Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » АННЕНКОВ ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ


АННЕНКОВ ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ

Сообщений 31 страница 40 из 44

31

https://img-fotki.yandex.ru/get/241830/199368979.5e/0_200c37_16a14877_XXXL.gif

0

32

https://img-fotki.yandex.ru/get/237001/199368979.5e/0_200c38_7e4b259f_XXXL.png

0

33

https://img-fotki.yandex.ru/get/468374/199368979.5e/0_200c39_8d4dc885_XXXL.png

0

34

https://img-fotki.yandex.ru/get/50666/199368979.5e/0_200c3a_368fba9a_XXXL.png

0

35

https://img-fotki.yandex.ru/get/362774/199368979.5e/0_200c3b_1b0fe7a9_XXXL.png

0

36

https://img-fotki.yandex.ru/get/468374/199368979.5e/0_200c3c_9399f3a0_XXXL.png

0

37

https://img-fotki.yandex.ru/get/217607/199368979.5e/0_200c3d_c6579900_XXXL.png

0

38

Письма Ивана Анненкова
           

1

А.И. Анненковой. 1828. Сибирь. Нерчинский округ
       
Милостивая государыня матушка.
Сии и последующие строки вручит вам сын Фелицы Осиповны г-жи Смольяниновой. Г-жа Смольянинова, урожденная Власова, вспомнив расположение покойного дедушки Ивана Варфоломеевича, которым пользовалось ее семейство, явила трогательный пример признательности, брав живейшее участие в моем несчастном положении и оказывая со дня моего приезда все зависящее от нее пособие. Доставив же сей случай известить вас, что я жив и здоров, она получает права на мою глубочайшую и неограниченную благодарность; почему покорно прошу и вас, матушка, обласкайте ее сына, молодого еще человека, и уверьте его, равно как и почтенную его матушку, в вашей признательности несомненной. Впрочем, она сама прилагает свое письмо, на которое верно будет ожидать ответа. Мне не нужно вас предупреждать, чтоб доставление сего письма сохранилось в тайне и было никому бы неизвестно, дабы не подвергнуть ответственности особ, которые так благородно одолжают. Следующие строки я пишу по-французски, ибо они касаются до нас только двоих, на последней странице написанное прошу вас вручить Прасковье Егоровне. Прошу вас еще сделать все зависящее от вас для молодого человека, сына г-жи Смольяниновой, дабы он видел несомненную благодарность за одолжение, которое он делает, взяв на себя доставить сие письмо -- т.е. какие-нибудь подарки сыну и матери; мать любит наряды и утверждает, что знала вас еще ребенком.
       
Моя матушка! Моя дорогая и нежная матушка! Как выразить вам в этих немногих строках (написать которые я имею возможность благодаря состраданию одной особы, не забывшей благодеяний моего дедушки) все, что я испытываю, все, что я терплю вдали от вас, от всего того, что у меня есть самого дорогого на свете, вдали от ребенка, к которому несчастье привязало меня еще более, и от женщины, которая своими жертвами и своею преданностью с каждым днем все больше приобретает самые священные права на мою любовь и на мою признательность. Как мне благодарить вас, моя дорогая матушка, за вашу благожелательность, которую вы проявили к ней во время ее путешествия в Москву; я, признаюсь, не смел надеяться на такую доброту. Продолжайте же оказывать ваше покровительство ей и моей дочери, этому ребенку, служащему единственным воспоминанием о вашем сыне, который так сильно виноват перед ней, давши ей жизнь, исполненную, по-видимому, только скорбен и горечи. Ради Бога обеспечьте ее будущее и не покидайте ее. Подумайте, что это девочка, и какова будет ее судьба без поддержки в свете! Ах! эта мысль ужасна!
Матушка! Это мой ребенок, оградите же ее от опасностей которыми окружена женщина; ваша собственная кровь течет в ее жилах! Перенесите на нее ту нежность, которой вы окружали меня, не отказывайте ей в том, что вы сделали для стольких других, имевших меньше на то прав, и тем более, что, может быть, это последняя просьба, с которою ваш сын имеет возможность к вам обратиться. В данный момент небо, кажется, сжалилось над моими страданиями, луч света заблистал перед моими глазами, если только вдруг он не окажется обманчивым призраком, как это было со всеми надеждами жизни. Я очень надеюсь, что ангел, каким является мать моего ребенка, может быть, приедет ко мне, и тогда, матушка, я вас прошу предоставить ей все средства к тому, чтобы сделать это без промедления. Сколь бы это ни было тяжело для вас, я заклинаю вас именем Бога не лишать меня этого последнего утешения. Женщина, которая так великодушно жертвует собою, имеет, мне кажется, право на уважение всего света, и я на коленях умоляю вас быть снисходительной.
Я вынужден обратиться к вам еще с одной просьбой: пришлите мне сколько-нибудь денег, только необходимое; я нахожусь всецело на иждивении моих товарищей и, несмотря на всю их готовность делиться со мною, я признаюсь, что принимать это слишком тяжело для меня, даже невыносимо. Это обстоятельство заставляет меня, хотя и против воли, говорить с вами еще раз о моем дяде. С тех пор как я здесь, я получил четыреста рублей и сукно через г-жу М[уравьеву], а затем вещи вместе с письмом, за которое я вас благодарю, моя матушка; оно доставило мне минуты, каких я не переживал уже давно, и сладость которых заставила меня почувствовать, как преступно желать конца своего существования.
Ах, маменька, освободите меня от неизвестности, в которой я нахожусь еще относительно вашего здоровья и здоровья моего ребенка и наконец скажите мне что-нибудь о женщине, которую я обожаю. Мои товарищи получают регулярно каждую почту письма, нам все можно писать, все посылать; жду также с нетерпением вашего портрета; а если бы вы прислали мне и портрет моей дочери, как бы я был вам признателен.
Но, возвращаясь к моему дядюшке, так как у меня есть только этот листок бумаги, я вам скажу, что я глубоко убежден, что кроме 400 рублей вы мне послали еще денег, но с ними было поступлено так же, как в крепости. По вашим письмам, которые вы мне тогда прислали и которые я был вынужден сжечь вследствие моего поспешного отъезда, я видел, что мой дядюшка вам сказал, будто он передал мне в собственные руки 1000 рублей, тогда как я получил только 500; итак, вы сами можете судить, имею ли я теперь право с недоверием относиться к нему и к строгости его принципов.
Но я прошу вас: не думайте, что я вам написал это из предубеждения. Дядюшку, кузена [Н.Н.Анненкова], всех моих дорогих родственников -- я презираю до глубины души. Они готовы заживо ободрать меня, чтобы получить мою шкуру.
Так как я не могу больше писать, я закончу мое письмо, сказав вам, что покорился судьбе, которая теперь решена, по-видимому, бесповоротно. Если я буду иметь счастье увидеть снова женщину, которая мне дорога, я найду силы переносить мою судьбу, если же нет, -- ну, что ж! -- мой конец от этого только приблизится. Все мои желания направлены на счастье моего ребенка и на ваше; я думаю, что так же, как и для меня, счастье стало чуждым и для вас с некоторого времени; о если бы по крайней мере небо вам послало утешения, доставлять которые вам когда-либо мне запрещено даже и надеяться. Прощайте, моя матушка, целую миллион раз ваши ножки и ручки.
[Приписка] Адресуя на имя губернатора Иркутска Цейдлера, можно все посылать кроме золота.
       
Госпоже П
Ангел, которого я обожал всю мою жизнь! Я не смею больше словами выражать все чувства, которые ты мне внушаешь. С того времени как я знаю, что ты настаиваешь на выполнении обещанной жертвы, молчаливое восхищение -- вот единственное чувство, дозволенное человеку, который недостоин тебя ни в каком отношении. Итак, ты неизменна, божественная женщина! Итак, не напрасно я восхищался этой твердостью характера, этой самоотверженностью, которые являются уделом только высших существ. Ах, дорогой друг, как я недостоин тебя, и какие блага на этой земле могли бы отплатить тебе за такое героическое самоотвержение. Только бы ты никогда не пожалела о том, что ты делаешь для человека, который, вероятно, никогда не будет в состоянии вознаградить тебя. Поспеши, дорогой ангел, приехать, потому что, признаюсь тебе, у меня нет достаточно власти над самим собою, чтобы даже ждать тебя терпеливо. Ежедневное ожидание тебя гложет меня, и ты знаешь, как оно жестоко. Я прошу маменьку предоставить тебе все средства, и я уверен, что она не откажет мне в этом. Не трогайся в путь без хорошего экипажа и без слуги; возьми предпочтительно того, кто выразит сам желание следовать за тобою; и если бы это мог быть повар, то было бы очень хорошо. Петр -- может быть, но не нужно, чтобы это было насильно. Женщину же везде можно найти, и не обременяй себя какой-нибудь принцессой, которой нигде не будет достаточно хорошо. Захвати с собою все, что только ты сможешь взять, мои вещи также, если только они еще целы, помни, что я ничего не дарил моему дядюшке, не забудь мои книги.
Осыпь поцелуями мою дочку за меня. Я прошу мою матушку обеспечить ее судьбу; присоедини твои просьбы к моим. Ах, моя дочь! -- она не выходит у меня из головы! Позаботься о ней хорошенько. Когда она окрепнет, ты сможешь иметь ее около себя. Ее будущее меня мучает; маменька тебе скажет, можно ли ее узаконить; посмотри, что маменька скажет по этому поводу; я не смею надеяться, но как бы я был счастлив! Это, однако, сделали для Давыдова, который находится с нами. У меня нет больше бумаги, нужно кончать. Итак, прощай, дорогой ангел, пусть это будет "до свидания". Осыпаю тебя поцелуями, так же как и мою дочь. Приезжай, ради Бога и пиши мне, ты можешь это делать. Пришли мне твой портрет и портрет моей дочери, если я не увижу тебя скоро.

0

39

2

С.Б. Броневскому. 5 ноября 1836
   
Ваше высокопревосходительство, милостивый государь, Семен Богданович!
Болезненное состояние, в коем находилась жена моя после четырехкратных несчастных родов, и самое настоящее положение трудной беременности расстроили до такой степени ее здоровье, что с нею весьма часто случаются припадки, требующие немедленных пособий искусного медика, отсутствие которого не только может увеличить страдания, истинно-нестерпимые, но и повлечь за собою смерть матери малолетних детей.
Дабы предупредить подобное несчастие, которым угрожает нам отдаленность деревни, назначенной для нашего поселения, чтобы сохранить здоровье детей моих, которые не в состоянии будут вынести жестокого холода в дороге, и по случаю близкого разрешения от бремени жены моей, я осмеливаюсь покорнейше вас просить дозволить нам остаться в Иркутске до разрешения нашей будущности.
По сим же самым причинам, и чтобы доставить еще средства жене моей выполнять христианские обязанности, налагаемые на нее католическим исповеданием, священный долг заставляет меня обратиться к вашему высокопревосходительству, как к особе, от которой в сем случае зависит наша участь, и просить вас удостоить своим вниманием причины, побуждающие жену мою беспокоить вас просьбою о перемене места моего поселения на город Красноярск.
Если же исполнение просьбы будет зависеть от высочайшей воли, то позвольте мне льстить себя надеждою, что ваше высокопревосходительство, найдя причины достаточными, не откажете принять участие в положении жены моей и детей в малолетнем возрасте и удостоите нас вашим ходатайством.
Простите, ваше высокопревосходительство, что, отнимая у вас минуты, посвященные делам, я принял смелость утруждать вас, и позвольте принесть изъявление глубочайшего моего почтения к особе вашей, с которым имею честь быть, милостивый государь, вашего высокопревосходительства покорный слуга

Анненков

0

40

3

А.Н. Евсевьеву. 16 февраля 1838
       
Ваше превосходительство!
Сделайте милость, позвольте г-ну Вольфу приехать в Бельск, чтобы подать помощь меньшому моему ребенку, которого я был вынужден вывезти из Иркутска больного, с опухшею ногою, и которого дорогой простудили. Теперь у него свело ногу, и он навечно может остаться калекою. В надежде, что это само собою пройдет, я медлил сколько возможно, чтоб не беспокоить ваше превосходительство, но как положение больного сделалось хуже, то я решился наконец утруждать вас. Я не прошу вас прислать другого доктора. Вам известно самим, что в самом Иркутске предпочитают г-на Вольфа прочим и доверяют более его искусству. Я надеюсь, что ваше превосходительство не оставите без внимания столь важную для меня просьбу.
С глубочайшим почтением имею честь быть вашего превосходительства покорный слуга

Анненков

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » АННЕНКОВ ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ