Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Андро (ур. Оленина) Анна Алексеевна.


Андро (ур. Оленина) Анна Алексеевна.

Сообщений 1 страница 10 из 42

1

АННА АЛЕКСЕЕВНА ОЛЕНИНА

https://img-fotki.yandex.ru/get/762837/199368979.ae/0_21744c_cdc3ef5e_XL.jpg

О.А. Кипренский. Портрет Анны Алексеевны Олениной. 1828 г.

Анна Алексеевна Андро, урожденная Оленина (11 августа 1808 — 18 декабря 1888) — дочь президента Петербургской Академии Художеств, Алексея Оленина. Возлюбленная Пушкина в 1828−29 гг. Адресат его стихотворений «Её глаза», «Пустое Вы сердечным ты…», «Не пой красавица при мне», многих строф «Онегина». Музыкантша и певица. Автор неизданных до сих пор дневников и мемуаров о Пушкине. Супруга президента Варшавы Ф. А. Андро. Покровительствовала молодым талантам Польши.

Анна Алексеевна Оленина была младшей дочерью в семье Алексея Николаевича Оленина и Елизаветы Марковны, урождённой Полторацкой. По линии матери приходилась двоюродной сестрой Анне Керн. Благодаря отцу, знавшему десять языков, получила прекрасное образование. Сама она писала: Батюшке я сама во многом обязана, от его истинного глубокого знания и мне кое-что перепало. В его разговорах, выборе для меня книг и в кругу незабвенных наших великих современников: Карамзина, Блудова, Крылова, Гнедича, Пушкина, Брюллова, Батюшкова, Глинки, Мицкевича, Уткина, Щедрина и прочих почерпала я всё, что было в то время лучшего.

Кроме того, Аннет прекрасно пела, а в молодые годы написала музыку к думе Рылеева «Смерть Ермака». В 17 лет она была назначена фрейлиной императорского двора.

Знакомство с Пушкиным произошло в конце 1810-х годов, когда поэт стал бывать в доме Олениных, который был центром литературной и художественной жизни Петербурга. Но сближение их произошло позднее, когда в мае 1827 года он вернулся из семилетней ссылки. Их первая встреча произошла на балу у графини Тизенгаузен-Хитрово. Позднее Пушкин часто посещал Олениных, а в их усадьбе, Приютино, был своим человеком. Вяземский писал своей жене 21 мая 1828 года: «Ездил я с Мицкевичем вечером к Олениным в деревню в Приютино, вёрст за 17. Там нашли мы и Пушкина с своими любовными гримасами».

В этот период Анна Алексеевна начинает задумываться о замужестве. В своём дневнике она пишет: «Сама вижу, что мне пора замуж: я много стою родителям, да и немного надоела им. Пора, пора мне со двора, хотя и это будет ужасно. Оставив дом, где была счастлива столько времени, я войду в ужасное достоинство жены!» Особенно её волнуют возможные измены супруга: «… Как часто, увлекаемый пылкими страстями молодости, будет он забывать свои обязанности! Как часто будет любить других, а не меня… Но я преступлю ли законы долга, будучи пренебрегаема мужем? Нет, никогда!» Выбор у Анны Алексеевны был богатый. В беседе с Крыловым, состоявшейся в июле 1828 года она назвала двух возможных претендентов — Мейендорфа и Киселёва, хотя призналась, что «не влюблена в них». Ответ поэта она записала в дневнике: «… Боже избави, — сказал он, — но я желал бы, чтоб вы вышли за Киселёва и, ежели хотите знать, то он сам того желает. Но он и сестра говорят, что нечего ему соваться, когда Пушкин того же желает.» Вскоре Пушкин действительно просил руки Анны Алексеевны, но получил решительный отказ. По Петербургу поползли сплетни о якобы сказанных словах поэта: «Мне бы только с родными сладить, а с девчонкой я уж слажу сам». Камер-юнкер Е. П. Штерич передал эти слова и Анне Алексеевне, чем привёл её в состояние «ярости от речей, которые Пушкин держал за мой счёт». Впрочем, Сергей Голицын (Фирс), защищая Пушкина, сказал, что был при этом разговоре и это было сказано «не совсем так», обвинив в интриге Варвару Дмитриевну Полторацкую, тётку Олениной, которая желала, чтобы на Аннет женился её брат Николай. Среди возможных причин отказа Олениных пушкинист П. И. Бартенев называл так же секретный надзор, учреждённый за поэтом 28 июня 1828 года. О чём, Оленин, как член Государственного совета, не мог не знать. Свою роль сыграли и отношения поэта с племянницей Елизаветы Марковны — Анной Керн. 5 сентября на именинах Елизаветы Марковны Пушкин сообщил, что вынужден уехать в своё имение.

Анна Алексеевна вышла замуж уже после смерти Пушкина в 1840 году в возрасте 32-х лет. Её мужем стал офицер лейб-гвардии гусарского полка Фёдор Александрович Андро (1804—1885). В 1844 семья переехала в Варшаву, где Анна Алексеевна прожила около 40 лет. Её муж ревновал к прошлому и «всё, что некогда наполняло её девичью жизнь, не должно было более существовать, даже как воспоминание». После смерти мужа Анна Алексеевна переехала в имение младшей дочери Антонины Фёдоровны Уваровой в Волынской губернии. После смерти 18 декабря 1888 года её архив был разделён между дочерьми.

Произведения Пушкина

Ты и вы
Её глаза
Не пой, красавица, при мне
Увы, язык любви болтливый
Волненьем жизни утомлённый…
Предчувствие («Снова тучи надо мною»)

В её альбом он также написал стихотворения «Приметы» («Я ехал к вам, но не доехал сам: живые сны… о помню наши сны»), «В альбом» («Что в имени тебе моём»).
Произведения Гнедича

В 1832 году вышла книга Николая Гнедича «Стихотворения». Четыре стихотворения в ней были обращены к А. Олениной.
«К А. А. О. При получении ею в подарок китайского веера»
«Анетте О. в альбом»
«А. А. О.» (В альбом, 1827)
«К кающейся грешнице» (1827)

Кроме того, стихи Олениной посвящали Крылов, Лермонтов, Козлов, Веневитинов.

0

2

https://img-fotki.yandex.ru/get/762837/199368979.ae/0_21747d_d08dc2a6_XXL.png

0

3

A. A. Оленина (A. A. Андро)

Воспоминания 1
   
   
1881 года

Первый листок

(Посвящено друзьям)

Уединение любя,
Чиж робкий на заре чирикал про себя,
Не для того, чтобы похвал хотелось,
И не за что; так как-то пелось!2
Вы желали, любезные друзья мои, чтоб я решилась наконец написать то, что видела и слышала я на своем веку? Признаюсь, меня побуждает еще писать и то, что в нынешний грамотный век многие сделались писателями записок более или менее занимательных. Все мы теперь грамотные, чем (между нами будь сказано) похвастаться не могу: мне ни на каком языке грамматика не удалась. Перо мое бежит по воле мысли, а Ъ, Ы и проч. остается позади. И так, не взыщите и не обращайте слишком много внимания на слог моей рапсоды3 и грамматическия погрешности. Если станете зевать при чтении, тогда бросьте ея и вспомните, что в 73 года завираться простительно. Не умею говорить я по нынешнему, да и скажу на ушко, об этом я и не забочусь и пишу как пришлось, по старинному, как и прилично моим седым волосам.
   

Глава I

Преданья старины глубокой4

Семейные дела избраннаго какого-нибудь кружка не могут быть одинаково интересны для всякаго, а потому, если я и буду говорить de mes grands parents (дедушках и бабушках), то только для того, чтоб показать, насколько их нравы и обычаи отличались от современных нам.
Начинаю повествование свое с деда моего, Николая Яковлевича Оленина5, который умер еще до моего рождения, и которого я знала <лишь> по разсказам моей матушки, за человека добрейшаго и тихаго нрава. Не то была бабушка моя, урожденная княжна Волхонская6, сестра князя Григория Семеновича Волхонскаго7. Я не могу простить ей всего того, что она выдумывала, чтобы мучить и унижать моего отца, а впоследствии его жену, мою добрейшую и умнейшую мать, которую весь Петербург во всех различных слоях общества любил и почитал, но бабушка по неукротимому своему нраву широко пользовалась всеми дозволенными в то время невозможными причудами8. До чего простиралась ея злость. Она отказала свое благопр<иобретенное> имение по духовной своим двум племянникам Сергею и Никите Волк<онским> в ущерб родн<ому> св<оему> сыну, моему отцу. Волк<онские> это имение по смерти отца возвратили батюшке.9 [С ней познакомится читатель после.] Живо представляется мне в памяти дядя моего отца князь Григорий Семенович со всеми его странностями, которые производили во мне более страх, чем смех. Он часто приезжал, или лучше сказать, прибегал к нам при двадцати и более градусах мороза в одном фланелевом костюме и вдобавок без фуражки (а он был ранен в голову). Подобными выходками он корчил из себя Суворова с его всевозможными причудами. Едучи однажды верхом, рядом с фельдмаршалом, князь Григорий Семенович гарцовал на седле и, чтоб перегнать своего спутника, пустил лошадь во весь карьер и свалился. Суворов тотчас подъехал к нему, помог встать и, удержав лошадь за узду, сказал: "Эх, князь, вы себе шею сломите, а все таки Суворова не догоните!" Князь Григорий Семенович был единственный брат шести княжен, которыя любили его до обожания.
Первая из этих княжен была замужем за Римским-Корсаковым10, вторая за дедом моим Олениным, третья за Мамоновым-Дмитриевым11, четвертая за Мухановым12, пятая за Хрущовым13, а меньшая умерла в девах14, убитая лошадьми. Две старшие резко отличались от других своими странностями и тем самым вполне доказывают, насколько мы опередили их как по воспитанию, так и по образу жизни.
Римская-Корсакова была почитаема сестрами своими и не признавала над собой никакой власти, потому что муж ея, добрейший человек, снисходительно относился к ея капризам. Он был аншефом15, участвовал с Суворовым в польской войне и оставался на Литве несколько лет командующим войсками16.
Жена его была неимоверной скупости: нередко занималась она продажею офицерам нюхательнаго табаку с примесью золы и даже хвасталась этим перед матушкой моей, приехавшей навестить ея в первый раз после свадьбы своей. Разговоры хозяйки касались большею частию расходов по хозяйству, которое она ставила всем в пример, и так как матушка моя вступала в новую жизнь, она считала необходимым показать ей свои расходныя книги, приговаривая: "Вы ведь наживаться не умеете, так вот учитесь". Под заглавием: "Приход" стояла статья "Табак". Поясняя написанное, говорит она матушке: вот едет, однажды, знакомый мне офицер в Россию, я и говорю ему: "Не в службу, а в дружбу, привези, батюшка, мне табачку из России, не забудь!" И вот, возвращаясь, он привозит мне несколько фунтов: "Ну, спасибо, батюшка, удружил", Я, бывало, и возьму, да и подсыплю в этот табак золы и продам офицерам по той же цене, за какую купила сама -- вот приход-то таким образом и увеличивается".
Достоин внимания также обычай того времени выдавать девиц замуж. По обыкновению, мать должна была всегда не соглашаться на свадьбу дочери, хотя и желала бы этой свадьбы. Это имело ту выгоду, что выдавая дочь нехотя, могли давать и приданое ничтожное, [придавали тем самым больше цены своему слову] и наконец после многих придуманных препятствий, соглашались выдать ея.
Зятя, принято было, ненавидеть, невестку угнетать и держать ея в тяжелом повиновении. [Бить служанок, горничных, сечь розгами и другие жестокости все это было dans la nature des choses (в природе вещей). Такие обычаи поддерживались не в одной семье Волхонских, нет -- это были нравы того времени.]
Дед мой, Оленин, отличавшийся своею кротостию и уживчивостию, избегал всякаго столкновения с строптивым нравом бабушки моей, Анны Семеновны; жил он больше в деревне, в Рязанской губернии, селе Салоуре, живописно расположенном при трех огромных озерах и очень любил свое уединение.
Несколько лет тому назад я в первый раз посетила гнездо наших предков, от которых остались лишь одни предания о доброте дедушки и более чем оригинальностях бабушки.
У них было 17 человек детей (так водилось в старину), из которых дожили до глубокой старости отец мой и его две сестры Варвара и Софья Николаевны17, умершие обе старыми девами. Так как дети умирали один за другим, не достигши возраста, то какая-то старушка и посоветовала окрестить новорожденных в соборе перед ракой св. Алексея Митрополита18, который приходился нам родней по Плещеевым19. Это выпало на долю отца моего. Крестил его монах, который находился при мощах, а восприемниками были, за отсутствием княгини Дашковой20, тетушка Архарова, урожденная Римская-Корсакова21, двоюродная сестра батюшки и старше его двумя годами. За отсутствием Князя Волконского22 воспринимал батюшку от купели какой-то монах, который находится неотлучно при раке Святаго. Все это было сделано по суеверию, и суеверие подтвердилось. Отец пережил всех и достиг 80 лет; две младшия сестры его умерли семидесяти лет незамужними21. Грустна была жизнь отца. Разлад родных, казалось, не мог содействовать развитию в нем нежности, но несмотря на это в характере его не было ни суровости, ни холодности, ни эгоизма. Прекрасная душа отца моего развилась во всей полноте; ум и сердце следовали ея живому направлению и, хотя нрав его был вспыльчивый, но никогда не злой и не строптивый24. Он очень хотел вступить в военную службу, но бабушка же задумала непременно поместить его при дворе и, чтобы разочаровать его в желании быть военным, она заставляла сына по нескольку часов стоять с тяжелым ружьем на карауле, да еще по колено в снегу. Ничто однако не помогло. До десяти лет батюшка оставался при родных под надзором гувернера-француза, который только и знал свою французскую литературу и правописание. Потом отправили батюшку в Петербург к тетушке, княгине Екатерине Романовне Дашковой, где (говорит в краткой биографии отца Т<айный> С<оветник> Стояновский25) обратила на него внимание Великая Екатерина II. В 1774 году по ея повелению он был записан в пажеский корпус и когда, по прошествии пяти лет, он в первый раз дежурил в качестве пажа при Ея Величестве, императрица спросила его, какую карьеру он намерен избрать, на что он отвечая "военную", и потому прошу Ваше Императорское Величество соизволить мне для изучения артиллерийскаго дела ехать в Дрезден, где в то время артиллерия была признана первейшей в мире. Государыня похвалила его за такое желание и на свой счет отправила его обучаться в Дрезден, где и пробыл он семь лет. Во все время его учения отчеты об его успехах и отметки по экзаменам были по Высочайшему повелению присылаемы Ея Величеству, и тогда она оказывала ему свое благоволение, а потом давала и чины26. Занимаясь примерно своим делом, он иногда и кутил при случае, но при всем том никогда не упускал из виду все полезное и высокое. Привычка серьезнаго учения, вкус к изящному, изыскание исторических древностей развились в нем еще во время его пребывания в Дрездене, и он приобрел те глубокие познания, которые впоследствии оказались очень замечательными. Его гувернер-француз вряд ли мог понять, чему учился отец, потому что кроме Вольтера и его развратных сочинений он не знал ничего другого. В России батюшка изучил французский язык, который знал безукоризненно, и первые начала греческаго и латинскаго языков. Немецкий язык он не любил и никогда без особенной нужды не говорил на нем. Славянский, Греческий, Латинский языки знал в совершенстве; по английски выучился сам уже позднее, на возвратном пути, когда вернулся в Россию, умел хорошо говорить по итальянски, немного по испански, а его археологические занятия принудили его впоследствии выучиться немного по еврейски и по арабски27.
В Дрездене жизнь его была самая приятная. Он ходил учиться в артиллерийскую школу и жил в семье одного профессора, у котораго помещалось на квартире еще несколько учеников -- русских. Между ними был некто Львов28, с которым батюшка очень подружился. Семья профессора состояла из жены, матери, нескольких дочерей; все они чрезвычайно любили молодаго русскаго кутилу, веселаго, щедраго, умнаго. Он любил иногда пошутить, но шутки его никогда не выходили из пределов приличия и хорошаго воспитания. В то время все были вольтерианисты, и батюшка ходил, как и другие, в анатомический театр, где обучался анатомии29. [Однажды выкинул он такую шутку, которую, признаюсь, не одобряю. Он принес домой в кармане руку умершей женщины, над которой производили в анатомическом театре гальванические испытания. Когда все добрые немцы смирно и аккуратно уселись по местам и Frau Professor {профессорша -- нем.} пречопорно и важно стала разливать свой Wassersuppe {постный суп -- нем.}, отец преспокойно вынул из кармана руку и положил ея на стол. Нужно было видеть изумление всех! Крик, шум, безпорядок... Вся семья выскочила из-за стола со словами: "abscheulich, Sicherende {ужасно, конец света -- нем.} и проч. Профессор рассердился, вышел из себя, хотел посадить батюшку в карцер, но старушка бабушка, которой он был любимец, выпросила ему прощение.] В Дрездене же развилась в нем любовь ко всему изящному; он выучился прекрасно рисовать, и рисунки его пером в самом деле замечательны верностью и бойкостью30. До самой глубокой старости он вспоминал Дрезден с благодарностью и в преклонных летах не раз говаривал мне: "Когда поедешь за границу, непременно заезжай в Дрезден, поклонись ему, ведь я ему многим обязан". И я свято исполняю поручение это: сколько раз ни была я за границей, всегда заезжала в Дрезден с теплым чувством. Батюшке я сама во многом обязана: от его истиннаго глубокаго знания и мне кое-что перепало. В его разговорах, выборе для меня книг и в кругу незабвенных наших великих [литераторов и артистов] современников: Карамзина, Блудова, Крылова, Гнедича, Пушкина, Вяземскаго, Батюшкова, Глинки, Мицкевича, Уткина, Брюллова, Щедрина31 и прочих, почерпала я все, что было в то время лучшаго. Я собрала в памяти своей столь много великих и прекрасных воспоминаний, что в нынешнее время, когда глаза слабеют [члены не гнутся], и слух изменяет [73 год рождения моего является для меня отрадою и заставляет невольно думать о будущности, которую достигнем только надеждой и верою], они являются для меня отрадою, и я спокойно с надеждой и верой думаю о близкой будущей жизни. Несмотря на мои 73 года сердце еще не окаменело, и чувство к больному мужу, детям, внукам и друзьям все еще, слава Богу, и живо, и горячо! Старость моя, хотя и болезненная, надеюсь, не в тягость другим, и всем этим я обязана -- былому, великому прошедшему. Сижу, иногда, работаю, молчу, а мысли -- одна другую сменяют. Моему воображению представляются то исторические факты, то веселые и умные шутки Крылова и других, то какой-нибудь анекдот, стихи, музыка Глинки, разговоры батюшки с Александром Гумбольдтом, котораго первый визит, после представления Императору Николаю Павловичу, был к моему отцу. Приходят мне также на память наши приютинские праздники, павловские театры у Блудовых, Плещеевых, и звон колоколов, производимый соединением разных голосов и слов -- все это так нас забавляло, что сам отец мой и граф Блудов приходили иногда в такой восторг от удачнаго исполнения, что сами присоединялись к нам, принимали участие во всех играх32 и даже сами звонили в колокола. Поверит ли кто теперь этому? А ведь эти люди были знаменитыми. [<Рукою А. А. Андро:> Но довольно на первый раз: дайте отдохнуть и памяти и сердцу.]
   
<Приписка рукою А. А. Андро:>
   

(Князь Волхонской)
Он был хорошим воином , отличился в многих сражениях. Он стал особо знаменит, женившись на единственной дочери фельдмаршала, знаменитаго Князя Репнина33. Он был отличен Двором и в числе придворных. Умный и хитрой, он строго держал в повиновении своих детей и отлично добрую, всеми уважаемую жену. У них было 4-ро детей. Старший, по просьбе Фельдмаршала Репнина, котораго громко заслуж<енн>ое имя умирало с ним (он не имел сыновей) и поэтому просил, чтоб первой его внук, сын единственной его дочери княгини Волхонской, принял бы его фамилию и назывался уже не Волхонским, а Репниным34, и теперешнее поколение князей Репниных идет от них. Второй сын, Сергей Волхонской, был тот, который впоследствии был замешан в 14 число и со всеми декабристами сослан в Сибирь, но при Александре II со всеми другими возвращен в Петербург, где еще не так давно как скончался35. 3 сын Никита36 был женат на княжне Зинаиде Александровне Белосельской-Белозерской (от перваго брака), и она была та знаменитая Зинаида Волхонская37, очаровательная не красотой, но умом, артистка в душе, и имеющая голос, котораго, кто ея только слышал, верно не забыл! <нрзб> Она кончила жизнь в Италии католичкой и фанатикой, сделав много добра бедным. Она была так интересна, так мила, умна и не злоблива, что ей можно многое простить. Никита, муж ея, был доброй человек, и в нем более, чем в других была та полудурь, названная оригинальностию, а в нашей семье Волхонщиной; и может быть и мы не без греха на этот счет38. Сестра этих Волхонских, Софья Гри<горьевна> Волхонская39, вышла замуж за Князя Петра Михайловича Волхонскаго, впоследствии Фельдмаршала и Министра Императорского двора40. [Об ней и об нем буду говорить позже, а теперь устала и хочу отдохнуть. Все это написано наскоро и без нужных переправок.]

0

4

Глава 2-я

1884

Звержынец в Маерате Замойскаго, где провожу лето41.

С тех пор, как были написаны последния строки той рапсодии, прошло 3 года, и много воды утекло и с нею много горя принесло! Я всегда думала и говорила, что это горе по велению Всевышняго не может быть неизменно; оно переходит в тихую грусть и понемногу успокоивается, истинная грусть томящая, гнетущая не может оставаться всегда одинаковою; силы человеческия не перенесли бы этаго. Надо или умереть или успокоиться: я не говорю забыть... нет, и это невозможно и не может и не должно быть; думать об прошедшем горе -- все-таки щемить сердце, но скажу с поэтом: "Он крест дает, и он же нам в кресте надежду посылает"42. И так, оттолкнув от себя грустные воспоминания, я обращаюсь к описаниям забавным и незабавным моей бабушки Анны Семеновны Олениной и ея сестры Римской-Корсаковой, которыя так оригинально рисуют прошедшее время.
У Римской-Корсаковой было несколько детей, в <том> числе Екатерина Александровна Архарова43, замужем за Иваном Петровичем Архаровым, в то время кажется бывшим [аншефом] военным губернатором Москвы, не знаю, как называли тогда эту должность в Москве44, но его теща ненавидела его и называла Хархарка, вор из-под девятой клетки. Эта 9-я клетка была устроена в одной из 9-и арк бывшаго каменнаго моста чрез реку Москву, и в каждой арке сажали преступников; народ приходил на них смотреть пред их казнию. Тут же сидел и Пугачев со своим сотрудником Белобородовым45 или другим, котораго имя забыла; но когда Пугачев, озлобив на всех дворян, которые тоже приходили смотреть на него, показывая им сжатый кулак, сказал, ругаясь: "Да счастье ваше, что мне не удалось, а то бы ни одного из вас не осталось в живых, [Белобородов] тогда его атаман перебил его, говоря, что их ругает, сам пеняй на себя, я говорил тебе не руби плетень, руби столбы ворот, а ты не послушал, столбы-то тебя и задавили! Вот что такое была клетка встроенная для преступников, воров, убийц и пр., и Римская-Корсакова так величала своего зятя! О tempori! О mores (О, времена! О, нравы -- лат.) [У ней была несчастная почтеннейшая дочь] Архарова, двоюродная сестра отца и его крестная мать, была умная и почтеннейшая женщина, как и муж ея, умной, но немного хитрой человек. От первой жены осталась одна дочь, потом замужем за Посниковым46 и которую тетушка Архарова (не по моде того времяни) трактовала как своих родных дочерей: Софью47, замужем за Графом Сологубом48, которой сын -- известной гумористической сочинитель нашего времяни49, и Александру50, замужем за Васильчиковым51. Об них буду говорить позже, хочу докончить описание выходок Римской-Кор<саковой> и моей бабки Анны Семеновны и тогда уже перейти к описанию их детей. У Римской- Кор<саковой> была дочь, почтенная и добрая, но родившаяся, как говорила ея Мать, с изъянцом, т. е. она была косолапа и ходила с трудом. В то время, ежели девушка оставалась в девках, это считалось позор для семьи. Нашли соседа по имению, добраго и достойнаго человека. Он приехал просить руки несчастной девушки. Перед помолвкой позвали ея и поставили в конце длинной залы. Жених приехал. Римская-Корсак<ова> поставила его возле себя и сказала: "Я, батюшка, не буду тебя обманывать; моя дочь с изъянцом, она косолапая. N. N., подыми юбки и иди сюда; выше, выше", -- говорила она, и несчастная не смела даже плакать; переступая с трудом, перешла через большую залу, а мать, обратись к жениху, сказала: "Видишь, батюшка, ничего не скрываю, она с изъянцом, зато прибавляю 10 000 т. руб. к приданому". Она тоже однажды разгневалась, как говорили тогда, на своих дворовых людей и хотела послать их на гулянье 1-го Мая в Москве в одних рубашках, босиком, с веревкою на шее. Насилу все ея приятели и родные могли ея уговорить сменить гнев на милость и их простить, и она удостоила это сделать. Но довольно об этой сердитой и злой аншефше, перейду к не менее оригинальной ея сестре, моей бабушке. Я не могу простить ей все, что она выдумывала, чтоб мучить и унижать отца и добрейшую и умнейшю мою мать, которую весь Петерб<ург> и все слои различных обществ любили и почитали, но не бабушка по неукротимому своему нраву и по всем возможным и невозможным причудам, позволенным в то время, и она широко пользовалась этим правом52.
   

Примечания

1 Текст воспоминаний А. А. Андро хранится в РГАЛИ (ф. 1124, оп. 2, е. х. 11). Первая глава записана или перебелена кем-то из ее близких в 1881 г. и дополнена собственноручными поправками и примечаниями Анны Алексеевны. Вторая глава написана рукою А. А. Андро летом 1884 г. Авторская правка текста первой главы оговорена ниже в комментариях; зачеркнутое дано в квадратных скобках.
2 И не за что; так как-то пелось! -- цитата из басни И. А. Крылова "Чиж и Еж" (Опубликована в 1815 г.)
3 ...слог моей рапсоды... -- рапсодия -- эпическая песнь странствующего певца в Древней Греции (рапсода), исполнявшаяся под аккомпанемент лиры.
4 Преданья старины глубокой -- цитата из поэмы А. С. Пушкина "Руслан и Людмила" (Песнь первая).
5 ...деда моего, Николая Яковлевича Оленина -- Оленин Николай Яковлевич (ум. 05.03.1802). служил в Л.-гв.Конном полку; полковник, затем статский советник, предводитель дворянства Касимовского уезда Рязанской губернии. "Николая Яковлевича" вписано рукою А. А. Андро.
6 ...бабушка моя, урожденная княжна Волхонская -- Оленина Анна Семеновна, рожденная кж. Волконская (12.01.1737--4.02.1812), дочь генерал-аншефа кн. Семена Федоровича Волконского.
7 ...князя Григория Семеновича Волхонскаго -- Волконский кн. Григорий Семенович (1742--1824), генерал от кавалерии. Служил под началом П. А. Румянцева, А. В. Суворова, Н. В. Репнина. В русско-турецкой войне 1768--1774 гг. отличился в сражении при Кагуле (1770); в русско-турецкой войне 1787--1791 гг. командовал корпусом, получил тяжелое ранение в голову при взятии Мачина (1791). С 1803 по 1816 г. -- генерал-губернатор Оренбургского края, с 1817 г. -- член Государственного совета. Кавалер ордена св. Андрея Первозваного и св. Георгия 11 класса.
8 ...невозможными причудами -- Об одной из таких причуд повествует надпись, оставленная племянником Анны Алексеевны, Николаем Петровичем Олениным (р. 1838) на обороте известного произведения О. А. Кипренского: "Портрет Калмычки Баяусты, жившей у моей прабабки Анны Семеновны Олениной, рож. Волконск., к-рую она брала с собою в церковь для того, чтобы класть земные поклоны вместо себя. Рисован Орестом Кипренским и подарен мне отцом. Н. Оленин. (Портрет Баяусты сохранялся в семье Олениных до 1896 г. См. в кн.: Орест Адамович Кипренский. Графика. Каталог. ГРМ. Л., 1990, No 229, с. 121) Легенды о причудах Анны Семеновны передавались в семье Олениных из поколения в поколение; племянник Николая Петровича Александр Алексеевич Оленин (р. 1865) вспоминал в своих записках: "В моей семье сохранялся портрет некой калмычки и на обратной стороне портрета была надпись, сделанная рукой моей прабабки Анны Сем. Олениной (рожд. кн. Волконской), -- вот она целиком: -- такая-то калмычка куплена мною там-то и крещена, дабы отдавать за меня земные поклоны тем святым, которые не из дворян" (А. А. Оленин. Мимоходом. 1929. Машинопись, с. 24 -- Касимовский краеведческий музей, архив Олениных).
9 ...Волк<онские> это имение по смерти отца возвратили батюшке. -- С. Г. Волконский вспоминает об этом, повествуя в своих записках о деспотических наклонностях своей тетки бар. Д. Н. Каленберг и своей сестры кн. С. Г. Волконской: "Здесь помещу рассказ о подобном же обстоятельстве по предмету надела мне и брату моему Никите, отказа по духовной другой моей тетки, Анны Семеновны Олениной, сестры моего отца, имения, ею благоприобретенного, -- в ущерб родному ее сыну. По этой духовной имение в несколько сот душ отказала она отцу моему с тем, чтобы впоследствии он отдал в надел брату Никите и мне. Отец принял это наследство, но мы с братом, движимые нашей совестью, почли несправедливостью лишить сына наследства, и хотя отец принял имение во владение, но мы с братом дали этому сыну Алексею Николаевичу Оленину тайком от отца акт, что при случае смерти нашего отца мы передаем ему, сыну покойной тетки, во владение нам отказанное имение. И даже теперь по прошествии более пятидесяти лет, при стесненных обстоятельствах моего быта денежного и такого же детей моих, все-таки говорю себе, что я хорошо сделал. (Волконский С. Г. Записки. Иркутск, 1991, с. 142)
Слова "Я не могу простить ей всего того... -- ...Волк<онские> это имение по смерти отца возвратили батюшке" вписаны на полях рукою А. А. Андро.
10 Первая из этих княжен ... была замужем за Римским-Корсаковым -- Волконская Мария Семеновна, княжна (23.08.1731--29.01.1796). В начале 1750 г. вышла замуж за Александра Васильевича Римского-Корсакова (30.04.1729--16.05.1781).
11 ...третья за Мамоновым-Дмитриевым -- Волконская Александра Семеновна, княжна (28.04.1733--11.12.1793). Замужем за бригадиром Федором Ивановичем Дмитриевым-Мамоновым (10.02.1727-- 27.03.1805), литератором, известным под псевдонимом "Дворянин-философ".
12 ...четвертая за Мухановым -- речь идет о Волконской Екатерине Семеновне, княжне (1743--1818); однако Анна Алексеевна ошибается: она была замужем за неким П. Л. Ермоловым (См.: Долгоруков П. В. Российская родословная книга... Ч. 1, СПб., 1854. С. 255).
13 ...пятая за Хрущевым -- Волконская Наталья Семеновна, княжна (1739--29.01.1776), замужем за бригадиром Андреем Ивановичем Хрущовым.
14 ...а меньшая умерла в девах... -- Волконская София Семеновна, княжна (21.07.1747--28.05.1769).
15 Он был аншефом... -- Анна Алексеевна ошибается. В 1764 г. А. В. Римский-Корсаков командовал полком, несшим караульную службу в Шлиссельбурге; попытка подпоручика Василия Мировича освободить заточенного там Иоанна Антоновича неблаготворно отразилась на карьере А. В. Римского-Корсакова: на следствии Мирович оговорил его, назвав своим сообщником. Несмотря на все усилия честолюбивой и тщеславной Марии Семеновны, обладавшей значительными связями, ее муж так и не был произведен в генерал-аншефы, и вышел в отставку генерал-поручиком.
16 ...участвовал с Суворовым в польской войне и оставался на Литве несколько лет командующим войсками. -- Анна Алексеевна ошибается, приписывая Александру Васильевичу Римскому-Корсакову факты биографии генерала от инфантерии (т. е. генерал-аншефа по табели о рангах 1730--1798 гг.) Александра Михайловича Римского-Корсакова (1753--1840), который участвовал в польской (1794) и в швейцарской (1799) кампаниях Суворова и был в 1806 --1809 гг. Литовским военным губернатором.
17 ...две сестры Варвара и Софья Николаевны -- о них см. Дневник, примеч. No 119.
18 Алексея Митрополита -- Алексей (Алексий, 1292 или 1300--12.02.1378), митрополит всея Руси (с 1354). Поддерживал объединительную политику московских князей; был фактическим правителем Москвы при малолетнем князе Дмитрии Донском. Погребен в Чудовом монастыре и канонизирован русской церковью, "обретшей его нетленные мощи" 20 мая 1431 г. Алексей (в миру Елевферий) был сыном черниговского боярина Феодора Акинфиевича Бяконта, выехавшего в Москву.
19 ...приходился нам родней по Плещеевым -- родной брат митрополита Алексея -- Александр по прозвищу Плещей стал родоначальником Плещеевых. Плещеевы состояли с Олениными в родстве.
20 ...за отсутствием княгини Дашковой -- Дашкова кн. Екатерина Романовна (17.03.1743--4.01.1810), дочь гр. Р. И. Воронцова, деятельная участница государственного переворота 1762 г., сподвижница Екатерины II. В 1783--1796 гг. -- директор Петербургской Академии наук и президент Российской академии. Автор "Записок".
21 ...тетушка Архарова, урожденная Римская-Корсакова, двоюродная сестра батюшки и старше его двумя годами -- Архарова Екатерина Александровна, рожд. Римская-Корсакова (12.07.1755--27.05.1836), была старше А. Н. Оленина не двумя, а девятью годами.
22 За отсутствием князя Волконскаго... -- "Князя Волконскаго" вписано карандашом; вероятно, Григорий Семенович Волконский, двадцатидвухлетний дядюшка новорожденного.
23 ...две младшия сестры его умерли семидесяти лет незамужними -- Варвара Николаевна умерла на шестьдесят втором, а Софья Николаевна на шестьдесят третьем году жизни.
24 ...в характере его не было ни суровости, ни холодности, ни эгоизма. Прекрасная душа отца моего развилась во всей полноте; ум и сердце следовали ея живому направлению и, хотя нрав его был вспыльчивый, но никогда не злой и не строптивый. -- Доброта и отзывчивость этого "скромного ученого вельможи и милого человека", как характеризовал А. H. Оленина В. О. Ключевский, скрывалась за внешней сдержанностью и спартанским немногословием. "С профессорами, учителями, равно как и с воспитанниками <Академии художеств>, Оленин держал себя сурово, -- вспоминал Ф. Г. Солнцев; -- никогда никого не хвалил, какие бы достоинства и совершенства ни замечал. В случае каких-либо упущений или неисправностей, он, обыкновенно, спокойно делал выговор виновным, и выговор иногда ощутительный. Например, с обычной суровостью он грозил воспитаннику: "Смотри, под красную шапку угодишь". Но ни одного такого случая при Оленине не было. Напротив, Алексей Николаевич был чрезвычайно добр к воспитанникам". (Солнцев Ф. Г. Моя жизнь и художественно-археологические труды. -- Русская старина, 1876, VI, с. 314). Это суждение подтверждается в записках Ф. Г. Солнцева многочисленными свидетельствами. Вот одно из них: "Алексей Николаевич был очень доволен, что я получил орден, особенно тем, что помимо всякого ходатайства. Он сам повел меня на половину Елисаветы Марковны и сообщил ей о полученной мною награде. Елисавета Марковна подарила ленту новому кавалеру и сама приколола орден. У Алексея Николаевича заведен был уж такой обычай, что всякий из знакомых, получивший орден, обязан был отправляться на половину Елисаветы Марковны, и та раздавала ленты. Обыкновенные же награды или подарки Алексей Николаевич отдавал сам, но отдавал особенным образом. Надобно заметить, что он вообще не любил заранее говорить о наградах, особенно о тех, которые исходили от него лично, или по его ходатайству. Всем занимающимся у Оленина он обыкновенно делал на праздники подарки. Бывало, придешь к нему для обычных занятий и сядешь на свое место; потом, вдруг, заметишь, что на столе положено предписание, а на предписание деньги". (Там же, с. 274--275)
25 ...говорит в краткой биографии отца Т<айный> С<оветник> Стояновский -- Стояновский Николай Иванович (31.12.1820--20.07.1900), впоследствии действительный тайный советник, статс-секретарь, член Государственного совета; автор биографического очерка об А. Н. Оленине (А. Н. Оленин. Археологические труды. Издание императорского русского археологического общества. Т. 1, СПб., 1881, cc. XV--XXIX). Женат на внучке Алексея Николаевича -- Александре Григорьевне Олениной (29.08.1834--21.01.1899), дочери Г. Н. и В. А. Олениных.
26 ...она оказывала ему свое благоволение, а потом давала и чины -- в правление Екатерины II А. Н. Оленин дослужился до чина полковника (14.03.1795).
27 ...выучиться немного по еврейски и по арабски -- перу А. Н. Оленина принадлежат труды, подтверждающие это свидетельство. См. в кн.: Оленин А. Н. Археологические труды Алексея Николаевича Оленина. Т. 1, СПб, 1881, с.ХII--XIII.
28 Между ними был некто Львов, с которым батюшка очень подружился. -- По-видимому, Анна Алексеевна имеет в виду известного Николая Александровича Львова (1751--1803), архитектора, художника, поэта и музыканта, к кружку которого принадлежал А. Н. Оленин; однако Н. А. Львов был тринадцатью годами старше А. И. Оленина и в числе дрезденских "учеников русских" не состоял. Знакомство А. Н. Оленина с Н. А. Львовым относится к более позднему периоду.
29 ...обучался анатомии. -- Впоследствии А. Н. Оленин ввел курс анатомии в Академии художеств; этот курс читал выдающийся хирург, профессор Медико-хирургической академии И. В. Буяльский (15.07.1789--8.12.1866). Возможно, естественно-научные и медицинские штудии сослужили А. Н. Оленину службу и в страшный холерный 1831 год. "Из всех живых существ, -- вспоминал кн. В. Ф. Одоевский об ужасах эпидемии, -- я видел почти одного Оленина в огромной шинели на плечах, в калошах на ногах, с портвейном в руках, с сигарою в зубах, с холерою на языке и между тем с спокойствием в сердце, ибо он принадлежал к числу немногих, которые во время болезни сохраняли присутствие духа и хладнокровие; он прекрасно действовал и с всеусердием помогал больным; я его вдвое больше полюбил с сего времени". (Ключевский В. О. Ук. соч., с. 132)
30 ...выучился прекрасно рисовать, и рисунки его пером в самом деле замечательны верностью и бойкостью. -- До нас дошли сотни рисунков А. Н. Оленина; к числу наиболее замечательных из них относятся 99 исполненных тушью, сепией и акварелью иллюстраций к рукописному собранию стихотворений Г. Р. Державина, поднесенному автором Екатерине II 6 ноября 1795 г. (РНБ).
31 ...в кругу незабвенных наших великих современников: Карамзина <...>, Гнедича <...>, Уткина <...>, Брюллова, Щедрина <...> -- в числе "великих современников" Анна Алексеевна называет писателя и историка Николая Михайловича Карамзина (01.12.1766--22.05.1826); поэта и переводчика Николая Ивановича Гнедича (02.02.1784--03.02.1833); гравера Николая Ивановича Уткина (08.05.1780--5.03.1863); живописце" Карла Павловича Брюллова (02.12.1799--12.06.1852) и Сильвестра Феодосиевича Щедрина (02.01.1791--08.11.1830).
32 ...присоединялись к нам, принимали участие во всех играх -- об участии в играх представителей старшего поколения вспоминала и В. А. Оленина: "Играли в разные игры как то лапта, горелки, жгуты, la barre (бар (Песнь первая).
5 ...деда моего, Николая Яковлевича Оленина -- Оленин Николай Яковлевич (ум. 05.03.1802). служил в Л.-гв.Конном полку; полковник, затем статский советник, предводитель дворянства Касимовского уезда Рязанской губернии. ры) и проч. -- в кольцы, в мячики, в волан. И не находили que ce n'est ni ennuyeux, ni mesquin, ni ridicule (ни скучным, ни пошлым, ни сАкадемии художествмешным) -- В один вечер Батюшка и Матушка, будучи уже весьма за 60 лет заметили, что игры что-то не весело шли: вдруг как никто не ожидал пустились наши два старичка бежать как два шарика. Натурально все оживилось. Вот и жизнь Приютина" (РО РНБ, ф. 542, No 877, л. 102).
33 Он стал особо знаменит, женившись на единственной дочери фельдмаршала, знаменитого князя Репнина -- Женою Г. С. Волконского была Александра Николаевна, рожд. кж. Репнина (1757--23.12.1834), статс-дама и обер-гофмейстерина. Однако у генерал-фельдмаршала кн. Николая Васильевича Репнина (11.03.1734--12.05.1801) было еще две дочери: Прасковья (за кн. Ф. Н. Голицыным) и Дарья (за бар. А. К. Каленбергом).
34 ...назывался уже не Волхонским, а Репниным -- Указом Правительствующему Сенату от 12 июня 1801 г. Александр I предписал "чтобы родной внук кн. Репнина, кн. Николай Волконский принял его фамилию", "да род князей Репниных, столь славно Отечеству послуживших, с кончиной последнего в оном не угаснет, но, обновясь, пребудет навсегда с именем и примером его". Репнин-Волконский кн. Николай Григорьевич (1778--07.01.1845) -- участник войны 1812 г., малороссийский генерал-губернатор (1816--1834), генерал от кавалерии, член Государственного совета (с 1834).
35 Второй сын Сергей Волхонской ... еще не так давно как скончался -- Волконский Сергей Григорьевич, князь (08.12.1788--28.11.1865) -- участник войны 1812 г., командир 1-й бригады 19-й пехотной дивизии 2-й армии, генерал-майор, один из руководителей Южного общества; осужден на 20 лет каторги. Любопытна формулировка "был замешан в 14 число": А. А. Оленина, по-видимому, не представляла роли своего дядюшки в движении декабристов. С подкупающим простодушием о нем вспоминала и В. А. Оленина: "Почтеннейший Дядюшка К<нязь> Волх<онский> был вечно страшный пустомеля. Маменька, которую он очень любил, и она, любя его, часто приговаривала: "Полно, Сережа, вздор твой нести" (РГАЛИ, ф. 46, оп. 1, е.х. 561, л. 314).
Кн. С. Г. Волконский скончался за 16 лет до того, как Анна Алексеевна принялась за воспоминания.
36 сын Никита -- Волконский кн. Никита Григорьевич (09.07.1781--18.12.1841), егермейстер, генерал-майор свиты.
37 ...был женат на княжне Зинаиде Александровне Белосельской-Белозерской -- см. Дневник, примеч. No 173.
38 ...полудурь, названная оригинальностию, а в нашей семье Волхонщиной; и может быть и мы не без греха на этот счет -- возможно, это признание навеяно воспоминаниями Анны Алексеевны об экстравагантном поведении брата, А. А. Оленина. Впрочем, если искать причины этого поведения в наследственности, можно вспомнить и о Полторацких: бабка Анны Алексеевны Агафоклея Александровна Полторацкая ("Полторачиха") также славилась своим самодурством. См. о ней в кн.: Яцевич А. Г. Пушкинский Петербург. СПб, 1993, с. 16--18.
39 Софья Гри<горьевна> Волхонская -- см. Дневник, примеч. No 167.
40 ...за князя Петра Михайловича Волхонского -- см. Дневник, примеч. No 172.
41 Звержынец в Маерате Замойского, где провожу лето -- Замойские -- польский графский род, восходящий к XV в., когда предок Замойских Фома Лазнинский приобрел вотчину Старое-Замостье; майорат -- имение, переходящее по наследству к старшему в роде или старшему из сыновей. Zwierzyniec, Зверинец (польск.) -- селение Замостского уезда Люблинской губернии, в двадцати пяти верстах к юго-западу от г. Замостья (ныне г. Замосць в Польше), во владениях Замойских.
42 Но скажу с поэтом: "Он крест дает, и он же нам в кресте надежду посылает" -- источник цитаты обнаружить не удалось.
43 Екатерина Александровна Архарова -- Архарова Екатерина Александровна, рожденная Римская-Корсакова (12.07.1755--27.05.1836).
44 ...за Иваном Петровичем Архаровым -- Архаров Иван Петрович (1740-е -- 16.02.1815), генерал от инфантерии, был московским военным генерал-губернатором при Павле I, в день коронации которого он получил в командование Московский восьмибатальонный гарнизон, известный под названием "архаровского" полка. Хотя пребывание его в должности московского военного генерал-губернатора было весьма непродолжительным (в 1797 г. он был подвергнут опале и сослан в свои тамбовские имения), память о нем до сих пор связывается с бесчинствами его "архаровцев".
45 Тут же сидел и Пугачев со своим сотрудником Белобородовым -- В Москве местом заключения Е. И. Пугачева был Монетный двор, где, по свидетельству А. С. Пушкина, "с утра до ночи, в течение двух месяцев, любопытные могли видеть сланною мятежника, прикованного к стене, и еще страшного в самом бессилии" (IX, 1, 79). Белобородов Иван Наумович, сподвижник Е. И. Пугачева, член Военной коллегии повстанцев, "Главный атаман и походный полковник", был пленен под Казанью и казнен 05.09.1774, четырьмя месяцами ранее, чем Пугачев.
46 ...осталась одна дочь, потом замужем за Посниковым -- Архарова Мария Ивановна (1784--1834), дочь Ивана Петровича Архарова от первой жены Екатерины Александровны, в девичестве Щепотьевой; замужем за сенатором Захаром Николаевичем Посниковым (см. о них в кн.: Соллогуб В. А. Повести. Воспоминания. Л., 1988, с. 347--349)
47 ...родных дочерей Софью -- Соллогуб гр. Софья Ивановна, урожд. Архарова (13.03.1791--30.07.1854), дочь Е. А. Архаровой, жена А. И. Соллогуба, мать В. А. и Л. А. Соллогубов.
48 ...замужем за Графом Сологубом -- Соллогуб гр. Александр Иванович (20.11.1787--16.04.1843) -- церемониймейстер, тайный советник.
49 ...известный гумористический сочинитель нашего времени -- Соллогуб гр. Владимир Александрович (08.08.1813--05.06.1882), писатель, автор "Воспоминаний": "В то же время нас возили к Олениным, с которыми мы считались в родстве. Президент Академии художеств и директор императорской библиотеки Оленин принадлежал к исчезнувшему ныне типу начальников-хлебосолов. И в столичном доме его, и на даче художники и литераторы принимались как члены его семьи. Тут как старого ребенка баловали Крылочку, то есть Крылова. Тут высокопарствовал ходячий гекзаметр Гнедич. Тут помню Лобанова, сочинителя забытых трагедий. Тут я в первый раз увидал Пушкина, который был неравнодушен к второй дочери хозяина, но не вмешивался в наши игры и всегда хранил в обществе некоторую официальную серьезность, подобающую достоинству первого русского поэта. Тут бывали Брюллов, Варнек, писавший портреты хозяев, скульпторы, живописцы, археологи. Я смотрел на них с благоговением, ловил каждое их слово, ставил их себе в образец" (Соллогуб В. А. Ук. соч., с. 623).
50 ...и Александру -- Васильчикова Александра Ивановна, урожд. Архарова (02.02.1795--02.07.1855), дочь московского военного генерал-губернатора Ивана Петровича Архарова (ум. 1815) и Е. А. Архаровой.
51 ...замужем за Васильчиковым -- Васильчиков Алексей Васильевич (09.09.1777--18.04.1854), впоследствии действительный тайный советник.
52 Ниже, рукой О. Н. Оом помечено: "Все это написано рукою Анны Алексеевны Олениной (Андро де Ланжерон) в 1884 г. ей было тогда 76 л."  -- Эта помета относится к тексту второй главы: в главе первой рукою Анны Алексеевны написаны лишь примечания.

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/765189/199368979.ae/0_21748a_c098f5c_XL.jpg

Анна Алексеевна Андро, графиня де Ланжерон, ур. Оленина.
Акварель В.И. Гау. 1839 г.

0

6

https://img-fotki.yandex.ru/get/914553/199368979.ae/0_217449_44eb74d1_XL.jpg
 

П.Ф. Соколов. Портрет Анны Алексеевны Олениной (11.08.1808-15.12.1888). 1824 г.

0

7


https://img-fotki.yandex.ru/get/876984/199368979.ae/0_217486_8a8cf765_XL.jpg

Иван Владимирович Шевцов. Портрет Анны Алексеевны Андро, графини де Ланжерон, ур. Олениной. 1835 г.
Русский музей, СПб.

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/373630/199368979.ae/0_21744e_bee43dfd_XL.jpg

А.А. Попов. Портрет Анны Алексеевны Андро, ур. Олениной. 1842 г.

0

9

https://img-fotki.yandex.ru/get/872132/199368979.ae/0_217488_51f9f625_XL.jpg

И.К. Макаров. Портрет Анны Алексеевны Андро, графини де Ланжерон. 1851 г. ГЛМ, Москва.

0

10

Анна Алексеевна Оленина

Ее глаза

Она мила - скажу меж нами -
Придворных витязей гроза,
И можно с южными звездами
Сравнить, особенно стихами,
Ее черкесские глаза.
Она владеет ими смело,
Они горят огня живей;
Но, сам признайся, то ли дело
Глаза Олениной моей!
Какой задумчивый в них гений,
И сколько детской простоты,
И сколько томных выражений,
И сколько неги и мечты! ...
Потупит их с улыбкой Леля -
В них скромных граций торжество;
Поднимет - ангел Рафаэля
Так созерцает божество.


О браке с Анной Олениной Пушкин задумывался всерьез: на полях своих рукописей он выводил порой, словно примериваясь к будущему сюжету, - «Annette Pouchkine».
Она так и не стала его женой, но он вряд ли бы отказался от этого брака, если бы на то последовало согласие – и избранницы, и ее родных.
Анна Алексеевна, по описаниям современников, была маленькой живой блондинкой, голубоглазой, с золотыми локонами. При этом она была остроумна, кокетлива, даже дерзка, и в то же время способна на спонтанные душевные движения. Но она привлекла Пушкина не только своей красотой и молодостью. Сближение с ней стало для него сближением и с той средой, которая близка ему была еще со времен петербургской юности. Дом Олениных уже в ту пору был тем местом, где собиралась интеллектуальная и художественная элита столицы. Здесь царила особая атмосфера, «без чинов», как выразилась Анна Керн.

Алексей Николаевич Оленин (1764-1843), отец Анны Алексеевны, был очень образованным человеком и занимал ряд крупных государственных должностей при всех царствованиях. При Павле I он был управляющим Монетным департаментом, за что произведен в действительные статские советники. При Александре I он занимал не менее почетные должности: статс-секретарь Государственного Совета, с 1811 года директор Публичной библиотеки в С. -Петербурге, а с 1818 года президент Академии художеств. Вступив на престол, Николай I назначил его государственным секретарем. Такая ровная поступательная карьера требовала, естественно, особых качеств: А. Оленин предпочитал не ссориться с властями. Это впоследствии скажется на отношении семьи Олениных к весьма неудобному для официальных властей Пушкину.

Анна Алексеевна была младшей (а потому и немного избалованной) из пяти детей Олениных. В 17 лет она стала фрейлиной двора. К знаменитостям в отцовском доме она привыкла с детства, и удивить ее было трудно. К примеру, сам М. Глинка давал девочке уроки музыки.

Встреча Пушкина с Олениной после ссылки была, по существу, первым знакомством, хотя в доме Олениных Пушкин бывал еще в 1817 году. Но Анне в ту пору было всего 10 лет. Она с детства увлекалась его поэзией и была одной из его благодарных и восторженных читательниц. Поэтому на том петербургском балу, где появился Пушкин в зимний сезон 1827-1828 гг., она сама, на правах «старой знакомой», подошла к поэту и пригласила его на танец.

Но ее девичьего воображения он не увлек. Все впечатления отражены в дневнике, который исправно вела капризная барышня. Внешне он никак не был похож на идеального романтического героя: ей не понравился его «арапский профиль» и ужасные бакенбарды. К тому же он показался ей излишне дерзким.
Но Пушкина потянуло к Олениной; он был пленен ее изяществом, изысканностью вкуса и, по-видимому, прекрасно сознавал, что эту барышню он сможет завоевать не «затеями хитрости презренной», а лишь поразив ее ум и чувства своим гением. И каждое из стихотворений поэта, ей посвященных, становилось для нее событием.Но Анна Оленина была своенравна и самолюбива. Пушкин называл ее «драгунчиком». Вряд ли она была серьезно влюблена в поэта, тем более что ее дневник сохранил тайную историю любви к другому человеку, надежды на брак с которым у нее не было. При этом ей охотно доносили «нескромные» (т. е. шутливые) высказывания Пушкина на ее счет. А она нуждалась в благоговейном поклонении.Пушкин, по-видимому, искренне считал, что все дело лишь в строптивости, которой Анна Алексеевна, как броней, прикрывает свою девичью гордыню.Все эти недоразумения могли бы разрешиться, если бы чувствами Анны Алексеевны управляла любовь. Но она никогда не любила поэта и этого не скрывала. К тому же с открытой враждебностью относилась к Пушкину мать Олениной, Екатерина Марковна: для нее он был, прежде всего, бунтовщиком.Так что Пушкина неизбежно ждало разочарование, которое он пережил очень болезненно.К осени 1828 года его визиты в дом Олениных прекратились. Вероятно, произошло какое-то объяснение. Возможно, Пушкин сделал официальное предложение, и оно было отвергнуто.

Родители стремились устроить приличный, по понятиям семьи, брак дочери. Объявлялись женихи, но по разным причинам с брачными сюжетами ничего не получалось. Анна Оленина смирилась с тем, что ей предстоит выйти замуж без любви, но у нее были и все шансы остаться старой девой.
В 1838 году умерла мать Анны Олениной, горячо ею любимая. А. А. Оленин так и не смог оправиться после этой потери. Незамужняя дочь была предметом его постоянных тревог. Он признавался, что умер бы спокойно, если бы увидел свою Анюту замужем. И в 1839 году ему удалось, наконец, посватать ее за полковника Федора Александровича Андро. Свадьба состоялась в 1840 году, когда Анне Алексеевне было 32 года. У супругов Андро было четверо детей: сын и три дочери.Анне Алексеевне пришлось проверить на практике свою теорию о семейном счастье, построенном не на любви, а на разумном взаимном уважении. Нельзя сказать, что ее опыт оказался удачным. Муж ее, человек крайне щепетильный и прямолинейный, старался всячески ограничить ее жизнь выполнением непосредственных обязанностей жены и матери. Он болезненно ревновал ее к прошлому, поэтому все девичьи альбомы и дневники Олениной, ее переписка с подругами были надежно запрятаны на чердаке, где хранились до самой смерти супруга.
Анна Алексеевна долгие годы прожила в Варшаве, временами гостила в фамильном замке Ланжерон во Франции и на своей вилле в Австрии. Две ее дочери воспитывались в Париже. Но после смерти мужа она затосковала по России и уехала доживать в семьях своих младших детей, на родину: сначала к сыну в Волынскую губернию, а потом в тихое имение своей младшей дочери. С ней приехал и заветный сундук с архивом и всякого рода реликвиями, который она начала, наконец-то, без помех разбирать.

Она до старости сохранила ясную память, любила в одиночестве гулять в соседнем сосновом лесу и все собиралась писать воспоминания, но так и не взялась за них всерьез, к великому сожалению. Незадолго до смерти она написала: «В кругу незабвенных наших современников: Карамзина, Блудова, Крылова, Гнедича, Пушкина, Вяземского, Брюллова, Батюшкова, Глинки, Мицкевича, Уткина, Щедрина и прочих - почерпала я все, что было в то время лучшего. Я собрала в памяти своей столь много великих и прекрасных воспоминаний, что в нынешнее время, когда глаза слабеют и слух изменяет, они являются для меня отрадою, и я спокойно с надеждой и верою думаю о близкой будущей жизни...»

0


Вы здесь » Декабристы » РОДСТВЕННОЕ ОКРУЖЕНИЕ ДЕКАБРИСТОВ » Андро (ур. Оленина) Анна Алексеевна.