Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Пущин Михаил Иванович.


Пущин Михаил Иванович.

Сообщений 1 страница 10 из 13

1

МИХАИЛ ИВАНОВИЧ ПУЩИН

https://img-fotki.yandex.ru/get/510121/199368979.188/0_26e643_68edcc01_XXL.jpg

(13.11.1800 — 25.5.1869).

Капитан, командир л.-гв. Конно-пионерного эскадрона (брат  Ивана Ивановича).

Из дворян Санкт-Петербургской губернии.

Родился в Петербурге.

Воспитывался в 1 кадетском корпусе, откуда выпущен прапорщиком в 1 сапёрный батальон — 22.12.1816, переведён в л.-гв. Сапёрный батальон — 31.1.1818, подпоручик — 17.1.1819, переведён в л.-гв. Конно-пионерный эскадрон — 21.2.1819, поручик — 22.12.1819, штабс-капитан — 26.12.1822, за отличие капитан — 3.8.1824, командир батальона.

Членом тайных обществ декабристов не был (член преддекабристской организации «Священная артель»), но знал о существовании Северного общества, был на совещаниях членов общества у К.Ф. Рылеева накануне восстания.

Арестован 15.12.1825 и доставлен в Зимний дворец, затем на главную гауптвахту и в тот же день на гауптвахту Петропавловской крепости («отправить на гауптвахту в крепость»), 4.1 показан в №6 Кронверкской куртины.

Осуждён по Х разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён к лишению чинов и дворянства и к отдаче в солдаты до выслуги.

Определён в Красноярский гарнизонный батальон — 26.7.1826, прибыл туда, но через несколько месяцев переведён на Кавказ и проездом через Екатеринбург останавливался на два дня у Натальи Колтовской и выехал по назначению — 31.12.1826. зачислен в 8 пионерный батальон — 14.2.1827, участник русско-персидской и русско-турецкой войн в 1827—1829, участвовал в осаде Аббас-Абада, Сардар-Абада и Эривани, за отличие унтер-офицер — 26.11.1827, прапорщик — 18.3.1828, подпоручик — 16.11.1828, поручик — 19.4.1829, при взятии Ахалцыха ранен пулею в грудь навылет, в 1829 встречался во Владикавказе с А.С. Пушкиным, в 1830 уволен в отпуск в Псков, где жила его сестра Е.И. Набокова, выехал туда из Москвы — 27.8.1830, разрешено приехать на три дня в Петербург для свидания с родителями с 16.12 по 19.12.1830.

По высочайшему разрешению (доклад 21.1.1831) из поручиков Кавказского саперного батальона уволен от службы приказом 4.2.1831 с условием состоять под строжайшим тайным надзором и с запрещением въезда в Петербург.

По высочайшему разрешению (доклад 6.5.1831) разрешено вступить на гражданскую службу в Минскую или Витебскую губернии, но по особому ходатайству псковского губернатора Алексея Никитича Пещурова (доклад 28.1.1832) определён к нему чиновником особых поручений с переименованием в коллежские секретари — 29.6.1832, попечитель псковских богоугодных заведений — 31.5.1834, вышел в отставку — 22.2.1835 и поселился в имении отца в местечке Паричах Бобруйского уезда Минской губернии, по ходатайству кн. А.А. Суворова разрешён въезд в Петербург с условием являться в III отделение для определения срока пребывания — 5.5.1841, разрешено (доклад 16.5 1847) выехать за границу в Теплиц для лечения, а 21.6.1856 уволен вторично за границу сроком на год.

По амнистии 26.8.1856 освобождён от надзора, представил в 1857 Александру II автобиографическую записку об участии в войне 1828—1829 и после личного с ним объяснения указом Сенату 27.7.1857 «во внимание к отличной выслуге и безукоризненному поведению» возвращён ему прежний чин гвардии капитана.

В качестве члена Московского губернского комитета принимал деятельное участие в подготовке отмены крепостного права.

Впоследствии действительный статский советник, переименован в генерал-майоры с назначением комендантом Бобруйской крепости — 5.5.1865.

Мемуарист.

Жёны:
первая — с 1831 Софья Петровна Пальчикова (ум. 1835 в Пскове),

вторая — с 1838 Марья Яковлевна Подкользина, на сестре которой Варваре Яковлевне был женат декабрист М.А. Назимов.

ВД, XIV, 449-463; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 125.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

ПУШИН Михайло Иванов.

Капитан л[ейб]-г[вардии] Конно-пионерного эскадрона.

Тайному обществу не принадлежал и о цели его понятия не имел.
Только за два дня до 14 декабря сблизился с Рылеевым и стал посещать его с тем единственно намерением, чтобы удостовериться, точно ли существует заговор, подозреваемый им из слов его брата, которого хотел от того отвлечь.
У Рылеева узнал о положении противиться присяге и собраться на площадь к Сенату. Чтобы иметь право доказывать безрассудность их предприятия, притворился согласным делать то, что другие будут делать, и даже подавал надежду склонить людей своего эскадрона; но думал противное, а 14 декабря, несмотря на болезнь его, присягнул с своим эскадроном, а потом слег в постель. О болезненном состоянии его в тот день засвидетельствовано начальником.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и написанию в рядовые до выслуги с определением в дальние гарнизоны.

Высочайшим же указом 22 августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса до отличной выслуги.

0

3

Славный товарищ и храбрый солдат...

Виктор КРАВЧЕНКО

С нынешней датой рождения А.С. Пушкина начинается третье столетие его бессмертия. Гений поэта - вечен, а мир поэзии - безмерен. Дважды он был на Кавказе. Вторая поездка в 1829 г. была связана с творческими планами: показать главного героя "Евгения Онегина" среди декабристов. Для этого ему было необходимо увидеться с разжалованными, многих из которых он знал до восстания 14 декабря. О своих замыслах Пушкин оставил такие строки:

"Желал я душу освежить,
Бывалой жизнию пожить,
В забвеньи сладком близ друзей
Минувшей юности моей…".

К этой плеяде, несомненно, относился и Михаил Иванович Пущин, родной брат его лицейского друга Ивана Пущина. Кстати, Александр Сергеевич характеризовал его как "славного товарища и храброго солдата". Сегодня о нем пойдет речь.

Он появился на свет в ноябре 1800 г. в Петербурге на набережной Мойки в доме деда Петра Ивановича Пущина адмирала, имевшего орден Андрея Первозванного - высший орден империи. Отец, Иван Петрович, был генерал-адъютант флота, сенатор. Мать, А.М. Рябинина, принадлежала к богатой московской семье. У Михаила Пущина было пять братьев и шесть сестер.

Двенадцати лет мальчика отдали в кадетский корпус, откуда он был выпущен прапорщиком в 1-й саперный батальон в декабре 1816 г. Через год Пущин - подпоручик. Еще два года спустя - поручик конно-пионерного эскадрона. Произведен в штабс-капитаны 26.12.1822 г. Будучи кадетом М. Пущин вместе с лицейскими друзьями А. Пушкина А. Дельвигом, В. Вольховским, В. Кюхельбекером и старшим братом Иваном состоял в "Священной артели" - ранней преддекабристской организации, насчитывающей всего пятнадцать членов. Позднее познакомился со многими будущими декабристами. В 1824 г. в чине капитана командовал эскадроном, в котором служил член "Северного общества" М. Назимов (впоследствии они взяли в жены родных сестер Подкользиных). Сам Михаил Иванович в тайном обществе не состоял, но знал о существовании и за два дня до 14 декабря, сблизившись с К. Рылеевым, начал посещать его собрания. На следующий день после восстания был арестован и содержался на гауптвахте в Петропавловской крепости. За время допросов М. Пущин не выдал никого из участников сходки у Рылеева. Документы следствия, хранящиеся в Госархиве Российской Федерации, подтверждают это.

Летом 1826 г. вынесен приговор: "Гвардии капитан Пущин за то, что знал о имеющем быть мятеже и не донес, лишается чинов, дворянского достоинства и записывается в рядовые до выслуги". Дальнейшее Михаил Иванович описывал так: "У крыльца ожидали нас две перекладные тройки, на одну сел Окулов (Николай Павлович - лейтенант гвардейского экипажа, декабрист. - Прим. автора.) с жандармом, на другую - я с фельдъегерем, и мы по выезде из Шлиссельбургской заставы уже на рассвете помчались в неизвестную нам сторону".

Ею оказалась Енисейская губерния. В Красноярском гарнизонном батальоне Пущин прослужил четыре месяца, откуда его перевели в Отдельный Кавказский корпус. В Тифлис он прибыл с П. Коновницыным. Декабристов представили командующему корпусом графу И. Паскевичу, который приказал отвести обоих к Ермолову и сказать, что "желает их назначения в 8-й пионерный батальон".

"Он не заставил нас дожидаться, - пишет Пущин. - Тотчас позвал нас в кабинет, где он с Раевским и Суворовым (внук А.В. Суворова, декабрист. - Прим. автора.) сидели без жилета и галстука в одной рубашке. Раевский, с которым я познакомился в 1821 г. в Могилеве, бросился меня обнять; Суворов просил его познакомить с нами, и знакомство наше, тут начавшееся, обратилось в душевную дружбу во все время пребывания Александра Аркадьевича Суворова на Кавказе. Тогда и Ермолов, вставая, сказал: "Позвольте же и мне вас обнять, поздравить с благополучным возвращением из Сибири…". Час этот, проведенный у Ермолова, поднял меня в собственных глазах моих, и, выходя от него, я уже с некоторою гордостью смотрел на свою солдатскую шинель".

Михаил Пущин активно участвовал в русско-персидской и русско-турецкой войнах. Зачисленный рядовым в 8-й пионерный (саперный) батальон, он, по существу, исполнял обязанности корпусного инженера, руководил осадными работами и лично осуществлял инженерную разведку подступов к турецким укреплениям, участвовал вместе с сосланными декабристами в самых рискованных операциях. После одного из сражений И. Паскевич, указывая на Пущина, сказал: "…Я хотел бы произвести в полковники, но не могу". По указанию Николая I даже корпусный командир не имел права на производство разжалованных декабристов хотя бы в унтер-офицеры…

И все-таки в ноябре 1827 г. Пущин "был произведен в унтер-офицеры с приказанием не употреблять его выше его звания". Однако Паскевич нередко использовал военные знания не только Пущина, но и других декабристов. В марте 1828 г. Михаила Ивановича произвели "за отличие в прапорщики". Осенью в сражении за Ахалцых Пущина тяжело ранило в грудь навылет. Сам он так описывал свое ранение: "… Почувствовал сильный удар в спину, взглянул на грудь и, увидев из нее вытекающую кровь, зажал рукой рану и пошел на… перевязочный пункт и упал, но не лишился ни чувства, ни памяти".

Он остался жив. Четыре месяца продолжалось лечение. Храброго офицера дважды представляли к высшей награде. Командир гренадерской бригады генерал-майор Н.Н. Муравьев (один из основателей "Священной артели") отмечал в своих "Записках": "За отличие, оказанное Пущиным под Карсом, я представил его к Георгиевскому кресту… Но старании сии имели мало успеха…".

Командующий Паскевич ходатайствовал о награждении Пущина за штурм Ахалцыха орденом Св. Георгия 4-й степени, рекомендуя его в самых лестных выражениях. Высочайшего соизволения на эту награду также не последовало. Вместо ордена храбрых ему был дан чин поручика и орден Св. Анны 4-й степени с надписью "За храбрость".

Несмотря на ранение, Пущин "делал кампанию 1829 г. и только по занятии Арзерума получил согласие главнокомандующего на отъезд из армии для пользования Кавказскими минеральными водами". В июне произошла его встреча с Пушкиным, приехавшим в действующую армию из Петербурга. В "Путешествии в Арзрум" мы читаем упоминание об этой встрече: "Здесь увидел я и Михаила Пущина, раненного в прошлом году. Он любим и уважаем как славный товарищ и храбрый солдат".

Жарким августом М. Пущин и Р. Дорохов отправились из Тифлиса на Кавказские минеральные воды для лечения ран. Во Владикавказе их догнал А. Пушкин, и до Пятигорска они ехали вместе. "Время здесь провожу очень приятно, - писал М. Пущин брату Ивану Ивановичу в Читинский острог из Кисловодска. -Лицейский твой товарищ… приехал ко мне на воды, - мы вместе пьем по нескольку стаканов кислой воды и по две ванны принимаем в день, - разумеется, часто о тебе вспоминаем, - он любит тебя по-старому и надеется, что и ты сохраняешь к нему то же чувство".

Проводив Пушкина в Россию, М. Пущин до ноября оставался в Кисловодске, а на зиму переехал жить в Георгиевск. Весной 1830 г., получив из Петербурга разрешение на бессрочный отпуск до излечения раны, Пущин покинул Георгиевск и через Ставрополь, Новочеркасск отправился в Москву к родственникам, а затем в Псков к сестре.

О пребывании Пущина в Москве исправно докладывали А.Х. Бенкендорфу: "…Приехал из Тифлиса в Москву в том же июне (30) месяце, пользовался здешними искусственными водами, жил у дяди своего Рябинина на даче г. Кушникова очень скромно, съезжая к родственнику своему Набокову, который женат на его сестре".

В феврале 1831 г. Пущин - герой Кавказа! - уволен со службы под строжайший надзор полиции с запрещением въезда в Петербург. Через псковского гражданского губернатора А. Пещурова, состоявшего в дружеских отношениях с генерал-лейтенантом И. А. Набоковым, Пущин поступил в советники губернского правления. Летом 1832 г. определен чиновником особых поручений, с переименованием позже в коллежского секретаря. В дальнейшем служил попечителем псковских богоугодных заведений. Оставив гражданскую службу, в феврале 1835 г. поселился в имении отца в селе Паричи Бобруйского уезда Минской губернии.

Только в 40-е годы по ходатайству генерал-адъютанта, князя А.А. Суворова Пущину был разрешен въезд в Петербург с унизительным условием являться в III отделение для определения срока пребывания. И лишь в день коронования императора 26 августа 1856 г. коллежский секретарь Михаил Пущин освобожден от всех ограничений. С женой Марией Яковлевной он выезжает за границу на лечение. В апреле 1857 г. супруги вместе с двоюродным братом Михаила Ивановича - Михаилом Рябининым поселяются в местечке Кларан на берегу Женевского озера, где в пансионе Катерера произошло их знакомство с Л. Толстым. В мае Лев Николаевич пишет в Тулу Т. Ергольской: "…Я уже сообщал вам, дорогая тетенька, о том замечательном русском обществе, с которым я провел эти два месяца на берегу Женевского озера… Просто на подбор превосходные люди все. 1). Пущин - старик 56 лет, бывший, разжалован за 14 число, служивший солдатом на Кавказе; самый откровенный, добрый и всегда одинаково веселый и молодой сердцем человек в мире… 2) его жена - вся доброта и самопожертвование… потом Рябинин,.. который живет только для своих друзей и самый веселый товарищ. Эти три лица так любят друг друга, что не разберешь, кто чей муж и чей брат. С ними я жил в одном доме и проводил целые дни". Михаил Пущин и Лев Толстой часто совершали вдвоем пешие прогулки по окрестностям и водные - по озеру.

В другом письме писатель отмечает: "Проводил милейших Пущиных. Я их душевно люблю. Марья Яковлевна готовность добра бесконечная".

Из Кларана Пущины переехали на баварский курорт Киссинген, где лицейский товарищ его брата Ивана Пущина князь А.М. Горчаков представил Михаила Ивановича императору Александру II, приехавшему на отдых. После личного объяснения указом Сенату 27.7.1857 г. "во внимание к отличной выслуге и безукоризненному поведению" Пущину возвращен прежний чин гвардии капитана. Спустя 30 лет он получил и долгожданный Георгиевский крест.

Из Дрездена супруги Пущины вместе с А.Н. Толстым в конце июля вернулись в Петербург, где произошла долгожданная встреча с братом, вернувшимся наконец из Сибири. В августе Иван Пущин писал декабристу М.И. Муравьеву-Апостолу: "…Прикатил наконец ко мне из-за границы брат Михайло с женой. С ним не видался с Никольской куртины (с 1826 г. - Прим. автора.), после приговора, а она для меня новое знакомство. Не нужно говорить, как это свидание было отрадно, - брат совершенно тот же, только седой, а с ней как будто были вместе. Нам, двум женатым братьям, теперь очень ловко вместе".

Следует добавить, что М. Пущин принимал участие в подготовке крестьянской реформы 1861 г. в качестве члена Московского губернского комитета. Впоследствии дослужился до действительного статского советника, в мае 1865 г. "переименован" в генерал-майоры и назначен комендантом Бобруйской крепости. А четыре года спустя М.И. Пущин скончался, на десять лет пережив своего брата Ивана Ивановича.

Источник: "Ставропольская правда", 6 июня 2000 г.

0

4

https://img-fotki.yandex.ru/get/1000911/199368979.188/0_26e640_e5b8fc2e_XXL.jpg

Михаил Иванович Пущин.
С фотографии 1860-х гг.

0

5

Пущин  Михаил Иванович

Материал из Википедии

Михаил Иванович Пущин (13 ноября 1800 — 25 мая 1869) — декабрист из рода Пущиных, брат Ивана Пущина.

С 1812 года учился в 1-м кадетском корпусе.
22 декабря 1816 года был выпущен офицером в 1-й сапёрный батальон.
31 января 1818 года переведён прапорщиком в лейб-гвардии Сапёрный батальон.
Подпоручик с 17 января 1819 года.
1 февраля переведён в только что сформированный лейб-гвардии Конно-пионерный эскадрон. Формированием эскадрона, выбором его офицеров, разработкой отельного гвардейского мундира для него занимался лично шеф этого эскадрона — великий князь и будущий император Николай Павлович. Великий князь, которому в ту пору было всего 23 года и который был лишь на четыре года старше М. И. Пущина, с особым вниманием и любовью относился к своему детищу[1]. Поэтому довольно быструю карьеру Пущина, ставшего поручиком уже в декабре 1819, штабс-капитаном в декабре 1822, а в 1824 уже командиром этого эскадрона и капитаном, нужно рассматривать как личное благоволение к нему Великого князя.

Поэтому неудивительно, что, когда 13 декабря 1825 года гвардии капитан М. И. Пущин оказался на совещании декабристов у Рылеева, он выступил против организации восстания. 14 декабря в восстании он не участвовал, а привёл Измайловский полк и свой Конно- пионерный эскадрон к присяге Николаю I. Однако 15 декабря, по косвенным показаниям участников восстания, был арестован, заключён в Петропавловскую крепость и допрошен следственной комиссией.

После суда над декабристами в июне 1826 года гвардии капитана М. И. Пущина, командира лейб-гвардии Конно-пионерного эскадрона, признали виновным и отнесли к 10-му разряду государственных преступников за то, что не донёс о подготовке мятежа.

М. И. Пущин был лишён чинов и дворянства, записан в солдаты до выслуги и сослан в Сибирь, в Красноярский гарнизонный батальон (20 августа — 20 декабря), но уже в конце 1826 года переведён рядовым в действующую Кавказскую армию — в 8-й пионерный батальон.

Во время Персидской (1827), а затем Турецкой (1828—1829) войн отличался храбростью и военным талантом. Участвовал в военных операциях под Абас-Абадом, Сардар-Абадом, Карсом, Хертвисом, в осаде Эривани. За действия под Эриванью был произведён в унтер-офицеры (1827), а в марте 1828 года — в прапорщики.

При штурме Ахалциха 15 августа 1828, уже подпоручик, И. М. Пущин вновь отличился, за что в январе 1829 генерал Паскевич ходатайствовал на Высочайшее Имя о награждении смелого офицера орденом Святого Георгия 4-й степени. В ходатайстве он писал[2]:

 

В продолжение всей осады Ахалцыха подпоручик Пущин употребляем был для разбивки и устроения батарей в самых опаснейших местах, где всегда служил основною точкою, на которую направлялись колонны, и при сих случаях оставался неподвижным под жесточайшим ружейным и картечным огнём; в самых работах примером ободрял людей и всегда содействовал успехам оных. На приступе 15-го августа, при заложении ложемента и батарей в самом пылу сражения, исполняя ревностно свою обязанность, ранен жестоко пулею в грудь навылет. Неизменное усердие, беспримерное мужество и спокойствие духа подпоручика Пущина соделывают его достойным всемилостивейшего воззрения.


Вместо ордена, по личному решению своего бывшего шефа, М. И. Пущин был произведён в поручики (1829).

По сути поручик М. И. Пущин руководил инженерными работами в армии Паскевича и выполнял при его штабе обязанности обер-квартирмейстера. Другой участник Турецкой и Персидской кампаний, также осуждённый по делу декабристов, А. С. Гангеблов позже вспоминал[2]:

 

Более всех был на виду М. И. Пущин. С самого поступления в отряд, ещё в Персии, он оставлен был при штабе. Паскевич дал полный простор деятельности и энергии Пущина. В своей солдатской шинели Пущин распоряжался в отряде, как у себя дома, переводя офицеров и генералов с их частями войск с места на место, по своему усмотрению; он руководил и мелкими, и крупными работами, от вязания фашин и туров, от работ киркой и лопатой до устройства переправ и мостов, до трассировки и возведения укреплений, до ведения апрошей и, кроме того, исполнял множество военных поручений. Он же, в той же солдатской шинели, присутствовал на важных советах у главнокомандующего, где его мнения почти всегда одерживали верх… Этот человек как бы имел дар одновременно являться в разных местах.


Однако в 1830 году между главнокомандующим Паскевичем и поручиком при штабе Пущиным возникли недоразумения, и в 1831 году М. И. Пущин был «уволен за раною» с производством в капитаны. Какое-то время служил штатским чиновником особых поручений при псковском губернаторе; затем — попечителем богоугодных заведений.

В 1833 году вышел в отставку.

В 1845 году М. И. Пущину дозволено было проживать в столицах.

В начале царствования Александра II, в 1857 году, в Киссингене, где М. И. Пущин лечился «на водах», остановился для отдыха и молодой император. Министр иностранных дел, князь А. М. Горчаков, сопровождал государя в поездке. Князь хорошо знал Михаила Ивановича ещё по школьным годам, — Горчаков учился с его братом Иваном. По воспоминаниям Горчакова, ему «представился случай» рассказать подробнее о судьбе героя Персидской войны, которому отец государя, Николай I, дважды отказывал в представлении к ордену Святого Георгия.

Император заинтересовался Пущиным и велел найти и представить ему ходатайства Паскевича о награждении. В декабре 1858 года, спустя тридцать лет после ходатайства, «отставной гвардии капитан» М. И. Пущин был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени — «за отличие»[2].

Нужно отметить, что ещё за три месяца до награждения, в сентябре 1858, император, искавший понимания и поддержки в вопросе об освобождении крестьян, много встречался с выбранными представителями дворянства, для чего совершил длительное путешествие по крупным городам России; в Москве, среди прочих, ему представился и «член Губернского Присутствия по делам крестьянским в Москве» Михаил Иванович Пущин, и они имели беседу[2]. Следствием беседы стало не только исключительное (через 30 лет) признание кавалером Святого Георгия, но и привлечение отставного ветерана в действующую гражданскую, а затем и в военную администрацию.

После награждения М. И. Пущин довольно быстро дослужился до действительного статского советника. А во время крайне тяжёлого для царской России «Польского кризиса», был восстановлен в военном штате по кавалерии (где и числился до Восстания) и назначен комендантом крепости в Бобруйске.

Крепость в Бобруйске была построена в 1812 году и сыграла важнейшую роль опорного пункта русских войск во время Отечественной войны и во время Польского восстания 1831 года. Николай I долго её усиливал, пока не смог считать её «одной из лучших в Европе[3]». Но за тридцать лет крепость сильно устарела. Понадобился весь опыт и былая энергия Михаила Ивановича, чтобы быстро привести крепость в повышенную боевую готовность, за что он был пожалован орденом Св. Владимира 3-й степени.

5 мая 1865 года произведён в генерал-майоры.
В 1867 году по совокупности заслуг за десять лет беспорочной службы награждён орденом Св. Станислава 1-й степени.
В 1868 году Бобруйская крепость, комендантом которой до этого был Михаил Иванович, была переведена в разряд крепостей 2-го, пониженного, класса. По иронии судьбы, бывший «декабрист» под конец жизни возглавлял крепость, которая использовалась не только как военное укрепление, но и как тюрьма для осужденных военным трибуналом, в частности, в 1826—1828 годах — и для «декабристов»[4].

Умер Михаил Иванович Пущин 25 мая 1869 года.

М. И. Пущин и А. С. Пушкин

Ещё с лицейских лет М. И. Пущин был знаком с Пушкиным, когда вместе с братом и другими друзьями поэта (Дельвигом, Кюхельбекером и Вольховским) входил в состав бурцовского кружка.

Во время путешествия Пушкина на Кавказ, в июне 1829, после почти десятилетней разлуки старые знакомые снова встретились — прямо в военном бивуаке армии Паскевича. В августе они вместе ездили из Владикавказа на минеральные воды — посещали Горячеводск и Кисловодск, о чём в 1857 году Михаил Иванович составил подробные и ценные воспоминания. Под заглавием «Встреча с А. С. Пушкиным за Кавказом» они были опубликованы в сборнике, изданном выдающимся пушкинистом Л. Н. Майковым к столетию со дня рождения поэта. Сам же Пущин часто упоминается в пушкинском «Путешествии в Арзрум».

Награды

    Орден св. Анны 4-й степени (1828).
    Орден св. Анны 3-й степени с бантом. (1829).
    Орден св. Георгия 4-й степени (№ 10143; 17 декабря 1858).
    Орден св. Владимира 3-й степени (1863).
    Орден св. Станислава 1-й степени (1867).

Семья

    В 1825 году обручился с Еленой Потаповой, но она умерла.
    В 1831 году женился на Софье Петровне Пальчиковой (умерла 19 апреля 1833 года[5]).
    3 июля 1838 года женился на Марии Яковлевне Подкользиной (29.12.1812—22.03.1895), на её сестре Варваре был женат декабрист М. А. Назимов.

0

6

А.В. Петухов

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ МИХАИЛА ПУЩИНА: К ВОПРОСУ О ПРЕДШЕСТВЕННИКАХ «ЗАПАДНО-РУССИЗМА» (ПО МАТЕРИАЛАМ ИРЛИ РАН).

Так уж повелось, со времен А. Цвикевича в отечественной историографии, что “западно-руссизм” стойко ассоциаруется с личностью Михаила Осиповича Кояловича(1828-1891), и видится как реакция на восстание 1863-1864 гг. [1, с.112-184]. Мы не отрицаем, того факта, что именно тогда он вышел на авансцену истории, но начал формироваться он несколько ранее, и не следует замалчивать вклад его единомышленников. Нам кажется, крайне мало в историографии уделяется места генезису, вызреванию феномена; нет исследований посвященных идейным предшественникам данной идеологии. Так, А.Цвикевич рассматривает лишь митрополита Иосифа (Семашко) и Ксенофонта Говорского[1, с.13,17-39]. Чтобы пролить свет на данный круг вопросов, нам представляются не безынтаресными материалы из фамильного фонда Пущиных( фонд №248), хранящихся в рукописном отделе Института Русской литературы РАН (далее РО ИРЛИ РАН). Они позволяют составить представление о политических взглядах и общественно-значимых инициативах декабриста и друга А.С.Пушкина, проживавшего с в 1838 г. в м.Паричи Бобруйского уезда Минской губернии – Михаила Ивановича Пущина(1800-1869)[2, с.333-335]. Тем самым расширяя наши знания по данному кругу проблем.
Что не показаться голословными приведем ряд его утверждений. Вот как он высказывался о своих крестьянах и местных евреях в инвентаре своего имения Паричи от 20 января 1845 г. (об обстоятельствах вокруг этого инвентаря см. подробнее в статье автора [3]) : “…отличнейшим свойством крестьян вообще всего здешнего края суть праздность, ленность, нерадение и пьянство. Редко встречается усердие к труду как к господской работе, так и собственно на своей. Крестьянин не может обойтись без понуждения и ближайшего надзора. Множество евреев, - наводнивших этот край, можно уподобить раку, который распространяет свою ветвь, глубоко пущенную, и смертельно уязвляет ею. Самые лучшие предложения парализуются евреями. Несмотря на нормальную цену вина, правительством установленную, евреи повсеместно продают вино дешевле и тем приманивают к себе крестьян, принимают воровские вещи, и крестьянин часто тянет к ним последний свой хлеб, последнее своё сено…евреи думают за крестьянина, потому, что у последнего притуплены совершенно способности мыслить…”[4, л.5]. Много схожего во взглядах на “еврейский вопрос” Михаил Пущин имел с некоторыми личностями из новейшей истории. Вот что он пишет в своей “Записке об устройстве быта еврейского населения в Западных губерниях России” [12.02.1859 г.]: “Евреев необходимо собрать в центре поселений, в города и местечки; для образования и воспитания их юношества открыть реальныя школы и мастерския под надзором доверенных от правительства лиц. Часть коробочного с них сбора, обратить на заведение фабрик и ремесленных м заведений…”[5, л.1-2]. В этом документе мы встречаем и другие стериотипные для антисемита мысли и идеи, а также опосредованно на местных крестьян: “Непризнавая учения Христова, сближенные с крестьянами они затемняют их понятия религиозныя и затрудняют духовное а вследствие того и нравственное их образование” [5, л.1]. Он также считает все евреи вымогатели, и они должны быть оттянуты от торговли вином [5, л.1].
Не менее отчетливые он имел взгляды на предмет судьбы Западной России. В качестве иллюстрации своего утверждения процитируем текст, написанный его рукою “Прошение дворян Минской губернии к Государю Императору, Александру II по вопросу об укреплении за Россией Западного края”[1863 г.]: “В настоящее время, как в Правительственых взглядах, так и в сознании общественном, выроботалась та истина, которая ясно указывает путь для полнаго и непокалебимого укрепленія за Россиею Северозападного ся края он выражен неоднократно, твёрдым намерением В[ашего] И[мператорского] В[еличества] различными мерами достигнуть его обрусения.
С полным благословением пред Высоким Стремлением В[ашего] И[мператорского] В[еличества] ко благу нашего любезнаго Отечества, мы, небольшое число Русских дворян землевладельцев Минской губернии, готовы всеми способностями нашими, содействовать всякому делу Вами предначертанному и употребить все возможныя меры для достижения великой цели. Но не имея к тому достаточных средств, просим Вас Государь, дать нам орудие для действия, и тогда, мы, насаждение Великой Екатерины при помощи Божией и Высочайшем соизволении В[ашего] И[мператорского] В[еличества] исполним Гражданский долг наш, положим правильное и твердое начало тому делу, направив его соответственно местным условиям и потребностям” [6,л.1,1об.].
В рамках “западно-руссизма” имел он и религиозные взгляды. Наиболее отчётливо они охарактеризованы минским губернатором (1850-1857) Федотом Николаевичем Шкляревичем в его отношении на имя Михаила Пущина за №1548 от 1 декабря 1854 года: “Милостивый государь Михаил Иванович! Высокопреосвященный Михаил Архіепископ Минскій и Бобруйскій сообщил Г-ну Виленскому Военному и Генерал Губернатору Гродненскому, Минскому и Ковенскому, что при посещенiи в минувшем Августе и Сентябре месяце Православных Церквей он удостоверился, что Вы Милостивейший Государь оказывается отеческое попечение о нуждах благоустройстве и соответственном просвящении крестьян своих отличаетесь кротким с ними обращеніем, содействуете к утверждению их в Православии собственным примером набожности и уважения к религии и вообще усердно заботитесь с немалыми для себя издержками о благолепии православія возведеніем новых и поддерживаніем старых церквей в своих имениях и благодеяниями оказываемыми местному сельскому духовенству, вниманием к коему приобрели искренне его к себе расположении и благодарность, при этом Высокопреосвященный Михаил добавил, что в проезд его иноверные Помещики не токмо не чуждались его, как Русского Архиерея, напротив его встречали и принимали с отличным вниманием и радушием.
Г-н Генерал Губернатор получив с истинным удовольствием столь приятное извещение и сообщил об этом для сведения ГГ. Министру Внутренних Дел и Обер Прокурору Святейшего Правительственного Синода изволил предложить мне, изъявить Вам живейшую признательность в засвидетельствованных Высокопреосвященным Михаилом достохвальных действиях”[7, л.1-2; 8, с. 146,315].
Для полноты характеристики Михаила Пущина следует упомянуть некоторые ряд факты из его биографии, которые указывают на немалое влияние М. Пушина на политическую жизнь региона. Его племянником был Иван Иванович Набоков, к тому же дед великого писателя, занимавший должность виленского вице-губернатора с 14 декабря 1857 по июль 1862 гг. [8, с.303]. Не менее существенными являются и слова минского архиепископа Михаила [Голубовича], записанные в седьмой части его дневника за 5 февраля 1858 года : “..выходя из Собора, вице-губернатор Брянчанинов сказал мне, что получил из Санкт-Петербурга известие, что Россет зачислен в Военное ведомство и не будет в Минске губернатором; кто же будет – дадут знать. Я считаю, не Пущин ли!..”[8, с.26,147;9, с.54]. Губернатором сам М.Пущин не стал, но влияние в региональной политике сохранил. Одним из фактов подтверждающих это утверждение стал тот факт, в 1865 году он был возведен в чин генерал-майора и занял должность коменданта Бобруйской крепости, которую занимал вплоть до самой смерти [2, с.335].
Именно исходя из вышеприведенных фактов биографии, и утверждений самого М. Пущина можно утверждать, что Михаил Пущин был одним из идейных предтеч «западно-руссизма», будучи старше М.О Кояловича на три десятка лет, он стоял в одном ряду с митрополитом Иосифом (Семашко) и Ксенофонтом Говорским. Он имел ярко выраженные убеждения по актуальным вопросам региональной политики, и  участвовал в управлении краем.

Литература
1. Цвікевіч, А. «Западно-руссизм»: Нарысы з гісторыі грамадзкай мыслі на Беларусі у пачатку ХІХ і пачатку ХХ в. / А.Цвікевіч; Пасл. А.Ліса. 2-е выд. – Мн.: Навука і тэхніка, 1993. – 352 с.
2. Модзалевский, Б. Пущин Михаил Иванович. / Б. Модзалевский // Русскій біографіческий словарь: Притвицъ – Рейсъ / под наблюденіем Императорского Русского Исторического общества А.А. Половцова. – СПб: “типографія Императорской Академіи наукъ”, 1910. – с.333-335.
3. Петухоў, А. “Парыцкі рэгіён” па матэрыялах фамільнага фонду Пушчыных у ІРЛІ РАН: да гісторыі стварэння фонду. /А. Петухоў// Шацілкаўскія чытанні: матэрыялы II гісторыка-краязнаўчай канферэнцыі (да 450 годдзя Шацілак). /Уклад. Т.В.Маслюкоў,В.А.Раманцоў. – Светлагорск,2011. – с.59-65.
4. Тетрадь «Статистика Местечка Паричи», составленая в [20.01.1845 г.] году генерал-майором Михаилом Ивановичем Пущиным / М. И. Пущин // РО ИРЛИ РАН. – Фонд 248. – Ед. хр. 6268. – 57 л.
5. Пущин, М. И. Записка Об устройстве быта Еврейского населения в Западных губерніях Россіи / М. И. Пущин // РО ИРЛИ РАН. – Фонд 248. – Ед. хр. 6285(XXXIII б.5) л.1-2об.
6. Пущин, М.И. Прошение, его рукою, дворян Минской губерніи къ Государю Императору, Александру II по вопросу об укрепленіи за Россией Западного края. / М. И.Пущин // РО ИРЛИ РАН. – Фонд 248. – Ед. хр. 6312(XXXIII б.12), л.1-1 об.
7. Отношеніе к М.И. Пущину Федота Николаевича Шкляревича с выражением благодарности отъ Михаила, архиепископа Минскаго за ревностное отношение его к делам Церкви - №1548. [1.12.1854 г.]// РО ИРЛИ РАН. – ф.248. - ед.хр.6740. – 2 л. 40
8. Янушкевіч, Я. Дыярыуш з XIX стагоддзя: Дзённікі М. Галубовіча як гістарычная крыніца. / Я. Янушкевіч. – Мн.: В.Хурсік, 2003. – 350 с.
9. Петухов, А. В. Паричское женское училище духовного ведомства в 60-90 –е гг. XIX в. : к вопросу об истоках педагогического образования на Гомельщине. /А.В. Петухов // Православие на Гомельщине: историко-культурное наследие и современность: сборник научных статей. / Г. А. Алексейченко (отв. ред.). — Гомель : ГГУ, 2010. —  с.53-59.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/1332796/199368979.1a2/0_26f4da_e2680dce_XXL.jpg

Михаил Иванович Пущин. Фото. 1860-е.

0

8

Вересаев Викентий Викентьевич

Михаил Иванович Пущин

(1800–1869)

Брат лицейского товарища Пушкина, декабриста И. И. Пущина, тоже декабрист.
С 1824 г. командовал гвардейским конно-пионерным эскадроном в чине капитана.
По делу декабристов, «за то, что знал о приготовлении к мятежу, но не донес», был лишен чинов, дворянства, разжалован в солдаты без выслуги и сослан в Сибирь. Вскоре был переведен на Кавказ. Во время персидской (1827) и последовавшей за ней турецкой (1828–1829) войн выделился исключительными способностями, военными знаниями и храбростью.
Паскевич так был им доволен, что прикомандировал к своему штабу и дал полный простор инициативе и энергии Пущина. Получилось положение очень оригинальное: в своей солдатской шинели Пущин переводил генералов и офицеров с их частями с места на место по своему усмотрению; в той же солдатской шинели присутствовал на военных советах у главнокомандующего, где его мнения почти всегда одерживали верх.
При штурме Ахалцыха 15 августа 1828 г. Пущин был ранен пулей в грудь навылет. Однако летом 1829г. он опять уже был на фронте. Пушкин, приехав в армию и представляясь Паскевичу, встретил в его свите Пущина.
«Он любим и уважаем, как славный товарищ и храбрый солдат», – записал Пушкин.

По занятии Арзрума Пущин стал проситься у Паскевича в отпуск для лечения раны. Паскевич согласился, но с условием, чтобы он раньше выработал проект укрепления Арзрума. Пущин представил проект, и Паскевич его отпустил; при прощании был очень любезен и сказал Пущину, чтобы он писал ему, если в чем встретится нужда. Перед отъездом Пущин зашел к опальному Остен-Сакену, палатка которого всеми теперь избегалась, как зачумленная. Пробыл там довольно долго, пока Остен-Сакен писал письмо жене. Выходя из палатки, Пущин увидел, что Паскевич издалека наблюдает за ним. Злопамятный и мелко-мстительный Паскевич запомнил этот продолжительный визит к его врагу. Пущин облегченно вздохнул, вырвавшись из атмосферы холопства, зависти и предательства, которую создавал вокруг себя главнокомандующий.

Пущин поехал на кавказские минеральные воды. Во Владикавказе его нагнал возвращавшийся из действующей армии Пушкин с офицером Дороховым. Они выехали с «оказией», т. е. с партией путников и обозов, конвоировавшихся от нападений горцев отрядом солдат при пушке. Ехали втроем в коляске. Иногда Пушкин садился на казачью лошадь и вскачь уезжал от отряда, ища приключений или встречи с горцами; он рассчитывал, привлекши на себя погоню горцев, навести их на орудие и на конвой, но ни приключений, ни горцев он во всю дорогу не нашел. Беря с собою Пушкина и Дорохова, Пущин поставил им условием: Пушкину – не играть в дороге в карты, драчуну Дорохову – не бить своего денщика. Тяжело было обоим во время привалов и ночлегов: один не смел бить денщика, другой не смел заикнуться о картах. Пушкин несколько раз заговаривал о сложении этого тягостного для него запрета, но Пущин оставался непоколебим. Приехали в Пятигорск. Пушкин хотел здесь отдохнуть несколько дней, Пущин же спешил в Кисловодск и решил выехать на следующий день. Вечером, возвратясь на свою квартиру, Пущин застал Пушкина, упоенно после дорожного запрета игравшего в банк с Дороховым и с каким-то офицером Павловского полка Астафьевым. Выигравшие Астафьев и Пушкин кончили игру в веселом расположении духа, проигравшийся Дорохов отошел от стола угрюмо. Когда Астафьев ушел, Пущин спросил Пушкина, как очутился у них никому не знакомый Астафьев.

– Очень просто! – ответил Пушкин. – Мы, как ты ушел, послали за картами и начали играть с Дороховым; Астафьев, проходя мимо, зашел познакомиться; мы ему предложили поставить карточку, и оказалось, что он – добрый малый и любит в карты поиграть.

– Как бы я желал, Пушкин, чтобы ты скорее приехал в Кисловодск и дал мне обещание с Астафьевым не играть.

– Нет, брат, дудки! Обещания не даю, Астафьева не боюсь и в Кисловодск приеду скорее, чем ты думаешь.

Однако больше недели не являлся в Кисловодск. Наконец приехал вместе с Дороховым, – оба продувшиеся до копейки. Пушкин проиграл тысячу червонцев, взятых им на дорогу у Раевского. Приехал он в Кисловодск с твердым намерением вести жизнь правильную и много работать. Каждый день он уезжал кататься на лошади Пущина и вскоре стал пропадать целыми днями. Пущин ему сказал однажды, что он слишком много гоняет лошадь, которая на подножном корму. Тогда Пушкин сознался, что ездит он совсем недалеко, в Солдатскую слободку, и играет там с Астафьевым, перебравшимся тоже в Кисловодск.

– Я его теперь бью мелким огнем и каждый день отыгрываю по несколько своих червонцев.

Пущин ему предсказал, что весь свой выигрыш он в один прекрасный день опять оставит у Астафьева. Так и случилось: через день-другой Пушкин попросил у Пущина взаймы пятьдесят червонцев на дорогу…

Когда четырехмесячный отпуск Пущина приходил к концу, он написал Паскевичу, напомнил его разрешение писать ему и просил продолжить отпуск еще на четыре месяца. Ответа не последовало. Пущин написал знакомому и просил напомнить о нем Паскевичу. Паскевич ответил:

– По письмам в службе ничего не делается.

Тогда Пущин послал прошение на высочайшее имя, в Петербурге у него была протекция, и Пущину высочайше был разрешен бессрочный отпуск до излечения раны. Одновременно с этим пришел официальный ответ Паскевича, что он не считает возможным ходатайствовать о Пущине как о злоумышленнике 14 декабря. Вскоре Паскевич поехал в Петербург и по дороге заехал на минеральные воды. Наивный Пущин счел долгом явиться к Паскевичу, чтобы проститься с человеком, с которым он так долго работал бок о бок на фронте и которому был так полезен. Паскевич на приеме прошел мимо Пущина, как будто его не заметив. Кончив прием, он прошел в дальнюю комнату. Пущин последовал за ним, чтобы выяснить, за что гневается на него фельдмаршал. Паскевич стоял перед зеркалом, распечатывая пакеты. Он в зеркале видел стоявшего у двери Пущина, но не обернулся. Однако в том же зеркале прекрасно увидел шедшего к нему по анфиладе комнат князя Яшвиля и мимо Пущина приветливо пошел ему навстречу. Так Пущину и не удалось объясниться с Паскевичем. Он поехал в Россию. В Егорлыке его неожиданно задержали, чтобы отбыть карантин. Карантину подвергались лица, ехавшие из Тифлиса, а не из Минеральных вод. Оказалось, проехавший Паскевич дал специальный приказ задержать в карантине Пущина. Так отозвалось на Пущине его посещение в Арзруме опального Остен-Сакена.

По окончании войны Пущин был произведен в поручики. В1831 г. он оставил Кавказ и военную службу. Впоследствии находился на службе гражданской.
В 1865 г. переименован в генерал-майоры и умер комендантом Бобруйской крепости.

0

9

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/70367.jpg

М. И. Пущин. Фотография. 1860-е годы.

0

10

Пущин Михаил ИвановичГенерал-майор, комендант Бобруйской крепости, автор воспоминаний, брат И. И. Пущина  , род.в 1800 г., ум. 25-го мая 1869 г.
Воспитывался в 1-м Кадетском Корпусе и в 1816 г. (22-го декабря) был выпущен офицером в 1-й Саперный батальон, откуда 31-го января 1818 г. переведен был в лейб-гвардии Саперный батальон прапорщиком, а через год, произведенный в подпоручики (17-го января 1819 г.), — в лейб-гвардии Конно-пионерный эскадрон (1-го февраля 1819 г.), которым в 1824 г. уже в чине капитана он командовал.
Не будучи, как его брат Иван, членом Северного тайного Общества, П., после 14-го декабря 1825 г. был, однако, привлечен к следствию (отрывки из его Записок об этой эпохе напечатаны в "Историческом Вестнике" 1905 г., № 8, стр. 425—430, в статье К. Я. Грота) и заключен в Петропавловскую крепость.
По словам барона А. Е. Розена, он "не одобрял намерений и действий декабристов, был совершенно другого мнения, как доказывает его суждение о заговоре, — в печатном Донесении Следственной Комиссии, из беседы его с Бестужевым-Марлинским на квартире Кондратия Рылеева", куда он попал случайно накануне восстания; тем не менее, по приговору Верховного уголовного суда, П. был отнесен к 10-му разряду государственных преступников за то, что "знал о приготовлении к мятежу, но не донес".

Лишенный чинов и дворянства и написанный в солдаты до выслуги, он был сослан в Сибирь, в Красноярский гарнизонный батальон, откуда вскоре (после коронации Императора Николая) был переведен на Кавказ.
Приехав в Грузию в январе 1827 г., он принял участие в Персидской и Турецкой кампаниях 1827—1829 гг., будучи зачислен Ермоловым, по ходатайству Паскевича, в 8-й (впоследствии Кавказский) пионерный батальон и, начав с обучения солдат батальона практическим полевым работам, в течение военных действий отличился целым рядом геройских подвигов, снискавших ему расположение Ермолова, Дибича и Паскевича и имевших влияние на благоприятный исход многих операций под Абас-Абадом, Сардар-Абадом, Эриванью (за последнее дело П. был произведен в унтер-офицеры, а в марте 1828 г. — в прапорщики), Карсом, Хертвисом, Ахалцыхом (где был тяжело ранен пулею в грудь) и Арзрумом, получив последовательно ордена св. Анны 4-й и 3-й ст. и чин подпоручика.
В январе 1829 г. Паскевич, ходатайствуя о награждении Пущина орденом Георгия 4-й ст., писал: "в продолжение всей осады Ахалцыха подпоручик Пущин употребляем был для разбивки и устроения батарей в самых опаснейших местах, где всегда служил основною точкою, на которую направлялись колонны, и при сих случаях оставался неподвижным под жесточайшим ружейным и картечным огнем; в самых работах примером ободрял людей и всегда содействовал успехам оных. На приступе 15-го августа, при заложении ложемента и батарей в самом пылу сражения, исполняя ревностно свою обязанность, ранен жестоко пулею в грудь навылет. Неизменное усердие, беспримерное мужество и спокойствие духа подпоручика Пущина соделывают его достойным всемилостивейшего воззрения"; однако, вместо ордена Георгия, Государь дал ему чин поручика.
О замечательной деятельности его во время войны декабрист А. С. Гангеблов в своих Записках дает такой общий отзыв: "Более всех был на виду М. И. Пущнн. С самого поступления в отряд, еще в Персии, он оставлен был при штабе. Паскевич дал полный простор деятельности и энергии Пущина. В своей солдатской шинели П. распоряжался в отряде, как у себя дома, переводя офицеров и генералов с их частями войск с места на место, по своему усмотрению; он руководил и мелкими, и крупными работами, от вязания фашин и туров, от работ киркой и лопатой до устройства переправ и мостов, до трассировки и возведения укреплений, до ведения апрошей и, кроме того, исполнял множество военных поручений. Он же, в той же солдатской шинели, присутствовал на важных советах у главнокомандующего, где его мнения почти всегда одерживали верх... Этот человек как бы имел дар одновременно являться в разных местах".
О своей деятельности в Персидскую и Турецкую кампании П. оставил весьма любопытные и ценные рассказы, напечатанные бароном А. Е. Розеном в "Русской Старине" 1884 г. (т. XLI, стр. 306—338).
Такой же чрезвычайно ценный по содержанию рассказ о встрече с Пушкиным в лагере Паскевича в середине июня 1829 г., о путешествии с ним на минеральные воды из Владикавказа в августе того же года и о пребывании в Горячеводске и Кисловодске напечатан в сборнике Л. Н. Майкова "Пушкин" (СПб. 1899, стр. 387—394) под заглавием "Встреча с A. С. Пушкиным за Кавказом"; рассказ этот был написан в 1857 г. в Clarens, где тогда жил Пущин одновременно с графом Л. Н. Толстым, который доставил его П. В. Анненкову.
О Пущине неоднократно упоминает и Пушкин в своем "Путешествии в Арзрум".
В 1830 г., из-за неприятностей, возникших у него с Паскевичем, П. оставил службу на Кавказе и вернулся в Россию, с разрешения Императора Николая, которому была известна отличная служба Пущина во время военных действий, но который дважды отклонял представления о награждении его орденом св. Георгия.
Вскоре после того П. женился на N. Петровне Пальчиковой, а в 1838 г. — на Марье Яковлевне Подкользиной, и в 1842 г. был во Пскове, а в 1845 г. — в Петербурге.
"При Императоре Александре Николаевиче", рассказывает князь A. М. Горчаков (товарищ по Лицею брата Пущина, Ивана Ивановича), "в бытность Его Величества на водах в Киссингене, в 1857 году, где был тогда и старик М. И. Пущин, я имел случай говорить о нем Императору. Государь принял в старике участие, повелел Капитулу разыскать дело о представлении Пущина к Георгию... графом Паскевичем" и "хотел назначить старика, с производством его в генералы, в Петропавловскую крепость комендантом, но вакансия там еще была занята"; действительно, 17-го декабря 1858 г. "отставной гвардии капитан" М. И. Пущин "за отличие" был награжден орденом Георгия 4-й ст.
В эпоху реформ Императора Александра II Пущин был, по словам барона А. Е. Розена, "попечителем народных сельских школ и принял деятельное участие в приведении в действие Положений о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, когда он был членом Губернского Присутствия по делам крестьянским в Москве", где в сентябре 1858 г. представлялся Императору Александру II во время его путешествия по России в связи с вопросом об освобождении крестьян.
Произведенный в д. с. советники, П. затем был зачислен по армейской кавалерии, с переименованием (5-го мая 1865 г.) в генерал-майоры и назначен комендантом крепости в Бобруйск; на этой должности он получил ордена св. Владимира 3 ст. (1863) и Станислава 1 ст. (1867) и скончался 25-го мая 1869 г.

Отзывы людей, знавших Пущина, рисуют его в очень привлекательных красках; встретившийся с ним во Франции граф Л. Н. Толстой писал П. В. Анненкову:

"Пущин этот — прелестный и добродушный человек. Они с женой здесь трогательно милы, и я ужасно рад пх соседству".

А. Волкенштейн. История л.-гв. Саперного батальона 1812—1852, СПб. 1852, стр. 244; История л.-гв. Саперного батальона, СПб. 1879, по указат.; "Ежегодник Русской армии" 1870 г., некр., стр. 74; "Русск. Арх" 1879, III, 478; 1881, II, 318, 334; 1886, II, 250, 258, 259, 261, 262; "XIX век", кн. I, 109, 182, 210; "Русск. Стар." 1872, т. VI, стр. 261, 1881, т. XXX, стр. 25, 1882, т. XXXIV, стр. 423, 1183 г., т. 40, 1884 г., т. 41 и 1903, т. 114, стр. 482 и слд. (статья Е. Г. Вейденбаума); (Н. И. Ушаков), "История военных действий в Азиатской Турции в 1828 и 1829 г., ч. І, СПб. 1836, стр. 220, 223, ч. II, СПб. 1836, стр. 80; Л. Н. Майков, Пушкин, СПб. 1899; Сочинения А. С. Пушкина, изд. тов. "Просвещение", т. VI; В. Степанов и П. Григорович, В память столетн. юбилея ордена св. Георгия, СПб. 1869, стр. 226, № 10143; А. Л. Гизетти. Сборник сведений о георгиевских кавалерах и боевых знаков отличий Кавказских войск, Тифлис. 1901, стр. 38—39; Адрес-Календари 1866—1867 г.; Список генералов по 1 дек. 1867, стр. 722; В. В. Руммель, Родословный сборник, т. н., стр. 312; Б. Л. Модзалевский, Записки В. П. Зубкова, СПб. 1906; "Астафьевский Архив, т. III, СПб. 1899, стр. 177—178; Барон А. Е. Розен. Записки декабриста, СПб. 1907; М. В. Довнар-Запольский, Мемуары декабристов, Киев. 1906; "Ист. Вестн." 1905, № 9 (в статье К. Я. Грота); статья Е. Г. Вейденбаума в сборнике "Кавказская поминка о Пушкине", Тифлис. 1899; "Щукинский Сборник", вып. IIІ, стр. 323—324 (письмо М. И. Пущина к брату из Кисловодска, от 25-го августа 1829 г.); Кн. Щербатов, Генерал-фельдмаршал князь Паскевич; "Русск. Вестн." 1869, т. 84, стр. 80; Записки П. И. Греча, СПб. 1886. Б. Модзалевский.

Источник: https://gufo.me/dict/biography_encyclopedia/Пущин,_Михаил_Иванович

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Пущин Михаил Иванович.