Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Си


Письма Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Си

Сообщений 41 страница 44 из 44

41

39

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу.]

20-го июня 1853. Мал. Разводная.

<…..>Мих[аил] Алек[андрович] Фонвизин возвращен на родину по просьбе брата, и будет жить в подмосковной деревне брата и благодетеля своего. Но вот неожиданное несчастие помрачило всю их радость. Фонвизин с женой выехали из Тобольска и на дороге получили известие, что добрый их брат умер. Это до того поразило Мих[аила] Алек[андровича], что у него сделался удар, что случилось далее еще не имеем известия, но Наталья Дмитріевна с больным мужем решилась продолжать путь, и если здоровье его поправилось, то они уже должны быть на месте. Еще 80-ми лет старца, по просьбе сыновей, возвратили в Нарву: Тизенгаузен найдет жену, с которой разлучен был с 25-го года. Дай Бог, чтобы великая радость этого доброго семейства позволила пережить старикам. Сильное ощущение может убить человека, как знаем этому примеры; горе и радость при расстроенном здоровье и расстроенных нервах опасны. Но я утешаю себя надеждой, что сын сбережет отца в дороге и привезет его благополучно к матери. Еще получено известие, что Алек[сандр] Мур[авьев] с семейством тоже уедет из Тобольска; жаль, что Кат[ерина] Фед[оровна] Мур[авьева] не существует: как была бы счастлива, увидя сына и внучат. Я так радуюсь за всех, кому Бог посылает милости свои; может, и я еще буду в силах испытать радость, увидя всех моих близких родных. Прямо бы приехала в Хрустовую навестить вас, мои дорогие, а потом, как Бог позволит и где было бы назначение, там бы и ждала конца. Теперь я живу в больших хлопотах; дом мой в Разводной приходил в великий упадок и надо было серьезно за него приняться. Это меня ввело в великие издержки, тем более, что вдруг принялась за все улучшения и удобства построек. Снаружи почти все кончено, внутри принялись оклеивать шпалерами комнаты и красить пол. Я до того стеснена, переходя из комнаты в комнаты, что не могу ничем заняться; хожу по работам целый день и к вечеру до того устану, что не могу держаться на ногах. Загорела, как цыганка, посетителей своих принимаю в бане и большею частью на дворе, в огороде; местоположение над самой Ангарой очаровательное, дом на горе, огород идет вниз до самой реки, несколько тополей, яблонь, черемухи и пихты закрывают ограду и составляют единственную аллею внизу. Широко разливается Ангара и несколько островов заставляют Ангару в разное направление разливаться; по ту сторону видны деревушки, а за ними горы, покрытые лесами; суда ежедневно проходят то к Байкалу, то из Байкала возвращаются в Иркутск с товарами. Морские лодки с живыми осетрами по нескольку будто гонятся одна за другой; стружков без счета в разные стороны плавают с бабами, мужиками, поют, визжат, иные с гитарой аккомпанируют своим дамам, или флейта-чекан слышен. По берегу островов табуны лошадей видны. Вид этого всего привлекает иркутских жителей в Малую Разводную наслаждаться и видом и чудесным воздухом. Жаль, что не умею рисовать, а то бы послала тебе вид моего дома с островов - я называю: моя барония. Chretien Рейхель раза два и три в неделю с утра придет со всем своим семейством и вечером уходят; давно уже едим выращенную редис из присланных тобою семян, салат тоже, прочее все еще не дошло; кукуруза растет чудесно. Странно, не могу съесть ни одного разу салата или редиски, чтобы сильно не растрогаться. И Рейхель тоже всегда приговаривает: может быть, Семен Петрович в это же время кушает ту самую редис, которой семена нам прислал. Цветы плохо всходят, однако же вышли. Маленький парник доставил нам много удовольствия, все в нем хорошо выросло, а теперь уже из гряд имеем щавель, шпинат, а горох цветет. Пожалуйста, добрый мой брат, пришли мне осенью еще семян редису, салату, непременно петрушки, сельдерей, порей и, ежели есть хорошие сорта, арбузов и дынь. Я на будущую весну думаю еще сделать другой парник. Я имею здесь детей, и потчевать их люблю. Не знаю, бывают ли семена клубники, дикой посадила много; да нет ли у вас семян лилии или георгинии. Пришли семян, пожалуйста, о которых прошу. Я богата огородами, целых три: картофелью и капустой занят один, другой против дома: несколько гряд, остальное - терассы две с чистой травой; третий против крыльца, где тоже часть занята цветами, насажено несколько деревцов, и гряды с цветной капустой, огурцами, кукурузой и клубникой; с трех сторон окружены огородами и с четвертой ворота и улица деревни, от которой я закрыта. Не на что глядеть, так неавантажна деревушка. Теперь она принадлежит поселенцам-козакам, и я живу посреди их. Вот тебе описание моего хозяйства. Есть у меня две коровы, два бычка и одна рабочая лошадь, на другую еще не имею силы купить. Куры, гуси, индейки свои; кошки и собаки славные, а услуга моя состоит из двух старух и одного старика, девчонки 13-ти лет и маленьких два крестника - девочка по шестому году и мальчик по 4-му; если способы позволят, то возьму еще другого мужика работника, а то не успевают с работами домашними, большею частью сама работница дома, и смело могу сказать, что никто бы с такими малыми средствами не удержал бы в порядке дому и все при доме. Пора проститься с вами, мои добрые, милые друзья Идалия и Семен Петрович, обнимаю вас обоих. Связала давно обещанное одеяло для тебя, но в Иркутске не была с февраля месяца, потому еще не послала. Собираюсь на днях быть и тогда приготовлю посылку.

Детей обними за меня крепко и передай благословение тетки. Я очень рада, что Нат[алья] Петр[овна] хорошо пристроила дочерей. Помоги ей Бог во всем, а Владимир потерянный человек; что делать, жаль его, но помочь этому трудно. Рейхель писал тебе недавно. Хоть изредка пиши и не забывай старуху сестру и друга М. Юшнев[скую]

0

42

41

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу.]

1-го февраля 1854. Мал. Разводная

Грудь все болит и бок, фонтанели не действуют, год как ношу, и такая с ними скука, велели нюхать табак, привыкнуть не могу, а изредка понюхиваю, в день раза четыре, и то слабый французский, которым наделяет меня наш добрый почтмейстер Комарович. Семейство его добрые мне друзья. М-mе Комарович с семью дочерьми и двумя сыновьями меня навещают; одна вышла замуж неделю тому назад за доктора Гржибовского, который меня лечит, другая выходит за моряка г-на Згибнева, - добрый человек, хотя не богатый. Знакомлю тебя с моими друзьями. Завтра соберется ко мне семейство Труб[ецких] и m-me Rebender, старшая дочьТруб[ецких], замужем за градоначальником кяхтинским, генералом Реб[ендером]. С ними приедет m-me Поджио с мужем и генерал Казимирский. Последний, старинный мой друг, в Петров. заводе жил лет шесть и был плац-майором при коменданте, теперь жандармский начальник в Восточной и Западной Сибири, вдовый, жена умерла здесь в Ирк[утске]. Эта женщина любила меня всей душой и была мне, как нежная близкая родная, предобрейшее существо. Оставила дочь, которую отец обожает, только и счастья, когда глядит на Сашеньку и она здорова. Все это общество самые близкие мне друзья. Знакомых довольно; я никуда не выезжаю, сижу в Разводной постоянно, а четыре месяца и из комнаты не выхожу. Жаль мне Казимирского, он уезжает на жительство в Омск, Тобольской губернии, где и ген.-губ. Западной Сибири живет. М-mе Reben. тоже уедут, а старики здесь останутся; хоть не умру одна сиротою в Сибири, тяжело жить удаленною от всего родного. Послезавтрего твои именины, добрый мой брат и друг Семен Петрович, сегодня твое рождение. Кончаю письмо, отправлюсь к обедне помолиться, чтобы Господь сохранил тебя в добром здоровьи и все твое семейство. Не знаю; приедут ли ко мне сегодня Рейхеля. Он жалуется тоже на глазную боль и кашель. Обедал у меня четыре дня тому назад. Сегодня заедут проведать их. Софья часто играет в ералаш и обыгрывает иногда знакомых, но чаще сама платит. Рейхель теперь не имеет никакой работы и это очень плохо. Дороговизна здесь такая, что страшно, и привезут хлеба с Забайкалу и говядины множество, но все с базару исчезает молнией, на прииски закупают, а здесь хоть мри голодом все. Еще на барыши хватают и цену набивают, просто жить невозможно. Со всеми лишениями сидишь и не знаешь, как помочь себе, а угощение всёгда одно и вечное, чай, и тот дорог: мены нет у китайцев. К счастью, нажила друзей в бытность мою в Кяхте, так не чувствую дороговизны в чае, зато сахар 60 р[ублей] пуд, т. е. 16 р[ублей] с[еребром], а в ярмарку 14 с полтиной сереб[ом], так на беду не случается способов купить. Впрочем, Бог милостив, живем.

Прощай, мой друг Семен Петрович, обними за меня сестру и детей своих, а я, обняв тебя мысленно и с добрыми желаниями, всегда ваша М. Юшневская.

0

43

42

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу.]

4-го апреля 1855. Малая Разводная

Христос Воскрес!

Добрые мои друзья Идалия и брат Семен Петрович. Вот дождалась и праздника, хотя почти всю зиму похворала; теперь я себя чувствую хорошо, и даже замечают мои знакомые, что я поправилась наружностию. 30 марта я имела честь участвовать в провожании нашего ген[ерал]-губ[ернатора] Н Н. Муравьева. Он уехал за Байкал, чтобы, при первой возможности, со всей экспедицией плыть по Амуру в Охотское море и в Камчатку, если представится в этом надобность; сначала пристанут в Аяне. Малая Разводная в четырех верстах от Иркутска, по дороге едучи к Байкалу; общество пожелали в моем доме приготовить обед ген[ералу] и проститься с ним здесь. По этому случаю, и я отобедала с ним и пожелала счастливого пути и успехов в его предприятиях. Генеральша уехала вместе с мужем. Давно я не видела такого большого собрания и мне было довольно весело в кругу знакомых и незнакомых людей. Был тут князь Максютов, Бошняк и другие моряки, которые с ген[ералом] отправятся к своим местам к адмиралу Завойке. Все эти лица ты знаешь по газетам. Потому их упоминаю. Несколько дам было провожающих Кат. Ник. Муравьеву; все они знакомы мне. Многие обедали мужчины на дворе, а в комнате не более 60-ти человек поместилось. День был теплый и тихий. Разумеется, все знати городские провожали ген[ерала], большею частью мне знакомы, которые навещают меня старушку. Праздники я не сидела одна и не была без дела, до того была утомлена, что целые два дня была сонная, Рейхель в Кахте и не возвратится ранее мая месяца, рисованья у него есть несколько портретов: Софья скучает; все они здоровы, кланяются вам. В первый день праздника я подчивала моих гостей цыкорным салатом - в нашем климате это большая редкость. Целый март месяц были совершенно летние дни. Третьего дни выпал большой снег и сделалось очень холодно. Больных много горячками, кашлем и другими простудными болезнями, мрут люди, в особенности дети. На окошках у меня цветет клубника, в парнике посажены дыни; боюсь, что холод заставит другие отращивать, потому что парник покрыт и в этой глухоте испортятся мои высадки. Ожидаю от тебя просимые семена, если ты не забыл выслать. Обидно будет не иметь цветной капусты, в прошлом году я удивила Труб[ецких] и других большим количеством. чудесных кочней, а в великий пост они ужинали у меня и я им большое блюдо поставила цветной капусты, так хорошо сохраненной в погребе, будто сейчас сняли ее с грядки, даже вкусом свежая. По всему этому ты подумаешь, что я здесь роскошничаю; нет, мой друг Семен Петрович, я только доселе не покупаю ничего огородного, потому что все лето сама хлопочу об моих огородах. Прочее все у меня в большом недостатке; чаю напьются - вот все угощение, а. самые близкие разделят иногда мою трапезу, слишком умеренную. Вина не бывает никакого, а квас иногда, если есть наливка, а услуга в комнате - девочка 14-ти лет, довольно неловкая. Поэтому можешь судить, сколько самой мне дела, любящей чистоту и порядок; в кухне есть у меня четыре старых ходящих за скотом, т. е. три коровы, две лошади и двое телят. М-ll Страпе за птицею ухаживает, другая баба моет белье и вечно с маленьким ребенком возится - целых пять у нее. Вот тебе, добрый брат, подробности моей жизни, моих занятий и препровождений времени: не завидный быт, но за все надо благодарить Бога и уметь жить, как есть, покуда живется волею Божией.

Не помню, писала ли я тебе, что другой год нюхаю табак, очень опрятно и то французский рапе, если мне достанут: другого не могу; передо мной на столике деревянная табакерочка, очки и чулок, который вяжу. Покуда читаю газеты, потом снова берусь. за вязание, иногда grand-patienc раскладываю, изредка поиграю с Софьей в ералаш, ксендз с нами в партии; эта уже занятие только в праздничные дни. Утром каждый день: выслушаю обедню, помолюсь за вас всех. У меня в комнате покойного Ал[ексея] Пет[ровича] устроен алтарик и ксендз живет в Разводной. Иной день и две обедни бывает, если мой духовник придет меня навестить. Так и должно быть мне старухе, и усердно благодарю Господа за великие Его милости, что могу так жить и имею утешение религиозное. Вероятно, я тебе очень наскучила, говоривши так много о тебе, но что, же делать: ты здесь не имеешь знакомых и я мало выезжаю; может быть, мой длинный рассказ о моем быте заохотит тебя поговорить со мною подробнее о вас всех. Мысленно я каждый день с вами, но это неудовлетворительно. Обними за меня крепко-крепко добрую сестру Йдалию, передай теткино благословение детям вашим; будешь в Каменке, усердное мое приветствие передай почтенной нашей княгине и ее семейству. Каролине Маньковской поклон. Где ее маменька теперь? Давно от нее не имею весточки. Скажи мне, где мои братья и Настасья Алек., другой год не имею от них писем. Не забыли они меня, надеюсь, но не понимают как: отрадно душе моей знать об них, я живу воспоминанием о прошедшем, никогда невозвратном для меня.

Прощай добрейший друг мой и брат, Семен Петрович, помни, что в отдаленном Сибири ты имеешь друга и сестру Марию Юшневскую.

0

44

43

"Письма декабриста Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Сибири", публ. В. П. Голубовского, Киев, 1908 г.

[Мария Казимировна - Семену Петровичу.]

4 го сентября 1856. Киев

Как я обрадовалась письму твоему любезный друг и брат Семен Петрович, от 23-го августа; я получила его с последней почтой, т. е. третьего дня. Слава Богу, что вы все здоровы, мои добрые друзья. Ты меня спрашиваешь, нет ли чего нового; есть много, получен уже с курьером Манифест, общая амнистия для всех моих сибирских друзей; возвращаются на родину с правами дворянства, детям также дано дворянство, даже и тем, у которых родители умерли, называться всем по фамилии родителя; Повсюду могут жить, кроме столицы. А те, которые прежде выехали из Сибири, могут жить и в столице. Моим родакам также, которые с 31-го года осуждены, право дворянства и возвращение; другим также увольнение на родину, но когда местное начальство засвидетельствует о благонравном их житьи. Наверное, каждое начальство даст им одрбрение, потому что каждый с кротостию покорялся своему положению. Я плакала, как ребенок, от радости и благословляла доброго нашего государя, за милости к сибирским нашим страдальцам, а мой Алек[сей] Петр[ович] не дожил счастья обнять своего любимого брата Семена! Воля Божия во всем. Новые ревизские сказки будут; поляки, которые прежде обязаны были вступать в службу, по окончании курса в училищах, теперь могут не служить, а кто пожелает служить, то самому предоставлено выбирать род службы. Много есть еще облегчений, которые я еще не знаю; есть производства etc. Г-н Юзефович давно перебрался в деревню, с семейством, завтра ждут князя Васильчикова в Киев. Император с семейством будет сюда 20-го сентября. Наш губернатор Гессе произведен в ген.-лейтенанты. Говорят, что Лам. Ос. будто получил крест какой то, но он верно еще не знает; был у меня вчерась, я передала ему твое приветствие, очень благодарит и сам тебе кланяется. Prosze napisag pocsciwemu panu Juszniewskiemu, zeby wyszukal dla siostry ladnego co, chok niewielkiego majatec, chok kolo Kamienca, bo klimat jest tam lagodnieyszy I spokoynieysze gospodarstwo, a domu niekupuy pani v Tulczynie, na co tracicbez korzysci piniedzy [Пожалуйста, напишите письмо доброму* пану Юшневскому, чтобы разыскал для сестры что-то хорошее, хотя бы небольшое имение, хотя бы близ Каменца, ибо климат там мягче и хозяйство [будет] спокойнее, а в Тульчине дом пани не покупай, зачем тратить деньги без толку - польск.] в заключение подарил мне прехорошенькую черепаховую табакерочку. Все это хорошо, слава Богу, но грустно жить без приюту, помоги Господи купить скорее что-нибудь - и дети поговаривают о выезде из Иркутска, И табаку то нет Рейхелю курительного, неужели не было еще случаю выписать из Одессы. С нынешней почтой не пишу брату Андрею; радуюсь, что он здоров, а не успею с ним сегодня побеседовать, с будущей почтой поговорю и с ним. Уж ежели Иосиф Вар. пересылает мне поклон, то кланяйся и ему от меня, а то я обижалась, что он не простился со мной и не повидался, зная, что надолго уезжаю. Обнимаю добрую мою, милую мою сестру Идалию от души, обнимаю и добрую Алину.

Любите меня, как я вас искренно люблю, и не забывайте вечно вашего друга и сестру М. Юшневскую.

Источник

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма Алексея Петровича Юшневского и его жены Марии Казимировны из Си