Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ДРУЖЕСКИЕ СВЯЗИ ДЕКАБРИСТОВ » Голицына (Чернышёва) Наталья Петровна.


Голицына (Чернышёва) Наталья Петровна.

Сообщений 1 страница 10 из 12

1

Княгиня Наталья Петровна Голицына, урождённая Чернышёва (17 января 1741 или 1744, Берлин, Германия — 20 декабря 1837, Санкт-Петербург) — фрейлина «при дворе пяти императоров»; статс-дама и кавалерственная дама Ордена Святой Екатерины (в 1801 году — 2 степени, в 1826 году — 1 степени), была известна в обществе как «Princesse Moustache» («Усатая княгиня») (от фр. moustache — усы) или «Fée Moustachine» («Усатая фея»). Прототип главной героини повести А. С. Пушкина «Пиковая дама».

http://sa.uploads.ru/t07lU.jpg
David Luders. Семейство графа П.Г. Чернышёва. 1750 г.

Дочь дипломата и сенатора графа Петра Григорьевича Чернышёва от брака с Екатериной Андреевной Ушаковой. Происходила из рода так называемых новых людей, появившихся в начале ХVIII века в окружении Петра Великого.
Дедом её по мужской линии был денщик Петра I, представитель небогатой и незнатной дворянской фамилии Григорий Петрович Чернышёв. Стремительный взлёт карьеры императорского денщика начался, когда Пётр I женил его на 17-летней красавице, бесприданнице Евдокии Ржевской, дав за нею в приданое 4000 душ. И потом родившимся от этого брака сыновьям жаловал на зубок деньги и деревни.
В светских кругах ходила молва, что Наталья Петровна приходилась императору родной внучкой. Императрица Елизавета Петровна, как и её отец, осыпала Чернышёвых особыми милостями, жаловала им доходные поместья, графские титулы, и вскоре Чернышёвы стали одним из богатейших семейств России. По материнской линии Наталья Петровна была внучкой известного своей жестокостью графа А. И. Ушакова, начальника розыскной канцелярии.

Точный год рождения Натальи Петровны многочисленные источники называют по-разному — 1741 или 1744 год. Сама она писала в своих заметках:  … Я родилась в Берлине в то время, как Батюшка был в оном министром; когда мне исполнилось два года, Батюшка был отправлен министом в Лондон, где мы оставались девять лет. При отъезде из Лондона в семье осталось только 5 детей (из 11 детей): один брат и 4 сестры.
Её отец, граф Чернышёв, был отозван из Берлина и назначен посланником в Лондон в 1746 году. Так что можно с уверенностью сказать, что родилась Наталья Петровна в 1744 году.
Детство её прошло в Англии. Её мать воспользовалась продолжительным пребыванием за границей и дала своим дочерям блестящее европейское образование. Они свободно владели четырьмя языками, но плохо знали русский язык. При отъезде Чернышёвых из Англии король Георг II подарил Наталье Петровне на память свой портрет с автографом.
В 1756 году семья Чернышёвых вернулась в Россию, но спустя четыре года они уехали во Францию, куда графа назначили посланником при дворе Людовика ХV. Образованная, умная и красивая Наталья Петровна блистала на придворных балах в Версале, она была знакома с Людовиком ХV. Лучшие живописцы — Людерс, Друэ писали сестёр Чернышёвых. В 1762 году П. Г. Чернышёва пожаловали сенатором; на этом его дипломатическая карьера закончилась, и вся семья вернулась в Россию.
В 21 год Наталья Петровна становится одной из самых заметных фрейлин Екатерины II. В феврале 1765 года она обратила на себя внимание императрицы игрой в домашнем спектакле у графа П. Б. Шереметева; затем, летом 1766 года, стала победительницей в Петербурге и Москве в великосветском развлечении — турнире-карусели. За красоту и «приятнейшее проворство» в танцах она получила специально изготовленную по этому случаю в единственном экземпляре персональную золотую медаль с изображением Екатерины II.

Будучи фрейлиной, 30 октября 1766 года Наталья Петровна вышла замуж за очень красивого 35-летнего князя Владимира Борисовича Голицына, бригадира в отставке, человека с большим, но расстроенным состоянием. Императрица сама украшала своими бриллиантами прическу Натальи Петровны, благословила её в Придворной церкви и присутствовала при венчании.
В своём, по свидетельству современников, слабохарактерном и простоватом муже Наталья Петровна чтила больше фамилию. По этому поводу историк И. М. Снегирёв писал:
…Она все фамилии бранит и выше Голицыных никого не ставит, и когда она перед внучкой своей 6-летней хвалила Иисуса Христа, то девочка спросила: "Не из фамилии ли Голицыных Иисус Христос?".
Став княгиней, Наталья Петровна постоянно при Дворе не находилась и бывала там лишь изредка, когда оглашались высочайшие повеления или когда получала высочайшие приглашение. Наталья Петровна подолгу жила в имениях своего отца и мужа, занималась воспитанием и образованием детей. Энергичная, с твёрдым мужским характером, она взяла управление хозяйством мужа в свои руки и вскоре не только привела его в порядок, но и значительно увеличила.
В 1783 году Голицына с семьей уехала во Францию, для «образования детей и здоровья мужа». При дворе их отъезд не поняли и осудили. Великая княгиня Мария Фёдоровна, говорила, что для образования юношей не следует ездить во Францию, поскольку в России есть свой университет.
Голицыны жили в Париже. Наталья Петровна была принята при дворе Марии Антуанетты. Она была непременной участницей всех приёмов и балов, где её величали «Московской Венерой». В 1789 году Наталья Петровна ездила с мужем и дочерьми в Лондон, в 1790 году они вернулись в Париж, как раз в то время, когда Екатерина II, встревоженная вестями из Франции, повелела «объявить русским о скорейшем возвращении в отечество». Отправив сыновей в Рим, Голицыны вернулись в Россию и поселились в Петербурге на Малой Морской, дом 8.

Свой дом княгиня превратила в великосветский салон для французской эмиграции. Ф. Ф. Вигель писал:
…Составлялась компания на акциях, куда вносимы были титулы, богатство, кредит при дворе. Екатерина благоприятствовала сему обществу, видя в нём один из оплотов престола против вольнодумства, а Павел I даже покровительствовал ему.

Наталья Петровна была буквально образцом придворной дамы. Её осыпали почестями. На коронации Александра I ей пожаловали крест Святой Екатерины 2-й степени. На её бале 13 февраля 1804 года присутствовала вся императорская фамилия. В 1806 году она уже статс-дама. Вначале знак статс-дамы был получен её дочерью, графиней Строгановой, которая вернула его с просьбой пожаловать им её мать. При коронации Николая I ей был пожалован орден Святой Екатерины 1-й степени. Предупредительность властей к Наталье Петровне была удивительна: когда она стала плохо видеть, специально для неё изготавливались увеличенные карты для пасьянса; по её желанию в голицынское имение в Городне могли прислать придворных певчих. По воспоминаниям Феофила Толстого, музыкального критика и композитора:
К ней ездил на поклонение в известные дни весь город, а в день ее именин её удостаивала посещением вся царская фамилия. Княгиня принимала всех, за исключением государя императора, сидя и не трогаясь с места. Возле ее кресла стоял кто-нибудь из близких родственников и называл гостей, так как в последнее время княгиня плохо видела. Смотря по чину и знатности гостя, княгиня или наклоняла только голову, или произносила несколько более или менее приветливых слов. И все посетители оставались, по-видимому, весьма довольны. Но не подумают, что княгиня Голицына привлекала к себе роскошью помещения или великолепием угощения. Вовсе нет! Дом её в Петербурге не отличался особой роскошью, единственным украшением парадной гостиной служили штофные занавески, да и то довольно полинялые. Ужина не полагалось, временных буфетов, установленных богатыми винами и сервизами, также не полагалось, а от времени до времени разносили оршад, лимонад и незатейливые конфекты.
В высшей степени своенравная, Голицына была надменна с равными её по положению и приветлива с теми, кого считала ниже себя. Другой современник княгини В. А. Соллогуб вспоминал:
Почти вся знать была ей родственная по крови или по бракам. Императоры высказывали ей любовь почти сыновнюю. В городе она властвовала какою-то всеми признанною безусловной властью. После представления ко двору каждую молодую девушку везли к ней на поклон; гвардейский офицер, только надевший эполеты, являлся к ней, как к главнокоманндующему.
Наряду с успехами при дворе Наталья Петровна ревностно занималась хозяйством. Она вводила в свои поместья тогда новую культуру — картофель, расширяла и оборудовала новой техникой принадлежавшие Голицыным фабрики. В 1824 году княгиня Голицына стала почётным членом Научно-хозяйственного общества.

Все современники единодушно отмечали крутой надменный нрав княгини, её характер, лишённый всяких женских слабостей, суровость по отношению к близким. Семья вся трепетала перед княгиней, с детьми она была очень строга даже тогда, когда они сами уже давно пережили свою молодость, и до конца жизни называла их уменьшительными именами.
Её сын Дмитрий Владимирович, прославленный московский генерал-губернатор, не мог позволить себе сидеть в присутствии матери без её разрешения. Недовольная его женитьбой на Татьяне Васильчиковой, так как считала этот брак неравным, княгиня заставила свою тихую и добрую невестку много вытерпеть от неё горя.
Управляя сама всеми имениями, Наталья Петровна в приданое дочерям дала по 2 тысячи душ, а сыну Дмитрию выделила только имение Рождествено в 100 душ и годичное содержание в 50 тысяч рублей, так что он принуждён был делать долги, и единственно по желанию императора Николая I она прибавила ещё 50 тысяч рублей ассигнациями, думая, что она его щедро награждает. Только по кончине матери, прожив всю жизнь, почти ничего не имея, за семь лет до своей смерти, князь Дмитрий Владимирович сделался владельцем своих 16 тысяч душ.
Рассердившись как-то на своего старшего сына Бориса Владимировича, Голицына около года совершенно не имела с ним никаких сношений, на его письма не отвечала. Князь Борис никогда не был женат, но умер, оставив сиротами двух внебрачных дочерей от цыганки, носивших фамилию Зеленских. Они воспитывались в семье Дмитрия Голицына, и их существование скрывали от Натальи Петровны.
18 января 1821 года Константин Булгаков писал своему брату Александру в Москву:
…Вчера было рождение старухи Голицыной. Я ездил поутру ее поздравить и нашел там весь город. Приезжала также императрица Елизавета Алексеевна. Вечером опять весь город был, хотя никого не звали. Ей вчера, кажется, стукнуло 79 лет, а полюбовался я на её аппетит и бодрость... Нет счастливее матери, как старуха Голицына; надо видеть, как за нею дети ухаживают, а у детей-то уже есть внучата.
Княгиня Голицына была очень богата. После её смерти осталось 16 тысяч крепостных душ, множество деревень, домов, поместий по всей России. Только Н. П. Голицына, единственная, могла себе позволить для проезда из Москвы в Петербург нанять 16 лошадей. Самое большее, что позволяли себе самые богатые путешественники — это 6 лошадей на тот же путь.
Умерла Наталья Петровна 20 декабря 1837 года, не дожив несколько лет до своего столетия. Похоронена в Москве, в усыпальнице Голицыных на Донском кладбище.

В молодости Наталья Петровна слыла красавицей, но с возрастом обросла усами и бородой, за что в Петербурге её за глаза называли «Княгиня Усатая», или более деликатно, по-французски «Princesse moustache» (от фр. moustache — усы), хотя ни на одном портрете не видно этой особенности. Именно этот образ ветхой старухи, обладавшей отталкивающей, непривлекательной внешностью «в сочетании с острым умом и царственной надменностью», и возникал в воображении первых читателей «Пиковой дамы».
А. С. Пушкин писал в 1834 году:
...При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся.
Согласно легенде, внучатый племянник Голицыной , князь С. Г. Голицын-Фирс, рассказывал Пушкину, что однажды начисто проигрался в карты, в отчаянье бросился к Голицыной с мольбой о помощи. От её французского друга, небезызвестного графа Сен-Жермена, Наталье Петровне была известна тайна трёх карт — тройки, семерки и туза. Если верить фольклору, он тут же отыгрался.
В Петербурге Голицыну иначе как «Пиковой дамой» не называли. А дом, где она проживала (Малая Морская ул., 10 / Гороховая ул., 10), в истории города навсегда остался «домом Пиковой дамы». После смерти Голицыной дом был куплен казной для военного министра А. И. Чернышёва. Памятник архитектуры — По реестру Министерства культуры № 7802352000
Близкий друг Пушкина, Павел Воинович Нащокин отмечал, что в образе старой графини (помимо Голицыной) нашли воплощение черты Натальи Кирилловны Загряжской. Пушкин признавался Нащокину, что в образе графини:
...Мне легче было изобразить Загряжскую, чем Голицыну, у которой характер и привычки были сложнее.

У Голицыных было три сына и две дочери:
Пётр Владимирович (23 августа 1767 — 12 апреля 1778)
Борис Владимирович (1769—1813) — генерал-лейтенант, участник Отечественной войны 1812 года, скончался от ран в Вильно.
Екатерина Владимировна (1770—1854) — статс-дама, кавалерственная дама, с 1793 года замужем за С. С. Апраксиным, двоюродным братом матери.
Дмитрий Владимирович (1771—1844) — генерал от кавалерии, московский военный генерал-губернатор.
Софья Владимировна (1775—1845) — меценатка, жена графа П. А. Строганова.

0

2

http://sa.uploads.ru/uCHYm.jpg

Княгиня Наталья Петровна Голицына, ур.Чернышёва с сыном Пётром (1767-1773). Неизвестный художник. 1768 г.

0

3

http://sa.uploads.ru/jpsVL.jpg
Александр Рослин. Портрет Н.П. Голицыной. 1777 г.

0

4

Е. Кончин
Три возраста Пиковой дамы

Известно, что прообразом старой графини в "Пиковой даме" А.С. Пушкина стала княгиня Наталья Петровна Голицына. Однако Пушкин знал Голицыну не только старухой.

Помните, у Пушкина в "Пиковой даме": "Графиня... была своенравна, как женщина, избалованная светом, скупа и погружена в холодный эгоизм, как и все старые люди, отлюбившие в свой век и чуждые настоящему. Она участвовала во всех суетностях большого света, таскалась на балы, где сидела в углу, разрумяненная и одетая по старой моде, как уродливое и необходимое украшение бальной залы..."
Известно, что прообразом старой графини стала княгиня Наталья Петровна Голицына. Александр Сергеевич пишет в дневнике 7 апреля 1834 года: "Моя Пиковая дама в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку и туза. При дворе нашли сходство между старой графиней и кн. Н<атальей> П<етровной> и, кажется, не сердятся".
Наталья Петровна Голицына (1741 - 1837) - личность незаурядная, колоритная. Урожденная графиня Чернышева. Дочь Петра Григорьевича Чернышева, сенатора, видного дипломата. В 1766 году вышла замуж за туповатого красавца князя Владимира Борисовича Голицына, в котором уважала лишь его родовитость. Сама Наталья Петровна была "роду худога". Ее дед Григорий Петрович Чернышев служил денщиком у Петра I, им и был вознесен. Императрица Елизавета Петровна ввела бывшего денщика в графское достоинство. Тем не менее Владимир Борисович жену почитал, "боялся как огня". Их дети, будучи уже взрослыми людьми, удостоенными высоких званий и чинов, в ее присутствии не решались даже сесть. Робели перед нею и поэты. Василий Львович Пушкин, дядя Александра Сергеевича, посвятил княгине Голицыной такие строки:

Повелевала ты нашими судьбами!
Мы все твои, тобою мы живем...

Умная, широко образованная, Наталья Петровна обладала к тому же деловой хваткой и имела большое состояние. Занимая блестящее положение при дворе, она пережила пятерых русских царей, вела знакомство с Людовиком XV и Людовиком XVI, дружила с Марией Антуанеттой. Английский король Георг II в знак восхищения подарил Наталье Петровне свой акварельный портрет с любезной надписью. Кавалер высших российских орденов, хранительница старинных церемоний и традиций, Наталья Петровна до конца своей долгой жизни пользовалась непререкаемым авторитетом в придворных кругах. Девушкам, начинавшим выезжать в свет, надлежало быть представленными в первую очередь ей, княгине Голицыной. Молодые офицеры, получившие первый чин, по неписаному правилу являлись к ней, словно к верховному главнокомандующему. В дни именин старую княгиню посещала вся царская семья, которую она принимала сидя в кресле. Вставала только перед императором.
Умерла Наталья Петровна Голицына в год гибели Пушкина, пережив его на несколько месяцев.
С Натальей Петровной Пушкин познакомился в 1830 году, но был благосклонно ею замечен гораздо раньше. 18 марта 1823 года она спрашивала Вяземского: "Что вы скажете о "Кавказском пленнике"? Мне кажется, что он очень хорош..." А ввел Александра Сергеевича в дом Голицыной, вероятнее всего, ее внук, близкий знакомый поэта Сергей Григорьевич Голицын ("Фирс"). Он-то и рассказал Пушкину историю о "трех счастливых картах", якобы услышанную им от Натальи Петровны и вложенную Пушкиным в уста Томского.
Пушкин навеки запечатлел Наталью Петровну Голицыну в образе властной деспотичной старухи. Только такой она нам и представляется ныне. Но ведь была и она молодой... Вглядимся в немногочисленные ее изображения той поры.
Одно из них находим на портрете семейства графа П.Г.Чернышева работы англичанина Людерса, выполненной в 1744 - 1745 годах. Граф был тогда посланником России в Англии. Его младшая дочь напоминает здесь милую куколку.
Придворный художник французского короля, член Парижской Академии художеств Ф.Друэ (1727 - 1775) написал Наталью Петровну в 1762 году. Под его кистью она вышла "прелестной маркизой". Вероятнее всего, этот портрет составлял пару с портретом ее сестры - Д.П.Чернышевой, находящимся сейчас в Государственном Музее изобразительных искусств имени А.С.Пушкина. Миниатюрист Сидо запечатлел девичий профиль Натальи Петровны. Видим мы ее, юную, и на гравюре англичанина Уильямса Петера.
О том, что Наталья Петровна была очень хороша собой, мы можем судить и по персональной золотой медали, которую двадцатипятилетняя графиня Наталья Чернышева получила в 1766 году на "каруселе" - пышном празднестве при дворе Екатерины II. Она удостоилась этой награды за красоту и "приятнейшее проворство" в танцах. Специально изготовленную по сему случаю в единственном экземпляре золотую медаль, на которой было вычеканено имя победительницы "конкурса красоты", вручил признанный ценитель престарелый граф Миних. На лицевой стороне - рельефный портрет Екатерины II, на оборотной - жанровая картина: Нева, парящий орел... Диаметр медали - 43 миллиметра, вес - 51 грамм. Это - работа выдающегося мастера Тимофея Иванова (1729 - 1802), автора многих медалей и памятных знаков, посвященных важнейшим историческим событиям времен Петра I и Екатерины II.
После смерти Натальи Петровны медаль перешла к ее дочери - Софье Владимировне, в замужестве Строгановой, а затем оказалась в знаменитой нумизматической коллекции графа С.Г.Строганова. Ныне хранится в Государственном Эрмитаже.
Зрелая красота Натальи Петровны запечатлена на портрете, находящемся в Архангельском художественном музее. Здесь ей - чуть за тридцать. Она переполнена радостью бытия. Не подумаешь, что это - будущая Пиковая дама.
История атрибуции портрета весьма замысловата. Он поступил в музей в 1970-х годах из антикварного магазина: неизвестная женщина с ребенком на руках. Автор также неизвестен. Атрибуцией занялась заместитель директора музея Е.И.Ружникова. Работа в библиотеках и архивах, просмотр справочников, альбомов и каталогов ощутимого результата не дали. Помог случай. В одном из залов Эрмитажа Ружникова обратила внимание на портрет Е.П.Строгановой, исполненный опять же неизвестным художником, но по манере, композиции и цветовой гамме очень сходный с архангельским. Оба портрета явно были написаны одним художником. Но кем?
В старом альбоме Ружникова нашла репродукцию портрета А.С.Строганова - мужа Е.П.Строгановой, парного к ее портрету. Исполнен он был шведом А.Рослиным (1718 - 1793), долго работавшим в России. Кого же он изобразил на архангельском холсте?
Поиск приобрел целенаправленный "рослинский" характер и в конце концов увенчался успехом. В одном из справочников указывалось, что именно в то время художник писал... Наталью Петровну Голицыну. Причем не единожды. Второй раз несколько позже, в 1775 - 1777 годах: парный портрет с мужем Владимиром Борисовичем Голицыным. Наталье Петровне было 37 лет, а Владимиру Борисовичу - 47.
Отсюда ясно, что Пушкин знал Голицыну не только старухой - ведь он видел эти портреты, которые упоминает в своей повести. Помните, когда Германн очутился в спальне старой графини, ему бросились в глаза "два портрета, писанные в Париже m-me Lebrun. Один из них изображал мужчину лет сорока, румяного и полного, в светло-зеленом мундире и со звездою; другой - молодую красавицу с орлиным носом, с зачесанными висками и с розою в пудреных волосах". На одном из них и была изображена Наталья Петровна Голицына. Только исполнила портрет не Э.Виже-Лебрен, а А.Рослин. Александр Сергеевич "перепутал" художников явно из тактических соображений.
В начале нашего века эти полотна находились в родовом имении Голицыных Марьино Новгородской губернии. После 1917 года они исчезли. Сегодня мы имеем только репродукции.
Непросто атрибутировался и портрет Н.П.Голицыной 1790 года работы выдающегося русского художника Ф.С.Рокотова (1735 - 1808). Более ста лет холст в полном забвении пребывал в подмосковной усадьбе Апраксиных Ольгово, близ города Дмитрова. Впервые был показан в 1912 году на выставке русского портрета в Петербурге. Подписи автора не имелось. Подпись же на обороте гласила, что это - П.И.Мятлева.
В начале двадцатых годов И.Э.Грабарь установил, что портрет создан Рокотовым и даже представил его на выставке произведений этого живописца. Позже искусствовед И.А.Смирнов высказал предположение: на портрете изображена не П.И.Мятлева, а Д.П.Салтыкова, жена фельдмаршала П.С.Салтыкова и родная сестра Н.П.Голицыной. Лишь в пятидесятых годах О.Я.Кочик после кропотливой реставрации и тщательного изучения доказала, что Рокотову позировала Н.П.Голицына. Здесь ей - за пятьдесят. На нас остро, напряженно смотрит умная и волевая женщина - еще не Пиковая дама, но уже та Голицына, которой Пушкина представил С.Г.Голицын.
Наиболее характерен портрет Натальи Петровны, написанный в начале 1800-х годов французским художником Б.Ш.Митуаром (год рождения неизвестен, умер после 1830 года). Он, как и А.Рослин, долго жил в России, был избран членом Петербургской Академии художеств. Существует несколько вариантов портрета и его копий. Прооригинал, вероятнее всего, хранится во Всероссийском музее А.С.Пушкина в Петербурге. Два портрета Н.П.Голицыной кисти Митуара находятся в Государственном музее А.С.Пушкина в Москве. Наконец, в Дмитровском краеведческом музее экспонируется миниатюра, исполненная Митуаром по своему же живописному оригиналу.
Наталья Петровна у Митуара - суровая, властная старуха с холодными пронзительными глазами и орлиным носом. В лице уже нет и тени прежней приветливости, открытости, доброжелательности. Художник польстил Голицыной, "упустил" одну особенность ее облика, появившуюся в последние годы жизни: у Натальи Петровны стали расти... усы! Ее даже прозвали "княгиня-усики". Кстати, Пушкин, описывая старую графиню, тоже ничего не говорит об усах...
Тем не менее именно портреты Натальи Петровны Голицыной кисти Митуара более всего восходят к пушкинской "Пиковой даме" и дают о ней зримое представление.

0

5

http://sa.uploads.ru/JNovm.jpg

П.Ф. Соколов. Портрет графини Ольги Павловны Ферзен, урождённой Строгановой, внучки княгини Н.П. Голицыной. 1820 г.

0

6

Дело о кончине графини Анны Федотовны ***

Вы никогда не задавались вопросом о фамилии графини Анны Федотовны? По идее, она Томская, поскольку внук ее Поль - Павел Александрович Томский — сын сына графини. Однако когда Германн оказывается у дома старухи-графини и спрашивает у лакея, чей это дом, то получает ответ: «Графини***».

Отчего же Александр Сергеевич не вложил в уста лакея фамилию «Томская», а предпочел ограничиться тремя астерическими знаками (звездочками)? Скорее всего, для того, чтобы подчеркнуть вымышленность фамилии графини, равно как и самого «Томского». Такой прием трудно расценивать иначе, нежели прозрачный намек узкому кругу посвященных на «известные обстоятельства», связанные с именем княгини Н.П.Голицыной - «усатой княгини».

Намек был понят, что и дало Пушкину повод записать в своем Дневнике: «При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся».

Так вы про нее ничего не знаете?

О, так послушайте!

Дата ее рождения неизвестна. По одним сведениям, это 1741., по другим – 1744-й. На ее надгробной плите, что в Донском монастыре - родовой усыпальнице Голицыных – высечена надпись: «Под сим знаком погребено тело супруги бригадира, статс-дамы и ордена святой Екатерины первой степени кавалерственной княгини Наталии Петровны Голицыной, урожденной Чернышевой, скончавшейся в 1837 – декабря 20 дня в 11 часов пополудни на 98 году от рождения, родилась января 17 дня 1739-го».

Что ж, русский Осьмнадцатый век не то от лени, не то отсутствия необходимости куда-то торопиться пренебрегал точностию делопроизводства, а писари бывали частенько рассеянны, а порой и пьяны. Да и какая в сущности разница, каким годом явившегося в сей мир раба Божьего записать? Годом раньше – годом позже. Зато день и год смерти установлены точно: 20 декабря 1837 года.

Княгиня Наталья Петровна Голицына, урождённая Чернышёва была фрейлиной «при дворе пяти императоров». В обществе она была известна и как «Princesse Moustache» («Усатая княгиня») или «Fée Moustachine» («Усатая фея»).

Пошутил Александр Сергеевич изрядно! Княгиню в день тезоименитства сам Госу­дарь посещением удостаивает, а он возьми Наталью Петровну да живьем и «похорони»!

Что ж, если не дает результата «выход» на «реального» графа Сен-Жермена, то по­пытаемся зайти со стороны куда более реальной графини - в данном случае княгини Н.П.Голицыной, ставшей прототипом старухи-графини, сиречь, «пиковой дамы». Придется познакомиться с этой персоной поподробнее.

Итак, Наталья Петровна Голицына. Дочь дипломата и сенатора графа Петра Гри­горьевича Чернышева от брака с Екатериной Андреевной Ушаковой. Родилась в г. Берлине. Точная дата ее рождения не известна. В одних источниках называется 1741 г. в других - 1744.

В светских кругах ходила упорная молва, что Наталья Петровна приходилась род­ной внучкой Петру Первому, выдавшему 17-летнюю красавицу-бесприданницу Евдокию (Авдотью) Ржевскую («Авдотью бой-бабу», как величал свою любовницу сам «анператор») за своего денщика Григория Чернышева, дав за нею 4000 душ приданого. Дочь Петра Императрица Елисаветъ Петровна, вслед за своим отцом осыпала Чернышёвых особыми милостями, жаловала им доходные поместья и ввела бывшего денщика в графское достоинство. Чернышёвы стали одним из богатейших семейств России.

В 1746 г. сын Григория Чернышева - граф Петр Григорьевич Чернышев - отец На­тальи Петровны — был назначен послом в Лондон. Детство Наташи Чернышевой про­шло в Англии. В Россию семья вернулась лишь в 1756 году. Однако через четыре года П.Г. Чернышев вновь уехал в загранкомандировку — теперь уже во Францию - посланником при дворе Людовика XV. Образованная (она свободно говорила на четырех языках, за исключением русского), умница юная красавица блистала на придворных балах в Версале. Она была представлена Людовику XV. Лучшие живописцы — Людерс, Друэ писали сестёр Чернышёвых. В 1762 году П. Г. Чернышёва пожаловали сенатором и на том его дипломатическая карьера завершилась. Семья Чернышевых вернулась в Россию.

В 21 год Наталья Петровна становится одной из самых заметных фрейлин Екатерины II. За красоту и «приятнейшее проворство» в танцах она получила специально изго­товленную по этому случаю в единственном экземпляре персональную золотую медаль с изображением императрицы.

Широкая известность пришла к Наталии летом 1766 года, когда Екатерина II устроила в Петербурге карусель. Это сейчас карусель – детское развлечение, а тогда это был своеобразный рыцарский турнир, в котором участвовали и женщины. В одной из четырех кадрилей (команд) выступала Наталия Чернышова. Ей пришлось с колесницы, которой управлял барон И. Е. Ферзен, на ходу стрелять в цель из лука и метать дротики. Результату Наталии могли позавидовать и мужчины, а в итоге бесспорное первое место и солидная награда от императрицы – бриллиантовое украшение, которое вручил ей распорядитель карусели фельдмаршал Миних. Через месяц прошел второй этап карусели, и снова Чернышова стала первой среди женщин. В этот год произошло и не менее знаменательное событие. К ней посватался представитель одной из знатнейших российских фамилий князь Владимир Борисович Голицын.

В 1766 году Наталья Петровна выходит замуж за 35-летнего князя Владимира Бо­рисовича Голицына, бригадира в отставке. Князь Голицын имел мягкий, покладистый характер: именно это и нужно было его энергичной и властной супруге. Она стремилась сама вести дела и не терпела никакого вмешательства. По отзыву современницы, князь Владимир Борисович Голицын был “очень простоватый человек, с большим состоянием, которое от дурного управления было запутано и приносило плохой доход”. Вспомним пушкинское: «Покойный дедушка, сколько я помню, был род бабушкиного дворецкого. Он её боялся, как огня».

Собственноручно украсив своими бриллиантами прическу Натальи Петровны, Императрица благословила её в Придворной церкви и присутствовала при венчании. В своём, по свидетельству современников, слабохарактерном и простоватом муже Наталья Петровна чтила больше фамилию. По этому поводу историк И.М.Снегирев писал: «...Она все фамилии бранит и выше Голицыных никого не ставит, и когда она перед внучкой своей 6-летней хвалила Иисуса Христа, то девочка спросила: "Не из фамилии ли Голицыных Иисус Христос?"

Умная и властная Наталья Петровна сумела поставить себя при дворе, и с течением времени ее высокий придворный статус лишь упрочивался.

В 1783 г. Голицына с семьей уезжает во Францию, для «образования детей и здоро­вья мужа». При дворе их отъезд не поняли и осудили. Великая княгиня Мария Федоровна, говорила, что для образования юношей не следует ездить во Францию, поскольку в России есть свой университет.

В Париже Наталья Петровна принята при дворе королевы Марии Антуанетты и становится непременной участницей всех приёмов и балов, где её величают «Московской Венерой» - «Venus Moscovite». Впрочем, так ли это? И не является ли это легендой, запущенной с легкой руки Пушкина? По отзывам современниц, особой красотой она не блистала, а в Париже тогда побывало много ослепительных русских Венер. Впрочем, это могла быть всего лишь женская зависть, а посему оставим этот вопрос на усмотрение знатоков, прибавив в качестве иллюстрации к портрету княгини, выполненному неизвестным французским художником – явно парадному - портрет кисти А.Рослина (правильнее, Рослена), написанный уже в России в 1777 году.

В 1789 году Наталья Петровна отправляется с мужем и дочерьми в Лондон, сыновья же - Борис и Дмитрий – определяются в Страсбургский протестантский университет. При отъезде Натальи Петровны из Англии ухаживающий за нею принц Уэльский - будущий король Георг IV - дарит ей на память свой портрет с автографом.

Во Франции Наталья Петровна ведет путевые заметки - «Suite des remarques et anecdotes arrivées pendant ma vie ainsi que ceux qui me sont arrivées en voyage, commencée le 14 Juin année 1783» («Продолжение заметок и случаев из моей жизни и моих путешествий, начато 14 июня 1783 года».

В 1790 году Голицыны возвращаются из Лондона в Париж, как раз в то время, когда Екатерина II, встревоженная вестями из Франции, повелевает «объявить русским о скорейшем возвращении в отечество». Императрице было с чего всполошиться! Русская золотая молодежь встретила революцию с ликованием, а будущий министр Александра I «Попо» Строганов разгуливал по Парижу во фригийском колпаке в обнимку с «фурией революции» Теруанью де Мерикур, мечтая учинить подобный революсьон и в своем любезном Отечестве. И кто знает, какова была бы судьба юных романтиков-лоботрясов, если бы матушка-императрица не приказала им, едва не сделавшимся революционными демагогами, срочно вернуться домой.

Отправив сыновей в Рим, Голицыны возвращаются в Россию и поселяются в Петербурге на Малой Морской, дом 8.

Н. П. Голицына стала свидетельницей значительных революционных событий (таких, как открытие Генеральных штатов или праздник Федерации 1790 г.). Однако дата приезда княгини в Париж — 13 сентября 1784 г. свидетельствует о том, что время и обстоятельства жизни в Париже княгини Натальи Петровны и пушкинской старой графини весьма различны: пушкинская Анна Федотовна *** жила в Париже в 70-е годы XVIII столетия и была замужней дамой.

Наталья Петровна Голицына была в Париже дважды: в первый раз — двадцатилетней девушкой, в течение трех лет (1760—1763), когда ее отец граф Петр Григорьевич Чернышев был русским посланником в столице Франции; во второй раз — в 1784—1790 гг., в возрасте сорока с лишним лет, матерью почти взрослых детей. Легко заметить, что обстоятельства обоих ее посещений Парижа не совпадают с биографией старой графини.

Была ли княгиня и в самом деле знакома с графом Сен-Жерменом?

Наталья Петровна, точнее, тогда еще Наташа Чернышева могла видеться с ним во время своего первого пребывания в Париже. Правда, в декабре 1759 г. граф Сен-Жермен покинул Францию. Существует, однако, свидетельство Казановы о том, что спустя полгода после того как Сен-Жермен был, якобы, «изгнан» Людовиком XV из Франции. Существует, правда, свидетельство Казановы о том, что спустя полгода после того как Сен-Жермен был якобы «изгнан» Людовиком XV из Франции (а на самом деле отправлен в Англию в качестве королевского шпиона), он снова появился в Париже «инкогнито». Однако Казанова источник сомнительный, часто путающий даты и вообще пристрастный. К тому же, как отмечает В. Мильчина, «психологически совершенно непредставимо, чтобы в этот короткий период знаменитый авантюрист открывал карточные тайны двадцатилетней русской девице». (В. Мильчина ЗАПИСКИ «ПИКОВОЙ ДАМЫ» http://feb- web.ru/feb/pushkin/serial/v88/v88-136-.htm).

С этим утверждением можно и не согласиться: мало ли что могло быть между юной красавицей и молодящимся графом, в совершенстве владеющим искусством обольщения? К тому же психология, как говаривал незабвенный Порфирий Петрович из «Преступления и наказания», «ведь в том-то и штука, что вся эта проклятая психология о двух концах!»

Второй раз Наталья Петровна приезжает во Францию в 1784 г., и встречи с графом по идее быть не могло, поскольку в том году Сен-Жермена не только не было в Па­риже, но и вообще в живых (если верить, конечно, официальным документам). Он умер (?) в Шлезвиге в феврале 1784 г., хотя, как мы уже убедились, смерть его была, скорее всего, мистификацией, и граф мог себе позволить неожиданно и в нужный момент «воскреснуть».

Как выясняется из масонских протоколов, такое «воскресение» графа состоялось как минимум в 1785 году, а по свидетельствам графини д’Адемар - фрейлины Марии-Антуанетты - мы узнаем, что Сен-Жермен предупреждал королеву – в письмах и при личном свидании, - устроенном той же графиней, о грозящей опасности стране и всему королевскому дому. Так что встречаться с графом Сен-Жерменом Наталья Петровна могла и в первый своей приезд в Париж, и во второй, и даже в России. Однако нас интересует именно второй ее приезд в качестве замужней дамы и возможность встречи с графом. Да. Это было вполне возможно. И Александр Сергеевич здесь безупречен.

И еще одно обстоятельство, касающееся теперь уже карт. У Пушкина указаны вполне конкретные обстоятельства игры: «В то время дамы играли в фараон <...> В тот же самый вечер бабушка явилась в Версале, au jeu de la Reine». У Натальи Петровны в ее путевых заметках, как подчеркивает В.Мильчина, первое упоминание о Версале связано не с картами, а с политикой — королевским заседанием 8 мая 1788 г., на котором княгиня присутствовала. С королевской же фамилией Наталья Петровна общалась в Фонтенбло в те периоды, когда двор переезжал туда из Версаля (а именно в октябре—ноябре 1785 г. и в октябре— ноябре 1786 г.). Напомним, что в 1785 году Сен-Жермен уже «воскрес»! Что касается «jeu de la Reine», то Голицына так описывает времяпрепровождение двора в Фонтенбло: «Кавалеры, и французы, и иностранцы, а также дамы-француженки присутствуют по воскресеньям и пятницам на leve du Roi, после чего отправляются засвидетельствовать свое почтение королевской фамилии, а вечером присутствуют на jeu de la Reine, где играют в ландскнехт и куда открыт доступ каждому <...> что же касается дам-иностранок, то, поскольку этикет не дозволяет им быть официально представленными, они имеют удовольствие видеть королевскую фамилию на вечерах у графини Дианы де Полиньяк и у графини д’Оссен». Отсюда вытекают, по Мильчиной, два следствия: во-первых, что на «jeu de la Reine» Наталья Петровна как иностранка не допускалась; во-вторых, что во времена Натальи Петровны при дворе был популярен не фараон (как у Пушкина), а ландскнехт (В. Мильчина ЗАПИСКИ «ПИКОВОЙ ДАМЫ» http://feb- web.ru/feb/pushkin/serial/v88/v88-136-.htm).

И на эти утверждения автора есть что возразить. Во-первых, «Версаль» у Пушкина могло означать просто город Версаль, а не Версальский дворец. И пусть речь идет и не о «jeu de la Reine». Да и «погрешность», согласитесь, невелика. К тому же, как прикажете строить фразу, отягощая ее никому не нужными деталями, уточнениями и лишая ее тем ритма и изящества? Хотя дотошность делает честь любому пушкинисту. А во-вторых, как показывает В.В.Набоков в своих комментариях к «Евгению Онегину», «во времена Пушкина модно было играть в банк, немецкий вариант фараона, именуемый по-русски штосc. Это была новейшая разновидность особой группы карточных игр, эволюционировавших, начиная с XVII в., в следующей последовательности: ландскнехт, бассет (bassette, barbacole или hoca), фараон (pharo или faro)». К тому же Набоков подчеркивает, что различия в правилах сей эволюционировавшей во времени игры были «мельчайшими». (Владимир Набоков Комментарий к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». http://lib.rus.ec/b/213949).

Голицына предстает в своих записках неким политическим летописцем, историком. У нее не единожды повторяется формулировка: «Я полагала своим долгом описать это поподробнее» — применительно к историческим событиям, происходившим у нее на глазах. Движимая своего рода историческим любопытством, княгиня присутствует на открытии Генеральных штатов 4—5 мая 1789 г., на празднике Федерации 14 июля 1790 г. и фиксирует все увиденное и услышанное. Свой долг летописца она видит и в том, чтобы подробно описывать — с чужих слов —- те события, которые произошли во Франции в ее отсутствие, в те несколько месяцев, что она провела в Лондоне. Причем не раз она даже дает, выражаясь современным языком, ссылки на литературу вопроса: так, она не перечисляет речей, произнесенных на открытии Генеральных штатов, «поскольку все они есть» в ее библиотеке. (В. Мильчина ЗАПИСКИ «ПИКОВОЙ ДАМЫ» http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v88/v88-136-.htm).

Весьма примечательное уточнение – «все они есть в ее библиотеке». Странное замечание, учитывая жанр дневниковых записей. И куда более понятное, если речь идет об ОТЧЕТЕ перед вышестоящими инстанциями. Ох, непроста, Наталья Петровна! Ох, как непроста! Княгиня, предпочитавшая, судя по всему, любовь к политике любви земной, не просто фиксирует события, но и выказывает себя проницательным наблюдателем. «Вообще во всем, что делается во Франции, много условностей; кажется, что всякий волен говорить свободно, на самом же деле нигде не творится столько несправедливостей <...> парламент выражает иногда королю свое неодобрение, но всегда кончает тем, что соглашается со всеми его указами; свобода здесь — только видимость, только слова, а на деле все вершится весьма деспотично».

На фоне этих скептических замечаний хорошо видно, что о событиях Французской революции княгиня рассказывает не только с вполне естественным для нее не­одобрением, но и с явным интересом. Парижане, всем городом принимающие участие в земляных работах на Марсовом поле, а затем отправляющиеся туда принимать присягу, это, с точки зрения княгини Голицыной, не просто взбунтовавшаяся чернь (хотя этот аспект безусловно тоже присутствует в заметках). Княгиня не одобряет революционных мероприятий, но скрепя сердце признает за ними определенное величие. В результате мы неожиданно получаем возможность поставить ее в ряд русских аристократов, более или менее сочувственно относившихся к Французской революции, — ряд, начинающийся воспитанником якобинца Ж. Ромма графом П. А. Строгановым и кончающийся многочисленными молодыми дворянами. (В. Мильчина ЗАПИСКИ «ПИКОВОЙ ДАМЫ» http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v88/v88-136-.htm).

Путевые заметки Н. П. Голицыной подтверждают все то, что говорится о ней в ме­муарах современников, а в их авторе легко узнается та властная, «царственная» старуха, хранительница исторических преданий, каковой княгиня стала впоследствии. Более того, к этим известным чертам прибавляются менее привычные: княгиня предстает проницательным наблюдателем европейской политической жизни, чьи свидетельства представляют несомненный интерес для историков Французской революции.

Могут возразить: «Катерина Романовна Дашкова тоже была ученая дама, живо интересовавшаяся политикой!» Конечно-конечно. И все-таки…

И невольно задаешься вопросом: «А какова была истинная цель поездки княгини Го­лицыной вместе с семьей во Францию, а потом короткое пребывание в Англии? Только ли забота о здоровье мужа и образование детей? И не была ли это некая спецкомандировка? Или, по крайней мере, совмещение личных нужд и государственной необходимости?»

Но этого мы теперь уже не узнаем.

Н. П. Голицына покинула Францию 27 августа 1790 г. и вернулась в Россию, где ей суждено было провести остаток своей долгой жизни (она на несколько месяцев пережила Пушкина). Так начинается заключительный - «петербургский» - этап ее жизни.

0

7

http://sa.uploads.ru/Uy3ps.jpg

Наталья Петровна Голицына. Художник Владимир Боровиковский. 1800 г.

0

8

http://sa.uploads.ru/6NdxS.jpg
Б.-Ш. Митуар. Портрет Н.П. Голицыной. 1810-е гг.

0

9

http://s2.uploads.ru/aKe0Y.jpg

Бакунина Анна Борисовна, урождённая Зеленская, внебрачная дочь князя Голицына. Внучка Н.П. Чернышёвой-Голицыной, первая жена А.П. Бакунина. Портрет работы К.П. Брюллова. 1835 г.

Дама с моноклем, или Внучка "Пиковой дамы"

В 19 веке одними из самых известных владельцев на вичугской земле были дворяне Бакунины. Райково, Жирятино, Чертовищи, Марфино и прочие деревни принадлежали им.  Особенно знамениты были дети директора Императорской Академии наук Павла Петровича Бакунина (1776-1805) – Александр и Екатерина. Катенька Бакунина – первая любовь юного Пушкина. Это увлечение породило целый цикл элегических стихотворений великого поэта. Александр Бакунин, который учился вместе с Пушкиным в Царскосельском Лицее, знаменит другим – он 15 лет (с 1842 по 1857 гг.) в должности генерал-губернатора управлял Тверской губернией. Но губернаторство было позже, а нынешнее повествование о другом: о первой жене Александра Павловича Бакунина.

 

23 июля 1824 г. в московской церкви Николы Чудотворца на Песках, что на Арбате, 27-летний Александр Бакунин венчался с «благородной девицей» 21-летней Анной Борисовной Зеленской, воспитанницей князя Дмитрия Владимировича Голицына. 
Кто же такая Анна Борисовна Зеленская? Родила её 15 (27) ноября 1802 г. цыганка, а отцом Анны был сын Пиковой дамы: Анна была внебрачной дочерью князя Бориса Владимировича Голицына, старшего сына Натальи Петровны Голицыной, ставшей прототипом главной героини повести А.С. Пушкина «Пиковая дама». 

Голицына родилась в Санкт-Петербурге ровно 270 лет назад – 17 (28) января 1741 г. – в семье дипломата и сенатора графа П.Г. Чернышёва. Детство Натальи Петровны прошло в Англии, где служил посланником её отец. Затем граф был посланником во Франции. Его двадцатилетняя дочь блистала на придворных балах в Версале, имела знакомство с Людовиком ХV. Лучшие французские художники запечатлели её образ. В 1766 году Наталья Петровна вышла замуж за красавца-князя Владимира Борисовича Голицына, человека с большим, но расстроенным состоянием. Она взяла управление хозяйством мужа в свои энергичные руки и вскоре не только привела его в порядок, но и значительно увеличила. 

 
Голицына прожила долгую жизнь, захватившую семь царствований от правления Анны Леопольдовны до эпохи Николая I. После начала Великой Французской революции она вернулась в Россию, в Петербург. «Почти вся знать была ей родственная по крови или по бракам. Императоры высказывали ей любовь почти сыновнюю. В городе она властвовала какою-то всеми признанною безусловной властью. После представления ко двору каждую молодую девушку везли к ней на поклон; гвардейский офицер, только надевший эполеты, являлся к ней как к главнокомандующему» (В.А. Соллогуб). Все современники единодушно отмечали крутой и надменный нрав Голицыной, суровость по отношению к близким. Семья трепетала перед княгиней, с детьми она была очень строга даже тогда, когда они сами уже давно пережили свою молодость, и до конца жизни называла их уменьшительными именами. Рассердившись как-то на своего старшего сына Бориса Владимировича, Голицына около года совершенно не имела с ним никаких сношений, на его письма не отвечала. Её сын Дмитрий Владимирович, прославленный московский генерал-губернатор, не мог позволить себе сидеть в присутствии матери без её разрешения. Сама княгиня принимала всех сидя и не трогаясь с места. Исключение делала только для государя императора. 

Если в молодости Наталья Петровна слыла красавицей, «московской Венерой», то с возрастом обросла усами и бородой, за что в Петербурге её за глаза называли «усатой княгиней», хотя ни на одном портрете не увидишь этой особенности. Образ ветхой старухи с отталкивающей, непривлекательной внешностью, но с острым умом и царственной надменностью, как никакой другой подходит для графини из «Пиковой дамы». Согласно легенде внучатый племянник Голицыной, князь С. Г. Голицын-Фирс, однажды начисто проигрался в карты и в отчаянье пришёл к бабке просить денег. Денег она ему не дала, но назвала три карты, тайна которых ей была известна от её французского друга, знаменитого авантюриста графа Сен-Жермена. Внук поставил на эти карты и отыгрался. После выхода в свет повести Пушкина Голицыну в Петербурге иначе как Пиковой дамой и не называли. А дом, где она проживала, вошёл в историю города как дом Пиковой дамы. 

А.С. Пушкин писал в 1834 году: «При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся». Но рассердилась, видимо, сама Голицына. Ведь злой рок настиг не только Германна, нечаянно убившего графиню, но и того, кто выдумал это убийство – Александра Пушкина. Он умер в 37 году в возрасте 37 лет. Тройка, семерка... дама. Тройка, семерка... туз. Дама-туз – Дантес. 96-летняя Голицына пережила Пушкина на 1 год без 40 дней, то есть  душа старухи покинула её бренное тело в 1-ю годовщину смерти Пушкина (на 40-й день). Между прочим, Пётр Ильич Чайковский, автор оперы «Пиковая дама», умер также странно – в доме, стоящем напротив дома Пиковой дамы.
 

Борис, старший сын графини, родился 6 (17) января 1769 года. Уже в 29 лет он стал генерал-майором, а ещё через два года – генерал-лейтенантом. Участвовал в походе 1805 г. и был тяжело ранен при Аустерлице. Он вернулся в действующую армию лишь во время Отечественной войны 1812 года. Участвовал в сражении под Смоленском, Гедеоновым, и был опять тяжело ранен под Бородино. Так и не оправившись от раны, умер 6 (18) января 1813 года, похоронен в Преображенском храме в Больших Вязёмах, подмосковной вотчине Голицыных. В память о князе были названы построенные здесь полвека спустя дачный посёлок и железнодорожная станция (ныне это город Голицыно Московской области и одноимённая станция). 

По свидетельству современников, Борис Голицын имел многосторонний талант — с ранней юности был музыкантом и прекрасным танцором, его литературные произведения «Аврора», «Диоген и Глицерий» были опубликованы в «Литературном альманахе» в 1788 г., когда автору не было ещё и двадцати лет. Ему же принадлежат первые переводы сочинений Голдсмита и Ларошфуко. Был другом поэта Державина, вместе с которым основал литературное общество «Беседа любителей русского слова», а с 1812 года в его доме читались первые в России общедоступные лекции по литературе. 

Князь Голицын был холост, но после него остались две дочери, Анна и Софья, от цыганки по фамилии Зеленская. От княгини Н.П. Голицыной их существование скрывали. После смерти Бориса его дочери воспитывались в семье брата Дмитрия. 

Голицын Дмитрий Владимирович (1771-1844) – светлейший князь, генерал от кавалерии, Член Государственного Совета. Участник войн с Наполеоном. В 1820 году назначен московским генерал-губернатором и управлял Москвой и губернией целую эпоху – 23 года. Он был один из лучших и наиболее любимых жителями московских генерал-губернаторов. При нём в Москве шло интенсивное строительство, вымощены многие улицы, Москва-река одета в гранит, в регионе бурно росла промышленность. Он покровительствовал наукам и искусствам. Канцелярия генерал-губернатора стала школой управления для молодых чиновников, где они постигали не только административные премудрости, но и учились на государственной службе быть порядочными и честными. Только пройдя школу генерал-губернаторской канцелярии, чиновник мог рассчитывать на замещение всех других должностей в Москве и губернии.   

В феврале 1823 года с военной службы увольняется Александр Павлович Бакунин. Перейдя на гражданскую службу, он в 1824 году поступил в канцелярию московского градоначальника. Видимо, это обстоятельство содействовало его знакомству с Анной, племянницей московского правителя, и в тот же год она становится женой Бакунина. 

 
Анна Зеленская, как было сказано выше, является внебрачной дочерью генерал-лейтенанта Бориса Голицына, который умер от ран в начале 1813 года. После смерти отца осиротевших сестрёнок, десятилетнюю Анну и семилетнюю Софью, взяли в дом будущего правителя Москвы Дмитрия Голицына и их  воспитанием занялась его жена, княгиня Татьяна Васильевна Голицына. 

Об Анна Борисовне, ставшей женой Александра Бакунина, современник писал: «У Бакунина прелюбезная жена, гораздо милей его». Вскоре после замужества она  стала жить в вичугском крае, в бакунинском имении Райково. Здесь она родила пять детей, двое из которых умерли во младенчестве. Все дети были крещены в Троицкой церкви села Жирятино, а младенцы похоронены при ней. Первенец, родившийся 31 января 1826 г. и названный Борисом в честь дедушки, умер 30 декабря этого же года. Дочка Татьяна родилась 3 февраля 1827 г. Она была фрейлиной и умерла в 1900 году. 21 сентября 1828 г. родился сын Николай. Он служил в лейб-гвардии Семёновском полку, впоследствии - камер-юнкер, действительный статский советник, камергер, умер в 1893 году. 7 октября 1829 г. родился ещё один сын – Александр, скончавшийся в июле 1831 года. Последним ребёнком была дочь Екатерина, родившаяся 21 июня 1833 г.Умерла она в 1911 году в Париже.
19 июля 1829 г. Александр Павлович Бакунин вышел в отставку и переехал жить в своё милое Райково. Вместе с любимой женой-красавицей более пяти счастливых лет прожил на вичугской земле будущий тверской губернатор. Но 11 (23) февраля 1835 г. случилась беда – Анна Борисовна в возрасте 32 лет умирает от чахотки. Похоронена она была в Москве на Новодевичьем кладбище. 

У Бакуниных был крепостной художник Яков Стрешнев. Известно о четырёх портретах, написанных крепостным мастером: портреты Александра Павловича Бакунина, его жены Анны Борисовны и их малолетних детей Татьяны и Николая. Все портреты написаны в 1832 году. Удалось в интернете найти репродукцию лишь портрета Анны Бакуниной – это настоящий шедевр живописи. Хранится он в Пушкинском музее на Пречистенке в Москве. Вполне вероятно, что все картины были написаны в Райково и сам крепостной Яков – вичугский уроженец. Такой выдающийся мастер мог написать немало других картин, но если они и существуют, то, вероятнее всего, под именем «неизвестного художника». 

Всего же известно три портрета Анны Бакуниной (Зеленской). Кроме портрета 1832 года кисти Якова Стрешнева, её запечатлела в 1824 году сестра мужа Катенька Бакунина и учитель Катеньки знаменитый Карл Брюллов (датой портрета его кисти указывают 1835 г.). Но оба портрета с совершенно одинаковым лицом, хотя в разных одеждах. Либо дата брюлловского портрета ошибочна, и Анна позировала одновременно и Брюллову, и его ученице в 1824 г. Либо Брюллов просто переписал портрет 1824 г., видимо, уже после смерти Анны Бакуниной. 

Как на портрете 1824 г. кисти Екатерины Бакуниной, так и на портрете 1832 г. кисти Якова Стрешнева Анна Борисовна изображена с моноклем на шнурке, висящим на шее. В первом случае монокль спрятан за поясок на талии, а во втором – Анна Бакунина держит монокль в левой руке. Изображения женщин с моноклями крайне редки: в интернете встретилось лишь пара акварельных портретов кисти П.Ф. Соколова (1791-1848), который кстати писал портреты и А.П. Бакунина, и его сестры Екатерины. Но «дама с моноклем» Якова Стрешнева, пожалуй, непревзойдённый шедевр!
 
После смерти любимой жены Бакунин покинул Райково, этот райский уголок счастливой семейной жизни, и вновь поступил на службу в Москве. Но, видимо, летом он бывал в своём вичугском имении и безутешный перспективный молодой вдовец стал объектом пристального внимания дочерей местных помещиков. Одна из них, в конце концов, завоевала его сердце. Это была Мария Александровна Щулепникова. В 1838 г. они поженились. В приданое Александр Павлович получил разные вичугские деревни: соседние Красные Горы и Савинскую, и дальние Закатново и Бабино. У них была дочь Варвара (1838-1904), которая вышла замуж за Алексея Петровича Оленина. Сын Александр, родившийся 1848 году, не прожил и года. 

В 1862 году Александр Павлович Бакунин умирает в Ницце, где находился на лечении. Он завещал похоронить себя в могиле своей первой жены. Два месяца его тело везли из Ниццы в Санкт-Петербург, а затем в Москву. Вторая жена, оставшись за границей, на похоронах не присутствовала.

0

10

"МОЯ "ПИКОВАЯ ДАМА" В БОЛЬШОЙ МОДЕ. ИГРОКИ ПОНТИРУЮТ НА ТРОЙКУ, СЕМЕРКУ И ТУЗА..." О НЕКОТОРЫХ ПРОТОТИПАХ ПОВЕСТИ ПУШКИНА.

Кандидат филологических наук И. ГРАЧЕВА (г. Рязань).

В 1830 году в Москве судьба свела А. С. Пушкина с серпуховским помещиком В. С. Огонь-Догановским, опытным игроком в карты, которому поэт в азарте проиграл почти 25 тысяч. Выплатить такую огромную сумму сразу он был не в состоянии и выпросил рассрочку на четыре года. Этот случай, о котором судачили в московских гостиных, едва не расстроил помолвку Пушкина с Н. Н. Гончаровой. В письме П. А. Плетневу 31 августа 1830 года поэт жаловался: "Московские сплетни доходят до ушей невесты и ее матери - отселе размолвки, колкие обиняки, ненадежные примирения..." Расчеты с Огонь-Догановским еще долго тяготили его душу.

Этот проигрыш, чуть было не оказавшийся роковым в судьбе Пушкина, несомненно, стал одной из побудительных причин к созданию повести "Пиковая дама". Когда повесть вышла в свет, Пушкин записал в дневнике 7 апреля 1834 года: "Моя "Пиковая дама" в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку и туза. При дворе нашли сходство между старой графиней и кн. Натальей Петровной и, кажется, не сердятся..." Близкие друзья Пушкина, Нащокины, рассказывали, что, по словам самого Александра Сергеевича, "главная завязка повести не вымышлена. Старуха графиня - это Наталья Петровна Голицына, <...> действительно жившая в Париже в том роде, как описал Пушкин. Внук ее Голицын рассказывал Пушкину, что раз он проигрался и пришел к бабке просить денег. Денег она ему не дала, а сказала три карты, назначенные ей в Париже Сен-Жерменом. "Попробуй", - сказала бабушка. Внучек поставил карты и отыгрался. Дальнейшее развитие повести вымышлено. Нащокин заметил Пушкину, что графиня не похожа на Голицыну, в ней больше сходства с Натальей Кирилловной Загряжскою, другою старухою. Пушкин согласился с этим замечанием и отвечал, что ему легче было изобразить Загряжскую, чем Голицыну..."

Какие же черты этих двух женщин трансформировались в пушкинской повести?

Княгиня Наталья Петровна Голицына, урожденная Чернышева, хотя и не слыла красавицей, но в молодости пользовалась неизменным успехом при дворе Екатерины II. В 1766 году в Петербурге, участвуя в конной карусели (вид конного состязания), она получила первый приз - бриллиантовую розу. В том же году Наталья была повенчана с князем В. Б. Голицыным, носившим чин бригадира. В пушкинской повести Томский рассказывал, что его бабушка-графиня некогда "ездила в Париж и была там в большой моде <...> Однажды при дворе она проиграла на слово герцогу Орлеанскому что-то очень много". Отдать долг была не в состоянии, и это заставило ее обратиться за помощью к графу Сен-Жермену, "о котором рассказывали так много чудесного". Тот назвал ей три заветные карты.


Голицына побывала в Париже дважды: в 60-е годы XVIII века, еще до замужества, вместе с отцом (русским посланником П. Г. Чернышевым), и в 80-е, уже с мужем. В повести героиня также находится в Париже с мужем. Однако, как показал Б. Я. Виленчик в статье "Историческое прошлое в "Пиковой даме", все упомянутые у Пушкина реалии - карточная игра у королевы (супруги Людовика XV Марии Лещинской), герцог Орлеанский, Сен-Жермен, проживавший в Париже, и т. д. - могли относиться лишь к первому появлению в столице Франции Натальи Петровны, тогда еще совсем юной девицы. Но художественное повествование никогда не подчиняется непременным требованиям исторической точности. Пушкин писал не документальный очерк, а беллетристическое произведение, используя для создания своих образов и ситуаций лишь отдельные черты реальных судеб, свободно их комбинируя.

А вот отношения графини (из "Пиковой дамы") с мужем, который был всецело под ее башмаком и "боялся как огня", весьма напоминают жизнь четы Голицыных. По рассказам их современницы Е. П. Яньковой, В. Б. Голицын хоть и богатый помещик, но "очень простоватый был человек". Жена легко взяла над ним верх, ставя ему в вину и невысокий бригадирский чин, и расстроенные имения. Голицына же "женщина от природы очень умная была и великая мастерица устраивать свои дела". Взяв управление имениями в свои руки и единолично распоряжаясь ими до конца жизни, она выплатила все долги и сумела значительно приумножить свое состояние. Всех домашних держала в строгом повиновении, повзрослевшие дети не смели садиться в ее присутствии. После смерти В. Б. Голицына его сыновья Борис (29-ти лет) и Дмитрий (27-ми лет), являясь по закону полноправными наследниками, не решались требовать у матери своей доли. По-прежнему всем заправляла она, а сыновьям выдавала годовое содержание по своему усмотрению. Присущей Наталье Петровне энергичной деловитостью, умением разрешать сложные житейские вопросы Пушкин наделил и свою героиню в молодые годы: проиграв огромную сумму денег, она нашла-таки способ выйти из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Пушкин отмечает, что его графиня "скупа". Эту черту современники знали и за Голицыной: на вечерах в ее доме, куда съезжалось множество гостей, никогда не предлагалось ужина или основательных закусок, слуги разносили лишь лимонад и конфеты. А для тех, кто гостил в ее имениях, к столу не покупали вина, вынуждая довольствоваться квасом и домашним пивом.

О характере и привычках Натальи Петровны Пушкин мог знать задолго до рассказов ее внука, поведавшего историю трех карт. Имение родителей Пушкина Захарово находилось недалеко от Больших Вязем, где в усадьбе жил старший сын Натальи Петровны, Б. В. Голицын. Семьи были знакомы. Дядя Пушкина, Василий Львович, в 1819 году даже написал торжественные стихи ко дню 78-летия княгини. В конце 1820-х годов в Москве Пушкин бывал в доме другого сына княгини - Д. В. Голицына, назначенного московским генерал-губернатором. Общественное положение обязывало его жить на широкую ногу, давать приемы и балы, устраивать праздники, заниматься благотворительностью, и он очень страдал от того, что прижимистая мамаша выделяла ему из доходов по имениям весьма скромную сумму. Кончилось тем, что в дело вмешался сам Николай I и убедил Голицыну сделать для Дмитрия Владимировича существенную прибавку, чтобы тот не накопил долгов, которые скомпрометировали бы их фамилию и его самого как должностное лицо.

Пушкин же в своей повести рассказывает, что графиня часто недоплачивала своей воспитаннице Лизе причитающуюся ей сумму, "а между тем требовали от нее, чтоб она одета была, как и все, то есть как очень немногие". Примечательны и такие детали: графиня с Лизой зимой отправились на очередной бал, "погода была ужасная: ветер выл, мокрый снег падал хлопьями". Графиня появляется из дома в собольей шубе, ее воспитанница спешит к карете "в холодном плаще", без головного убора, но зато волосы ее украшали свежие цветы, что в такое время года стоило очень дорого. Верхняя ее одежда явно составляла предмет экономии, но в бальную залу она войдет наряженной, "как очень немногие".

В "Пиковой даме" мы узнаем о старой графине: "У себя принимала она весь город, наблюдая строгий этикет и не узнавая никого в лицо". А вот что вспоминает о Голицыной Ф. М. Толстой: "В Петербурге (она жила, если не ошибаюсь, в Малой Морской) к ней ездил на поклонение в известные дни весь город, а в день ее именин ее удостаивала посещением вся царская фамилия. Княгиня принимала всех, за исключением государя императора, сидя и не трогаясь с места. Возле ее кресел стоял кто-нибудь из близких родственников и называл гостей, так как в последнее время княгиня плохо видела. Смотря по чину и знатности гостя, княгиня или наклоняла только голову, или произносила несколько менее или более приветливых слов".

У Пушкина в повести читаем: "Она участвовала во всех суетностях большого света, таскалась на балы, где сидела в углу, разрумяненная и одетая по старинной моде <...>, к ней с низкими поклонами подходили приезжающие гости, как по установленному обряду".

Будучи статс-дамой двора, Голицына непременно появлялась на всех придворных торжествах и увеселениях, и, по свидетельству Яньковой, "все знатные вельможи и их жены оказывали ей особое уважение и высоко ценили ее малейшее внимание". М. И. Пыляев в книге "Замечательные чудаки и оригиналы" (СПб., 1898) писал о ее авторитетности в петербургских великосветских кругах: "К ней вели каждую молодую девушку на поклон. Гвардейский офицер, только что надевший эполеты, являлся к ней, как к главнокомандующему". (У Пушкина Томский просит у графини разрешения представить ей Нарумова.) Власти всячески угождали Голицыной. Зная ее сохранившееся до старости пристрастие к карточной игре, чему препятствовало лишь слабеющее зрение, для нее силами питомцев Воспитательного дома делали специальные колоды карт увеличенного формата. В ее имение, отстоявшее на 200 верст от Петербурга (село Марьино Новгородской губернии), присылали придворных певчих. После декабристского восстания хлопоты княгини помогли облегчить участь ее внучатого племянника З. Г. Чернышева и Муравьевых.

Под стать Голицыной была и Наталья Кирилловна Загряжская. Она, как рассказывал князь П. А. Вяземский, "по всем принятым условиям общежитейским и по собственным свойствам своим долго занимала в петербургском обществе одно из почетнейших мест". Тоже очень любила карты и даже за день до кончины с увлечением играла в бостон. Если эпизоды о прошлом своей старой графини Пушкин взял в основном из биографии Голицыной, то характер ее в старости в большей степени срисовал с Загряжской.

В повести говорится, что графиня и в пожилом возрасте "сохраняла все привычки своей молодости" и "одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет назад". Она принимает явившегося к ней Томского, сидя перед зеркалом, в то время как горничные убирают ей голову. Так было заведено у щеголих XVIII века. В подобной ситуации оказался сам Пушкин, когда в качестве жениха Натальи Николаевны приехал представляться родственнице Гончаровых, Наталье Кирилловне Загряжской. В письме невесте 29 июля 1830 года он рассказывает: "Приезжаю, обо мне докладывают, она принимает меня за своим туалетом, как очень хорошенькая женщина прошлого столетия". После непродолжительной беседы они "расстались очень добрыми друзьями". С тех пор Пушкин часто бывал в ее доме на вечерах и имел возможность достаточно узнать своеобразный характер этой дамы.

Наталья Кирилловна - дочь гетмана Малороссии, К. Г. Разумовского, фрейлина, с юности избалованная обожанием родителей и вниманием царского двора, - отличалась прихотливой капризностью и своенравием. Родители разборчиво подыскивали своей любимице, богатейшей наследнице в России, достойную партию, но она, возвратившись однажды с очередного дежурства во дворце, категорично заявила, что намерена связать свою судьбу с Н. А. Загряжским, офицером Измайловского полка, к тому же еще и вдовцом. Отец едва опомнился от этакого сюрприза, однако, зная упрямство дочери, и не пытался препятствовать, лишь поскорее выхлопотал ее "предмету" чин камер-юнкера. Торжественное венчание, на котором присутствовала вся знать, состоялось в церкви Зимнего дворца. Впоследствии Загряжская, прекрасно сознавая недостатки своей взбалмошной натуры, смеясь, признавалась, что человек менее покладистый и терпеливый, чем ее избранник, сбежал бы от нее после первых же дней медового месяца.

Она не славилась красотой даже в молодые годы, скорее, наоборот, ее можно было бы назвать дурнушкой. Но живость ума, добродушие и умение быть занимательной собеседницей привлекали к ней самых видных и интересных людей. Ее почтительным обожателем стал граф А. И. Шувалов. По сообщению П. А. Вяземского, Шувалов посвящал Наталье Кирилловне стихи, в которых было "много страсти и вместе с тем много сдержанности и рыцарской преданности". В одном из них есть такие строки (в переводе с французского): "Эта непобедимая любовь, которую я ношу в груди, о которой не говорю, но о которой все вам свидетельствует, есть чувство чистое, пламень небесный <...> Проживу свой век несчастливым, если вы меня не полюбите; умру со скорби, если полюбите другого". Вместе с тем автор уверял, что не собирается стать "обольстителем" молодой дамы и был бы рад, добившись лишь ее дружеского расположения.

Могущественный князь Г. А. Потемкин, приезжая из армии в Петербург, галантно ухаживал за ней. Пушкин записал признание Натальи Кирилловны: "Потемкин очень меня любил; не знаю, чего бы он для меня не сделал". В повести Пушкина внук графини передает ее воспоминания: "Ришелье за нею волочился, и бабушка уверяет, что он чуть было не застрелился от ее жестокости".

У Загряжской не было детей. Бывая у сестры в Москве, Наталья Кирилловна привязалась к ее дочери Машеньке и однажды самовольно увезла с собой маленькую племянницу. Всполошившиеся родители стали добиваться ее возвращения. Но Загряжская объявила, что в случае, если ей оставят Машу, она сделает ее своей единствен ной наследницей. И родные решили не препятствовать Машиному счастью. Наталья Кирилловна души не чаяла в своей воспитаннице, однако жить в доме властной, своенравной тетки молодой девушке было так же непросто, как и пушкинской Лизе.

С незлобивым простосердечием у Натальи Кирилловны сочеталась чрезмерная капризность, в старости доходившая до невозможных причуд. По рассказу П. А. Вяземского, "она очень боялась простуды, и в прогулках ее пешком по городу старый лакей нес за нею несколько мантилий, шалей, шейных платочков: смотря по температуре улицы, по переходу с солнечной стороны на тенистую и по ощущениям холода или тепла, она надевала и складывала то одно, то другое". Это повторялось через каждые несколько шагов. Однажды, когда она в очередной раз приказала переменить шаль, а лакей замешкался, барыня раздраженно прикрикнула: "Да подавай же скорее! Как надоел ты мне!" Старик, невозмутимо продолжая перебирать ее одеяния, проворчал: "А если бы знали вы, матушка, как вы мне надоели!" Наталья Кирилловна сама со смехом рассказывала этот эпизод гостям.

В повести у Пушкина графиня тоже боится холода, и ее настроение меняется поминутно. То она велит собираться на прогулку и торопит Лизу одеваться. То вдруг спрашивает: "А какова погода? - кажется, ветер". И хотя слуга уверяет, что на улице "очень тихо", графиня настаивает: "Отворите форточку. Так и есть: ветер! и прехолодный!" Прогулка откладывается. Но, "только Лизавета Ивановна успела снять капот и шляпу, как уже графиня послала за нею и велела опять подавать карету". Пушкин писал: "Графиня, конечно, не имела злой души, но была своенравна, как женщина, избалованная светом".

В отличие от деловитой, строгой Голицыной героиня Пушкина в старости предстает бесхозяйственной барыней, не способной держать в руках "многочисленную челядь", которая "делала что хотела, наперерыв обкрадывая умирающую старуху". В этом графиня также походила на Загряжскую. Наталья Кирилловна однажды поведала Пушкину, как Потемкин подарил ей земли в Крыму. А она не знала, что с ними делать. Местные жители, пасшие там скот, платили ей 80 рублей в год. Наконец отец посоветовал Наталье Кирилловне заселить земли крепостными и даже подарил 300 душ. "Я их поселила, на другой год они все разбежались , не знаю отчего", - простодушно жаловалась она. И когда к племяннице Маше посватался В. П. Кочубей, возглавлявший Коллегию иностранных дел, Загряжская отдала эти земли Маше в приданое. Кочубей без особого труда сумел получить с них 50 тысяч годового дохода, чем немало удивил старую фрейлину.

История этой свадьбы сама по себе могла бы стать эпизодом романтической повести. Кочубей, увлекшись Машей, но опасаясь непредсказуемого нрава Натальи Кирилловны, долго не смел объясниться. А в это время император Павел привез из Москвы новую фаворитку - Анну Лопухину. Светские приличия требовали, чтобы двусмысленное положение молодой девицы при дворе было прикрыто формальностями официального брака. Павел, вызвав Кочубея, объявил, что приискал ему хорошую невесту. Тот сразу догадался, к чему клонится дело, и, не смея прекословить государю, бесстрашно соврал, что уже помолвлен с Машей. Павлу ничего не оставалось, как холодно поздравить его. Кочубей из дворца кинулся к Загряжской, умоляя о снисхождении и заступничестве. Та, узнав, что и ее питомица симпатизирует Кочубею, поспешила со свадьбой. Правда, вслед за этим Кочубей оказался в отставке, а Загряжская, не ставшая кланяться родне "выскочки" Лопухиной, - в ссылке. Кочубей ради любви готов был поступиться и высоким служебным положением, и выгодами императорской милости. Судьба, однако, вознаградила его сторицей: при Александре I и Николае I он пошел в гору, став государственным канцлером.

Кочубей, чья молодость пришлась на конец XVIII века, принадлежал к тому куртуазному времени, когда любовное увлечение почиталось чуть ли не главным смыслом жизни. В этой атмосфере прошла молодая пора и пушкинской графини, за которой "волочился" в Париже Ришелье и которая, видимо, тоже неспроста открыла однажды заветную тайну выигрышных карт Чаплицкому. Недаром в повести образ графини - с юности до старости - связан с розой, символом любви. На портрете, висящем в ее покоях, графиня представлена "молодой красавицей с орлиным носом, с зачесанными висками и с розою в пудреных волосах". Даже в 87 лет она выезжает в свет в "чепце, украшенном розами". Эта деталь, видимо, повторяется намеренно.

Германну, оказавшемуся на потайной лестнице дома графини, живо представилось, как здесь в прошлом, "прижимая к сердцу треугольную шляпу, прокрадывался молодой счастливец". В свете, видимо, ходили слухи о былых амурных "шалостях" графини; недаром, когда Германн появился на ее отпевании, "худощавый камергер, близкий родственник покойницы, шепнул на ухо стоящему подле него англичанину, что молодой офицер ее побочный сын".

Следуя примеру недавно нашумевшей пьесы Грибоедова "Горе от ума", Пушкин в "Пиковой даме" тоже сопоставляет "век нынешний и век минувший": современное общество захватывает дух меркантильности и холодного эгоистического расчета. В отличие от "молодого счастливца", нарисованного воображением Германна, сам он проникает ночью в чужой дом не на любовное свидание, а единственно ради обогащения. Без угрызения совести обманывая чувства Лизы и думая лишь об одном, как выпытать у графини тайну счастливых карт, готов, преодолев отвращение, "пожалуй, сделаться ее любовником". В мире, изображенном в "Пиковой даме", нет места чистым сердечным увлечениям. Томский, видимо, не без выгоды женится на княжне Полине, которую Пушкин причислил к великосветскому кругу "наглых и холодных невест". Должно быть, и конногвардеец Нарумов неслучайно просит Томского представить его графине сразу же после того, как в его доме прозвучал рассказ о тайне трех карт. Но Германн опередил его.

Не представляется благополучной и дальнейшая судьба Лизы. В финале сказано сдержанно и кратко: "Лизавета Ивановна вышла замуж за очень любезного молодого человека; он где-то служит и имеет порядочное состояние: он сын бывшего управителя у старой графини". (В повести говорилось, что слуги обкрадывали хозяйку, как только могли, управляющий же наверняка делал это с большим успехом.)

Всех, причастных к магии трех карт, в повести ждал плохой конец. Чаплицкий получил миллионы, но "умер в нищете". Погибает и графиня, владевшая этой тайной. Германн, потеряв на последней карте весь выигрыш, закончил жизнь в сумасшедшем доме. Да и судьба реального исторического лица, обладавшего тайной трех карт, Сен-Жермена, имела печальный финал. Оказавшись для многих европейских государств "персоной нон грата", Сен-Жермен провел последние годы жизни приживалом при дворе ландграфа Карла Гессенского.

Пушкин словно предупреждает: человеческое стремление проникнуть в тайны высшего промысла, желание подчинить "фортуну" личным корыстным целям, всегда наказуемо. В этом - некий непреложный закон мироздания.

Характер пушкинской графини нарисован настолько психологически точно и настолько близок натуре Н. К. Загряжской, что одна из сцен повести оказалась преддверием реальных событий. От пушкинской героини, опасаясь расстраивать, таили смерть ее ровесниц. Томский все-таки проговорился, что подруги ее молодости уже нет в живых: "Но графиня услышала весть, для нее новую, с большим равнодушием: - Умерла! - сказала она, - а я и не знала!" И тут же перевела речь на другое. И Загряжской боялись сообщить о скоропостижной кончине Кочубея, последовавшей в 1834 году. Но, как писал Пушкин в письме жене 11 июня 1834 года, печальное известие Наталья Кирилловна восприняла без особых переживаний: "Она утешается тем, что умер он, а не Маша". Спустя же два месяца уже сердилась на Машу, плакавшую о муже, - "Господи, да мы все потеряли наших мужей и однако же утешились!" Но особенно она негодовала на князя Кочубея: зачем он умер и тем огорчил ее Машу.

Голицына и Загряжская знали себе цену и вели себя настолько независимо, что любому другому не простили бы подобные дерзости. Однажды на вечере в Зимнем дворце Голицыной представили графа А. И. Чернышева, одного из членов следственной Комиссии по делу декабристов, рьяно использовавшего это судебное дело для упрочения своей карьеры. Как рассказывали, "княгиня не ответила на почтительный поклон первенствующего царского любимца и резко сказала: "Я не знаю никого, кроме одного графа Чернышева - того, который в Сибири". По сообщению декабриста Н. И. Лорера, "известная своим влиянием в то время на петербургское общество старуха Наталья Кирилловна Загряжская, из дому Разумовских, не приняла генерала Чернышева к себе и закрыла для него навсегда свои двери".

Не всякий, несмотря на чины и положение в обществе, удостаивался чести посещать дом Загряжской. Однажды к ней с визитом явился сановник, по какой-то причине не заслуживший ее уважения. В присутствии многочисленных именитых гостей Наталья Кирилловна громко приказала своему казачку: "Ступай к швейцару и объяви ему, что он дурак! Ему велено не пускать ко мне этого господина". Сконфуженный сановник поспешно покинул зал.

Загряжская - свидетельница пяти царствований (начиная с Петра III) - была замечатель ной рассказчицей, около нее всегда собирался круг самых видных людей. Пушкин, встречая новый, 1834 год в доме Загряжской, познакомился там с М. М. Сперанским и беседовал с ним о Пугачеве, о начале правления Александра I. А ранее в дневнике 4 декабря 1833 года он передавал воспоминания Загряжской о временах Екатерины II и отметил для себя интригующий дворцовый слух: "У Елизаветы Петровны была одна побочная дочь, Будакова. Это знала Наталья Кирилловна от прежних елисаветинских фрейлин".

П. А. Вяземский свидетельствовал: "Пушкин заслушивался рассказов Натальи Кирилловны, ловил при ней отголоски поколений и общества, которые уже сошли с лица земли; он в беседе с нею находил необыкновенную прелесть историческую и поэтическую..." По совету В. А. Жуковского Пушкин решил собрать для потомства истории, поведанные Загряжской, при этом передавая по возможности своеобразие ее речи. Записи нескольких отрывков сохранились в его бумагах. Возможно, они могли бы послужить источником новых пушкинских замыслов, но в январе 1837 года его жизнь оборвалась.

Загряжская и Голицына пережили его лишь на несколько месяцев. Первая скончалась в мае 1837 года на 90-м году жизни, вторая - в декабре в возрасте 97 лет.

0


Вы здесь » Декабристы » ДРУЖЕСКИЕ СВЯЗИ ДЕКАБРИСТОВ » Голицына (Чернышёва) Наталья Петровна.