Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Волконский Сергей Григорьевич


Волконский Сергей Григорьевич

Сообщений 51 страница 60 из 88

51

https://img-fotki.yandex.ru/get/878955/199368979.ac/0_215e4b_43179a6e_XXXL.jpg

Сергей Григорьевич Волконский.
Дагерротип А. Давиньона. Иркутск, 1845 г.

0

52

20.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 15 октября 1854 года. № 8

Несмотря на то что мое письмо датировано 15[-м] числом, пишу я вам в понедельник, 16[-го], т. к. оно уйдет только в понедельник 16[-го], ибо печальные события последних двух недель полностью поглотили все мое время, и мои письма и записки вам писал наспех, я писал не подробно, сейчас у меня нет дел до послезавтра. Письмо мое не будет отличаться лаконизмом, но события, мной описываемые, будут приближены к реальным, так что вам придется набраться терпения, и если оно вам покажется грустным и неинтересным, сразу же можете его сжечь.

30 сентября нарочный курьер от тетушки Кази1 рассказал мне новость, что Петр мертв, Андрей2 повесился и что дом их горит. Я тут же сел в экипаж и поехал в Разводную, там я увидел уже потушенный огонь и совершенно бездыханные, но еще теплые тела моих товарищей. Распорядившись, чтобы обезопасили дом от грабежа и последствий, и посетив М[арию] К[азимировну], которая была сильно взволнована произошедшим, я вернулся в город, так как мне надо было успокоить домашних и я не должен был вмешиваться на месте ни во что, прежде чем законное расследование не удостоверило причины и обстоятельства. Завтра наутро я был на месте, где я обнаружил уже прибывших Ефим[ова] и врача Гамбурцова3, которые приступили к составлению протокола, все могло быть улажено через несколько часов. Так, приехала комиссия казаков4, направленная Моллером, которая остановила всякое расследование, кроме их действий, и стали настаивать, что необходима медицинская экспертиза тел, которая может быть проведена только через трое суток. Эта административная обидчивость повлекла за собой кучу помех, мне нужно было спасти вещи, хранившиеся у братьев, принадлежавшие разным людям. Я столкнулся с большими трудностями при изъятии этих вещей <пропуск> и смог только по прошествии 3 дней, когда тела уже начали разлагаться и не в силах был что-либо изменить. В конце концов, на четвертый день после вскрытия они заключили, что Петр умер в результате нервного удара, а его брат был в приступе безумия, и я полагал, что на этом все закончится и, может быть, похороним братьев в одной могиле, опустив их тела в святую землю, чего я добивался. Комиссия выдала мне необходимые бумаги, но духовные власти пустились в дискуссии, и только по прошествии 4-х дней я смог похоронить братьев - одна могила в святой земле их приняла, и та же земля их покрыла. Господь мне помог выполнить все обязательства перед ними и преодолеть большие трудности. Семь рисунков для Ив[ана] Дем[ьяновича]5 - у меня, остальные работы должны быть рассортированы, чтобы не отправлять двойные, также несколько книг, подписанные его именем, ему будут отправлены, и я хотел бы, чтобы он дал распоряжение относительно всего того, на что он считает, что имеет право требовать, и я через вас хочу его попросить о том, чтобы он мне дал разрешение получить от белой головы6 то, что прибыло полгода тому назад в декабре 1854 г., все, что он хотел, так как я использую эти честно заработанные Петром деньги на установку памятника на могиле двух братьев. Что касается Ив. Дем., передайте детали и данную просьбу и попросите его писать мне ответ на адрес моего сына.

Смерть Петра должна была быть легкой, очень внезапной, но я думаю об Андрее, который, увидев умершего брата, представил свое удручающее будущее. Зная его привязанность к брату и ожидающее его одиночество, я понимаю пришедшие к нему мысли о самоубийстве. Сначала он хотел вскрыть себе височную вену при помощи бритвы, но ему не удалось, он попытался удавиться, ему не удалось. Тогда ему пришла мысль повеситься, и ему пришлось приложить небывалые усилия для того, чтобы завязать узел и сломать замок западни на чердаке, рискуя быть застигнутым, и, в конце концов, он достиг своей цели. В комнате Петра царил порядок, как будто он только что вышел, у Андрея же все вверх дном, полный беспорядок. Повсюду следы крови, все тело Петра покрыто кровью Андрея и самого Петра, хотя неповрежденного.

Последние минуты жизни Андрея, должно быть, были ужасны, есть даже нечто поэтическое в его смерти, в этом припадке безумия есть доля здравого смысла, его нужно пожалеть. С христианской точки зрения мы должны его простить, а с философской точки зрения он достоин восхищения. Пусть Господь отпустит грехи обоим братьям, пусть Господь примет во внимание жизнь Петра, которая нравственно ежедневно была жизнью праведника, пусть Господь простит Андрею его приступ безумия возвышенного, по моему мнению, по своей привязанности к брату. Пусть земля будет им пухом. Я оплакиваю их с чистой совестью, так как на протяжении 28 лет и до момента, когда их тела были опущены в землю, я выполнил все обязательства по отношению к ним. Я пока не могу вам сказать, все ли книги, что я отдал переплетчику, целы, но пред всевидящим оком я в этом сомневаюсь, все эти две недели я не считал, а вчера возникло новое препятствие, таким образом, я думаю, что смогу отчитаться только с пятничной почтой.

Когда я подумал, что все неприятности закончились, новая смерть случилась в нашей жизни - смерть Кат[ерины] Ив[ановны]. Эту смерть мы ожидали или, скорей, предвидели уже давно, но не тогда, когда она настигла свою жертву.

С мая этого года болезнь прогрессировала день ото дня. <Пропуск>

Персин, которого родные боялись раздражить, отказывался посещать больную более одного раза в неделю. Приезд Ребиндера улучшил состояние покойной, она убедилась, что положение ее дочери улучшилось, она была очень рада заботам о ней своего зятя и сердечно простилась с ним, со спокойствием, утешением за свою дочь. Она корила себя за то, что повлияла на ее решение выйти замуж. Но ночью того же дня, когда уехал Ребиндер, у нее была сильнейшая рвота с ужасными болями. Отправили за Персиным и его соломенным чучелом Стефенс[ом]7. Они оба приехали растерянными и решили, что им необходима консультация. Послали за Грибовским8, который приехал, за Касаткиным9, он не приехал, но княгиня была настолько слаба после приступов рвоты, что обсуждали лишь случай <пропуск> и определили, что несварение, так как они обнаружили следы рябчика и грибов, картошки, соуса, что дали по неосторожности княгине. Они не говорили о какой-либо хронической болезни и определили простое несварение желудка, они не осматривали больную, не смогли с ней поговорить, так как она была слишком слаба, и эта консультация ни к чему не привела, ни подробностей болезни, ни отчета о лечении, и как ни повторяли просьбу к Грибовско- му прийти, он не зашел ни завтра, ни в последующие дни. С каждым днем больная становилась все слабее, и, несмотря на это, они в этой ее слабости видели надежду на выздоровление.

Многие, в том числе и я, советовали организовать консультацию. С[ергей] П[етрович] ее жаждал, но никак не мог решиться на нее, а лечащие врачи не только не требовали ее, но делали вид, что не находят ее необходимой, как будто они боялись быть обвиненными и что их ошибка в лечении будет доказана. 12 числа этого месяца больная сама сказала мужу: «Врачи меня плохо лечат, они не понимают, чем я больна, и они никогда не решались на консультацию, все под влиянием Персина и боятся обидеть его». Мне нужен, говорила она, лед вовнутрь, стакан кваса, что уже означало огонь в ее внутренностях. Ей в этом было отказано, решение было изменено благодаря Персину, который из своей постели письмом разрешил удовлетворить желание больной и приехал только следующим утром в обычный час своих повседневных визитов, обнадежил и прописал хлористую ртуть, которая подействовала чрезмерно возбуждающе на нервную систему, ей дали наперстянки, которая не подействовала. Он опять обнадеживал, хотя я не знаю, исходя из чего, но ночью с 13[-го] на 14[-е] была очень беспокойна, и в 6 часов утра больная сама попросила, чтобы ей назначили соборование и чтобы отправили за Грибовским и Касаткиным. Соборование ей было назначено, больная приняла это, будучи в здравом уме и твердой памяти, окруженная близкими, но постепенно ее взгляд затухал, язык начал путаться, она вытянула руки, желая обнять всех присутствовавших там детей, и умерла между 7 и 8 часами на руках своего мужа. Когда врачи приехали, ее уже не было в живых. Персин и Стефенс, у них хватило смелости <пропуск>, так как ее смерть была ожидаема каждым, кто ее видел, это было очевидно <пропуск> знающими. Эта бессердечность, это неумение держать себя как следует, это отсутствие благодарности - новая страница в жизни Персина, полной коварства. И все это сошло ему с рук и, вероятно, будет сходить. 14[-го] числа Якушкин, Поджио и я приехали каждый со своей стороны. Мы приехали к 9 часам, раньше врачей, но мы уже не застали Кат[ерину] Иван[овну] в живых. К 10-ти часам именно мы вместе с ее мужем перенесли ее из кровати страданий в помещение, где потом стоял гроб, ее тело еще было теплым, выражение ее лица спокойным. Несмотря на два дня задержки похорон, ни одного следа разложения, хотя смерть совершенно определена. Мы начали молиться по обыкновению, постепенно гостиная стала наполняться людьми. 18[-го] были похороны. Она была положена в землю рядом с могилами своих детей Китушки и Софи10. Завтра я возобновлю рассказ о похоронах, а сейчас я расскажу о здравствующих членах семьи.

Сергей Петрович сначала был <пропуск> фатальным событием, ни слезинки, ни вздоха, сверхъестественная и ужасающая выдержка. Позже чувства одержали верх, и ему стало заметно легче, все его страхи перешли на Ал[ександру] Сер[геевну], которая должна приехать. Ее впечатлительность, ее любовь, почтение, с которым она относится к отцу, - это причина страха за нее, и С.П. хочет ее увидеть, но при этом боится последствий этой встречи. Зина плачет сообразно с ее положением, несмотря на то, что вам о ней говорили. Может быть, она и холодна, но это от природы. Мой крестник очень взволнован и ощущает потерю, которую он понес. Горбунов11, дочери Кюхельбекера12 плакали с искренностью и преданностью. Анна Францевна13 тоже, надо отдать ей должное, так как именно она постоянно заботилась о княгине и ясно понимала ее болезнь. Мадемуазель Констанс14 вторила всему дому, ее скорбь кажется мне искренней, так как она уже не найдет для себя второй Кат[ерины] И[вановны]. Публика воздает должное покойной как при ее жизни, так и после смерти. <Пропуск>. Вся Сарматия15 здесь.

Я провожу все время с С.П. Якушкин и я стараемся его отвлечь - вы знаете, что я всегда его уважал, и я счастлив доказать ему это в эти тяжелые для него дни испытаний.

Я возобновляю свой рассказ 18[-го] числа. Вчера бренные останки Кат[ерины] Иван[овны] были преданы земле. Пусть земля ей будет пухом, пусть Господь соблаговолит принять ее душу. В жизни праведных всякая претензия этой земли должна быть забыта, даже теми, кто на нее имеет право, и я делаю это с искренностью. Утром к 9 часам мы собрались на выносе. Местные власти, публика и все близкие, все были там, похоронная процессия шла до монастыря. Гроб несли монахини, отпевание было в теплом храме, духовенство которого сослужило с отцом Александром16 из института и отцом Петром17 из Куды, личным духовником княгини. Церковь была полна народу. К концу отпевания присоединился архимандрит, отец Александр произнес надгробное слово, полное искреннего чувства и смысла, без пафоса ни христианского, ни поэтического. Гроб был опущен в землю, провожали мы все и близкие, могила совсем рядом с могилами ее детей, и все было кончено для нее, для ее семьи и всех нас. С.П. печален, но не в унынии, скорбь, но скорбь разумная, Зина более эмоциональна, но тоже ее скорбь не безумная. Дом подавлен, кроме Горбунова, сильнее всех удручена Анна Францевна и Магдуша18.

0

53

21. Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 29 окт[ября] 1854. № 11

Вчерась минуло Сереже 10 месяцев.

Вы и мы должны благодарить Всевышнего - в течение сего времени ни разу Чичик не был болен, ни разу, можно сказать, не слышали крик страдания. Мил так, что нет слов, чтоб это выразить, утешает нас всех - и тем и вас - хоть заочно - вестьми о нем, спит - слышно, как муха пролетит в комнате. Проснулся - весь дом его забавляет, а бабушка во главе, любит преимущественно Мишу - в обиду нам всем, одного надо желать, просить у Бога сохранения здоровья Сережи и постепенного и легкого прорезывания зубков, которые до сих пор еще не показываются.

Миша, как вы знаете, временно, кратковременно на сей раз, в отлучке - знаем, что переехал благополучно море, и не так, как Трубецкие, которых три дня качало по морю1. Алек[сандра] Сер[геевна] встретила отца в Ка- банском2 - и все поехали в Кяхту. Авось это общее соединение семейства умалит их общую грусть.

Нового местного в Иркутске ничего нет. Падение Струве уже перестало занимать умы, все взошло в обычную колею, кроме интрижек du billeux, du medisant et de leur clique assez nulle au reste - mais ce qui m’etonne c’est que Дядька en fait un peu partie tout en passant l’air chevaleresque - sur le quel je ne me suis jamais faisse abuser3. Новая и хорошая, по-моему, струна - это поддержание бывшей власти и не давать ходу потачки судам и рядам окружающей молодежи, которая немного и повесила нос. В том числе и новокрещенный Дипломат4, но есть домашняя camarilla, которая исподтишка действует под <одно слово неразб.> покровом, и тут жена Дядьки5 имеет ход. Все это суета сует, и говорю об этом как [о] сцен[е] и актер[ах], вам знакомы[х], - посмеетесь, и тогда достигли своей цели мои строки.

Сестра выезжает по первому зимнему пути, не ранее половины ноября. Теперь здесь морозы, был один день утром до 19-ти градусов, но всякий день от 8-ми до 10-ти. А снегу нет, с трудом ездили в санях по городу, а теперь опять за дрожки. Сестра со своей обычной торопливостью думала выехать двумя месяцами ранее - приказала усеять весь Сибирский путь письмами - а теперь без словечка со всех сторон, а это ей невыносимая скука, между тем каждую почту пишет во все края света. Предстоящая мне разлука с ней - горькая для меня будущность, но должен благодарить Бога и сестру за неожиданное, может быть и незаслуженное, свидание с нею. Probablement c’est le dernier cri de separation] que je fais envers elle - c’est un cri de douleur mais elle ne peut ni ne dois plus longtemps partager ses loisirs avec moi Elle en a assez fait en ma faveur6, четыре месяца меня лелеяла своим пребыванием со мною, сблизилась с женой, полюбила Мишу, вас двоих еще более узнала и полюбила, полюбила Сережу и так оставляет по себе в моем сердце неизгладимые следы живейшей признательности. Мокшецкого дело не окончено, но принимает окончательный оборот, окончательное заключение предоставлено Запольскому, а он с начала дела оказывает благосклонное участие; Миша был в Чите, еще поможет и, вероятно, ускорит все эти затруднения, здесь вымышленные, нерасположением к тебе и Павлу Ивановичу7 - уже я перестал об этом толковать мужу Катиньки8 - не только глуп, но и неверен в обещаниях. Авось это все кончится на днях и по первому пути Мокшецкий выедет; как [и] сестра, выезжает также по первому пути и ей необходимый спутник, то до Казани он поедет с ней, и тем расход для тебя не в накладе, а она и без того едет в двух экипажах, задержки же не будет, потому что она спешит возвратом. Позабыл сказать, что ген[ерал] ni pro ni contro9 за Мокшецкого, а в неправильных на него притязаниях - даже защитник.

Жена купила по продажной цене всю мебель Салона10, за ней бы я не гнался, а желал бы, чтоб купила все, что в будуаре Нелли. Мне грустно, что это пойдет в чужие руки, но она не согласилась на обе покупки.

Не скрываю от вас, что смерть К[атерины] И[вановны] сделала впечатление на жену, нервическое ее состояние как-то слабее, нет причины беспокой- ствия, а успокоительные известия о вас более всего ей будут в помощь к восстановлению здоровья. Бог ей и вам в помощь. Кончаю свое письмо обычно. Не беспокойтесь о маме, не беспокойтесь о Чичике - и да вас и их сохранит Божия милость. Я надеюсь, что по приезде в Москву позаботитесь о немедленной высылке денег, как я вам припис[ал], сериями, - это безубыточно по многим местным и путевым расчетам. Nous sommes a[ssez] d’argent et enfin

il  faut regler nos comptes d’ici, tous d’emprunt. Votre ami sincer. S.W.11

22.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 1 ноября 1854. № 12

Добрые друзья и милые сердцу моему детки, формат моего письма уже доказывает вам, что эти строки от меня, а разбор моей грамоты - что оно собственноручное. Вооружитесь терпением из любви ко мне. Жена моя вам пишет о себе, о Чичике. Не огорчайтесь приступом головной боли, вы знаете, что это часто бывает, - тут причиной и грусть о вас, и отсутствие Миши, к тому и другому надо привыкнуть, но вдруг невозможно, к тому и неосторожности, в которых при приступе недуг[а] и сознаются, а потом в урок не принимают. Утешительные успокоительные известия о тебе, Нелли, и о Дмитрии - вот что ей необходимо для подкрепления ее здоровья, и поэтому пишите часто, подробно, но, во всяком случае, без обмана. О Чичике что вам сказать, полный отчет даст вам мать о нем, скрепляю его. Ждем зубков, но не дождемся. Авось Бог утешит вас и нас, а заботы о нем постоянны, усердны от всех и всях.

Жена пишет о вчерашнем происшествии в доме, что за охота способствовать этим забавам, неуместным в порядочном доме и влекущим всегда за собой неожиданные последствия. Не знаю, правда ли все эти подсыпки перцем и табаком, но правдоподобны по рассказам и действию над Нимфами1, но что была враждебная партия против вечерка Иоганна2, то нет сомнения и для куража и Арсения3, и Геннадия4, нынешний наш повар, и Митька, и даже Ефимка5, т. е. мои мальчики, что пили. Ваш Ефим6 - не знаю, а Васи- лий7 под сумнением. И все чисты нонче при разбирательстве как стеклушки, лгут дерзостно, один Геннадий сознался, а во главе recatcitrants, impertinents8 - это Арсений. Я во все это дело не вмешиваюсь, а не худо бы тебе, Дмитрий, Гермогену9 [сказать], что ты [ими] недоволен, что так люди выходят из нашего повиновения, но чтоб я был в стороне, и так люди меня ненавидят [за] матку-правду, а ты уверен, что я настроен против них. Но о всех этих пустяках довольно.

Нового сообщить о Иркутске нечего к предшествующим моим письмам. То же в общем мире, то же и у нас. Получено положительное известие о смерти Николая Басни[на]10, пал с честью, но для родителей не полное утешение. Отец весьма грустен11. Мать неутешна12. [Стала] было поправляться, а теперь все хуже, вряд ли уцелеет в мире. На днях свадьба вдовца Охочин- ского13 со старой девой Кукуевой14, что нашли друг в друге, кажется, не решили вопрос. С одной стороны, не может быть любовь, с другой - надежда на счастие.

Вчерась мне сообщили, что получено известие в доме du grand calomnia- teur15, что он выехал 6 окт[ября] из Омска в Москву. Не успел поверить этого слуха, но сообщили мне люди положительные. А здесь официального ничего нет об окончании дела. Поехал ли по воле или вытребовали, искал ли или выехал невзнач[ай]. Как[ое] ли дело и чем для него [закончилось], мне все равно, но для тебя - вот в чем бы желал иметь удостоверительно известие. О этих слухах я не сообщил, а то был бы повод к ажитациям. Пишу в Омск, авось узнаю правду в этом, а во всяком случае, и ты пиши мне, что с тобою делается по служебной прошедшей части. Незаслуженную опалу легко вынести, когда совесть чиста, а здоровье твое - вот главное, и о этом молю Бога.

Ангел мой, Нелля, крепко тебя обнимаю, крепко, очень крепко и горжусь тобой, да как бы мне иначе - не диво ли ты и как дочь, и как жена, и как мать. У нас в доме пусто без тебя, но не в сердце нашем, мысль о вас двоих теснится ежеминутно в оных, а вряд ли когда было горячее молитвы тех, которые возносили Богу жена и я за вас обоих, за Мишу и за Чичика. Бог вам всем в помощь.

Ваш друг С[ергей] В[олконский].

23.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 6-го ноября 1854 года. № 13

<.. .> «теперь если не Н.Н. повредим прямо, но повредим его правой руке Молчанову и тем досадим отъявленному врагу всех сибиряков».

<...> «много перетерпел, много перетерплю, но многих и утоплю. Я записался в гильдию в Омске, перевел туда мою контору, а в Иркутск ворочусь, когда смещу из оного Муравьева»1.

<...> Камчатка - у ген[ерала] ушки на макушке, да и есть от чего, что бы было, если там не было направленных туда 350 солдат, просто нечем бы было защищаться. Завойка2 оказал отличную твердость и распорядительность, все предугадывал - отлично распоряжался и делал <пропуск> все опасности, Лохвицкий3 был за адъютанта и предоставлен к Влад[имиру] 4-й степ. с бантом.

24.  Е.С. и Д.В. Молчановым

Иркутск, 6-го ноября [1854 г.]. № 14

<...> Опять заговорю о Камчатке - известия полученные font fureur et le fait le merite1. Генерал был любезен и ждет, что его происшествие оценят в Питере, жители же Иркутска гордятся своими сибир[скими] радостя[ми]. По нонешнее число собрано в пользу защитников Петропавловска семь тысяч руб[лей] серебром. Опять обращусь о немедленной высылке нам неминуемо возможных денег - проценты по взятым тобою, Дмитрий, билетам Опекун[ского] совета. Также постарайся, прежде всего, переговорить с Репниным, склонить его о немедленной высылке следуемых с него за 21 месяц arriere2 процентов до выдачи векселей. Всякие деньги, нам присылаемые, высылай в сериях. Получка денег без замедления в полном объеме суммы только может удовлетворить сделанный запас и обеспечить наше существование вперед на час. Кроме текущих расходов надо и дать поболе и Мише, который, вероятно, около года будет в отлучке - с весны. Тем более это надо, что ему свыше ставят в упрек, что он скуп. Все это происки du petit billeux et de la confrerie des joueur - qui voudraient le depouiller3, надо и это <пропуск> отправить денежными расходами от него в пользу защитников предприятия и, вероятно, вверенных ему поселенцев. Но того и смотри, что тогда назовут его выскочк[ой]. Таковы всегда суждения мирские и особенно завидников.

Сестра ждет пути зимнего, и как скоро установи[тся] положительно - пустится в обратный путь. Я имею дозволение проводить ее до Ачинска, но поеду или нет, не решаю этот вопрос - приедет ли Миша скоро и как оставить жену и Сережу без опекунов. Разлука с сестрой - вечная, грустна эта мысль, и поэтому оставляю перо до завтрашнего дня.

11-е число ноября, продолжение № 14.

Вчерась поздно вечером пришла российск[ая] почта, а письма нам были выданы нонче утром и ваши от 8 и 9-го из Казани. По милости Божией, ваш путь в отношении здоровья и трудностей путевых продолжается счастливо, и в особенности утешаемы, что Дмитрий их переносит, при болезненном его состоянии. Я очень рад, что моряки4 вам спутники, это вам развлечение. А ты, моя славная, моя радость Нелли, что за сила воли у тебя в беспрестанных испытаниях, что за попечительность не только для своих, но и для чужих, сибиряков не забываешь. Сердце тоже, когда раз кого полюбит, уже не изменяет. Ты достойна уважения общего, а для меня, для нас всех в семействе - предмет гордости.

Из нескольких слов, тобою souligne5, я предп[оложил], что ты знаешь, что ожидает Дмитрия в Москве. Не сумневаюсь, что ты и муж твой примете и это новое испытание с чувством самодостоинства в сердце и с чувством безупречной совести. Здесь постигающее тебя гонение многих выказало не в пользу их, но Никитин6 не в том счету. Свыше до сих пор мне ничего не говорили - из Омска также не получил известий. Знаю, что от Штуба7 с последней почтой получено письмо, но содержание оного мне неизвестно. Моя надежда на безукоризненную твою совесть, на твой ум, на крепость духа, вас обоих и помощь Божию. На людей мало тебе надежды, а если опять все искажено будет, на царя, которому тебе прибегнуть, как говорят, en desapoir de justice8.

Нонче написано мною много, много, много, а о своих здешних ни слова, а о Сереже, о маме - для вас главное - нечего сказать, как подтвердить вчераш[ние] мои для вас утешительные известия. Принесите вновь со мною возблагодарение Богу.

Снег валит густо, и поэтому зимний путь, вероятно, установится, и приближается отъезд сестры. Опять мне этим грустно - до завтрашнего числа.

12 ноября 1854. Продолжение № 14.

Вот и день отхода почты, и последний мой отчет за полнедели. Начну с того, чем кончил почти вчерашние строки. В доме все благополучно, а подробности даст сама жена.

Снег шел с полсутки, с нуждою по городу можно ездить в легких санях, но в путь с тяжелым экипажем - беда бы выехать, и поэтому ничего еще не решено в отношении отъезда сестры, и мне поэтому утешительная льгота.

В строках моих от 10 ноября сего письма я просил тебя убедительно о скорейшей высылке денег как процентов взятых тобою билетов Сохранной казны, равно и запоздалой взят от Репнина, жду горячего твоего по этому [участия ] личного или кому поручишь. Но не говорил в этих о векселях, выданны[х] Репнин[у]. Следить за ними переговорами по этому делу вряд ли тебе будет возможно, как вести эти переговоры, чрез кого и какой требовать ты будешь конец этому расчету, столь ныне не обеспеченному, - все это вопросы, на которые желаю подробных от тебя сведений. Не забудь, что, сколько упомню, в марте месяце 1855[-го] - срок платежа первогодному векселю, мне кажется, надо предварить, что в случае неуплат в срок будет подан ко взысканию и можно ли будет при неуплате по этому векселю как с неисправного плательщика просить обеспечения по прочим векселям. Но все-[т] аки первое дело стараться получить arriere9 - как долг без документа, а потом уже приступить <пропуск> и изменению долга по векселям.

Вчера Свербеев получил известие о кончине княгини Марии Петровны10, вы ее знали и поэтому можете оценить ее как заслуживает, я в ней вижу мать - и поэтому жалею о детях. Как перенесет Дмитрий Петрович11 эту потерю, он склонен к апоплексическим ударам. Бог ему в помощь, равно и сиротам. Сперва нонче сказали о смерти Марии Петров[ны] <далее до конца фразы неразб.>. Исписал четыре страницы, авось не будете сетовать за пространн[ость] моих ежедневных отчетов. Пишу вам с чувством преданности и любви, все, что сообщено о семействе здешнем, пишу по истине, сообщаю, может быть, не полезно по постигшем тебя событ[ии], уважаемый друг Дмитрий, но это с желанием быть тебе полезным. Поручаю вас и ваших здесь благословению Божию.

Ваш друг С[ергей] В[олконский].


25.   Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 9-го ноября 1854 года. № 14

Вчерашнего дня я писал к вам, сердечные мои деточки и друзья, с курьером, привезшим из Камчатки известие о блистательном отражении анг[ло]- фран[цузского] <пропуск> и десанта в Петропавловске. Не распространяюсь о подвиге блистательном, привезенном сюда князем Максютовым1, давно до получения сего письма вам это будет официально известно. Кроме радости по чувству народному, ты порадуешься и за Лохвицкого, который участвовал видно в бою, исполняя должность адъютанта при Завойке, а в день отражения окончательного покушения неприятеля командовал дружиной мирных городовых жителей, шел в главе их, они вооруженные, а он с зерцалом в руках <пропуск>, и его дружина способствовали к отражению. Тебя, Дмитрий, пораду[ют] действия Лохвицкого тем, что он оправдал твое ходатайство о нем, я рад за тебя, так как твои выборы были удачны для службы и тобою дорожили.

Четырех почт нет, и потому нет известий от вас после Оханска2 и вестей из Крыма посл[е] 24-го сент[ября]. Об вас грусть, а о Крыме нетерпеливо ждем развязки. Первая грусть тем для меня тяжела, что жена моя не догадывается и ничего не знает о новых испытаниях и преследованиях, которым тебя подвергают, и предается всем утешениям, неминуемым по ее убеждению, - твоего отъезда за границу. До ваших писем буду стараться, чтоб не знала ничего, как писал вам, ваши строки о невольном вашем пребывании в Москве - боль ее поддержать, как все наши утешения. Бог вам и нам в помощь. Если хотите мне что дать знать помимо мамы, то вложите ваше письмо в конверт на имя Никитина.

Ваш и наш Сережа здоров, мил, весел, и об нем надо молить Провидение и нам и вам о продолжении всего этого.

<.>10 ноября, прод[олжение] № 14.

Опять прошли сутки, опять за перо - все благополучно в доме, как в отношении Сережи, мамы, оба без причин о них беспокоиться. От Миши нет известий после Посольского3 авось по милости Божией здоров. Не имеем известий потому, что почта Забайкальска4 задержана непроездом чрез Селенгу. Поселенцы шли из Кяхты 12 суток в Иркутск. Два обстоятельства занимают pro и contra жителей, так склонных к толкованиям. Одно - это донос Сычева5 Козак[евичу] Ост.6 на Моллера, приговор против Сычева возвращен из Аудотариата7 для исследования по этому доносу. Все это происки Занад[ворова], которого склонил на это донос Сычева и который и в Питере чрез своих агентов следил производство по оному, там это все в виде - вредить Ник[олаю] Ник[олаевичу]. Когда положат конец его проискам? Другое происшествие - это то, что без вести пропал начальник Артилл[ерийского] управл[ения] в Иркутске - подполковник [так в тексте. - Е.Д.] Краузе8, открыто было злоупотребление по продаже пороха, требовал от него Пищенко, его бригадный командир, пояснения - он их не представил, и нигде его не могут отыскать. Скрывается ли или покушал на жизнь, еще ничего не узнали, разыскивают, но без успеха. У него молодая жена и двое детей без куска хлеба, а дадут ли пенсион за службу - это вопрос.

0

54

26.   Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 15 ноября 1854 года. № 15

Сего дня почтовый день, но пишу эти строки не по почте, а с состоящим при ген[ерал]-губ[ернаторе] по особым поручениям инженерным офицером г-не Рейном1, который нонче вечером отправляется курьером в Питер, и поэтому мое письмо сего числа опередит многие, по почте отправленные.

Начну с двух добрых вестей - мама уже третий день не страдает головными болями, которые более или менее постоянно ее тревожили, а другая весть, что в ночь с 14[-го] на 15[-е] прибыл обратно здоровым Миша. Сережа так здоров, мил, забавен, по обыкновению, но все зубков нет, а, кажется, рубчик показывается на десне - предвестник зубка.

Миша еще не был у генера[ла] и поэтому ничего не знает, что с ним будет, но, кажется, не засидится здесь, что решено будет, в этом же письме припишу. Вчера сестра имела разговор о нем с ген[ералом], и он ей сказал: я очень доволен, он теперь позаймется Забайкалом, потом поплывет по Амуру, а потом со мной же и в другой путь. Спасибо за намерение, а если выдержит эту программу неизменным действием, то от души поблагодарю и Бога, и генер[ала]. Вы знаете, как я высоко ценю поезд[ку] Миши в Россию, это для него единственное средство к гражд[анской] независимости - да Бог ему в помощь.

По обстоятельствам твоего дела много я писал в предшествующих письмах. Все в недоумении о предвещаемых тебе испытаниях, нельзя не верить слухам, дошедшим с разных сторон, но официального извещения нет2. Также не получил еще ожидаемого мною ответа от Я[кова] Д[митриевича]3. Грустно, что подверга[ют] тебя таким испытаниям, грустно для твоего болезненного положения, как обстоятельство, мешающее твоей поездке за границу, но о самом деле, если только не подействует золото Занадворова, то безукоризненная твоя служба возьмет верх, а при несправедливом приговоре суда - к царю прибегнуть и просить защиты. Не излишним почитаю тебе сообщить, что гласно здесь известно, что ЯкобсоН из вражды к генералу, за какие-то меры по золотопромышленности, нанесшие ему вред, ищет случаю идти наперекор генералу, тому доказательство - возвращение дела Сычева против Моллера. Донос подсудим[ого] может быть взят в соображение для сепаратн[ого] исследования, но не должно останавливать ход дела в уличенной винности. В Моллере, как и в тебе <пропуск> преследовав вас, одна цель - вредить, рассердить генерала. Господа Якобсон, Репинский5 и многие другие, привыкшие с давнего времени ловить рыбку в мутной воде -    управлении Сабира6 в <пропуск> до прие[зда] генерала сюда в тесной связи с Занад[воровым], с Трапезниковым7, с Дараганом8, что мне изве[стно] по бывшим моим близким сношения[м] с последним. Штубс9 много обещал своим ходатайством, но, кажется, ничто не исполнится, а что можно наверно сказать, ни о чем не уведомлял тебя. Вот еще новый урок для тебя: займись собственно сам защитой своей, без заносливости, без обычной тебе спеси (excuse moi ce jugement)10, выдь из апатического состояния своей правоты и выкажи все, на что есть у тебя данные.

Что вам сказать о Иркутске - те же интриги, те же сплетни, одни чистые души генер[ала] и Венцеля, но на одно действуют впечатления, часто ловко наводимые, а другой добр до слабости. Падение Струве не изменяется il pourrait revener sur l’eau s’il se decidait a faire des demarches de concession qu’il pourrait selon moi faire - mais sans l’influen[ce] de sa femme et de sa belle mere - il ne veut pas les faires11. Покамест сказывается больным, и есть чем жить до истечен[ния] четырех месяцев, потом за что приняться - надежда о переводе и проезде на казенный счет, осуществится ли это - вопрос неразрешенный, сумнительный, а все вы[й]дет просто ему крыж. Сношения с Запольским шипко туманятся, кажется, и тут будет падение, дай Бог, чтоб не было, и дай Бог, чтоб и он был умнее и не столь самонадеян и привязлив, но он в подчиненных восстанови[л] на себя общее негодование. Здесь ждут с нетерпением приезда Корсакова - много в <пропуск> разрешить, потом возврата Козакевича - ту <пропуск> еще более, а наконец участь защиты Петропавловска] и нового берега при устье Амура решится по возвращении Рейна, который везет все, что до оного относится, здесь об нем хлопочут, приготовляя горячо, будет ли то же в решениях Питера.

Любезный друг, прими в соображение и к скорому и безотлагательному исполнению все, что я тебе писал о наших делах и по Опекун[скому] совету насчет высылки денег, и по делам с Репниным, как о недоимке, следующей за 21 месяц процентов, так и о приведении в ясность и обеспечение долга по передаче еще имения. Это так долго тянется, что пора этому конец ясный.

Сестра еще здесь, снега все нет, а погода стоит теплая, небо пасмурное, авось зимний путь, которого только нет до Нижнеудинска. Конечно, тягостна для меня разлука с ней, но все желаю ее отправить до больших морозов. А как вдруг нагрянут никольские, то ей беда ехать будет.

Если вы хотите что мне сообщить такое, что не прошло чрез чтение жены, то адресуйте Никитину - с передачею С[ергею] Григорьевичу], он о том будет предварен, с передачею мне рука в руки.

Миша поехал к генералу, дай Бог, чтобы угодил ему, не прогневит ли скорый его возврат, но служебные опросы этого требовали, боюсь, чтоб не приписано было другому. Припишу при его возврате, и он от себя пустит вам весточку.

Ангел мой, ненаглядная радость моя, Нелли, и ты, мой друг, многоуважаемый Дмитрий. Сердце мое крушится за вас, одна радость - обоюдное ваше счастие, самими вами и утешение тем, нами ощущаемое. Кончаю тем мое письмо, чем начал, что мама, Сережа здоровы. Не пишите первые, что вы знаете от меня, что у нее были сильные головные боли, беда мне будет за это сообщение, а теперь повторяю, что мама смотрит молодцом, да как же иначе - Миша возвратился, да Бог вас благословит обоих, и Сережу, и маму, и Мишу здесь. Ваш друг и отец Сергей В[олконский].

P. S. Миша воротился от генерала, благодаря Бога им доволен, пробудет здесь несколько дней, а потом опять за Байкал вернется на месяц времени. Еще раз целую вас обоих заочно.

С[ергей] В[олконский].

27.   Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 19-го ноября 1854

Сердечные друзья и обожаемые мною детки, наконец получили мы вче- рась письмо ваше после свидания с матушкой вашей и сестрицей1. Сколько вы проживете у них, не пишете, но все-таки это преддверие вашего выезда в Москву, жду оттуда с нетерпение[м] ваших писем и по здоровью Дмитрия, и по распространившимся здесь слухам о новых испытаниях нравственных, которы[м] ты подвержен, хотя официального здесь ничего нет или скрывают от меня, о здоровье твоем, Нелли, моя радость, говорю о здоровье, а не спрашиваю о бодрости твоего духа, в котором я уверен, какие бы ни были тебе испытания. Жду також писем ваших по делам с Репниным, по которым надо принять решительные меры, и по высылке денег, в которых крайний у нас недостаток, и если бы сестра не дала мне и сыну известный вам дар, то бы по уши были в долгах и нечем было бы удовлетворить расходу нашей скромной жизни.

Все эти [ответы на] вопросы, недоумения [и] утешение о вас должны получить от вас в непродолжительном времени. Бог вам в помощь, друзья мои, один он справедлив, а люди или враги или с жестоким сердцем, каждый день в том убеждаюсь, вне своего семейства, однако ж.

Но прежде бы всего надо было бы мне дать отчет, что происходит под кровлею нашей. Мама, слава Богу, покрепче, с приезда Миши не было сильной головной боли, не было бессонниц, не было ночного пота, довольно весела и молит Бога о вас. Сережа здоров, весел, мил, забавен, много умственных способностей, разумеется, в отношении младенческого возраста, но все нет зубков, а кажутся ощутительны по деснам. Бог ему в помощь в жизненном перевороте, а в попечении нечего вас заверять, на маму вы должны вполне надеяться. Хоть вы не имеете полное доверие к Холодковскому2, но поверь, что он хорош[ий] медик и новой школы, да притом же другой медик не вытерпел [бы] всех безрассудных часто требований наше[го] дома, где при малой встрече незначуща недуга посылается за медиком, выказывают ему недоверие, удостоверяют его самого в незнании и весьма часто не следую[т] его наставлениям. Холодк[овский] без <пропуск> всегда приезжает ежедневно, часто завертывает и другой раз, а когда <пропуск> не отказывал и сам предлагал ночевать, что, слава Богу, случилось только раз. Пишу все поистине, но, друзья мои, не выдайте меня, а то мне беда, и я буду вынужден вперед взвешивать мои слова в письме к вам, а мне желательно вас не обманывать и во всем, что пишу, иметь душевный простор изложения.

Миша еще с нами, не знаю, успел ли к вам написать словечко, он теперь с докладом по поручению, на него возложенному. Приедет поранее, то напишет. Не могу заверить, но, кажется, проживет еще несколько дней, а потом в путь на <пропуск>, но по Иркут[ской] губ[ернии] до Качуги и потом опять за Байкал. Пишу об этом гадательным предположением - нонче при докладе это решится.

Здоровье Миши хорошо, за порученное ему дело принялся дельно, горячо, и как бы ни желал я для жены, чтоб он долее пожил в Иркутске, но лучше для него, когда он вне Иркутска. Свыше все те же предубеждения против жены моей3. Все те же мелкие, подлые интрижки против сына, в которых главою le petit billeux4 и всех ничтожностей Военного штаба наличного. Один честный, прямой, с горячей душой человек - это Буссе5, и он сделал много добра Мише - поборствует предубеждения сильных, хотя все ничтожност[и] причина, и который и вперед окажет Мише дружеское ходатайство. В числе ничтожных штаба, конечно, не ставлю le petit billeux, но он про себя знает, и про других славные дела un petit machiavel en toute forme6.

Послезавтра собирается выездом Варвара Прохоровна с Фофкой7, как матери желаю ей успеха, в здешней жизни приятная знакомая, но штука тонкая, пронырливая. Нелля будет рада ее видеть, болтовню бы послушали, но не всему доверяли, и особенно свои тайны ей не передавай.

Добрые мои дети, мыслию, сердцем, молитвою при вас, в дружбе, в доверии вашем, в любви ко мне не сумневайтесь. Нового в Иркутске нечего сообщить, от вас жду вестей с нетерп[ением] по многим предметам. Сестра решилась остаться до половины или исхода февраля, бесснежие и холода предстоящие этого требовали. Это будет причиною много толков, не поверят, что я не участвовал в этом решении, а единственно назначение медиков. Для меня, конечно, утешение далее быть с ней, но это само собою устроилось без происков от меня. А присутствие Adelaide при жене - просто une Provi- dence8. Так за ней ходит, утешает. Поручаю вас благословению Божиему.

Ваш друг и отец С. Волкон[ский].

28.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 26-го ноября 1854 года. № 17

Мама порядочна здоровьем, голова побаливает, но слабо, спит хорошо, аппетит хорош, но, по обыкновению, мысленно огорчается и за вас, и за нас, и за всех даже не близких, а как мысли у нее всегда грустные, особенно при разлуке с детьми и о здоровье твоем, Дмитрий, то она впадает в нервическую хандру, и тут являются и головные боли, и бессонница. Вот уже несколько дней этого не было, и сейчас в силах, оправилась. Жду с нетерпением вестей о вас из Москвы. Дорохова1 мне пишет, что еще 25-го окт[ября] вас там не было, а мы вот уже две почты не имеем от вас писем, последнее сейчас [же] по приезде вашем к матушке, это меня беспокоит. Маме я до сих пор успел скрыть все доходящие частные сведения о новых испытаниях, которым тебя, мой друг, подвергают. Вы сами уведомите, если это точно правда, и тогда спокойствие твое, основанное на чистой совести, сила души и сердца Нелли и ее подкрепят в этом новом для нее испытании, и более ей будет в помощь -    как все наши вымышления и бесцветные утешения.

Сережа все без зубков, а вот 11 месяцев чрез два дня, но здоровьем, силушкою, благодаря Бога, очень ладно, мил, понятен выше всякого описания, и грустно мне, что вы не следите этого сами. Узнает на гидериотипе2 и папу, и маму, весел, бодр, кое-что покушивает, кроме молока, кормим, конечно, кашки, то с бульоном жиденькой, то ячную с молоком. Желудок выносит хорошо, а самое лучше[е] - кормилица дивно[й] доброты попечения, умеет и лелеять, и забавлять Сережу, а дом весь, весь для него в забаву. Бабу полюбил, Мишу очень и меня также. Кормилица кормит грудью хорошо, боялась возвращения мужа, уверяет горное начальс[тво], что его оставили на зимовку на приисках. Дай Бог для спокойствия кормилицы и тем нашего и вашего.

Миша возвратился [за] несколько часов пред балом 24-го ноября. Обскакал в пять дней более полторы тысячи верст, осмотрел все, что ему поручено было, привез подробные и удовлетворительные сведения и потом, почти из перекладной, явился на бал и плясал вдоволь себе и дамам. Он опять, я думаю, завтра уезжает, но уже за море, вероятно, на целый месяц. Бог ему по здоровью в помощь, едет Кругоморской дорогой3, и это и вернее, и лучше при теперешнем времени года.

О себе что скажу - здоров, домашним бытом семейным очень доволен, светским - стараюсь по возможности быть далек от скользкого его грунта. В сплетнях не вмешен, искательства чужд, признателен тем, кто любит моих деток, прощаю как христианин их врагам, но были не забываю, чтоб быть в пользу им настороже. Молю Бога, чтоб сохранил покровительством мать вашу и вас всех - деток и внучка.

Вы теперь знаете, что сестра осталась до половины февраля, - отрадны мне эти последние минуты моей жизни, проведенные с ней, - это предгроб- ные утешительные минуты, но желал бы, чтоб она лучше при вас была - вам в помощь, но говорю себе, чтоб они ехали не в Москву, а на юг, а теперь, если нужно будет о чем, вы напишите прямо ей, она может без страха крутости зимнего времени приехать к вам. Сестра здорова, Adёlaidе тоже, эта последняя большой помощью для вашей мамы - веселит, утешает, поддерживает. Между двумя первыми je ne sais quel mauvais genie a passe eux il y a du froid et cela me peine d’autant plus que ce n’est pas le coeur mais les les tetes qui di- vaguent4 . Буду стараться сблизить.

Теперь, друзья мои, обращусь к собственно вашему положению, все нет известий о вас из Москвы, и поэтому ничего положительного о твоем здоровье, Дмитрий, и о новым испытаниях, предрекаемых тебе здесь, - по частным известиям. Стараюсь узнать из официальных источников, но ничего не добился - или таят, или не получили. Впрочем, мой друг, предание суду не есть еще приговор винности. Как мне сказывали, причина твоего предания суду (если оно так) - это дело с Павлом Басниным5, а при окончании оного приговор будет принят в соображение по делу с Занадворовым. Из пустого дела, не служебно-официального, а чисто частного, выискивают орудие мести против тебя, по делу, где в винности не находят никаких ни начал, ни доводов. Не излишним полагаю привесть тебе, на какие все обстоятельства доноса Павла Баснина и известных обстоятельств хода оного здесь. Первые справочные его бумаги, т. е. просьбы, были поданы им несколько дней по отъезде твоем с генералом, по получении сведен[ий], что деньги по Губ[ернскому] пр[авлению] не записаны в приход, он сделал донос Мин[истерству] вн[утренних] дел. Что происходило по этому доносу в Питере, мне неизвестно, но уже по отъезде генер[ала] в Амур[скую] экспед[ицию] получена бумага о истребовании от Баснина той расписки оригинальной, на которую он опирался в своем доносе; это предписание пришло сюда, когда Баснин был на Алёкме на приисках, и оставалось неисполненным до его возвращения, а канцелярская тайна по этому делу вовсе не была соблюдена, так что весь город знал о содержании полученной бумаги. Обыск в его доме и в его отсутствие многое, может быть, открыл в тайных сношениях с ним шайки занадворовской и их зловредн[ых] против местного начальства происков. Занадворов, который еще был в Иркутске, явно хвалился, что донос Баснина погубит тебя в собственном его деле с тобой, и никому здесь не было тайной, что этот донос поднят происками Занадворова и его золотом. Все дело к Баснину оставалось без хода до его возвращения с приисков, тогда он был потребован к предс[едателю] (управляющим губернии), и потребована от него расписка, на которую он упирался, эта приватная одиенция подала ему более смелости (по-моему), отобран[ие] расписки должно было быть учинено просто полицмейстером перед зерцалом6, а если хотели этому дать ход ексепциальный7, то полицмейстером в присутствии жандармского штаб-офицера. Приглашение Басни[на] прямо к ген[ералу] Венцелю дало ему вид значительности личной, и после оной он сам рассказывал, что он имел конфиденциал[ьный] разговор с Венцелем. Этот разговор Баснин сообщал так: Вопр[ос]: Почему вы так долго не справлялись о употреблен[ии] суммы, вами переданной г-ну Молчанову? Отв[ет]: Имел на то свои причины и свой расчет. Воп[рос]: Зачем Вы это дело не кончили просто объяснением с Молчан[овым]? Ответ: Молчанов - правая рука Муравьева. А Муравьев - враг сибиряков, лишив его правой руки его, я отомщал за своих обиженных собратий. Этот разговор не следовало бы допускать, а уже допущенный, следовало из него составить факт, требовав тут же повторения все сказанного собственноручным подписан[ием] оного Басниным. Вообще все поднятые на тебя дела - это желание вредить генералу в деле, поднятом на Моллера8, и это дело - подкоп и подкуп Занадворова, а в Питере рады придираться pur chercher noire en General9. Пора бы ему разгромить и своих, и твоих врагов. Не знаю, почерпнешь ли ты полезные сведения из всего, что тебе сообщаю и прежде сообщил, - это древняя история, но и ее иногда должно возобновлять в памяти, и потому еще сообщаю две данные, давно тебе известные, но, может быть, забытые; это копия с расписки, которую он представил как от тебя полученную, и також сведения, в чем состояла его просьба в Иркут[ское] губ[ернское] прав[ление].

Копия с вымышленной будто бы твоей руки записки к Павлу Баснину

О получении от Вас трехсот рублей сер[ебром] не считаю нужным уведомить Вас от себя, потому что Вы мне привезли эти деньги лично, и я предполагаю, что записка Ваша написана была по тому лишь случаю, когда Вы бы не застали меня дома. Теперь же долгом считаю ответствовать Вам, что триста рублей, пожертвованные Вами на заведение при остроге огорода, хранятся у меня, и Вы, милостивый государь, будете о том уведомлены официально в будущем месяце, когда положительно утвердят по означенному предмету предположения. Во всяком случае, будьте уверены, что доброе дело Ваше не останется без благодарности.

Ход дела по просьбе Павла Баснина в Иркутском губер[нском] правлении

Баснин пишет в просьбе, что 8 июня 1849 года он лично передал г-ну Молчанову 300 руб[лей] сер[ебром], пожертвованные по убеждению г-на Молчанова в пользу Иркутского тюремного замка на заведение огорода, и г-н Молчанов обещался официально уведомить его о представлении тех денег по принадлежности, но не уведомил. Посему просит навести справку, были ли представлены те деньги в присутствие правления, если не были, то узнать у г-на Молчанова, куда он их представил, и если не представил никуда, то где делись эти деньги, а его, Баснина, на поданную просьбу о последующем уведомить.

Хотя все это, вероятно, тебе будет сообщено, если ты подвержен суду, но все-таки сообщаю я тебе это, может, оно дойдет до тебя заблаговременно.

Лица, которым, случайно имея в руках тебе приписываемую записку, все подтверждали, без различия соотношения их к тебе, что пропись содержания этой записки весьма сходна с твоим почерком, но что, видя слепое подражание твоего шрифта, а не разгул свободн[ого] почерк[а] оного, подпись же твоего имени и фамилии не сходна с обыкновенным твоим почерком твоей подписи. К этому я прибавлю, что слог не твой обычный и неправильного изложения, чем всякое твое письмо особенно было замечательно. Вот мое личное суждение.

Что же относится до просьбы в Губ[ернское] прав[ление], по сущности оной, она не должна была быть принята. Баснин при желании благотворительном в пользу казенного ведомства заведенья должен бы был представить жертвуемые деньги лично или в общее присутствие или записать также лично в книге, находящейся при остроге для записки подаяний. Вручение этих денег лично им Молчанову явно дают этому взносу частный, а не служебный оборот. Странно, что с июн[я] месяц[а] 1849 по первую треть 1854 Баснин никогда об этом взносе не спросил Молчанова, а что огород при замке острожном не был устроен, то он ежедневно мог видеть, проезжая довольно часто пред острогом и убеждаясь, что к устроению оного и не было приступлено. Как взнос частным образом к предмету, еще не учрежденному, ты мог этот взнос удержать до утверждения предположенного улучшения по тюремному содержанию и тем более, что все это дело улучшения шло по управляемому тобою отделению Гл[авного] упр[авления] Вост[очной] Сибири, а он в доносе имел двойную цель - исполнить то, в чем обязался Занадворову, и потом отплатить тебе за то, что ты вследствие его гнусного поведения с женой его и ей отказали вход в ваш дом, а дурака взбесить - сейчас сделается врагом.

Вот мои краткие суждения, желая, чтоб в моих письмах что-либо нашлось полезное для тебя, и молю Бога, чтоб ты вышел из всех этих дел, поднятых клеветой, так светел и чист, как твоя совесть, но будьте оба уверены, что моя любовь, уваже[ние] к вам не по <пропуск> вашего гражд[анского] зн[ания], а что я ваш неизменный друг и уважатель.

Поговорив о ваших делах, поговорю о своих. Если ты, Дмитрий, будешь предан суду, возможно ли тебе заняться нашим делом с Репниным и по нашему поручению о высылке денег из процентов данных тебе билетов Опек[унского] совета на имя жены и сына. А с Репниным надо дело вести обдуманно и горячо и с полным знанием предшествующих обстоятельств. Подумай об этом, и я бы предложил тебе Капниста10, бывшего адъютанта тестя моего, разумеется, с тем, что все поездки и издержки на наш счет. Это я тебе предлагаю, а, впрочем, не настаиваю, а предоставлю твоему выбору - и решению необходимости, и решению передачи, что же касается до высылки процентов, это дело не затруднительно и возможно даже и в случае тебе предрекаемого - просто через жену, но позаботись о скорейшей высылке -    нечем будет жить и обеспечить Мишу, не забудь выслать деньги в сериях -    непременно на имя Миши. Опять коснусь до дела Баснина, не повредил ли я тебе, что не вывел на чистую воду Петра Алек.11, но он бы отказался, и, во всяком случае, его даже сознание не было тебе в помощь, если упор[но] опять будут из частного дела делать служебную виновность. Известия, полученные чрез Соф[ью] Ник[олаевну]12 о Яготине13, заставили меня писать к ней и к Репнину. Письмо к Репнину посылаю тебе в копии для сведения, а в оригинале - для доставления. Желал бы, почти требую, чтоб ты его переслал как неизвестное тебе содержанием и полученное приватным путем, которому и поручили привести ответ, которого и требовать от него моим именем. В одном случае можешь не послать его, если Репнин приступил добровольно и без проволо[чек] к положительн[ому] окончанию нашего расчета с нами. Сблизьтесь с Кривцовой14 и попросите, чтоб она усовести[ла] своего брата. Да Бог охранит вас от всего вредного в мире, и злого, и от люди.

Ваш неизмен[ный] друг.


29.   Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 3 декабря 1854. № 19

Позавчера мы получили второе ваше письмо от 3[-го] числа из Москвы, письмо, где вы, Дмитрий, сообщаете вполне утешительные для нас новости о результате твоей консультации с Иноземцевым1. Он, как светило медицины, способен верно оценить твое состояние, таким образом, можно полностью ему доверять, подчиняйся ему со слепой покорностью во всем, что он будет тебе говорить касательно твоего лечения. Я знаю твою нетерпеливость в том, что касается состояния твоего здоровья, - улучшения не появятся сразу, так что наберись терпения и понимания, и когда рядом с тобой такое прелестное существо, как Нелли - твоя сиделка, твоя спутница, нужно быть смелым и покорно выдержать и моральные, и физические испытания, которые тебе выпали либо по воле Господа, либо по людской несправедливости. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в стойкости твоего духа, но делить со своей женой жизненные невзгоды, лежащие на твоем сердце, - я это знаю, но эти невзгоды не давят на <одно слово неразб.> - она их переносит не только с отвагой и смирением, но и с довольством, так как они дают ей возможность показать тебе ее преданность. Дорогой друг, будь достоин этого - как мы гордимся ей.

Наконец я получил ответ от хозяина Усти и Андрюши2, только вчера, он мне говорит о поездке большого клеветника3 и о сборе в Москве всех тех, кто его поддерживает, и всех тех, на кого он нападает. Но он не расценивает эту авантюру с негативной стороны, как первоначально сделали это здесь. Дай Бог, чтобы все было так, и я с большим нетерпением жду от вас ответа на мое письмо, написанное в середине октября после весьма печальных событий. Сделайте милость, скажите правду и будьте уверены, что я сделаю все, что необходимо, все, что в моих силах, я не считаю нужным беспокоить вашу мать раньше времени - она и так уже перенесла столько испытаний, с ее слабым здоровьем, как вы знаете и как вы сами говорили, особенно с ее слабой нервной системой. Завтра я вам напишу более подробное письмо, которое отправлю частным образом, но на данный момент могу затронуть лишь те вопросы, касающиеся лично вас, и не могу оставить вас без новостей от меня нынешней почтой, которая приходит к вам чаще всего частным образом, как, впрочем, и письмо, которое я напишу завтра.

Сережа день ото дня все милее, набирается сил, становится очень подвижным, но пока не видно ни одного зуба, в остальном мы не видим не только опасности, но и поводов для беспокойства, предположительно, это отставание в развитии костной системы, но это не опасно, так как он развивается нормально. Вот такие хорошие новости о вашем ребенке. Что касается здоровья вашей матери, с некоторых пор я нахожу ее состояние вполне удовлетворительным, слабости нервной системы не так сильны, ее не так беспокоят бессонница и головные боли, так что она чувствует себя лучше.

Мишель уехал от нас позавчера вечером, то есть 1 декабря. Да поможет ему Господь и в его здоровье, и в его работе, порой весьма сложной. Его не будет около двух месяцев, достаточно долгий срок для нас, в марте он уедет от нас еще на более долгое время, но нужно покориться - ведь это крайне необходимо, чтобы достичь желаемого, о чем мы все знаем. Я могу только воздать должное Мишелю во взаимоотношениях, на мой взгляд, я заслужил его доверие, и я абсолютно счастлив, так как я хочу для своих детей одного - чтобы они видели во мне лучшего друга и не слишком взыскательного отца. Моя сестра тоже прониклась к Мишелю дружескими чувствами, и я рад и за него, и за себя. Я так спешу, что не могу писать долго, и в завтрашнем письме расскажу о делах - теме, так часто мной затрагиваемой. Но примите во внимание, дорогой друг, все, что вы нам посылаете, - потерянные проценты, которых недостаточно, чтобы покрыть все неплатежи, что нам необходима поддержка на 1855 г., что к этому необходимо удвоить годовое содержание Мишеля - так как у него много растрат для того, чтобы заменить скупость, которую ему несправедливо приписывают, и также нужно загнать в угол господина Репнина, чтобы он выплатил свою задолженность от 21 марта, часть суммы, которую он должен, которая не принималась во внимание с февраля или марта 1854 г. Все это должно быть улажено без отлагательств, и нужно решить, как достичь того, чтобы он выплатил все, что он должен по совести, если он не хочет быть нечестным человеком.

Новости, которые вы мне сообщили о моей невестке Репниной4, меня огорчают; без сомнений, ее страдания несоотносимы с ее возрастом, но если я ее теряю - это будет ужасная утрата для меня, так как, сколько я себя помню, я относился всегда к ней с почтением. Если такова ее судьба, если ее жизнь оборвется, скажите Варе и Лизе5, что я разделяю их горе. Скажите им также, что я не сомневаюсь, что они все сделают и Лиза в каком-то роде несет ответственность, согласно бумаге, которую она подписала как свидетель, чтобы повлиять на своего брата6 в выполнении его святого долга, так как он доверен ему его отцом на смертном одре и строгая исправность была всегда в намерениях его матери.

Спасибо за ваше дополнение, где вы говорите о выходе 24 октября из Севастополя, - это неутешительно по размерам потерь и ничтожным ре­зультатам. Крымская кампания - смелое и весьма рискованное предприятие англичан и французов, и если с нашей стороны мы будем правильно вести войну, и если будет достаточно средств, она будет губительна для них. Но все может не соответствовать прогнозам. Не надо напрасно строить догадки, надо ждать результатов. Да поможет Господь государю и нашей армии. Когда вы получите это письмо, все уже будет понятно и с Крымом, и с Севастополем. Пусть Господь нам поможет. Итак, достаточно на сегодня - до завтра. Искренне ваш друг.

0

55

https://img-fotki.yandex.ru/get/965297/199368979.ac/0_215e47_38458ead_XXXL.jpg

Сергей Григорьевич Волконский.
Фотография С.Л. Левицкого. Париж. 1861 г. ИРЛИ РАН.

0

56

30.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 4 дек[абря] 1854. № 20

Сейчас возвратился от Зиновьева1, которому дал для вручения вам письмо от вашей матери и записку от меня, вчерась я вам писал с почтой, и по № моего письма вы видите, что не ленюсь, но почти с вашего отъезда не ленился, четыре № сверх почтовых отправлений. Ежели наскучил, простите, что вы мне так милы, если в угоду вам, тем для меня приятнее.

По твоему здоровью, Дмитрий, новости утешительны. Иноземцев - хороший судья, и предайся вполне его советам, и не надейся на скорое излечение - будь доволен постепенным излечением.

По твоему характеру ты хочешь скоротечного оборота к лучшему в твоем здоровье, скоро можно расстроить оное, но восстановить надо время и умение, одно, надеюсь, будет по милости Божией, в твоей воле, несмотря на временные на тебя гонения, которым ты ни в сущности, ни в духе не поддаешься, в умении Иноземцева не можешь иметь сумнения, и к этому же еще попечение, любовь, преданность жены твоей, нашего ангела Нелли, с этим в жизни можно идти счастливо во внутри сердца и с гонением судьбы, и с недочетом в людях, и даже с борением темных сил. Бог вам в помощь, друзья мои сердечные, вот ежечасная моя молитва к Всевышнему.

О твоих делах столько писал, и столько все сказанное о них так не положительно, что боюсь, чтоб, обратив на все эти слухи мое внимание, не надоел ли тебе моими советами. Ты мне ничего не пишешь об этом, хотя сам давно уже в Москве, известия от хозяина Усти и Андрюши убеждают, что- то есть, но не в размере первой разголоски здесь об этом, и поэтому ничего уже не буду говорить до известия от тебя более положительного и все-таки повторю: не надейся на свою чистоту совести - она дорогой клад для тебя, для нас, а против злобы, клеветы и несправедливости людей надо ум, и ты его имеешь, надо прозорливость, а с умом твоим не мудрено ее иметь, надо выказать в прошедшем твоих врагов - так как они были, потому что они и тебя прошедшим укоряют в настоящем и прошедшем, не преступном, не легкомысленном, тогда как прошедшее - что ни шаг, то уголовный факт. Потом, мой друг, при клевете в оных ставка - не огорчайся и принимай клевету хладнокровно, огорчением даешь повод к торжеству противника и себя расстраиваешь, а холоднокровием поражаешь противника и убеждаешь беспристрастных судей. Ne vous livrez pas a l’apathie du bon droit et mettez au pied du mur les accusateurs et voyez dans vos juges si tels ils sont ce qu'il sont et s’il le faut. les avec prudence pour ne pas donner des armes contre vous2.

Сердечный друг, не сердись на меня за эту мою проповедь и прежние слова, в разлуке с тобой сердце мое рвется к тебе в недоумении об обстоятельствах твоих, ум и чувства мои бредят предметом всемогущего быть, желание быть тебе полезным - вот моя цель, а если все сказанное мною болтовня, по- твоему и по обстоятельствам, - на тебя не буду сетовать за суждение, лишь бы последнее было таково.

Теперь и тебе советы, ангел мой Нелли, не сердись, что пожурю, но поверь, что это делаю в пользу вашу. У тебя врагов нет, но у мужа их много. Суди людей строго, но про себя, и особенно в письме к матери не сообщай негодования <далее до конца фразы неразб.>. Жена моя не умеет скрывать впечатления, любит делить ваши вести со многими без разбора, полагает, что выказывать лиц, не расположенных вам, - это польза вам, а все это делает или новых врагов к вам или есть новая причина упрекам на ее счет. Говорю все это по предосуждении твоего о матери претендента Зинни3 покамест, но убеждены, что точно врага считай всякого хоть не другом, но еще не врагом. Дмитрий холодностью нажил их много - остерегайся этого и не сердись, что пишу тебе об этом. А как хочешь отделать кого на все корки или предварить нас об осторожности, то пиши ко мне, я уж не дам твои строки для чтения другим, и твое письмо не будет валяться - на прочтение всякому. Пишу об этом, но это для тебя, мужа и меня.

Я очень признателен родственникам твоей матери, дочь моя, что они радушно, родственно, пусть и с открытым сердцем, вас приняли. В последнем я сумневаюсь от дяди, от тетки же нет.

Но вы знаете, так, как и я, что дядя и его сестра4 строго судят других, и первый очень снисходительно себя, и поэтому, сохраняя все приличн[ые] договоренности, не очень вверяйтесь их суждениям, их нерасположениям к другим. Вверяйтесь собственному вашему уму, а не их уму. Часто он несправедлив и чересчур строг.

Наши сношения свыше здесь тяж[елые] <пропуск> шагу нерасположения к жене, моему, хотя в последнее время менее, нежели прежде5. Конечно, обидно, но, по-моему, жена слишком это все ставит в строку, свое достоинство можно бы сохранить без выказывания негодования, mais le pli est pris et il est difficile d’en prendre un autre6. В этих сношениях, как мне кажется, подсаливала и жена Дядьки7, хитрая баба, искавшая в виду себя удержать в близких сношениях, хотевшая сблизить <пропуск> смерть пошлет Тамбу- рину8 и способствовавшая водворить на стару[ю] ногу Констанцию9. Удастся ли, не знаю, но более расположения. В отношении сношений с матерью твоею, я все полагаю, что ты могла быть посредником лучших сношений, выказав матери необходимость de moins de raideur10 - и в противной стороне более справедливых суждений. (Далее по-франц.) Тебе всегда предлагают любовь, восхищение, справедливость. Я говорю о тебе, так как безразличие, которое тебе, Дмитрий, свидетельствуют, меня не только огорчает, но и является для меня поводом к осуждению несправедливости. Я признаюсь, что это мне горько и для тебя, Дмитрий, и для него. Дай Бог, что я ошибаюсь в этом обвинении, но до сегодняшнего дня ни одного слова о тебе со мной и другими, я не заводил бы разговора об этом сюжете, потому что это не в моей власти11.

(Далее по-русски.) Мои сношения по-прежнему, благорасполо[жение] не изменяется, не часто посещаю, и всегда после упрек, что не был долго. В дело не вмешиваюсь, говорю о политике, о Крыме, о мелких <пропуск>. Оказываю глубокую признательность за сына и держу себя не близко, но недалеко12.

Сношения с Мишей хороши вопреки всех прежних и настоящих враждебных влияний и впечатлений. Сильно поддержан супругой13, и в отношении его убедился, что он годен по уму, способностям и желанию заслужить доверие, что годен и мог быть употреблен с пользою. Один из окружающих в пользу и помощь Мише, как я уже писал тебе, - это Буссе, надеюсь, что и Корсаков будет такой, прежде обещался мне, и теперь попрошу - искатель[ство] отца не есть подлость. Боюсь только, что много сложных данных поручений не ввело по неответности в неудачное исполнение оных, тем более что и сущность некоторых этих в начале их необдуманна. Эти суждения относятся к некоторым распоряжениям по будущей Амурской экспедиции. Миша должен дать ответы на вопросы, которые весьма затруднительно ему поверить или разрешить. Дал я ему некоторые наставления к руководству, потому что предмет их хозяйственный, и дал совет быть осторожнее, чтоб не попасть <пропуск> в дураки.

Сцена людей и деятелей здешних тебе известна, и поэтому некоторые сообщения о сбывшемся и настоящем тебя займут. Падение Струве было неожиданное, он сам накликал на себя оное якутскими интригами и учреждениями здешним торговым лицам, но кто более всего навел на него опалу - это безрассудство и заносчивость делами жены и тещи. Он бы мог удержаться, но с опорочиванием жены и тещи, он этого не хотел не из слабости, но из самодостоинства, и в этом я его уважаю. Кончится ли <пропуск> по его ожиданиям, вряд ли, а здесь уже ему нельзя остаться, les affaires ont ete pousses trop loin14 - и в этом предположении жаль его. Теперь он сбавил с обычной его спеси, против тебя был часто виноват - против Миши ты говоришь, что да, против меня лично - не думаю, но теперь и вы должны ему простить - сильно наказан и вряд ли <пропуск> будущее время.

Григорьев15 совершенно оперился, умел выказать, что если были неудачи, то это было следствие интриг, против него затеянных, в виде очистить место другому. Ты знаешь, что я не большой защитник многих, туда завезенных Струвом, но мне жаль, что Н.Ф.16 попался если не в опалу, то, по крайней мере, не в обещанное расположение]. Хотел было сказаться больным, выйти в отстав[ку], но мы с Мишей уговорили письмами потерпеть, еще и не гневить, авось уладится его дело - и, дай Бог, во-первых обещано, а во- вторых, он достоин. Сейчас получил от него письмо, пишет, что посылает рыбку, пришлю ее к вам, просит уведомить о положении твоем и говорит: я постоянно сохраняю уважение к Д[митрию] В[асильевичу], не все таковы, спасибо ему за то.

Еще надо поговорить об одном губерн[аторе], это о забайкальском. Кажется, на него гроза со всех сторон, конечно, записывается и часто рядит по-своему, чиновники все против него, но зато народ за него - лично в том убедился в повед[ении] с тобой, чем это кончится, не знаю, но интриге против него нет конца - и червячки вкупе сделают и змею, и от жала змеи не уберечься, и я останусь с моими убеждениями о <пропуск>17.

Говорить о червячках, если говорить о всех, то много и надоешь и себе, и тебе, но главное - червячки в настоящее время в ходу - это (Далее по-франц) маленький злыдень, муж Катеньки, князь, муж уехавшей дамы, большие бездари, и, однако, они добиваются своей цели, нанося вред тем, кто более здравомыслящий, чем они.

(Далее по-русски.) Также и против Раз[гильдеева] происки, там подкапывается хозяин лошади, на которой ездила Нина18, что найдет, не знаю и не слышно, но что он будет небеспристрастен, то заключаю из того, что слышал из собственных его уст уже год тому.

Один, который вне всех этих раздоров и происков, c’est le petit medisant19, он дельный и проложил себе дорогу, идет по ней независимо от этих всех мелкотных дрязг, не то что по чистоте души, но по осторожности ума. Хотя не на старых я с ним сношениях, но не так довольно близко светских, в этом мне опора для сына20.

Что же тебе сказать о К[арле] К[арловиче], все тот же честный, верный в сношениях человек, уважения заслуживает, кроме <пропуск> слабости. Но он теперь оперился, в хороших сношениях у двора и замечательно с ним добродуш[ен]. Струве был солон ему, а он не только злопамятен, но оказывает ему радуш[ие] и защиту. В доме же у него по-старому. Был довольно серьезно болен - вскочил на спине между становой костью и лопатками clou, qui a frise un Carbouncell21. Теперь гораздо лучше.

У нас новый председатель Врачебной управы - un certain22 Mr Кинаст23, непроходимы[й] немец, но человек умный и хорош к людям. Мы с ним познакомились частным образом, и он assendant24 над женой своими советами, il n’est pas25 <пропуск> и уговорил жену ежедневно выезжать на воздух и стараться достигать развлечение. Насчет выходов она последовала совету, и вот уже настал день, что выезжает и с опущенным окном в карете, первые два дня возвращалась со слабостию в груди, но теперь уже три дня, что окрепла, et j’en trouve beaucoup mieuex26, спит порядочно, головной боли нет и как бы совершенно иная. Дай Бог, чтобы устояла против 25 градусов мороза,  которые начались, и, вероятно, <пропуск> и боли.

Я в понедельник буду писать и по почте, и с частным случаем, надо отправить письмо, боюсь опоздать. В понедельник дам вам отчет по женскому иркутскому полу.

Друзья мои, мысленно всегда с вами, и сердце мое скорбит о вас во всех на вас судьбою налагаемых испытаниях. Настанет ли вам когда-нибудь година спокойствия? Как вы бы счастливы были видеть развитие умственное, телесное Сережи, авось Бог его сохранит, вам и нам в утешение.

Друзья мои, конечно, поручаю вас покровительству Всевышнего.

Ваш друг и отец Сергей Волконский.


31.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 17-го дек[абря] 1854 года. Vendredi № 23

1. Известное дело кончится без важных последствий, оно надоело всем, его разделят на два дела1.

2.  Первое дело собственно о подкупе, как недоказанное ничем, кончится тем, что М[олчанов] останется в подозрении, не потому что есть подозрение во взятке, а потому что с его стороны есть натяжки в производимых им следствиях над grand calomniateur2 и несправедливый доклад Г[лавного] уп[равления].

3.  Второе дело - о несоблюдении формы и правил в следственных делах разными лицами по этому общему делу - будет передано на заключения министра Панина3.

Как ни обидно тебе будет, что при чистой твоей совести будет слабая тень на твою безукоризност[ь], хоть не честь, а служба, Бог с ней, не желаю зла твоему противнику, а при его настойчивости и средствах, по-моему, я буду рад и этому исходу. Здоровье твое восстановить - вот для нас главное, лишь бы исход дела не затянул и не сделал затруднений для поездки за границу. Вот для нас главное, и к этому да Бог вам был бы в помощь.

Здоровье матери, Сережи вполне удовлетворительно, потому что жена дает полный отчет. От Миши после 5 дек[абря] из Верх[не]удин[ска] нет известий. Принялся горячо за исполнение данных ему поручений. Бог ему в помощь в неопытности его, Бог ему в помощь и при трудностях пути и суровой погоды. Нечего сказать, с мая месяца не сидит он на месте, и теперь убедились, что теперь действует без Дядьки, а своим умом. Такое одобрение для него и мне драгоценно.

Мы получили от вас письма от 17-го и от 20-го, с будущей почтою должны узнать о приезде князя Максутова чрез Москву и о письме наше[м] от 8-го ноя[бря], которые опередят многие почты отсюда. Известия о Камчатке вас порадуют, дай бог, чтоб М.С. Корсаков, которого ждем и не дождемся, обрадовал нас и из Питера, и из Крыма.

Крестный отец твоего Сережи4 с некотор[ого] времени о тебе спрашивал с большим участием при каждом свидании моем с ним, и все спрашивает о ходе дела; я сообщаю, что вы пишете с полным изложением спокойствия твоего, но с приобщением о слухах городских, о происках и надеждах du grand calomniateur et de sa coterie5, пусть на ус мотает то, что сам навлек на тебя.


32.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 20-го дек[абря] 1854. Понед[ельник]. № 24

Ожидание наше всех исполнилось, благодаря Бога, счастливо, и с вчерашнего дня наш Сережа с зубком. Вы можете себе представить, как это событие, столь долго нами ожидаемое, нас обрадовало, и представляю себе, как и вы счастливы будете, что ваш сынок получил новое развитие в жизни и что оное воспоследовало не только с какими-либо обычными страданиями, но даже без всякого малого жара. Бог в помощь Сереже, вам и нам вперед в его жизни, пойду в монастырь Богу помолиться, но выберу день, где бы не прозяб от мороза. Жена вам, вероятно, опишет все подробно - баловницей Бабашкой, и поэтому вы по ее письму все видите радость, судите заочно, как бы здесь были.

Нового о твоем деле ничего мне не дошло, вчера виделся с крестным отцом твоего Сережи, он спрашивал меня, знаю ли я, что бывший постоялец Дядьк[и]1 ему писал. На мой ответ, что да, надо дождаться его приезда, чтоб узнать подробно, из каких исто[чников] имеет он это сведение и более подробностей, а что он пишет, зять, спросил он меня, спокоен? По всему, что совесть его чиста, и надеется, что безвинно не утопят его, как здесь распускают слухи клевреты Занадвор[ова]. Вообще, мой друг, я с некоторого времени с получе[нием] известий от твоих новых испытаний в Москве, я вижу в твоем куме соучастие к тебе, тогда как прежде со времени приезда и спроса о тебе не было, но вместе с тем знаю положительно, что больш[ая] часть окружающих распространяют слух, что всех сношения с тобой прекратились, а зная, что они же по возможности подсаливают тебе и теще твоей. Мне кажется, что ты понапрасну меня удержал вывести на явь сплетню, о которой я тебе говорил в Кяхте. Мы все жалеем других, а нас не жалеют, а, по-моему, зуб за зуб и око за око. Вы не можете себе вообразить, друзья мои, как мне гадко все здешнее общество, и поэтому весьма мало выезжаю, изредка на Ангару, но чаще к старику насупротив нас2, иногда к Фину3, к tete blanche4, иногда к соседу5 за сплетнями, всего чаще к Ивану Дмитриевичу6. Иногда также к Дядьке, его люблю, хотя весьма часто не соглаш[аюсь] в мнениях, ни старик с супругой - у ней кошачь[и] лапки, а весь синклит посещающих не по мне. Слежу их речи, а свой язык держу за зубой. Дядька и супруга его в большом ходу, а кому не знать, как нам, что значит здесь двор.

На днях было горестное событие: в институте классная дама, недавно сюда прибывшая, M-me Кабро7, мать двух малолетних дочерей, скончалась после кратковременной болезни une pleuresie - qu ‘on a pris d’abord pour une douleur Rhumatismale8. Лечил Грибовской, которому никогда я не имел доверия, а теперь вопреки всех протекций выказал себя дураком. Начальница Липранди9 в большой горести. M-me Кабро была для нее незаменимой сотрудницей, а не ветер, как многие другие, нам знакомые. Надо отдать справедливость, что институт переродился прилично порядком и делом учения. Не поссорьте меня по этому суждению с Мераной10.

Мокшецкого дело все нельзя направить к окончанию, все говорят, что не за что его задерживать, а все-таки не отпускают. Предоставлено Павлу Ива- новичу11 редкое дозволение выехать в отпуск и подать в отставку Макшец- кому, а он или молчит, или ссылается на первое донесение, совершенно в пользу Мокшецкого писанно[е].

Вот, мой друг, каковы твои приятели, Кукель много обещался, а не только помощь в нем, а просто противодействие, потому что в этом иметь случай подсаливать Павлу Ивановичу, а bibi12, который во время оно был протектором Мокшецкого, теперь не удостаивает его дружелюбным перстом, когда прежде давал и до ладони. Все это гадко, подло, но таково время и люди. Я многое скрываю от жены о наших светских сношениях, боюсь вспышек, и поэтому не удивитесь, если есть в наших суждениях разногольщина.

Субботняя почта еще не пришла, хотя понедел[ьник]. Нонче ждем писем и подтвердительного сообщения о испытанном тобою облегчении в недвижимос[ти] твоих ног; ожидаем известий о ходе дела, ожидае[м] известий от писем чрез Максютова и сообщен[ий], оценяют ли достодолжно защиту Камчатки, ожидаем весть из Питера и из Крыма, где на что происходит непонятно с обеих сторон. Ожидаем приезда Корсакова, который, если бы выехал 1-го дек[абря], уже был бы здесь и который для известий опередит три почты. Ждем все это и не дождемся, но как можно послать письма до 6-ти часов по полдню, то надо закончить мое письмо, писанное до половины одиннадцатого] часа. И так до нового <пропуск> за этот листок.

[Далее по-франц.] Уже четыре часа, и я боюсь опоздать. В заключение письма я вам повторю, что мама, Сережа чувствуют себя хорошо. Мы получили письмо Мишеля от 9 числа из Петровского Завода. Он выехал в тот же день в Читу, в Нерчинский завод и Шилку, где он присоединится к Буссе, и они должны вернуться вместе в Иркутск в середине января. Чем больше я узнаю Буссе, веду с ним переписку, тем больше убеждаюсь в искренности его дружбы с вашим братом. Пусть хранит вас Господь, пусть будут услышаны все мои молитвы о вас13.

0

57

33.  Д.В. Молчанову

Дмитрию. Кр[асноярск,] 9-го сент[ября 1855]

Сердечный друг и сын, я получил по прибытии моем с прииска1 в Красно- ярск2 твое письмо от 27-го июля. Не буду тебе говорить о несчастном окончании твоего дела. Клевета, злоба и подкуп восторжествовали над тобою, но ты остаешься перед мною то, что был: человек безукоризненный, и постигшее тебя несчастье еще более тебя сделало мне дорогим. Я переношу это испытание так, как и ты, твердо, уверен будучи в твоей невинности. Авось близкое и беспристрастное рассмотрение нелепого и несправедливого приговора над тобой людьми честными, светлыми умом и добросовестными будет в твою пользу. Авось генерал примет твою защиту, но Бог весть, когда он воротится, а ты жертва, принесенная злобе на него. Молю за тебя, за Нелли, за жену Бога. О[бо] мне будьте спокойны, я закален в испытаниях, и, страдая сердцем и душой за тебя, я сердцем и душой останусь тверд. Помоги Бог тебе и тем нам.

Друг мой Дмитрий, как тебе не совестно принимать на себя, упрекать себя, те испытанья, которые не ты, но злые люди навлекли на горячо любящее тебя семейство наше.

Мы тебя знаем, любим, уважаем. Поверь, что я, чем ты более подвержен испытаниям, ты мне будешь дороже, ближе и более уважаемый. Поверь, что даже если приговор, над тобою произнесенный, сохранится во всей его силе, то сердце мое и ум не престанут тебя любить и уважать и что там, где ты будешь в предназначенной опале, там и я буду с тобою, буду лелеять тебя и оказывать тебе все пространство моей любви и уважения моего к тебе. Сибирь перестанет быть для меня местом ссылочным, а краем благословенным, и никогда из Сибири не выеду, пока там ты будешь, даже если [бы] высочайшая милость доставила мне возможность выехать из Сибири. Я это докажу врагам твоим, ложным друзьям твоим и нашим и тем, которые меня так ошибочно судят, забавляющими меня надеждами и не понимающими, что мне не нужно их советов, чтобы быть твердым.

Я как отец и ты как муж - мы оба должны гордиться нашей бесценной Нельгой, что за душа, она - ангел, сошедший с высоты, чтобы утешить тебя и нас. Она достойная дочь матери, которой цену и я, и ты знаем. Какова бы ни была твоя будущая судьба, счастье семейной жизни несравненно выше всех побрякушек светской жизни. Общими молитвами будем просить Бога о сохранении нам Сережи, а я горячим призывом к Всевышнему буду молить Его в пользу твою, Нелли, и высоко заслуживающей всеобщего уважения жены моей.

Ты мне приносишь не заслуженные тобою извинения, но я, в мою очередь, должен повторить эти извинения, которые раз тебе приносил, - это несправедливое мое о тебе суждение прежде брака твоего с моей дочерью. На этих преждевременных, не заслуженных тобою тогдашних моих упреках, получивших, к несчастью, тогда гласность, многие, как я знаю, основываются, чтобы порочить тебя при злобных своих вымыслах. Поверь, что не упускаю ни одного случая, чтобы доказывать несправедливость тогдашних неосновательных моих суждений, и прошу мою жену, чтоб сие письмо получило гласность в моем семействе и ее, и даже общую, где нужно, гласность.

Благословляю тебя как отец, жму руку как друг и молю Бога быть тебе в защиту. Как отец мысленно прижимаю тебя к сердцу, как друг тоже, с полным уважением к тебе.


34.  Е.С. и Д.В. Молчановым

[Иркутск,] 18 апреля 1856 года. № 9

Христос Воскресе, дорогие мои детки, и с этим радостным приветствием, переходившим из уст в уста по всем странам православия, в ознаменование великого этого события в христианском мире - молю с горячею молитвою христианина, что сподобил бы Всевышний снять с вас, с нас тот крест, который наложен на тебя, милый наш Дмитрий, злобой, клеветой, а испытания твои - наши, мой друг. Жду с нетерпением вестей от Нелли о исходе дела, надеяться надо по многому, мне сообщенному, но чем бы ни кончилось, я ваш, весь ваш, вы ни в чем не сумневайтесь.

<...>

«Дурак Павел Баснин состроил себе какой-то мундир с саблей на бедре. Видев его в <одно слово неразб.>, я не мог удержаться от смеха. В этом шутовском костюме он поехал к Комаровичу, споткнулся на верхних ступенях от вооружения, полетел кубарем вниз, руки и ребра все выдержали, подлецы и дураки почти всегда невредимы, но меч-кладенец, припоясанный на его бедре, попался между его ног и, несмотря на металлический его состав, вдребезги разметан был кубарным падением. В то время поднимался на лестницу Карл Карлович, от кубарного падения отстранился, но весь осыпан был отломками меча соборного старосты, все это рассказываю со слов Згибнева1, солгано - он ответчик, но, впрочем, все это получило всеобщую огласку.

Другое обстоятельство сообщу в двух словах. Подумай, Дмитрий, что Ко- закевич предложил Басныкову - брату Басниной, и какому-то Нюдаеву или Нюгаеву, который был сводником Петра Васильева, служившего в Глав[ном] упр[авлении] и общего там шута, быть при нем чиновником по особым поручениям2. Прискорбно за воеводу и за новый край, и эти личности я не пригласил бы.


35.  Е.С. Молчановой

[Иркутск,] 22 июня 1856 [года]

Ты меня балуешь, радость моя Нелли, и в текущую неделю я получил от тебя три письма - от 16-го, 21-го и 23-го мая, - и берусь за перо, чтоб отвечать на оные.

[Далее по-русски.] Каков Репнин! Что я не понимал, как право собственности -    давно не родной, и как он мог прежде покупать дом и соглашаться на взнос за оный денег, когда теперь почитает, не купивши его, своею собственностью и приступает к продаже. Большой легист1 твой муж, но на деле во многом доказывает противное. Прошу его извинить мне это замечание на его счет.

Друг мой Нелли, радость моя, ангел-покровитель для нас всех, ты говоришь, что грустно тебе было, что 21-го (на это письмо я отвечаю) не было меня среди вас, - нет, я был в сердцах ваших, так как и ты, и вы были в этот день в моем сердце, а что я в Иркутске - это не наша воля, а что вы в Москве - это для меня утешение. <Пропуск.> Будем благодарить Бога и царя, определено было судьбой быть нам в разлуке, что ж делать, мне повелено жить безропотно - вам не вымышлять приезда сюда, от меня это было верх безрассудности, от тебя также, у тебя на руках мать, муж и сын, ты в них должна быть их ангел-хранитель, а я живу вашими письмами, и мой удел хорош <пропуск>, лишь бы знать, что вам хорошо. Насчет твоих китайских покупок я маме писал не раз, что Игумнин2 хлопочет, но еще не выслал, а как получаю, сейчас же высылаю.

Теперь принимаюсь отвечать на твое письмо от 23-го мая. С нетерпением ожидаю портрета милого, дорогого Сережи, жду и твоего, и тогда из трех твоих портретов худший (pardonne moi cet cynisme3) - награжу Сонюшку4 оным.

36.  Е.С. Молчановой

[Иркутск,] 29 июня 1856. № 20

Радость моя, ангел мой, несравненная Нелли, спасибо тебе, что пишешь ко мне, я тебе пишу также, уверен будучи, что и мой листок тебе принесет утешение.

Я получил твое письмо от 30 мая, во-первых, ты меня уведомляешь, что ты отлучаешься из Москвы, от своих на четыре дня в Питер. Вполне одобряю этот порыв признательности к Алине и Павлу Дмитриевичу1, радушные их бесчисленные прием, попечение, сочувствие - заслуженно это и тем, что приносишь утешение и сестре моей. Я горжусь тобой, но и горжусь тем, что мы тебя поняли, и поэтому и про них горжусь тоже.

Ты мне приписываешь, или, лучше сказать, памяти, которую мне сохранили многие мои товарищи молодости и службы, тот прием, который во многих местах тебе сделали. Нет, мой друг, сколько я ни имел добрую память ко мне, сколько я ни признателен тем, которые ее хранят ко мне, не мне ты обязана общему усилен[ию] сочувствия к тебе, но самой себе. Это достодолжное возмездие в уважении твоей великой души и святой преданности к долгу супружескому. Презирай самих тех, которые дерзают вымышлять осуждения на тебя, а если есть у тебя противник, семейные обязанности, продолжай их исполнять. C’est la meilleure recompence que tu peux tirer de leur injustice2, и доказывай им, что ты это делаешь не из расчета денежного, но по обязанности к самой себе и к твоему мужу.

Поблагодари всех, кто меня вспомнил добрым словом, доброй памятью, добрым чувством.

Каков Репнин, прямой князь удельный, враждует против своих кровных, авось все выйдет к лучшему <далее несколько слов неразб.> если продадут желающему купить его у Репнина. Я вас уверяю, что этот дом - груда каменьев и что ценностию надо считать не дом, а единственно место. Перестанете верит[ь] Принсбургу3, и в ваших делах будете зорки и не под влиянием Принсбурга, до <пропуск> кто или им подобных.

Жду с нетерпением твою фотографию и такую же Сережи, обе ты расхваливаешь, что меня очень радует. Сережин портрет принимаю как дар, на твой и на портрет мужа твоего я выслал тебе 20 рублей сер., руководствуясь ценностью портрета мамы, почему же ты не высылаешь и его фотографию. Я с некоторого времени во многом не схожусь в заключениях, но не менее того люблю его как твоего мужа и поэтому надеюсь на сыновнюю снисходительность ко мне.

Друзья мои, я счастлив вашим общим счастьем, утешением, спокойствием моей жены, вашей матери.

0

58

https://img-fotki.yandex.ru/get/963734/199368979.ac/0_215e3a_cbc06659_XXXL.png

Сергей Григорьевич Волконский.
Фотография 3 мая 1864 г. Ницца.

0

59

КОММЕНТАРИИ

Е.С. Молчановой

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 1-1 об.

1     Молчанова Елена Сергеевна (урожд. Волконская, 1834-1916), дочь С.Г. и М.Н. Волконских.

2     Волконская Екатерина Алексеевна (урожд. Мельгунова, 1770-1853), тетя С.Г. Волконского по прозвищу Военная Тетушка, вдова генерал-майора, князя Дмитрия Петровича Волконского (1764-1812).

3     Волконский Петр Михайлович (1776-1852), князь, министр императорского двора.

4    Волконская Софья Григорьевна (1786-1868), княгиня, сестра С.Г. Волконского, жена П.М. Волконского.

5    Любимую родину (итал.)

6    После свадьбы в сентябре 1850 г. супруги Молчановы уехали в Россию, несколько месяцев жили в Петербурге. Их тепло приняли родственники С.Г. Волконского. Очевидно, Е.С. Молчанова просила М.Н. Волконскую о подарке для Е.А. Волконской. Возможно, оказия была только до Енисейска, а оттуда посылка была отправлена почтой.

7    Молчанов Дмитрий Васильевич (ок. 1824-1857), выпускник Училища правоведения, в 1850-1854 гг. - управляющий отделением и член Совета Главного управления Восточной Сибири.

Д.В. Молчанову

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 2-2 об.

1   Разгильдеев Иван Евграфович (ок. 1812 - после 1862), выпускник Горного кадетского корпуса, в 1831 г. служил на Нерчинских горных заводах и на Урале, в 1849 г. - чиновник по особым поручениям при горном отделении, в 1855 г. - горный инженер, подполковник, и. д. горного начальника Нерчинских заводов, с 1862 г. - в отставке на Урале.

2  Танкевич - возможно, ошибка переписчика. Правильно: Панкевич Викентий Бонифацье- вич, в 1847-1851 гг. - врач Иркутского девичьего института.

3Муравьев (Амурский) Николай Николаевич (1809-1881), граф, генерал-губернатор Восточной Сибири в 1847-1861 гг. Генерал - так называли Н.Н. Муравьева в Восточной Сибири.

4  Сергиевские воды - минеральные серные источники в Бугурусланском уезде Оренбургской (с 1851 г. Самарской) губернии. Были открыты в начале XIX в. На водах лечили ревматизм, заболевания опорно-двигательного аппарата.

5 Лицо, о котором идет речь, не установлено.

6 Лицо неустановленное.

Д.В. Молчанову

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 3-6 об.

1   Раевский Александр Николаевич (1795-1868), старший брат М.Н. Волконской, управлявший наследством сестры и ее детей. Неприязненные отношения А.Н. Раевского с С.Г. Волконским сохранялись со времени отъезда Марии Николаевны к мужу в Сибирь, поскольку Раевский считал декабриста причиной несчастий своей сестры. Эти отношения усугубились из-за того, что А.Н. Раевский слишком самостоятельно управлял наследством М.Н. Волконской, не считаясь с ее мнением и всячески порицая ее за расходы.

2   Раевская Анна Михайловна (урожд. Бороздина, 1819-1883), жена Н.Н. Раевского- младшего, брата М.Н. Волконской.

3   Волконский Михаил Сергеевич (1832-1909), сын С.Г. и М.Н. Волконских, в 1849 г. окончил Иркутскую гимназию, в 1849-1856 гг. - чиновник по особым поручениям Главного управления Восточной Сибири.

4  Раевская Софья Николаевна (1806-1881), сестра М.Н. Волконской.

5   Орлов Михаил Федорович (1788-1842), генерал-майор, член Союза благоденствия. Благодаря заступничеству брата А.Ф. Орлова, был лишь уволен со службы, выслан в деревню под надзор с запрещением въезда в столицу, в 1831 г. переехал в Москву. С 1821 г. женат на сестре М.Н. Волконской Екатерине.

6   Лицо, о котором идет речь, установить не удалось.

7   Имение С.Г Волконского в Днепровском уезде Таврической губернии.

8    Лицо неустановленное.

9    Скорее всего, речь идет о тетке М.Н. Волконской Екатерине Алексеевне Константиновой.

10   Орлова Екатерина Николаевна (урожд. Раевская, 1796-1884), сестра М.Н. Волконской.

11   Сестры М.Н. Волконской Софья и Елена (1804-1852) были бездетны.

12    Я умываю руки (франц.).

М.Н. Волконской

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. не пронумерованы

Машинописная копия на франц. яз. Перевод О.А. Акулич и Л.Г. Гладов- ской. Публикуется впервые

1 Правильно - Дарасун, курорт в Забайкалье.

2  Возможно, слуга Волконских.

3  Лицо, о котором идет речь, не установлено.

4  С.Н. Раевская приезжала к Волконским в Сибирь и совершила вместе с сестрой путешествие в Забайкалье.

5  Маймачин, Маймачен (по-китайски торговое место) - в Монголии общее название торговых предместий, которые обыкновенно стоят отдельно от городов и обнесены деревянной стеной; в них живут купцы без семейств. В частности, Маймаченом называлась китайская слобода, расположенная в Монголии у русской границы, напротив Кяхты.

6  Имеется в виду Нерчинский Завод - село, в настоящее время административный центр Нерчинско-Заводского района (с 1926 г.), расположено в 658 км от Читы. Современное название поселение получило в 1763-1775 гг. В 1787-1917 гг. завод принадлежал кабинету его императорского величества. В 1760-е гг. - центр горнорудной промышленности Забайкалья, сосредоточивший все административные учреждения по управлению заводами и рудниками Забайкалья.

7  Возможно, Белоголового Андрея Васильевича (1806-1860), иркутского купца I гильдии.

8   Мазарович Иван Семенович (ок. 1823-1896), в 1847-1852 гг. - адъютант и офицер для особых поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири, в 1853-1856 гг. - командующий Енисейским конным казачьим полком.

9  Очевидно, шутливое или иносказательное название места, где в это время находился на службе Михаил Волконский.

10  Абакум, Нинишка - скорее всего, слуги Волконских.

11 Н.Н. Муравьев не заехал в Кяхту из-за трений с градоначальником Кяхты Н.Р. Ребиндером. Он обвинял Ребиндера в том, что за время его пребывания в Кяхте в качестве градоначальника вчетверо больше золота прошло через границу и что это результат послабления контрабандистам с его стороны, поэтому посещение Кяхты не было ему приятно. Н.Р. Ребиндер считал, что эти обвинения несостоятельны и причина неприязни в желании Н.Н. Муравьева уничтожить Кяхту и этим заставить правительство открыть другие пункты для торговли с китайцами, возможно на берегах Амура (Архив В.П. Павловой. ИМД ВХ ФЗК 117/1).

12   Анненков Николай Николаевич (1799-1865), генерал-адъютант, в 1849-1851 гг. ревизовал Западную Сибирь по военно-сухопутному и гражданскому управлениям.

13   Речь идет об Н.Н. Муравьеве, который имел звание генерал-лейтенанта.

14   Ребиндер Николай Романович (1813-1865), в 1851-1855 гг. - кяхтинский градоначальник, в 1856-1858 гг. - попечитель Киевского, в 1858-1859 гг. - Одесского учебных округов, в 1859 г. - директор департамента народного просвещения, с 1861 г. - сенатор. Женат на дочери С.П. Трубецкого Александре.

15  Трубецкая Екатерина Ивановна (урожд. гр. Лаваль, 1800-1854), княгиня, жена декабриста С.П. Трубецкого.

16  Черным доктором С.Г. Волконский называл иркутского врача Ивана Сергеевича Перси- на (1804-1858), друга семьи Трубецких.

17   Скорее всего, гувернантка Трубецких Олендская (Оленская, Аленская) (в замужестве Тулинская) Констанция Юлиановна, была приглашена в 1851 г. И.С. Персиным по рекомендации С.И. Борх.

18  Возможно, Вольф Владимир Иванович, барон, чиновник по особым поручениям генерал- губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьева.

19   Возможно, речь идет о негативной реакции Е.И. Трубецкой на осложнения в отношениях Н.Н. Муравьева и Н.Р. Ребиндера. К этому же времени относится и откровенное противостояние семей Волконских и Трубецких по открывшемуся «занадворовскому делу». Врач И.С. Персин, по свидетельству современника «отличавшийся удивительным умением обращаться со своими пациентами и ловкостью приноравливаться к их требованиям и в то же время любимый и уважаемый в среде золотопромышленников и купцов», сам, будучи золотопромышленником, был сторонником опального Ф.П. Занадворова (см.: Струве Б.В. Воспоминания о Сибири // Граф Н.Н. Муравьев-Амурский в воспоминаниях современников. С. 61). Близость к семье Трубецких и их безусловное доверие позволяли ему влиять на мнение Е.И. Трубецкой. В деле был замешан Д.В. Молчанов, противницей брака которого с Е.С. Волконской наряду со многими декабристами была и Е.И. Трубецкая. Очевидно, сочувствие к Занадворову до такой степени разгневало Н.Н. Муравьева, что его адъютант А.Н. Похвиснев сообщал М.С. Корсакову о полученном от генерала распоряжении «передать некоторым лицам, а именно кн[ягине] Трубецкой, находящейся под влиянием Персина с его штабом, Му- ханову, чтобы они держались осторожнее и не мешались бы в глупые разговоры и суждения, из опасности переменить Иркутск на Колыму» (см.: Матханова Н.П. Генерал-губернаторы Восточной Сибири. Новосибирск, 1998. С. 141).

20    Речь идет о семье Трубецких.

21    Трубецкой Иван Сергеевич (1843-1874), сын С.П. Трубецкого, крестник С.Г. Волконского.

22    Трубецкая Елизавета Сергеевна (1834-1918), дочь Трубецких.

23    Скорее всего, слуга Волконских.

24    Мальнева Мария Матвеевна (ок. 1812 - после 1863), служанка Волконских, приехала в Сибирь в 1828 г. В Сибири вышла замуж, имела сына Ивана. Выехала из Сибири вместе с М.Н. Волконской в 1855 г. Крепостная Волконской, в 1849 г. - отпущенница (ГАИО. Ф. 266. Оп. 2. Д. 28. Л. 329 об.).

25    Лицо неустановленное.

5.     Д.В. Молчанову

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 14 об.-17 Черновое письмо. Публикуется впервые

1       Репнин Василий Николаевич (1806-1880), князь, племянник С.Г. Волконского, сын его брата Николая Григорьевича Волконского, в честь своего деда принявшего фамилию Репнин. Недовольство действиями своих родственников, в том числе и В.Н. Репнина, в отношении наследства своих детей С.Г. Волконский выражал неоднократно в письмах как к детям, так и к самому Репнину.

2       Репнина-Волконская Варвара Алексеевна (урожд. гр. Разумовская, 1778-1864), жена Н.Г. Репнина-Волконского.

3       Волконский Александр Никитич (1811-1878), сын Никиты Григорьевича Волконского, брата С.Г. Волконского.

4       Из письма М.Н. Волконской А.М. Раевской от 10 июля 1852 г.: «Мой сын скоро будет совершеннолетним, а я совершенно ничего не знаю о моих делах, а между тем я должна дать ему в них отчет. Мой брат [А.Н. Раевский. - Е.Д.], на которого я всегда смотрела как на благодетеля моих детей, виноват только в одном - он держал меня 48 лет под опекой. Он ограничивается тем, что время от времени пишет Михаилу письма, в которых называет меня безумной, расточительной, «мать твоя транжирит, разорит тебя...» и т. д., и в конце концов сообщает ему, что у нас 200 тыс. рублей капитала, а со временем мы будем иметь еще 100 тысяч рублей и аренду на 15 лет, все это по милости Репниных и Александра Волконского. Но представьте себе, что этот капитал в безымянных банковских билетах, и брат писал мне много раз, что он несколько раз пользовался ими под собственной ответственностью, - судите сами: какой риск, если он внезапно умрет, а ведь в этом заключается все состояние моего сына. Затем он закладывает мое личное имение с оплатой по 6% со 100 рублей, а получает только по 4% с моего капитала, помещенного в Опекунский совет» (Неизданные письма М.Н. Волконской. С. 109-110). Также речь идет о добровольной передаче Нижегородского имения Волконских семье декабриста. Братья С.Г. Волконского, Николай и Никита, отказались от своих наделов в пользу М.Н. Волконской, это решение поддержали их дети (Караш Н.Ф. Князь Сергей Волконский. С. 249).

5   В 1852 г. А.Н. Раевский выдал В.Н. Репнину акт на владение принадлежащим М.Н. Волконской Нижегородским имением. Эта сделка была оформлена не юридически, а лишь на основании частной расписки В.Н. Репнина, в которой он обязывался заключить в ближайшее время официально арендный акт и отдать деньги за аренду. Однако он не только забрал часть имения, отданную его отцом семье декабриста, но и присвоил себе наделы М.Н. Волконской и ее детей. Кроме того, он не платил за аренду имения на основании того, что сделка с А.Н. Раевским не носила юридического характера (КарашН.Ф. Князь Сергей Волконский. С. 249).

Записка, представленная мною жене моей.

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 18-24 об. Публикуется впервые

1 Орлов Николай Михайлович (1821-1886), сын М.Ф. и Е.Н. Орловых. Речь идет о настойчивом предложении А.Н. Раевского перепоручить ведение дел М.Н. Волконской ее племяннику Н.М. Орлову. М.Н. и С.Г. Волконские решили доверить ведение дел по оформлению наследства своему зятю Д.В. Молчанову. Из письма М.Н. Волконской А.М. Раевской от 10 июля 1852 г.: «Я воспользовалась отъездом в Петербург моего зятя и объяснила брату от своего имени и от имени Сергея, что именно мы хотим сделать, чтобы формально по закону утвердить наше состояние детям. В конце концов, я заявила ему, что если наши планы ему не нравятся и он приведет в исполнение свою угрозу бросить мои дела, то я прошу не поручать их никому, кроме Дмитрия, потому что при всей моей дружбе с Николаем Орловым, которого он мне указывает, мне позволено предпочесть ему своего зятя» (Неизданные письма М.Н. Волконской. С. 110).

Е.С. и Д.В. Молчановым

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 9-9 об., 9а-9а об.

(Черновое карандашом)

1      Верхнеудинск - город в Забайкалье, ныне г. Улан-Удэ.

2      Мадам Эк - одна из сестер Эк. Эк Софья Андреевна - классная дама Иркутского девичьего института в 1845-1852 гг., Эк Дарья Андреевна - классная дама Иркутского девичьего института в 1845-1849 гг.

3      О сложных отношениях между семьями Трубецких и Волконских было известно в Иркутске и за его пределами. Из письма В.И. Штейнгейля от 27 июня 1854 г.: «Самое неприятное: взаимное несогласие семейств Волк[онского] и Трубецкого» (Штейнгейль В.И. Сочинения и письма. Т. 1. Записки и письма. Иркутск, 1985. С. 293).

4      Возможно, Девятов Михаил Петрович, чиновник, в 1853 г. - советник Забайкальского областного правления, в 1859 г. - заседатель Ачинского окружного суда.

5      Лицо, о котором идет речь, не установлено.

6      Занадворов Фавст Петрович (1811-1888), отставной сибирский чиновник, купец и промышленник. Был женат на племяннице и наследнице иркутского купца- золотопромышленника, мецената и благотворителя Ефима Андреевича Кузнецова (17711851) Екатерине Александровне (урожд. Малеевой).

7      Возможно, ошибка переписчика письма. Скорее всего, речь идет о Е.А. Занадворовой.

8      Очевидно, речь идет о жалобе «кочующих тунгусов» об учиненном Занадворовым поджоге лесов в Олёкминском округе Якутской области, «на огромном пространстве, где пролегала дорога к его золотоносному прииску». Этот пожар нанес урон звериному промыслу и, следовательно, уплате ясака. Следователь А.И. Бибиков вызвал Занадворова к месту пожара, но тот не явился сначала под предлогом болезни, а затем заявил, что дал Молчанову, который мог повлиять на следствие, 20 тыс. рублей серебром, чтобы избавиться от поездки к месту расследования.

9      Сын И.С. Персина Сергей.

10   Лицо неустановленное.

11   Речь идет о слухах в Иркутске, в которых обсуждалась нечистоплотность Ф.П. Занадворова в отношении иркутского купца и золотопромышленника Е.А. Кузнецова и раздела имущества Е.А. Кузнецова после его смерти между его сонаследницами (см.: Струве Б.В. Воспоминания о Сибири // Граф Н.Н. Муравьев-Амурский в воспоминаниях современников. С. 67-69; Вагин В.И. К биографии Муравьева-Амурского // Там же. С. 275.

12   Лицо неустановленное.

13   Возможно, И.Е. Разгильдеев.

14   Поджио Александр Викторович (1798-1873), отставной подполковник, член Южного общества, осужден по I разряду. На поселении с 1839 г. в Усть-Куде, где жил с 1834 г. его ссыльный брат Поджио Иосиф Викторович (1792-1848). Недалеко от Усть-Куды, на берегу Ангары, в живописном месте, именуемом Камчатником, у Волконских был небольшой дом.

0

60

Д.В. Молчанову

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 7-7 об.

Д.В. Молчанову

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 11-11 об.

Публикуется впервые

1 5 июля - день преподобного Сергия игумена Радонежского.

Д.В. Молчанову

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 8-8 об. (Черновое)

Подлинник на франц. яз. Перевод Л.Г. Гладовской

Публикуется впервые

1   Пария, парии (от тамильского парайян) - одна из неприкасаемых каст на юге Индии. В европейских языках слово «пария» приобрело значение «отверженный», «бесправный».

2   На момент ареста С.Г. Волконский владел солидной недвижимостью и крепостными. По его собственной оценке, недвижимость состояла из двух основных частей: благоприобретенной и родовой, т. е. переходящей по наследству к членам семьи Волконских (Караш Н.Ф. Князь Сергей Волконский. С. 235).

3   Из письма С.Г. Волконского В.Н. Репнину: «Вы <. > вступили в полное владение бывшей моей частью Нижегородского имения со второй половины 1852 года, и вот почти три года как вы пользуетесь доходами оного, а нам не высылаете ни копейки <...>. Вы <...> имеете право перед законом, но не перед совестью владеть наделом нашим из бывшего моего Нижегородского имения, то есть по праву благовидной конфискации. Но по какому праву вы похищаете у детей моих надел племянника моего Александра Никитича, добросовестно им в пользу их пожертвованного? По какому праву вы похищаете у жены моей ее вдовий надел? (КарашН.Ф. Князь Сергей Волконский. С. 249).

Д.В. Молчанову

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. Л. 18-19 об.

Черновик. Публикуется впервые

1      В.А. Репнина-Волконская.

2      Репнина-Волконская Варвара Николаевна (1808-1891), дочь Н.Г. и В.А. Репниных- Волконских.

3      Волконская Зинаида Александровна (урожд. кн. Белосельская-Белозерская, 1792-1862), жена Н.Г. Волконского, брата С.Г. Волконского.

4      Лицо, о котором идет речь, не установлено.

Е.С. Д.В. Молчановым

ИРЛИ. Ф. 57. Оп. 5. № 30. Л. 20-21

1   7 сентября 1854 г. Е.С. и Д.В. Молчановы выехали из Иркутска в Москву в связи с отставкой, полученной Д.В. Молчановым.

2   Сын Молчановых, которого они оставили в Иркутске у М.Н. и С.Г. Волконских.

3   Скорее всего, ошибка переписчика и С.Г. Волконский пишет о возвращении из Тырети - села, расположенного на Московском тракте. Иреть же расположена в Черемховском районе в стороне от Московского тракта, поэтому проезжать Иреть путешествующие в Москву не могли. С.Г. Волконский и Аделаида Пэт, компаньонка С.Г. Волконской, приехавшая с ней в Сибирь, планировали проводить Молчановых до Нижнеудинска. «7-го наконец Молчановы двинулись из Иркутска, проводы им, как говорят, были великолепны. Сер[гей] Григ[орьевич] отправился с ними до Нижнеудинска вместе с Аделаидой, которую вы скоро увидите <...>» (Из письма В.И. и И.Д. Якушкиных И.И. Пущину от 10 сентября 1854 г. из Иркутска // Записки, статьи, письма декабриста И.Д. Якушкина. СПб., 2007. С. 385).

4   Зуя, Зуй, Зуевская - село, почтовая станция Московского тракта.

5   Станция Московского тракта.

6   Комарович (Коморович), иркутский почтмейстер.

7   Борзатти Иосиф, преподаватель музыки в Иркутском девичьем институте. Учил музыке детей Волконских.

8   Мокшецкий - написание фамилии в письмах на русском и французском языках разное: Мокшецкий и Макшецкий. Скорее всего, речь идет о прапорщике Мечиславе Францевиче Мокржецком (Макржецком), служившем в Иркутске «помощником начальника отделения продовольственного» (ГАИО. Ф. 266. Оп. 1. Д. 7. Л. 172 об.-173. Метрическая книга Спасо- Преображенской церкви. 1850-1853).

9   Скорее всего, Кукель Болеслав Казимирович (1829-1869), выпускник Главного инженерного училища, с 1850 г. служил в Восточной Сибири; с 1851 г. - по особым поручениям при генерал-губернаторе Восточной Сибири, с 1856 г. - управляющий казачьим отделением, член Совета Главного управления, в 1862-1864 гг. - и. о. забайкальского губернатора.

10   Малахов Иван Алексеевич, чиновник.

11   Лицо, о котором идет речь, не установлено.

12  Венцель Карл Карлович (1796-1874), генерал-майор, в 1851-1860 гг. - военный губернатор Иркутска и иркутский гражданский губернатор, начальник штаба войск Восточной Сибири. Во время отлучек Н.Н. Муравьева исполнял обязанности генерал-губернатора Восточной Сибири.

13   Таскин Алексей Николаевич (ок. 1806 - после 1862), горный инженер, в 1837-1841 гг. - правитель дел и начальник горного отделения при генерал-губернаторе Восточной Сибири, в 1848-1853 гг. - управляющий горным отделением Главного управления Восточной Сибири.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Волконский Сергей Григорьевич