Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ДЕКАБРИСТЫ - УЧАСТНИКИ ВОИН 1805-1814 годов » Ф.Н. Глинка. "Письма русского офицера".


Ф.Н. Глинка. "Письма русского офицера".

Сообщений 131 страница 140 из 175

131

ВЫПИСКИ, СЛУЖАЩИЕ ОБЪЯСНЕНИЕМ ПРЕЖНИХ ОПИСАНИЙ 1812 ГОДА

Отступление армии к Вязьме, Гжатску и далее. Дух народа, войск и проч.

Отступление армий наших продолжалось далее и далее. Все пространство между Вязьмой и Гжатском отдано неприятелю, который час от часу становился дерзостнее и наступал сильнее. Все окрестное дворянство, оставляя поместья свои, удалялось большею частью в замосковные губернии. Великолепные дома стояли пусты, и самые поселяне, покидая в жертву неприятеля мирные хижины, в которых родились, и драгоценнейшее наследие предков, нивы, обогащенные обильной жатвой, удалялись с семействами своими от мест их родины. Многие из сих прямо русских поселян сделали себя в полной мере достойными благодарности Отечества. Целые селения, укрываясь в густоту лесов и превратив серп и косу в оборонительные оружия, без искусства, единым мужеством отражали наглые нападения врагов. Ужас предшествовал неприятелю; опустошение сопровождало его. Каждая ночь освещалась ужасными заревами пожаров: неприятель истреблял все мечом и огнем. С горьким, неизъяснимым чувством прискорбия солдаты наши видели землю русскую, объятую пламенем; видели храмы божий разрушаемые, иконы и алтари обесчещенные и веру отцов своих поруганную. С горестью видели они себя принужденными уступать хищному неприятелю села, города и целые области. Они разделили скорбь, повсюду распространявшуюся; они видели и слезы сограждан своих, и слышали обеты и моления их к богу, управляющему судьбою браней. Обе армии одушевлены, преисполнены были единым желанием — желанием стать твердою ногою на одном месте и, выдержав решительный бой, умереть или спасти Отечество. Есть случаи, в которых люди охотно жертвуют своею жизнью! Жертва эта тем важнее и благороднее, чем более клонится к пользе и спасению сограждан. Так и во время отступления армии каждый воин желал лучше умереть, нежели заслужить укорительное нарекание потомства.

Описание ночи, предшествовавшей Бородинскому сражению

С 25 на 26 августа 1812 года ночь, предшествовавшая великому сражению, проведена была совершенно различно в наших и неприятельских армиях. Солдаты наши, спокойные в совести, уверенные в помощи бога, защитника правых: одни — после жаркого вчерашнего боя, другие — от дневных трудов спокойно отдыхали при потухающих огнях. Глубокое безмолвие ночи, по всему протяжению стана русского, ничем не прерывалось, кроме протяжного отзыва часовых и глухого стука работающих на окопах.

Напротив того: ярко пылали удвоенные огни в стане неприятелей; музыка, пение, трубные гласы и крики наполняли отзывами окрестности. Через целую ночь продолжалось у них движение. Известно, что в сию ночь Наполеон, император французов, осматривая все свое войско, объявлял иному, что намерен дать решительное сражение, и говорил речи, в которых обещал мир и отдохновение в Москве, преисполненной забав и роскоши. Армия Наполеона, составленная из различных народов, разных обычаями, наречием, нравами и верой, завлеченных в дальние пределы чуждых стран не для защиты отечества, не для возвращения свободы, но единственно по ослеплению через хитрости честолюбивого вождя, — такая армия имела нужду в убеждениях. Должно было льстить страстям и потакать распутству, Наполеон не щадил ни вина, ни улещений. Обещанием победы и неизсчетных выгод оной умел он очаровывать многочисленное воинство свое и поощрить его к отчаянному нападению.

Приближение армии к Москве

Между тем главная армия находилась уже в ближайших окрестностях Москвы. В виду сей древней столицы собран военный совет, в котором присутствовал сам Светлейший Князь со многими другими генералами для совещания о участи ее. Возможность не соответствовала пламенному желанию русских сохранить мать и красу городов своего Отечества; ибо столь огромный город, как Москва, не имеющий ни укреплений, ни выгодных мест для боя, почти совершенно неудобен к защищению; всякий ему подобный город легко может быть обойден и отрезан от сообщений вместе с армией, которая вздумала бы защищаться в нем. А важнее всего то, что в случае отступления войск во время бою они легко бы могли разойтись по всем тем разным дорогам, на пересечении которых стоит Москва, тогда как единственное средство в то время, для надлежащей обороны, было совокупление оных вместе. Вот причины, которые с первого раза могут представиться всякому рассуждающему о сдаче Москвы; причины же, принятые в совете, о которых, конечно упомянуто будет в истории Отечественной войны, суть бессомненно несравненно сих важнее.

Впрочем, Москва, опустелая, мрачная, унылая, не была уже тем блестящим, многолюдным, великолепным городом, которым привыкла славиться Россия. Все вельможи, все богатые люди выехали в дальние губернии; большая часть сокровищ увезена. Оставшееся купечество и толпа народу готовы были еще защищать священные стены древних зданий, храмы божий и гробы царей российских; но, видя отступающую армию, оставляя все, следовали за оною. Многие показали такие примеры пренебрежения собственных выгод и преданности к общей пользе, которые удивляли нас только в истории. Сии усердные сыны Отечества сожигали собственные дома свои, дабы не дать в них гнездиться злодеям.

Москва занимается неприятелем без боя

Между тем наступал решительный час, в который сия российская столица, в течение двух столетий не только в стенах, но даже и в окрестностях своих не видавшая врагов иноплеменных, должна была перейти в чужое владение. Неизменна воля свыше управляющего царствами и народами. В пламенном, сердечном уповании на сего правителя судеб россияне с мужественной твердостью уступили первейший из городов своих, желая сею частною жертвою искупить целое Отечество. Около вечера неприятель, вступая с большою осторожностью и на каждом шагу останавливаясь, начал распространяться по улицам и занимать город.

Действия Кутузова по оставлении Москвы

Светлейший Князь, оставляя Петербургскую и прочие дороги, которые из разных застав Москвы ведут в разные концы России, избрал среднюю между ими — Рязанскую. Полководец не столь искусный, вероятно, устремился бы защищать и оспаривать у неприятеля дорогу Петербургскую, открыв через то набегам его все прочие области России, из которых армия пользовалась всеми жизненными средствами и получала подкрепления; но Кутузов, как вождь, летами и опытами умудренный, сделал движение, совершенно тогдашним обстоятельствам приличное. Ибо если бы неприятель и вздумал идти на Петербург, то вся армия, ступая шаг вправо, стала бы у него в тылу; а движением влево (разумеется, когда войска стоят лицом к Москве) войска наши могли совершенно заслонить от всех покушений неприятеля изобильнейшие губернии России.

Последствие, исполненное счастливейших для нас успехов, оправдало во всех отношениях сие искусное движение, которое, будучи спасительно для жителей, вышедших из Москвы, прикрывало также и все государственные и частные сокровища, по той дороге отправленные.

Наполеон в Москве; Кутузов скрытно передвигает войска, направляясь к неизвестной для неприятеля цели

5 сентября. Уже два дня владеет неприятель столицею. Армия наша кажется ему отступающей по Рязанской дороге, ведущей за Оку, Волгу и далее в беспредельность России.

Дорога С.-Петербургская обороняется отрядом барона Винценгероде; Владимирская — частию отступающих по ней войск; Можайская совершенно во власти неприятеля; Тульская и обе Калужские открыты ему.

Теперь увидим, на что решится Наполеон и что предпримет Кутузов. Чтоб судить о последствиях, должно определить главную причину действия. Для сего представляют два предположения: пришел ли Наполеон в Россию с тем, чтобы завоевать и покорить ее; или не с тем ли пришел он, чтобы, наполнив Европу громом сей единственной войны, опламеня ею многие области России и захватя, наконец, самую столицу, предписать выгоднейший для себя мир, не простираясь далее в завоеваниях?

Известия о состоянии армии неприятельской, уверения пленных и все прочие соображения оправдывали совершенно последнее из сих двух предположений. Наполеон оставался в Москве — и Москва, обагренная кровью, наполненная злодеяниями, неистовством и грабежами его войск, исчезла в глазах его, как великолепный призрак среди неугасимых пожаров. Что же предпринимает в это время Кутузов? Все то, что глубокая проницательность, долговременная опытность и хитрость воинская внушить полководцу могут.

Он спешит передвинуть войска на Тульскую и Калужскую дороги, дабы прикрыть сии города, как врата обильнейших областей России, из которых в то время двинулись навстречу армии большие обозы с продовольствием и много старых и вновь набранных войск.

0

132

Тарутино

23 сентября армия, совершив благополучно все движения свои, достигнув цели, преднамеренной искусным вождем, остановилась за рекой Нарою при селе Тарутине, принадлежащем Анне Никитишне Нарышкиной.

Армия, расположенная лицом к Москве, по обеим сторонам большой дороги на правом берегу реки, имела все выгоды пространного стана; и сие есть одно из преимуществ местоположения Тарутинского перед Бородинским, в котором войска крайне стеснены были.

Крутые берега Нары, которая здесь почти такова же, как река Москва у Бородина, доставляли в некоторых местах природную оборону; а весь стан укреплен был искусством превосходным образом. Нара, текущая от Можайской через старую и новую Калужские дороги, близ Серпухова впадает в Оку. Если б вместо речки Нары была тут другая в широте и глубине река, то воинский стан при Тарутине мог бы почесться неприступным. Однако ж все меры для соделания его таковым были приняты. Все пространство на правом крыле армии до самой Оки, пересекающей Тульскую, Каширскую и Рязанскую дороги, оберегаемо было цепью легких отрядов; ополчения всех губерний, лежащих между Волгой и Окой, выдвинуты на правый берег сей последней и расставлены в ближайшем расстоянии от реки, составляя сторожевую линию от Серпухова к Кашире, оттуда к Коломне и далее к Рязани. Извещательные стражи и маяки, по берегу устроенные, готовы были тотчас развестить по всему пространству о появлении неприятеля в каком-нибудь одном месте.

Сих предосторожностей слишком довольно было для правого крыла; ибо нельзя было ожидать, чтоб неприятель сделал теперь то, чего он с самого Немана еще не делал, то есть чтоб решился обходить нас справа: он потерялся бы тогда в неизмеримости русской земли, которую русские готовы были превратить в пустыню до самой Волги для того только, чтобы сделать ее гробом враждебных тысяч. Итак, оставалось заботиться о левом крыле. Взглянем на оное. Село Тарутино почти на одной черте с Боровским на новой Калужской дороге и с Георгиевским, что на дороге Медынской. Извещательные отряды должны были тотчас дать знать при появлении неприятеля в сих местах; и коль скоро открылось бы покушение его прорваться в Калугу, то фельдмаршал удобно мог передвинуть косвенным путем все войска влево и силам неприятельским противопоставить свои.

В таком-то положении были русские при Тарутине. Армия, отовсюду обеспеченная, под щитом благоразумия, наслаждалась столь нужным и полезным для нее отдохновением, укрепляясь самым бездействием своим и становясь час от часу могущественнее и страшнее без пролития крови, без боя и сражений.

Около сего времени возникла другого рода война, весьма полезная для нас и крайне вредная для неприятеля.

Здесь говорится о малой войне, или действиях наездников.

Сии наездники (партизаны), начальствуя летучими отрядами, из разных войск составленными, имеют все способы переноситься с места на место, нападать внезапно и действовать то совокупно, то порознь вдруг с разных сторон или пересекая черту сообщений.

Они же могут доставлять армии подробнейшие сведения о всех скрытых и явных движениях неприятеля. Сей род малой войны, доставляя случай молодым людям поверять опытом приобретенные ими познания и открывая воинские способности их, образует отличных офицеров. Во время пребывания армии в Тарутине она имела два отделённых отряда; 1) генерала Винценгероде, действовавший по С.-Петербургской, Ярославской, Дмитровской и Владимирской дорогам; разъезды сего отряда двигались: около Можайска, Рузы, Волоколамска и Воскресенска, 2) генерал-майора Дорохова, взяв приступом укрепления Вереи, действовал к Можайской дороге перерез опои. Генералу Шепелеву поручено было, составив особый отряд, прикрывать Брянск от нападения неприятеля, начинавшего уже показываться в Рославле. Известнейшими наездниками в то время были: 1) подполковник Денис Давыдов: он давно уже жил в весьма удачно действовал между Гжатском и Вязьмою; 2) Сеславин около Боровска; 3) князь Вадбольский у Вереи; 4) князь Кудашев между Серпуховской и Коломенской дорогами; 5) Фигнер, прославившийся своей отважностью, появлялся в ближайших окрестностях Москвы, проходя неоднократно даже тесное пространство между армией французской и передовой ее стражей. Вообще всем отрядам сим предписано было держаться реки Нары. Впрочем, множество повсюду рассеянных казачьих разъездов, хотя проселками, избирали каждый для себя направления, обстоятельствам приличные.

Таким образом, со всех сторон окруженный пламенем и войсками, гордый завоеватель Москвы увидел себя вдруг осажденным в развалинах ее.

И между тем как французские ведомости, наполняя Европу шумом и молвой о непобедимой армии своей, возвещали повсюду, что гром пушек французских уже слышен в пределах Азии; что войска России истреблены мечом, а народы ее поражены грозным именем Наполеона, сей самый Наполеон и страшные легионы его должны были терпеть все нужды, все ужасы строжайшей осады и простой хлеб считать выше всех драгоценностей, во множестве ими награбленных. Напрасно разные полки по разным дорогам из Москвы высылаемы были искать не побед, не лавров, но пропитания. Все они, встречая повсюду вооруженных крестьян, пики донцов и штыки русских солдат, принуждены были с горестным стоном возвращаться назад и ожидать решения судьбы своей на тлеющем пепле столицы.

Но совсем противное сему было в Тарутине. Войска наши, огражденные окопами, видя себя усиленными через ежедневно прибывающие подкрепления и чувствуя успокоение после продолжительного отдыха, час от часу становились бодрее и довольнее положением своим. Какое-то тайное предчувствие, уверяя всех и каждого, что Россия не увидит неприятеля за Нарою, возрождало прелестнейшие надежды о свободе Отечества. Радость заступила место грусти; веселые песни раздавались в полках. Вскоре открылись обильные рынки. Окрестные поселяне во множестве привозили хлеб, овощи и плоды; маркитанты торговали винами и прочими припасами; солдаты и казаки продавали лошадей и множество дорогих вещей, отнятых у неприятеля. Простые соломенные шалаши час от часу становились обширнее, покойнее. Некоторые из них имели в себе даже камины и все прочие выгоды комнат. Словом, укрепленные высоты Тарутина среди веселых отзывов музыки и пения, освещенные необозримыми рядами вечерних огней, представляли вид не простого воинского стана, но некоего великолепного города.

Наполеон, обманутый в мечтах своих

Как жестоко обманулся честолюбивейший из полководцев в дерзких мечтаниях своих! Ему казалось, что он все предусмотрел, все предуготовил к успеху исполинского предприятия своего.

Уже язык французский слышен стал во всех пределах и во всех состояниях России; уже вместе с ним водворились повсюду обычаи и нравы французские, вредной роскошью и развратом сопровождаемые. Французы взяли полный верх над умами; для них отворялись палаты и сердца дворянства.

Французам вверено было драгоценнейшее сокровище в государстве — воспитание юношества. И французы, обращая все сие во зло для нас, извлекали из всего возможнейшую пользу для себя. Наполеон не прежде решился идти в Россию, пока не имел там тысячи глаз, вместо него смотревших; тысячи уст, наполнявших ее молвой о славе, непобедимости и мудрости его; тысячи ушей, подслушивавших за него в палатах, дворцах, в домашних разговорах, в кругах семейственных и на площадях народных.

Таким-то образом, подрывая коренные свойства народа, заражая нравы, ослепляя умы, соблазняя сердца лестью и золотом, одерживал он заранее победы в сей тайной, но всех других опаснейшей войне.

Одно только обстоятельство, сделавшееся впоследствии черезвычайно важным, упущено было им из вида. Легкомыслие скрытых врагов отечества нашего с древнего времени взирало с презрением на состояние земледельцев или крестьян, составляющих самую большую часть народа России. Французы думали, что люди эти, будто бы удрученные ярмом рабства, при первой возможности готовы будут восстать против всех законных властей и что пламя бунта столь же легко разольется по России, как пламя сжигаемых ими селений и городов.

Но сии-то люди, казавшиеся им ничтожными в скромной простоте своей, явили себя истинными героями сего времени. Вера, верность и любовь к родине составили многочисленные ополчения и вооружили их непреодолимой твердостью. Нет ничего полезнее для государства и ничего ужаснее для врагов его, как восстание целого народа.

Французы пренебрегали дух народный, в бездействии дремавший. Но пробуждение его было пробуждением уснувшего льва. Одни и те же причины в то же самое время производили одинакие действия в России и в Испании. Наблюдатель превратностей в судьбе царств и народов с любопытством будет смотреть на сию эпоху времени, ибо прежде воевал Наполеон только с государствами, теперь народы вступили за государей. Он воюет с народами и чувствует уже тяготу этой священной войны, в которой миллионы готовы пролить свою кровь для спасения свободы, алтарей, престолов и древних своих прав. Но обратимся к Тарутину. Уже наступил октябрь месяц, а погода была еще ясная и дни довольно теплые. Скоро, однако ж, скоро все должно перемениться; и что будет с завоевателями России, когда они узнают суровость ее зимы? Скоро нестерпимый холод разольется в воздухе; скоро завоют осенние ветры, надвинут темные тучи, земля покроется снегами, и лютые морозы русские ополчатся на землю свою...

Прибытие 20 000 донских войск к Тарутину

В сие время, между прочими ополчениями, прибыли в Тарутино 20 казачьих донских полков. Войска эти составлены были из престарелых казаков, выслуживших уже срочное время, и молодых людей, еще не достигших зрелости лет. Они двинулись с берегов Тихого Дона по предварительному зову своего атамана и внезапным прибытием много обрадовали самого Светлейшего Князя, который о воззвании ничего дотоле не ведал. Приятно было видеть ополчения сил, в рядах которых бодрые юноши являлись между воинами, заслугами, ранами и сединами украшенными. Отцы встречали тут детей, и даже внуки находили дедов. Целые семейства переселились с Дона на поле брани. Прибытие их сделалось тотчас известным и страшным неприятелю. Армия французская увидела себя, так сказать, осыпанной многочисленными роями конницы, которая, с быстротою ветра носясь вокруг ее, смерть и страх повсюду рассеивала.

Картина французских биваков после сражения 6 октября

Войска наши неослабно преследовали неприятеля, забирая на биваках его множество повозок, награбленными корыстьми навьюченных. Несколько церквей, бывших в руках неприятеля, представляли разительный вид поруганной святыни. Престолы были разрушены, иконы ниспровергнуты, в алтарях спали солдаты, а на помосте храмов стояли лошади, наполняя ржанием своим те священные стеньг, в которых раздавалось дотоле одно благоговейное пение в честь божеству. Лики святых употреблены на построение шалашей.

Ужасно опустелые места, где гнездились сии поборники злочестия, представляли самую мрачную картину опозоренного человечества и все ужасы дикой пещеры разбойников.

В одном месте лежали груды тлеющих трупов французских, погребения не удостоенных, в другом разбросанные церковные утвари, изломанные оклады с образов; далее скелеты издохших лошадей, которых мясо съедалось голодными завоевателями. Предметы, пышную роскошь и крайнюю бедность представляющие, вместе тут глазам являлись. Целые головы сахару, вина и прочие лакомства брошены были подле жареного конского мяса и пареной ржи. Богатые одежды, зеркала, бронзы, обрызганные кровью, члены человеческие валялись вместе с членами убитых скотов.

Множество больных, всякого призрения лишенных, разбросанные по полям, бледные, обезображенные, умирали в мучительных терзаниях совести, наполняя воздух стоном и проклятиями.

Между сими несчастными жертвами честолюбия было много женщин и малых детей.

Невинные младенцы, не находя пищи в груди мертвых матерей своих, с жалостным воплем умирали на охладевших телах.

Оставление высот Тарутинских

Итак, укрепленные высоты Тарутина остались необагренными кровью! Да пребудут до позднейших времен сип твердыни, заслонившие сердце России, знаменитым памятником ее спасения и вместе священнейшим мавзолеем для всех, великий подвиг сей совершавших!.. Да не коснется их разрушение от руки человеков, доколе тяжелые стоны лет и столетий, медленно переходящих в вечность, не изгладят их. Когда мирный землепашец поздних времен, возделывая нивы на тихих берегах Нары, с благоговейным содроганием взирать будет на сии громады древних лет: пусть каждый просвещенный отец семейства с восторгом указывает их питомцам своим; пусть, раскрыв книгу бытописаний, напоминает им о днях мрака, бурь и треволнений, когда дым, пламень и кровь покрывали землю русскую, когда скорбь, рыдания и смерть были общим, круговым горем. Пусть напоминает им о днях неслыханных битв, повсеместных ополчений и великих пожертвований. Пусть, с сердечным умилением, указывает опять эти же высоты, как места священные, где занялась первая заря свободы плененного отечества, где первый луч надежды, посланник небес, осветил сердца вернейших сынов России; где первое «ура!» известило бегство неприятелей и первая улыбка радости блеснула на лице полков. Пусть, наконец, представит им, сколь велик бог, спаситель земли нашей, сколь тверд был государь ее, сколь мужествен народ, сколь мудры полководцы и сколь храбры войска, истребившие неисчислимых врагов!..

0

133

Вид Малого Ярославца после боя

Малый Ярославец, занятый войсками генерала Милорадовича, представил глазам их позорище, еще ужаснейшее того, которое видимо было на биваках французских после сражения 6-го числа.

Улицы, кровью политые, усеяны обезображенными трупами. Сотни французских раненых, умерших и умирающих, раздавлены и по членам раздроблены проездом собственных их пушек. Все церкви ограблены и поруганы. На одной из них читали надпись: «Конюшня генерала Гильемино».

Преследование неприятеля косвенным (фланговым) походом и трудности оного

Быстрота и неутомимость необходимы были для достижения неприятеля. Для сего должно было забыть о пище, отдыхе и сне.

Генерал Милорадович, разъезжая перед войсками, ободрял их примером и речами, напоминая всем и каждому прежние походы с Суворовым, трудные пути Альпийских гор, поощряя через то преодолевать всякое препятствие, забывать всякую нужду, помня только о единой славе и свободе отечества. Такие увещания не были напрасны; солдаты с удовольствием внимали им — и темные осенние ночи, влажные студеные туманы, скользкие проселочные дороги, томительный голод и большие переходы не могли остановить рвение войск, кипевших желанием настичь бегущего врага. Солдаты наши дышали мщением; но мщение становится страстью благородной и похвальной, когда оно имеет целью обиды отечества. Притом и сладкая надежда о скором возвращении прежней славы немало подкрепляла передовые войска среди неописанных трудов их.

Окончание большого сражения при Вязьме, октября 22 дня

Уже город Вязьма в виду; неприятель беспрестанно тесним и поражаем на пространстве 15 верст. Кровопролитное сражение решается в пользу нашу. Победа явно к нам благосклонна... Пушки наши во множестве гремят. Войска наполняют воздух восклицаниями «ypa!» —  и толпы неприятеля бегут... Но день меркнет, и темная осенняя ночь готова скрыть бегущих.

Победители сетуют, для чего нет власти, могущей сказать солнцу: постой! Но краткость времени замедляется быстротой: 11 и 26 отделение войск под начальством генерал-майора Паскевича и Чоглокова вместе с Белозерским полком, сомкнув строя свои, стремятся выбить запершегося в городе неприятеля. Перновский пехотный полк, впереди всех стоявший, с распущенными знаменами и барабанным боем первый врывается в город, очистив по трупам неприятельским путь другим. С другой стороны генерал Милорадович сам с некоторыми генералами вводит все полки конницы в объятый пламенем город Вязьму.

Неприятель стреляет еще из домов; разбросанные бомбы и гранаты с громом разряжаются в пожаре; горящие здания упадают, пылающие бревна с треском катятся по улицам; но ничто не сильно остановить ревности войск и мужества начальников.

Неприятель прогнан — и еще один отечественный город, в котором имел он твердое намерение держаться и который в неистовстве своем стремился обратить в пепел, вырван из хищных его рук.

Поражение Нея при Красном, ноября 6 дня

6 ноября поутру получает генерал Милорадович известие, что маршал Ней с 30000, закрывая отступление французской армии из Смоленска к Красному, показался перед сим последним городом. Желая нанести чувствительнейший удар неприятелю, его высокопревосходительство не удовольствовался беспокоить его только со стороны, но отрезал ему совершенно путь, став твердой ногой на дороге и расположа войска по обеим сторонам оной. Войска генерал-лейтенанта Раевского стали по правую сторону; князя Голицына — по левую; князя Долгорукого 2-го на самой дороге; генерал-лейтенант Уваров начальствовал конницею, устроенной за пехотой. Глубокий ров простирался перед всей нашей линией. Генерал-майор барон Корф с кавалерийским корпусом сильно беспокоил неприятеля с тыла.

Таково было положение маршала Нея. Может быть, в первый еще раз в жизни своей, исполненный громкой воинской славы, видел он себя в столь тесных обстоятельствах. Тут не было средины. Должно положить оружие и лавры многих лет к ногам победителей или найти славную смерть в отчаянном сражении. Нетрудно угадать, что маршал Ней решается на последнее. Построя в густые колонны многочисленное войско свое, он поощряет его примером и речью. «Неприятели, — говорит он, — теснят нас с тылу; Наполеон ожидает впереди. Сии толпы русских, дерзающие представиться глазам вашим, тотчас рассеются, исчезнут, побегут, коль скоро вы решитесь ударить на них с мужеством, французам свойственным. Не взирайте на гром неприятельских пушек: они страшны только для малодушных, Победим русских их же орудием — штыками. Друзья, я вижу мановение победоносной длани императора нашего, зовущего нас на соединение с ним. Французы! Смерть и плен позади вас; Наполеон и слава впереди; маршал Ней с вами; вперед!!!»

Генерал же Милорадович, покрывший уже себя блистательнейшею славою в течение трех предшествовавших дней, в самое это время среди смерти и ужасов сражения спокойно занимался обозрением мест и, проезжая мимо полков, по обыкновению своему, ласково с солдатами разговаривал. Войска кричали ему «ура!»...

Генерал, твердо уверенный в победе, благодарил полки за приветствие, тем из них, которые наиболее отличили себя славными подвигами, дарил заранее выступавшие из лесов колонны неприятельские. Такие подарки принимаемы были с новым восторгом и новыми восклицаниями «ура!». Твердая уверенность вождя в победе мгновенно сообщалась войску; оно кипело мужеством и ожидало только знака к нападению. Все это происходило под страшным громом наших пушек, при взаимном действии неприятельских, в лесах укрытых.

Между тем и маршал Ней войска свои, речью его ободренные, течением теснимые и пробиться надеждой подкрепленные, при громком барабанном бое и веющих знаменах, ведет четырьмя большими колоннами с артиллерией во главе оных, невзирая на убийственный огонь всех пушек наших. В грозном виде выступили из густоты тумана войска неприятельские. С приближением их пальба умолкает. Глубокая тишина распространяется по всем линиям, все безмолвствует, ожидая решительного конца. Конец сей должен был доказать, чья пехота первая в свете: французская ли, победами многих лет прославленная и в тот час отчаянием и храбрейшим из полководцев своих предводимая, или российская, столь мужественно ему противуставшая. Генерал от инфантерии Милорадович поручает храброму генералу Паскевичу с 26-й дивизией привлечь колеблющуюся победу к знаменам нашим и решить столь важный спор о преимуществе пехоты. Тотчас неустрашимые войска сего генерала, быстро двинувшись навстречу идущим без выстрела, ударяют в штыки. Победоносное «ура!» гремит в туманах; и прежде нежели отзыв губительного для неприятеля восклицания сего успел наполнить собой все окрестности и возвестить прочим войскам торжество наше, колонны неприятельские были уже поражены, гонимы и в бегстве истребляемы.

Из 4 больших колонн одна на месте положена. Прочие покусились было снова устраиваться за своими пушками; но лейб-гвардии Уланский полк бросился на них, взял пушки со всеми артиллеристами и всю оставшуюся толпу рассеял и побил.

В сие же время приказал генерал Милорадович и князю Голицыну ударить на правое неприятеля крыло; но едва успел он подвинуться вперед, как встретил уже идущие на него новые французские колонны. Павловский гренадерский полк бросается в штыки, бьет и обращает их назад, дивизионный генерал Ланшантен, стараясь остановить бегущих, ранен и взят в плен. Генерал Разу убит. Тут бегство неприятеля становится общим. Но, не видя в оном спасения, 12 000 кладут оружие; а сам маршал Ней, с слабыми только остатками переправясь через Днепр, укрывается от преследования повсюду разосланных за ним отрядов.

Потеря неприятеля в сии дни: убитыми 15 000; в плен взятыми: генералов 2, штаб- и обер-офицеров 285, рядовых 22 000, пушек 56 и черезмерное количество всякого обоза.

Общий беспорядок и уныние в бегущих остатках французской армии суть важнейшим последствием сих побед.

Тотчас по одержании оных известный статский советник Фукс писал к его императорскому высочеству Константину Павловичу следующее:

«Ваше императорское высочество!

Сейчас входит к фельдмаршалу Михаил Андреевич Милорадович и повергает ему победы свои. Весь корпус генерала Нея истреблен. Его самого ищут. Отягченный лаврами Кутузов бросается в объятия победителя. Сей спешит писать донесения и поручил мне донесть вашему императорскому высочеству, что Уланский полк покрыл себя блистательнейшей славой. Счастливым он себя почитает, доставив ему Георгиевские знамена: ибо шеф оного полка великий его благодетель. Счастлив и я, что очевидец опять славы России!»

0

134

Вступление войск в Польшу

С самого вступления войск в древние пределы Польши Светлейший Князь в особенном приказе объявил армиям волю государя, чтобы солдаты наши, укротя дух мщения и забыв все прежние обиды, обходились с жителями с свойственным русским великодушием.

Здесь-то изящнейшие качества монарха России явились в полном блеске своем. Напрасно виновные жители Литвы, совестию тревожимые, трепетали в мечтаниях, ужасом порожденных, что мщение предходить будет русским полкам; что разрушение от меча и огня запечатлеет следы победителей и что кровь преступников польется в стране их... Великодушные ополчения российские, победою предводимые, спокойно вступили в пределы Польши. И как удивился бурею мятежа восколебанный народ сей, увидя домы свои целыми, права не уничтоженными, к законам почтение, а храмам благоговение оказываемое. Словом, везде, где только развевались знамена русские, тишина и утешение водворялись.

О пользе воинских наград

Ничто так не полезно на военном поприще, как награждение заслуг. Честь составляет главнейшую пружину в монархическом правлении; а посему и знаки ее должны быть непременною наградою достоинства. Офицер, проведший несколько месяцев сряду в открытом поле, среди непостоянства стихий, на снегах, в непогодах осенних и в лютой зимней стуже, участник во многих сражениях, покрытый ранами, с сердечным удовольствием приемлет знаки монаршей милости. Сии награды приносят с собою целение его ранам, утешение томному духу и прежнее стремление к подвигам. Он возвращается на родину, в новый блеск, грудь его украшающий, рождает улыбку радости на лице престарелого отца, извлекает слезы благодарности из очей нежной матери и часто для всего семейства бывает предметом приятнейших разговоров о славе отечественного оружия; о стране и времени, где увенчивалось оно свежими лаврами; о имени и достоинстве вождя, под предводительством и чрез посредство которого сии знаки отличия им заслужены и получены.

0

135

Несчастное состояние бегущих французов в окрестностях Дорогобужа

23 октября, передовые войска двинулись вперед для преследования неприятеля по большой Смоленской дороге. Остатки разбитого накануне войска представляли ужаснейший вид страждущего человечества. На грудах убитых и умерших лежали кучи умирающих. Стон и отчаяние были повсеместны. Тысячи издохших лошадей валялись по дороге, служа скудною пищею, если не от оружия и голода, то от стужи вокруг них издыхающим.

Всего ужаснее бесчувствие и самого отчаяния жесточайшее, поразившее сих несчастливцев. Великое множество их, вовсе полумертвых, шатаясь толпами или бродя поодиночке, лишены были всех чувств и всякого понятия. Они ничего не говорили, ни на что не отвечали; глотали лошадиное мясо или грызли тела умерших товарищей своих. Каждый огонек служил приманкою. Выползая из кустов и оврагов, они толпились около него, сидели в оцепенении, не заботясь о поддержании ни себя, ни огня — и жизнь их угасала вместе с пламенем, доставлявшим им минутную теплоту.

Много женщин и малых детей, сосавших кровь вместо молока, умирали одинаковою с прочими смертию. Наполеон ввел в Россию целый вооруженный народ.

Последний взгляд на бедствия французов в окрестностях Вильны

Бросим еще в последний раз взор на толпы сих несчастливцев, воспитанных под ясным небом южной Франции или роскошной Италии и ныне разбросанных по снегам русского Севера. Невозможно изобрести достаточных выражений для изображения ужасного состояния сих злополучных жертв честолюбия.

Презренные и брошенные надменным вождем своим в странах, столь удаленных от их отечества, в климате, для них убийственном, между людьми, их ненавидящими, обремененные усталостию, изнуренные голодом, в крови и в ранах, везде шатаются они как тени. Леса, большие дороги и остатки сожженных ими селений наполнены сими бродящими мертвецами. Те, которые еще не вовсе лишились сил, собираются вокруг раскладенных огней и с жадностию терзают мясо издохших лошадей. Другие, обремененные ранами, укрываясь от стужи, ползают по раскаленному пеплу сожженных домов, обжигают нагое тело свое, а нередко и совсем сгорают, бросаясь в огонь в исступлении ума.

Многих видели пожирающих товарищей своих и оспаривающих друг у друга их обгорелые трупы. Вообще все сии разноплеменные толпы кажутся совершенно лишенными ума: вероятно, что чрезмерная усталость и отчаяние повреждают рассудок их. Я описал здесь положение тех только, которых не считаем мы военнопленными; ибо они, и в будучи взяты в бою с оружием, сами собою рассыпаются повсюду, отставши от армии своей, которая и вся, по словам очевидцев, совершенно походит на огромную толпу изнуренных и полунагих нищих.

Р. S. Вдобавок к этим статьям посылаю тебе еще истолкование того, о чем ты так часто у меня спрашивал. В этом отрывке, в виде разговора, ты найдешь объяснение о фланговых и косвенных маршах.

Больше писать некогда: работы много! Прощай!

Разговор о фланговых маршах

В.[19] Что значит фланговый марш?

О.[20] Фланговый марш значит боковое движение, то есть движение войск не прямым, а боковым путем, труднейшим, но кратчайшим.

В. Для чего такое движение предпринимается?

О. Для того, чтоб опередить неприятеля или, по крайней мере, стать у него во фланге (с крыла).

В. Когда наиболее употребляется оно?

О. При преследовании неприятеля.

В. Почему стараются стать у неприятеля сбоку? Стало это выгоднее?

О. Несравненно выгоднее, нежели теснить его с тылу, ибо тыл свой прикрывает он обыкновенно арьергардом, который всегда настороже. Напротив, обойдя неприятеля сбоку, можно напасть на армию неожиданно, истребляя обозы, тянущиеся обыкновенно в средине войск; можно отрезать у него арьергард, и вообще выгодно такое нападение потому, что неприятель поражается внезапностию и страх увеличивает число нападающих врасплох.

В. Какое отличительное достоинство флангового марша?

О. Тайна. Отряд, идущий фланговым маршем, должен следовать за неприятелем невидимкою. Иначе неприятель, почуяв сбоку у себя такой отряд, может взять меры; может устроить особый летучий отряд для прикрытия своего фланга — и тогда дело испорчено!

В. Где удобнее производить фланговые марши?

О. В земле ровной, плоской; где мало гор и рек, а много лесов удобнопроходимых.

В. Стало, Россия к этому способна?

О. Более, нежели другие земли.

В. Чем более нанесено вреда неприятелю в Отечественной 1812 года войне?

О. Фланговыми маршами.

В. Кто первый употребил фланговый марш?

О. Кутузов. Он повел сперва армию по Рязанской дороге и вдруг, склонением вправо, очутился на Калужской и заслонил всею армиею врата Малороссии. Он поступил в сем случае, как искусный шпажный боец, легко уклоняющийся от смертоносного удара противника.

В. Кто потом употребил фланговый марш?

О. Генерал Милорадович, который из села Георгиевска, что на Медынской дороге, скрытым фланговым маршем достиг дороги Можайской и близ Вязьмы разбил большое неприятельское войско, напав на него нечаянно с флангу в то время, когда оно, отступая, тянулось по большой дороге Смоленской.

В. Какие потом деланы были фланговые марши?

О. Кутузов вознамерился опередить неприятеля и повел армию от Вязьмы прямо на Ельню. Но сие движение сделано только для того, чтоб войска имели лучшее продовольствие в неразоренной стороне; а впрочем, армия была от неприятеля далеко и в бой с ним не вступала.

В. Кто ж был в это время сберегателем армии, совершая трудный и искусный фланговый марш между неприятелем и ею от Дорогобужа влево, мимо Смоленска прямо к Красному?

О. Авангард.

В. Какие были успехи этого марша?

О. Величайшие. Генерал Милорадович 3, 4 и 5 ноября, нападая сбоку, разбивал неприятельские корпуса; а 6-го, став поперек дороги, истребил арьергард французской армии, тридцатитысячный корпус Нея.

NB. После деланы были еще разные фланговые марши в обход неприятеля справа и слева большой дороги до Борисова и Вильны; но они не так важны, как прежние.

[1*] Старый Фрауштат состоит из площади, окруженной домами, имеющими одну кровлю и тесно один с другим слепленными. Новый город построен недавно после бывшего пожара.

[2] Огонь! (нем.)

[3] Драбанты — телохранители, слуги.

[1] Водомет (устар.) — фонтан.

[1] Оратория — музыкальное произведение для певцов-солистов, хора и оркестра.

[1] М. И. Кутузов умер 16 апреля 1813 г. в Бунцлау.

[1] Траверс — земляная насыпь для закрытия внутренности укрепления от поражений с флангов или тыла.

[8*] Рескрипт сей, вместе с подробным описанием всех авангардных и арьергардных дел, напечатан будет в особой книге под заглавием: «Подробное описание действий аван- и арьергарда армии в 1812 и 1813 годах». Там объяснятся все затруднительные случаи, в которых войска сии находились, и как благоразумие, мужество и военный глазомер начальствующего ими доставляли им победы.

[9] Кроаты — здесь: хорваты.

[10*] Он теперь произведен в генерал-майоры за сражение при Кульме, где был ранен двумя пулями в руку.

[11] Жомини А. (1779 — 1869) — барон, военный теоретик и историк, в 1804 — 1808 гг. — начальник штаба Нея, с 1813 — генерал русской армии.

[12] Это значит карта Германии, напечатанная на платке, которую можно носить в кармане и мыть.

[13] Улисс — Одиссей, герой древнегреческого эпоса, царь о. Итаки.

[14] Энгельгардтом А. В.

[15] Щербинины — офицеры квартирмейстерской части.

[16] Ахшарумов Дмитрий Иванович (1785 — 1837) — русский военный историк, генерал-майор, в составе лейб-гвардии Егерского полка участвовал в войнах с Турцией и Францией в 1806 — 1814 гг.

[17*] Эти подчиненные, любезные молодые люди: Пик. Фед. Смир-в и Ад. Фе. Жур-й.

[18] Бергман — углекоп (нем.).

[19] Вопрос.

[20] Ответ.

0

136

«Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием Отечественной и заграничной войны с 1812 по 1814 год»

III.

ОБРАТНЫЙ ПУТЬ ИЗ СИЛЕЗИИ В РОССИЮ

Дорожный дневник

Путь от Рейхенбаха к Одеру

Надписи на памятниках, воздвигнутых в честь немцам при жизни их или на их могилах, доказывают, что здесь уважают семейственные добродетели и мирные свойства более, нежели движение бурных страстей и кровавые воинские подвиги. В деревне Китлау, подле Нимча, в саду на пирамиде читаете вы с одной стороны: «Карл Сервий Гольдфус», а с другой: «Он был честен, благоразумен и деятелен. Он сделал поля свои плодоносными, детей довольными, подданных счастливыми: не умер он для сердец наших!» — Памятник сей поставили дети отцу.

Выехав из Нимча на Бреславскую дорогу, мы очутились в той необозримой долине, которая развивалась перед глазами нашими с высоты Цобтена. Здесь плуг и пастушеский посох берут верх над веретеном и бердом[1]. Хлебопашество и овцеводство принадлежат особенно жителям плоской земли. Они доставляют в горы хлеб и шерсть. От Бреславля к Бригу все еще видите довольство в селах и обилие в полях, проезжая по прекрасным насыпным дорогам; но тут нет уже того очарования, которое пленяло вас в горах. Бриг — известный большой город на левом берегу Одера. Растянутый вдоль по берегу, с башнями, церквами, высокими белыми домами и мачтами, украшенными веющими флагами, составляет он издали прекрасную картину. Одер сам по себе красив и полезен, ибо судоходен.

27 июля

Проезжая Бриг, мы видели тысячи работников, строящих большое мостовое укрепление. Громадные вагенбурги, со съестными запасами, толпились около Одера. Из дальнейших стран Польши и Малороссии привозят сюда хлеб и прочее. Казаки — подводчики, большею частию во французских мундирах, рыщут на конях своих, принимая вид настоящих солдат. Так-то справедливо, что военное время всякого военным делает. Обстоятельства изменяют самые закоренелые свойства. Завоеватели! Пользуйтесь, но не употребляйте этого во зло. Напротив, солдаты наши, отложа громы на время перемирия, подружась с хозяевами и хозяйками своими, работают с ними вместе на нивах.

Где русская сила водит косою — то поле горит!.. Шаг за Одер — и какая ужасная перемена!.. Прощайте высокие подоблачные горы, прелестные виды на долины, картины по скатам! Прощайте величественные буки, стройные тополя, плодоносные рощи! Прощайте воды, брызжущие из скал, журчащие в ручьях среди кустарников или глухо воющие под землею! Прощайте искусства горные! Прощайте бердо, веретено, молот и колеса, производящие чудеса; крутые стези водящие по садам природы! Яркая зелень, свежий воздух и чистые нравы — прощайте! Переезжаю в Бриг за Одер и вижу унылую пустыню. Пространная болотистая долина, дремлющая в вечной тени густых дерев, представляется здесь глазам моим. Население, довольства, искусства и художества остались там — за Одером! Мы ночуем верстах в 10 от Брига; но места здесь так плоски, что он еще очень ясно виден. Бросаю последний взгляд на черные леса, на синеватый Одер, на белеющий Бриг — и иду в избу. Воздух очень влажен, погода студена; закутываюсь в бурку, сажусь у окна, которое дрожит от ветра; слушаю свист его в камине и начинаю читать «Освобождение Нидерланд», сочинения Шиллера.

Вижу землю только что вышедшую из-под морей, едва обсохшую от болот; вижу новый народ, новую природу. Вижу самовластие, с страшными силами нападающее. Вижу дух народный — ополченный, и свободу — торжествующую. Свобода! Как приятна ты даже и в книгах!.. Приятно читать о свободе под шумом бурь. Волнение стихий изображает треволнения народов, борьбу независимости с вооруженным честолюбием.

28.

Пробираемся на большую Береславскую дорогу. Как лесиста, болотиста и пуста здешняя сторона!.. Кучи хижин называют здесь деревнями. Здесь нет ни замков, ни садов, ни мельниц, ни видов...

Женщины здешние плотны, дородны, с ярким на лице румянцем. Вот они, одетые очень опрятно в синие платья, идут в церковь. У них праздник, работы никакой нет. Каждая имеет в руках свой молитвенник. Здесь и в бедных избах учатся читать и — читают!.. Намслау, последний прусский городок, окружен старинными окопами.

29.

Въезжаем в Кемпен, первый польский город, — толпы жидов нападают на нас! Всякий старается услугами, просьбами и обманами выманить деньги!

0

137

1 августа. Большая Варшавская дорога

Как пуста здешняя сторона! Сколько бы народу можно еще в ней поместить! Обширные поля расстилаются пред глазами — и кое-где видишь деревеньки. Большие деревни: Чернозелы г-на Бржостовского, Нельборов Мальчевского и местечко Уязд графа Острожского походят еще на что-нибудь. В них есть каменные дома и сады. Город Петрикау, известный в начале сего года тем, что вся знать, по занятии Варшавы, в него переселилась, представляет также вид развалин.

Пресечение торговли и отсутствие помещиков суть главнейшая причина печального запустения сей части герцогства Варшавского; ибо, судя по полям, покрытым наилучшею жатвою, земля должна быть довольно плодородна. Есть, однако ж, и здесь место, где можно найти трудолюбие, порядок, устройство и нравы немцев. Это большое селение Ольбуш, в сторону от дороги, не доезжая Петрикау на 4 мили. За несколько пред сим лет чехи, вышед из Моравии, купили здесь землю и поселились. Они секты гуситов, имеют свои особенные права и правила и живут прекрасно! Несчастные крестьяне польские удивляются им; но не подражают.

Французы, проходившие здесь, говорили языком дружбы, а грабили руками разбойников. Все почти здешние земли розданы были французским генералам. Арендари, или державцы, превращая кровавый пот и слезы крестьян в серебро и золото, отсылают в Париж.

Господа польские вообще привержены к французам. Крестьянам у них худо! Почти вся сия дорога песчана. Дни отменно жарки; но зато ночи прелестны. Когда вечерние росы падают на раскаленные степи, с одной стороны разливается пурпур на западе, а с другой плывет полная светлая луна, тогда, дыша прохладою в серебристых сумерках, чувствуешь какое-то неописанное наслаждение! О, природа!.. Удивительно, что по всей этой дороге мы нигде не слыхали птиц. Ужели и они чувствуют общую грусть людей? Мы обедали в местечке Раве. Содержательница небольшого трактира, немка, рассказывала, что муж ее был почтмейстером на границе Вестфальской, что король Прусский провел у них несколько дней пред Энским сражением и что потом французы убили ее мужа и выгнали ее, совсем ограбив. Недавно писала она о своей бедности к королю Прусскому. Король отвечал ей ласково, прислал довольно значительную сумму и упомянул в милостивом письме своем, что если война сия кончится благополучно, то он не забудет ее, равно как и всех пострадавших от французов. И война сия, конечно, кончится благополучно! Справедливое небо не укоснит увенчать блеском победных торжеств государя, столь милосердного и столь внимательного к нуждам своих подданных!

3 августа

Мы ночевали в доме графа Острожского. Молодой граф женат был на прелестной графине Морской, которая украшала некогда блестящие общества Ландс-Гута, где мы провели несколько таких дней, каких в этой жизни завистная судьба никому не дает в другой раз. И эта прекраснейшая женщина, добродетельная супруга, нежная мать семейства — недавно умерла! Муж в отчаянии уехал бродить по свету. Здесь все неутешно о ней. Увы! Ни красота, ни знатность, ни богатство не защитили ее от смерти!..

Смерть, как говорит одна французская сочинительница, истребляет лучшие цветы в цветнике жизни!

4 августа

Мы встречали большие обозы с сухарями из Молдавии. Конечно, каждый сухарь будет стоить то же, что белый хлеб, купленный на месте; но волы могут очень пригодиться для войска; это показывает, какие великие средства имеет Россия!

Около самой дороги видно много опустелых селений: жители их вымерли; здесь пахнет смертию!

С сей стороны окрестности так пусты, что кажется, будто едешь к какому-то уездному городку, и вдруг въезжаем — в Варшаву! Беннигсен и Дохтуров пошли с войсками в Калиш. Все пусто и уныло здесь! Эти высокие, мрачные дома так угрюмо на нас смотрят!.. Кажется, что радость умерла здесь. Варшава вздыхает.

Я смотрю на Польшу, как на славного шпажного бойца, покрытого ранами. Но это не те раны, которые возбуждают удивление, любовь и почтение, как раны Испании и России!

0

138

Взгляд на Прагу

Мы поехали посмотреть на Прагу, которая за 20 пред сим лет не уступала в красоте, великолепии и даже в обширности и богатстве самой Варшаве. Переезжаешь Вислу, идешь чрез Прагу — и не видишь ее! Тут только одни пространные поля, засеянные хлебом, разрушенные окопы и бедные дома. Где же Прага? Ее нет: она высилась, как кедр Ливанский; прошел мимо герой — и странник не находит места, где она была! Суворов, победив отдаленность и все неслыханные препятствия, принес, так сказать, в горсти небольшое число уматерелых в победах воинов под самые стены Варшавы и стер Прагу с лица земли. Уже прошел Суворов все пространство от Волыни и до Вислы. Быстро было шествие героя. Слава предтекала великому, победа сопровождала его. Внезапность, быстрота и штыки были его орудиями. В разных местах разбил он разные польские войска и вел полки свои прямо на Варшаву. Бурно было движение умов в сей столице. Одни, страшась справедливой казни за вероломно пролитую кровь русскую, другие, стремясь к необузданному своевольству, а некоторые из прямой любви к свободе, соединяются все вместе и общими силами воздвигают земляные громады на правом берегу Вислы, полукружием согбенные, дабы оградить вместе Прагу и Варшаву. Скоро общие силы народа устроили грозные валы. Высота укреплений, глубина рвов и множество пушек соделывали оплоты сии неприступными. 30 000 войска и весь народ варшавский решились умереть, защищая их. Суворов имел только 15 000 в трудах и победах обдержанного войска. С быстротою палящей молнии летел он вслед за бегущими. Они скрылись в окопах; он запал в лесах. Чистое поле расстилалось между им и укрепившимися. Проходит несколько дней: Суворов из лесов не показывается. Никто не знает, что он делает и сколько имеет войска; оно темнеет в дремучих лесах, как густое облако, из которого должен грянуть ужасный гром. Мало-помалу страх слабеет, а доверенность поляков к их окопам возрастает. Думают, что Суворов не посмел на них напасть. Иные разглашают даже, что Суворов уже бежит назад; а Суворов, выбрав темную ночь, окружась горстью своих войск, послав пред собою воинскую хитрость[2*], быстро и внезапно, как буря на лес, налетает на беспечного неприятеля. Передовые стражи сорваны вмиг. Поляки узнают о приближении русских только в ту минуту, когда уже они начинают приступать. Ничто не могло удержать привыкших к победам... В 4 часа начат приступ, а до рассвета судьба Праги свершилась. Ужасна была картина разрушения сего города. Под страшным громом пушек русские врываются со всех сторон, как бурные поды. В разных местах вспыхивает пламя и, вместе с бурою, разливается по всему городу... Багровое зарево рдеет на небе и в Висле. В сей ужасный час никому нет пощады. Каждый штык наносит множество смертей; город горит; подкопы разряжаются, огромные глыбы взлетают на воздух. Пожар и разрушение повсеместны. Шум, треск и вопли наполняют окрестности. Мост на Висле разведен, и всякое сообщение с Варшавою прервано. Положение жителей неслыханно. Те, кои жили у моста, бегут вперед и погибают от штыков; другие, убоясь штыков, бегут к мосту и тонут в реке. Поражение было совершенно. Восходящее солнце осветило героя, сидящего на развалинах разбитых окопов. У ног его истлевала Прага. Гордые послы Варшавы, по грудам тел войска и народа своего достигшие, униженно просили его о пощаде. Я видел и другие окопы в Праге, за 5 только лет пред сим сделанные народом по воле Наполеона. Они стоили Варшаве миллионы злотых и теперь истреблены!!! Отсюда вид на Варшаву наилучший. Громада зданий в амфитеатре, на берегу светлой и широкой реки, прекрасно рисуется в воде и нравится глазам.

0

139

Варшава. Королевские Лазенки

Если захотите иметь понятие, как может жить король, имеющий деньги, вкус и ум, то сходите в Варшаве в так называемые Лазенки. Положим, что вы уже там. Тенистые рощи, светлые пруды, шум водометов при посребренных луною сумерках настраивают воображение ваше к мечтательности. Забудем на минуту существенность и предадимся мечтам. Видите ли вы, как великолепно сие жилище роскоши, любви и наслаждений. Ищите в воображении своем чего-нибудь подобного — и только один Армидин замок может сравниться с ним. Какое очарование для глаз, слуха и обоняния. Вы идете по цветам — легкие ветерки отовсюду надувают на вас благоухание. Скрытые хоры музыки разливают сладчайшие звуки по всему пространству над зелеными долинами, в тени рощей и по светлым водам. Сии волшебные звуки, переливаясь из отзыва в отзыв, кажутся томными вздохами в отдаленных гротах и цветущих переулках сада. Видите ли как прелестны эти пруды! Они так чисты, так светлы и так покойны, что кажутся огромными зеркалами, на свежей зелени положенными.

Берега их унизаны тысячами разноцветных огней. На сих-то водах, не на земле, щедрость, искусства и художества, истоща все свои усилия, воздвигли и украсили прелестнейший дворец, который, как Нарцисс, вечно глядится в чистые воды, любуясь сам собою и других заставляя собою любоваться. Посмотрите! Посмотрите! Какой собор красот! Они выходят из кристальных палат на зеленый луг. Какая приятность в лицах, в речах, в воображении! Какая ловкость в движениях, в приемах! Это польки, составляющие двор любезного, умного и роскошного Понятовского. Как грации, богини, в легких, из ветра истканных одеждах, едва касаясь земли, как будто порхая по зелени лугов, гуляют они по садам. Но что останавливает эту блестящую толпу и привлекает всеобщее внимание? Это открытый театр вроде древнего Римского. Вы видите здесь столпы — конечно, маленький отрывок, уголок какой-нибудь огромной древней сцены; но он освещен и там играют. Несколько каменных ступеней в виде амфитеатра, полукружием согбенного, занимаются зрителями. Открытое небо служит сводом. Лески и рощицы, приятно освещенные, умножают очарование декораций. Но всего необыкновеннее то, что сцена от зрителей отделяется водою. Играют волшебную оперу: театр представляет реку — и она льется не на кулисах, а в самом деле. Морское сражение — два корабля, ярко освещенные радужно-цветными огнями, каждый везя свою богиню, выплывают на бой. Лели и Купидоны пускают тучи золотых стрел и проч., и проч. Вот слабая картина того, что бывало здесь за 20 пред сим лет. Но полно мечтать! Остановите свое воображение. Теперь ничего этого уже нет. Теперь увидите вы в Лазенках только светлые пруды, прекрасный дворец, развалины театра, развалины беседок, гротов и прочие развалины, освещенные бледным лучом задумчивой луны. Однако же бывши в Варшаве, стыдно не побывать в королевских Лазенках. Унылый ветер в ущелиях развалин и в сумерках опустелых рощей в пустынной песни своей, кажется, говорит вам: «Как быстро все проходит в мире; как скоро исчезает роскошь, величие и блеск!»

Лазенки

Войдя в небольшой летний дворец в Лазенках, я не скажу: какая пышность! какое великолепие! Но поневоле должен воскликнуть: какой вкус!.. Здесь все на своем месте — и все нравится глазам, уму и сердцу. В первой комнате, направо, рассмотрите портреты всей фамилии последнего короля. Вот отец и мать углубляются в чтение книги о воспитании. В сыне своем готовят они полезного гражданина обществу. Провидение дарит в нем Польше короля. Нежные сердца родительские не предчувствуют будущего величия его. Может быть, они содрогнулись бы и облились кровию, если б кто-нибудь открыл им будущее и если б могли они предвидеть, что бури мятежей потрясут престол и сорвут корону с главы их сына!.. Ах! Если б и сам король мог предвидеть будущее, то скипетр и дворец свой, конечно, променял бы он на посох и шалаш пастушеский. Трон польский во время Понятовского был то же, что дом, построенный на вершине Этны. Трудно согласиться быть его господином. В этой же комнате стоят портреты и других обоего пола особ из родни королевской. Отсюда, чрез несколько комнат, убранных картинами, мраморами, фарфором и мозаиком, войдите в каплицу и полюбуйтесь простотою украшения. Над серебряным престолом стоит один образ Спасителя. На правой и левой стороне висят на стенах изображения Иосифа и Марии. Прекрасная мозаическая работа делает картины сии драгоценными. Входите в большую светлую залу — и поражаетесь блеском живописи. Здесь видите красоту во всех видах и со всеми ее очарованиями. Живописец истощил все свое искусство, чтоб представить красавиц разных времен и народов в исторических и баснословных картинах. Более всех привлечет и остановит внимание ваше большая картина из жизни Соломона. Вы видите мудрого государя уже в преклонных летах на закате жизни.
В чертогах кедровых, среди садов прекрасных,
В объятиях сирен.

Какое собрание красавиц! Все прелести Азии помещены в этой картине; но одна величественная, стройная, белокурая красавица затмевает всех ее окружающих. Она вся наполнена страстию: страсть пылает в сафирных ее очах; страсть колеблется в полной ее груди, и в быстром движении алой крови кипит страсть. Это в совершенстве красавица. Какая белизна и нежность в теле! Какой свежий румянец в лице! Роскошь и нега взлелеяли ее — и посвятили любви. Самая тонкая ветротканная одежда, кажется, тяготит ее. Небрежность в одежде возвышает и прелести. Вот Соломон, старец по летам, но юноша по страстям. Он внемлет законы из уст своей владычицы. Сия дочь заблуждений повелевает ему преклонить колена пред бездушным истуканом. Буря страсти возмущает рассудок. Исчезает монарх и мудрец, и в Соломоне виден человек. Он забывает властителя миров, потрясающего вселенную громами гнева своего — и падает пред истуканом!.. Приятно видеть такие картины в чертогах государей: они напоминают им, сколь легко и опасно быть игралищем страстей! Но вот комната, в которую не входит ни один поляк без особенного сердечного содрогания. Здесь поставлены в четырех углах мраморные изваяния четырех славнейших из польских государей: Степана Баттория, Сигизмунда Великого, Казимира и освободителя Вены Иоанна Собиеского. Их собрал сюда Понятовский, конечно в намерении научиться у них быть великим.

Тот же король, который построил Лазенки, соорудил на одном из возвышеннейших мест Варшавы прекрасные и величественные казармы... и он же поставил монумент Собиескому. Освободитель Вены бурным конем своим подавляет толпы свирепых мусульман.

В Варшаве всякий может удовлетворить страсти сорить деньги, как бы велика она ни была. Толпы нищих и жидов осаждают вас; но из всех тех, которые поют, играют на гитарах, кувыркаются, ломаются по улицам, достойнее всех наград те люди, которые зарабатывают хлеб, провожая иностранцев в темные ночи с фонарями по улицам.

Варшава

Отдадим справедливость выбору пиэс, на здешнем театре представляемых: они все служат или к возбуждению любви к отечеству, или к порицанию разврата, или заключают в себе сатиры на нынешнее воспитание и похвалу стародавним обычаям. Сколько я заметил — во французском фраке выпускают на сцену всегда или плута, или развратника, или, по крайней мере, шалуна и ветреника; а в польском кунтуше — человека честного, твердого, любящего отечество, древнюю славу его, добродетели предков.

Варшава

Я имел приятнейшее удовольствие встретить здесь князя А. В. Сибирского. В 1805 году перешел он из нашего Апшеронского полка в Нарвской. Вместе с прочими офицерами, которые были к нему душевно привязаны, простился с ним и я в Браунау. С тех пор, проведя несколько лет в плену во Франции и отличась потом в Финляндии, произведен он в генерал-майоры, а заслуги его в Отечественной войне награждены многими лестными знаками отличия; но после всех случившихся с ним выгодных перемен он принял меня с прежнею благосклонностию. Теперь лечит он тяжелую рану свою: правая рука его сильно повреждена картечью. Я видел золотые часы, бывшие в кармане его в то время, когда он ранен в руку; картечь совсем исковеркала их. Вероятно, что они отвратили смертоносность другого удара; ибо князь получил еще сильную контузию в бок в том самом месте, где лежали часы.

Палац или замок Сакский украшен прекрасным садом, в котором очень приятно прогуливаться и тем приятнее, что там можно видеть почти всю публику варшавскую и встречаться нечаянно с знакомыми. Вчера встретился я там с общим нашим совоспитанником Байковым. Оба мы обрадовались так, как кадеты, не видавшиеся более десяти лет. Я увидел у него в петлице Георгиевский крест; он получил его за взятие маршальского жезла Давуста 5 ноября под Красным. Он гнался за самим Давустом и даже стрелял по нему. Теперь служит в гвардии.

Сегодня был я весьма обрадован нечаянным свиданием с К. Н. Батюшковым, который едет в армию. Марс беспрестанно отнимает у Муз любимцев их. Ты не раз пленялся прекрасными произведениями Батюшкова. Ревностное желание пожать лавры в войне за общие права человечества влечет его из мирной тишины в шумные поля браней. Как жалко видеть прекрасное плодоносное дерево во власти бурных ветров; но еще прискорбнее видеть изящнейшие дарования в том месте, где один золотник свинца может отнять их у света! Мы провели несколько часов вместе в приятнейшей беседе. Потом он поскакал на курьерских в Силезию; а я пошел бродить по развалинам Праги.

0

140

Дорога к Брест-Литовскому. 10 августа

Местечко Окунев самое скудное местечко. Дорога к нему прорублена сквозь дремучий болотистый лес. Где делась Варшава? Исчезла как сон!.. Прелестная Висла, громада зданий, высокие мрачные костелы, унылые палаты и прекрасные цветущие сады, смесь зелени с пестротою зданий — все это осталось, как картина, только в воображении. Окрестности Варшавы пусты! За три мили, не более, вы даже не предчувствуете, что находитесь близ столицы! Кажется, что какая-нибудь волшебница вдруг поставила совсем готовую Варшаву среди диких пустынь и лесов.

11 августа

Здесь, кажется, только что прошла война: так свежи следы ее!.. Как ужасны следствия войны и как горестно покорение!.. О русские! Благословляйте руку, даровавшую вам свободу! Благоговейте пред теми, кто пролил за нее кровь! Смотря на здешние места, я невольно восклицаю из глубины сердца: «О! Как счастливо Отечество мое, что оно свободно!»... Здесь едешь все дремучими лесами и встречу с человеком почитаешь редкостию.

Мы ночевали в деревне Невисках. Смотрю на стену — и вижу на картине бедную Марию. Стерн[3], нежный, умный, чувствительный Стерн, с неподражаемою прелестию слога своего, живо представляется воображению моему. Я вижу, как он старается пролить целебный елей на раны растерзанного сердца бедной девушки, для которой природа кажется только картиною теней, которая уже не может выйти из тесного круга своих мечтаний, не может наслаждаться существенности». Светильник разума ее погас; но сердце еще пылает чувствительностию — и она несчастна!

В то время, когда углубляюсь в рассматривание картины, узнаю, что госпожа дома также помешана.

Она была прекрасна; многие искали руки ее: одному удалось получить. Страстный супруг, испивший наслаждение из полной чаши радости, беспечно предался приятному сну в объятиях прелестной супруги и в сладком уповании проснуться столь же счастливым, как счастлив был накануне. Но судьба смеется надеждам смертных! Свершился роковой удар: то самое солнце, которое оставило юную чету среди блаженства, застало наутро молодого супруга в отчаянии и слезах — жена его проснулась сумасшедшею! И вот уже 20 лет, как она живет, лишена будучи лучшего украшения в жизни — ума! Сия несчастная из фамилии Осолинских. Она богата и знатна. Осолинский, предок ее, был великим канцлером при короле Иоанне Казимире в 1654 году, в то достопамятное время, когда славный Зиновий, Богдан Хмельницкий, освобождал Малороссию от ига польского. К немалой ее отраде служит то, что она совершенно равнодушна ко всему в настоящем; о будущем не имеет никакого понятия; одно прошедшее занимает ее. Она сидит перед зеркалом и очень покойно, а иногда даже весело, разговаривает сама с собою о том, что было за 20 пред сим лет. Итак, все превратности Польши и Европы для нее как не бывали!.. После этого не назовешь ее более несчастною и невольно скажешь: не счастливее ли она всех чувствующих, мыслящих, а следовательно, и страждущих существ?

Пустой замок, сумасшедшая женщина и проч., и проч. — вот содержание для романа вроде Радклифиных[4], которые так дорого ценятся продавцами и покупщиками книг!.. Счастье, если пожар Москвы очистил столицу от французов, русалок и Радклифиных романов! Тогда, вместе с Панглосом, можно сказать: «Все к лучшему!»

12 августа мы проезжали местечко Седлиц, в котором есть несколько каменных домиков.

13.
Белая, изрядный старинный городок. Во время Отечественной войны, прошлого 1812 года, когда большая наша армия готовилась к боям и победам, стоя за Нарою, славный генерал граф Ламберт, с отрядом своим, доходил до сих мест, распространяя ужас до самой Варшавы. Страна эта гремит подвигами этого генерала. Жители здешние уважают его, а солдаты любят как отца!

Всякий генерал, желающий быть славным, старается заслужить имя друга и отца солдат.

Этот городок Белая принадлежит Доминику Радзвилу, который, показав себя неблагодарнейшим человеком пред великодушнейшим государем, находится и до сих пор во французской службе. Говорят, что вторая жена его совратила этого питомца счастия с истинного пути. Когда женился он на первой жене, прелестной и добродетельной Мнишковой, то в один день с собою венчал несколько пар влюбленных, которым бедность препятствовала быть счастливыми; между прочим, он женил и любимца своего Михаловского на прекрасной Кашенской, подруге жены его. Одной этой чете дано в приданое 100000 злотых!.. Чего не могут сделать богачи, если они захотят быть благотворителями?

13 августа. От Белой к Кодне земля, освежаемая наводнениями, имеет много соков. Болота здесь пространны.

14. Брест очень разорен: все представляет в нем вид бедности. Здесь застава. Проезжающих из-за границы и заграницу останавливают для узаконенного обыска. Но, верно, ни один из проезжающих не пожалуется на сверхзаконную строгость или прижимки, которые обыкновенно в таких местах случаются. Директор Брест-Литовской таможни так честен, добр и учтив, что всякий за удовольствие почтет открыть ему не только все чемоданы, но даже сердце свое. Здесь зашли мы в старинный русский монастырь и насладились удовольствием, которого почти целый год не имели, удовольствием молиться в русской церкви. Прискорбно видеть русский монастырь в развалинах среди великолепных католицких костелов.

15 августа. Большая дорога, кажется, плавает в воде: по сторонам ничего более не видишь, как болота и леса. Сторону эту должно прежде осушить, потом населить; а там уже просветить.

0


Вы здесь » Декабристы » ДЕКАБРИСТЫ - УЧАСТНИКИ ВОИН 1805-1814 годов » Ф.Н. Глинка. "Письма русского офицера".