил, что именно при взятии Лейпцига он "видя часто жестокие раны и страдания тех, которые неминуемо должны были умереть, особенно неприятелей, лежащих на месте сражения", он приобрел яд (Пестель 1927: 193). Из переписки очевидно, что служба адъютанта, награды и успехи давались ему дорогой ценой, так как рана, полученная при Бородине, оставалась открытой до 1815 года, несколько раз лишая его возможности ходить (ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 2. Л. 48 об.). Во время заграничных походов Павел Иванович несколько раз встречался с людьми, сыгравшими трагическую роль в его судьбе: во время Лейпцигской битвы с П. В. Кутузовым, будущим членом Следственного комитета по делу декабристов и распорядителем казни, в начале 1814 года - с великим князем Николаем Павловичем, будущим императором Николаем I. (ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 2. Л. 37, 51).

Эпоха наполеоновских войн оказала огромное влияние на формирование мировоззрения декабристов, о чем свидетельствуют мемуары участников движения. Не избежал этого влияния и П. И. Пестель, упоминавший на следствии в ответах на вопросы о воспитании о "возвращении Бурбонского дома на французский престол" (Пестель 1927: 90). Однако, о степени этого влияния мы можем судить преимущественно по косвенным источникам - письмам его родителей, которые в ряде случаев находят подтверждение в материалах следственного дела. В показаниях 1-6 апреля 1826 и в уже упомянутых ответах на вопросы о воспитании Павел Иванович упоминает о двух событиях войны, которые потрясли его настолько, что он не мог не вспомнить о них, подводя итоги собственной жизни - о битвах при Бородине и Лейпциге (Пестель 1927: 92, 193). Эти свидетельства поражают остротой переживания, словно со времени событий не прошло 13-ти лет - так сильно ощущение шока от обрушившейся на 19-тилетнего юношу картины горя, страданий, беспомощности и неразберихи. Это резкое изменение настроения будущего декабриста - от патриотического воодушевления и желания отличиться во что бы то ни стало до уныния и душевного упадка в оставляемой русскими войсками Москве - прослеживается и в семейной переписке. Отзвук личного опыта звучит и в строках "Записки о государственном правлении", посвященных устройству врачебной части: "Из больниц не должны быть больные быть перевозимы в другие больницы, ибо перевоз больного есть почти всегда проговор к смерти" (Пестель 1958: 256). Увиденное во время Лепцигского сражения вызвало у него даже мысли о самоубийстве. Возможно, что военные впечатления наряду с учтенным опытом Французской революции послужили причиной того, что в разрабатываемых им планах вооруженного выступления П. И. Пестель всегда выступал последовательным сторонником военного переворота в столице для предотвращения возможного массового кровопролития. С другой стороны, участие П. И. Пестеля в русско-австрийских переговорах летом 1813 года в качестве курьера двух императоров, несомненно, расширило его представления о рычагах европейской политики. Наконец, фигура французского императора не могла не оказать на него влияния (как, впрочем, и на большинство декабристов - участников наполеоновских войн). Опыт Великой французской революции, личный пример Наполеона вселял в них веру в безграничные возможности человека. Неоднократно указывалось, что участие в наполеоновских войнах дало возможности декабристам почувствовать себя творцами истории, пример Наполеона, его головокружительный взлет свидетельствовал, что человеку по силам изменить государственное устройство к лучшему, в соответствии со своими представлениями, более того, в таком случае человек должен сделать это, какое бы положение в обществе он ни занимал. Именно эти возможности, открывающиеся перед людьми в периоды революций, больших исторических потрясений, имел в виду Пестель в разговоре с К. Ф. Рылеевым о Наполеоне: "Если уж иметь над собой деспота, то иметь Наполеона. Как он возвысил Францию! Сколько создал новых фортун! Он отличал не знатность, а дарования! Если бы кто и воспользовался нашим переворотом, ему должно быть вторым Наполеоном, и в таком случае мы все останемся не в проигрыше!" (Рылеев 1925: 187).

Корреспондентами будущего декабриста были его родители - Иван Борисович и Елизавета Ивановна Пестели. Отец декабриста Иван Борисович Пестель (1765-1843) вступил в службу 16 лет, не получив, по-видимому, никакого образования, кроме домашнего. С 1789 г. он занимал должность московского почт-директора, с 1799 г - петербургский почт-директор, с 1806 г - генерал-губернатор Сибири, тайный советник, сенатор и член Государственного Совета, заседал в комитете по винным откупам, в Сибирском комитете. При Павле I он попал в опалу, однако, в первые годы царствования Александра I пользовался немалым расположением нового императора. Александр неоднократно удовлетворял прошения Ивана Борисовича об отсрочке долговых выплат. Однако, карьера его кончилась плохо. В 1819 г. была создана Сенатская комиссия по расследованию его управления Сибирью, поручившая ревизию Сибирских губерний М. М. Сперанскому, в результате этой ревизии в 1821 г. Иван Борисович был отставлен от всех постов, среди современников получил широкую известность как "сибирский сатрап". Вместе с тем исследователями высказывается мнение, что недостатки в управлении Сибирью были вызваны не столько злоупотреблениями и деспотизмом генерал-губренатора, сколько всегда существовавшей конфронтацией между местной верхушкой купечества и назначенными из Петербурга чиновниками, а также противоречиями между ведомственными органами управления, генерал-губернатором и выборными органами самоуправления (Ремнев 1997:145). После отставки Иван Борисович вместе с женой и дочерью вынужден был удалиться в разоренное войной смоленское имение жены с 40 тысячами рублей долга, который выплачивал до самой смерти (Пестель 1875:415-423). В 1792 г. Иван Борисович женился на своей двоюродной сестре Елизавете Ивановне Крок (1766-1836), о которой следует сказать несколько слов. А. О. Круглый пишет о ней как о жертве своего деспота-мужа. Однако, переписка являет нам совершенный и органичный семейный союз, в котором Елизавета Ивановна, женщина, наделенная сильной волей и характером, скорее наоборот была поддержкой и опорой мужу, была блестяще образованна, одарена многочисленными талантами. В отличие от Ивана Борисовича, в переписке с сыном руководствовавшегося, в основном, здравым смыслом, Елизавета Ивановна на равных спорит с ним об исторических, философских, религиозных сочинениях европейских мыслителей, рассуждает о живописи и музыке. Современники вспоминали о ней как о прекрасной музыкантше и художнице (Ремизов 1925: 6). Кроме того, она следила за образованием и воспитанием сыновей, вела хозяйство и финансовые дела семьи, когда здоровье Ивана Борисовича пошатнулось.

В письмах Ивана Борисовича и Елизаветы Ивановны Пестелей к сыну затрагиваются такие вопросы, как слухи, распространявшиеся среди петербургского дворянства (прежде всего верхушки чиновничества) о причинах войны, личности французского императора, о перемещениях в руководстве армии и генералитете, борьбе группировок в военных кругах, настроениях петербургского общества, его реакции на сообщения о ходе военных действий (естественно, с оглядкой на цензуру), "патриотическом угаре" начала войны и отрезвлении, отзывы о внешней политике Александра I и его роли в руководстве армией, о полководцах и отличившихся офицерах, об особенностях быта и культурной жизни столицы военного периода. В письмах самого Ивана Борисовича Наполеон упоминается исключительно как "чудовище" и "враг рода человеческого". Вот, например, письмо от 10 июня 1812 года: " известие о мире с турками доставило всем здесь большое удовольствие, это означает, что все силы смогут объединиться против врага рода человеческого. Да благословит Господь все предприятия нашего превосходного Государя и ведет наши войска!!!" (ГА РФ. Ф. 48 Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 69 об.) Или письмо от 14 июля 1812 года: "Это он [Всевышний - Н.С.] поддержит нашего превосходного государя и вернет отдых и покой своей стране, покарав причину несчастий и бич рода человеческого" (Там же. Л 73 об.). Следует отметить, что с начала XVIII века Пестели были потомственными почт-директорами, поэтому патриотический пыл объясняется отчасти боязнью перлюстрации писем. Помимо осторожности, близость Ивана Борисовича ко двору является причиной того, что его письма отражают изменения официальной точки зрения на события. Иногда это принимает комический оборот. Так, в письме от 24 апреля 1812 года он говорит: "Надеемся, что не будет войны. Да будет так угодно Богу. Я до крайности миролюбив и не люблю, когда проливают человеческую кровь. (Там же. Л. 59 об.). Но уже в письме от 14 июля 1812 года: "Все что мы знаем о нашем положении в общем (а это не так много, так как плохие новости тщательно скрываются) - это действительно беспокоит, но несколько не приводит в отчаяние. У нашей страны есть силы, и чем больше враг отдаляется от границ, тем труднее будет его отступление. Одна хорошая битва - вот средство его окружить и он может найти свой конец в нашей стране, как наше его Карл XII" (Там же. Л. 73 об). Осенью 1812 года настроение Ивана Борисовича снова меняется - его письма полны резких отзывов о неразберихе и безначалии, в которых проводилась эвакуация Москвы. Прежний ура-патриотический тон возвращается в письма лишь в 1813 году. Таким образом, с одной стороны, Иван Борисович выражал трактовку событий, исходившую от придворных кругов, с другой стороны, семья была охвачена настроениями, широко распространенными в обществе в целом, не избежала горя и сомнений, а послебородинский период был связан с паникой и неуверенностью в развитии событий. Вместе с тем Пестели, как большинство представителей дворянства, стремились использовать борьбу партий в армии о возможности, предоставляемые войной, для продвижения по службе сыновей.

Предлагаемая вашему вниманию часть семейной переписки позволяет по-новому осветить как событийную сторону биографии П. И. Пестеля, так и истоки его политических взглядов.

Из 42 писем Пестелей периода наполеоновских войн для публикации отобрано 14, ранее не публиковавшихся. ТТексты писем даются без сокращений, перевод выполнен С.В. Зоновой. Отдельные фразы на немецком и русском языках оговариваются в текстологических примечаниях. Примечания по тексту помещены после каждого письма, комментарии по содержанию - в конце публикации. В тексте сохранены авторские подчеркивания и раскрываются сокращения. Предполагаемые варианты прочтения неразборчиво написанных слов приведены в квадратных скобках. Публикация отдельных фрагментов писем оговорена в конце публикации.

* * *

№ 1

Е.И.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 12 апреля 1812 года.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 56 об.

Хотя не прошло и суток с тех пор, как мы расстались, дорогой Поль, нужно, чтобы я воспользовалась этой возможностью, чтобы благословить вас еще раз и сказать вам, как многого стоит материнскому сердце разлука с возлюбленным сыном!

Да хранит вас Господь! - Боюсь, как бы не забыли какие-нибудь ваши вещи; уже забыли взять вашу чайную ложечку, 5 рублей, etc. Ради Бога, следите, чтобы у вас во всем был порядок и экономия. Следуйте в общем все советам вашего достойного и благородного отца.

Ваши братья здоровы, но не знают, что можно вам писать. Только Александр 1 нежно вас обнимает. Софи 1 очень ласкова со мной сегодня, как будто она хочет меня развлечь и утешить. - Ах! Да, я так нуждаюсь в утешении! - Мой почерк вам подтвердит, что я пишу с трудом; моя правая рука сегодня онемела и отяжелела как нога. Хорошая погода поможет мне оправиться, особенно, если я получу хорошие известия о вас.

Прощайте, дорогой и милый мой друг. Обнимаю вас и благословляю как самая нежная мать.

№ 2

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 21 июня 1812.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 71

Я пишу вам сегодня, дорогой Поль, поскольку боюсь, что наши письма дойдут до вас с большими трудностями, если положение еще более запутается. Согласно всем слухам и официальным сообщениям, которые мы имеем, кажется что нужно каждую минуту ожидать кровавого дела. Нынешняя война интересует меня вдвойне, и по причинам самым чувствительным. Во-первых, как пламенного патриота, и затем как отца. И тот, и другой исполняют священный долг в моем сердце. Каждое утро и каждый день я молю Бога за вас, мой милый друг. Я молю Его, чтобы Он даровал вам возможность отличиться и проявить ваш патриотический пыл. С [690](*) почти 200 лет у нашей семьи нет другого отечества, кроме России 3. Ваш дедушка родился в России 4. Он был воспитан на казенный счет в кадетском корпусе. Я же не только родился русским, но и не покидал никогда пределов моей родины. Пусть Всевышний направит вас и даст вам возможность развить ваш разум и вашу способность мыслить, и я спокоен за все остальное, ибо отныне я уверен, что вы отличитесь. ( л.71об.) Ваша мать чувствует себя лучше и, возможно, полностью поправилась бы, если бы она могла быть более спокойной. Я убежден, что она была бы в отчаянии, если бы вы не были на войне, т[о] е[сть] там, куда призывает вас ваш долг; но с другой стороны, она предпочла бы, чтобы ваша жизнь не была бы в опасности. Это вполне естественно.

Что касается меня, мой милый друг, я думаю так же, как и дорогая маменька, но я убежден в душе, что наш Спаситель хранит вас, и что он вас направит и даст нам счастье вновь свидеться с вами и обнять вас как юного героя, который смог использовать все возможности, чтобы отличиться. - Не нужно их искать, но если они представятся, воспользуйтесь ими с честью и отвагой. - Я вновь благословляю вас, дорогой Поль и советую вам начинать все ваши дела с молитв нашему Спасителю Иисусу Христу. - Он направит вас ко всему, что может быть вам полезно и благотворно.

Я видел в "приказы"(**), что были камер-пажи, (л. 72) повышенные в звании, выпущенные на год раньше вас как прапорщики, не будучи достаточно образованными, чтобы получить чин выше 5. Глазенап 6, например, один из самых невежественных в корпусе. - Пусть это не приводит вас в уныние, мой друг, как только они стали вам равны по чину, это не могло быть по-другому (***).

Что же скажут, если вы превзойдете их, не по старшинству, но по заслугам? С Божьей помощью, я надеюсь, что так и случится.

Если вам нужны деньги, попросите у вашего Полковника 7) одолжить вам их за мой счет. Я выплачу здесь тому, кого ему будет угодно мне указать. Я уже писал ему об этом. Я чувствую себя достаточно хорошо, так же как ваши братья 8 и Софи. Все нежно вас обнимают. Я совершенно убежден, что ваши братья вас искренне любят. Я видел тому неопровержимые доказательства. Вот письмо от Рехмана 9. Напишите ему, милый друг, если сможете. Он очень интересуется всем, что вас касается. Кати Д. 10 передает вам тысячу приветов, она вас любит всем сердцем. Ваш дядя Федор Ив[анович] 11), так же как и Никол[ай] Борис[ович]12 передают вам свои наилучшие пожелания. Этот последний, несмотря на свой эгоизм, с интересом о вас справляется.

Маменька вас обнимает и благословляет, так же как и я, мой милый друг и дорогое дитя. Я чувствую, как никогда, как я вас люблю. Старайтесь, мой милый друг, доставить удовлетворение вашим родителям, и я уверен, что вы исполните свой долг как человек чести и добрый христианин и, без сомнения, тогда вы будете выдающейся личностью во всех отношениях(****).

Прощайте, мой дорогой, я благословляю вас от всей души.

П. (*****)

Е.И.Пестель - П.И.Пестелю.(******)

Я только что прибыла из деревни, и как раз во время, чтобы добавить самой, что я люблю вас и благословляю всем сердцем, и что с тех пор как объявлена война, не проходит ни минуты, чтобы я не думала о вас, дорогой и милый друг, и чтобы я не молила Бога хранить вас, чтобы я имела счастье обнять вас по вашем возвращении, ничем не омраченным. Да будет так!

------------------

* В тексте последняя цифра зачеркнута автором.

** Слово "приказы" написано по-русски.

*** Так в тексте.

**** В тексте игра слов: un sujet distriguй - отличившийся подчиненный.

***** Подпись И.Б.Пестеля в виде латинской буквы "Р."

****** Приписка Е.И.Пестель к письму И.Б. Пестеля от 21 июня 1812 года.

№ 3

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург]. 28 августа 1812.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 80.

Ваше письмо, мой дорогой Поль, доставило мне огромное удовольствие. Оно несет отпечаток вашего характера и вашего образа мыслей, и я благодарю Всевышнего за то, что Он дал вам то и другое такими, какими вы их проявляете в вашем письме от 13-го сего месяца. Я получил его в тот же день, когда я вам писал мой № 19-й(*), к которому я присоединил № 20-й от вашей матери. Я не вхожу ни в какие подробности относительно того, как вы воевали до настоящего момента, но я могу лишь сказать вам, что все и даже самые ревностные патриоты рады тому, что командование армиями было поручено кн. Кутузову. Даст Бог, чтобы мнение общественности оправдалось!!! От его мер зависит теперь счастье нашего отечества. Никогда враг не раздавит нас, как он это сделал во всех других странах, но он может заставить страдать местности и обитателей там, где он будет находится.

Я обращаю за вас, мой дорогой друг, молитвы самые усердные ко Всевышнему. Быть может, он исполнит мои молитвы, и тогда, дорогое дитя, (л.80 об.) счастье наше будет полным.

То, что вы пишете мне о деньгах, которые вы не полагаете доставить себе так легко, как я надеялся, у г[осподи]на Удома13 нисколько не является для меня неожиданностью. Когда он смог не ответить на одно письмо маменьки и на два моих, кажется вполне возможным, что он не проявляет чрезвычайно большой поспешности оказать мне услугу. Я совершенно с вами согласен, мой друг, что не следует без крайней необходимости обязывать его оказать нам услугу. Но если положение будет затруднительным, то я не сомневаюсь ни секунды, что он предоставит вам всю помощь, на какую он будет способен, и вы совершите ошибку, не обратившись к нему как к вашему начальнику, тем более что он хорошо к вам относится, и что он проявлял при всяком случае свое хорошее мнение на ваш счет, которое необходимо постараться сохранить насколько это возможно. В целом же, друг мой, сделайте своим постоянным принципом старание (л.81) завести себе так много друзей, как вы сможете. Тех же, которые, как вам покажется, не отдают вам должного в своем мнении, постарайтесь их вывести из заблуждения. Ах! Как приятно приблизить вновь к себе кого-то, кто отдалился от вас вследствие невыгодного мнения, которое ему о вас высказали. Заставьте ваших врагов кротостью вашего обращения с ними отдать вам должное. Жизнь вдвойне приятна, когда мы полагаем себя любимыми теми, кто нас окружает и с которыми мы в особенности связаны служебными отношениями. Я говорю вас это, руководствуясь опытом, мой дорогой Поль, так как я могу упрекнуть себя в том, что недостаточно часто следовал этому принципу. И таким образом я весьма часто был так мучительно наказан! Учитесь, друг мой, на моем ущербе,(**) тогда я снесу его с большим смирением, имея возможность сказать себе, что он был полезен тому, что я так нежно люблю.

Я очень рад, что ваш капитан такой благородный человек, и что вы завязали с ним отношения14. Если у вас возникнет нужда в деньгах, и он сможет вам их одолжить, (л.81 об.) займите у него, но сообщите мне сразу же, сколько вы заняли, чтобы я сразу же вам их прислал. Мне даже больше нравится, чтобы вы были обязаны вашему другу, чем вашему начальнику. Я пришлю вам тулуп(***), так как я только что узнал, что вы оставили здесь ваш. Я его уже заказал, и через пять или шесть дней я надеюсь вам его отправить. Я выбрал его таким образом, чтобы в случае необходимости он мог вас служить шубой в походе. Мех теплый и легкий в то же время.

Вот, мой друг, письма, которые я вам поручаю. Если Рихтер15 и Германн16 захотят передать вам свои письма, возьмите их и перешлите мне в вашем пакете, который вы адресуете мне в конверте для гр[афа] Аракчеева17.

На днях я видел кое-кого, кто хорошо знает двух братьев Пущиных18, один из которых находится в вашем полку, а другой только что вышел (л.82) из корпуса, чтобы поступить в ваш полк. Первого в особенности превозносят до небес.

Выпуск из Пажеского корпуса уже произошел, как говорят, но еще не опубликован. Все камер-пажи выпускаются как прапорщики гвардии, а все пажи как прапорщики армии, как говорят. Если это верно, то будет смысл остаться в корпусе камер-пажом, и Воло19 должен мне быть очень признателен, что я его не выпустил как пажа. Он в настоящий момент занимается своей экипировкой, которая мне будет стоить по меньшей мере еще 600 руб.!!! Маменька только что вернулась из деревни и просит меня сказать вам, что она нашла с помощью мад[ам] Рихтер способ вам написать через адъютанта ген[ерала] Бенигсена, [Андриневича] (****)20. Прощайте, мой милый друг, я вас обнимаю от всего сердца и так же благословляю.

----------------------------

* Письма, видимо, номеровались на конвертах, и восстановить нумерацию не представляется возможным.

** Отрывок от слов "И таким образом..." до слова "ущербе" написан в стихах: "Aussi, J'en ai ete bien souvent perue tres peniblement. Deveny sage, mon ami, par mon dommage..."

*** В тексте "Tulupp".

**** В тексте фамилия написана неразборчиво.

№4

Е.И.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт-]Петербург. 8 сентября 1812.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 87.

Слава Богу! Мой милый друг, мы, по крайней мере, теперь избавились от смертельной тревоги! Брат гр[афа] Аракчеева21 сообщил папеньке, что вы были убиты или тяжело ранены. Я не знала этой ужасной новости, но я хорошо видела по лицу и по влажным глазам вашего отца, что он знал больше, чем говорил мне. Вчера утром он приходит ко мне весь запыхавшийся и сияющий от радости, и показывает мне записку, которую он только что получил от гр[афа] Ар[акчеева], где он удостоверял, что вас не было ни в списке убитых, ни даже в списке раненых, и, очевидно, его брат ошибся. Мы возблагодарили Всевышнего, прося его хранить вас и мы сердечно поблагодарили гр[афа] Ар[акчеева], чья (л.87 об.) дружба с папенькой ненарушима ни при каких обстоятельствах. Тем не менее, так как с 26-го22 могло произойти много всего, наша тревога не может полностью исчезнуть. Если вы ранены, обратитесь заблаговременно к гр. Ростопчину23) и к гражданскому губернатору24. Я также просила г-на Удома через Пет[ра] М[атвеевича] (который уехал вчера в Москву с гр. Комаровским)25 справиться о вас в доме вашего покойного дедушки (который принадлежит теперь всей семье). Вероятно или, скорее, наверняка именно туда вас бы перенесли, по крайней мере, вы можете об этом попросить. Вы нашли бы там Прохор Федасеич с его женой Арина Ильинична(*), которые хорошо бы о вас заботились. Вы могли бы смело обратиться к Удому, если вам понадобится что-либо, и вы могли бы также оказать услугу какому-нибудь товарищу по несчастью, у которого нет в Москве ни дома, ни родных. Я пишу вам все это, мой милый друг, из предосторожности, и чтобы напомнить вам о тех средствах, к которым вы можете прибегнуть в Москве, если, по несчастью, вас туда доставили; но я надеюсь еще, что эти предосторожности окажутся бесполезными, и что, по крайней мере, ваша жизнь будет нам сохранена, даже если вы ранены. - Каждый день мы узнаем об очередной смерти! Сколько семей в горе и в слезах! Если бы она, по меньшей мере, могла спасти отечество и государя и уничтожить бич всего человечества!

Тысяча приветов от всех наших. Все с огромным интересом о вас справляются; даже Николай26 беспокоится и молит Бога за вас. Борис и Александр вам напишут, я думаю. Воло очень занят: он усердно готовится к экзамену, который уже начался и который закончится через несколько дней. Гог[ель]27 продолжает придираться к нему и несправедливо снижать баллы. Бог с ним (**) (л.88 об.).

Сегодня утром, когда все собрались у меня на завтрак, Софи спросила о вас: - "Где большой Паша? Братец Паша? Далеко?" [...](***)

Она часто говорит о вас. Она становится действительно забавной. То она просит свою бонну взять ее на руки; та ей говорит, что у нее болит голова; тогда Софи принимается щупать ей шею, щеки, руки и пульс и говорит ей: "Ни няня ни; нету жару, ни"(****).

Она заметно окрепла в деревне. Лишь бы восьмимесячная зима не испортила все благотворное действие той недолгой хорошей погоды, которой мы наслаждались во время нашего короткого лета. Вся прислуга в доме, мужчины и женщины, справляются о вас и очень к вам привязаны.

Мы все чувствуем себя хорошо. Я еще нигде не побывала, во-первых, поскольку мое сердце слишком неспокойно, чтобы думать о светской жизни, и, кроме того, потому что я занята устройством (л.89) нашего нового дома28. Мне там гораздо лучше, чем в прежнем, как по видимости, так и по существу. Он более (*****), более чистый, более просторный. У Софи там есть отдельная комната с одной единственной дверью и без соседних комнат, но тем не менее, близко от меня, чтобы услышать ее даже в постели, если она будет кричать ночью. У каждой женщины по меньшей мере есть уголок, чтобы поставить туда кровать, комод и стол, и чтобы там одеваться, не будучи видимыми. Другая прислуга будет расположена не хуже чем раньше, и даже более сухо. Папенька будет устроен лучше и более просторно, и Александр получит кроме уголка для своих вещей большую комнату с одной дверью, пот[ому] что другая, которая ведет в папенькины апартаменты будет заколочена. Так что мы все хорошо устроимся, лишь бы (л.89 об.) вы не причинили нам горе, дорогой Поль. Вы не можете себе представить, что это такое - тревожиться за свое дитя! - Папенька, которого так напугали по поводу вас, дрожал всем телом до такой степени, что с трудом держался на ногах, он провел две ночи без сна, он почти не ел, его глаза каждую минуту наполнялись слезами; и я тоже отнюдь не была в хорошем состоянии. Я не знаю, что станет со мной, если мы будем иметь несчастье вас... Я не хочу даже и думать об этом. Я предпочитаю думать, что вы вернетесь к нам целым и невредимым, может быть, немного раненым, но тем не менее в хорошем состоянии, и исполнившим свой долг как и все - даже И. (******)29 ждет этого от вас. О Боже! Какая радость будет снова вас увидеть, сжать вас в объятиях, засыпать вас вопросами, вас ласкать и лелеять. Сможем ли мы, чтобы насладиться этим счастьем, быть спокойными за судьбу нашей родины и увидеть ее совершенно избавленной от опасности, в которой она находится. Говорят, что ни одна битва не сравнится с битвой 26-го числа, и что сражения при Прейсиш-Эйлау30, Ваграме31 и др[угие] были детскими играми по сравнению с этой, и что мужество, неистовство и ярость войск были беспримерны. Вся нация испытывает к врагу ненависть и бешеную ярость, подобно испанцам, если так продолжится, это будет уже не война армий, но война народная, как в Испании! Все кричат о мести и уничтожении, все предпочитают смерть миру с этим жестоким человеком, все согласны скорее сжечь все, чем владеют, чем оставить что-либо врагу.

Каков же будет конец этих неисчислимых бедствий!!! (л.90 об.)

Прощайте, мой милый друг, мой дорогой Поль. Больше, чем когда бы то ни было, мы молим Бога за вас. Сильнее, чем когда-либо, я прижимаю вас к сердцу и благословляю вас с невыразимой нежностью.

Е[лизавета] де П[естель].(*******)

----------------------------

* Имена написаны по-русски.

** "Бог с ним" написано по-русски.

*** Одно слово неразборчиво. Слова Софи приведены по-русски.

**** Слова Софи приведены по-русски.

***** Одно слово неразборчиво.

****** В тексте "l'E" - возможно, имеется в виду императрица или император.

******* Подпись Е.И. Пестель в тексте "E. de P."

№ 5

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт-]Петерб[ург], 26 сентября 1812.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 94.

Я посылаю вам здесь прилагаемые два из моих писем, которые я отправил, чтобы они до вас дошли, но несчастные события, случившиеся с Москвой, помешали тому, чтобы они были вам вручены. Мне их вернули, и я посылаю их вам, мой милый друг, чтобы вы хорошо убедились, что мы думаем о вас, - что я сделал все, что мог, чтобы послать вас не только известия о нас, но и всю помощь, какую я мог вам оказать. - Я еще не знаю, где находится тысяча рублей, которую я вам послал через московского губернатора Обрезкова(*). Слава Богу, я смог раздобыть денег на днях, и я спешу послать их вам через доставщика этого письма - Константин Афанасьевич Случевский, коллежский асессор и кавалер (**)32. Он прикреплен к моей канцелярии, и я рекомендую его вам как очень славного и любезного человека, который будет заботиться о вас, судя по его привязанности ко мне, я убежден, что он примет в вас самое горячее участие, и так же будет за вами ухаживать. Я не хочу разрывать вам сердце рассказом о тревогах, бессонных ночах, слезах и тяжелом горе, которые мы имеем с тех пор как узнали, что вы ранены; не зная как, и где вы находитесь. Так много людей, погибших из-за ранения в ногу!!! Увы, что будет с нами (с вашей матерью и со мной), если мы будем иметь несчастье потерять самого любимого из наших детей - опору в нашей старости!!!33(л.94 об.) Не будет говорить об этом! - Будем лучше надеяться, что Всевышний сжалится над нами и вернет нам наше возлюбленное дитя, к[оторо]е мы ожидаем с распростертыми объятиями. Последние сведения о вас мы получили через г[осподи]на Яковлева (с почты), который мне пишет, что он видел вас в доме кн[язя]. Бутурлина с пятью вашими товарищами, которые все ранены, что ваша рана не опасна (как вы ему сказали)(***), но так он от вас это узнал, это меня не успокаивает, наоборот, я думаю, что вы очень тяжело ранены, поскольку вы нам не пишете; должно быть вы не в состоянии это сделать, и это меня приводит в отчаяние. Если бы вы могли писать, вы написали бы словечко Яковлеву, и еще дежурному офицеру Барклая полковнику Волынскому, который доставил вам наши письма, отправленные гр[афом] Аракчеевым. Но не будем возвращаться к прошлому, поговорим о настоящем и о будущем.

Е[го] В[еличество] Имп[ератор], наш августейший государь, много справлялся о вас, и, наконец, он милостиво приказал мне послать кого-нибудь за вами и дал в то же время открытое распоряжение, чтобы вы могли прибыть сюда. Как только оно к вам прибудет, не (л.95) медлите ни минуты, мой милый друг, отправляйтесь в путь вместе с ним, и приезжайте сюда. Даже если вы будете в достаточно хорошем состоянии, чтобы вернуться снова в ваш полк, приезжайте все же сюда, чтобы завершить ваше выздоровление, и чтобы вернуться в армию в лучшем состоянии, чем вы были до сих пор. У меня есть надежда сделать вас адъютантом какого-либо генер[ала], но для этого нужно, чтобы я посоветовался с вами лично. Впрочем, дело уже близится к зиме, так что кампания должна закончиться в этом году, и у вас будет время вернуться туда, когда она начнется.

Как только здоровье вам позволит, без колебаний, милый друг, двигайтесь в путь и поспешите в объятия ваших родителей, которые вас ожидают с нетерпением.

Ваша дражайшая маменька целыми днями думает лишь о вас, и ночами она тоже думает о вас. Как она похудела, наша милая маменька. Как она воспрянет, когда ваша сестренка и ваши братья поправятся и будут вне опасности, - и когда она сможет сжать вас в объятиях. Поторопитесь, дорогое дитя, чтобы это произошло так скоро, как это возможно.

Г[осподи]н Случевский получил от меня тысячу пятьсот рублей как для того, чтобы вручить их вам, так и для оплаты расходов на путешествие. Так как мы не знаем, где вы находитесь, этот дорогой человек, который вам (л.95 об.) вручит это письмо, совершит долгое путешествие. Он будет искать вас в городах: Ярославль, Кострома, Владимир, Нижний, Рязань и Воронеж. Даст Бог, он найдет вас как можно скорее и привезет вас сюда до начала зимы. Мысль, что я вновь увижу вас, доставляет мне такое удовольствие, что моя рука дрожит и я с трудом могу развивать свои мысли. Вот, милый друг, почему я вас пишу в таком беспорядке. Я ничего не пишу вам об остальных членах нашей семьи, так как маменька пожелала сама вам обо всем написать со всеми необходимыми подробностями. Кроме того, доставщик этого письма сообщит вам все подробности о нашем существовании здесь.

Я прижимаю вас к сердцу и благословляю от всей души, моля Всевышнего защитить вас и охранить. Прощайте, милый друг, дорогое дитя, храбрый офицер, ревностный слуга отечества - нежно вас обнимаю.

П.

P.S. Распоряжение Имп[ератора] о вашем возвращении сюда находится в руках доставщика этого письма.

------------------------------------

* Так в тексте. Правильно: "Обрескова".

** Подчеркнутые слова написаны по-русски.

*** "Вы" дважды подчеркнуто.

№ 6

И.Б.Пестель -П.И.Пестелю.
С[анкт-]Петерб[ург], 15 октября 1812.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 96.

Отъезд офицера, которого графиня Комаровская (супруга адъютанта ген[ерала]) отправляет, доставляет мне возможность вам писать, мой дорогой Поль. Вы увидите по номеру моего письма, что мы постоянно вам писали, но одному Богу известно, дошли ли до вас наши письма. Мы писали Вам 11-го сего месяца с почтой. Я препоручил наши письма и вашу дорогую особу губернатору Калуги г[осподи]ну Каверину 34, одному из моих давних знакомых. Это письмо было ответом на ваше от 27-го прошлого месяца, в котором вы нам сообщаете о вашем ранении. Это письмо дошло до нас через гр[афа] Аракчеева, который получил его от полковника [Кодленского], который ему сообщает, что вы были тяжело ранены, и, после того как пуля была вынута, врач уверил, что нет необходимости вам ампутировать ногу. Судите же, дорогое дитя, о том, что происходит в наших сердцах, наполненных нежностью и всеми чувствами к вам, которые когда-либо были в сердцах родителей, которые любят своих детей.

Мы писали вам через фельдъегеря по имени Павлов - Е[го] В[еличества] Имп[ерато]ра в прошлом месяце (в сентябре), я вам послал тысячу рублей, адресовав все гражданскому губернатору Москвы г[осподи]ну Обрезкову. Затем я отправил одного служащего моей канцелярии Константин Афанасьевич Случевский(*), чтобы вас найти и доставить сюда. Этот достойный человек отбыл с одобрения Е[го] В[еличества] Имп[ератора], который даже (л.96 об.) милостиво снабдил его через военного министра 35 открытым распоряжением, где сказано, что вы должны отправиться в Петербург, чтобы лечить вашу рану, и что все начальники, как военные, так и гражданские, должны облегчить вам путешествие. Этот г[осподи]н Случевский отбыл отсюда 26-го прошлого месяца и одному Богу известно, когда он вас найдет. Если вам возможно, мой милый друг, справиться в Туле и Владимире, и также в Нижнем Новгороде, о месте, где он мог бы к вам присоединиться, вы могли бы ускорить его приезд к вам.

Я хочу вам только сказать, дорогое дитя, что я не буду иметь ни минуты спокойствия, пока не узнаю, что вы отправились в путь, чтобы прибыть в объятия ваших родителей, которые раскрыты, чтобы вас принять и сжать с самой совершенной и горячей нежностью.

Так как я предполагаю, что это письмо до вас дойдет раньше того, что я вам написал 11-го сего месяца, я не хочу, впрочем, повторять здесь все, что я вам уже писал. Так как оно дойдет к вам, и, впрочем, офицер, который берет это письмо, торопит меня его закончить.

Маменька напишет вам сама. Ваши братья нежно вас обнимают, как и Софи, которая часто о вас говорит. Что касается меня, то я возношу самые пылкие молитвы о вашем благополучии (л. 97) Всевышнему. - Прижимаю вас к сердцу и благословляю от всей души, ожидая с нетерпением, которого вы не можете себе представить, той минуты, когда я смогу вас обнять и сжать вас в объятьях.

Ваш нежный отец и верный друг

П.

Е.И. Пестель - П.И. Пестелю. (**)

Ваше письмо от 24 сент[ября] было нами получено, мой милый друг, 8 октября, а письмо от 9 сент[ября] пришло к нам лишь 10-го к счастью для нас, так как, успокоенные несколько письмом от 27-го, я не могу вам сказать, как письмо от 9-го нас удручило. Знать, что вы страдающий, бедный, лишенный всего и удрученный - эта мысль нас глубоко удручала. Помощь, которую получают в этих случаях, не была реальной, казалась милостыней, с самыми богатыми может случиться так, что они получат ее от бедного; на войне это происходит -, увы! всякий день, и это дни реванша. Но когда вы больны, то чувствуете себя еще более нуждающимся, и те горькие слезы, которые вы пролили по этой причине, меня удручили еще более, чем потеря (весьма чувствительная) всех ваших вещей. Я не знаю, как дождусь нашей встречи. Если у вас есть надежда приехать ранее, чем вас найдет Случевский, сообщите нам об этом, мой дорогой и милый друг; так как радость увидеть вас неожиданно будет слишком велика для моих слабых нервов. Мы только и думаем о вас целыми днями и ночами и говорим о вас, когда мы вместе. Софи вернулась домой в субботу 12-го. Корь у нее прекратилась, и от нее остались только некоторые Nachwehen(***) время от времени у Бориса и Александра. Софи, ваши братья, дяди, (л. 97об.) милая Кат[ерина] Дм[итриевна], ваш друг Рехман, мад[ам] Нагель36 и другие передают вам тысячу приветов. Папенька пересылает вам письмо, которое Джексон37 опоздал передать в прошлый раз. Прощайте, дорогой Поль: нас торопят и я успею только повторить мое нежное благословение.

Папенька посылает это письмо г[осподи]ну Каверину, губернатору Калуги, прося его создать вам на свой счет столько денег, сколько вам может понадобиться. Уже послано 2500 рублей, которые следуют к вам уже целый месяц.

------------------------

* Имя написано по-русски.

** Приписка Е.И.Пестель к письму И.Б. Пестеля от 15 октября 1812 года.

*** Последствия (дословно - последородовые осложнения) - нем.

№ 7

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт-]Петерб[ург], 5 ноября 1812.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 98.

Последние письма, которые мы вам написали, мой дорогой и хороший друг Поль, датированы 11-м прошлого месяца, от меня № 30 и от маменьки № 31 и 15-м того же месяца одно письмо от маменьки и от меня № 32, я отправил их г[осподи]ну Каверину, губернатору Калуги, думая, что он должен знать, куда вы отправились, даже в том случае, если вы выехали из Калуги. Тем временем мы получили ваше письмо от 30 сент[ября] через фельдъегеря капитана Штосса. Записка, вложенная в ваше письмо, меня немного успокоила насчет состояния вашего здоровья, но, зная вашу деликатность, мой милый друг, я не могу быть полностью спокоен, и я буду спокоен лишь когда смогу вас сжать в своих объятиях. Дай Бог, чтобы это произошло как можно скорее, так как моему сердцу необходимо вас видеть, мое дорогое дитя. Я знаю Штосса уже давно. Это Wrudbeutel (*) и лжец, и хотя он сообщил мне много подробностей о вашем ранении, он так себе противоречил, что я увидел, что он не знал даже, куда и в какую ногу вы были ранены. - Я поспешил вернуть ему сто дукатов, которые вы от него получили и забрать вашу расписку, которая находится у меня (л.98 об.)

Вы глубоко ошибаетесь, мой друг, полагая, что унизительно находиться в нужде и занимать деньги. Нельзя назвать милостыней, когда теряют все, что имеют, сражаясь за родину, пусть берут тогда у того, у кого есть деньги, чтобы вернуть их ему как можно скорее.

Прижимая вас к сердцу, я поздравляю вас с наградой, которую вы сумели заслужить вашей храбростью и усердием в службе. Я был тронут до слез, когда гр[аф] Аракчеев передал мне, что фельдмаршал кн[язь] Кутузов вам пожаловал шпагу за храбрость на поле сражения38. Вы обязаны этой награде своими заслугами без всякой протекции и покровительства. Вот, мой милый друг, как вся наша семья, то есть мой дедушка, мой отец и я, мы все послужили России (нашей родине) - вы только еще выходите в свет, и вы уже имели счастье пролить кровь, защищая ваше отечество, и заслужить награду, (л.99) которая подтверждает ваши заслуги самым убедительным образом. Я благодарю за это Всевышнего на коленях и умоляю его сохранить вас в добром здравии, чтобы вы могли продолжить вашу ревностную службу на благо Отечества. В настоящее время как никогда почетно быть российским подданным. Мы вот-вот истребим французскую армию, не позволив уйти ни одной живой душе. Вы должны уже знать все подробности о крупных сражениях наших армий. Возблагодарим Провидение и благословим блистательные войска и достойный уважения народ, которые вернут нам спокойствие и отдых, освободив нас от чудовищ, которые их нарушили и которые причинили нам все несчастья, какие только могли39. Случевский продолжает путешествовать, и не может обнаружить, где вы находитесь. Часто он покидает город в тот момент, когда кто-либо туда приезжает, кто мог бы сообщить ему о вас. Таким образом, он покинул Володимер (**) в тот момент, когда там проезжал [Сембурский] (кузен вашего капитана). - Я уже писал ему в Резань(***), чтобы сообщить ему место вашего пребывания. Если придется, мой милый друг Поль, посоветуйтесь как следует с вашим врачом, прежде чем (л.99 об.) отправиться в путь. Говорят, что холода опасны для такой раны как ваша. Зимой путешествие более удобно, но нужно опасаться холода. Я рассчитываю на вашу осторожность, так как ничем нельзя пренебрегать, мой милый друг, чтобы окончательно поправиться. Какое счастье будет для меня сжать вас в объятьях, высказать все мои чувства к вам. Я снова препоручаю вас Всевышнему и благословляю от всей души.

Дела торопят меня закончить это письмо, но, поскольку почта восстановлена и письма идут через Москву, я буду писать вам чаще.

Прощайте, дорогое дитя.

-------------------

* Вертопрах (нем.).

** Так в тексте ( по-русски).

*** Так в тексте ( по-русски).

№ 8

Е.И.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 15 июня 1813.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 2. Л.8.

Я получил четыре из ваших писем, мой дорогой Поль, и, так как последнее от 28-го мая помечено № 5 пятым, в то время как оно лишь 4-ое, которе мы получили, нужно полагать, что № 4 утерян. Я этим очень огорчен, так как ваши письма доставляют мне очень большое удовольствие. Перемирие весьма выгодно для вас, мой дорогой Поль, поскольку вы можете им воспользоваться, чтобы лучше вылечить вашу рану, и чтобы возобновить ваши военные подвиги с тем большей легкостью. Я совершенно убежден, что вы не единственный, кто желает продолжения войны. Она, действительно, бич рода человеческого, но так как монстр, который воюет со всеми державами Европы, более опасен в мирное время и он тогда приготовляет все возможное зло для всех государств, желательно, чтобы война продолжалась до того момента, когда чудовище уже не будет в состоянии причинять зло. По всей видимости, никогда не будет более благоприятного момента, чем нынешний, если только Австрия не захочет видеть себя уничтоженной этим чудовищем, который, видя в настоящий момент более, чем когда-либо, что она может быть гибельной для него, будет трудиться, чтобы привести ее (л.8 об.) в состояние, в каком она уже более не будет ему опасна.

Это кажется мне настолько очевидным, что почти невозможно, чтобы Австрия не присоединилась к державам, которые приняли с таким рвением и с такой славой сторону всей вселенной40. Впрочем, не будем более об этом говорить, поскольку политика - это дело канцелярий, и отнюдь не наше. Я чувствую себя хорошо, но маменька страдает с некоторого времени от боли в ухе, и несмотря на ее великую терпеливость, видно, что у нее, должно быть, очень сильные боли. Воло уехал ( [ ] сего месяца) * вместе со своим товарищем по корпусу кн[язем] Долгорукимx41. По этому случаю я рассмотрел поближе этого последнего, и я нахожу, что это добрый малый, но не более того. Воло легкомыслен и беззаботен до непостижимости. Григория (слугу, которого Воло выбрал сам) вы знаете, а люди кн[язя] Долгорукого еще хуже. Одному Богу известно, как эти господа устроятся, но я боюсь за них, пока они будут в дороге. Для Воло было бы очень полезно стать адъютантом у гр[афа] Воронцова42, так как он еще не созрел, чтобы быть предоставленным себе самому. (л.9)

Тем не менее, я еще не имею никакого ответа от гр[афа] Воронцова, и я даже не знаю, удалось ли Марченко43 передать ему мое письмо. Маменька пишет вас о письме ваше генерала44 г[осподи]ну гр[афу] Салтыкову45 в ответ на то, которое этот последний ему написал через вас и в котором он вас рекомендовал. Я рад, что по-прежнему в петербургской общественности продолжают отдавать должное выдающимся заслугам графа, вашего начальника. Даже досадуют, что он не является главнокомандующим!!! Впрочем, я думаю, что лично для него более выгодно не быть им по многим причинам. Сион46 получил удовлетворительный ответ на письмо, которое вы передали от него ген[ералу] Барклаю-де-Толли, и он очень вас благодарит за услугу, которую вы ему оказали. Я рад, что ген[ерал]-майор Обручевхорошо вас принял. Постарайтесь сохранить его доброжелательность. Это весьма благородный человек. По меньшей мере он повсюду слывет таким. Ради Бога, мой милый друг, сообщите мне о (л.9 об.) Пашкове 47, о письме и о пакете, который вы должны были ему передать от его родителей. Они очень обеспокоены, не имея от него писем. Я заказал орденский знак вместе с шпагой, поскольку я не мог найти готовых, они бывают только вместе со шпагами. Мне обещали его завтра, и я не отправлю это письмо, пока он не будет готов. Мне приносили один сегодня утром, но, так как он никуда не годился, я его вернул обратно. Борис напишет вам сам, так же, как и Александр. Первый покорил мад[ам] Пукалову48, которая просила меня позволить ему навещать ее время от времени. Он у нее был и довольно долго находится с ней наедине. Вчера она пригласила его выпить чаю вместе с ней, но он у нее не был, поскольку он находится в деревне. Потом мы узнали, что мад[ам] Пукалова провела весь день в постели в приступом лихорадки. Я надеюсь, что не в бреду все же она развлекается в общества любезного Бориса. Воло также нанес ей визит. Он застал ее вместе с ее подругой мад[ам] Львовой49, (л. 10) очень красивой женщиной. Воло не остался там надолго.

В первый раз в моей жизни я был занят устройством похоронной церемонии, т[о] е[есть] похоронами Амалии Адам[овны] 50.Все было самым надлежащим образом, как принято здешними обычаями. Покойная причастилась за восемь дней до смерти. Кат[ерина] Д[митриевна], я и Воло там присутствовали с тем чувством, какое должна внушать эта церемония. Прощайте, мой дорогой Поль. Я вас нежно обнимаю и благословляю от всего сердца.

Весь ваш

П.

P.S. Я заканчиваю это письмо 17-ого, поскольку я лишь сейчас получил орденский знак вместе со шпагой, который вы у меня просили, также и 3 арш[ина] ленты. Орденский знак стоит 28 руб[лей], а лента 4 руб[ля] арш[ин] - 12 руб[ля]. Я присоединяю все это к моему письму и адресую его г[осподи]ну Марченко, чтобы вам его доставили.

Среди новостей, которые распределяют здесь, и которые исходят из писем из штаб-квартиры, говорится, что вашему ген[ералу] не слишком нравится в корпусе, и у него есть намерение его покинуть. Я не прошу у вас никакого на это ответа, но я советую вам в случае, (л.10 об.) если это произойдет, попросить у него (как у вашего начальника) совета, что вы должны делать, и просить его найти вам другого гене[рала], чтобы стать его адъютантом. Вы можете сделать то же самое с графом Аракчеевым, который непременно примет в вас участие и у которого есть средства быть вам полезным. Я не буду вам советовать вернуться в полк, так как, раз уж вы его покинули, лучше продолжать вашу новую карьеру, гораздо более выгодную, к тому же ваша нога не позволяет вам служить в полку. На листке, отдельном от письма, которое маменька может увидеть, напишите мне, мой милый друг, о вашей ране и о вашем здоровье в целом. Я молю Бога каждый день за вас с усердием и благословляю от всего сердца, которое нежно вас любит.

----------------------------------------------------

* Дата пропущена в тексте

0

10

№ 9

Е.И.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 7 июля 1813 года.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 2. Л. 18.

Я не пишу вас отдельного письма, милый мой друг, по 3-м причинам, как г[осподи]н Пиме.51 1. Совершенно разделяя мнение папеньки, я могу сказать лишь amen на все, что он вам пишет, не имея нужды повторять это самой. 2. Раздел маленьких заметок или дела семейные и общественные настолько однообразен и ограничен, что о нем нечего в особенности сказать; и 3-е - полагаю, что могу воспользоваться этим остатком бумаги, который предоставляет чистое поле всему, что мне хотелось бы вам сказать. Хорошенько все взвесив, я не могу удержаться, чтобы не повторить вам, мой дорогой (л.18 об.) Поль, то, что папенька уже вам сказал, то есть, что я, как и он, до крайности довольна вашими письмами, ваши образом действий и всей вашей дорогой особой. Я вас прошу только прибавить к вашему ответу на это письмо небольшой особый раздел для меня, который содержал бы подробности о том, как вы приняты всем вашим окружением и в доме графа52. Нет ли чего-нибудь особенного; с вами обращаются и судят как и всех других или существуют какие-либо "более" и "менее"? Поручения, которые были на вас возложены обоими имп[ераторами]53; и все эти письма, которые вы доставили гр[афу] В[итгенштейну] должны были доказать ему, что с вами обращались и судили о вас отнюдь не как о всех других вашего возраста и вашего чина. Как, в общем и в частности, обходилась с вами графиня? Вспомнила ли она, что уже знала вас раньше? Я удивлена, что она не отвечает мне; мое письмо было достаточно любезным, чтобы заслужить ответ, и ей должны быть не более затруднительно ответить мне, чем герцогине Вюртембергской и импер[атрице] Елиз[авете]; у меня также недостаточно самомнения, чтобы полагать, что мой стиль мог затруднить ее стиль; поэтому я полагаю, что вначале она была занята, затем ленива, а затем она забыла, что, впрочем, не особенно лестно54 - Так и быть,* - говорит Софи, которая обнимает вас крепко, чувствует себя хорошо и ведет себе примерно. То же самое и Александр. Мадам Катерина передает вам самые братские приветы, а Аннетта 55, делая монастырский реверанс и опуская глазки, говорит: "Дядюшкам Павлу Ивановичу и Влад[имиру] Ив[ановичам] - прошу кланиться" **; мэтр Николай56 произнес передо мной большую речь, чтобы доказать мне, что это лишь от избытка чувств, он не мог мне ничего сказать, (л.19) чтобы я вам передала, что он меня просит тем не менее в этот раз сказать вам... очень много всего, и, между прочим, dab er dich taglich im sein Gebet an dem Heiland einsehliebt *** но, что вообще говоря, если я отдаю должное его чувствам, я всегда буду говорить за него, без того, чтобы он сам мне что-нибудь сказал. Иван Карлович 57очень болен горячкой. Мад[ам] Нагель очень благодарит вас за то, что вы ее помните и за хорошие известие о ее сыне. Она просит всех передать ему еще одно письмо, которое она собирается нам отправить. Она полагает, что он способен вовсе вам не ответить, потому что он не будет знать, как за это взяться, ни кто вы такой, ни как попросить у вас денег. Кажется, что молодой человек не особенно ловок ****, но мать вас очень любит и я тоже. Мад[ам] Брайткопф вновь передает вам привет. Вы ошибаетесь, мой дорогой, полагая, что старший Альбрехт получил полугодичный отпуск по состоянию здоровья. Это младший, гусар58. Марченко нам говорит, что он получил тысячу рублей, чтобы лечиться, я уж не знаю, на каких водах, а старший не болен, по меньшей мере, здесь никто об этом не знает. Рехману нужно много вам сказать. Он начал было писать вам еще у меня; но из-за неловкого пореза капли крови попали на письмо, наполовину написанное, он в ярости его смял, сунул в карман и сказал, что напишет вам в другой раз. Я уже несколько дней его не видала, потому что он постоянно ходит от Ивана Карлов[ича], который очень болен, к мад[ам] Нарышкиной, жене гофмаршала 59, которая проживает (л.19 об.) на 14-й версте по Петергофской дороге, и которая тоже очень плоха, а от мад[ам] Нарышкиной к Ив[ану] Карл[овичу]. В промежутках ему нужно посещать некоторых других больных и ходить на Аптекарский остров навещать свою жену, которая guter hoffnung *****. Поскольку он не любит, чтобы об этом говорили, не пишите об этом ничего в ваших письмах, он так жаден на новости о вас и на ваши письма, что он вырывает их у нас чуть ли не из рук, чтобы их прочесть, если только я не сажусь напротив него, чтобы между нами был стол, чтобы прочесть ему основное. Он вас любит и очень уважает; он очень любит также Воло.

Не имея ничего сказать, вот я уже исцарапала 3 большие страницы, и все еще не закончила. Я скажу вам еще, что [...] ****** Нагель был так доволен, увидев ваше повышение как подпоручика в газетах60, что он сказал, что если бы он был маршалом и эгоистом в одно и то же время, он повышал бы вас в чине каждую неделю. Его жена угостила его третьим ребенком, о рождении которого маменька узнала здесь от посторонних. Кат[атерина] Дм[итриевна], которая проживает здесь уже с неделю, чаще бывает с нами, чем я могла бы предположить, хотя она ездит в город каждый день. Мы вовсю пользуемся хорошей погодой, которая держится уже две недели. Мое ухо в порядке. - Никаких известий от моей бедной маменьки! 61- Вы ошибаетесь, мой милый друг, полагая, что я грущу: это бывает иногда, когда я размышляю; но я стараюсь размышлять как можно меньше. Я смотрю на ваш портрет62, читаю ваши письма, молюсь, и я спокойна и даже иногда довольно любезна, в особенности, пока продолжается перемирие63. Прощайте, дорогой-дорогой Поль, я вас нежно обнимаю, благословляя вам как ваша лучшая подруга и самая нежная мать.

И. Б. Пестель - П. И. Пестелю. (л. 20 )

P.S. Я пишу вам эти строки, мой дорогой Поль, без ведома вашей дражайшей маменьки, если вы будете мне на это отвечать, пишите тоже на отдельном листке, чтобы она ничего не знала. Поскольку письмо, которое вы отправили мне для Воло, уже не застало его здесь, я принял решение его вскрыть, разумеется, не из любопытства, но чтобы узнать, не даете ли вы ему советов относительно его путешествия, которые было бы полезно мне узнать. Я обнаружил, что вы, должно быть, серьезно страдаете от вашей ноги, так как вы собираетесь ехать в коляске и вы не в состоянии ехать верхом на лошади, которую вы купили64. Я был этим весьма чувствительно удручен, и я ничего не сказал вашей матери, которая была бы в еще большем беспокойстве. Ей достаточно уже того, что вы находитесь в армии, и если она узнает еще о состоянии вашей раны, что станет с нею. Сообщите мне откровенно, мой милый друг, о вашем состоянии. Не зная, что с вами происходит, я только более беспокоюсь. Я могу лишь молить Бога о вашем полном выздоровлении и я делаю это от всей души. (л.20 об.) Что же касается поручения, которое вы даете Воло, купить вам хомуты для 4 лошадей, запрягаемых в коляску, я исполню его в точности, но не знаю, каким образом вам их доставить. Я уже этим занимаюсь, и если я найдут способ, я вам отправлю их сразу же. Я очень тороплюсь закончить письмо.

Прощайте же, дорогой Поль. Я прижимаю вас нежно к сердцу.

------------------------------

* Слова Софьи написаны по-русски.

** Слова Аннеты написаны по-русски.

*** Что он ежедневно поминает тебя в своих молитвах к Спасителю (нем.)

**** Слово написано по-русски.

***** В интересном положении (нем.)

****** Одно слово неразборчиво.

№ 10

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт-]Петерб[ург], 29 июля 1813.
ГА РИФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 2. Л. 25.

Лишь позавчера, мой дорогой Поль, ваше письмо № 11 от 9-го сего месяца до меня дошло, и я спешу на него ответить. Я начну с того, что нежно вас обниму, уверяя вам, что у меня были слезы на глазах от удовольствия, видя с какой деликатностью вы настаиваете, чтобы я послал деньги скорее вашему брату, чем вам, желая меня уверить, что вы в них не нуждаетесь65. Это великодушие с вашей стороны, мой друг, весьма достойно вас. Благородство вашего характера и достоинство вашей души всегда доставляли мне большое удовольствие. Да будет угодно Богу, чтобы вы сохранили навсегда такой образ мыслей, и вы всегда будете пользоваться всеобщим уважением. Я свидетельствую вам с огромным удовольствием мое глубокое удовлетворение благородством вашего характера, и, полностью отдавая должное тем хорошим качествам, которые я в вас знаю, я тем не менее присоединяюсь к вашей дражайшей маменьке насчет того, что она пишет вам в письме, которое я здесь прилагаю, о легкости, с которой вы слишком далеко заходите под впечатлением, которое производят на вас речи тех, кто пользуется вашим доверием. Я нисколько не сомневаюсь, что это весьма уважаемые личности, но, поскольку они люди, они не могут (л.25 об.) быть совершенными. И маменька очень хорошо говорит, что неудовольствие или даже несправедливость не должны заставлять нас изменять так же легко хорошее мнение, которые мы имеем о ком-либо, в особенности о тех людях, с которыми мы вынуждены жить и от которых обстоятельства делают нас более или менее зависимыми. Пусть только дружеские замечания, которые нежность диктует вашим родителям, не помешают вам говорить с ними откровенно, и высказывать им все, что вы думаете. Есть ли существо в мире, которое могло бы так же желать вам блага, как ваши родители. Вы - их счастье, вы - все для них. Никогда не забывайте об этом, мой милый друг.

Я весьма удручен тем, что Воло остается в резерве66, не столько потому, что он не сможет воевать, сколько потому, что он находится вдали от вас. А этому милому юноше необходим друг, который бы руководил им. Я написал по этому поводу Марченко, и если вы увидите его, поговорите с ним, каким образом было бы возможно перевести Воло к вам, чтобы это не послужило причиной неудовольствия императора и великого князя 67, от которого Воло зависит более, чем вы, служа в кавалерии. Перемирие прекратится 4-го августа, по всей видимости (л.26) война возобновится более мощно, чем когда-либо. Это желание всех людей доброй воли, так как, кажется, что упуская теперь благоприятный момент, мы никогда не уничтожим чудовища, которое опустошает целый мир!! Господь благословит, без сомнения, наши войска, которые служат во имя общего блага. Мне представляется невозможным, чтобы армия под командованием ген[ерала] Бенигсена присоединилась бы к вашей. Одна из причин, которые заставляют меня в этом сомневаться, это также наименование этой армии польская - по какому поводу дали ей это имя, если не имели каких-либо последующих намерений относительно нее, которые нам неизвестны.

Вы имеете полную свободу действий относительно ваших намерений насчет Кайсарова68, лишь бы вы соблюдали те предосторожности, о которых я писал вам подробно в одном из своих писем, которые вы уже получили. Старайтесь, мой милый друг, заслужить благосклонность своего генерала. Он имеет такую репутацию, что было бы крайне огорчительно, если бы вы не пользовались его покровительством. Прощайте, мой милый друг, я вас очень-очень нежно обнимаю. Я так же вас люблю, благословляю вас от всего сердца, в котором вы занимаете одно из первых мест. Я препоручаю вас Всевышнему в моих ежедневных молитвах. Не забывайте, дорогой друг, что наши (л.26 об.) тревоги за вас возрастут, если враждебные действия возобновятся, и пусть ваши письма будут бальзамом для души ваших родителей.

Прощайте еще раз, мое дорогое и любимое дитя.

П.

№ 11

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 13 ноября 1813 года.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 2. Л. 39.

После вашего письма из Анненберга от 21 ст[арого] ст[иля] сентября № 23 я не получил ни одного известия о вас, мой милый друг Поль. Блистательная битва при Лейпциге69 была подобна битве при Бородино. Ваш генерал был одним из первых в бою вместе со своим армейским корпусом70. Я убежден, что вы там непременно должны были быть, если только вам не было абсолютно невозможно там находиться. Я знаю, впрочем, с какой аккуратностью вы успокаиваете нас относительно всего, что вас касается. В вашем последнем письме вы пишете, что лошадь нанесла вам такой удар, что вы были ранены до кости, что вы две недели не могли ходить, и что вы почти поправились. Это слово почти еще тогда вызвало у меня беспокойство. Я даже стал сомневаться, действительно ли лошадь причинила вам столько зла. Пока я ожидал, что вы успокоите эти тревоги, случилась битва при Лейпциге. Из ваших товарищей граф Mестр71 и Гурьев72написали своим родителям после этой великой и кровавой битвы. А вы нам не подаете никаких признаков жизни. Я нахожусь в величайшей тревоге!!! (л.39 об.)

Я не буду иметь ни минуты покоя, пока не увижу ваш почерк. Есть минуты, когда я говорю себе, что вы не могли писать, поскольку корпус под командованием вашего генерала сразу же бросился преследовать врага, что вы, может быть, писали и что ваше письмо не дошло до Марченко, который находился вдали от штаб-квартиры, но как же тогда письма гр[афа] Местра и Гурьева дошли сюда? В конце концов, мой дорогой Поль, нужно быть отцом, нужно любить свое дитя так же нежно, как я вас люблю, чтобы иметь представление о моем беспокойстве за вас. Ваша мать, которая любит вас так же нежно, как и я, но у которой расшатанное здоровье и крайне слабые нервы, страдает еще более меня, и одна лишь строчка, написанная вашей рукой, была бы в этот момент единственным бальзмом, в котором нуждаются наши сердца, чтобы быть полностью излеченными. Не подумайте, мой милый друг, что мне хотя бы на миг пришла мысль, что мы не имеем от вас известий по вашей вине. Нет, мой милый друг, (л.40) я слишком хорошо умею отдавать должное вашим чувствами к родителям, чтобы не быть вполне уверенным, что вы ничем не пренебрегли, чтобы сообщить нам о себе; но чем более я в этом уверен, тем более я тревожусь. Я не могу помешать себе думать, что вы были больны от удара лошади и что вы не могли участвовать в лейпцигской битве. Затем я воображаю себе, что вы снова ранены и находитесь Бог знает где!! Наконец, все мои вычисления лишь увеличивают мои тревоги, и мне не остается никакого утешения, кроме как молить Бога за вас, поручать вас усердно Его защите, и ожидать со смирением известий о вас. Рука Провидения направляет нашего превосходного государя и его армии. На каждом шагу наш августейший господин пожинает лавры и уготовляет себе вечную память в истории. Страны, которые он освобождает от ярма Бонапарта, будут благословлять его всегда, и Россия обязана ему бессмертной славой. Почетно быть русским, и я наслаждаюсь этим счастье от всей полноты моей души. Я молю Бога (л.41 об.) за нашего превосходного государя с чувствами самой ненарушимой привязанности к его особе и к нашему Отечеству.

Если вы будете писать нам, не пишите ни о чем другом, кроме как о вас самих. Расскажите нам со всеми подробностями, что вы делаете, и каково ваше здоровье. До настоящего времени нам не хватает со дня вашего отъезда лишь одного вашего письма № 22, все другие прибыли к нам аккуратно - но после № 23 мы не видели ни одной строчки, написанной вашей рукой. Маменька просит у меня перо, чтобы написать вам пару слов, я уступаю его ей, обнимая вас и благословляя от всего сердца.

П.

Е.И.Пестель -П.И.Пестелю.

Я пишу вам лишь несколько строк сегодня, мой милый друг, потому что жестокая головная боль и болезненность глаз мешают мне написать более. Впрочем, я могу лишь повторить вам то, что говорит вам наш милый папенька. Наша тревога за вас возрастает со дня на день, при этом - никаких известий от Воло, и ни одной строчки от моей матери! - После того, как мы пожелали, чтобы вы приняли участие в блистательных лейпцигских днях, тревоги всякого рода осаждают нас беспрерывно. Да отразит Господь все беды и несчастья, которых мы страшимся. Я прошу его благословить вас, дорогой, дорогой Поль, давая вам мое благословение от всего сердца, которое любит вас со всей нежностью, на какую способна мать. Ваши братья и Софи вас обнимают. Тысяча и тысяча приветов от дорогой Като73, от Рехманна, ваших дядей74, включая Леонтьевых75, от Иосифа Нагеля, который мне написал, от его матери... сопровождаемые многими другими.

Прощайте.

№ 12

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 27 ноября 1813 года.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 2. Л. 41.

Зная, с какой аккуратностью вы нам пишете, мой дорогой друг Поль, вам будет легко себе представить, до какой степени мы были обеспокоены, так долго не имея о вас известий, и в особенности не зная о вас ничего со времени битвы при Лейпциге. Тем временем ходили слухи, что вы были ранены, и даже без вести пропал *, что заставляло меня опасаться, не попали ли вы в плен. Ваша дражайшая мать, которая была больна, проводила ночи в мучениях, я же, со своей стороны, то же самое. Это так повлияло на мое здоровье, что даже и сейчас я страдаю бессонницей, проводя ночи без сна. В этой смертельной тревоге за вас однажды вечером пришло большое письмо от Марченко. Я вскрыл его с поспешностью, и никакого письма от вас, и в его письме для меня ни одного слова о вас. Таким образом, наши страхи усилились. Неделю спустя, а именно 18-го сего месяца, в момент, когда мы собирались ужинать, я получил ваше письмо из Франкфурта-на-Майне от 26-го октября ст[арого] ст[иля]. Судите же (л.41 об.) о моем счастье. Закончив чтение, я бросился на колени и возблагодарил Всевышнего, пославшего мне это утешение, когда я так в нем нуждался. Я побежал скорее к вашей матери, которая прочла ваше письмо, трепеща от радости. Оно не только уверило нас в том, что вы здоровы, но также сообщило, что вы были награждены орденом Св[ятого] Владимира с бантом 76. Новый повод, чтобы возблагодарить Провидение за то, что Оно сохранило вас и вознагражидло ваше усердие в выполнении долга. Я сказал себе: "Вот, я отец кавалера, который делает мне честь, ибо он ревностный слуга своего отечества". Я вас с этим поздравляю от всего сердца, и мы вам посылаем вместе с письмом, ваша мать - очень изящный маленький крест Св[ятого] Владимира, как теперь носят наши щеголи, а я - 3 аршина ленты этого ордена.

Помните, мой милый друг, нося то и другое, что все это прислано вашими лучшими друзьями, которые любят вас очень, очень нежно и благословляют вас от всей души.

Марченко (л.42) ничего мне не пишет о вашем награждении, но сообщает, что вы и Воло здоровы оба, и о вас он добавляет следующее:

"Павла Ивановича отменно все любят и конечно нет сомнения, что в теперешней службе ничего он не потеряет" **. Дай-то Бог!!! В конечном счете, не награды и не почетные отличия так сильно меня волнуют. Лишь бы вы были здоровы и довольны - вот что всегда будет моим самым большим счастьем.

Теперь, когда я вам это пишу, я чувствую себя отнюдь не хорошо, и, так как я в настоящее время занят более, чем когда-либо, имея новый комитет по делам Сибири, членом которого я являюсь, у меня мало свободного времени. Граф Кочубей 77 является председателем этого комитета, его же членами являются: 1. Я, кн[язь] Александр Голицын, прокурор Синода78 и барон [...] ***. Я страдаю геморроями, от которых у меня кровь приливает к голове, а бессонницы очень меня ослабляют. Ваша бедная мать была очень больна. Теперь она выздоравливает. (Л.43) Прощайте, мой милый друг. Я не пишу вам более, так как у меня нет времени, и курьер скоро отправится. Я заканчиваю письмо, обнимая вас от всего сердца, и благословляя от всей души. Я молю Бога за вас с усердием, и надеюсь, что Он исполнит мою молитву и дарует вам здоровье и благополучие.

P.S. Если у вас будет возможность, не пренебрегите ею, чтобы представиться графу Аракчееву и г[осподи]ну Марченко. Я посылаю вам здесь же письмо от Александра, в котором маленький Алек[сандр] Леонтьев прибавил несколько строк для вас. Если время вам позволит, напишите ему два слова особенно, он будет очень рад, так как это очень милый ребенок, который вас любит.

-----------------------------------------

* Подчеркнутые слова написаны по-русски.

** Подчеркнутая фраза написана по-русски

*** Фамилия неразборчива.

№ 13

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 28 декабря 1813.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 2. Л. 47.

Наконец ваш товарищ Чагин79 прибыл и вручил нам ваше письмо от 1-го октября № 24. Он пришел к нам отдать ваше письмо 24-го (накануне Рождества) вечером. Мы приняли его наилучшим образом и пригласили его прийти ужинать на следующий день, когда он сказал, что не может прийти в этот день, маменька пригласила его на послезавтра, несмотря на это, он до сих пор не приходил, и нам абсолютно неизвестно, куда он девался. Судя по вашему письму, я полагал встретить молодого человека, готового говорить с откровенностью обо всем, что вас касается, так же как и о [...] *. Но как раз напротив, я ничего об этом не узнал. Может быть, он решил быть сдержанным на первый раз, и при второй встрече он был бы лучше. Насколько я могу судить, он не может быть вашим близким другом. Он, может быть, добрый малый, но по уму он вряд ли вам подходит. Я делюсь с вами моими размышлениями вполне откровенно, но я не считаю их непогрешимыми, так как вполне возможно ошибаться, когда судишь кого-либо после одной лишь встречи (л.47 об.) и получасового разговора. Помимо прочего, он рассказывал нам о знаках внимания, которые граф (ваш начальник) проявляет к вам, и etc. я надеюсь увидеть еще раз этого дорогого господина, и вам о нем рассказать с большим знанием дела.

Я очень огорчен, дорогой Поль, что вы ходите все время с костылем и постоянно у вас из ноги выходят осколки кости. Господи Всемогущий, когда же вы наконец полностью поправитесь!!! Я ежедневно молю Бога за вас с усердием.

Вы долго, мой милый друг, не имели от нас писем, но это меня не удивляет, поскольку вы были постоянно в пути и в дороге, вдали от штаб-квартиры, куда я адресую мои письма для вас. После вы получили наши письма, и должны были увидеть, что мы пишем вам каждые две недели и обычно даже чаще.

Я в точности выполню ваши поручения относительно чая, аксельбантов и вышивки на униформу. Я подумаю, отправить ли вам (л.48) это с Чагиным или каким-либо другим образом. Если смогу, я пошлю вам также денег, по меньшей мере я сделаю все возможное, чтобы вам их обеспечить.

Воло очень неаккуратно нам пишет, и мы не имеем никаких известий о нем с 28 октября, когда он писал нам из Франкфурта.

Я болен уже целую неделю и не выхожу из дома по причине простуды, которая меня мучает, которая, впрочем, ничего не значит, но весьма неприятна и заставляет страдать больше, чем серьезная болезнь. Таким образом я остаюсь дома в течение всех праздников.

Рехман, тем не менее, обещает, что я смогу выходить через несколько дней.

Я не могу сообщить вам ничего особенно интересного о здешней жизни, мой дорогой Поль. Я думаю о вас день и ночь. Я молю Бога за вас и прошу у Него милости вновь увидеть вас довольным и счастливым и прижать вас к сердцу, которое дышит лишь самой горячей нежностью к вам. Засим благословляю вас от всего сердца.

П.

Е. И. Пестель - П. И. Пестелю.

(л. 48 об.) Не имея возможности написать вовремя, и не желая запоздать с отправкой письма, я добавляю лишь несколько строк, мой самый дорогой и милый друг Поль. Г[осподи]н Чагин (Бог его знаит каков он) ** принес нам в качестве новогоднего подарка осколок кости, недавно вышедший из вашей ноги, и грустную уверенность, что вы чувствуете себя хуже, чем хотите нам показать. Ах! Бог мой, если бы я могла страдать вместо вас, с какой радостью я бы на это согласилась! Вчера был праздник Аннеты, мы были там все, исключая папеньку. Все вызывало у меня грусть. Два года тому назад, мы были там все, и вы и Воло танцевали; в прошлом году Воло был героем бала, а вы - героем Бородина: вы были на костылях, но с нами, и я не думала, что через год я получу в этот же день осколок кости из вашей бедной ноги! В этом году вы так далеки, и, быть может, грустны или же плохо себя чувствуете, Воло тоже в армии, папенька был дома в недомогании. Борис в одном углу со своей деревянной ногой, а Александр в другом углу, не в состоянии ни танцевать, ни ходить, потому что, положив в карман ножницы без футляра и упав на этот бок, он вонзил себе два острых конца почти на полвершка глубиной в бедро, что, к счастью, не имело никаких последствий. Вы постоянно были у меня перед глазами и в моем сердце, и я не могла справиться с грустью воспоминаний и тревог. Это подтвердит вам еще раз, дорогой друг, то, что вы уже знаете, - до какой степени я вас люблю, но ради Бога, из нежности ко мне, не смотрите так мрачно на все, что вас окружает, и постарайтесь быть любезным со всеми. Мне думается, что кто-то хочет вас расстроить, чтобы воспользоваться этим и половить рыбку в мутной воде.

Этот дорогой Чагин - который наверняка вас не стоит - весь разукрашен крестами, и, разумеется, не пренебрег никакими поклонами, чтобы этого добиться. Прощайте, душинка ***, я вас нежно обнимаю, ваши братья, Софи, Аннета, Като тоже вас обнимают.

И. Б. Пестель - П. И. Пестелю.

(Л.49) 29 декабря. P.S. Я написал это письмо вчера утром, но, так как курьер будет лишь сегодня, я могу добавить еще кое-что. Вчера ваш товарищ Чагин пришел к нам перед обедом. Я оставил его обедать. Я говорил с ним с глазу на глаз и остался доволен его откровенностью. Он сообщил мне подробности о различных предметах, которые, таким образом, от меня не ускользнули. Эта знаменитая история с Новосильцевым80 очень некрасива. Она не нравится мне еще и со стороны заговора, который я там нахожу, а вы знаете, мой друг, как я ненавижу все, что на это походит.

Вот письмо для вас от Чагина. Он предполагает остаться здесь по меньшей мере на месяц. Если он останется слишком надолго, я пошлю вам то, что вы у меня просите непосредственно через г[осподи]на Марченко. Я болеее доволен Чагиным после нашей второй встречи. Он показался мне добрым малым.

Прощайте, дорогой Поль.

-------------------------------------------

* Слово неразборчиво.

** Слова "Бог... он" написаны по-русски. Орфография подлинника.

*** Слово "душинка" - по-русски. Орфография подлинника.

№ 14

И.Б.Пестель - П.И.Пестелю.
С[анкт]-Петерб[ург], 21 марта 1814.
ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 477. Ч. 1. Папка 2. Л. 57.

Упав на колени, дорогой мой Поль, возблагодарил я Всевышнего за то, что он хранил вас в двух кровавых битвах при Бaр-сюр-Об81 и при Троа82, о которых вы дали описание такое подробное и так хорошо написанное в двух ваших письмах от 16 и 21 февраля ст[арого] ст[иля]. Нужно быть отцом, мой милый друг, и любить свое дитя так же нежно, как я вас люблю, чтобы представить себе с точностью те различные чувства, меня волновавшие, когда я закончил чтение двух ваших писем. Все, что я могу вам сказать, это то, что вы были бы очень, очень удовлетворены, если бы вы могли читать в моем сердце. Вы вели себя как бравый офицер в этих двух сражениях, вы описываете их как рассудительный и опытный военный, и вы пишете о своих товарищах и о себе как доблестный рыцарь. Наконец, все это делает вам честь, а меня делает счастливым. Посему я прижимаю вас к своему сердцу, нежно вас обнимаю и благословляю от всей души, вознося самые горячие молитвы о вашей безопасности и вашем благополучии. Я сделал изложение ваших писем и сообщил его старому г[осподи]ну гр[афу] Салтыкову и другим лицам, которые могут оценить по-настоящему достоинства подобных вещей, и я пожинал похвалы в ваш адрес, и получил большое удовлетворение. Среди прочих кн[язь] Горчаков (в должности военного министра), возвращая мне изложение, написал мне: "Все, что (л.57 об.) я могу сказать вашему превосходительству, закончив чтение описания, которое вы получили от г[осподи]на вашего сына, это то, что я сожалею, не имея счастье иметь такого же сына". - Это делает честь сыну, и большое удовольствие отцу, мой милый друг.

Среди слухов, которые ходят в городе, есть также такой: что гр[аф] Витгенштейн был вынужден оставить свой пост по причине ранения, и что он отправился в Роштадт для излечения; со вчерашнего дня говорят, что он вновь поправился и вернулся в армию, чтобы принять командование. Признаюсь, что я не верю ни первому, ни второму известию.

Вы пишете, что были у Марченко, он сам мне об этом писал, сообщая, что вы были посланы с рапортами в штаб-квартиру, что вы отправились, не имея времени нам писать. Следующий курьер нам доставил ваши письма, здесь вышеупомянутые. Вы не сообщаете, справитесь ли вы, относительно представления о вашем повышении - я ничего в этом не понимаю83. Я совершенно уверен, что если оно попало в руки гр[афа] Аракчеева, он должен был (л.58) сразу же представить его Е[го] В[еличеству] Имп[ератору], который никогда не отказывает таким генералам, как гр[аф] Витг[енштейн], утвердить их представления. Я надеюсь, что эти два последних сражения принесут вам новые награды. Я молю Господа, чтобы они доставили вам удовольствие и приободрили.

Все известия, которые мы получаем из армии, таковы, что можно только благодарить Провидение. Кажется, что все идет к благополучному завершению, столь желаемому всей Европой.

Так как маменька сообщит вас все необходимые подробности о нашей жизни в письме, здесь прилагаемом, мне больше нечего добавить. Я скажу вам лишь, что я чувствую себя лучше и работаю как лошадь. Возможно, я вполне бы выздоровел, если бы мои служебные обязанности были менее тяжелы, и не сопровождались бы столькими неприятностями. Но что делать. Мы пришли в этот мир лишь для того, чтобы заслужить вечный отдых в лучшем мире.

Прощайте, мой дорогой Поль, я обнимаю вас еще тысячу раз и благословляю от всего сердца.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Александр Иванович Пестель (1801 - ?) - четвертый сын И. Б. и Е. И. Пестелей, получил домашнее образование, с 1818 г. вступил в военную службу, в 1830 г. участвовал в военных действиях на Кавказе, в 1838 г. вышел в отставку в чине подполковника, жил в Москве, был женат на дочери графа Гудовича, Прасковье Кирилловне, имел дочь Елизавету, в замужестве Свечину (РГВИА. Ф. 3545. Оп.4. Д. 2145. Л.9-11.)

2 Софья Ивановна Пестель (1810- ?) единственная дочь Е. И. и И. Б. Пестелей. После переезда родителей в 1823 г. в Смоленскую губернию жила с ними, после смерти родителей в Смоленске. На протяжении всей жизни едва сводила концы с концами и была вынуждена неоднократно обращаться к властям с просьбами о материальном вспомоществовании (См. напр. РГИА. Ф. 384. Оп. 1. Д. 276. Л. 1-2). Замуж так и не вышла. Была хранительницей семейного архива, в 1875 году предоставили Бартеневу для публикации в "Русском архиве" два письма П. И. Пестеля родителям.

3Вольфганг Пестель, первый Московский почт-директор, по сведениям профессора Амбургера, прибыл в Россию в 1718 г. из Саксонии. В прошении Н.Б.Пестеля на высочайшее имя о восстановлении на службе от 22 сентября 1801 года говорится: "В продолжении 87-ми лет было сие место (московского почт-директора- Н.С.) управляемо дедом, отцем и братом моими и, наконец, и мною", - то есть с 1714 года.( РГИА. Ф. 938. Оп. 1. Д. 422. Л. 263 об.).

4Борис Владимирович Пестель, сын Вольфганга Пестеля, , отец И. Б. Пестеля, дед декабриста - Московский почт-директор. До того, как вступить в гражданскую службу, Борис Владимирович окончил кадетский корпус на казенный счет и участвовал в семилетней войне, в сражении при Франкфурте был тяжело ранен. ("Прибавлении к Санкт-Петербургским ведомостям" за 24 августа 1759 года).

5С Э.Адлербергом П.И.Пестель оспаривал место первого выпускника корпуса (по успехам), дававшее право на чин поручика. В результате спора сам Александр I вынужден был вмешаться в этот конфликт, по его решению все пажи были выпущены прапорщиками гвардии. В 1826 году флигель-адъютант Э.Адлерберг был членом Следственного комитета по делу декабристов. (Пестель 1907: 161-162)

6Глазенап - выпускник Пажеского корпуса; личность не установлена

7Удом Иван Федорович - полковник, командир лейб-гвардии Литовского полка, за Бородинское сражение произвден в генерал-майоры

8Борис Иванович Пестель (1794-1848) - второй сын И. Б. и Е. И. Пестелей. Из-за какого-то увечья, повлекшего за собой ампутацию ноги, не мог избрать военной службы. В 1810 г. он вступил в службу в канцелярию отца, Сибирского генерал-губернатора, впоследствии служил в Министерстве финансов, с 1827 г. занимал должности вице-губернаторов в различных губерниях России, ни на одной из которых не задерживался более двух лет. В 1825 г. женился на Софье Ивановне Трубецкой, имел двух дочерей. (РГИА. Ф. 384. Оп. 1. Д. 1987. Л. 111-1119). Владимир Иванович Пестель (1795-1865) - третий сын И. Б. и Е. И. Пестелей. Как и Павел Иванович, учился первоначально в Германии, потом в Пажеском корпусе, участник заграничных походов, в 1825 г. - полковник Кавалергардского полка, был членом Союза Спасения - первого тайного общества декабристов. 14 июля 1826 г. сразу после казни брата был назначен флигель-адъютантом, с 1845 года занимал должность Таврического генерал-губернатора, в 1854 г. уволен от должности, по версии Панчулидзева, за поспешную эвакуацию Симферополя во время наступления англичан во время Крымской войны, в 1855 г. был восстановлен на гражданской службе и назначен сенатором, умер в Москве. (Панчулидзев 1906: 258-261; Декабристы 1988: 140-141).

9 Рехман - семейный врач Пестелей.

10 Екатерина Дмитриевна Власьева (1782-1824), урожденная Бехтьева, жена коллежского ассесора И. Власьева, двоюродная сестра Е. И. Пестель.

11Федор Иванович Крок (1739-1818) - брат Е. И. Пестель, дипломат.

12 Николай Борисович Пестель (1776-1828) - брат И. Б. Пестеля, дядя декабриста.действительный статский советник, Московский почт-директор.

13См. прим. 7.

14Капитан Арцыбашев, командир 2-й гренадерской роты 1-го батальона лейб-гвардии Литовского полка (Пестриков 1903: 10.)

15Рихтер - петербургский знакомый Пестелей. Личность не установлена.

16Германн - петербургский знакомый Пестелей. Личность не установлена.

17Аракчеев Алексей Андреевич (1769-1834) - генерал от артиллерии. с 1815 г. руководил Государственным Советом, Комитетом Министров, с. е. и. в. канцелярией. С 1817 г. начальник военных поселений.

18Пущин Николай Николаевич (1792 -?) - соученик П. И. Пестеля по Пажескому корпусу и однаполчанин по Литовскому полку, в Бородинском сражении ранен, тоже получил золотую шпагу "За храбрость". До 1834 г служил в Литовском полку, впоследствии командовал Дворянским полком. (РГВИА. Ф. 395. Оп. 87. 2 отд. 1832. Д. 789). Младший брат Н. Н. Пущина - возможно, подпоручик Литовского полка в 1816 г. (РГВИА Ф. 395. Оп.60 2 отд. 1 ст. 1816. Д. 792).

19Владимир Иванович Пестель. См. прим. 8.

20Бенигсен Леонтий Леонтьевич (1745-1826) - барон, генерал от кавалерии, в 1812 г. - начальник штаба при М. И. Кутузове, в 1813 г возглавлял Польскую армию.

21Аракчеев Петр Андреевич - флигель-адъютант, полковник лейб-гвардии Артиллерийской бригады, в Бородинском сражении - исправляющий должность дежурного генерала 2 Западной армии (Васильев 1997: 70).

22Битва при Бородине 26 августа 1812 года, в которой П.И.Пестель был ранен.

23Растопчин Федор Васильевич (1763-1826) - камергер, генерал от инфантерии, главнокомандующий Москвы в 1812-1814 гг., член Государственного Совета.

24Обресков Николай Васильевич - сенатор, с 1810 г. московский гражданский губернатор.

25Петр Матвеевич, слуга Пестелей.

26Николай Борисович Пестель (см.прим. 12).

27Гогель - генерал, преподаватель Пажеского корпуса.

28Летом 1812 года семья Пестелей переехала в дом Межуева (современный адрес: наб.Фонтанки, 26).

29Скорее всего речь идет об императрице Елизавете Алексеевне (1789-1826)- Луизе Марии Августе, дочери марк-графа баден-дурлахского Карла Людвига, жене Александра I. В переписке упоминается, что летом и осенью 1812 года Пестели были близки к императрице: приглашались к ней на придворные обеды, императрица неоднократно справлялась о П.И.Пестеле у его родителей - "невероятно, откуда она знает все подробности о нашей жизни и обо всем, что касается вас..."(Письмо Е.И.Пестель 10 мая 1812 года. ГА РФ. Ф. 48. Оп.1.Дело 477. Ч. 1. Папка 1. Л. 63.)

30Сражение при Прейсиш-Эйлау (город в Восточной Пруссии) 26-27 января (7-8февраля) 1807 года между армией 4 антинаполеоновской коалиции под командованием генерала Бенигсена (70 тысяч русских и 8 тысяч прусских войск) против французских войск под командованием Нея и Бернадодта.

31Сражение при Ваграме (селение в Австрии) 5-6 июля 1809 года между французскими и австрийскими армиями.

32. К.А.Случевский, чиновник канцелярии Сибирского генерал-губернатора, с 1842 года - вполследствии начальник департамента внешней торговли Министерства финансов (РГИА. Ф.561.Оп.1.Д.263. Л.37.).

33Со слов "Я не хочу разрывать вам сердце" до слов "опору нашей старости" опубликован (Круглый 1926: 173).

34Каверин - гражданский губернатор Калуги.

35М. Б. Баарклай де Толли (1761-1826) - в 1812 г. военный мимистр, командующий 1 Западной армией, до прибытия М. И. Кутузова главнокомандующий.

36Нагели - петербургские знакомые Пестелей.

37Джексон - англичанин, гувернер П. И. Пестеля.

38Одним и тем же приказом, утвержденным 19 декабря 1812 года, прапорщики лейб-гвардии Литовского полка Э. Адлерберг, П. Беклешов, Лукашевич, В. Ушаков награждены орденом Святой Анны 4 класса, а прапорщики Н. Пущин и П. Пестель - золотой шпагой с надписью "За храбрость"" за отличие в Бородинском сражении (РГВИА. Ф. 29. Оп. 153 г. Д. 13. Л. 258 об.-260).

39Со слов "Я был тронут до слез..." до слов "все несчастья, какие только могли" опубликовано (Круглый 1926:173.).

40Австрия присоединилась к антинаполеоновской коалиции в июле 1813 года (Богданович 1863: 410).

41Князь Долгорукий - выпускник Пажеского корпуса 1813 года.

42Воронцов Михаил Семенович (1783-1856) - граф, генерал-фельдмаршал, Новоройссийский губернатор и наместник Кавказа. Летом 1813 г. во время перемирия служил в Северной армии, в 1815 г. командовал русским экспедиционным корпусом во Франции

43Марченко Василий Романович служил в военно-походной канцелярии А. Аракчеева; в 1813-1814 гг. находился при главной квартире императора. Автор записок.

44Витгенштейн Петр Христианович (1768-1842) - генерал. После смерти М. И. Кутузова назначен главнокомандующим, после неудач под Люценым и Бауценом заменен Барклаем де Толли. С 1818 г. главнокомандующий 2 армии.

45Салтыков, граф - личность не установлена.

46Сион - возможно, Оде-де-Сион, преподаватель Пажеского корпуса, генерал.

47Пашков - возможно, адъютант генерала Витгенштейна. Личность не установлена.

48Пукалова - любовница графа Аракчеева, соседка Пестелей, жившая с ними в одном доме (Греч 1903: 2).

49Львова - личность не установлена.

50Амалия Адамовна - личность не установлена.

51Пиме (Pime) - по-видимому, персонаж литературного призведения

52Имеется в виду граф П. Х. Витгенштейн.

53Имеется в виду участие П.И. Пестеля в качестве курьера в переговорах, которые велись в июне 1813 года между российским императором Александром I и австрийским императором Францом, в результате которых Австрия обязалась после окончания перемирия присоединиться к коалиции (Богданович 1863: 403).

54Частично опубликовано от слов "Я удивлена" до "императрице Елизавете" Круглым (Круглый 1926: 173-174).

55Аннета - Анна Ивановна Власьева (1797-?), дочь К.Д. Власьевой, племянница П. И. Пестеля, с 1824 года замужем за декабристом И. Ю. Поливановым, во время суда над мужем сошла с ума. (Декабрсты 1988: 147).

56Николай Борисович Пестель.

57Иван Карлович - личность не установлена.

58Брайткопф, Альбрехты - петербургские знакомые Пестелей.

59М. Нарышкина, жена гофмаршала А. Л. Нарышкина, фаворитка императора Александра I.

60П. И. Пестель произведен в подпоручики 13 января 1813 года (Пестель 1927: 6).

61Анна Крок 1752- после 1826), урожденная Диц, мать Е. И. Пестель и бабушка П. И. Пестеля, писательница, автор "Писем из Италии и Швейцарии", с 1808 года жила в Дрездене. Сохранилось около 20 ее писем П. И. и В. И. Пестелям.

62Портрет П. И. Пестеля работы Е. И. Пестель был написан 2 мая 1813 года, по-видимому, перед его отъездом в армию.

63Перемирие было прервано в ночь с 29 на 30 июля 1813 года (Богданович 1863: 433).

64Имеются в виду русско-австрийские переговоры, в которых принимал участие П. И. Пестель.

65Направляясь в действующую армию, В. И. Пестель в Белостоке потратил все деньги, взятые с собой из дому (ГА РФ. Ф. 48 Оп. 1 Д. 477 Ч. !. Пап. 2. Л. 22-22 об.)

66В. И. Пестель был выпущен из Пажеского корпуса в Кавалергардский полк, летом 1813 г. находившийся в составе Польской армии генерала Бенигсена.(Декабристы 1988: 141).

67Великий князь Константин Павлович, командующий всей гвардией.

68Кайсаров Василий Сергеевич (1783-1844) - генерал-майор. До смерти М. И. Кутузова состоял при нем, в 1813 году клмандовал летучим партизанским отрядом на левом фланге союзной армии. Во время перемирия 1813 года П. И. Пестель хотел перейти к нему в качестве адъютанта (ГА РФ. Ф. 48 Оп. 1 Д. 477 Ч. !. Пап. 2. Л. 13-14 об).

69Битва при Лейпциге 2-7 октября 1813 года крупнейшее сражение войны 1813-1814 годов, "Битва народов", в которой объединенные силы русской, австрийской и прусской армий разбили францусзкую армию и взяли город Лейпциг.

70Корпус П. Х. Витгенштейна в качестве авангарда русской армии первым вошел в Лейпциг.

71Адъютант генерала Витгенштейна, возможно, Рудольф, сын Жозефа де Местра, сардинского посланника в России.

72Адъютант генерала Витгенштейна, сын военного министра А. А. Гурьева.

73К. Д. Власьева

74Н. Б. и Андрей Борисович Пестели, братья И. Б. Пестеля. А. Б. Пестель - Соратник Ермолова, он участвовал в боевых действиях на Кавказе, вышел в отставку в 1834 году в чине генерал-майора, имел награды (РГВИА. Ф. 395. Оп. 22. Д. 1219. Лл. 11-12)

75Генерал Леонтьев - муж Софьи Ивановны Крок (1776-1810), сестры Е. И. Пестель. Их сын Александ Леонтьев (1809- ?). После смерти С.И. Леонтьевой семьи сохраняли близкие отношения.

76П. И. Пестель награжден орденом Святого Владимира 4 степени с бантом за отличие в битве при Лейпциге (Пестель 1927: 7).

77Кочубей Виктор Павлович (1768-1834) - липломат и государственный деятель, в 1819-1823 гг. министр иностранных дел, с 1827 г. - председатель Государственного Совета и Комитета Министров.

78Голицын Александр Николаевич - обер-прокуров Синода.

79Чагин Петр Николаевич - адъютант Витгенштейна (См. о нем Семенова 1976: 61-65).

80Новосильцев - адъютант генарала Витгенштейна.

81Сражение при взятии города Бар-сюр-Об (Франция) 15 февраля 1814 г., где П. И. Пестель командовал самостоятельным отрядом казаков. (Пестель 1917: 7).

82Взятие города Троа 20 февраля 1814 г. За отличие в этом сражении П. И. Пестель награжден орденом Св. Анны 2 класса (Пестель 1927: 7).

83Речь идет о производстве П. И. Пестеля в поручики "за отличие против неприятеля" (Пестель 1927: 6).

БИБЛИОГРАФИЯ

Абалихин 1978 - Абалихин Б. С. Документ о награждении П. И. Пестеля золотой шпагой // Советские архивы. 1978. № 3. С. 104.

Басаргин 1988 - Н. В. Басаргин. Воспоминания, рассказы, статьи. Иркутск, 1988.

Богданович М. История войны 1813 года за независимость Германии. СПб, 1863. Т.1-2.

Бродская 1991 - Бродская И.И. Декабрист Александр Викторович Поджио. Автореф. дисс....канд.ист. наук /КГУ. Киев,1991. 25 с.

Декабристы 1988 - Декабрситы. Биографический справочник. М., 1988. 445 с.

Дружинин 1985 - Дружинин Н.М. Декабрист Никита Муравьев. В кн.:Дружинин Н.М. Избраные труды. Кн.1. М.:Наука, 1985. С.5-304.

Греч 1903 - [Греч Н.И.] Отголоски 14 декабря 1825 (из записок одного недекабриста). Берлин, 1903. 127 с.

Заболоцкий-Десятовский 1882 - Заболоцкий-Десятовский А. П. Граф П. Д. Киселев и его время. СПб, 1882. Т. 1, 4;

Зильберштейн 1977 - Зильберштейн И.С. Художник-декабрист Николай Бестужев.М.:Изобразительное искусство, 1977. 675 с.

Круглый 1926 - Круглый А. О. П. И. Пестель по письмам его родителей // Красный архив. 1926. Т. 3 (16). С. 166-187.

Медведская 1967 - Медведская Л. А. П. И. Пестель. М.: Просвещение, 1967. 141 с.

Нечкина 1935 - Нечкина М.В. Кризис Южного общества декабристов // Историк-марксист. 1935. № 7. С. 30-47;

Нечкина 1955 - Нечкина М. В. Движение декабристов. М.: АН СССР, 1955. Т. 1-2;

Павлов-Сильванский 1906 - Павлов-Сильванский Н. П. Декабрист Пестель перед Верховным уголовным судом. Ростов н/ Дону, 1906. 174 с.

Павлов-Сильванский 1909 - Павлов-Сильванский Н. П. П. И. Пестель. Биографический очерк. СПБ, 1909. 64 с.

Пантин, Плимак, Хорос 1986 - Пантин И. К., Плимак Е. Г., Хорос В. Г. Революционная традиция в России. 1783-1883 г.г. М.: Мысль, 1986. 341 с.;

Панчулидзев 1906 - Панчулидзев С. А. Сборник биографий кавалергардов. СПб, 1906. Кн. 3. С. 258-261.

Парсамов 1989 - Парсамов В. С. О восприятии П. И. Пестеля современниками: Пестель и Маккиавелли // Освободительное движение в России. Межвуз. науч. сб. Вып. 13. Царизм, освободительное движение и культура России 1825-1895 г.г. Саратов: Изд.-во Сарат. ун.-та, 1989. С. 22-33.

Пестель 1875 - Бумаги И. Б. Пестеля // Русский архив. 1875.. Кн. 1. № 4. С. 415-423;

Пестель 1907 - Пажеские годы П. И. Пестеля // Былое. 1907. № 6/18. С. 161-162.

Пестель 1922 - Декабрист П. И. Пестель: Новые материалы. Письма. / Сообщ. С. Я. Штрайх // Былое. 1922. № 20. С. 106-108;

Пестель 1925 - Пестель П. И Завещание // Красный архив. 1925. Т. 6(13). С. 320;

Пестель 1926 - Письма П. И. Пестеля П. Д. Киселеву // Памяти декабристов. Л., 1926. Т. 3. С. 158-201;

Пестель 1927 - Следственное дело П. И. Пестеля // Восстание декабристов. М.-Л., 1927. Т. 4. С. 6-226.

Пестель 1958 - "Русская Правда" П. И. Пестеля и сочинения, ей предшествующие // Восстание декабристов. М.: Госполитиздат, 1958. Т. 7. С. 113-688.

Пестриков 1903 - Пестриков С. История л-гв Московского полка. б/м,1903. Т.1.

Порох 1956 - Порох И. В. О так называемом "кризисе" Южного общества декабристов. // Ученые записки / Сарат. ун.-т . 1956. Т. 47. С. 111-146.

Ремизов 1925 - Ремизов А. Россия в письменах. Живая жизнь. Письма Пестелей. 1924-1927//Воля России. 1925. № 12. С. 3-17.

Ремнев 1997 - Ремнев А.В. Проконсул Сибири Иван Борисович Пестель//Вопросы истории. 1997. № 2. С. 142-149.

Васильев 1997 - Русские соединенные армии при Бородине. Состав войск и их численность / Сост. Васильев А., Елисеев А. М., 1997. 102 с.

Рылеев 1925 - Следственное дело К. Ф. Рылеева // Восстание декабристов. Т. 1. С. 147-218.

Семенова 1975 - Семенова А. В. Декабрист Пестель и его семья // Москва. 1975. № 11. С. 194-200;

Семенова 1976 - Семенова А. В. Из истории борьбы III отделения с отголосками движения декабристов (Дознание о П. Н. Чагине - товарище П. И. Пестеля по военным походам 1813-1814 гг.) // Проблемы истории общественной мысли и историографии. М., 1976. С. 61-65.

Семенова 1982 - Семенова А.В. Временное революционное правительство в планах декабристов. М.: Мысль, 1982. 205 с.:

Семевский 1909 - Семевский В. И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб, 1909. 694 с.

Сыроечковский 1969 - Сыроечковский В. Е. Из истории движения декабристов. М.: МГУ, 1969. 372 с.

Щеголев 1990 - Щеголев П.Е. Петр Григорьевич Каховский: (Историко-психологический этюд)//Родина.1990. № 6. С. 58-62.

Эйдельман 1970 - Эйдельман Н.Я. Лунин. М.:Молодая гвардия,1970. 352 с.

Экштут 1994 - Экштут С. А. В поиске исторической альтернативы. Александр I. Его сподвижники. Декабристы. М., 1994. 364 с.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Пестель Павел Иванович.