Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Митьков Михаил Фотиевич.


Митьков Михаил Фотиевич.

Сообщений 1 страница 10 из 14

1

  МИХАИЛ ФОТИЕВИЧ МИТЬКОВ

https://img-fotki.yandex.ru/get/876984/199368979.96/0_213bac_47067605_XXL.jpg

(1791 — 23.10.1849).

Полковник л.-гв. Финляндского полка.

Из дворян Владимирской губернии.
Отец — майор, затем надворный советник Фотий Михайлович Митьков, мать — Александра Максимовна Демидова.
Отец женат вторым браком на Прасковье Лукиничне NN (ум. летом 1829).
За отцом в Пензенской и Владимирской губерниях 1420 душ. Декабрист при разделе в 1823 получил 190 душ во Владимирской губернии, и по завещанию отца за ним осталось полученное ранее имение.

Воспитывался во 2 кадетском корпусе, куда поступил 3.3.1804, выпущен прапорщиком с определением в императорский батальон милиции (впоследствии в л.-гв. Измайловский полк) — 10.12.1806, участник войны 1807 (Фридланд — награждён орденом Анны 4 ст.), подпоручик — 24.4.1809, поручик — 12.12.1810, участник Отечественной войны 1812 (Бородино — награждён золотой шпагой за храбрость, Тарутино, Малоярославец, Красное — награждён орденом Владимира 4 ст. с бантом) и заграничных походов (Люцен, Бауцен — награждён орденом Анны 2 ст., Дрезден, Кульм, Лейпциг — награжден алмазными знаками ордена Анны 2 ст., Париж), штабс-капитан — 20.1.1813, капитан — 11.5.1816, полковник — 26.1.1818, с 9.1.1824 в отпуску за границей для излечения болезни, в сентябре 1825 вернулся в Россию и жил сначала в деревне во Владимирской губернии, а затем в Москве.

Масон, член ложи «Соединённых друзей» (1816—1821).

Член Северного общества (1821), участник подготовки к восстанию в Москве в декабре 1825.

Приказ об аресте — 27.12.1825, арестован в Москве — 29.12, доставлен в Петербург на городовой караул, а затем в Петропавловскую крепость — 2.1.1826 («посадить по усмотрению под строгий арест») в №1 арестантского покоя в доме коменданта.

Осуждён по II разряду  и по конфирмации 10.7.1826 приговорён в каторжную работу на 20 лет, срок сокращён до 15 лет — 22.8.1826.

Отправлен в Свеаборгскую крепость — 21.10.1826, прибыл туда — 25.10.1826, переведен в Свартгольмскую — 4.10.1827, переведён в Кексгольмскую — март 1828, отправлен в Сибирь — 24.4.1828 (приметы: рост 2 аршина 8 4/8 вершков, «лицо белое, рябоватое, глаза серые, нос небольшой, продолговат, волосы на голове и бровях тёмнорусые»), прибыл в Иркутск — 18.6.1828, поступил в Читинский острог — конец июня 1828, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830, срок сокращён до 10 лет — 8.11.1832.

По отбытии срока в 1835 назначен на поселение в с. Олхинское Иркутского округа, но из-за чахотки временно оставлен в Иркутске, по представлению генерал-губернатора Восточной Сибири С.Б. Броневского разрешено отправить в Красноярск — 17.11.1836, где и умер.

Похоронен на бывшем Троицком кладбище, могила была утеряна, в 1980 на предполагаемом месте захоронения установлен памятник.

Братья (в 1826):
Николай, отставной майор, помещик Владимирской губернии;
Платон, майор, служил в Московском отделении военных кантонистов;
Валериан, поручик л.-гв. Финляндского полка;
Владимир разжалован из прапорщиков в рядовые.

ВД, III, 185-215; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 64.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

МИТЬКОВ Михайло Фотиев.

Полковник л[ейб]-г[вардии] Финляндского полка.

Принят в Северное общество в 1821 году.

В 1823 участвовал в совещаниях о восстановлении общества, из коих некоторые происходили у него.
Знал о существовании Южного общества и одобрял цель оного - введение республиканского правления с истреблением императорской фамилии.
Слышал о намерении Якубовича покуситься на жизнь императора.
Читал в Москве после возмущения 14-го декабря письмо Пущина к Семенову о решении общества действовать; в квартире его говорил Муханов, что для спасения мятежников должно истребить ныне царствующего государя и что он знает людей к сему готовых.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к  лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет.

Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

0

3

Чернов Г.И.

ДОМ НАД КОЛОКШЕЙ

На крутом берегу реки Колокши, среди полей и перелесков живописно раскинулось большое село Варварино, а на одной из его окраин, за церковью - бывшая усадьба Митьковых, знаменитая тем, что в ней 23 ноября 1791 года родился декабрист Михаил Фотиевич Митьков.

Первое упоминание о Варварине относится к 1328 году, оно записано в двух грамотах Московского князя Ивана Даниловича Калиты, это одно из старейших сёл Владимирской губернии.

Когда-то барский дом окружали величественный липовый парк, спускавшийся террасами к реке, и большой фруктовый сад. За окном - бескрайние просторы ополья. Из дома, и особенно с балкона, который поддерживали колонны, открывался чудесный вид на реку, её пойму, луга. Насколько мог охватить глаз, до самого горизонта, являлась взору изумительная картина русской природы. Кругом веяло тишиной и чарующим покоем. От самого дома к реке шёл красивый спуск, обсаженный кустарником и деревьями, который заканчивался напротив искусственного островка. Видимо, с этого островка впоследствии Репин и написал свою картину "Вид села Варварино".

Отец Михаила, Фотий Михайлович (ск. 8.12.1822), как и большинство дворян тех лет, был военным, но, видимо, на этом поприще особых успехов не имел. Дослужившись до чина майора, он вышел в отставку и поселился в деревне. Затем снова вернулся на государственную службу, но уже пошёл по чиновничьей линии. С 1812 года он живёт в имении и занимается управлением своими землями и сельским хозяйством. В 1826 году в имении числилось 234 души (ревизскими душами считались крестьяне мужского пола). Следовательно, село Варварино было довольно многолюдным.

Брат Михаила Митькова - Николай Фотиевич (18.07.1797-8.04.1856) - тоже служил в армии, сначала юнкером в третьем егерском полку, из которого был переведён в лейб-гвардии Финляндский полк. Этим полком командовал Михаил. В 1822 году Николай в чине майора вышел в отставку, некоторое время служил в государственном иностранном архиве в Москве, а затем поселился в Варварине Юрьев-Польского уезда.

Детство Миша Митьков провёл в своём родном и горячо любимом Варварине. Много счастливых дней и воспоминаний связано с этим селом. Набегавшись до изнеможения по парку, мальчик отправлялся со своими сверстниками купаться на Колокшу, которая подходила к самому парку и была тогда глубокой и красивой рекой, или уходил в поле, в видневшийся на горизонте лес. А зимой... Какой простор! Кругом бело, бело. Бывало, закладывали лёгкие санки и мчались по зимним дорогам.

Миша много учился, читал, с увлечением занимался точными науками. Но детство было недолгим. В 1804 году он уже кадет второго кадетского корпуса, ему было в то время всего 13 лет. Из формулярного списка Митькова узнаём, что он хорошо знал французский и немецкий языки, на которых свободно говорил, был увлечён математикой, в совершенстве овладел артиллерийской наукой и фортификацией. Серьёзные познания военных наук, личная храбрость, умение быстро принимать решения позволили ему быстро продвигаться по службе. В 26 лет он уже полковник лейб-гвардии Финляндского полка. Митьков пользовался большим уважением у своих товарищей и любовью у солдат, они знали о его антикрепостнических взглядах. Он был внимательным командиром и не допускал плохого обращения с солдатами.

Когда предоставлялась возможность, во время отпусков, Михаил Фотиевич приезжал в Варварино для того, чтобы отдохнуть в деревенской тиши, тем более что здоровье его не было прочным. В последний свой приезд в Варварино в 1825 году он почувствовал себя совсем нездоровым и из деревни послал "просьбу в отставку", как записано в формуляре о прохождении службы.

Михаил Фотиевич Митьков участвовал во многих сражениях и заграничных походах. В 1807 году он находится в Пруссии, участвует в битвах за Гауштадт и Фридланд. За храбрость проявленную в последнем сражении, 21 июня награждается орденом св. Анны 4-й степени. В Бородинском сражении проявил мужество и героизм, находился всё время на поле битвы. За это получает золотую шпагу с надписью "За храбрость". В битвах под Тарутином, Малым Ярославцем, селом Красным находится в первых рядах наступающих войск, увлекает за собой солдат, проявляет личную отвагу. Его награждают орденом св. Владимира 4-й степени с бантом. За сражение при Бауцене в 1813 году он получает орден св. Анны 2-й степени. За участие в сражениях под Дрезденом, Кульмом и Лейпцигом Митьков получает алмазные знаки ордена св. Анны 2-й степени.

18 марта 1814 года вместе с русскими войсками вступает в Париж. Здесь завершился славный победный путь одного из героев Отечественной войны. Обратный путь в Россию лежит через Финляндию, герцогства Баденское и Вюртембергское, Кетень, Пруссию, Мекленбург, Стрелен, Любен.

Здесь полк Митькова грузится на корабли и по Балтийскому морю прибывает в Петербург.

К моменту принятия Митькова в члены Северного общества (в 1821 году) он уже командует полком.

В тайное общество вступил через содействие своего друга Николая Ивановича Тургенева. Блестящая карьера, которая ждала его в будущем, не увлекала Михаила Фотиевича. Его благородная душа была на стороне простого народа, и служению ему Митьков посвятил свою жизнь.

Будучи видным членом Северного общества, он понимал необходимость широкой агитации среди солдат, доказывал необходимость введения в России республиканского правления. Понимая, что царь добровольно своей власти не уступит, Митьков был сторонником физического уничтожения царской фамилии. Он высказывался за необходимость отмены крепостного права, предоставления крестьянам свободы, но "сверху".

Из следственного дела известно, что, бывая в деревне, Михаил Фотиевич не только отдыхал, но и общался со своими крестьянами. Из бесед с ними устанавливал, что у них столько "здравых мыслей и истины в суждениях" и что "они скоро поймут как свои права, так и обязанности свободного крестьянина".

https://img-fotki.yandex.ru/get/914553/199368979.96/0_213bae_8c8acc25_XXL.jpg

Усадьба Митькова в Варварино. Фотография 1970-х гг.

Митьков принадлежал к числу наиболее деятельных членов общества, участвовал в совещании в декабре 1823 года, где присутствовали "убеждённые члены Северного общества": К.Ф. Рылеев, А.В. Поджио, И.И. Пущин, Н.М. Муравьёв, М.М. Нарышкин, Н.И. Тургенев, С.П. Трубецкой, М.И. Муравьёв-Апостол. Квартира Митькова была выбрана для этого совещания "по соображениям конспирации", как более удобная.

Именно здесь рассматривались и были приняты статутные (уставные) документы общества, решался вопрос о том, как быть с царской фамилией, рассмотрены "меры действия на умы простого народа, путём распространения среди него пародий, катехизисов, песен, таких как "Ах, тошно мне..." Митьков принимал самое активное участие в обсуждении всех документов. Он так сформулировал цель общества: "Стараться изыскать средства к изменению правительства. Под сим последним правилом разуметь должно было изыскать средства к получению конституции, в чём и состояла цель общества".

Устав, принятый на квартире Митькова, - большое событие в истории Северного общества.

Митьков был участником более ранних совещаний общества в 1821 году, в октябре 1823 года, где его ввели в состав Северной думы общества. Он же внёс предложение о необходимости обязать каждого члена общества вести агитационную работу среди крестьян в интересах тайного общества, ссылаясь при этом на свой опыт бесед с крестьянами в своей деревне.

При его участии обсуждались в 1824 году и кандидатуры Мордвинова и Сперанского в состав Временного правительства. Когда в Петербург приехал П.И. Пестель для переговоров об объединении обществ, Митьков выступил последовательным сторонником объединения. Представляя левое, республиканское крыло движения, группирующееся вокруг Рылеева, он был борцом за объединение усилий, ради "святого" дела.

Михаил Митьков был очень активным и деятельным членом Северного общества даже в период его упадка.

В августе 1823 года Митьков вместе с другим декабристом С.М. Семёновым приезжает в Москву. Собираясь в отставку, в конце августа Михаил Фотиевич снова побывал в своём любимом Варварино. Это был его последний приезд в родное село. Долго там он быть не мог: дела Общества звали в Москву. Именно в это время, при его участии, произошло заметное укрепление Московской управы Северного общества.

Митьков информирует москвичей о делах в Петербурге, вселяет в них дух уверенности, принимает участие в выработке плана действия в день восстания. Он привёз известие, что восстание имеет все основания рассчитывать на большую часть гвардии. Митьков вместе со всеми обсуждает предложение Якубовича об убийстве царя. После смерти Александра I открылась возможность поездки Митькова в Петербург для агитации в Финляндском полку, в котором он имел большое влияние. Накануне восстания в Москве появился ещё один декабрист-владимирец Пётр Александрович Муханов, с которым Митьков был хорошо знаком.

В день восстания в Петербурге 14 декабря 1825 года Митьков находился в Москве. 15 декабря декабристы собрались у него на квартире, чтобы решить, что делать. Митькову поручается трудная обязанность: воздействовать на начальника штаба пятого корпуса полковника Гурко, чтобы тот вывел части корпуса и арестовал при их помощи корпусного командира и московского градоначальника. Совещание затянулось, долго и много спорили. До 4 часов утра 16 декабря решения никакого не приняли. Сказалась нерешительность многих членов Московской управы, плохая связь с Петербургом, и заговорщический характер восстания. А скоро пришло известие о разгроме восстания на Сенатской площади, начались аресты.

29 декабря в Москве был арестован и М.Ф. Митьков и доставлен в Петропавловскую крепость с запиской Николая I: "посадить по усмотрению под строгий арест". Комендант крепости генерал-майор Сукин докладывал: "Митьков посажен в доме комендантском во вновь отделанный арестантский покой № 1, где он ни с кем никакого сношения иметь не будет". Митьков был болен, беспокоила чахотка, из-за которой ушёл из армии. Однажды Митькову передали из дома большой узел с бельём, вещами и продуктами. Узнав, что другие заключённые ничего не получают, он завязал все вещи снова и велел возвратить, так как разделить всё это товарищам не разрешалось, а один ими пользоваться он не мог. Такими бескорыстными, готовыми на самопожертвование во имя дружбы, были все декабристы.

Митьков был осуждён по второму разряду - политическая смерть и вечная каторга - за то, что "участвовал в умысле на цареубийство согласием и принадлежал к тайному обществу со знанием сокровенной цели". Осуждённый должен был положить голову на плаху, затем над ним ломалась шпага (знак разжалования), а после - кандалы и этам. Позднее пожизненную каторгу заменили 20-ю годами, сокращёнными затем до 10 лет.

После вынесения приговора Митьков два года сидел в крепостях Свеаборга, Свартхольма, Кексгольма, а 24 апреля 1828 года был отправлен в Сибирь (приметы: рост 2 арш. 8 4/8 вершк., "лицо белое, рябоватое, глаза серые, нос небольшой, продолговат, волосы на голове и бровях тёмнорусые").

Митьков отбывал наказание в Чите и Петровском заводе. В 1835 году по отбытии срока назначен на поселение в село Олхинское Иркутского округа, но из-за чахотки временно оставлен в Иркутске. По представлению генерал-губернатора Восточной Сибири С.Б. Броневского разрешено отправить в Красноярск - 17 ноября 1836 года. В Красноярске, кроме Митькова, жили М.М. Спиридов и П.С. Бобрищев-Пушкин. "Приняли меня радушно, - писал в 1839 г. посетивший Красноярск И.И. Пущин, - у них отдохнул телесно после ужасной дороги... душевно нашёл отраду в дружеском кругу". О Митькове он сообщает, что тот живёт своим домом, хозяином совершенным - всё по часам и всё в порядке. Кормил обедом - всё время они были почти неразлучны.

М.Ф. Митьков умер от чахотки в Красноярске 23 октября 1849 года, 58 лет от роду.

Вот что пишет об этом И.И. Пущин в ноябре 1849 года из Иркутска Матвею Ивановичу Муравьёву-Апостолу: "...нечего сообщить вам нового - одна только печальная весть - это смерть М.Ф. Митькова. Страдания его окончились 23 октября. Будучи в Красноярске, привезу оттуда все подробности. Его земные счёты хорошо кончены".

0

4

https://img-fotki.yandex.ru/get/510105/199368979.96/0_213bb2_c754a5cb_XXL.jpg

Михаил Фотиевич Митьков.
Акварель Н.А. Бестужева. 1836 г.

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/477594/199368979.96/0_213bab_fd069344_XXL.jpg

0

6

Михаил Фотиевич Митьков

Важным вкладом в метеорологию явились десятилетние наблюдения, которые проводил находившийся на поселении в Красноярске видный член Северного общества Михаил Фотиевич Митьков.

Это был один из образованнейших декабристов. Его интересы были разносторонни: он увлекался языками, математикой, историей, географией, рисованием. Прибыв в Красноярск в 1836 году после отбытия каторги, декабрист занялся цветоводством, много читал. Его отличительными качествами были дисциплинированность, точность, строгая принципиальность. По словам И. И. Пущина, посетившего Митькова в Красноярске, у него было "все по часам и все в порядке". Он не отступил от своих правил даже тогда, тогда тяжелый недуг - следствие десяти лет тюрьмы и каторги - приковал его к постели.

Несмотря на все прогрессирующую чахотку, он нашел в себе силы и твердость, чтобы еще раз послужить отчизне, теперь уже на поприще науки. В течение десяти лет, непрерывно, с исключительной точностью он вел метеорологические наблюдения. По оценке специалистов, Митьков за этот срок выполнил такой объем измерений, какой сегодня осуществляет станция в составе четырех человек.

Трудно с уверенностью сказать, что побудило больного декабриста взяться за этот кропотливый и нелегкий труд, по многие факты говорят о том, что он был начат Митьковым по просьбе академика Купфера. По крайней мере, измерения проводились по купферовскому "Руководству к деланию метеорологических наблюдений". Известно, кроме того, что ученый получил записи Митькова, обработал их и подготовил к печати.

Записи М. Ф. Мнтькова были переданы из архива Главной геофизической обсерватории страны в Красноярское кошевое управление гидрометеослужбы, а в 1986 году они стали достоянием нашего краеведческого музея.

Записи декабристом производились в разлинованном журнале размером 22х36,5 см и объемом в 150 листов. Каждый лист разбит на вертикальные колонки, соответствующие времени и виду наблюдений, с 1 января 1838 по 31 декабря 1847 года.

Наблюдения включали измерения температуры воздуха, атмосферного давления (в дюймах), температуру в помещении, где был установлен барометр, характеристику состояния неба. Вначале (до 6 февраля 1838 г). наблюдения велись 3 раза в день: в 9 часов утра, 4 часа пополудни и в 9 часов вечера, затем был добавлен еще один срок - 7 часов утра. В отдельные периоды сроки сдвигались на 1 час вперед или назад: 6 часов и 10 часов утра и 10 часов вечера. Даты приводились по новому стилю, заголовки граф даны на немецком языке, а отдельные словесные записи на двух языках: русском и французском, что соответствовало нормам научных записей того времени.

Анализ наблюдений позволил установить, что температура воздуха снаружи измерялась по термометру Реомюра, что термометр был спиртовым (Купфер в своем "Руководстве" рекомендовал при температуре ниже 30 градусов, когда ртуть замерзает, использовать спиртовые термометры). Таблицы показывают также, что Митьков измерял атмосферное давление и температуру в помещении ртутным барометром, снабженным термометром (обсерватории того времени использовали сифонные ртутные барометры Купфера). Записи Митькова свидетельствуют также о том, что он пользовался точными приборами, сверенными с образцовыми инструментами главной российской (нормальной) обсерватории.

Состояние неба отмечалось буквами: Я, П, О, С, Д и т. п. (ясно, пасмурно, облачно, снег, дождь...). После 1842 года иногда даются формы облачности: рассеянные облака, облака на горизонте, облака тонкие, пористые, слоисто-кучевые и т. д. Митьков указывал иногда н на интенсивность явления: густой туман, проливной дождь, мелкий снег. Фиксировалось и сочетание явлений: гром с молнией, гром без дождя, буря с дождем.

Можно констатировать, что Митьков отмечал в основном все явления, наблюдения за которыми ведутся по современным руководствам. Часть из этих явлений не была указана даже в "Руководстве" Купфера: зарница, изморозь, град, вьюга, метель.

Кроме граф, в которых фиксировались указанные наблюдения, в журнале есть еще одна, последняя, графа для примечаний. В ней Митьков помещал данные о наблюдениях между основными сроками, чаше в ночное время. Например: "Ночью шел дождь".

В примечаниях к каждому месяцу давалась дополнительная визуальная характеристика погоды за отдельные дни. Имеются, например, данные о вскрытии и замерзании Енисея. Это также было предусмотрено "Руководством": "В городах, омываемых большими реками, замечают день вскрытия и замерзания реки".

Наблюдения М.Ф.Митькова представляли огромную ценность для науки прошлого века. В то время, когда огромные пространства России, особенно ее восточные районы, представляли собой белые пятна, когда не была еще создана сеть геофизических обсерваторий, каждый многолетний ряд наблюдений имел цену открытия.

Вот почему труды трех сибирских метеорологов-декабристов (Л. И. Борисова, М. Ф. Мнтькова и А. И. Якубовича были переданы Главной физической обсерватории и сохранены для потомков.

Наблюдения Мнтькова были удостоены особой чести. В 1866 году они увидели свет в приложении ("прибавлении") к "Своду наблюдений, произведенных в Главной физической и подчиненных ей обсерваториях за 1861 год". На титульном листе приложений надпись на русском и французском языках: "Прибавления. Метеорологические наблюдения, произведенные в Красноярске с 1838 но 1847 год включительно по новому стилю (Широта 56°1', долгота 90°34' от Парижа)Наблюдения производились г. МИТЬКОВЫМ".

Необходимо отметить, что в "Прибавлениях" к "Своду" публиковались лишь особо ценные метеорологические данные наблюдений, подвергнутые тщательному отбору. Так, из 2бЗ станций, существовавших в России, только 47 станции производили наблюдения, пригодные для публикования; в 1864 году число таких станций сокращено до 24. Рядом с данными этих станций были помещены и наблюдения Митькова.

Измерения декабриста были использованы в трудах выдающихся ученых-климатологов и метеорологов. Основатель русской климатологии А.И. Воейков более, чем кто-либо из отечественных ученых, использовал наблюдения декабристов, в том, числе и Митькова. Эти наблюдения вошли в состав самых известных его трудов. Например, в знаменитое исследование "Климаты земного шара и в особенности Росии". Так, вывод о том, что зимой в Красноярске и его окрестностях обычно не бывает снега, сделан в основном на наблюдениях Митькова.

Данные наблюдений декабриста были проанализированы в капитальном труде академика Г. И. Вильда "О температуре воздуха в Российской империи", причем они были отнесены к лучшим метеорологическим измерениям России по качеству и полноте.

Измерения Митькова также вошли в состав труда академика М. А. Рыкачева "Вскрытие и замерзание вод в Российской Империи", они использованы в "Климатологическом атласе Российской империи", изданном в 1899 году, и в многотомном труде "Климат Союза Советских Социалистических республик" (Ленинград, 1931), где, в частности, приведены среднемесячные температуры в Красноярске за те годы, когда здесь жил Митьков.

Таким образом, наблюдения декабриста вошли в произведения, составляющие золотой фонд метеорологической науки.

Метеорологический журнал М. Ф. Митькова окажет сотрудникам краеведческого музея существенную помощь в создании музея декабристов. Во-первых, он сам войдет в число самых значительных экспонатов музея, во-вторых, с его помощью станет возможным найти и приобрести для коллекции музея метеорологические приборы, аналогичные тем, которыми пользовался декабрист-исследователь Михаил Фотиевич Митьков.

В. С. ПЛЕХОВ.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/894110/199368979.96/0_213bb3_86279a27_XXL.jpg

Портрет Михаила Фотиевича Митькова.
Акварель Н.А. Бестужева. 1836 г.
ГМИИ им. Пушкина, Москва.

0

8

Сибирские письма декабриста М.Ф. Митькова.

О Михаиле Фотиевиче Митькове пока еще нет ни одной серьезной работы, мемуарная и эпистолярная литература не пестрит упоминанием о нем. Между тем осуждение Митькова по второму разряду, почти полуторагодичное содержание в крепостях Свеаборгской, Свардгольской, Кексгольмской говорят о том, что он не был рядовым декабристом. Только за последнее время в литературе стали встречаться новые материалы о нем. Тем большую ценность для будущего исследователя мыслей, взглядов, жизни этого человека - человека большой культуры, глубокой честности, строгих правил и безмерной храбрости - заслуживают его письма из Сибири.

Михаил Фотиевич Митьков, полковник лейб-гвардии Финляндского полка, видный член Северного общества декабристов, родился в 1791 году в семье майора и надворного советника.

В 1806 году Митьков был выпушен прапорщиком из второго кадетского корпуса и назначен в Финляндский полк, в нем он прослужил до дня своего ареста в декабре 1825 года. Митьков был храбрым офицером, участником многих сражений, имел три боевых ордена и медали, а за битву при Бородино - золотое оружие с надписью "За храбрость". С полком дошел до Парижа. В 27 лет производится в полковники. Из заграничного похода полк вернулся в нюне 1814 года. Митьков принадлежал к числу передовых, весьма образованных и начитанных офицеров, знал языки, во время пребывания за границей изучал передовые социальные учения и политические устройства ряда стран. Суждения его были последовательны и смелы. Он - сторонник установления республики, отмены крепостного строя и сокращения срока солдатской службы. И было вполне закономерным, что Митьков встал на путь освободительного движения. В тайное Общество он вступил в 1821 году: "Это было на великий пост. Сколько могу запомнить следующим образом. Он (Н. Тургенев) приехал ко мне (Митьков жил на Васильевском острове) и сделал мне предложение вступить в общество, говоря, что я найду хороших людей. Когда я ему дал свое согласие, он потребовал от меня, чтобы я ему предварительно дал расписку...".

Митьков был не только подготовлен к Обществу "свободным образом мыслей", но и стал деятельным его членом, являясь участником многих совещаний Общества в 1821, 1823, 1824 годах. В 1824 году в квартире Рылеева встретился с приехавшим с юга Постелем. Митьков примыкал к наиболее радикальному крылу Северного Общества. В октябре 1823 года он вводится в состав Верховной думы Общества, призывает к агитации среди крестьян, ссылаясь на свой опыт бесед с ними в деревне. В том же году на квартире Митькова был принят Устав Общества, "правила для всех членов Общества", ставший большим событием в истории Северного Общества. Митьков принял активное участие в обсуждении Устава.

Летом 1824 года он уезжает за границу для лечения, пробыл там почти год. Вторую половину 1825 года проводит в Москве, деятельно работает в Московской управе Общества и в выработке плана помощи своим петербургским товарищам, когда пришло известие о провале восстания на Сенатской площади.

Верховным уголовным судом Митьков в числе 31 декабриста был приговорен к смертной казни "отсечением головы", замененной Николаем I двадцатью пятью годами каторжных работ, сокращенных позднее до 10 лет. После длительного содержания в северных крепостях он в 1828 году был доставлен в Читу, а в 1835 году выведен на поселение.

Письма Митькова хранятся в Государственном историческом музее имени В. И. Ленина в Москве. Впервые с ними работала старший научный сотрудник этого музея, кандидат исторических наук М. Ю. Барановская. Она написала небольшую статью, посвященную письмам Митькова, но, к сожалению, смерть автора помешала ее опубликованию. Ко мне статья попала от близкого друга Барановской, известного декабристоведа, правнучки декабриста Н. О. Мозгалевского - Марии Михаиловны Богдановой, живущей сейчас в Москве.

Писем немного, и тем дороже они современному читателю.

Первое получено из Петровска 10 сентября 1831 года, написанное по-французски рукой Трубецкой н подписанное: "Преданная вам Е. Трубецкая". Оно было адресовано в Москву А. Н. Соймонову, переслано адресату через III отделение с препроводительной:

"III отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии честь имеет препроводить при сем к Его Высокоблагородию Александру Николаевичу письмо от Екатерины Ивановны Трубецкой.

Управляющий отделением А. Мордвинов.

№5638
11 ноября 1831
Его Высокоблагородию А. Н. Соймонову".

Это письмо относится еще к тому периоду. когда заключенным в сибирских тюрьмах декабристам не было разрешено вести переписку с родными, близкими н друзьями, поэтому Е. И. Трубецкая, приняв на себя роль корреспондента многих декабристов, в том числе и М. Ф. Митькова, прибегает к некоторой завуалированности его текста, избегает называть конкретных лиц по именам. Вот текст письма:

"Я получила, милостивый государь, ваше письмо от 11 июля н деньги, которые вы мне переслали для вашего племянника, который в свою очередь получил письма от вас и своих кузин.

Я не сумею вам передать, как он счастлив тем, что вы его помните, и за ту дружбу, которую вы ему оказываете. Он очень искренне к вам привязан и проникнут большим интересом ко всей вашей семье и видит большое утешение в том, что может получать известие о вас: и он просил меня вам передать его большую радость и признательность.

Он благодарит тысячу раз своих кузин за их искренние письма и за те подробности, которые они описывают. Он очень ценит эти письма и просит их продолжать писать обо всем, когда у них найдется минутка свободная. Ваш племянник просит вам передать его благодарность за деньги, которые вы ему прислали. Он просит вас написать все новости о его двоюродном брате Сергее и передать его глубокий привет его тете. Мой муж очень часто о вас говорил, как о друге его брата, и он был тронут вашим отношением к нему. Передайте мое почтение м-ль Соймановой и вашим барышням дочерям и верьте мне, что мне будет радостно давать каждый раз, когда вы захотите, вести о вашем племяннике.

Примите, я вас прошу, милостивый государь, уверение в чувстве почтения и уважения очень искренних".

В этом письме Трубецкая пишет о племяннике Соймонова. Кто он? М.Ю.Барановская, исследуя письма М. Ф. Митькова к своему брату Платону и Соймоновым в Москву, пришла к выводу, что "племянник" - это и есть сам декабрист, Михаил Фотиевич Митьков. Мать декабриста, которой он лишился рано, была рожденная Соймонова, очевидно сестра Александра Николаевича, которого Митьков в своих письмах называет "своим почтеннейшим дядей".

Отец декабриста женился вторично. Известно, что его жену звали Прасковьей Лукиничной. Она была человеком хорошим, благородным и заменила декабристу мать, старалась всячески облегчить его положение во время заключения в Петропавловской и других крепостях.

0

9

Десятилетний каторжный срок окончился в 1835 году, и Митьков был выведен сначала на поселение в село Ольхинское Иркутского округа, но ввиду болезненного состояния (туберкулез) был временно оставлен для лечения в Иркутске. А затем по представлению генерал-губернатора Восточной Сибири С. Б. Броневского ему разрешили постоянное поселение в Красноярске. С этого времени вся переписка Митькова связана с Красноярском.

Митьков построил себе дом, о котором писал своему брату Платону Фотиевичу: "...я люблю свой домашний приют". "... у меня дом теплый, не боится никаких морозов, имеет нужные удобства для больного". Красноярск нравился Митькову: "Здесь мне жить хорошо", "только что климат очень суровый, но со всем тем почитается лучшим из всех губернских городов Сибири".

В другом письме он писал: "...У нас зима необыкновенная: в начале ноября 12 (дней) сряду были порядочные морозы, от 20 до 28 градусов, и с тех пор погода стоит умеренная, какой при мне не бывало: днем редко бывает до 10 градусов, а случается и маленькая оттепель.

Для меня это хорошо, я могу пользоваться воздухом, а то бы пришлось сидеть, запершись в комнате: одышка при большом морозе не позволяет мне выходить на воздух. Жаль, что до сих пор снегу нет, должны ездить на колесах... Я был очень болен, когда получил письмо твое..."

12 июля 1845 года Митьков писал, брату: "У нас нынешний гол лето чудное, погода другой месяц постоянно стоит прекрасная, дождей перепадает столько, сколько нужно, чтоб освежить воздух. Урожай, говорят, совсем необыкновенный. Мое наслаждение проводить большую часть дня в моем садике-цветнике... Если бы не мучительная болезнь, я мог бы назвать себя счастливым и довольным тем положением, в котором нахожусь".

С первых же дней поселения в губернском городе Митьков снискал уважение жителей, которые не могли не оценить его благородства и принципиальности.

Декабрист А. Е. Розен в своих "записках" упоминает: когда Митьков в Петропавловской крепости получил из дома узел с бельем и с английским фланелевым одеялом, спросил, все ли товарищи получают от родственников книги, вещи, табак. "Выслушав отрицательный ответ, он снова завязал узел и просил возвратить его, сказал, что он может обойтись без этих вещей. Здоровье его было вообще расстроено. Этот поступок его в крепостных стенах согласовался с его характером, с его правилами. Я помню, когда и прежде на парадах, и маневрах он командовал нашим батальоном, и во время отдыха или привала приносили барону Саргеру большие корзины с завтраком, то Митьков каждый раз отказывался от угощенья, прося его извинить по нездоровью, но в действительности причина заключалась в том, что он не мог разделить эту закуску с целым батальоном".

Другие современники говорят о Митькове, что он делился последним с неимущими. Все эти качества декабриста и снискали к нему на поселении всеобщее уважение.

В Красноярске Митьков при доме разбил сад н завел парники и огород, о чем писал брату: "Moе наслаждение проводить большую часть дня в моем садике-цветнике, который занимает пространство до 5 квадратных сажен".

В одном из писем он просил брата прислать цветочных семян: "пакет маков махровых, астр махровых". В другом: "Сделай одолжение, пришли огородных семян: в том числе арбузов, дынь, тыкв, огурцов, брюквы, моркови.. фасоли, сахарного горошку, петрушки, сельдерей, экстрагону, зори, укропу".

Сад Митькова, а также солнечные часы в том же саду, устроенные декабристом П. С. Бобришевым-Пушкиным, жившим на поселении (в 1832-1839 гг.) в Красноярске, приводили в восхищение жителей близлежащих улиц.

Платон Фотиевич Мимов, брат декабриста по отцу, очень любил старшего брата и присылал изгнаннику все необходимое в домашнем быту для безбедного существования, а также одежду и книги. По просьбе декабриста, который лечил всю округу. П. Ф. Митьков посылал из Москвы медикаменты и лечебники, просимые поселенцем.

"Сделай одолжение, - писал М. Ф. Митьков брату, - пришли мне следующие книги. Полное сведение о лечении всех болезней доктора Ломовского, издание второе. Сельский лечебник, или "Врачебное наставление для государственных крестьян".

Проезжающие через Красноярск декабристы навещали Митькова, о чем упоминает в своих "Записках" А. Л. Беляев:

"Михаил Фотиевич Митьков, прекраснейший и в то же время очень оригинальный человек, жил совершенным философом. Он имел хорошенькую небольшую квартиру, которая содержалась в самой педантической чистоте... Тут буквально нельзя было найти пылинки. У него была большая библиотека. Чтение было его страстью..."

Митьков много читал. В своих письмах к брату он то и дело просил присылать ему книги. От него М. Ф. Митьков получал все московские газеты и журналы. Митьков следил за культурной жизнью Москвы, за новым течением в литературе, в каких книжных лавках продается та или иная книга. Брат всегда посылал просимые дм книги.

"Сделай одолжение, - пишет Митьков, - подпишись для меня на Историю Гос(ударства) Рос(сийского) Н. М. Карамзина".

"Вышли повести Пушкина, - просит Митьков брата, - в них не найдешь лишнего слова, сжатость, простота во всем, изящность. Было время, что наша критика упрекала Пушкина за его простоту слога, а Г. Тьер, знаменитый историк, этим хвалится".

Выражая благодарность брату за присланные книги и стекла для очков, Митьков просит, прислать ему вновь вышедшие сочинения Лермонтова.

Узнав из московских газет о выходе из печати новых стихотворений В. А. Жуковского, Мятьков просит брата прислать ему их н указывает; "Поступили в продажу в книжной лавке Москвитянина, 10, на Тверской".

В одном из своих писем к Платону Фотиевичу Митьков просит его прислать "Выбранные места из переписки с друзьями" Гоголя.

Известно, что, вся читающая передовая Россия встретила эту книгу Гоголя с гневом н укоризной по адресу великого писателя.

Ознакомился ли Митьков с высказываниями великого демократа В. Г. Белинского по поводу "Переписки с друзьями" в его знаменитом письме к Гоголю? На эти вопросы ответа пока не найдено.

Такой человек, как декабрист М. Ф. Митьков, не мог одобрительно отнестись к "Переписке", Гоголя, но весьма вероятно, что он из осторожности не доверил своих мыслей письмам.

"Живу я здесь спокойно, - пишет в другом письме Митьков брату, - н несмотря на мои болезненные припадки, которые заставляют меня домовничать, не скучаю. Чтение и занятие по домоводству прерываются приятною беседою с моими товарищами (декабристами В. Л. Давыдовым и М. М. Спиридовым.) и другими образованными людьми, здесь находящимися".

В первое время после поселения Митьков писал брату о достойных людях Красноярска, которые сблизились с ним и посещали его дом.

В другом письме писал: "Золотопромышленность привлекла в здешний край несколько человек, людей образованных и ученых, с которыми можно приятно беседовать, так что в зимнее время, когда здоровье позволяет, можно иметь приятное развлечение..."

Однако вскоре хищники-золотопромышленники из местных жителей и наезжающих в Енисейскую губернию вызывают возмущение Митькова, о чем он пишет брату: "Золотые прииски много изменили здешний быт. Тому лет пять назад в Красноярске не только не было ни одного богатого человека, но даже и с умеренным состоянием, а теперь несколько миллионеров, которые имеют по несколько сот тысяч, до миллиона и более годового дохода, и все люди сами по себе большею частью ничего не значащие, грубые, без всякого образования, сорят деньгами, пьют шампанское, как воду - в этом вся роскошь, удобностей жизни не знают; а для блага общественного до сих пор не сделано ничего: больница, богадельня, дом умалишенных, все в самом жалком состоянии. Некоторых из этих богачей не знал никто, когда они не имели почти никакого состояния. От возрастающего требования работников на золотые прииски несоразмерного с народонаселением края все год от году дорожает".

Его возмущала эта грубая хищническая компания золотопромышленников, предававшаяся кутежам и распутству, ничего не делавшая для общественности и благоустройства города. Несомненно, некоторые из тех, кого Митьков раньше принимал у себя, втянулись в кутежи с недостойными людьми, потеряли свой нравственный облик и гонялись только за наживой. С ними, разумеется, такой, принципиальный человек, как Митьков, уже ничего не мог иметь общего. Он писал брату: "Прежде, бывало, раз в неделю вечером собирались ко мне мои приятели (которых ты можешь себе представить, число весьма ограниченно), я теперь принимать не могу?"

Болезнь постепенно делала свое разрушительное дело. Об этом Митьков часто писал брату: "Я и так был худ, а теперь еще похудел и ослабел так, что когда несколько посижу за каким-нибудь занятием и вдруг встану, то делается кружение головы... Здоровье мое почти в том же положении, как и было. Лечился много, терпеливо, не позволял себе ни малейшего уклонения от докторского предписания, а пользы было мало. Здесь нет ни одного хорошего медика. Суровость климата также имеет на меня влияние, но делать нечего - в Сибири лучшего не найдешь..."

В последние годы жизни сетования на свои страдания все чаше встречаются в письмах Митькова к брату. Лечил Митькова красноярский лекарь Егор Иванович Бетигер. Митьков писал брату: "Мне кажется, я стал еще чувствительнее к участию, приязни и любви, которые мне оказывают. Вот уж теперь более года, что я постоянно болен и не имею дну покоя".

Одновременно с Митьковым на поселении в Красноярске жил декабрист Василий Львович Давыдов. С ним и его семьей Митьков был очень близок, о чем он писал брату: ...известно из моих писем, в каких дружеских отношениях я нахожусь с семейством Василия Львовича Давыдова... Я у них как родной... кроме искренней приязни, мы и духовно породнились, одна из дочерей его - моя крестница, премилый ребенок. Я ее очень люблю, и она меня любит, как cкopo увидит, что я приехал, кричит: папа, крестный приехал, и бежит встречать".

Эту девочку, дочь В. Л. Давыдова, звали Софьей, и Митьков заботился о ней, что было радостью в его одинокой жизни.

"О моем житье-бытье скажу тебе, мой милый друг, - писал Митьков в одном из последних своих писем к брату, - что, несмотря на мое болезненное состояние, затворническая жизнь моя мне не в тягость. За исключением моего доброго товарища Василия Львовича Давыдова, который меня посещает почти ежедневно, когда у него в семействе нет больных, знакомые меня посещают редко, да и к тому же болезненные припадки часто препятствуют принимать даже и таких людей, которые знаешь, что действительно принимают участие. Будучи всегда занят скуки я не знаю, и когда боли стихают, я, не вижу, как время проходит. Если иногда и бывает грустно, то это происходит от тяжкой болезни..."

В течение девяти лет поседения в Красноярске, с 1 января 1838 года, регулярно изо дня в день Митьков вел тщательные метеорологические наблюдения и записи.

"Наблюдения включали измерения температуры и давления воздуха (в дюймах), температуры воздуха в помещении, где был установлен барометр, характеристику состояния неба, для которой использовались 35 условных обозначений. Прежде всего отмечалось знаками: ясно, пасмурно, облачно. Особенно большое внимание уделено записям о характере облаков (рассеянные облака, облака на горизонте, тонкие облакам тонкие облака около горизонта, местные облака, облака перистые, кучевые, перисто-кучевые, слоистые, слоисто-кучевые, перисто-слоистые, дождевые). Отмечались туман и густой туман, дождь, дождь сильный, проливной, накрапывающий дождь и град, снег, снег, мелкий и большой, вьюга, молния и зарница, гром, гром и молния, метель (тихо) и ветер..

В примечаниях к каждому месяцу давались дополнительные визуальные характеристики погоды за отдельные дни, в которых имеются данные о вскрытии и замерзании Енисея, а также подробности об осадках и морозах.

Его наблюдения стали достоянием мировой геофизики. Видимо, они были начаты Митьковым по просьбе академика Купфера (директора Главной физической обсерватории), который очень многое сделал для их опубликования и использования наукой. Митьков был снабжен лучшими метеорологическими приборами, сверенными с образцовыми инструментами Нормальной обсерватории.

За два года до смерти Митьков оставил свои наблюдения, так как болезнь не дала ему возможности продолжать эти занятия.

В 1843 году Красноярск посетил профессор Петербургского университета Эрнест Карлович Гофман (1801-1871), как писал Митьков брату, для геологических наблюдений. "И он, отъезжая отсюда, был Так добр, что взялся лично доставить тебе мое письмо. Ты можешь его расспросить обо мне, он по своему добродушию и прямоте расскажет, что знает. Наука не подавила в нем любви к человечеству, но развила и усилила это возвышенное чувство".

Несомненно, Э. К. Гофман по возвращении в Петербург передал метеорологические записи Митькова в распоряжение ученых Главной физической обсерватории, и они вошли, как и труды других декабристов, в климатологический атлас, изданный директором Главной физической обсерватории Вильдом в 1881 году.

На поселении в Красноярске Митьков жил воспоминаниями о Москве. "Мы полагаем, - пишет М.Ю. Барановская, - что дом Соймоновых был его родным домом, а также и подмосковная усадьба его дяди - село Теплое Серпуховского уезда - теперь района. Дочь Соймонова, Сусанна Александровна, в замужестве Мертваго, оставила зарисовки этой прекрасной местности, в которой гостили в летнее время художники и музыканты и где живал будущий декабрист".

Письма Митькова к брату пронизаны мыслями о Москве. Он пишет о своих братьях, Соймонове и его семье: "Все мои родные в Москве и ее "окрестностях... Мне бы очень хотелось иметь ваши портреты. На моем бюро, у которого я всегда сижу, находятся 4 портрета семейства моего почтенного дяди Ал(ександра)Н(иколаевича). Недостает ваших для моих сердечных воспоминаний".

Получив от брата дагерротипные портреты - брата, его жены и детей, - и присоединяя их к соймоновским, Митьков пишет: "Они мне доставили неизъяснимое удовольствие.

Последние два года жизни Митькова были мучительно тяжелыми. Замечательный московский врач Ф. И. Иноземцев незадолго до смерти декабриста стал лечить его заочно. "Присланное тобою наставление доктора Иноземцева, - писал Митьков брату насчет моей болезни меня было порадовало надеждою, что, может быть, предлагаемое лечение облегчит мои болезненные припадки". Но было уже поздно. Согревали все существо умирающего письма брата из дорогой его сердца Москвы.

Письма Платона Фотиевича к брату, переписка Митькова с Соймоновым и его семьей неизвестны. В их письмах могли бы встретиться интересные сведения о Москве и Сибири того времени. В Красноярске Митьков жил воспоминаниями о Москве, которую он так любил. Платон Фотиевич, когда умерла его жена, Мария Клавдиевна, послал брату принадлежащую ей "Панораму Москвы", вызвавшую признательные строки изгнанникам "Благодарю тебя, любезный брат, Платон Фотиевич, за "Панораму Москвы", принадлежавшую твоему незабвенному другу".

23 октября 1849 года Митьков скончался. Его похоронили на городском кладбище. На могиле был поставлен памятник-колонна на стилобате, пересеченная рустом, увенчанная урной с крестом. Ровно через 6 лет рядом с Митьковым схоронили его бывшего соузника и товарища В. Л. Давыдова. Памятник на могиле последнего сохранился, памятник же Митькова похищен. В 1937 году из Сибири в Литературный музей (Москва) была прислана фотография, изображающая памятники на могилах М. Ф. Митькова и В. Л. Давыдова в Красноярске.

Комитет в составе И. И. Пущина, В. Л. Давыдова и М. М. Спиридова, получив разрешение генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева-Амурского, продал дом М. Ф. Митькова и другое имущество, составил ведомость на вырученные деньги и раздал их неимущим декабристам, живущим в различных местах Сибири. Внешний вид дома Митькова в Красноярске неизвестен.

Георгий Чернов.

0

10

https://img-fotki.yandex.ru/get/878955/199368979.96/0_213baa_e0ddba40_XXXL.gif

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Митьков Михаил Фотиевич.