Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЛИТЕРАТУРНОЕ, ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНОЕ НАСЛЕДИЕ » Семён Егорович Раич. Собрание сочинений.


Семён Егорович Раич. Собрание сочинений.

Сообщений 21 страница 30 из 37

21

ВИФЛЕЕМСКИЕ ПАСТЫРИ {1}
Священная идиллия

В ночь, при наступлении  часа рождения Спасителя, три вифлеемских  пастыря, объятые непостижимым священным  восторгом,  начинают разговор, сообразный с волнующим их чувствованием.   В  этом  разговоре  старший передает  младшим то, что он некогда слышал от раввинов.
Исайи, гл. 10, 11.

1-й пастырь

Последние лучи на западе погасли;
Спокойно все кругом, безмолвен холм и дол;
Не щиплет муравы ни агница, ни вол,
И дремлет чуткий конь, главой склонясь на ясли;
Не дремлем мы одни, обьяты тишиной.

2-й пастырь

Нам спать в священный час?.. не знаю, что с тобой,
А я - я мысли полн неведомой, чудесной;
Во мне, играя, кровь живой струей бежит
И полну грудь то вдруг стеснит, то расширит,
Как будто, прилетев от высоты небесной,
Архангел вкруг разлил эдемский {2} аромат.

3-й пастырь

Свят, свят, свят Саваоф {3}! Превечный свят, свят, свят!
Благословен грядый Израиля спасенье!

1-й

Кого ты нам прорек, таинственный мудрец?

3-й

Внимать мне, юноши, в смирении сердец!
Пророческое вам внушаю вдохновенье:

*

"Высоко Ливанское древо {4} взнесло
Роскошное тенью прохладной чело,
И веки безвредно над ним пролетали,
И бурные ветры ветвей не измяли.
Гордися, Ливанское древо, красой.
Доколе твой день не настал роковой!..
Он близок; Всесильный подвигнет десницей
И древа не будет с грядущей денницей,
И в полдень - с прохладою сумрак слиян,
Как прежде, с него не сойдет на Ливан.

*

Тогда изыдет жезл из корене Ессея {5},
И нежный, и младой и стройный, как лилея.
Ему - начавшему подлунной жизни круг,
Всегда Аданаи {6} присутствен будет Дух,
Дух горней мудрости, Дух силы и совета,
Дух кротости святой, Дух жизненного света;
Почиет на его божественной главе
Дух страха и любви и веры к Егове {7};
И Царь, и Судия живущих неподкупной,
Он будет правдою судить земле преступной,
Смиренных вознесет, бессильных укрепит,
Насилье палицей железной поразит
И словом уст своих, нечестье избивая,
Блаженство водворит от края и до края -
И мир сошедший в мир обляжет холм и дол;
Тогда с медведями пастися будет вол
И агнец, не боясь, бродить между волками,
И тигры и козлы великими стадами
Пойдут, рассеются по пажити одной,
И будет лев, как вол, питаться муравой,
И звери, и овны делить не станут яствы,
И малое дитя их поведет на паствы;
И отрок, резвяся, коснется в забытьи
Змеи, и отойдет безвредно от змеи;
Тогда все божий созданья примирятся...

2-й

Смотрите, как лучи по небу серебрятся!
Смотрите на восток - там новая звезда
Невиданная никогда.

1-й

Нет,- это не звезда, но солнце чудной ночи,
Как ярко мечется оно к нам прямо в очи!

2-й

Каким сиянием рассыпалося там,
Где старец и жена с младенцем зримы нам!

1-й

Вы слышите ль с небес архангельское пенье?

2-й

Оно над яслями слилося в дивный глас.

3-й

И там благовестит Израиля спасенье.

1-й

Он сердце радостью священною потряс.

3-й

Младенцу, юноши, коленопреклоненье,
Се Тот, Кто предречен пророками {8} давно...
Велик и в малом бог, как он велик в великом:
Не мудрым, не царям, но пастырям дано
Его рождение узреть в вертепе диком.


1  Вифлеемские  пастыри - Вифлеем - город в Палестине; согласно Библии, родина  царя  Давида  и  место  рождения  Иисуса  Христа.  Пастырь - пастух; священник, руководитель паствы.          2 Эдемский - райский.
3 Саваоф - имя бога в Библии; по-еврейски: бог сил.
4  Ливанское  древо  -  кедр.  В  Библии  это  дерево  символ  величия, долголетия и прочности.
5  Тогда  изыдет  жезл из корене Ессея...- имеется в виду приход мессии Иисуса  Христа.  Ессей  (Иессей) - внук Вооза, отец Давида, полулегендарного библейского царя.
6 Аданаи (Адонаи) - т. е. господь (см. сопроводительную статью).
7 Егова - в Библии одно из имен бога.
8   ...предречен   пророками...-  Предвозвещение  пророками  "мессии" - божественного  избавителя,  праведного,  непобедимого и вечного царя из дома Давидова  -  один  из  мотивов Библии (Ветхого Завета), возникший задолго до того, когда, по Евангелию, родился и жил Иисус Христос.

0

22

АМЕЛА *

Есть растенье на земле;
Но земля в роскошном лоне
Отреклась его питать,
И, бездомное, на клене
Иль на дубе вековом,
Приютясь, цветет и зреет
И пернатым сладкий плод
На ветвях своих лелеет.

Есть созданья на земле -
Чада высшего рожденья;
Часто им приюту нет
У детей роскошных тленья;
Всем просторно на земле,
Лучшим в мире - в мире тесно...
Чада божьи! - не роптать; -
Дом ваш там - в дали небесной
Р.

*  Амела  (Viscum  album G.) есть кустарник из рода паразитов, растущий на  деревьях,  особенно  на  дубе, клене и липе. Друиды полагали в ней нечто священное. Р.

0

23

ВЫКУП ХОЛОСТОГО *

Слышу - в двери стучат, слышу - громко кричат:
"Кандалы на него! в тридцать лет не женат!"
Растворилася дверь, и замужних конвой
Ворвался, и раздался вакханский их вой:
"Кандалы на него! в тридцать лет не женат!"
- Кандалы тяжелы; но жена тяжелей! -
"Тяжелей кандалов?" - Тяжелей во сто крат! -
"Что с тобой толковать? выкупайся скорей!"
- Что хотите,- возьмите; не жаль мне казны;
Я жалею себя, я боюся жены.
Откупился... вперед не пугайте меня.
Провожаючи вас, не во гнев вам, скажу:
Кто мне скажет - женись, я как лист задрожу;
Я боюся жены, как холодного дня...
Я боюся жены, как меча, как огня.

*  В  Малороссии  на  масленице  замужние  женщины  приходят к холостым мужчинам  с  кандалами  и  требуют  выкупа  за  безженство.  Почти  такое же обыкновение было и в Лакедемоне.

0

24

ПЕТРОНИЙ {1} К ДРУЗЬЯМ                                                                                                                                                                                                                                   

Други, время коротко!..
Завтра солнце в небе встанет,
Но меня уже не станет,-
Друг ваш будет далеко -
Там - на береге забвенья
За туманною рекой,
Где, как прежде, наслажденья
Не придут к нему толпой;
Завтра друг ваш будет тенью...
Отдадимте ж наслажденью
Ночь, последню для меня,
Всю до завтрашнего дня!..

Я у жизни был в гостях,
Смерть от ней меня уводит...
Друг ваш в мрак подземный сходит
С тихой ясностью в очах.
Праздник жизни миновался,
Я иду, куда зовут,
И счастлив; - я наслаждался,
Я сменял забавой труд...
Срок мой отжит,- завтра к тленью;
Отдадимте ж наслажденью
Ночь, последню для меня,
Всю до будущего дня!

Я у жизни на пиру
Пил, но ввек не упивался;
Пир веселый миновался,
Минет ночь и поутру
Я на береге забвенья.
Завтра, может быть, у вас
Брызнут слезы сожаленья
Обо мне, друзья, из глаз;
Завтра друг ваш будет тенью...
Отдадимте ж наслажденью
Ночь, последню дли меня,
Всю до завтрашнего дня!

Мне не много жить дапо,
Уж и сердце холодеет,
И дыхание редеет...
Где Фалернское вино {2}?
Где наперстпицы любови?
Данте мне близ них помлеть,
Дайте разыграться крови
И в восторгах умереть!
Завтра друг ваш будет тенью,
Посвятимте ж наслажденью
Ночь, последню для меня,
Всю до будущего дня!

В чашах пенится вино...
Лида! чашу мне скорее!
Наливай ее полнее!
Мне не много жить дано...
Сладко! и дышу я чаще;
Но, веселие очей,
Лида! поцелуй твой слаще...
Поцелуй меня нежней!..
Завтра, друг, я буду тенью;
Отдадим же наслажденью
Ночь, последню для меня,
Всю до завтрашнего дня!

Полно, полно! я устал;
Пощади остаток крови,
Дева пламенной любови!
Срок лобзаний миновал;
Не играет кровь, хладея!..
Нет! не жрец уж боле я
Ни Киприды, ни Лепея {3}!..
На закате бытия,
Прежде, чем я стану тенью,
Посвятимте, други, пенью
Ночь, последню для меня,
Всю до будущего дня!

Где сын нег - Анакреон {4}?
Где поэт-мудрец Гораций {5}?
Где Тибулл - наперсник граций {6}?
Где божественный Марой {7}?
Где Назон сластолюбивый {8}?
Где Катулл {9} и страстный Галл {10}?
Где Проперций говорливый {11}?
Кто б в их лиры прозвучал?
Срок мой отжит, завтра к тленью -
Посвятимте, други, пенью
Ночь, последню для меня,
Всю до будущего дня.
Раич.

ПЕТРОНИЙ К ДРУЗЬЯМ
(Из собрания стихотворений под названием "Эротическая лира древних")

Стихотворение-перевод С. Е. Раича.

1 Петроний - римский писатель-сатирик (ум. в 66 г. н. э.).
2  Фалернское  вино  -  изготавливалось  в  Фалерне,  местности Древней
Италии; было прославлено поэтами, особенно Горацием.
3  Леней  -  здесь:  Вакх. Ленеи - праздники у древних греков по случаю прессования винограда к получения свежего вина.
4  Анакреон  -  древнегреческий поэт-лирик (ок. 570 - 478 г. до н. э.). Преобладающий мотив его творчества - культ чувственного наслаждения.
5  ...поэт-мудрец  Гораций...- Квинт Гораций Флакк (65-8 гг. до н. э.), римский  поэт.  Одна  из  главных  тем  его  творчества - любовь к природе и сельской жизни ("горацианский" мотив).  6  ...Тибулл  - наперстник граций...- римский поэт-элегик Альбий Тибулл (ок. 54-19 гг. до н. э).
7 Марон - Публий Вергилий Марон (70-19 гг. до н. э.), римский поэт.
8  ...Назон  сластолюбивый...-  Римский поэт Публий Овидий Назон (43 г. до  н. э. - ок. 17 г. н. э.) Одна из главных тем его творчества - воспевание любовного чувства (эротические элегии "Ars amatoria" и др.).
9  Катулл  Валерий (ок. 87 г. до н. э. - после 54 г. до н. э.), римский поэт-лирик.
10  ...страстный  Галл...-  Корнелий Галл (69-26 гг. до н. э.), римский полководец и поэт, основоположник элегического жанра.
11  ...Проперций  говорливый...-  римский  поэт  (ок.  49 г. до н. э. - после  15  г.  до  н.  э.)  Особенностями его стиля было скопление метафор и злоупотребление малоизвестными мифами.

0

25


ВЕСНА

Слышишь - соловей беспечной
Под черемухою млечной
Песнь поет весне младой;
Видишь - роз душистых ветки,
Увиваясь вкруг беседки,
Дышат радостью живой.

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

Посмотри, как белы крины {1}
Над коврами луговины
Величаются красой...
Что грядущему вверяться?
Может быть, нам любоваться
Уж последнею весной!

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

Там, качаясь на лилее,
Перла млечного белее,
Ранний воздух пьет роса.
Если жаждешь наслажденья,-
В нем сынам земного тленья
Не откажут Небеса.

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

Дев прелестные ланиты -
Розы с лилиями слиты;
Серги перловы - роса...
Что надеждой долгой льститься?
Быстро-быстро юность мчится,
Скоро блекнет их краса.

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

В цветнике благоуханном
С анемоном и тюльпаном
Прелесть-роза сдружена.
Научись у них быть другом,
С милыми делись досугом -
И - весна твоя - красна...

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

Придет время,- зелень свянет,
Роза блекнуть, сохнуть станет...
Что до будущего нам? -
Видишь - стелется коврами
Зелень с юными цветами
По пригоркам и лугам.

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

С сводов неба светлым утром
Сходят росы перламутром,
В ветрах дышит аромат...
Что за нами, что пред нами,
Не заботься! - дни с крылами:
Дунет ветр и - улетят.

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

Розы блещут перламутром,
Воздух сладок - только утром;
День взойдет - и все не то;
Ароматы разлетятся,
Росы с розами простятся
И уйдут в эфир пустой...

Наслаждайся! нам весна
Не на долгий срок дана.

Придет лето - лето минет;
Придет осень и остынет
Кровь, играющая в нас -
И,- прости земли веселье! -
Мы пойдем на новоселье...
Насладись - пока твой час!

Насладися! нам весна
Не на долгий срок дана.

Раич.

1 Крины - лилии.

0

26

Бородино
(Отрывок из поэмы "Арета")

Бородино! Бородино!
На битве исполинов новой
Ты славою озарено,
Как древле поле Куликово.

Вопрос решая роковой -
Кому пред кем склониться выей,
Кому над кем взнестись главой,-
Там билась Азия с Россией.

И роковой вопрос решен:
Россия в битве устояла,
И заплескал восторгом Дон,
Над ним свобода засияла.

Здесь - на полях Бородина -
С Россией билася Европа,
И честь России спасена
В волнах кровавого потопа.

И здесь, как там, решен вопрос
Со всем величием ответа:
Россия стала как колосс
Между двумя частями света.

Ей роком отдан перевес,
И вознеслась она высоко;
За ней, пред нею лавров лес
Возрос, раскинулся широко.

1839

0

27

С. Е. РАИЧ

ИЗ СТАТЕЙ О СОЧИНЕНИЯХ ПУШКИНА

     

ИЗ СТАТЬИ "РУСЛАН И ЛЮДМИЛА. СОЧИНЕНИЕ А. ПУШКИНА"
     
Я познакомился с Пушкиным в то время, когда он жил в Одессе; там читал он мне только что сбежавшую с пера "Песнь о вещем Олеге" и отрывки из "Евгения Онегина". Тогда он был в апогее своей славы и поэзии. Как он был предан ей! Как иногда боялся измены ее! Однажды, после продолжительного разговора со мною о поэзии, о своих произведениях, он умолк, задумался и тяжело вздохнул.
-- Что с вами, Александр Сергеевич, -- спросил я его, -- о чем вы задумались?
-- Есть о чем задуматься при мысли -- что будет со мною, с моими произведениями?
-- Если вы будете продолжать как начали, вы навсегда останетесь любимцем русской публики.
-- O rus!* -- Заметьте, что Пушкин любил играть словами, и это qui pro quo** он избрал эпиграфом для одной из глав "Евгения Онегина" 1. -- Любимцем русской публики, говорите вы; но разве эта русская публика не восхищалась в свое время Херасковым? Разве не хвалила она его так же безотчетно, безусловно, как меня! И что же теперь Херасков? Кто его читает?
-- Вы и Херасков -- тут есть разница, к тому же в его время не было критики.
-- А теперь разве она есть? Я не говорю о г. К<аченовском> 2 (Пушкин был предубежден против г. К<аченовского>, простим ему). Но отзыв Мерзлякова -- даже жесткий, только справедливый отзыв, признаюсь, для меня был бы очень полезен; однако ж я его не слышу.
-- И не услышите.
-- Почему же?
--Потому что... потому что...
-- Не договаривайте, -- я понимаю вас, -- он боится возвысить голос, чтобы гусей не раздразнить... Теперь представьте мое положение: кто имеет полное право произнести в деле словесности беспристрастный суд, тот боится произнести его, чтобы не показаться пристрастным; кто не имеет на это никакого права, тот произносит суд свой громко и смело, ему рукоплещут, -- и толпа или, что все равно, благородная чернь становится его эхом. Теперь прошу покорно ожидать усовершенствования в поэзии, в искусствах вообще!.. O rus!...
     

ИЗ СТАТЬИ "БРАТЬЯ РАЗБОЙНИКИ. ЦЫГАНЫ. СОЧ. А. ПУШКИНА"

     
Пушкин любил говорить о Бессарабии, о своей там жизни, вольной, кочевой. "Часто, -- сказал он мне однажды, вспомнивши о Бессарабии, -- часто по целым неделям я не одевался, не брился, ходил по степи как сын природы -- в одной сорочке и, признаюсь вам, никогда после не бывал так доволен собой, никогда не любил так поэзию". Пушкин говорил это в излиянии сердца, я верил и теперь верю его словам, -- я вполне понимаю внутреннее состояние человека, всею душою преданного поэзии.
     

ИЗ СТАТЬИ "БОРИС ГОДУНОВ. С<ОЧИНЕНИЕ> А. ПУШКИНА"
     
Странное дело! -- Пушкин не любил Батюшкова: он с каким-то презрением называл его поэтом звуков. Пушкин думал, что музыкальность и вообще тщательная отделка стихов вредит их силе, энергии 3.
     

ИЗ СТАТЬИ "ЛИРИЧЕСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ А. ПУШКИНА"

     
...Поэт должен быть выше отношений света, условий современности и житейских потребностей, если эти потребности не вопиющий глас нужды, а прихоть, которой нельзя насытить ни всем золотом Сибири. Пушкин и это хорошо понимал. "Я всякий раз чувствую жестокое угрызение совести, -- сказал он мне однажды в откровенном со мною разговоре, -- когда вспоминаю, что я, и может быть, первый из русских, я начал торговать поэзиею. Я, конечно, выгодно продал свой "Бахчисарайский фонтан" и "Евгения Онегина"; но к чему это поведет нашу поэзию, а может быть, и всю нашу литературу? Уж конечно, не к добру. Признаюсь, я завидую Державину, Дмитриеву, Карамзину: они бескорыстно и безукоризненно для совести подвизались на благородном своем поприще, на поприще словесности, а я!" Тут он тяжело вздохнул и замолчал 4.
   

Сноски

   
Сноски к стр. 367
*   О деревня! (лат; каламбурно: "О Русь!").
**   Подстановка (лат.).

ПРИМЕЧАНИЯ
 

ИЗ СТАТЕЙ О СОЧИНЕНИЯХ ПУШКИНА
   
Галатея, 1839, с. 132-134; N 24, с. 485--486; N 27 с. 44; N 29, с. 197.
1.  "Евгений Онегин", гл. I. Эпиграф -- Гораций, Сатиры, кн. II, сатира 6.
2.  Ср. эту же мысль в "Разговоре о критике" (1830) (XI, 90).
3.  Это неточно. В начале 1820-х годов Пушкин внимательно изучает Батюшкова и, действительно вступает с ним в творческую полемику (см.: В. Б. Сандомирская. К вопросу о датировке помет Пушкина во второй части "Опытов" Батюшкова. -- Врем. ПК, 1972. Л., 1974, с. 16--35), но общая оценка его остается очень высокой; критика адресована подражателям, вопроизводившим технические приемы мелодического стиха.
4 Этот разговор (время и обстоятельства которого неясны) лишь отчасти соответствует позиции Пушкина, видевшего в товарных книгоиздательских отношениях естественный процесс процессионализации литературы.

0

28

Петрарка и Ломоносов
   
 
Ломоносов в литературе русской был то же, или почти то же, что Петрарка в литературе италианской. Для многих это сравнение покажется странным; но, сличив труды и внутренние побуждения того и другого, мы найдем между ними разительное сходство.
Для Петрарки идеалом высшей любви была Лаура1; для Ломоносова идеалом высшего уважения был Петр и Елисавета. Один славил предмет чистейшей любви своей и ею обессмертил свою лиру; другой пел предметы высочайшего своего уважения, и песнями во славу их снискал бессмертную себе славу. Это еще не все: первый славу и, следовательно, пользу своего отечества предпочитал собственной славе и личной пользе; не то же ли делал и другой?
Перечтите подвиги на поприще словесности и просвещения вообще обоих, и вы удивитесь исполинской их деятельности.-- Певец Лауры для большей части из нас известен своими стихотворениями и стихотворениями италианскими; сам он основывал славу свою на латинской поэме "Сципион Африканский"2; первые почти всеми читаются, вторая почти всеми забыта, а о том, на чем действительно основана его слава, мы почти и не думаем: Европа обязана ему сохранением и очищением многих писателей Рима; он первый отыскал, сам переписал и выдал Цицероновы Письма3; он первый неутомимо из полной руки сеял между соотечественниками семена просвещения, выискивал молодых людей, вводил их в сферу познании, сам поддерживал, руководствовал их, как наставник, как друг; он создал, так сказать, Боккачио4; сам уже под старость учился, и молодого друга своего заставил, учиться по-гречески. Вот два человека, которые сотворили италианскую поэзию и прозу и положили твердое основание отечественной литературе.
Ломоносов знаком нам, как поэт, как оратор: но мы не ценим, или мало ценим занятия его по другим отраслям просвещения, и, может быть, еще менее ценим внутренние его благороднейшие побуждения. Любя страстно славу отечества, он хотел вдруг передать ему все знания. В этом отношении Петрарка был счастливее; его многие, нашего Гуманиста очень не многие понимали. Воклюзский лебедь5 пел, и дети. Юга, нежные, чувствительные италианцы, каждый звук его ловили жадным слухом; но Лебедь Двины пел -- для детей Севера холодных, нечувствительных -- к прелестям гармонии. Простите мне этот упрек, любезные соотечественники; он вырвался в пылу негодования.
Певец Лауры еще при жизни пользовался всеобщим уважением. Всякое стихотворное произведение, всякое письмо -- а письма писал он на латинском языке,-- расходились, читались, затверживались от одного конца Италии до другого. Чтобы видеть Тита Ливия6,-- один старец из Испании пешком пришел в Рим; чтобы слышать Петрарку,-- такой же старец, и к тому же слепой, пришел из Понтремоли в Неаполь; не нашедши там, кого искал,-- отправился в Рим, где недавно предмет его искания принимал Капитолийский венец7, из Рима в Парму.
Скажу более: все важные переговоры италианских дворов с Императором, с Папою, с республиками вверяемы были Петрарке, и посредничество его уважалось более, нежели посредничество в нынешнее время какого-нибудь уполномоченного посланника великой державы. Счастливые времена, когда ум, просвещение и таланты ценятся выше породы и всех титулов!
Певец Елисаветы8 в жизни шел по терновому пути.-- Императрица, Шувалов9, граф Воронцов10 -- вот и все, или почти все его почитатели... А сколько врагов, и светских и не светских!..
Петрарка создал Боккачио; Ломоносов -- никого. Этому нечего дивиться; мы, жители Севера, холодны ко всему прекрасному. К тому же в конце царствования Елисаветы в России начал водворяться французский язык, и мы беспрекословно, раболепно -- покорились французской литературе. Ломоносов один остался верным истинно изящному в творениях древних и италианцев...
Долго не понимал я, отчего у нашего Холмогорца такая свежесть, такая сладость в стихах, не говорю уже о силе, которою, без сомнения, обязан он древним; но перечитавши все написанное им, я нашел, что он умел, и счастливо умел перенести в свои творения много -- очень много италианского, и даже некоторые так называемые concetti11, например:
   
Коликой славой днесь блистает
Сей град в прибытии твоем!
Он всех веселий не вмещает
В пространном здании своем;
Но воздух наполняет плеском
И нощи тьму отъемлет блеском.
Ах! если б ныне россов всех
К тебе горяща мысль открылась;
То б мрачна ночь от сих утех
На вечный день переменилась.
Похвальная ода 3.
   
Еще одно сравнение. Петрарка остался представителем италианской литературы XIV века; Ломоносов считается представителем литературы русской века Елисаветы; Петрарка более века, то есть до кардинала Бембо12 не имел подражателей; Ломоносов также, кажется, ждет своего Бембо; у нас, говоря со всею точностию, еще никто ему не подражал. Мне укажут на Державина, на Петрова; но их оды -- не подражание одам Ломоносова; совсем другой тон, другой полет. Я уважаю Петрова и удивляюсь Державину, но пред Ломоносовым -- благоговею; благоговею пред Петраркою, и благоговею не по одному таланту его пиитическому, не по одним подвигам на поприще просвещения, но и по характеру, всегда откровенному, всегда благородно-гордому.
Однажды Роберт, король неаполитанский13, спросил у Петрарки, почему он, бывши в Париже, не хотел представиться королю Филиппу Валуа14. "Потому,-- отвечал Петрарка,-- потому, что я не хотел быть в тягость государю, который и сам неучен и ученых не любит, который на учителей своего сына смотрит как на врагов". Роберт, выслушав этот благородный ответ, задумался, наморщился, потом, приподняв прояснившееся чело: "Таковы,-- сказал,-- люди! так различны их мысли и чувствования! что касается до меня,-- продолжал он,-- клянусь небом, науки для меня милее, дороже самого трона, и если б мне надлежало расстаться с тем или другим, поверьте, я бы охотнее отказался от трона, нежели от наук". "Вот изречение истинно философское,-- восклицает Петрарка в своих достопамятностях15,-- о, как глубоко врезалось оно в сердце моем!"
Не знаю, как бы в подобном случае отвечал Ломоносов, но я уверен, что он не унизил бы своего характера, всегда откровенного, всегда благородно-гордого.

Р.
   
ПРИМЕЧАНИЯ
   
   
1.  Лаура -- дама, воспетая Петраркой в книге лирики "Канцоньере".
2.  Сципион Африканский Старший (ок. 235--183 гг. до н. э.) -- римский полководец, одержавший ряд блестящих побед, герой латинской поэмы Петрарки "Африка" (1342).
3.  Цицероновы Письма -- Сохранилось 800 писем Марка Туллия Цицерона (106--43 гг. до н. э.), древнеримского политического деятеля, оратора и писателя. Знаток античной культуры, Петрарка всю жизнь посвятил разыскиванию, расшифровке и истолкованию древних рукописей. Он любил и знал Цицерона, называл его своим "отцом".
4.  Боккачио (Боккаччо) Джованни (1313--1375) -- итальянский писатель, один из первых гуманистов и родоначальников литературы Возрождения. Был дружен с Петраркой и находился под его влиянием.
5.  Воклюзский лебедь -- Франческо Петрарка (1304--1374), итальянский поэт эпохи Возрождения, пережил пору творческого расцвета в своем имении Воклюз, близ Авиньона.
6.  Тит Ливий (59 г. до и. э.--17 г. н. э.) -- древнеримский историк.
7.  Капитолийский венец -- 8 апреля 1341 г. на Капитолийском холме в Риме при большом стечении народа римский сенатор, объявив Петрарку "великим поэтом и историком", присвоил ему римское гражданство и возложил на голову лавровый венок.
8.  Певец Елисаветы -- Елизавета Петровна (1709--1762), с 25 ноября 1741 г.-- российская императрица. Ломоносов воспел ее в одах, напр., в "Оде на день восшествия на престол Елисаветы Петровны, 1747 года".
9.  Шувалов Иван Иванович (1727--1797) -- елизаветинский вельможа и государственный деятель, вместе с Ломоносовым основал Московский университет, покровительствовал наукам и искусствам.
10.  Граф Воронцов -- По-видимому, Михаил Илларионович Воронцов (1714--1767), государственный деятель и дипломат. С 1744 г. вице-канцлер; в 1758--1762 гг.-- канцлер.
11.  Concetti (итал.) -- утонченная и неожиданная метафора; особенно характерна для любовных сонетов Ф. Петрарки.
12.  Кардинал Бембо -- Бембо Пьетро (1470--1547), итальянский писатель и теоретик Возрождения, опиравшийся в своем творчестве на авторитет Дж. Боккаччо и Ф. Петрарки.
13. ...Роберт, король неаполитанский...-- Роберт Анжуйский, один из самых образованных государей Европы, покровитель искусства. Петрарка избрал его арбитром в поэтическом состязании, Роберт признал поэта достойным коронации.
14.  Филипп Валуа -- Филипп VI, первый король из династии Валуа, правил в 1328--1350 гг.
15.  ...восклицает Петрарка в своих достопамятностях -- по-видимому, имеется в виду его "Письмо к потомкам" ("Posteritati", 1374).

0

29

Альбомъ Сѣверныхъ Музъ.

Альманахъ на 1828 годъ.

Изданный A. И.

Санктпетербургъ.

Въ Типографіи Александра Смирдина.
   
   
ПОГРЕБЕНІЕ ДУДОНА.
Отрывокъ изъ 3 пѣсни Освобожденнаго
Іерусалима. oct. 67--73.
   
67.
   
Дудонъ на одръ былъ положенъ,
Украшенный друзьями;
Пришелъ Гошфредъ и -- громче стонъ
Раздался межъ рядами,
Чувствительнѣй печаль была,
Мрачнѣй, грустнѣе думы.
Вожатый принялъ видъ чела
Ни свѣтлый, ни угрюмый;
Скрывъ чувство сердца, онъ стоялъ,
Склонивъ на гробъ вниманье,
Безмолвствовалъ, потомъ прервалъ
Унылое молчанье:
   
68.
   
"Не о тебѣ нашъ плачь, нашъ стонъ;
Мертвецъ земли,-- въ замѣну
Ты въ небѣ къ жизни возрождёнъ,
Ты тлѣнь лишь отдалъ тлѣну;
Ты не безславно путь земной
Свершилъ, о витязь бранный;
Ты жилъ и умеръ какъ герой,
Какъ праведникъ избранный.
Упейсяжь тамъ въ святой странѣ,
У Божіяго трона
Блаженства, чистаго вполнѣ,--
Тамъ ждетъ вѣнецъ Дудона.
   
69.
   
"Оплакиваемъ не тебя,
Но собственну судьбину;
Въ тебѣ мы лучшую себя
Теряемъ половину.
Но если то, что міръ слѣпый
Здѣсь смертью называетъ,
Великой помощи земной
Друзей твоихъ лишаетъ;--
Ты насъ не позабудешь тамъ,
Средь горняго чертога
И помощь вымолишь друзьямъ
Небесную у Бога.
   
70.
"Во плоти -- ратовалъ не разъ
За насъ оружьемъ тлѣннымъ;
Безплотный -- въ бой пойдешь за насъ
Съ оружіемъ нетлѣннымъ;
Пойдешь -- мы вѣруемъ душой,
И вѣра не обманетъ;
Въ дни бѣдствій мы -- къ тебѣ съ мольбой,--
И щастье къ намъ проглянетъ;
Сошедши съ свѣтлымъ торжествомъ
Съ полей кровавыхъ битвы,
Тебѣ мы въ храмахъ принесёмъ
Обѣтныя молитвы."
   
71.
   
Умолкъ. Съ небесной высоты
Спустились мраки ночи,
Въ сердцахъ заснули суеты,
Смѣжились ратныхъ очи;
Затихъ и плачь и вопль и стонъ
Съ заботами дневными;
Вождя лишь убѣгаетъ сонъ
Подъ мраками ночными;--
Готфредъ простершись въ ставкѣ ницъ
И думая съ собою
О построеніи бойницъ,
Уснулъ лишь предъ зарёю;
   
72.
   
И рано всталъ; онъ поспѣшалъ
Обрядомъ погребальнымъ.
Изъ кипариса гробъ стоялъ
Передъ холмомъ печальнымъ
Въ виду раскинутыхъ шатровъ
Подъ пальмой величавой;
Въ немъ положенъ -- гроза враговъ --
Дудонъ, почившій съ славой,
И Клиръ священный возгласилъ
Мольбы и пѣснопѣнья,
И въ умиленіи просилъ
Душѣ успокоенья.
   
73.
   
На пальмѣ по густымъ вѣтвямъ
Разставлены знамёна,
Развѣшены и здѣсъ и тамъ
Всѣ добычи Дудова,
Взятыя въ счастливыхъ войнахъ
Съ Персидой и Сиріей;
Межъ нихъ -- невѣрныхъ прежде страхъ --
Доспѣхи боевые
Взгромождены со всѣхъ сторонъ,
Подъ ними надъ корою
Начертаны: Здѣсъ спитъ Дудонъ,
Миръ славному Герою!
Раичь.

0

30


ПОСЛѢДНЕЕ УТРО
РИНАЛЬДОВЫХЪ НАСЛАЖДЕНІЙ

въ Армидиныхъ садахъ.
(Изъ XVI пѣсни Освобожденнаго Іерусалима.)
   
Въ дыханьи розовыхъ кустовъ,
Подъ нѣжущею тѣнью,
Подъ сладкимъ звукомъ голосовъ,
Зовущихъ къ наслажденью,
Друзья (*) идутъ, и въ ихъ сердцахъ
{* Карлъ и Убальдъ, отправленные за Ринальдомъ.}
Спитъ кровь, спитъ нѣги мленье.
Глядятъ сквозь вѣтви -- и, въ кустахъ,
Нежданное явленье;
Всмотрѣлся и, чтожъ въ очахъ?
Армида сладострастно
Лежитъ на дёрновыхъ коврахъ,
И съ ней Ринальдъ прекрасной.
   
Съ трепещувщихъ ея грудей
Былъ снятъ покровъ ревнивой;
Въ струяхъ разсыпанныхъ кудрей
Игралъ Зефиръ счастливой;
Съ чела, въ роскошный часъ утѣхъ,
Жемчугомъ потъ катился,
Въ очахъ дрожащій пламень нѣгъ,
Какъ лучь въ водѣ, свѣтился:
Кипящій страстію живой,
Ринальдъ приникъ къ прелестной!..
Уста къ устамъ, глава съ главой...
Онъ пилъ восторгъ небесной!
   
И не сводилъ съ ней жадныхъ глаз;
И взоръ на ней питая,
Онъ таялъ, тлѣлъ, горѣлъ и гасъ;
Она, его лобзая,
То къ груди бьющейся прижмётъ,
То сливъ уста съ устами,
И обомлѣетъ и замретъ;
И вотъ сплелись руками...
И вотъ душа съ душой слилась....
И вотъ вздохнули сладко...
Пришельцы, въ чашѣ притаясь,
Всё видѣли украдкой.
   
Въ тѣни, близъ тающей четы,
Висѣлъ кристалъ ревнивой,
Ласкатель милый красоты,
Армида торопливо
Встаетъ, беретъ кристалъ съ вѣтвей
И юношѣ вручаетъ.
Ринальдъ еще съ ея очей
Восторги допиваетъ,
И долго съ ней не сводитъ глазъ,
Разнѣженныхъ красою;
Армида, въ зеркало глядясь,
Любуется собою.
   
Онъ -- цѣпью рабства золотой,
Она -- гордится властью.
"Ко мнѣ, ко мнѣ," сказалъ Герой:
"Твой взоръ, зазженный страстью!
Въ немъ радости, въ немъ мой Эдемъ,
Въ немъ счастья упоенье!
Ко мнѣ твой взоръ!... здѣсь -- въ сердце семъ--
Твое изображенье;
Сама любовь во мнѣ стрѣлой
Твой образъ начертала!
Ко мнѣ взоръ пламенной, живой --
Съ невѣрнаго кристала!
   
И зеркалу ль вмѣстить въ себѣ
Всѣ радости небесны, --
Весь рай, вмѣстившійся въ тебѣ?...
Ко мнѣ твой взоръ прелестный!
И гдѣ бъ отлиться могъ вѣрнѣй
Твой образъ несравненной,
Гдѣ, если не въ груди моей?...
Брось, брось кристалъ сей бренной,
И взоръ ко мнѣ!... Иль -- къ небесамъ,
Гдѣ катятся свѣтила,
Резонныя къ твоимъ красамъ, --
Мой другъ! ты ихъ затмила а
Армидѣ милъ былъ лестн глась,
Армида улыбалась,
И, не сводя съ кристала глазъ,
Собою любовалась,
И тихомолкомъ шелкъ кудрей
То въ косу заплетала
На стройной головѣ своей,
То локономъ спускала;
Къ грудямъ у дышущихъ лилей
Прижалась роза ала;
На круглы холмики грудей
Прозрачна дымка пала.
   
Не такъ плѣнителенъ уборъ
Юнониный, пернатой,
Не такъ приманиваетъ взоръ
Одеждою богатой
Ириса, наклонясь съ небесъ,
Осыпанныхъ росою...
Но поясъ -- торжество чудесъ --
Все помрачалъ красою.
Его сама, своей рукой
Армида вышивала,
И чары съ тканью золотой
Могущіе смѣшала.
   
Восторги, упоенье нѣгъ,
Недолгіе зароки.....
Прерывны вздохи, тихій смѣхъ
И слезы и упреки,
И брань и миръ, и сладость мукъ
И нѣжныя досады,
И частыхъ поцѣлуевъ звукъ
И млѣющіе взгляды:
Все, все слилося вмѣстѣ тамъ --
На поясѣ чудесно;
Онъ не сходилъ и по ночамъ
Изъ-подь грудей прелестной.
Раичь.

0


Вы здесь » Декабристы » ЛИТЕРАТУРНОЕ, ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНОЕ НАСЛЕДИЕ » Семён Егорович Раич. Собрание сочинений.