Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Си


Письма Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Си

Сообщений 21 страница 30 из 44

21

20

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу]

19-го Июня, 1836. Петровский завод.

Мой друг и брат, Семен Петрович. Письмо к тебе было написано с прошлою почтою, но как наши господа уезжали на поселение23, то я и не успела отправить его. Вчерась последний из старых наших знакомых уехал, Фердинанд Богданович [Вольф]. Он поручил мне от него тебе поклониться. Уехали наши Ивашевы! И доехав до первой деревни, она сильно было расхворалась головною болью, много еще плакала дорогой и всю ночь, бедная, прострадала. На другой день утром уехали они благополучно в дальнейший путь. Люди ее, которые проводили их, - сообщили мне все это. Басаргин поехал с ними и кажется, с ними же и поселен. Он тебе много кланяется, равно и наш добрый Василий Петрович [Ивашев]! Машинька 24 их здорова и дорогой не скучает. Дай Бог им здоровье и счастье. Крюковы уехали. Тоже тебе кланяются. Грустно, мой друг, было проститься с ними. Не шутка быть знакомым 18 лет. Жили вместе и в счастии, и в несчастии страдали вместе. Брат твой был очень растроган, прощаясь со всеми, но с Ивашевым он плакал, как ребенок. - Не стану говорить тебе о себе. Ты знаешь, что я была всегда плаксою, здесь же и самые крепкие люди не устояли бы, видя нас расстававшихся с людьми, с которыми страдания сблизили и сроднили нас.

Марья Николаевна [Волконская] еще с нами и, может быть, уедет не ранее зимы. Потом останется нас только три, и нас уже не будет никто провожать, ибо мы последние уедем все вместе. Бог знает, доживем ли мы еще до нашего поселения: три года осталось еще. Как бы то ни было, высидев 10 лет в заточении, хотелось бы подышать свежим воздухом, а высидев 13 лет, еще того нетерпеливее будет ожидать свободы <->

У нас несносная погода. Так грязь не менее Тульчинской, что здесь весьма редко бывает. Все наши 19 человек уехали в дождь <->

Сестра и друг, Марья Юшневская.

ПРИМЕЧАНИЯ

23 Речь в письме идет о выходе декабристов на поселение. Вольф в 1835 году был переведен на поселение в Урик, Ивашевы и Басаргин – в Туринск.

24 Мария Васильевна Трубникова (урождённая Ивашева;1835-1897) — будущая писательница, поборница женского образования, одна из первых русских феминисток.

0

22

20

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу]

30-го Октября, 1836. Петровский завод

Любезный друг мой, Сёмен Петрович, ты неожиданно получишь мое письмо и мою вместе с сим просьбу - вручить моей матушке 200 рублей, которые вышлет тебе Г-н Понятовский 25. С сею же почтою пишу я и к нему в надежде, что он от посессора Тимашевки получит в первых числах февраля деньги. Я его прошу в письме моем, чтобы немедленно выслал оные к тебе. Ты, мой друг, не гневайся, на меня, что я с моей стороны хочу, сколько будет моей возможности, делиться с моей матушкой, не потому; чтобы я сомневалась, что ты не хлопочешь о ней, но, моя обязанность постараться, чтобы доставить ей всевозможные выгоды, и чтобы она, сколь возможно была спокойнее. Правда, что сами терпим величайший недостаток и живем в долгу, но у нас будет на сердце гораздо лучше, когда мы будем спокойнее о нашей старушке, которая на старости лет живет разлучена со всеми близкими ее сердцу. Это ужасно! И я благодарю Бога, что он дает ей силу переносить тяжкое ее положение и хранит ее в добром здоровьи. - Письма у нас еще не готовы, а уже подали свечи и надо письма отсылать. Между тем у нас сидит Сергей Григорьевич Волконский, и я с ним толкую и тебе пишу. Не удивись, если найдешь письмо мое; нескладным. Сергей Григорьевич поручает от него тебе поклониться. - С отъезда наших господ на поселение, у нас неимоверно скучно: ни одного из наших знакомых не осталось, да и писем по сю пору не получили от них. Я с нетерпением ожидаю известия от добрых Ивашевых, по, по нашему расчету, мы разве в конце будущего месяца можем получить от них письмо. - У нас уже зима установилась, только еще мало снегу, и дороги нет. От этого не привозят съестных припасов, и мы о сю пору не запаслись хлебом. В этом году урожай был чудесный, но сказывают, что во многих местах хлеб сняли незрелый: осень была дождливая, и мешало это уборке хлеба. Как то у вас? Матушка Поджио пишет, что у них хороший был урожай. Вероятно, и у вас тоже. - Брат твой здоров, обнимает тебя с твоими малютками, которых благословляет и молит Бога, чтобы они выросли благополучно для утешения вашего. Обними и Идалию 26 за брата твоего. Поклонись от него доброму Игнатию Онуфриевичу.

Что тебе сказать о себе? Так сильно страдаю грудною болью, что с великим трудом пишу. Фердинанд Богданович [Вольф] называл эту болезнь нервическою. Твой брат тоже часто страдает тем же и бывает так слаб, что не в силах ходить. Сегодня он уснул, диктуя мне письма а вслух давно не может читать, ибо так ослабнет, что я не понимаю, наконец, что он читает: слов не договаривает и вполголоса читает...

Друг и сестра, Мария Юшневская

ПРИМЕЧАНИЯ

25 Ламберт Иосифович Понятовский, предводитель дворянства Киевского у., управляющий имением М. К. Юшневской, высылал им средства от имения, которые и составляли основной доход – порядка 1500-2000 рублей в год.

26 Идалия Акимовна ур. Вржещ – жена Семена Юшневского

0

23

21

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу]

18-го Декабря, 1836. Петровский завод

Любезный друг, Семен Петрович!

Брат твой по старому живет: но одна его привычка даже не изменилась. В эту минуту, когда я тебе пишу это письмо, он играет концерт Машелеса 27 и до сумерек просидит за фортепьяно, а потом возьмется за чтение и читает, покуда не ляжет спать. У нас чтения столько, что не успеешь всего прочесть, и теперь надо побольше почитать: на поселении не будем иметь возможности читать, не имея способов выписывать себе книг. - Мои глаза решительно отказываются: я не могу мелкого ничего шить, читать также, а когда дня два почитаю в очках, так потом неделю голова кружится, и все предметы рябеют. Меня это очень огорчает. У нас зима чудесная; санная дорога, говорят, славная; дни бывают ясные и теплые, т. е., теплые - градусов 25 мороза и 20, но в сравнении, как в другие зимы бывало, что несколько дней сряду до замерзания ртути мороз28. Впрочем, теперь самое холодное время настает. В Крещение, верно, так же будет холодно, и ртуть замерзнет. У вас не имеют понятия о таких морозах, и слава Богу, что вы их не знаете.... - У нас есть некто Николай Алексеевич Панов 29 , который тебя в Москве видывал, и однажды ты у него был: не помню, куда-то вы с ним вместе ездили. Он небольшого роста, белокурый. Может, ты его вспомнишь. Ему только 36 лет теперь, а весь седой. Так странно видеть человека молодого лицом, а голова, как у 75 летнего старика. Впрочем, у нас нет ни одного человека без седых волос <->

Друг ваш Мария Юшневская.

ПРИМЕЧАНИЯ

27 Игнац (Исаак) Мошелес (нем. Ignaz Moscheles; 1794 — 11870) — богемский пианист-виртуоз, дирижёр, композитор, педагог.

28 Ртуть замерзает при 38,8

29 Панов Николай Алексеевич (1803— 1850) - декабрист, член Северного общества, участник восстания 14 декабря.

0

24

22

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу]

29 Января, 1837. Петровский завод

Любезный друг и брат Семен Петрович!

<-> Брат твой здоров и я чувствую себя немного лучше. У нас все еще очень холодно: морозы до замерзания ртути. В будущем месяце, верно, будет теплее, и пора бы! мы с нетерпением ожидаем теплого времени: с Августа месяца мы все мерзнем. - Мне подарил один из наших соузников, Вадковский, мазурки Chopin, преоригинальные, но так хороши, что я всякий раз с новым удовольствием их слушаю, когда брат твой играет. А когда я в первый раз их слышала, расплакалась: так много чувства в этой музыке. Я очень хотела бы, чтобы ты их играл, и постараюсь тебе списать и прислать. <-->

Прощай, любезный друг и брат

Мария Юшневская.

0

25

23

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу]

29-го Марта 1837 года, Петровский завод

Мы получили письмо твое, любезный брат Семен Петрович, от 12 января. Нам приятно было найти в нем некоторые подробности о твоих детях. Будь уверен, что близкое твоему сердцу и для нас не чуждо. <-> Мы теперь редко к тебе пишем от того, что после разъезда некоторых из наших дам, ко мне перешла переписка многих из наших соузников. К тому же здоровье мое так плохо, что не проходит недели сряду чтобы я чем-нибудь не страдала, и самое зрение очень ослабело. - Благодарим тебя за известия о матушке и Рейхелях. От последних пятый месяц, как мы не имеем писем. Благодарим тебя: и об Андрее ты нам дал подробности... Каждую неделю у меня посвящено два дня для моей переписки, и тут не могу успеть всем написать; четверг и пятницу я провожу целые дни с пером в руке <-> Марья Николаевна [Волконская] уже уехала от нас, и мне очень грустно было расстаться с нею. Жаль мне и крестницу мою: она меня очень любила и превеселая девочка была. Марья Николаевна и Сергей Григорьевич [Волконские] были растроганы, прощаясь с нами, и все говорили, что желали бы, чтобы и мы были с ними. Но мое здоровье так расстроено, что я желала бы в лучший климат попасть, и желала бы быть с твоим братом поселена в Тобольской губернии, в городе Тюмени, или, если бы это было сбыточным, в городе Красноярске, где можно иметь пособие медиков. Там поселена добрая наша подруга, Наталья Дмитриевна Фонвизина, или бы в Туринск уехала к Ивашевым, которые мне, как родные, и которые хвалятся, что живут спокойно. Только климат у них не разнится с нашим Петровским, а это для моего расстроенного здоровья не годится. В городе же Тюмени климат хорош, и для жизни дешевле, и много было бы для нас выгоды, если бы мы туда попали. Впрочем, велит ли еще Бог дожить нам до нашего срока - срок нам окончится в 1839 году 10-го июля. А может, Бог нас и ранее освободит! Да будет воля Всевышнего во всем!...

Никогда неизменный друг твой и сестра Марья Юшневская.

Волконские поселены близ Иркутска в 22 верстах, в селении Урики, с Вольфом и Муравьевыми.

0

26

24

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Алексей Петрович - Семену Петровичу.]

Сел. Куда 30. 28 Октября 1839.

Среди переезда и среди хлопот нашего перемещения 30 получили мы, любезный брат Семен Петрович, два твоих письма, одно из Ольгополя от 21 Апреля, другое из Хрустовой от 28 июля. Недавно уселись мы на месте, с трудом приискавши себе квартиру в селении Куде в 21-й версте от Иркутска. Беспокойство и недосуги, с таким положением сопряженные, были причиною, что вся наша переписка терпела замедление. - С прискорбием читали мы описание болезни, которую ты перенес; желаем, чтобы наше письмо застало тебя со всем твоим семейством здоровыми. Два года тому назад жену мою также посетила болезнь, которая свела бы ее в могилу без пособия искусного врача. Фердинанд Богданович [Вольф] был уже тогда на поселении. Впрочем, она, помнится, сама писала к тебе во время самой ее болезни: это было воспаление желудка (gastro-anterite). Но, освободившись от этой опасной болезни, она почувствовала ревматическую боль, которая препятствовала ей владеть рукою. Носила фонтанель 31; но не заметно ощутительного облегчения. При пользовании всякого недуга необходимо спокойствие духа и покой тела; а она должна была перенести трудности пути, хотя недальнего, но тягостного по недостаткам и нужде, в какой мы постоянно находимся. - Дом, который мы имели в Петровском заводе, продали за четверть цены, а домашнюю утварь просто бросили. Теперь все это надо заводить снова. Таково начало нашего нового быта, о котором ты знать желаешь. - О расстройстве твоих собственных дел мы знаем из писем наших приятелей и тем более соболезнуем, что в положении нашем не только пособия, но даже совета дать не можем. Не унывай, как мы не унываем. Елькин говаривал: "как пойдет дождь, так уж и мочит". - Однако, когда же нибудь настанет ясная погода!

Прости, любезный друг! Обнимаем тебя. Скажи от обоих нас дружеский привет супруге твоей и расцелуй за нас всех твоих детей. Поздравляем вас с рождением Николиньки, о котором узнали из твоего лишь письма. Посылаем ему наше благословение.

Твой друг А. Юшневский.

Адрес к нам почти тот же, то есть: Его Превосходительству Господину Иркутскому Гражданскому Губернатору Андрею Васильевичу Пятницкому, для доставления нам.

[Приписка Марии Казимировны]

Когда ты получишь письмо это, любезный друг Семен Петрович, вспомни, что будет ровно 14 лет, как ты не видел почерка твоего брата. Я воображаю, какое волнение произведет в тебе письмо наше. Брат твой сам много бы желал сказать тебе, но не знает на первый раз, что бы говорить. Изменение чувств? Можно и писать хорошо и рассказывать чудесно, а в сердце мало ощущения. Ты знаешь твоего брата; мы знаем, как он всегда любил тебя. Он никогда неизменен в своих чувствах, но живучи 17 лет 32 в разлуке, твои отношения к нему могли измениться. Не пеняй, друг Семен, если письмо твоего брата покажется не довольно удовлетворительно <……>

Да благословит вас Бог! М. Юшневская.

ПРИМЕЧАНИЯ

30 По указу 10 июля 1839 г. А. П. Юшневскому назначалась для поселения д. Кузь¬минская (Кузьмиха) под Иркутском. Не найдя там жилья, Юшневские некоторое вре¬мя жили в пригородах, затем поселились в Куде, потом переехали в д. Жилкину, где снимали избу за 350 руб. в год. (См.: Письма Юшневских, с. 124—127; на с. 125 дата письма ошибочна: “28 октября 1839 г.” вместо 23 октября — ф. 370, 1.53, л. 4). Прось¬ба об оставлении в Иркутске или пригороде была отклонена, и в ноябре 1840 г. Им была назначена для поселения д. Малая Разводная, в 6 верстах от Иркутска на бе¬регу Ангары, по дороге к Байкалу. Там они осели окончательно.

31 Фонтанель (устар.; франц. fontanelle родничок) — искусственно созданный и поддерживаемый инородным телом (лигатурной нитью, шерстяной тесьмой) или повторными прижиганиями, гноящийся небольшой дефект кожи и подкожной клетчатки; считалось, что через фонтанель. организм освобождается от «дурной материи», «вредных соков». (ист.: Словарь медицинской сетевой библиотеки)

32 Видимо описка Марии Казимировны (или опечатка в издании, тут надо смотреть оригинал письма) – все-таки они не виделись 14 лет, а не 17.

0

27

25

Н.В. Зейфман. Неизданные письма к И.И. Пущину (А.П. Барятинский, А.Ф. Фролов, Д.А. Щепин-Ростовский, А.П. и М.К. Юшневские) //Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Выпуск 43. Москва, 1982.

[Мария Казимировна – Ивану Ивановичу Пущину]

5-го декабря 1839. Селение Куда

Я все отлагала к вам писать, добрейший, почтенный Иван Иванович. Не потому, что ожидала сказать вам что-нибудь интересного; а только для того, чтобы вы не получили всех наших весточек в одно время. Итак, нет с нами доброго нашего Ивана Ивановича! Какой же способ! Хотя бы мы знали, что вам в Туринске хорошо, что вы счастливы, что вы живете спокойно и в добром здоровье 33. Много бы нас это порадовало и уте[ши]ло бы нас в разлуке с вами.

Мы все еще в Куде2. Все На квартире у доброго нашего благочинного. Что Бог даст вперед, скажу вам. От г-на Понятов[ского] ни писем, ни денег. Еще терпения, может порадует нас Бог. В Нем уповаю. Вы обещали познакомить меня с Машинькой Басаргиной. Жду с нетерпением вашего письма. Привыкнув принимать искреннее и дружеское участие в Николае Васильевиче, не могу не порадоваться за него 34. Да благословит его Бог с молодою его женою и пошлет им благополучие и согласие в жизни. Пусть извинит, что называю просто Машинькой его жену. У него была первая жена Машинька, ангел - не женщина 35. Я ее любила как родную. Надеюсь, что выбор его теперешний столько же счастливый. И от всего сердца радуюсь за него и поздравляю его. Теперь ему не до нас. Зачем ему поздравительное письмо мое, я в душе моей разделяю его счастье. Буду писать ему позже. А теперь обнимите его за меня и скажите ему, чтобы то же сделал за меня же Машиньке своей. Добрым нашим Ивашевым дружеское наше приветствие. Как давно я не имею от них писем. И сама давно не писала. Все потому, что не хочу говорить им об наших хлопотах. И не хочу помрачать моими жалобами их спокойной жизни. Дружба их прочна, я не боюсь лишиться ее, хотя и редко им напоминаю об себе. Поцелуйте малюток за меня и благословите их. Да будет над всеми ими милость господня. Что же сказать вам теперь интересного? Начну рассказ мой об людях, интересующих вас. Мар[ья] Ник[олаевна Волконская] здорова, крестник ваш тоже, Нелинька очень мила и смешит всех, преоригинальная девочка. Серг[ей] Григорьевич] все тот же, у них все по-старому, я часто их видаю 36. Там вспоминаем доброго нашего Ив[ана] Ивановича]. Так ли часто вы об нас думаете? Кат[ерина] Ив[ановна Трубецкая] с семейством здорова. Были два маленькие приключения, но, слава Богу, все теперь миновалось. Зиночка с месяц тому назад наклонилась на свечу, у нее загорелся чепчик. Отец, увидя девочку, на которой вся головка в огне, схватил руками, ту же минуту потушил, но немного обжег ей лоб. Чепчик кругом обгорел. Зина не испугалась, не понимая опасности. Была маленькая ранка на лбу, теперь она мила и здорова, как была всегда. Другое же приключение вот какое - Катерина Ивановна, катавшись с детьми, ознобила конец носа. Какой же способ? Нет никакого. Серг[ей] Петр[ович] с испугу начал оттирать и до крови протер: дней 5 носила она струпик. Теперь нет уже ничего, кроме едва заметного красного пятнышка. Китушка чудесный мальчик и очень красив собою. Лиза очень хороша будет. Саша всегда кроткая добрая девочка. Я их также часто видаю. И, кажется, час от часу более привязываюсь к этому доброму семейству. Алекс[андр] Мих[айлович Муравьев] женился 37. И так счастлив, как только можно желать. Теперь молодая его жена нездорова сильной простудой, бог даст, все пройдет скоро. И это огорчение Алекс[андра] Мих[айловича] пройдет. Ник[ита] Мих[айлович] здоров. Нонушка также 38. Ферд[инанд] Богд[анович Вольф] все тот же. Не знаю, пишет ли к Вам, я его редко вижу, он занят своими больными. Об Сутгофе не умею ничего сказать вам. Теперь Ангара скоро даст возможность увидеться с жителями заангарскими. Я очень желала бы видеть Ан[ну] Фед[осеевну] и ее доброго мужа. Он получает письма от своей матушки, и она очень нежна с Ан[ной] Фед[осеевной]. Состояние их обеспечено попечением доброй старушки его матушки 39. Не могу не сказать здесь большое спасибо Г[ригорию] М[аксимовичу]40. Артамон Зах[арович Муравьев] здоров 41. Довольно в хорошем расположении духа. Ив[ан] Сем[енович] на днях едет в Курган 42. Вот вам подробности об наших соседях. Я старалась сказать, обо всех, зная, как вы их всех любите и помните. Фед[ор] Фед[орович Вадковский] все еще ожидает перемены по письмам своих родных и грустит, что до сих пор живет одной надеждой 43. Вы, верно, часто получаете теперь письма от своих. Всем им, пожалуйста, от меня поклонитесь и припомните отставного их секретаря. Жду с большим нетерпением от вас весточки. Вы не забудете сказать нам все подробности о вашей жизни, о вашем хозяйстве и препровождении времени. Не забывайте и того, что чувства дружбы моей к вам неизменны.

Преданная вам М. Юшневская.

Оба Поджио здоровы44. Они все пишут к вам сами.
[Приписка Алексея Петровича]

с. Куда. 18-го декабря 1839.

Здравствуйте, почтенный Иван Иванович. Вероятно, вы давно уже на месте. Так как вы оттуда никому из наших еще не писали, то не знаем, каково ваше житье. В нашем, с отъезда вашего, не произошло иной перемены, кроме разве той, что день ото дня становится хуже. Впрочем, так как время считаю лучшим средством во всех болезнях,

то и эта временем излечится. Вы можете представить себе однообразие нашей жизни в Куде. У кого есть средства, тот имеет бесконечные занятия на поселении: без них мы только прозябаем. Теперь же даже и зябнем: более недели мороз здесь до 35 гр[адусов] и Ангара стала ранее обыкновенного.

Не знаю, писал ли вам кто о кончине Осипа Францевича. Более месяца, как он умер от скоропостижной апоплексии. Вообразите, что за несколько времени до того Адам его покинул. Жаль бедного слепца, однако ж судьба в этом случае благоразумно устроила; такая легкая смерть лучше бедственной жизни45.

Пробежавши письмо жены, нахожу, что она перебила у меня речь и не оставила мне ничего, о чем бы сказать вам. Итак, поручаю себя сохранению вашей приязни; время, надеюсь, убедило вас, как дорого я ее ценю. С этою почтой мы не успеем писать к Василию Петровичу и к Камилле Петровне [Ивашевым]. Потрудитесь между тем сказать им от обоих нас дружеское наше приветствие, также и Николаю Васильевичу, которого от всей души поздравляю; мы поджидали, что он к нам напишет, и оттого замедлили сами писать. Простите.

Душевно вам преданный А. Юшневский.

ПРИМЕЧАНИЯ

33 И. И. Пущин прибыл на поселение в Туринск 17 окт. 1839 г. Проездом из Пет¬овского завода с 9 авг. по 5 сент. он жил в Иркутске и навещал поселенных в округе декабристов

34 Пущин, в доме которого Басаргины жили в 1841 г., писал Н. Д. Фонвизиной: “Мы живем ладно, но и эта женитьба убеждает меня, что в Сибири лучше не венчаться). Вследствие семейной драмы М. Е. Басаргина в 1844 г. поступила в Екатеринбургский женский монастырь.

35 Мария Михайловна Басаргина (ум. 1825, урожд. кн. Мещерская).

36 Сын Волконских Михаил (1832-1909)- крестник Пущина, дочь Елена (домашнее прозвище Нелли) (1834-1916, в первом браке Молчанова, во втором - Кочубей, в третьем - Рахманова) - крестница М. К. Юшневской.

37 Декабрист А. М. Муравьев (1802-1853), с 1836 г. на поселении в с. Урик, женился на Жозефине Адамовне Бракман (Брашман, р. 1814), племяннице гувернантки дочери Н. М. Муравьева К. К. Кузьминой

38 Нонушка – Софья Никитична Бибикова, дочь Никиты Муравьева.

39 Декабрист Александр Николаевич Сутгоф (1801—1872), с 1839 г. на поселении в слободе Введенской в 20 верстах от Иркутска, после пожара, в котором сгорел его дом, переведен в Куду, с 1847 г. — в д. Малой Разводной, в 1848 г. отправлен рядо-вым на Кавказ. Женился 12 ноября 1839 г. на Анне Федосеевне Янчуковской, дочери горного штаб-лекаря Ф. Ф. Янчуковского. Мать А. Н. Сутгофа Анастасия Васильевна{урожд. Михайлова), узнав о его женитьбе, перестала ему писать, поэтому И. И.Пущин с радостью передает Е. П. Оболенскому и И. Д. Якушкину со слов М. К. Юшневской известие о возобновлении их отношений

40 Григорий Максимович Ребиндер, с 1837 г., после смерти С. Р. Лепарского, комендант Петровского завода. "Я давно порадовался за Сутгофа, - писал И. И. Пущин П. Н. Свистунову, - это Ребиндер устроил, объяснив матери обстоятельства, как они были" (Пущин, с. 142). О его отношении к декабристам см. свидетельство М. А. Бестужева.- Воспоминания Бестужевых. М.; Л., 1951, с. 172-174

41 Декабрист А. 3. Муравьев (1794-1846), с 1839 г. на поселении в с. Елань Бадайской волости Иркутской губ., в ноябре 1839 г. приехал в Иркутск для лечения, в марте 1840 г. переведен в д. Малую Разводную под Иркутском

42 И. С. Повало-Швейковский жил в Иркутске после лечения на Туркинских минеральных водах.

43 Сестра Ф. Ф. Вадковского Софья Федоровна и ее муж, астраханский военный губернатор Иван Семенович Тимирязев хлопотали о перемене места его поселения (см. примеч. 1 к письму Д. А. Щепина-Ростовского). Вернувшись с Туркинских минеральных вод, Ф. Ф. Вадковский жил в Иркутске, пока в окт. 1840 г. ему не разрешено было поселиться в Оёке.

44 Декабристы братья Иосиф Викторович (1792-1848) и Александр Викторович (1798-1873) Поджио, на поселении в Усть-Куде, первый - с 1834 г., второй - с 1839 г.

45 Иосиф (Юзеф) Сосинович (ум. в окт. 1839 г.) поляк, продолжавший после по давления восстания 1830 г. революционную деятельность. С 1834 г. был в заключении в Петровском заводе вместе с декабристами (См.: Якушкин, с. 134). Адам Белявский- крестьянин, "находящийся при нем в прислуге" в связи с его слепотой (См.: Шостакович Б. С. Политические ссыльные поляки и декабристы в Сибири. - В кн.: Ссыльные революционеры в Сибири. Иркутск, 1973, вып. 1, с. 254-255). О жизни Сосиновича на поселении и причине ухода Адама см. письмо Ф. Ф. Вадковского к Е. П. Оболенскому от 7 окт. 1839 г. - Декабристы: Неизд. мат., с. 212.

0

28

26

Н.В. Зейфман. Неизданные письма к И.И. Пущину (А.П. Барятинский, А.Ф. Фролов, Д.А. Щепин-Ростовский, А.П. и М.К. Юшневские) //Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Выпуск 43. Москва, 1982.

[Мария Казимировна – Ивану Ивановичу Пущину]

6-го сентября 1840

Лишь только возвратилась из-за Байкала 46, принесли мне ваше письмо, добрейший Иван Иванович. Я не могла вам тотчас отвечать, потому что я ехала навестить Кат[ерину] Ив[ановну] и Мар[ью] Николаевну]. У них нашла я все благополучно. У одной Мар[ьи] Ник[олаевны] болели зубы до того, что принуждена была ставить пиявки. Теперь все уже миновалось и все у них здоровы. Горячие Туркинские воды много мне сделали пользы. Но вот беда - сырая холодная жилкинская изба уничтожила всю пользу моего лечения. Бог милостив - может уже скоро усядемся на постоянное жилище. Мужу моему отказали Гласкову. Я чистосердечно скажу, что я много порадовалась этому - жить за рекой очень неудобно - переправы через Ангару несносны для меня. Теперь избрали мы Малую Разводную. Кажется, не будет никакого затруднения оставить нас там. Один Арта[мон] Захар[ович] поселен там и уже выстроил себе маленький скромненький домик. У него вкуса много - из трех маленьких горниц сделал он премилое жилище. Отделка этого домика и самая постройка немало ему стоит и денег и хлопот. Как-то мы, бедные, устроим себя? А как-нибудь да будет. Как всю жизнь нашу - прожили и живем - и все как-нибудь. Бог милостив. В предпоследнем вашем письме вы мне заметили, что я стала несравненно нетерпеливее к положению нашему, как было прежде. Представьте себе, добрейший Иван Иванович, что можно наконец устать терпеть. Другой год живем без пристанища и не можем найти постоянного места. Кажется, настало время, что можем пристроить себя. До весны, может - и целое лето - придется еще жить в стесненном и невыгодном положении.

Надежда наша на доброго Понятовского, который обещает заняться делами нашими тотчас по окончании раздела со своими братьями. Надо ему дать время. Предчувствие мне говорит, что хоть не скоро, но устроит он наши дела. Кто знает этого человека, общим голосом твердят, что он добрый и умный человек. Не знаю, почему его называют Ал[ь]бертом, а не Морисом. Из одного письма я заметила, что это принятое имя Мориса многие знают47. Друга вашего Евгения я много раз видела. И мы сдружились с ним. Он часто ко мне пишет. Но последнее его письмо мне не по сердцу. Он говорит, будто бы вам пишет Ан[на] Ив[ановна], чтобы вы привыкли к мысли оставаться в Тоб[ольской] губ[ернии]48. Сильно это тревожит меня - знаю, как вы желали быть ближе к людям, которых вы всегда любили, как родных. Будьте философом, не прустите, может, эта невозможность только временная. Я иначе и думать не хочу. Как для вас, так и для самой себя. Вы знаете нашу к вам преданность и уважение.

Недаром вы любите вашего Евгения. Что за добрый человек! Какой кроткий нрав. Вполне добродетельный и набожный человек. Я нагляделась, с какой доверенностью идут к нему все, которые нуждаются в его пособии. Живет он совершенно для ближних. Всевозможные лишения готов переносить, чтобы- только уделять бедным. На беду его деревня самая бедная, составленная из одних нищих. Хлеба не было четыре года. Неурожай общий на все. В теперешнем году чудесный у них хлеб и сено. Зато без горя не бывает. Во многих местах разлитие Селенги затопило целые стога сена и целые поля несобранного еще хлеба. Во всяком случае этот год наградил их, и бедные мужички с августа месяца кушают уже новый хлеб. Если же не достанет у них хлеба, так заменит им картофель. Не помнят такого урожая. Самый беднейший мужичок собрал мешков до тридцати. Подробности эти пишу вам для того, что некоторым образом они дают надежду, что ваш Евгений также поправится немного.

Балаганская показывала мне все их хозяйство. Разумеется, всего заведено понемногу, и все для этого семейства, которое живет попечением Ев[гения] Петр[овича]49. Комнатка у него чистенькая, украшенная портретами его родных и разного рода столярными инструментами. Евгений Петр[ович] получил портреты своих всех племянниц - чудесные должны быть девочки50. Старший Балаган[ский] снимает копии и чудо каких уродцев рисует. Не учась, и то удивляет. Будет об вашем Евгении. Он ждет нетерпеливо позволения ехать к вам. Может, бог позволит быть вам вместе.

Елена Фед[оровна Руперт] часто спрашивает об вас с участием. Воды не совершенно ее излечили, но много поправили ее здоровье. И руки у нее несравненно больше имеют силы и гибкости. На будущий год она думает опять ехать. Только, может быть, не за Байкал, а на новооткрытые горячие серные воды, по кругоморской дороге, в Тунке, между знаменитыми нашими Тильдами, от большой дороги в сторону верст 20-ть. И от нашего Люблинского верстах в 10-ти51. Вы не видели его супруги? И его дочери. Беда, по наружности. Дай бог им счастья. А девочке хоть сколько-нибудь похорошеть. Вообразите, какая досада: вдруг получаю три письма с разных мест и в одну почту. Супруги хвастают, что их жены по складам уже читают. Как нарочно, сошлись в одно время эти письма. Смех и горе. Все себя полагают счастливыми, слава богу. Дай бог, чтобы всю жизнь считали себя в счастье. Фаленберга жена тоже читает уже по складам, скоро ко мне напишет. Вильгельма Кюхельбекера супруга тоже начала учиться, и, как кажется, лениво идут уроки52. Мих[аил] Кар[лович] со мною в переписке. Добрый человек. Теперь хлопочет, как бы пристроить дочерей, чтобы не выросли дикими баргузинками53. Какой же способ? Нет никакого.

Что значит с вами беседовать, не могу расстаться с пером, а, кажется, пора бы перестать. Сегодня Артам[он] Зах[арович] пожелал быть у нас. Приехали его пустые дрожки прямо с Разводной. Сам он хотел плыть рекой в Жилкину. Уселся на душегубке - так здесь называют стружок. К счастью, отплыл недалеко от берега. Пошевелился, и душегубка опрокинулась. Арт[амон] Зах[арович], бедный, в воду совсем с головою погрузился. Вот страх! у меня теперь еще сердце дрожит. Ах, как я испугалась, получа его записку. И мужичок сам рассказывал мне, который хотел его перевезти сюда. К счастью, скоро вытащили люди Арт[амона] Зах[аровича]. Он сильно прозяб и, я думаю, испугался. Дай Бог, чтобы это прошло ему без вреда. Вот какое неудобство жить за рекой и для нас и для тех, кто пожелает нас видеть. Никакого способу. Несколько уже раз перевозили меня чрез Ангару. Но я иначе не еду, как на карбасе. Может, скоро избавлюсь беспокойного переезда.

Сей час дали мне знать, что Китушка у Кат[ерины] Ив[ановны Трубецкой] расхворался. Персин там54. Бог даст, ребенок будет здоров. Но Кат[ерина] Ив[ановна] недавно сама была нездорова после выкидыша. Боюсь за нее. Да избавит их Бог от всякой скорби. Не хочу и думать ничего дурного. Да еще и нет ничего такого. Китушку все тошнит и маленький у него жарок. Здесь сильная была скарлатин. Теперь уменьшилась, и бог миловал всех наших. У Нелиньки и Мишиньки тоже была, но слабая. Может, теперь не то же ли у Китушки. Вскоре буду вам опять писать, тогда скажу подробности о Китушке. Вероятно, вы уже давно знаете, что у Алек[сандры] Ив[ановны] умножилось семейство дочерью Сонечкой55. Мих[аил] Фот[иевич]56 все болен, бедный, видно по его почерку. Припадки одни за другими. Очень жалуется на дурное свое здоровье.

Я мало к вам писала из-за Байкала. Никому не писала совсем. Теперь я здесь - буду с вами беседовать, не боясь вам наскучить. Потрудитесь, добрый Иван Иванович, передать дружеский мой привет Наталье Дмитриевне и Мих[аилу] Александровичу]. Я никогда не перестану искренно их любить и уважать. Павлу Сергеевичу поклонитесь и пожмите ему руку с дружбой за меня. Мы получили его письмо. Я радуюсь, что его брату несравненно лучше. Да обрадует их Бог совершенным выздоровлением Н[иколая] Сер[геевича]57

Прощайте, почтенный добрый Иван Иванович, - не забудьте всем нашим добрым господам и товарищам поклониться от меня. Крепко жму вашу руку в знак моей неизменной к вам дружбы.

Преданная вам М. Юшневская.
[Приписка Алексея Петровича]

В одно время с письмом вашим к жене от 7-го августа показывал мне Серг[ей] Гри[горьевич] полученное им от вас, где вы говорите о уничтоженном начете. Благодарю вас, почтенный Иван Иванович, за изъявления дружбы и участия при таком важном для меня событии. Оно не только меня обрадовало, но и удивило. Желал бы переслать вам выписку из заключения Гос[ударственного] Контроля, но много письма. Я постараюсь сделать сокращение. Самый усердный и добросовестный адвокат не мог бы с большею заботливостью отыскать в делах все пояснения, которые служат оправданием моим действиям и которые, по небрежности подведомственных мне некогда мест и лиц, составлявших учет, оставлены были в забвении. Итак, благодаря опытности и беспристрастию моих судей, дело, угрожавшее мне незаслуженною напастью, обратилось мне в похвалу.

Жена так мало оставила мне места, что я могу только сказать вам несколько слов о двух предметах, которые она забыла. О памятнике или о плите на могиле Андреевича жена говорила и еще будет писать Горбачевскому58; но он принимает это как-то равнодушно, и потому полезно было бы, если бы и вы ему написали. Ящик, о котором вы пишете, до сих пор еще сюда не дошел. Разве получен, может быть, в промежутке после последнего нашего свидания с М. М. и городе и в Гласкове нам отказано, надеемся, что пустят в Малую Разводную. Между тем не знаем еще, где зимовать, ибо в Жилкиной нет возможности. С наступлением весны предстанут заботы о постройке, а у нас, как вам известно, нет никаких средств, кроме lе как-нибудь et le не бойсь. Но об этом тогда и будем тревожиться, когда придет время. До тех пор станем плыть по течению с упованием на благость провидения, которое не покидало нас в затруднительных обстоятельствах жизни.

Покоряясь могуществу обстоятельств, мы примирились с мыслью, что вас нет среди нас, добрейший Иван Иванович. Теперь, после пробудившейся надежды видеть вас здесь, мы как будто готовимся к новому с вами расставанью, слыша, что ходатайство о вашем переселении не обещает успеха. Не замедлите подать сюда весть об этом и вместе с тем о успехе вашего леченья. Нам очень было приятно узнать, что Рейхель сделался знаком вашей сестрице. Кроме искусства по своей части, он человек очень приятный в обществе. Это я убедил его приняться за палитру. Иначе он сидел бы празден и продолжал бы жаловаться на недостаток. Теперь он очень доволен, что меня послушал. Прошу вас, если вы еще в Тобольске, сказать мое почтение Наталье Дмитриевне и Михаилу Александровичу; Павлу Сергеевичу прошу сказать мой дружеский привет. Мы хлопочем о Кудрявцеве. У него грыжа, законная причина к увольнению. Он при здешней семинарии. Простите. Вскоре будем писать, когда решится окончательное наше водворение.

Душевно вам преданный А. Ю.

ПРИМЕЧАНИЯ

46 М. К. Юшневская 16 марта 1840 г. уехала на Туркинские минеральные воды лечиться от ревматизма. "Благодаря добрым людям эта поездка ничего не будет ей стоить", - писал А. П. Юшневский брату (Письма Юшневских, с. 127). Очевидно, расходы взяла на себя Елена Федоровна Руперт (урожд. Недобе), жена ген.-губ. Восточной Сибири в 1837-1847 гг. В. Я. Руперта (1787-1849), вместе с которой М. К. Юшневская и уехала (Зап. отд. рукописей, 1939, вып. 3, с. 30

47 Понятовский именует себя Ламбертом (см. его письмо к С. П. Юшневскому от 17 марта 1837 г. - ф. 370, 1.34).

48 А. И. Пущина (ум. 1867), сестра декабриста. С одной стороны, на Пущина плохо влиял климат Туринска, с другой - он и Е. П. Оболенский хотели жить на поселении вместе. Их встречные ходатайства даже затрудняли дело. 28 июня 1840 г. Пущин писал Е. И. Трубецкой, что сестра считает его намерение перебраться под Иркутск неосуществимым и, видимо, не решается просить царя о переводе (Пущин, с. 155). Очевидно, о том же он писал Оболенскому. Однако 4 сент. 1840 г. он сообщал другу, что, судя по письму сестры от 12 авг., запрос о переводе послан в Иркутск. В Иркутском Государственном архиве хранится дело “о переводе государственного преступника Ивана Пущина в с. Итанцинское”, 1840—1842 гг, — В кн.: Сибирь и де-кабристы. Иркутск, 1925, с. 195. Оболенский же 5 мая 1840 г. написал сестре Н. П. Оболенской, чтобы хлопотала о его переводе в Туринск, а летом того же года Трубецкие через родных стали добиваться перевода их обоих в Оёк. 14 июня 1841 г. Оболенский написал Пущину, что по просьбе сестры переведен в Турпнск, но выехал он туда только в янв. 1842 г, (см. его письма к Пущину: 248, л. 1, 5, 7, 11, 23—24 ндр.). В 1843г. оба декабриста переехали на поселение в Ялуторовск.

49 Речь идет о сестре солдата Петровского завода Егора Балаганского Крашеннниковой и ее пятерых детях, приехавших к Оболенскому в Итанцу. Крашенникова вела хозяйство Оболенского (см. об этом в письмах Е. П. Оболенского к А, Л. Кучевскому. - В кн.: Тайные общества в России в начале XIX столетия. М,, 1926, с. 52, 54). При отъезде из Итанцы он оставил им свое хозяйство, а детей продолжал обеспечивать и впоследствии. В письмах Оболенского к Пущину 1840-1841 гг. семья неоднократно упоминается, дети его "часто утешают"

50 26 мая 1840 г. Оболенский писал Пущину: "Сестра Варвара (в замуж. Прончищева. - Я. 3.) со всей семьей гостила у Наташи (младшая сестра декабриста, в 1839 г. вышла замуж за вдовца А. П. Оболенского, имевшего детей. - Н. 3.) семь недель; они обе собрались с силами и списали портреты со всей своей маленькой семьи и посылают мне это сокровище. 1 июля 1840 г. Оболенский сообщил другу: "От сестер получил портреты всей нашей маленькой семьи: четыре человека малюток мне представились как добрые ангелы, не у всех красота, но семейная добрая физиономия"

51 Декабрист Юлиан Казимирович Люблинский (1798-1873), с 1829 г. на поселении в Тункинской крепости Иркутской губ., женился там на местной уроженке казачке Агафье Дмитриевне Тюменцевой, имел трех дочерей и двух сыновей.

52 Декабрист Вильгельм Карлович Кюхельбекер (1797-1846), с 1836 г. на поселении в Баргузине Иркутской губ., с 1839 г. - в Акшинской крепости, в 1844 г. Переведен в Смоленскую слободу Курганского о. Женат на дочери баргузинского почтмейстера Дросиде Ивановне Артеновой (ум. 1886 г.).

53 Декабрист М. К. Кюхельбекер (1798-1859), с 1831 г. на поселении в Баргузине, женился в 1834 г. на мещанке Анне Степановне Токаревой. Брак их был вскоре расторгнут из-за несоблюдения церковных формальностей. В 1836 г. у них родилась дочь Юстина (в замуж. Миштовт), в 1840 г. - Юлия (ум. 1905, в замуж. Галкина).

54 Персин Иван Сергеевич (1804 1858) врач, первоначально работавший в Кяхте и лечивший декабристов в Петровском Заводе. Затем служил в Иркутске, был в добрых отношениях с кругом местных декабристов. Являлся другом семьи Трубецких и был уполномоченным Е. И. Трубецкой по делу о разделе наследства, оставшегося после смерти ее матери А. Г. Лаваль.

55 А. И. Давыдова (1802-1895, урожд. Потапова), жена декабриста Василия Львовича Давыдова (1792-1855), на поселении в Красноярске с 1839 г. Их дочь Софья родилась в авг. 1840 г.

56 Декабрист М. Ф. Митьков (1791-1849), на поселении в Красноярске с 1836 г., болел чахоткой

57 Декабрист Н. С. Бобрищев-Пушкин (1800-1871), болел тяжелым психическим расстройством, в 1833 г. поселен на попечение брата П. С. Бобрищева-Пушкина в Красноярске, в февр. 1840 г. оба переведены в Тобольск и больной помещен в дом умалишенных

58 Декабрист Яков Максимович Андреевич (1800-18 апр. 1840), с 1839 г. на поселении в Верхнеудинске Иркутской губ., где и умер в местной больнице. Вероятно, И. И. Горбачевский должен был заниматься памятником, как его ближайший друг по Обществу соединенных славян.

0

29

27

Н.В. Зейфман. Неизданные письма к И.И. Пущину (А.П. Барятинский, А.Ф. Фролов, Д.А. Щепин-Ростовский, А.П. и М.К. Юшневские) //Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Выпуск 43. Москва, 1982.

[Мария Казимировна – Ивану Ивановичу Пущину]

29-го сентября 1840. [дер] Жилкина

На этот раз не могу порадовать вас добрым известием о друзьях наших, почтенный добрый Иван Иванович. Вспомните - в последнем моем письме сказала я вам, что Китушка Кат[ерины] Ив[ановны Трубецкой] нездоров. Прежде чем письмо мое было в дороге, милого нашего Китушки не было уже в живых. Вдруг сразила его сильная горячка гнилая, к этому еще скарлатин внутренний - сыпь наружу не показалась, только во рту была опухоль и сыпь, да в горлышке. На третий день его болезни сделался в легких антонов огонь, а на четвертый день скончался. В тот же день после его. кончины выступили на нем по всему телу черные пятна, даже на шейке. Лицо у него не изменилось, с милой доброй его улыбкой его схоронили. Представьте себе, Иван Иванович, что Китушка точно предчувствовал свою кончину. Он почти все время был в бреду и беспамятстве. Вдруг на третий день его болезни начал припоминать всех своих знакомых. Каждого называл по имени и каждому говорил: "прощайте". Таким образом призывая всех и прощаясь, вспомнил даже- Дезидерья Викентьевича - католического ксендза 59, которого он редко видел. Простился со всеми знакомыми детьми. На четвертый день утром в десять часов - 15-го числа, я день своих именин, стал он звать папа, обнял его крепко, целовал в лицо и повторял: "прощай, папа". Маman - тоже расцеловал и тоже твердил: "прощай, мама". Повернулся на другой бок - еще раз сказал: "прощай, папа - прощай, мама. Иду спать". Вдруг сукровица у него показалась горлом и он скончался. Сначала даже думали, что он точно уснул. Но, поглядев пристально, увидели, что Китушки уже нет. Он не дожил до пяти лет три месяца и пяти дней. Можете себе представить, как это несчастие поразило Серг[ея] Пе[тровича] и Кат[ернну] Ив[ановну]. Первый так похудел, что кости означились у него на лице. Кат[ерина] Ив[ановна] плакала много, горько - но не роптала как женщина умная и твердо верующая в бога. Религия ее поддержала в этом несчастии, а страх умерил ее горесть. Китушку похоронили тут же, подле Володи 60 в девичьем монастыре. Я не была в Оёке все время болезни Китиной. Прежде чем до меня дошла опасность его болезни, он умер. Я поехала прямо к похоронам в монастырь - оттуда вместе с Кат[ериной] Ивановной] уехала в Оёк. На другой день расхворалась очень сильно Зина, скарлатин и горячка. К счастью, ее спасли. Но Кат[ерина] Ивановна] до того испугалась и Серг[ей] Петр[ович], что забыли об своем горе. Я у них пробыла пять дней - Зиночка была вся в сыпи, но опасность миновалась. Теперь уже Зина совсем оправилась. Дай Бог, чтобы старшие две избегли этой болезни. Их отделили от больной для предосторожности. Когда Киту унесли или, лучше сказать, увезли, дом их стали белить, выкуривать и проч. Сами перебрались в дом Петухова, где прежде стояли на квартире. Но когда Зиночка заболела, тех детей увезли в новые комнаты в свой дом. А больная Зина с папой и мамой остались у Петухова. К ним на время переехали Сутгофы, чтобы с детьми побыть. До той поры все время была я с ними. На днях опять поеду к ним - только бы мне быть здоровою. Наша квартира до того холодна и сыра, что я все опять страдаю разными моими припадками и головной болью.

Не знаю - когда мы дождемся постоянного жилища на месте. Нет уже сомнения, что назначена нам Малая Разводная. Но надо строиться. Теперь же ни способа, ни времени нет. Хоть бы зимой бог помог как-нибудь приготовиться - летом построить домик и к зиме, если будем живы, могли бы уже жить спокойно. Не могу вам достаточно высказать, как я устала от всех невыгод. Даже постоянно больна от этого. Кости все болят у бедной старушки. А помочь этому невозможно. Без способов сделать нельзя ничего. Прощайте - добрый, почтенный, любезный Иван Иванович - дружески жму вашу руку. А вы то же сделайте от меня всем нашим добрым друзьям и товарищам. Да сохранит вас всех провидение в добром здоровье, и благословит вас Бог счастьем. Преданная вам Марья Юшневская.

В Урике все здоровы и все у них благополучно. Конверты получила. Спасибо - много, раз благодарю вас за милое дружеское внимание. Один обращается к вам с этим письмом. Вероятно, многие еще перейдут опять в ваши руки. Пишите, добрый Иван Иванович. Да поговорите об Ивашеве и Басаргине. Я скоро сама к ним напишу. Теперь вся в хлопотах, дрожу от холоду, косточки разломало от всех и разного рода невыгод. Прощайте. Дай Бог, чтобы все вы не имели никогда причины жаловаться ни на что.

[Приписка Алексея Петровича]

Здравствуйте, почтенный и добрый Иван Иванович. Со времени последней к вам приписки постигла общее наше семейство такая потеря и так внезапно, что теперь еще как будто не верится, точно ли это случилось. Вот один из тех ударов, которые могут в нашем положении потрясти любую твердость, сколько бы ни были мы обстреляны.

Будучи от Оёка верстах в 45, мы узнали об этом накануне похорон. Смотря на все это, все свои заботы и неприятности считаешь не стоящими внимания.

Наконец, мы имеем постоянное жилище, т. е. в будущем. Деньги, которые должны его представлять до начатия постройки, не существуют еще ни в зародыше. Это приведется в ясность не прежде марта. До тех пор будет жить аu jour le jour [Со дня на день (фр.)] Пребывание за Ангарой доконает и карман и здоровье. Многое еще надобно перенесть, пока сколотим себе приют. Не оставьте нас в неизвестности о том, чем разрешится ходатайство о вашем перемещении. Я не успел еще составить краткой выписки по моему делу, но непременно вам доставлю. Простите, добрейший Иван Иванович; дай Бог, чтобы исполнилось сердечное желание наше видеть, вас здесь. Это одна из приятнейших мыслей душевно вам преданного

А. Юшневского.

ПРИМЕЧАНИЯ

59 Дезидерий Викентьевич- вероятно, Гациский (Гатицкий), настоятель иркутского костела

60 Володя Трубецкой (1838 — 1 сент. 1839), сын декабриста, умер, простудившись. в дороге из Петровского завода

0

30

28

Н.В. Зейфман. Неизданные письма к И.И. Пущину (А.П. Барятинский, А.Ф. Фролов, Д.А. Щепин-Ростовский, А.П. и М.К. Юшневские) //Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Выпуск 43. Москва, 1982.

[Мария Казимировна – Ивану Ивановичу Пущину]

6-го октября 1841. Малая Разводная

Давно не писала вам, добрый Иван Иванович. Но всегда вас помню и уважаю искренно. Евгения вашего нет еще у нас, но мы его каждый день ожидаем. И как скоро он к нам пожалует, напишу вам с первой; почтой об нем.

Все мы здесь поживаем по-старому. 25-го августа была я у Кат[ерины] Ив[ановны Трубецкой], дети все здоровы, Сергей Пет[рович] тоже и Кат[ерина] Ив[ановна], как всегда, была мне очень рада, мы часто с нею видимся. Кар[олина] Кар[ловна]61 огорчает нас, поговаривая, что собирается уехать, но мы еще утешаем себя надеждой, что месяца три пробудет у Кат[ерины] Ив[ановны]. Все так привыкли к ней, дети тоскуют, когда она уезжает на самое короткое время в город. Необходимость только и может заставить ее выезжать, такая охотница Кар[олина] Кар[ловна] сидеть дома. Она была на днях у меня в Малой Разводной. К 11-му числу я опять собираюсь к Кат[ерине] Ив[ановне]. Лучший мой друг изо всех детей - Зина - именинница. Невозможно не провести этого дня у них. Как бы я желала привезти им с собою красного папа Ев[гения] Петр[овича]. Может, приедет, даст Бог. К 28-му числу уехала я к моей крестнице Нелиньке, Мар[ья] Ни[колаевна] и все ее семейство здоровы, провели мы день довольно весело, посторонних не было никого, семьей отпраздновали рождение Нелиньки, дети Кат[ерины] Ив[ановны] были с папой своим, а Кат[ерина] Ив[ановна] с Кар[олиной] Кар[ловной] сидели дома.

Знаю уже из письма моего зятя, что дети нашего покойного друга Ивашева прибыли благополучно с бабушкой к родным. Полковник Головинский живет в Новгороде и очень дружен с моим зятем. Не знаю, почему говорит зять, что дети Ивашевых привезены в имение г-на Головинского, - я полагала, что они будут жить у Александры] Петровны] Ермоловой, младшей сестры Вас[илия] Пет[ровича]62. Вы все это знаете лучше моего, пожалуйста, поговорите мне об них. Петр Ив[анович] Борисов живет спокойно и в добром здоровье, все так же тих и кроток. Муж мой вспоминает, как однажды вы обняли Петра Ивановича с чувством, сказав: "Что за добрый человек, - а худо бы было, если бы все люди были таковы". Это ангел безжелчный, кротости и терпения неслыханного. А худо бы точно, когда бы все люди были таковы. Брат его иногда блажит, глядя по погоде. Но несравненно лучше ему здесь, и Петр Ив[анович] отдыхает нравственно после всего, что перенес в Подлопатках. На днях перейдем мы в свой собственный домик, а Борисовы переходят к Арт[амону] Зах[аровичу] в маленький его домик, в котором провели мы лето, в этом домике две комнатки всего, и комнатки меньше, чем были в каземате номера. Добрый Арт[амон] Зах[арович] печется со всем усердием, чтобы доставить Петру Ив[ановичу] все ему необходимое, и любит его всем сердцем. Мы каждый день видимся с Петр[ом] Ив[ановичем] и радуемся, что здоровье его поправилось. Анд[рей] Ив[анович] сидит все дома и дичится по-прежнему, один Арт[амон] Зах[арович] ходит к нему часто и пользуется его доверенностью.

Ив[ан] Ив[анович] Горбачевский] живет по-старому, заленился писать, но знаю, что он спокоен и в добром здоровье. Мозалевский купил себе дом и живет тоже по возможности. Не помню, писала ли я вам, что он оставлен в Петр[овском] заводе по его желанию на жительство и земли ему 15 десятин отвели. Рукевич умер - осталось после него небольшое хозяйственное заведение, по его распоряжению и его просьбе отдано людям, которые ему служили, т. е. женщине, которая заведовала его хозяйством63. У Петра Ивановича] Фаленберга родилась дочь Минна, с сею же почтою поздравляю его моим письмом, он меня растрогал, так искренно говорит об своем семейном счастье. Что касается до его финансовых дел, плохи очень, живет он, очень нуждаясь. Хлопочет, садит табак, но как-то труды его не награждают. Он в моих глазах интересен еще и тем, что никогда не жалуется на свой недостаток, и никаких просьб, чтобы ему помогли. Знаю стороною, что бедно живет. Слухи носятся, будто маленький Аврамов насильственной смертью умер. Будто его приказчик, желая воспользоваться его деньгами, постарался переселить его на вечный покой. Это слухи, но верного не знаю 64. А правдоподобным кажется: я получила письмо от Алек[сандры] Вас[ильевны] Ентальцевой - в Ялуторовске бедного Собанского извели, как здесь говорят сибиряки, - чудесный край, за 100 руб. ничего не значит убить человека и убивают прислуги65.

Поговорю вам еще об себе. Дом наш поставлен и издержек много еще требует, и не знаю, как будет - способы наши не улучшились. А долги делаются поневоле, нельзя жить, не имея своего уголка. Спасибо, что покуда не требуют еще уплаты за дом, но в марте месяце надо начисто расплатиться. Вся постройка будет стоить пять тысяч, теперь еще нет забора, нет служб необходимых, одна кухня поставлена, ни амбара, ничего нет. Неприятно будет жить в этом доме - особливо мне не по душе, что нет никакой ограды; делать нечего, как только кончат внутреннюю отделку, сейчас перейдем. Уж и так совестно, что задерживаем Борисовых перейти, а живут они тесно и невыгодно. Теперь больше всего нас беспокоит это обстоятельство. А будет, как Бог велит. Кто па него уповает, не будет лишен его милосердия. Когда бы только здоровье мне и мужу моему не изменяло.

На сей раз муж мой занят - пишет детям деловое письмо, и не успеет вам написать, поручает дружески пожать вам руку - и уверить вас в неизменном его уважении. Поклонитесь от нас Ник[олаю] Вас[ильевичу]. Как-то вы пожинаете под одной крышей. Надеюсь, что приятно и хорошо. Прощайте, будьте все счастливы. Не забывайте нас, добрейший любезный Иван Иванович. Пишите чаще

преданной вам М. Юшневской.
[Приписка Алексея Петровича]

Не мог я утерпеть, чтобы не сказать вам хоть нескольких слов, почтенный Иван Иванович. С постройкой нашей столько хлопот, что мало досуга для спокойной беседы с друзьями. К концу месяца, надеюсь, кончится наша кочевая жизнь и мы перейдем в собственный дом. С тем вместе прекратится наше прежнее влечение к вашим странам. Добровольно мы уже не в состоянии будем никуда двинуться.

Удивляюсь, отчего Евг[ений] Петр[ович] до сих пор не едет. Судя по его письмам, мы со дня на день его ожидаем. Разве не качает ли его на Байкале, который в это время года очень бурен.

В Борисове мы имеем теперь неоцененного товарища; но зависимость его от брата лишает нас возможности быть с ним так часто, как мы желали, и нет надежды, чтобы это переменилось. По-прежнему Андрей не хочет без него ни есть, ни пить. Это препятствует Петру предпринять что-либо для снискания себе пропитания; уступчивость и слабость, обращающиеся во вред обоим. Сейчас отдали нам письмо Николая Васильевича от 5-го сентября; но отвечать ему будем по следующей почте, потому что должны сейчас отослать наши письма в город. Между тем просим сказать ему наше дружеское приветствие. Вскоре будем писать чаще и исправнее. Простите, мой добрый и почтенный Иван Иванович.

Навсегда душевно вам преданный А. Юшневский.

ПРИМЕЧАНИЯ

61 К. Кузьмина (ум. 1849), гувернантка в семье Трубецких, затем воспитательница С. Н. Муравьевой. В нач. 1840 г. она уехала в Россию, а в февр. 1841 г. Вернулась в Урик к Муравьевым, и у них произошел известный по декабристской переписке инцидент, когда А. М. Муравьев и его жена, племянница К. К. Кузьминой, выдворили ее из дома. До нач. 1842 г. она жила у Трубецких. Позже была директрисой Иркутского девичьего института (См.: Зап. отд. рукописей, вып. 24, с. 365-369).

62 Андрей Егорович Головинский, дядя В. П. Ивашева, опекун его детей. Воспитывались они у тетки Екатерины Петровны Хованской, обеспечены были капиталом, выделенным для них сестрами декабриста

63 Михаил Иванович Рукевич, член Общества военных друзей, осужден в 1827 г.на 10 лет каторжных работ, отбывал их вместе с декабристами в Чите и Петровском заводе, на поселении с 1832 г. в д. Коркиной Иркутского о.

64 Декабрист Иван Борисович Аврамов (1801-17 сент. 1840), с 1828 г. на поселении в Туруханске Енисейской губ., в 1831 г. вместе с другом, декабристом Н. Ф. Лисовским, получил разрешение на торговлю хлебом и рыбой, умер внезапно, возвращаясь с промыслов в Енисейск. Обстоятельства его смерти, как они были изложены Н. Ф. Лисовскому их приказчиком, сообщены Лисовским в письме к брату декабриста А. Б. Аврамову. Копию этого письма и копию ответа Лисовского на запрос П. С. Бобрищева-Пушкина, вызванный слухами о смерти Аврамова, см.: Декабристы на поселении, с. 108-113. Ответ Лисовского пришел только в сент. 1841 г. Публикаторы ссылаются на данное письмо М. К. Юшневской как на единственный источник сведений о насильственной смерти И. Б. Аврамова.

65 А. В. Ентальцева (1790-1858, урожд. Лисовская), жена декабриста А. В. Ентальцева (1788-1845), с 1830 г. на поселении в Ялуторовске. Готард Михайлович Собаньский, ссыльный поляк, был дружен с ялуторовскими декабристами. Убит поваром, пособником был кучер, обстоятельства убийства подробно описал И. И. Пущину И. Д. Якушкин (см.: Декабристы: Новые мат. М., 1955, с. 277-278). (также рассказ об убийстве Собаньского можно найти в воспоминаниях С. Семенова, которые также размещены на нашей странице

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Си