Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Батеньков Гавриил Степанович.


Батеньков Гавриил Степанович.

Сообщений 31 страница 40 из 50

31

Батеньков Гавриил Степанович (25.III (5.IV). 1794, Тобольск - 29.Х (10.XI). 1863, Калуга) - поэт-декабрист. Детство и отрочество провел в Тобольске. Участвовал в Отечественной войне 1812 г., был тяжело ранен. После войны служил инженером-путейцем. Вошел в Северное общество. Ему отводилась видная роль в предстоящей организации нового правления в случае цареубийства. После разгрома декабрьского восстания 1825 г. был приговорен к каторжным работам, но вместо этого по не вполне ясным причинам 20 лет находился в одиночном заключении, сначала в Свартгольмской крепости (Финляндия, Аландские острова), потом в Петропавловской. Перенес там психическую болезнь. После тюрьмы 10 лет жил на поселении в Томске, после амнистии 1856 г.-- в Калуге и Белевском у. Тульской губ.
До ареста Б. писал шуточные стихотворения, хотя стиль "легкой" поэзии давался ему с трудом. В Свартгольме в 1827 г. создал поэму "Одичалый" -- трагическую исповедь заживо погребенного узника, теряющего все связи с миром. Сказавшееся в "Одичалом" отчаяние еще более усилилось в Петропавловской крепости. Б. был близок к помешательству, самоубийству, каждую ночь ждал смерти, не надеясь дожить до утра. В одну из таких ночей написал на стене камеры стихи: "И слез и радости свидетель, / Тяжелый камень на пути. / Мой гроб и колыбель, прости, / Я слышу скрып могильных петель".
Преодолевая пессимизм, Б. сочиняет "Тюремную песнь" (1828), в которой нет ни слова о тюрьме: это размышления узника, впервые познавшего восторг,-- о мироздании, человеке, искусстве. А в некоторых стихотворениях тюрьма даже поэтизируется: "Темницы тишина святая / Сосредоточила мой дух". Однако душевная болезнь Б. продолжалась, временами принимая острые формы, что особенно сказалось в "Писаниях сумасшедшего" (1845--1846): это тюремный дневник и одновременно философский трактат, во многом недоступный пониманию. Вылечился Б. лишь на свободе. В Томске он пишет стихотворения, посвященные родному городу, реке Томи, дружеские и любовные послания, стихотворные отклики на события Крымской войны. Подводит итоги своего творческого пути в вольном переложении 30-й оды Горация: "Non exegi monumentum" (1856). Несколько раз начинает писать мемуары, занимается переводами из французской историографии. В последние годы, вернувшись с поселения, пишет философские оды, пейзажные стихотворения.
Б. оставил неоконченную драму из времен Бориса Годунова, стихотворные переложения псалмов и молитв, заметки о литературе, в частности о "Мертвых душах" Н. В. Гоголя, переводы научных трудов и свои собственные исследования в разных областях знания. Интересовался русскими поэтами XVIII в. (М. В. Ломоносовым, И. Ф. Богдановичем, Г. Р. Державиным), продолжал и развивал их одописные традиции. Из поэтов-современников Б. имел контакты с В. А. Жуковским, памяти которого посвятил стихотворение "12 апреля 1862" (к 10-летию со дня смерти поэта), с декабристом В. Ф. Раевским, адресовавшим,, ему дружеские послания в стихах.
Б. был склонен к филологическому экспериментаторству со стиховыми формами. В "Одичалом" виртуозно использует внутреннюю рифмовку, в "Писаниях сумасшедшего" некоторые сбивчивые мысли излагает ритмической прозой, создавая иллюзию скороговорки юродивого, бормочущего заговор или заклинание; интересны опыты описания и батальных сцен (наброски-этюды на темы Крымской войны): "Стащу стопушечные с суши / И в сто узлов пущу бежать". Хоры девушек в неоконченной драме -- опыты фольклорной стилизации. В "Тюремной песни" Б. средствами иносказания создает волнующий патетический пейзаж -- с ковылем, с торжественным закатом: "Светися, красная, светися / В холмах седых, Россия-мать!" Б. смело сочетает, а иногда сталкивает разнородные стили: интонации романтической скорби с характерно классицистическими нотами восторга, пафоса; лексика молитв, торжественных покаяний перемешана с научными (Б.-- астроном, математик) и даже техническими терминами: "Служить бессмертью уповаю, / Хаоса сплавливая гарь", "Страстей нечищенным волненьем..." Примечательна упорная приверженность Б. к традиционной строфической форме -- одическому 10-стишию и его различным видам. Хотя далеко не все рискованные опыты удавались поэту, все же экспериментаторство Б. никогда не выливалось в бездушную и искусственную изощренность, не ослабляло серьезности и трагизма (биографически мотивированного) лучших его произведений.
При жизни и многие годы после смерти Б.-поэт был известен лишь как автор "Одичалого" (опубл. в 1859 г.), ассоциировавшегося в сознании некоторых современников с "Шильонским узником" Дж. Г. Байрона -- В. А. Жуковского. Остальные стихотворения, поэмы, а также письма и отрывки из "Писаний сумасшедшего" публиковались в XX в. и воспринимались как параллели-аналоги к философским построениям Л. Шестова, к теории экзистенциализма (мотивы одиночества, отчужденности, ощущение себя на грани жизни и смерти, обретение внутренней свободы своего "я" как следствие решающего выбора в экстремальной ситуации), хотя исторически экзистенциализм опирался на традиции иных, более известных своих "предшественников" XIX в. В последние годы фигура Б. привлекала также внимание современных писателей: роман Ю. Н. Сбитнева "Частная кара", поэма П. В. Вегина "Non exegi monumentum".

   
Соч.: Письма Б. со стихотворениями // Русские Пропилеи.-- М., 1916.-- Т. 2; Б., И. И. Пущин, Э.-Г. Толь. Письма.-- М., 1936; Одичалый, отрывки из "Тюремной песни" // Поэзия декабристов.-- Л., 1950; Полн. собр. стихотв. // Вступ. ст. А. А. Илюшина.-- М., 1978; Стихотворения // Декабристы. Избр. соч.: В 2 т.-- М., 1987.
Лит.: Снытко Т. Г. Г. С. Батеньков-литератор // Литературное наследство.-- М., 1956.-- Т. 60.-- Кн. I; Базанов В. Г. О стихотворении "Одичалый" // Базанов В. Г. (Очерке декабристской литературы. Поэзия.-- М.; Л., 1961; Карцов В. Г. Декабрист Г. С. Батеньков.-- Новосибирск. 1965; Илюшин А. А. Поэтическое наследство Г. С. Батенькова // Вестник МГУ.-- Филология.-- М., 1966.-- No 3; Мейлах Б. С. "Тюремная песнь" Г. С. Батенькова -- поэма мужества и любви к родине // Декабристы и русская культура.-- Л., 1975; Рабкина Н. А. Отчизны внемлем призыванье.-- М., 1976; Немзер А. С. Голос услышан // Вопросы литературы.-- 1980.-- No 2.
     

А.А. Илюшин

.

0

32

https://img-fotki.yandex.ru/get/940342/199368979.181/0_26e474_4f309f4_XXXL.gif

0

33

https://img-fotki.yandex.ru/get/1000725/199368979.181/0_26e475_4ed20f32_XXXL.gif

0

34

https://img-fotki.yandex.ru/get/1025946/199368979.181/0_26e476_67af6c4b_XXXL.gif

0

35

https://img-fotki.yandex.ru/get/1338466/199368979.181/0_26e477_dfdaa699_XXXL.gif

0

36

https://img-fotki.yandex.ru/get/1000725/199368979.181/0_26e478_665f7a02_XXXL.gif

0

37

https://img-fotki.yandex.ru/get/1000725/199368979.181/0_26e479_9bc2bc7a_XXXL.gif

0

38

Декабрист Гавриил Степанович Батеньков

Знакомясь с историей Томска, узнаётся много интересного о декабристе Батенькове, судьба которого на протяжении всей его жизни тесно была связана с Томском и его окресностями. Долгая жизнь этого умного, образованного и кипевшего деятельностью человека не может никого оставить равнодушным. Из истории мы знаем, что Батеньков был единственным из  декабристов, который  остался живым и провел в одиночной камере Петропавловской крепости 20 лет своей жизни. А потом был отправлен на поселение в Томск и прожил там 10 лет.

Но первый раз он прибыл в Томск молодым и не в качестве арестанта. Несколько лет Батеньков отработал в Томске инженером, возведя в том числе деревянный мост через Ушайку, на месте нынешнего Каменного моста.

Литературное наследие, оставленное Батеньковым , почти не сохранилось. Он писать не любил, а от рассказов о своей богатой опытом и превратностями жизни всегда уклонялся. То немногое, что им написано, не предназначалось для печати. Его «Повесть собственной жизни» составлена по настоятельной просьбе Елагина, сына закадычного друга Батенькова, а «Масонские воспоминания» опять-таки составлены но настоянию проф. Ешевского, с которым Батеньков встречался в Казани. Ничего другого, принадлежащего перу Батенькова, в литературе нет. А автобиография так составлена, что меньше всего говорит о ее авторе, а главное, не касается самого интересного и большого периода его жизни — событий предшествовавших и сопровождавших 14 декабря 1825 года, периода заключения и ссылки. Он говорит лишь о годах раннего детства и юности. Но зато друзьями и др. лицами Батенькову и рассказам о нем посвящено немало статей. Благодаря этим  материалом выяснено точное место, где родился Батеньков (Тобольск, а не Томск) и даже точное написание его фамилии Батеньков, а не Батенков).

Родился он 25 марта 1793 года от 60-летнего старика отца отставного обер-офицера. Это был последний его ребенок, по счету 20-й. Родился он «почти мертвым» (рассказывают, что только в гробике обнаружил признаки жизни) и в раннем детстве отличался чрезвычайно нервной, хрупкой организацией. Он был близорук, хоть до старости обходился без очков; обладал слабым голосом; звук большого колокола навсегда расстроил его слух; был пуглив, робок и жалостлив. Страшно впечатлительный, религиозный, вдумчивый и любознательный, он непрестанно занимался самообразованием, и эти качества, вместе с выдающимся трудолюбием и строгой честностью, остались характерными чертами его жизни до самого конца. Впоследствии здоровье его окрепло и закалилось так, что он выдержал самые тяжкие испытания.  С 1813 года до конца 1815 года он провел в походах и боях во время отечественной войны, большею частью в пределах Франции, заявив себя отменно храбрым офицером, неоднократно раненным. Батеньков три раза был в руках у смерти.

В 1816 г. он оставил военную службу и поступил во вновь учрежденное ведомство инженеров путей сообщения. Его прямота и честность явились помехой для некоторых лиц, и Батенькова, как «беспокойного человека», назначили на службу в Сибирь управляющим вновь открываемым X округом путей сообщения, с резиденцией в Томске. Об этом периоде жизни Батенькова сведения отличаются большой скудостью. Известно только, что участвовал в проектированиии  постройке моста через Ушайку у Магистратской улицы. Сближается со  Сперанским, который приглашает его к себе на службу и  едет с ним  в Петербург. Живя в Петербурге, он сблизился с членами тайного общества Ал. Бестужевым и Рылеевым и разделял их мысль о неудовлетворительности существующего порядка и необходимости введения в России конституции. Совершилось событие 14 декабря 1825 г. Через две недели после этого Батеньков был арестован. Приговором верховного уголовного суда он занесен был в 3 разряд (вместе с бароном Штейнгелем) государственных преступников, обвиняемых в том, что «знали об умысле на цареубийство, соглашались на умысел бунта и приготовляли товарищей к мятежу планами и советами». Вечная каторга для 3-го разряда была заменена 20-летней, но Батеньков, как сибиряк, был сначала отвезен в форт Свартгольм на Аландских островах, где просидел полгода, а потом перемещен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Ящик в 10 шагов длиной и 6 шириной стал его жилищем. Всякое общение с людьми было прервано. Время для него остановилось, и он утратил представление о смене дня и ночи, дней недели, месяцев и лет, так что в одиночном заключении около 20-ти лет, до 1846 г.

Для живого, восприимчивого, привыкшего к напряженной умственной деятельности Батенькова одиночное заключение в равелине грозило гибелью. Владея древними языками — еврейским, латинским и греческим, а из новых — французским и немецким, он занялся сличением переводов Библии, так как ничего другого ему не давали читать; его друг и боевой товарищ Елагин доставлял ему библию на всех языках.

По словам И. Л. Фуксмана, знавшего Батенькова и его томскую обстановку и имевшего случай читать его записки, который погибли, о чем будет рассказано ниже, Батеньков, сидя в равелине, постоянно занимался гимнастикой, выучился ходить на руках. Однажды в камере появился мышонок. Батеньков ему обрадовался, стал его кормить и так приучил к себе, что мышонок забирался к нему на ладонь, а Батеньков с ним вел нескончаемые беседы. Эта дружба с единственным живым существом продолжалась несколько лет.

Но все эти занятия чтением, письмом, гимнастикой и пр. не могли заменить живого общения с людьми, и ум Батенькова стал мутиться. По рассказу И. Л. Фуксмана, Батеньков в конце своего заточения написал Императору Николаю прошение, из которого Фуксман помнит такую фразу: «Наконец, сжалься над бедным стариком, силы которого начинают слабеть». Прошение было доставлено по назначению с докладом о том, что Батеньков помешался, что удостоверил и комендант крепости. Николай приказал спросить у Батенькова, в какой из городов Сибири он желает ехать на поселение. Батеньков назвал Томск.

Снабдив Батенькова волчьей, крытой сукном шубой и всем необходимым на дорогу, его отправили из крепости в начале 1846 г., в сопровождении жандарма, при бумаге губернатору, в которой было написано: «По высочайшему повелению препровождается Гавриил Батеньков на жительство в Томск; на обзаведение ему назначено 500 руб., которые он и получит здесь вскоре по прибытии». Батеньков рассказывал, что на второй станции от Петербурга он встретил какую-то женщину; не видав в течение 20 лет живого женского лица, он обрадовался ей, как малый ребенок, обнял ее и расцеловал. «Вероятно, прибавлял Б., эта женщина приняла меня за пьяного или сумасшедшего».

В начале марта 1846 г. Батеньков прибыл в Томск. Жандарм, поместив его в единственной в то время гостинице «Лондон», содержавшейся англичанином Краулеем, на другой день уехал в Петербург. Краулей, не имея конкурентов, поставил новому квартиранту очень тяжелые условия. Из этого положения Батенькова выручили люди, когда-то его знавшие или о нем слыхавшие. Уже на другой день, когда разнеслась весть о его приезде в Томск, его поместили в семье Николая Лучшева, бывшего в то время, кажется, исправником. По словам Алекс. Лучшева, Батеньков прожил первые два месяца в одной с ним комнате, а вообще все время пребывания своего в Томске, в течение 10 с половиной лет, жил в их семье.

Но, странное дело, за такой, сравнительно, большой период времени его жизни в Томске не осталось сколько-нибудь значительных следов пребывания такого крупного человека, как Батеньков. Не осталось даже достаточно полных записей о его жизни, точно он старался вычеркнуть себя из нее.

Батеньков не сразу вошел в местное общество, которое его не понимало, считая даже помешанным. И не мудрено. В обществе появился человек, у которого было, в буквальном смысле слова, вычеркнуто 20 лет предшествующей жизни. Он говорил исключительно о высоких, нравственно-религиозных и философских предметах, пересыпая свою речь научными терминами и латинскими фразами. О политике же и общественных делах говорил неохотно, а о событиях 1825 г. и своем заточении совершенно избегал разговоров. Впоследствии отношения эти сгладились, установилось взаимное понимание, и Батеньков пользовался общим уважением за свой ум, высокую нравственность, простоту и доброту. Губернаторы Аносов и Бекман, с которым Б. был особенно дружен, архиерей, крупные капиталисты, как Асташев, Горохов, Поповы и мн. др., принимали Батенькова радушно, и сами бывая у него запросто.

Не имея никаких средств к жизни и чувствуя себя обязанным за гостеприимство Лучшевых, он вел до крайности скромную жизнь, учил грамоте детей Лучшевых, помогал им в домашних постройках и в ведении сельского хозяйства на даче, в «Соломенном», где проводил большую часть лета. Вставал он рано и, не смотря ни на какую погоду, шел купаться на Томь, что продолжалось до морозов; почти весь день проводил на ногах, спал мало. По праздникам, а иногда и по будням ходил в церковь, после чего шел к знакомым. Любил читать газеты, особенно французские, выписывавшиеся Асташевым, и делал из них извлечения.

Попав в общество, Батеньков любил заводить горячие споры, особенно с дамами. Приведу одно характерное на этот счет место из его письма к Ник. Алекс. Бестужеву, декабристу и писателю, от 17 марта 1855 г.: «Сам я здесь типически один. Дня два-три в неделю живу совершенным аскетом, на даче, версты за четыре; остальные дни в городе, семьянином, и всегда с людьми, между которыми приметно составляю какую-то притчу во языцех. Дряхлеть еще не начинал, и потому увиваюсь около женщин. Я и в самом деле их люблю, даже единично кое-кого; но hоnnу sоit qui mal y реncе! — все это в качестве деда». И. Л. Фуксман говорил мне, что девицы Засухины, Кобылины, Сосулины были воспитанницами Батенькова, постоянно у него бывали и находились под его влиянием.

Стол его отличался большой умеренностью и состоял из яичницы, икры, зелени, плодов и ягод; водки он не пил вовсе, изредка употребляя виноградное вино. В одном письме к своему другу «и брату», барону Вас. Ив. Штейнгелю Батеньков по этому поводу пишет: «...Я даже не кормлю себя; мяса и рыбы не ем слишком 30 лет и хотя дома непрерывно стол на 5, на 6 человек, но я обедаю всегда в гостях, а ужинать не привык».

Своих больших знаний и опыта, как инженера и строителя, Батеньков почти не применял за этот период жизни в Томске. Единственной большой работой его такого рода остается «Степановка», где все первые постройки, как церковь, дача Сосулина и все другие его постройки возведены по плану Батенькова и под его руководством. Сосулин, очевидно, удовлетворенный работой Батенькова, подарил ему участок земли в 55 десятин, рядом со Степановкой, который принадлежит теперь Л. Фуксману.

Сюда-то Лучшевы и перенесли свой старый дом из Томска и при деятельном сотрудничестве Батенькова завели здесь небольшое хозяйство — кур, огород, садик, цветник и пр. Эту дачу Батеньков назвал «Соломенным Хутором» и любил в уединении проводить здесь время. «Я гощу теперь у себя, пишет он Штейнгелю 24 мая 1856 г., с неделю еще не загляну в город. Эта мена уединения и общежития стала для меня порядком; но если нужно будет его изменить, то уже, конечно, в пользу уединения».
Старый холостяк, бессребреник, до последней степени скромный в своих привычках, он все, что имел, отдавал Лучшевым, считая себя членом этой семьи.

С переменой царствования, в нем просыпается надежда на свободу, мечта о которой сквозит чуть не в каждом письме его к друзьям.
В августе 1856 г., по случаю коронования Александра II, декабристы получили разрешение выехать из Сибири, хотя и с большими ограничениями. 4 октября Батеньков покинул Томск, направляясь в село Петрищево Тульской губернии, к семье своего умершего друга Елагина, куда и прибыл 19 ноября, останавливаясь в Тобольске, Казани и Москве. Тяготясь жить на счет хотя бы и близких ему людей, Батеньков стал хлопотать о возвращении отобранного у него в 1825 г. имущества, ценность которого, с наросшими процентами, определялась слишком в 20 тысяч р. Хлопоты эти удались, он получил деньги и на часть их купил в Калуге небольшой домик, а за тем выписал из Томска вдову Эпенета Лучшева с двумя ее детьми, которых поместил в гимназии. Это было в 1857 г.
В октябре 1863 г. он скончался от воспаления легких на 71 году. Дом и все свое имущество он завещал вдове Лучшева, приказав похоронить себя в Петрищеве, рядом со своим другом и боевым товарищем Ал. А. Елагиным, что и было исполнено.

Один из близких томских приятелей Батенькова, Прядильщиков, так описывает его наружность и характер: Гавриил Степанович был довольно высокого роста, хорошо сложен, но от преклонных лет немного сутуловат. Черты лица имел правильные, несколько похожие на наполеоновские — тот же лоб, прямой нос и подбородок. Взгляд задумчивый. Что касается характера, то редко можно было встретить человека, который бы так умел сдерживать свои страсти. Никогда ни о ком Г. С. не отзывался резко, видимо, со всеми желая хранить согласие. Память о Г. С. Батенькове наиболее свято чтила в Томске вдова Ник. Ив. Лучшева — Анна Михайловна, урожденная Любимова (сестра знаменитого томского полицеймейстера). Она хранила, как святыню, оставшиеся у нее мемуары Батенькова, которые, по словам И. Л. Фуксмана приходилось ему не только видеть, но и читать, когда Лучшева жила в семье Фуксмана. А. М. Лучшева, больная старушка, после своей поездки за границу для лечения, поселилась, по возвращении в Томск, в семье купца Макарова (Макаровский переул.). Чувствуя приближение смерти, она зашила записки Батенкова в шелковую подушку и приказала положить их в гроб, под ее голову, когда она умрет. Несмотря на все увещания окружающих не делать этого, Лучшева взяла клятву с Пальмиры Альбертовны, второй жены Макарова, исполнить ее требование. «Это святой человек», — заметила она.
Клятва была дана и исполнена.

Такова вкратце жизнь этого замечательного человека, единственного сибиряка среди декабристов. Очень жаль, что в Томске нынешнем осталось мало из того, что  строил. Но нужно сказать, что томичи помнят его и чтят. Улицу, где он жил носит его имя, а также и рядом лежащая площадь, где стоит его памятник. В Степановке, где он строил много и жил, сохранились  несколько деревьев им посаженных...

0

39


Загадочный Гавриил: новые факты из биографии Г.С. Батенькова

Софронов В.Ю.

Я прожил век в гробу темницы...
Г. С. Батеньков

Личность Гавриила Степановича Батенькова, среди вошедших в анналы отечественной истории сибиряков, является одной из самых загадочных и, на наш взгляд, малоизученных, хотя его биографии и литературному наследию посвящено довольно значительное количество публикаций. При этом, стоит лишь начать знакомится с его автобиографией, возникает ряд вопросов, ответы на которые не находятся...

Это, прежде всего, роль Гавриила Степановича в подготовке событий декабря 1825 г., где он играл далеко не последнюю роль, хоть и не вошел в число главных зачинщиков мятежа. Ряд авторов считает, что именно благодаря его стараниям стало известно о точной дате и времени присяги войсками Николаю I, чем тут же воспользовались заговорщики.

Другой факт. Вряд ли когда-либо будет найден вопрос на ответ: почему лишь он, единственный из всех участников, причастных к выступлению на Сенатской площади, два десятка лет провел в одиночной камере Алексеевского равелина Петропавловской крепости. Хотя решением суда наряду с другими осужденными был причислен к 3-му разряду государственных преступников и определен на «пожизненные каторжные работы».

Некоторые из участников мятежа в своих письмах довольно осторожно упоминают об «умопомешательстве» Батенькова, как следствии долгого одиночного заключения. И этот факт трудно проверить. Официальное освидетельствование не проводилось. А сподвижники по несчастью воспринимали эти слухи каждый по-разному: одни как частичное «помутнение рассудка», другие, как удачную его симуляцию для скорейшего выхода на свободу.

Далее. Практически не изучена деятельность Батенькова как члена масонской ложи, в которой он состоял долгие годы, начиная с Томска. Масоном был так же его друг и наставник М.М. Сперанский.

Интересна и другая не так давно возникшая загадка, загадка его творческого наследия, которое довольно обширно, но споры о нем среди ученых лингвистов продолжаются до сих пор. Так, не ясно, был ли в действительности Батеньков автором некоторых поэтических произведений, которые на протяжении ряда лет приписывались его перу, но уже в двадцатом веке у литературоведов возникли сомнения в их подлинности. В 1999 г. московский ученый М. И. Шапир защитил диссертацию по поэтическому наследию Г. С. Батенькова [1]. В своем исследовании он задается целью определить достоверность ряда стихов, прежде ему приписываемых. Иначе говоря, не являются ли подделкой или литературной мистификацией, появившиеся в печати в последние несколько десятилетий стихи, которые (по словам исследователя) ставят поэта-декабриста в один ряд с «первоклассными авторами» XIX столетия. Если это так, то Батеньков по образному выражению одного из литературоведов «внес значительный, но незримый миру вклад в историю нашей поэзии» Так, М. И. Шапир отмечает в своей работе: «Не только жизнь Г. С. Батенькова, но и посмертная судьба его творений полна многих трудноразрешимых загадок».

Наконец, детские годы Гавриила Батенькова практически выпали из внимания его биографов и сведения о них старательно воспроизводятся в каждым новым издании по когда-то опубликованным материалам без внимательного их документального изучения.

Согласитесь, не так часто в биографии одного человека скапливается такое количество загадочных и противоречивых фактов, требующих их объяснения и более детального рассмотрения.

Обратимся к моменту рождения Гавриила, которое, как известно, случилось в Тобольске в конце XVIII столетия. В дореволюционных справочных изданиях авторы биографических материалов о Г. С. Батенькове весьма сдержанно пишут о его детстве и юности и совсем не затрагивают его родителей или других родственников. Так, в «Русском биографическом словаре», (переизданном в 1998 г.), сообщается лишь, что будущий декабрист появился на свет в Тобольске 25 марта 1793 года [2]. Там же весьма скупо сообщается об его отце, имевшем чин обер-офицера. И отсутствуют какие-либо сведения о матери будущего декабриста. Желающих узнать подробности отсылают к автобиографическим запискам автора, изданным в «Русском архиве» в 1881 г. Кн. II. Единственное, что мы можем узнать о детстве Батенькова на страницах почтенного издания, это: «Хилый от рождения, он всю жизнь отличался нервностью, душевной неустойчивостью. Рано развились в нем мистическая религиозность и повышенная вдумчивость» [3]. А в сборнике материалов, изданных к 200-летию со дня рождения Батенькова, упоминается о том, что ребенок с момента рождения выглядел «совершенно мертвым» и первый раз вздохнул только в гробике [4].

Зато «Большая Советская энциклопедия» со знанием дела и ничуть в том не сомневаясь сообщает, что Батеньков Гавриил Степанович родился в Томске. На страницах интернет-изданий в так называемой «Большой биографической энциклопедии» о Батенькове написано: «из дворян Тобольской губернии» и приводит годы жизни его отца: «около 1733 — не позднее 1810», а так же «мать Батенькова до замужества носила фамилию Урванцева», но имя ее опять же не сообщается.

Особо хотелось бы выделить из других изданий выпущенный в 1989 г. в Иркутске альманах «Полярная звезда», где в первом томе представлены «Сочинения и письма Г. С. Батенькова» со вступительным очерком А. А. Брегмана. Именно там имеется материал о детстве Гавриила Степановича и некоторые сведения о его родителях, окружении в период жизни в Тобольске.

Но многие факты, приводимые, автором очерка, на наш взгляд, не имеют под собой документальной основы или требуют определенных пояснений на этот счет. Так, автор почему-то считает, что: «Гавриил Степанович Батеньков родился 28 марта 1793 года», хотя в иных изданиях указывается более раннее число его рождения, а именно — 25 марта 1793 г. Чем руководствовался А. А. Брегман, предложив иную дату рождения Батенькова, нам не известно [5].

Вслед за тем автор очерка касается некоторых подробностей из детских лет Гавриила, сообщив, что он «был двадцатым ребенком у шестидесятилетнего отставного обер-офицера Степана Батенькова». И далее пишет: «Имени матери установить не удалось, но известно, что она была из мещанско-купеческого рода сибиряков Урванцевых. Отец декабриста женился на ней после смерти первой жены».

Как видим, автору вступительной статьи известно число детей семейства Батеньковых, возраст отца и из какого рода происходила его мать. Указывается и на то, что это был второй брак отца. Непонятно только, имел ли Степан Батеньков детей от первого брака и был ли Гавриил двадцатым ребенком считая своих сестер и братьев, рожденных в первом браке, конечно, если таковые были. Или в расчет принимались лишь члены его собственной семьи? Новая неясность.

Далее следуют новые семейные подробности: «Детство Батенькова протекало в патриархальной религиозной семье, где даже пожилой отец не мог ничего решить без ведома своих родителей. Религиозность воспитывалась в ребенке с младенчества». Пусть и не конкретный биографический факт, но все же намек на то, что в своей молодости Гавриил застал в живых родителей своего отца, имевшего к тому времени довольно солидный возраст — шестьдесят лет.

Затем автор очерка переходит к описанию процесса обучения Гавриила: «Первоначальные основы грамоты мальчик приобрел самостоятельно. По словам Батенькова, он научился и читать и писать с помощью букв, рисованных на карточках». И далее: «Писать он начал вдруг сам, без приготовления, разумеется, не каллиграфическими и едва ли не прежде всего татарскими буквами» [6]. Тут уже возникает новый и достаточно непростой вопрос о национальности будущего декабриста, которая доселе не подвергалась сомнению. Как мог мальчик в русской семье писать «прежде всего татарскими буквами»? К тому же, как известно, сибирские татары собственной письменности не имели, а пользовались арабским алфавитом. Тут есть, над чем поразмышлять будущим исследователям.

В своих воспоминаниях Батеньков упоминает о своем близком родстве со священником Иосифом Гигановым, который, судя по всему, оказал определенное влияние на самообразование мальчика. В сибирской историографии это довольно известная фигура. И. И. Гиганов (1764–1800) служил иереем кафедрального Софийско-Успенского собора, вел класс татарского языка в Тобольской духовной семинарии, а так же учительствовал в Тобольском главном народном училище, где обучал воспитанников татарскому языку. Он был автором одной из первых, известной нам грамматики татарского языка, которая была закончена им в 1789 г. и издана в 1801 г. в Санкт-Петербурге. Кроме грамматики, Гиганов являлся составителем словарей: татарско-русского и русско-татарского. Трудам Гиганова дали высокую оценку известные русские тюркологи В. В. Григорьев (Санкт-Петербургские ведомости 1847. № 84), А. Е. Крымский и др. Научные труды Гиганова пользовались большой популярностью среди представителей интеллигенции из сибирских татар и бухарцев, а также мусульманского духовенства из Тобольска и других городов Сибири и даже отправили благодарственное послание императору Александру I [7]. К сожалению, происхождение Гиганова не установлено, но вполне возможно предположить, что знание татарского языка он получил от своих предков, крещеных татар, что для Сибири XVIII века было вполне заурядным явлением.

Привлечем ранее не опубликованные сведения из «Переписной книги Тобольска» за 1710 г., где имеются одни из самых ранних сведений о фамилии Гигановых. Так в числе горожан Тобольска в приходе Спасской церкви указывается «сын боярский Иван Никифоров Гиганова вдов». Его возраст 40 лет. У него дети: Андрей — 10, Иван — 6, Гаврило — 5, дочь Наталья — 13 лет. Он состоит у «Великого государя» на жаловании — «ему денег 7 рублев, хлеба ржи 7 четьи овса тож 2 пуда с четью соли» [8].

В том же документе указан другой Гиганов, который вполне мог являться предком тобольского тюрколога. Он священник и проживает в приходе церкви «великого чюдотворца Николая»: «поп Петр Венедихтов сын Гиганов сказал себе 64 лета у него попадья Маремьяна Якимова дочь 60 лет сын Авдей 20 жена у него Екатерина Федорова дочь 18 дети Иван 3 лет, Алексей 4 дней, дочь Елисавет полутора году» [9].

Н. Л. Коньков в статье «Новое о И. И. Гиганове» указывает, что Иосиф Гиганов в 1795 г. числится как «новопришлый священник» Софийского собора в возрасте 30 лет. А родился он в «Тобольского наместничества Тарской округи Викуловской слободы» в семье священника Иоанна Гиганова. К сожалению, автор не указывает отчества отца, но предположительно тот имел родного брата Петра Алексеевича Гиганова, служившего пономарем в Петропавловской крепости. Он имел жену Наталью Иванову, которая «взята Тобольского солдата Ивана Хворостова» [10].

Тогда отец Иосифа Гиганова, Иоанн, имел отчество — Алексеевич. Но неизвестна и дата его рождения. Единственное, что можно сделать — это сопоставить его возраст с возрастом жены Агриппины Кузминичны (урожденной Поповой), имевшей в 1795 г. — 64 года. Следовательно, родилась она в 1731 г. Если предположить, что они были с мужем Иваном (Иоанном) Алексеевичем приблизительно одного возраста, то и тот родился в пределах 20-30 годах XVIII века. А зная имя отца Ивана, — Алексей, — мы можем указать, опять же предположительно, на деда Иосифа — Алексея Петровича Гиганова, которому во время переписи 1710 г. было 4 дня от роду. Как указывалось, именно он в 20-30 годы XVIII века мог стать отцом Ивана Гиганова. И хотя мы не можем со всей определенностью сказать, что выявлены именно предки Иосифа Гиганова, но и достаточных оснований сомневаться в приведенной генеалогической цепочке тоже нет. Прежде всего, эту версию подтверждает тот факт, что все Гигановы записаны как священники, а известно, что для XVIII века корпоративная группа священнослужителей была достаточно закрытой, где служение передавалось от отца к сыну.

Но при этом мы так инее смогли установить родственные отношения между семейством Батеньковых и Гигановых, для чего придется предпринять исследования самого рода Батеньковых и ближайших его родственников.

Несколько предположений относительно происхождения фамилии Батеньков. Если допустить, что в качестве прозвища она была получена кем-то из предков за их первоначальную принадлежность к сибирским татарам, то ее лексический анализ дает корень «бату», что в переводе с татарского означает — «скрюченный, согнутый человек». Именно по внешним признакам человека чаще всего и давались прозвища, становившиеся в дальнейшем уже фамилией всего рода. Вспомним известные из отечественной истории фамилии, такие как: Басмановы, Басаргины, Баташовы, Батшевы, Батурины, Башевы. Эти и многие другие роды, которые традиционно считаются «русскими», имеют тюркские корни. Кроме того известно, что значительная часть российского дворянства ведет свое происхождение из тюркского этноса и лишь постепенно обрусев окончательно утратила связь с ним. Так что, на наш взгляд, есть достаточные основания исчислять и предков Батеньковых от татарского корня, что тогда вполне объясняет многие неясные места в биографии Гавриила Степановича.

В метрических книгах «метриках» XVIII века, хранящимся в Тобольском государственном архиве, в дореволюционной России фиксировались три главные даты любого и каждого православного гражданина империи: крещение, венчание и отпевание. Постараемся, прежде всего, выяснить точную дату рождения Гавриила Батеньковых, которую его биографы по какой-то причине указывают различно.

Открываем метрики за 1793 г. (именно этот год его рождения указан во всех без исключения специальных и справочных изданиях) и вскоре обнаруживаем фамилию Батеньковых в приходе Сретенской (второе ее название — Пятницкая) церкви. Там в разделе вновь крещенных детей сообщается:

«За 1793 год, 8 февраля у третьего батальона у прапорщика Стефана Батенькова и жены его Анастасии Андреевны родилась дочь Анна. У нее были восприемники: второго батальона адъютант Петр Ковригин, мещанина Михаила Уроткова жена его Мария Петровна».

Вот так: вместо сына в 1793 г. На свет в семье Батеньковых появляется дочь Анна! А где же Гавриил? Его нет! Просматриваем метрики за 1794 и за 1795 годы. Безуспешно. Гавриил Батеньков в них не значится! Так где же мальчик?! Автором этих строк были просмотрены метрические книги всех городских церквей Тобольска и близлежащих селений за следующие и предыдущие годы, но Гавриила Батенькова обнаружить в них не удалось.

Тогда обратимся к другому роду источников, к «Исповедальным росписям», в которых регулярно раз в год указывались все члены православных семейств данного прихода, явившиеся на исповедь, а отдельно записывались те, кто на исповеди и святом причастии не был. В «Исповедальной росписи» Сретенской церкви Тобольска за 1792 год. без труда находим следующую запись: (приведем ее в том виде и порядки написания фамилий, как они помещены в самих «росписях) [11]:

Андрей Иванович Прянишников — 56 лет,
жена его Матрена Михайловна — 50 лет,
мать его вдова Евдокия Корниловна — 85 лет,
слуга их вдова Христина Параскеевна — 33 года,
дети ее: Михаил — 11, Екатерина — 8 лет.
зять их прапорщик 2-го батальона Стефан Герасимович Батеньков — 52 года,
жена его Анастасия Андреевна — 29 лет,
дети их: Николай — 11 лет, Пелагея — 1 год.

(Мы упускаем записанных там же так называемых «подворников», людей, находящихся обычно в услужении у хозяев дома или снимающих у них жилье)

И хотя Гавриила здесь мы не обнаруживаем, зато перед нами весь состав семьи, включая отца, мать, брата Николая и недавно родившаяся сестра Пелагея. И что же мы видим? Но где те «двадцать детей», что указаны в автобиографии нашего героя? Их нет. Да и Анастасия Андреевна Батенькова, которая, судя по всему, вышла замуж за Степана Герасимовича в возрасте 17 лет, не могла родить такое количество детей за столь короткий срок. Согласно этому документу мы имеем возможность определить хотя бы примерные годы рождения самих родителей Гавриила: отца — в 1740 г., матери — 1763 г. И можно предположить, что их бракосочетания произошло не позже 1780 г.

Мы можем установить и девичью фамилию Анастасии Андреевны (матери Гавриила) — Прянишникова. Андрей Иванович и Матрена Михайловна — ее родители (дед и бабушка Гавриила), поскольку в росписях указывается: «зять их прапорщик 2-го батальона Стефан Герасимович Батеньков», который младше своего тестя всего-то на четыре года. Проживают они совместно и с ними же живет престарелая мать хозяина дома — Евдокия Корниловна Прянишникова 85 лет (1707 г. р.), которая Гавриилу приходится прабабушкой.

Отсюда не трудно установить примерные годы рождения Прянишниковых: Андрея Ивановича — 1736 г. р. и Матрены Михайловны — 1742 г. р. В более ранних документах нашлась и дата их бракосочетания (венчания).

«В 1756 г. в приходе Христорождественской церкви венчаны 12 января.1756 г. посацкий Андрей Прянишников (1 брак) с посацкого человека Михаила Чоботникова дочерью Матреною» [12]. Таким образом, установлена и девичья фамилия бабушки Гавриила Батенькова — Чоботникова.

Попутно отметим, что фамилия Прянишниковых в Тобольске для XVIII в. являлась весьма распространенной. (Сведения об этом почерпнуты все из той же «Переписной книге Тобольска» за 1710 г.) Так, в приходе Богородицкой церкви находим: «Двор купленой отставного архиерейского сын боярского Петра Григорьева сына Прянишникова сказал себе 50 лет у него жена Анна Степанова дочь 50 же лет сын архиерейской сын боярской Данило 25 лет брат родной Алексей 60 лет» [13].

В других приходах записаны жители Тобольска с той же фамилией: «Двор купленой втораго полку пешего казака Игнатья Иванова сына Прянишникова сказал себе 40 лет у него жена Офимья Афонасьева дочь 29 лет сын Иван 9 дочь девка Анисья 12 лет мать вдова Оксинья 60 лет» [14].

И «Двор купленой третьяго набору салдата Алексея Алексеева сына прозванием Прянишников у него жена Настасья Полуехтова дочь сказала себе 25 лет а ему Алексею 24 года а ныне он Алексей на Москве» [15].

И еще: «Двор купленой казачья сына Бориса Емельянова сына Прянишникова серебреник сказал себе 63 у него жена Фекла Фокина дочь 62; дети втораго полку пешей казак Степан 23, дочь девка Настасья 20 у Степана жена Дарья Петрова дочь» [16].

А так же: «Двор купленой отставного салдата Степана Леонтьева сына прозвище Прянишникова сказал себе 39 лет у него жена Татьяна Егорьева дочь 38 лет дети сыновья Иван 14 Михайло 13 Федор 8 лет с ними ж» [17].

Вряд ли все Прянишниковы состояли в родстве связи меж собой, но, скорее всего, все они являются сибирскими старожилами и отец Батенькова породнился с кем-то из них. За 20 января 1745 г. в приходе Рождественской церкви находим запись: «венчались сын боярский Андрей Прянишников с крестьянской дочерью Евдокией Филатовой» [18]. Род Прянишниковых, судя по всему, берет от «детей боярских». Боярские дети — один из классов, существовавший на Руси в XV–XVIII веках, составивший средний класс дворянства. Был упразднен в ходе реформ Петра, но в Сибири представители его практически до конца XVIII столетия записывались как «дети боярские».

На основе этого возникает еще один вопрос: почему Г. С. Батеньков в автобиографических записках относит род своей матери к неким Урванцевым? На этот счет в Тобольском архиве удалось отыскать лишь такую запись: «5 октября 1774 г. венчался посадский Иван Григорьев Урванцов 2-ым браком с дочерью вдовы посадского Евдокии Прянишниковой Ивановой».

Имя Гавриила Батеньковых впервые появляется в числе побывавших у исповеди лишь в 1795 году:

3-го батальона прапорщик Стефан Герасим Батеньков — 55;
жена его Анастасия Андреевна — 32; дети их: Гавриил — 1; Пелагея — 3;

Следовательно Гавриил мог появиться лишь в 1794 г. Но в росписях нет его старшего брата Николая, который мог быть определен или на учебу или уехал из города, а возможно его не было к тому времени в живых. Во всяком случае, судьба его нам не известна. Любопытно, что сам Гавриил Степанович ни словом не обмолвился о своем брате и сестре в автобиографических записках.

В метриках за тот же 1795 г. в графе «родившихся и принесенных для крещения» детей мы находим следующую запись:

«1795 года 25 мая 3-го батальона у прапорщика Стефана Батенькова родился сын Петр. У него были восприемники: мещанин Иван Петрович Пятков, мещанина Михаила Уродкова жена его Мария».

Скорее всего, он умер в младенчестве, поскольку дальнейшие записи о нем в «Исповедальных росписях» отсутствуют, но запись о его смерти нам отыскать не удалось.

Таким образом, чтоб установить примерную дату рождения Гавриила Батенькова, мы должны принять во внимание, что это могло произойти не позже августа 1794 г., поскольку 25 мая 1795 г. на свет появился Петр Батеньков. Но если 8 февраля 1793 года родилась его родная сестра Анна, то следующего ребенка Анастасия Андреевна могла произвести на свет не ранее октября 1793 г. То есть рождение Гавриила могло произойти в период с октября 1793 года по август 1794 г. А если принять во внимание наречение его именем Гавриил, чьи именины приходятся на 8 апреля по новому стилю, а по старому стилю в 20-х числах марта 1794 г. И хотя точную дату рождения Гавриила Степановича Батенькова установить не удалось, поскольку запись об этом нами не обнаружена, но внесена ясность с годом его рождения — 1794 г.

Из прихода Сретенской церкви по неизвестной нам причине к 1799 г. Батеньковы и Прянишниковы перешли в приход Андреевской церкви. За 1804 г. в приходе этой церкви Гавриил в 11 лет значится в росписи как «государев школьник» [19]. В некоторых изданиях о Батенькове сообщается, что «после смерти отца Батеньков был определен в Военно-сиротское отделение Главного народного училища». В одном из дореволюционных изданий упоминается, что некоторое время военно-сиротское отделение из-за отсутствия собственного помещения размещалось в здании Главного народного училища [20].

После 1809 г. в росписях исчезает имя отца Батенькова, а мать значится как «вдова прапорщицкая Анастасия Андреевна Батенькова — 45 лет», следовательно в 1808 или 1809 гг. скончался Степан Герасимович. С Анастасией Андреевной проживают: «дети ее: кантонист Гавриил — 16, Пелагея — 19 лет».

В 1811 г. Гавриил последний раз записан как побывавший у исповеди в Тобольской приходской Сретинской церкви, после чего среди прихожан имя его не встречается: «умершего прапорщика Стефана Батенькова жена Анастасия Андреевна — 40 лет; Гавриил — 17 лет, Пелагея — 19 лет; мать ее вдова мещанская Матрона Михайлова Прянишникова — 65 лет; отпущенница их девица Екатерина Федорова — 24 года». Сам же он был зачислен в Дворянский полк при 2-м кадетском корпусе в Петербурге [21]. 21 мая 1812 г. он был выпущен прапорщиком в 13-ю артиллерийскую бригаду, которая состояла в корпусе генерал-лейтенанта барона Сакена. Вскоре он стал участником Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813—1815 гг.

В Тобольске остались Анастасия Андреевна Батенькова и ее дочь Пелагея, которая между 1814 и 1815 гг. выходит замуж за мещанина Старцева. Об этом говорит следующая запись за 1815 г. «Анастасия Андреевна Батенькова — 44, вдова прапорщика; зять ее мещанин Петр Григорьевич Старцев — 23; жена его Пелагея Стефановна — 23 года». А в 1816 г. муж Пелагеи — Петр Григорьев Старцев овдовел. Единственная из известных нам родственников, сестра Гавриила Степановича, — умерла. Детей у нее не было.

Так что в Тобольске у Г. С. Батенькова остался лишь один близкий ему человек — мать — Анастасия Андреевна. К ней и обращены письма сына из-за границы и по его возвращению в Россию, находящиеся на хранении в Российской национальной библиотеке [22], архивах Томска и других фондах. (В альманахе «Полярная звезда» было опубликовано 207 документальных свидетельств из эпистолярного наследия Г. С. Батенькова [23]).

Первое письмо к матери в Тобольск датируется 25 ноября 1813 г. Отправлено оно из Дармштадта, где Батеньков в то время находился со своей частью на отдыхе после знаменитого сражения с войсками Наполеона под Лейпцигом. Начинается оно таким обращением: «Милостивая госпожа матушка!» и далее сын описывает свои впечатления о последнем сражении и просит ее «меньше заботиться обо мне» и чаще писать ибо ее письма «служат большим утешением в сердечной об вас тоске». Далее он просит: «Засвидетельствуйте почтение мое бабушке и матушке крестной. Сестрице не пишу я для того, что мало имею времени, но пусть прочтен она письмо мое к Петру Афанасьевичу». Составители сборника в комментариях к письмам считают, что названным адресатом был Петр Афанасьевич Меркушев — чиновник в Енисейской губернии; исправник в Ачинске и Минусинске; впоследствии окружной начальник в Минусинске. Далее передаются приветы: «Василию Марковичу, Марку Алексеевичу, Степаниде Корнильевне, Марку Петровичу, отцу Андрею ... а особливо Петру Алексеевичу Ковригину, Наталье Антоновне и Авдотье Антоновне, а сестрица пусть уведомит обо мне Молокова». В тех же «Комментариях» составители сетуют: «Имени сестры декабриста установить не удалось», что лишний раз говорит о их невнимании к одному из крупнейших российских государственных архивов, находящемуся в Тобольске.

После возвращения Гавриила Степановича в Россию, он решил оставить военную службу и 5 октября 1816 г. выдержал экзамен в Институте Корпуса инженеров путей сообщения и получил звание инженера 3-го класса. Местом службы он выбрал Сибирь: по «собственному прошению», чтоб оказывать «помощь престарелой матери». В родной город он прибыл 21 ноября 1816 г. и провел в нем зиму. Информацию об этом мы можем получить из его личной переписки с Алексеем Андреевичем Елагиным, дружба с которым у него началась во время войны 1812 года, где они вместе служили в 13-й артиллерийской бригаде и продолжалась вплоть до смерти Елагина в 1846 году [24].

Первое письмо к другу датировано 1 декабря 1816 г. Каких либо сведений о близких автор в нем не сообщает, все письмо пронизано заверениями «в вечной любви и дружбе» к Елагину, а свой родной город он называет «любезным мне по многим отношениям».

Затем Батеньков получает должностью строительного инженера в Томске, куда и переезжает. При этом он не оставляет мысли уехать из Сибири: «Сибирь мне не нравится, но я прикован к ней волею матери и не смею подумать о всегдашнем переселении за черту Урала», — пишет он в одном из писем все тому же А. А. Елагину в мае 1817 г. из Томска.

В другом (октябрьском) письме: «Я привязан к Сибири волею матери, я одну ее имею, и прочее все мне чуждо по крови. Опять от нее удаляться для меня страшно, особливо когда нужды и болезни не оставляют меня преследовать». И в декабрьском письме: «Я скажу только, что служить в Сибири я никому не желаю, но жить в ней согласен до последнего издыхания».

В январе 1818 г. Гаврила Степанович приезжает по делам службы в Тобольск, где получает назначение на должность управляющего X округом путей сообщения, о чем незамедлительно сообщает Елагину: «Здесь теперь посадили меня на воеводство». Но вскоре по распоряжению сибирского генерал-губернатора И. Б. Пестеля он вновь возвращается на место прежней службы — в Томск и оттуда в следующем письме к Елагину и его жене (март 1819 г.) сетует, что они «одни составляете всю связь мою с миром». И ниже поясняет: «целый мир иногда для нас заключается а одном существе — это существо для меня была мать». И вновь через несколько страниц в том же письме он поясняет: «Между тем настал 1819 год, ужасный для меня, я лишился всего — нет уже моей матери, и Сибирь, с которой прервались, таким образом, все сердечные связи, сделалась для меня ужасною пустынею, темницею, совершенным адом».

В сборнике альманаха «Полярная звезда» на этот счет приводятся сведения из Омского государственного архива, где находится на хранении письмо секретаря 10-го округа путей сообщения К. Чернова от 17 марта 1819 г., посланное из Тобольска в Томск Батенькову. В нем он пишет: «Нанял читать Псалтырь за 15 рублей шесть недель» по усопшей матери Батенькова  [25]. На основе этого авторы делают вывод: «Мать его (Батенькова — Авт.) умерла в Тобольске в конце января или начале февраля 1819 г.» В этом они правы. Но все в тех же фондах Тобольского архива в метрических книгах в приходе Рождества Богородицы за 1819 г. приводятся более достоверные сведения на этот счет: «13 февраля вдова поручица Анастасия Андреевна Батенькова 46 лет умре (чахотка)» И чуть ниже: «похоронена на городском кладбище». Сам Гавриил Степанович в это время находился в Томске.

На этом заканчивался и очередной сибирский период жизни Батенькова в должности инженера-строителя и даже какое-то время управляющего округом.

27 мая 1819 г. в Тобольск прибыл вновь назначенный на должность генерал-губернатора М. М. Сперанский. А в начале лета этого же года в родной город приезжает и Батеньков, что подтверждается его письмом к Елагиным из Тобольска, датированное 6 июня 1819 г. Здесь он знакомится со Сперанским и отныне уже не расстается с ним вплоть до самого своего ареста в 1825 г. Вместе со свитой нового сибирского правителя он совершает поездки по всем городам, которые тот посещает, живет то в Томске, то в Иркутске, а осенью 1820 г. вновь оказывается в Тобольске, откуда направляет все тем же Елагиным два письма. По нашим сведениям последний раз он посетил Тобольск (где не был 36 лет) уже после десятилетнего проживания в Томске лишь осенью 1856 г. есь он знакомится со Сперанским и отдыне не расстается с ним до самого своего ареста в 1825 г. атированное 6 июня 1819 г.9999999 После чего навсегда переезжает в европейскую часть России, где и закончил свой земной путь.

Значит ли это, что в Сибири он не нашел приложения своих сил? Отнюдь. Думается, что наиболее счастливые моменты были пережиты им именно в Сибири, хотя и называл он ее в своих письмах «страной угрюмой». К тому же в Сибири у него осталась невеста, воссоединиться с которой он не мог вначале из-за дел служебных, а затем и вовсе по независящим от него причинам. Выскажу довольно смелое предположение: останься Гавриил Степанович в родных краях и через какой-то срок таланты его, честность и трудолюбие были бы непременно замечены и отмечены продвижением по служебной лестнице. Именно в Сибири требовались подобные ему люди, но имперский порядок и сам образ жизни подразумевал и подталкивал всех талантливых людей искать свое место в столичном обществе. Но это уже тема для другого исследования.

Подводя итоги, скажем, что нами выявлены новые факты из биографии единственного сибиряка-декабриста, человека одаренного и незаурядного. Но осталось еще множество неясностей, связанных с жизнедеятельностью Гавриила Степановича Батенькова, которые предстоит выяснить, привлекая новые не изученные ранее документы, ожидающие своих исследователей. И добавим, таких биографий наших выдающихся земляков на сегодняшний день — множество.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Шапир М. И. Стихотворное наследие Г. С. Батенькова: проблемы текстологии и поэтики. Автореферат диссер. на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Москва, 1999.
2. Русский биографический словарь. Батеньков. С. Пб. 1900. С. 570; Русский биографический словарь в двадцати томах. М. 1998 г. Т. 2.
3. Русский биографический словарь в двадцати томах. М. 1998 г. Т. 2. С. 157.
4. Декабрист Батеньков Гавриил Степанович. М., 1993.
5. Батеньков Г. С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. Т. 1. С. 4.
6. Батеньков Г. С. Данные. Повесть собственной жизни// Воспоминания и рассказы деятелей тайных обществ 1820-х годов. М., 1933. Т. 2. С. 88.
7. Валеев Ф. Т. Вклад ученых из сибирских татар в изучение и развитие культуры тюркских народов России в конце ХVIII — начале ХХ вв. // Сибирские татары. Материалы 1-го Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири». 1998 г. Тобольск.
8. РГАДА. Ф.214. Оп. 1. Д. 1317. Переписная книга города Тобольска 1710 г. переписи князя Василия Мещерского. Л. 93 (об).
9. Там же. Л.305.
10. Коньков Н. Л. Новое о И. И. Гиганове// Образование и культура как фактор развития региона: Материалы XXIV Всероссийских Менделеевских чтений. Тобольск, 2009. С. 191.
11. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 156. Оп. 15. Д. 340. Л. 285.
12. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 156. Д.12. Л.27.
13. РГАДА. Ф.214. Оп. 1. Д. 1317. Переписная книга города Тобольска 1710 г. переписи князя Василия Мещерского. Л. 716.
14. Там же. Л. 797.
15. Там же. Л. 254.
16. Там же. Л. 329об.
17. Там же. Л. 389.
18. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 156. Д.5. Л.150.
19. ГУТО ГА в Тобольске. Ф.75, оп. 1, д.12.
20. Замахаев С. Н., Цветаев Г. А. Тобольская губернская гимназия. Историческая записка о состоянии Тобольской губернской гимназии за 100 лет ее существования. Тобольск, 1889
21. Батеньков Г. С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. Т. 1. С. 5-6.
22. Российская национальная библиотека (РНБ). Ф. 99, 2.69. Л. 1-2 (об).
23. Батеньков Г. С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. Т. 1.
24. По завещанию Г. С. Батенькова он был похоронен (умер 29 октября 1863 г.) рядом с могилой друга А. А. Елагина в с. Петрищево Белевского уезда Тульской губернии.
25. ГУТО ГАОО (Государственный архив Омской области). Ф. 4. Оп. 1. Д. 129. Л. 117-118

0

40

https://img-fotki.yandex.ru/get/966391/199368979.181/0_26e47a_f61042ab_XXXL.jpg

Письмо Г.С. Батенькова В.В. Левашову с изложением проекта обновления государственного устройства России. 29 марта 1826 г. ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 11. Л. 33.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Батеньков Гавриил Степанович.