Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ПЕРОВСКИЙ Василий Алексеевич.


ПЕРОВСКИЙ Василий Алексеевич.

Сообщений 31 страница 40 из 72

31

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/60296.jpg

Алексей Филиппович Чернышёв (1824 – 1863). Портрет Василия Алексеевича Перовского. 1847 – 1851 гг.
Бумага, карандаш. 16x13,7 см.
Государственный музей А. С. Пушкина, Москва.

0

32

ВАСИЛИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ПЕРОВСКИЙ

(09(20).02.1795–08(20).12.1857).

Русский военный деятель, граф, генерал.
Родился на Украине в черниговском имении Почепа, принадлежавшем графу А. К. Разумовскому. Он был его внебрачным сыном от М. М. Соболевской, служившей на различных должностях у графа. Фамилия Перовский пошла от подмосковного села Перова, в котором находилось имение Разумовского.
Учился Перовский в Москве в частном пансионате. В 17 лет он окончил Московский университет, а затем Муравьевское училище для колонновожатых, стал поручиком. С начала войны 1812 года находился в гуще боев, был адъютантом командующего армией генерала от инфантерии Милорадовича. В Бородинском сражении ему оторвало часть среднего пальца руки (в последующем, стесняясь этого, он носил на том пальце длинный золотой наперсток). Выполняя в оккупированной Москве поручение Милорадовича, Перовский был пленен маршалом Даву. Находясь во Франции, бежал из Орлеанского лагеря в Париж в 1814 году, когда туда уже вступили русские войска. Продолжил службу в лейб-гвардии Измайловском полку.
Перовский примыкал к будущим декабристам, был членом «Союза благоденствия», но позднее в других организациях декабристов не участвовал. Вскоре, находясь уже в звании полковника на должности директора канцелярии морского штаба, он стал адъютантом при великом князе Николае Павловиче. В период восстания декабристов находился при нем, был ранен в спину поленом. Позднее участвовал в русско-турецкой войне, в 1828 году был тяжело ранен в грудь, награжден орденом Св. Георгия 4 степени. В 1829 году стал генерал-адъютантом, а в 1833 – получил первое свое назначение Оренбургским военным губернатором и командиром корпуса.
Время губернаторства Перовского признавалось современниками периодом развития и процветания Оренбургского края. Он сумел создать, как сейчас говорится, свою команду, команду помощников и единомышленников, но не просто поддакивающих ему или угадывающих, что думает он сам по данному вопросу, а теми, кто радел за Отечество и Оренбургский край, был способен представить оригинальный проект на губернаторское суждение. Среди окружения Перовского в губернской канцелярии и других учреждениях было много людей весьма талантливых и образованных: гвардейский офицер И. В. Виткевич, гражданские чиновники, известные ученые исследователи братья Н. В. и Я. В. Ханыковы, В. И. Даль, Ф. К. Зан и другие.
Прогрессивные преобразования Перовского коснулись самых разнообразных сфер жизни края.
Он развивал торговлю, поддерживал местное купечество, немало сделал для смягчения участи политических ссыльных, среди которых были А. Н. Плещеев, Н. В. Ханыков, Т. Г. Шевченко и другие.
Усилиями и энергией Перовского в 1836 году была создана укрепленная линия на востоке губернии, давшая возможность предотвратить набеги кочевников. Линия протяженностью восемнадцать верст представляла собой земляной вал в шесть футов высотой, а возле нее был выкопан ров такой же глубины. Тогда же в губернии было возведено три поташных, конный и пчелиный заводы.
При Перовском кардинальные изменения произошли и в самом Оренбурге. Был возведен Караван-Сарай, ставший своеобразной гостиницей для странствующих мусульман. Благодаря Перовскому, автором проекта согласился быть А. П. Брюллов, создавший проект сооружения, ставшего шедевром зодчества и символом Оренбурга. В центре города на средства правительства была сооружена мечеть. Город стал местом, где мирно уживались различные религии и народы.
Когда Перовский прибыл в Оренбург, город был еще очень мал, дома преимущественно деревянные, немало было и землянок, часть из которых находилась в полуразрушенном состоянии. Перовский поставил задачу очистить город, особенно его центральную часть, от этих жалких строений. На освободившихся территориях стали строить в основном казенные каменные здания. Не случайно в начале XX века выдающийся краевед П. Н. Столпянский отметил, что три четверти всех примечательных зданий в Оренбурге построены при Перовском. Они и сегодня составляют гордость города.
При Перовском было положено начало освещению улиц Оренбурга: появились первые фонари, для которых использовалось конопляное масло. При нем же возникли первые сады в городе, разбиты клумбы с цветами в районе Караван - Сарая. В 1835 году появился водопровод. Вода с Урала поступала в бассейн на городской площади, откуда жители могли набирать ее бесплатно бочками и развозить по домам. Когда в 1842 году Перовский временно перестал быть губернатором, водопровод быстро пришел в негодность, однако, вернувшись, он добился, чтобы водопровод возобновил свою работу. Перовский первый сделал попытку строительства постоянного моста через Урал.
По инициативе Перовского в Оренбургском крае были проведены значительные перемены в жизни казачьего войска, предприняты важные шаги по улучшению экологического состояния Оренбургского края.
Перовский был одним из образованнейших людей России. Он знал несколько иностранных языков, любил поэзию, музыку. При нем открылось второе приходское училище в городе, в губернской канцелярии возникла богатая библиотека. Современников Перовского, прибывающих из столицы в Оренбург, поражал высокий интеллектуальный уровень его окружения, оренбургского высшего общества.
Имя Перовского знала Россия, он дружил с Н. В. Гоголем и В. А. Жуковским, был близок с Н. М. Карамзиным и П. А. Вяземским. А. С. Пушкин называл его «милым другом»; его ценили политические деятели, писатели, архитекторы и художники; о нем слышала Европа, о нем писал Ф. Энгельс. Его личность привлекала Льва Толстого, Григория Данилевского, Николая Анова, Валентина Пикуля.
Будучи государственным человеком, Перовский был естественно проводником колониальной политики России на Востоке, но его действия способствовали укреплению границ России, предотвращали усиление в этих районах англичан, пресекали произвол по отношению к русским людям, захваченным в плен на территории Средней Азии.
С 1843 года Перовский входил в сенат и вернулся в Оренбургскую губернию в 1851 году. Во второй губернаторский срок он занимался реализацией ранее задуманных планов: в степи были построены многочисленные укрепления, исследовано Аральское море и учреждено на нем пароходное сообщение, взята штурмом кокандская крепость Ак-Мечеть и заключен выгодный для России договор с хивинским ханом.

Заслуги Перовского отмечены орденами Св.Анны 1 степени и Св.Георгия 4 степени.
Кипучая деятельность Перовского была прервана рано. Уже в 1851 году он почувствовал недомогание. Врачи предрекали ему только год жизни, но он прожил еще шесть лет. Умер в Крыму в Алупке. Похоронен в Балаклавском Георгиевском монастыре Севастопольского градоначальства в Воздвиженской церкви.

К сожалению, следы надгробия и  могилы не сохранились, но благодаря проведенным архивным исследованиям, проведенным оренбургским ученым Сергеем Колычевым можно сделать вывод, что само погребение осталось нетронутым. Им,  вместе с коллегами из научных учреждений Крыма, духовенством и военнослужащими, разработан план мероприятий по увековечению места погребения В.А. Перовского.
Мыс к северо-западу от мыса Меншикова на юго-восточном окончании южного острова Новой Земли. Назвал в 1833 году  П. К. Пахтусов.

0

33

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/97062.jpg

С.И. Гальберг (1787-1839). Портрет В.А. Перовского. 1829. Мрамор.

0

34

Перовский, граф, Василий Алексеевич, генерал-адъютант, генерал-от-кавалерии, член Государственного Совета и Адмиралтейств-Совета, один из выдающихся деятелей царствования императора Николая I.

Третий из сыновей графа А. К. Разумовского, Василий Алексеевич Перовский родился 9-го февраля 1795 года в Почепе, Черниговской губ.; воспитывался он в Москве и, по окончании курса в Московском университете, со степенью кандидата, поступил в школу колонновожатых Муравьева, откуда был выпущен прапорщиком в 1811 году.

В 1812 году Василий Алексеевич был назначен квартирмейстерским офицером при казачьих полках в арьергарде 2-й, Багратионовской, армии и состоял все время при генерале Винценгероде.

Восемнадцатилетним юношей Василий Алексеевич участвовал в Бородинском сражении, во время которого ему неприятельской пулей оторвало указательный палец на левой руке, вследствие чего он всегда потом носил на нем длинный серебряный наконечник.

1-го сентября 1812 года, при отступлении русских войск, Перовский с двумя казаками, отправился в Москву и 2-го сентября ездил по городу, исполняя поручения. Возвращаясь в 5-м часу через Лефортовскую заставу, Перовский увидел два небольших конные отряда и двух генералов: русского и французского; последний был генерал Себастиани. Разговор между ними происходил о пропуске русских войск, отрезанных французами. Генерал Себастиани заключил перемирие и разрешил пропуск войскам, позволив и Перовскому ехать в свой лагерь. Однако, видя, что Перовский замешкался, отыскивая своих казаков и отстал о т своих, вернул его обратно и направил в Москву к королю Неаполитанскому — Мюрату, остановившемуся в доме Баташевых за Яузским мостом.

Мюрат принял Перовского в кабинете и был очень удивлен, узнав, что перед ним не пленный русский офицер; однако, на возвращение в русский отряд разрешения не дал, а направил его к Бертье. По пути Перовский видел, как вели на казнь русских пленных, обминавшихся в поджигательствах, и это зрелище сильно взволновало его. Бертье также отказал в просьбе Перовского о пропуске через французскую линию и объявил ему, что доложит о нем императору. В ожидании результатов Перовский был посажен в церковь, в которой просидел совершенно забытый целые сутки в самом ужасном нравственном состоянии. Наутро 5-го сентября несколько французов с офицером во главе, сломав замок, вошли в церковь и начали ее грабить. Увидя русского офицера, солдаты донесли о нем начальнику, который приказал им отвести пленника в подвал, в котором были заперты осужденные насмерть «поджигатели».

Услышав роковой приговор, Перовский вырвался от солдата, догнал уходящего офицера и объяснил ему, каким образом попал в церковь. Французский капитан в весьма вежливой форме извинился за свою ошибку, которая, впрочем чуть не стоила жизни Перовскому и приказал отвести его к принцу Экмюльскому — маршалу Даву. Даву грубо обошелся с Перовским и вдруг, будто узнал в нем офицера, взятого в плен под Смоленском и бежавшего от французов. Маршал, несомненно, ошибался: Перовский никогда в плену не был, но очевидно он очень походил на бежавшего пленника, так как Даву настаивал на своем и, в конце концов приказал Перовского расстрелять, что и было бы исполнено, если бы вдруг суровому Даву не пришло в голову проверить личность Перовского через адъютанта, бывшего под Смоленском при взятии в плен бежавшего затем офицера. Позванный адъютант пристально посмотрел на Перовского. «Нет, это не тот!» сказал он, и судьба Перовского была решена; он был спасен, но все же остался военнопленным, так как трехдневное пребывание его в лагере французов не давало маршалу возможности отпустить его.

Тяжелая жизнь с целым рядом испытаний началась для Перовского. Он был помещен в ужасном подвале, исполнял разные работы, ходил с прочими резать быков для французской кухни и в течение 12-ти дней занимался исключительно мясницким ремеслом. Наконец, партия пленных вместе с отступавшими французами двинулась к Смоленску. На первом же переходе конвойный француз отобрал сапоги от Перовского, предоставив ему идти босиком по замерзшей грязи. Ноги болели у Перовский, силы ему изменяли, а отдыхать было невозможно, так как французы расстреливали отстававших. Перовский в своих записках с ужасом вспоминает, как однажды на его глазах француз, приставя дуло своего ружья к голове изнеможенного русского пленника, три раза спускал курок, и трижды ружье его давало осечку.

В течение полугода длилось мучительное движение, и вот, будучи уже в Орлеане и узнав, что около города показались казаки, Перовский вместе с другим пленником — П.Н. Семеновым решился бежать.

9-го февраля они покинули бивуак и, преодолев множество опасностей, наконец, нашли проводника.

У Перовского было 300 франков, за которые один крестьянин и согласился вывести беглецов к русской линии. «Надо быть в плену», пишет Перовский в своих записках, «и вытерпеть то, что я вытерпел, чтобы понять чувство надежды через несколько минуть быть среди соотечественников и на свободе». Однако, проводник ошибся и вывел пленников не туда: они прямо наткнулись на французский пикет и были взяты им снова в плен, в котором Перовский и находился до взятия Парижа.

Вернулся Василий Алексеевич в Россию, перенеся тяжёлые испытания, пройдя тяжелый путь, который, однако, на всю жизнь закалил в нем силу воли, уменье переносить все невзгоды и выработав твердый решительный характер и то достоинство полководца и солдата, которыми он особенно отличался.

По окончании войны Перовский был зачислен в Гвардейский Генеральный Штаб (в 1814 г.) и состоял некоторое время адъютантом генерала П. В. Голенищева-Кутузова.

В 1816 г. он был определен в Лейб-Гвардии Егерский полк (см.).

До назначения в 1818 г. адъютантом к великому князю Николаю Павловичу, Перовский, сопровождал Великого князя в 1816 и 1817 годах в его образовательном путешествии по России и чужим краям. В начале 1818 года Перовский окончательно сблизился с Великим князем и сделался любимцем будущего государя. В этом же году он состоял на службе в Лейб-Гвардии Измайловском полку (см.) (с 12-го февраля 1818 г.) и 28-го апреля того же года был произведен в капитаны, а 10-го ноября 1819 г. — в полковники.

В 1818 году (17-го апреля), когда в Кремле, в Чудовом монастыре, у великой княгини Александры Фёдоровны и Великого князя Николая Павловича родился августейший первенец — сын Александр, Перовский был послан в Петербург для извещения императора Александра I об этом радостном событии, что и упомянуто в Высочайшем рескрипте на имя Перовского от 26-го августа 1856 года.

В 1818 году при дворе Великого князя Николая Павловича появился Жуковский.

Знакомый с братом Перовского Алексеем Алексеевичем, известным в литературе под псевдонимом Погорельского, Жуковский быстро сошелся с В. А., и между ними завязались самые дружеские отношения, который не прерывались до конца их жизни. Письма великого писателя к Перовскому дышать любовью и искренностью. Стихотворение его, написанное Перовскому после 1818 года: «Товарищ, вот тебе рука» красноречиво говорить об отношениях Жуковского к Василию Алексеевичу, рисуя при этом и личность самого Перовского.

Вообще Василий Алексеевич умел выбирать друзей. Его обширный ум искал их среди образованных, выдающихся людей, той эпохи. Карамзин, Пушкин, кн. Вяземский и другие известные лица были в числе их. Сам Перовский, человек, как про него говорили, «по-европейски образованный», был желательным собеседником в кружке ученых людей, а его жизненный опыт при молодых летах придавал еще более веса его суждениям — голос Перовского тогда уже имел свое значение.

В 1822 году Перовский сильно заболел и принужден был уехать в Италию, где и пролечился почти два года.

В 1824 году он вернулся в Петербург. После кончины императора Александра Павловича, состоя адъютантом при Николае Павловиче, Перовский исполнял его приказания во время междуцарствия; при вступлении же на престол императора Николая I, Перовский в чине полковника был назначен флигель-адъютантом и, находясь при императоре во время возмущения 14-го декабря 1825 года, получил удар в спину поленом, когда толпа мятежников, собравшихся на Исаакиевской площади, грозила нападением на государя.

В 1827 году император Николай I послал Перовского исследовать беспорядки в Черномории.

Среди зимы Василий Алексеевич прибыль в Керчь, затем в Екатеринодар, где и исследовал поступки атамана черноморских казаков Власова, обвеявшегося в злоупотреблениях, а оттуда выехал в Тамань в начале апреля 1828 г. Теперь Перовскому пришлось действовать против крепости Анапы.

Собрав небольшой отряд, порученный его начальству, Василий Алексеевич засел в камышах Кубани и ожидал появления флота, чтобы перейти реку и одновременно с флотом атаковать крепость. Между тем флот, задержанный встречным ветром, не приходил, но когда, наконец, 2-го мая показались на горизонте корабли, крепость была взята, и в этом славном деле Перовский выказал свою обычную храбрость и распорядительность; за это он получил орден Георгия 4-й ст. В том же году Перовский принимал деятельное участие во взятии Варны, но во время штурма он был ранен в левую сторону груди. Пулю пришлось вырезывать, и операция эта вместе с прежней контузией в спину, весьма неблагоприятно отозвалась на его богатырском до того здоровье; в особенности пострадали его легкие, вследствие чего Василий Алексеевич всегда носил на левом боку фонтонель.

По выздоровлении от раны и после окончания Турецкой войны, В. А. был произведен в генерал-майоры (28-го июня 1828 г.) с назначением в Свиту Его Величества и получил орден св. Анны 1-й степени, а затем отправился в Италию к умиравшему другу своему, племяннице Жуковского А. А. Воейковой, к которой, как и к дяде ее, питал самую теплую дружбу.

Перовский по возвращении из отпуска в 1829 году Перовский был назначен директором Канцелярии Морского штаба и зачислен в корпус флотских штурманов. Теперь уже совершенно подготовленный к самостоятельной деятельности, испытанной и жизнью, и рядом военных дел, с выработанными взглядами и характером умственно и научно развитой, любимый императором, Перовский не смотря на свой небольшой чин вдруг получил важный и ответственный пост.

В 1833 г. на 38-м году, в чине генерал-майора, Василий Алексеевич был назначен на место скоропостижно умершего 20-го марта того же года генерал-адъютанта графа Павла Петровича Сухтелена,— Оренбургским военным губернатором и командующим отдельным Оренбургским корпусом. Оренбург впервые со дня своего существования встречал такого молодого губернатора: до того времени пост начальника обширного Оренбургская края, пограничного в те времена, когда орды диких кочевников постоянно производили на него набеги, занимали люди старые, заслуженные, испытанные временем и имевшие административный опыт: Ив. Ив. Неплюев, князь А. А. Путятин, И. В. Якоби, барон О. А. Игельстром, князь Г. С. Волконский и другие.

Молодой Перовский прибыль в край, будучи снабжен огромными полномочиями, каких еще не имели его предшественники и когда, по приезде его в Оренбург, начальник 26-й пехотной дивизии, генерал-лейтенант Жемчужников не захотел явиться к нему, считая себя старшим, то был тотчас уволен в отставку, а Перовский вслед за этим случаем был произведён в генерал-лейтенанты (6-го декабря 1833) с назначением генерал адъютантом. Первой заботой Перовский по приезде в Оренбург, было ознакомление с новым краем, особенно с пограничной полосой его, где подданные наши киргизы, кочевавшие по степям, начинающимся за Уралом, делали набеги на русские поселки и даже на пригороды, уводили русское население далеко в степи и продавали их там, в рабство хивинцам и в Бухару.

Преследование хищников являлось невозможным, степи были совершенно неизвестны русским, и углублявшиеся далеко в них казаки зачастую гибли сами, попадаясь в руки кочевников. Во избежание этого бывший губернатор князь Волконский строго запретил преследовать киргизов и далеко углубляться в степи. Таким образом, киргизы свободно грабили имущество русских крестьян, угоняли табуны, стада и часто безнаказанно увозили людей. Одиночному жителю нельзя было выйти за город. Адаевцы, эти самые смелые и беспокойные киргизы, особенно отличались дерзкими нападениями; они занимали юго-восточную полосу Каспийского побережья и, вследствие отдаленности и недоступности, упорно отстаивали свою независимость, служа единоверной Хиве и презирая законы и власть над ними России.

Вот в это то тяжелое время и прибыл в край Перовский. Он обратил особенное внимание на дерзких кочевников и старался оградить русское население от их хищнических набегов. Для этой цели Перовский сделал распоряжение о постройке на пути их движения, на берегу залива Мертваго Култука (Койдак, или залив Цесаревича) укрепление, которое и было окончено уже к осени 1834 года и названо Ново-Александровским. (В 1846 году это укрепление было перенесено на Мангышлакский полуостров к Тюк-Карагайскому заливу с переименованием в «Ново-Петровское», ныне форт Александровский).

Для поддержания же сообщения этого укрепления с Гурьевым городком, конечным пунктом Оренбургская края, Перовским была выработана особая система промежуточная сообщения посредством пикетов. Военный занятия не мешали Василию Алексеевичу заниматься и прочими нуждами своей губернии: он интересовался сельским хозяйством, открыл в Троицке, где вовсе не имелось школ, в том же году уездное училище и заложил сразу несколько зданий в Оренбурге. В 1835 году по представлению Перовского о необходимости проложения новой укрепленной линии от крепости Орской по прямому направлению степью к северо-востоку на реку Уй до редута Березовского, ходатайство его было утверждено в том же году (5-го марта), и под личным наблюдением Перовского были воздвигнуты на этом пространстве укрепления: Наследницкое, Константиновское, Николаевское и Михайловское с редутами, между которыми были еще устроены пикеты с наблюдательными маяками. Как бы назло Перовскому, со времени постановки им укреплений кочевники стали с еще большею смелостью производить нападения.

Весною 1836 года ими был увезен смотритель Эмбенских вод, летом у реки Иргиза был ограблен караван и т. д.

Наконец, когда осенью на Каспийском море был взят в плен русский четырех-пушечный бот с командиром, орудиями и всей командой, Перовский, возмущенный подобною дерзостью киргизов, послал под начальством генерал-майора Дренякина отряд, состоявший из 1000 человек башкиров при 2-х орудиях и 30 стрелках, посаженных на коней. Отряд этот 4-го июля 1836 года выступил из Орска, в течение 20-ти дней настиг хищников в 500 верстах от Оренбурга и вернул все взятое ими, захватив множество скота и пленных. Затем Перовский командировал войскового старшину Осипова с тремя сотнями казаков наказать Адаевцев, дерзнувших напасть на Ново-Александровское укрепление. Осипов, благодаря прекрасной инструкции Перовского, предусматривавшей все случайности, а также благодаря мужеству казаков и личной храбрости, разбил скопища в песках Туйсуйчана, близ крепости Кулашной. Для того, чтобы окончательно отучить адаевцев нападать на русские укрепления, Перовский начертал новый план для предстоящего урока. Для этого он предпринял в 1836 году набег 550 уральских казаков под командою полковника Мансурова к полуострову Бузачи.

Выступив 20-го декабря, уральцы в Усть-Уртской пустыне настигли киргизов, многих перебили и взяли в плен, освободили русских, захваченных кочевниками и угнали столько скота, что продажей его были возмещены все расходы по набегу. 24-го января 1837 г. уральцы вернулись в укрепление, сделав по степи в 21 день, зимою при 25° холода, более 1000 верст.

Эти уроки, успешно преподанные киргизам только благодаря умелой распорядительности Перовского, и водворили полный порядок.

Весь 1837 год прошел спокойно, и Василий Алексеевич посвятил его мирным занятиям. Желая поднять торговлю в крае, он исходатайствовал еще на 6 лет продолжение беспошлинной торговли, предоставив русским купцам всевозможный льготы. Для увеличения же дохода казны и в виде некоторой меры наказания для кочевого населения, он установил особый сбор за пропуск киргизского скота на внутреннюю сторону Оренбургской линии. Кроме того, им были учрежден также кибиточный сбор с киргизов прилежащих к Оренбургской губернии орд. Но, несмотря на частичные успехи высылаемых отрядов, набеги не прекращались.

Перовский, верно, определил источник зла: им была база хищников — независимая Хива.

В крае водворилось спокойствие, и только в средине 1838 года киргизы средней орды начали открыто действовать против России. Три главных возмутителя: Серезан Каип Галиев, батырь Джуламан и Исетай собрали большие скопища туземцев и произвели ряд смелых нападений на русские укрепления. Положение становилось серьезным; Перовский видел, что здесь не киргизы играли главную роль: он сразу устремил свой взор на настояний источник всех зол — на Хиву.

Разбив на голову шайку Исетая, потом на Эмбе (полковник Геке) Джуламана и др., Перовский заставил мятежников принести повинную, а главарей их бежать в Хиву и продолжал бороться с самым опасным и настойчивым врагом султаном Кениссарой Кассимовым. Но не это беспокоило Перовского — он знал прекрасно, что в конце концов дерзкие барантачи (разбойники) покорятся русскому оружию; это обстоятельство меньше беспокоило его, нежели мысль, что у хивинского хана томилось до 2000 человек русских пленников, которыми хивинцы торговали, скупая их у киргизов за высокую плату. Гибель одного из таких пленников, Щукина, живьем зарытого в землю, заставила Василия Алексеевича действовать энергичнее, тем более, что не один только Щукин нашел себе в Хиве мученическую смерть. Когда в 1836 году на пограничную линию нашу вышло из Хивы до 500 купеческих караванов с азиатскими товарами на сумму свыше 1?  миллиона рублей, Василий Алексеевич тотчас же приказал задержать их и до тех пор не выпускать из границ России, пока хивинский хан не освободить русских пленных. Мера эта помогла, и в следующем, 1837 году, в первый раз 25 русских пленников были освобождены из неволи. 18-го ноября прибыли несчастные в Оренбург и были встречены Перовским со всем городом; в числе пленных был старик, который пробыл в плену 55 лет.

Увидя, что хивинцы выслали людей, которые им были уже не пригодны к работе, Перовский сразу понял уловку хана и не поддался на нее.

За присланных пленных он освободил только пятерых хивинских купцов, а остальные по-прежнему остались на линии.

Видя, что Перовский шутить не любить, хивинцы в следующем году прислали еще 5 пленников, а в 1839 году разом 80 человек.

Последние прибыли в город 16-го августа, в день коронации, и сам начальник края угощал их обедом: он, бывший в плену у французов, ближе всех понимал, что должны были испытывать вернувшиеся. Прибывшим послам хивинского хана Перовский еще раз объявил свое требование и одного отпустил в Хиву, а другого задержал до возвращения из плена всех без исключения русских невольников. Новые набеги, очевидно с целью пополнения возвращенных невольников, сильно повлияли на Перовского и он теперь настойчивее начал хлопотать о походе в Хиву (см. ХИВИНСКИЙ ПОХОД 1839 – 40 гг.).

Еще с 1833 г., перед назначением своим в Оренбург, Перовский думал о хивинском походе, но его представление по этому вопросу не увенчалось тогда успехом: в военных и придворных сферах не сочувствовали стремлениям Перовского, указывая на трудность движения по безводным степям и вспоминая при этом трагическую смерть князя Бековича-Черкасского, а также вследствие рискованности огромных затрат, которые, по мнению военного министра А. И. Чернышева, не могли ничем окупиться.

В мае месяце 1838 г. Перовский готовился к приему великого князя цесаревича Александра Николаевича, совершавшего вместе со своим наставником Жуковским образовательное путешествие по России. Много хлопот Перовскому стоили эти приготовления, но 28-го июня он, наконец, встретил августейшего гостя. Возвращаясь из Илецкой защиты, куда наследник ездил 14-го июня осматривать соляные копи, его императорское высочество был остановлен уральцами, которые подали ему коллективную жалобу на Перовского и на различные новые порядки, введенные им. Наследник был очень взволнован неожиданностью остановки, но Перовский вскоре привел все в порядок, а потом разделался с казаками, когда получил царское повеление «выбить дурь из уральцев».

Между тем, мечты Перовский начинали осуществляться; поведение хивинского хана уже начинало выводить из себя и терпеливое правительство. Теперь составленный Перовским проект походов в Хиву был принят и принципиально уже решен; ожидали лишь окончания военных дел Англии в Афганистане, для того, чтобы влияние наше было выше в Средней Азии. Предполагалось сместить беспокойного хана Хивы и посадить вместо него султана Кайсадского.

12-го марта 1839 г. состоялось, наконец, утверждение журнала особой Комиссии, состоявшей из вице-канцлера графа Несельроде, военного министра Чернышева и Оренбургского военного губернатора Перовского; в журнале этом, между прочим, было постановлено сохранять втайне цель движения отряда вглубь азиатских степей, назвав официально это движение войск экспедицией с научною целью для исследования оазисов средне-азиатских пустынь (см. ХИВИНСКИЙ ПОХОД 1839 – 40 гг.). Успех предприятия против Хивы, по мнению Перовского, заключался в хорошем снаряжении отряда, в обеспечении продовольствия и в правильном выборе времени выступления. Рассмотрев все известные пути, Перовский остановился на линии от Илецкой защиты на Усть-Юрт и, предполагая до Хивы 1.250 верст, рассчитывал пройти туда в 50 переходов, не делая их длиннее 25 верст.

В состав экспедиционного отряда Перовским были назначены 3 ½  батальона из отборных людей 22-й дивизии, два батарейных, 4 конных казачьих орудия, 8 горных единорогов и 3 казачьих полка: Уральский, Башкирский и Оренбургский. Кроме обыкновенной артиллерии отряд был еще снабжен мортирами, ракетами генерала Шильдера, ракетами для сигналов и фальшфейерами. При отряде находились также две разборных лодки и шесть будар (челнов) для могущих встретиться переправ. Для поднятия всего транспорта было назначено к закупке 12.000 верблюдов. Предполагая, что экспедиция затянется за полгода, Перовский решил двухмесячное продовольствие поднять на верблюдах, а также сложить его на пути следования отряда.

Независимо от складов, Перовский признавал необходимым обеспечить продовольствие отряда во время его пребывания в Хиве, куда бы оно могло быть привезено из ближайших морских пунктов; этим пунктом он избрал Ново-Александровское укрепление, куда должно было быть доставлено 2.500 четвертей сухарей и 250 четвертей круп. Солдатам в пути предполагалось отпускать мясную и винную порцию. Отряд должен был поднять собою полный комплект боевых зарядов и патронов. Кроме того, полкомплекта зарядов и миллион патронов находились: одна половина в запасном артиллерийском парке, следовавшем при отряде, а другая — на становищах. Понимая, что киргизы могли принести большую пользу отряду, Перовский, опытный в обращении с туземцами, достиг их расположения щедрыми подарками, розданными старшинам и простым киргизам.

Временем выступления в поход Перовский избрал весну 1840 года, но, вследствие оказавшихся потом не заслуживавшими уважения советов генерала С. Т. Циолковского, умевшего снискать доверие Перовского, изменил свое решение. Ловкий поляк, замешанный в восстании 1831 года, сумел сделаться необходимым человеком и советником Перовского; он отговорил его иметь в отряде начальника штаба, отсоветовал назначать провиантмейстера и вагенмейстера, уверяя, что те непременно будут воровать; он взял на себя самого обязанность заготовить фураж для кавалерии, начальником которой он был и назначен; Циолковскому, поэтому, не выгодно было выступление раннею весною; он гораздо больше бы нажил, если бы отряд выступил зимой; с этою целью Циолковский сумел убедить Перовского, что движение летом по безводной степи будет гибельно для отряда, который не будет в состоянии удовлетворить себя водою, между тем как зимою отряд не будет терпеть от недостатка ее.

В виду решения не иметь вагенмейстера, верблюды не были куплены в собственность экспедиции, а наняты с киргизами лаучами (возчиками). Перовский поддался уверениям ловкого поляка и послал государю донесение о выступлении своем в ноябре месяце 1839 г.

Выработав тип теплой одежды (которая, однако, оказалась на практике никуда не годной) Перовский выслал 21-го октября из Оренбурга первый транспорта, а затем в 4 дня четырьмя колоннами двинулся и весь отряд.

С первого дня выступления ударил мороз в 30°, но люди шли бодро, и у Джанчи-Карабулак, в 150 верстах от Оренбурга, оказалось только 34 больных; 5-го декабря отряд прибыль в Биш-Тамак, в 270 верстах от Оренбурга. Между тем, Перовский начинал тревожиться донесениями, получаемыми со становищ; там люди болели цингой и горячкою вследствие перемены климата и воды.

19-го декабря, в 500 верстах от Оренбурга, на 32-й день выступления, отряд был на реке Эмбе; здесь число больных росло с каждым днем; 34 человека уже умерло, а в безнадёжном состоянии находилось 202. Во время пребывания в укреплении Аты-Якши Перовский получил донесение от начальника Акбулакского укрепления о первом натиске хивинцев, отбитом 18-го декабря с потерей с нашей стороны 5 убитых и 13 раненых.

13-го января 1840 г. Перовский прибыль в Ак-Булак. Снег покрывал глубоким слоем весь путь; морозы и вьюги были постоянными спутниками отряда. Верблюды дохли, люди умирали, провиант не приходил в виду того что пароходы были затерты льдами. Штаб Перовского, состоявший из людей, жаждавших легкого отличия, роптал; изнеженные офицеры, не привыкшие к подобной обстановке, рвались домой.

Из 10.000 верблюдов осталось всего 5.200, а в строю осталось только 1.900 человек, — остальные умерли по пути. Тут Перовский понял свою ошибку и проклинал Циолковского, кавалерия, которого также сидела без фуража. В виду такого тяжёлого положения, Перовский решил отступить, подкрепляя свои заключения тою мыслью, что лучше быть побежденным стихиями, нежели потерять отряд, не нанеся никакого вреда неприятелю.

К 18-му февраля стянулся отряд на реку Эмбу, потеряв еще 1.800 верблюдов. Только 8-го июня войска вступили обратно в Оренбург, привезя с собою 680 больных цингой и оставив в степях похороненными 1.000 человек, да побросав в дороге множество различных запасов.

Во время похода Перовский вел деятельную переписку с военным министром графом Чернышевым и московским почт-директором А. Я. Булгаковым, письма к которому были напечатаны в «Русском Архиве» 1878 г. (т. 11, стр. 34 и след.). В них В. А. в самых ярких красках описывал все невзгоды и лишения, который выпали на долю его отряда. Однако Перовский даже и в походе сумел окружить себя такими людьми, как известный «Казак Луганской» В. И. Даль, В. В. Григорьеву, Ильминский, В. В. Вельяминов, Зернов и Як. Влад. Ханыков, к сожалению (за исключением В. И. Даля), не оставившие своих воспоминаний об этой экспедиции. Близость же к Перовскому Циолковского была для всех загадочна и не соответствовала тому обществу, которое окружало Василия Алексеевича даже и в хивинских степях. Строгий, но справедливый Перовский по отношению к этому человеку держал себя очень странно. Зверства, которые дозволял себе Циолковский в обращении с измученными солдатами, возмущали весь отряд, но Перовский на все это смотрел сквозь пальцы; близость этого человека была одною из темных страниц деятельности Перовский. Даже государь, узнав о тому что доверенным лицом у его любимца был Циолковский, писал Василию Алексеевичу, прося его держаться подальше от «ссыльного поляка», но Перовский и здесь не изменил себе.

Возвратился Перовский из похода в ночь на 14-е апреля 1840 г., измученный нравственно и физически, под тяжким давлением сознания своей неудачи. Он решил ехать в Петербург, чтобы лично объяснить все государю. Однако, до отъезда своего он занялся окончанием разграничения степей Сибирских и Оренбургских ведомству исходатайствовал для охранения спокойствия в крае право судить киргизов военным судом и, считая их полезными для России лишь как кочевое население, не допускал киргизов до оседлости. Между тем, благодаря его же хлопотам русские купцы, торговавшие в степных укреплениях и считавшиеся купцами 2-ой гильдии, пользовались правами первогильдейства. Сверх того, Перовский открыл приходские школы в Троицке и Челябинске и учредил в г. Оренбург библиотеку, в которую выписывались не только русские, но и иностранные издания. Потом, эта библиотека принадлежала Оренбургскому отделу Императорского Русского Географического Общества.

В мае месяце 1840 г. Перовский оставил Оренбургу а в июне докладывал государю о своей неудачной экспедиции, выхлопотав награды чинам отряда за те лишения, которые перенесли они во время суровой зимы в азиатских степях.

Чувствуя себя не в силах снова обратиться к административным работам, Перовский просил государя отпустить его лечиться за-границу, так как турецкая рана его открылась и вообще весь организм сильно расшатался, вследствие невыгодных климатических условий, во время Хивинского похода.

В 1842 г., согласно прошению, Василий Алексеевич был уволен от занимаемых должностей, составлением в звании генерал-адъютанта, а в 1843г. произведен был в генералы-от-кавалерии.

За этот промежуток времени Перовский лечился заграницей, и, «залечив свою тяжелую турецкую рану», вернулся в Петербург.

В 1845 г. он был сделан членом Государственного Совета и награжден орденом св. Владимира 1-ой степени, а в 1847 г. назначен членом Адмиралтейств Совета.

Кабинетная деятельность и заседания в Государственном Совете были не по сердцу Перовскому, привыкшему к самостоятельной деятельности; он уже успел вполне отдохнуть душою и телом и снова его тянуло в степи, в которых он пережил столько лишений и невзгод, но которые не переставали быть целью его стремлений. Идея о проложении путей в Азию не переставала его занимать, и он снова начал хлопотать о назначение его в Оренбург.

Хлопоты эти на первых порах оказались неудачными, но, наконец, государь уступил просьбам своего любимца, и в марте месяце 1851 года состоялся приказ о назначении генерала-от-кавалерии, генерал-адъютанта Перовского генерал-губернатором Оренбургской и Самарской губерний. Соединение этих губерний было специально сделано для того, чтобы создать пост, на который было бы прилично назначить заслуженного Перовского.

29-го мая 1851 г. он прибыл уже в Оренбург, принял управление от генерала В. А. Обручева и со всей энергией, присущей ему, занялся обозрением того, что было сделано за его девятилетнее отсутствие. Теперь уже не Хива, а кокандцы не давали покою России; они под прикрытием своих крепостей производили нападения на наших подданных киргизов, брали с них подати, угоняли скот, словом — поступали так же, как хивинцы до 1839 г. Это обстоятельство заставило Перовского выступить в 1853 г. из Оренбурга с отрядом в 2.170 человек при 12 орудиях для занятия Кокандской крепости Ак-Мечеть; 7-го июня отряд прибыль в Аральское укрепление, откуда, по-соединении с гарнизоном этого укрепления, выступил далее. Во время движения отряда к Ак-Мечети (Ак-Мечеть (см.)), Перовский приказал заложить укрепления: одно при истоке рукава Казалы и Сыра, другое — при впадении в Сыр-Дарью Караузляка; первое названо было «Форт № 1», а второе «Форт № 2», а затем еще была занята крепостца Кумыш-Курган, названная «Форт № 3».

2-го июля Ак-Мечеть была обложена нашими войсками под личным руководством генерал-адъютанта Перовского. Желая избежать кровопролития, начальник отряда поехал к стенам крепости для мирных переговоров с кокандцами, но по нему был открыть огонь, так что какие бы то ни было, переговоры были невозможны. Узнав о том, что в Ак-Мечеть спешит подкрепление из г. Коканда, Перовский послал генерала Падурова с 2 сотнями оренбургских казаков и 50 башкирцами при 3-х-фунтовом единороге для занятия крепости Джулек, лежащей до пути из Коканда. 23-го крепость эта сдалась, а 27-го отряд возвратился обратно. Между тем, осадные работы приходили к концу, и в ночь на 28-е июля Перовский, собрав военно-начальников, объяснил каждому его задачу. В 3 ? часа пополуночи Перовским был дан сигнал для взрыва. Были пущены 3 ракеты, через несколько минуть земля вздрогнула, и при бледном свете зари поднялись над миною и рухнулись обратно 2 тяжелые глыбы земли; густое облако пыли заволокло крепость, и страшный вопль раздался внутри ее.

Действие взрыва было произведено очень удачно.

Часть северной стены открыла пролом в 10 сажен ширины. Из крепости открыть был сильный ружейный огонь. Приближение к бреши первой роты капитана Шкуна с командою охотников лейтенанта Эрдели во главе, огонь с наших батарей был прекращен. Два раза атаковали брешь солдаты и матросы, и оба раза с большим уроном отступали ко рву. Наконец, третья атака увенчалась успехом; подошедшая вторая рота и 50 казаков вместе с остальными бросились на башни, находившиеся справа и слева от бреши, и овладели ими. Весь штурм длился 20 минут, а в 4 ½ часа крепость пала.

Комендант ее Мухамет-Вали был убит при самом начале штурма, все сподвижники его, между ними и сотник Лефес, начальствовавший над крепостью при прошлогоднем ее штурме, произведенном полковником Бларамбергом, легли, как обещались.

Из крепостных валов было собрано 230 трупов, в плен было взято 74 человека, в том числе 35 раненых.

Наши потери состояли из 9 убитых и 39 раненых нижних чинов и 2 тяжело и 5 легкораненых офицеров.

Во время осадных работ умерло от ран 25 человек, за то с самого прибытия отряда под Ак-Мечеть (Ак-Мечеть (см.))ни один человек не умер от болезней. Перовский приложил все свои заботы к тому, чтобы обеспечить здоровье людей; он сам постоянно осматривал пищу, сам руководи л работами, не позволяя людям переутомляться. Под неприятельскими пулями и оружейным огнем В. А. объезжал батареи, ободряя солдат и внушая им отвагу и храбрость. «Считаю долгом еще раз упомянуть» — писал он в своем донесении, «вообще о ниж-них чинах отряда. Все они: саперы, артиллеристы, линейная пехота, казаки, башкиры находились во время осады бессменно либо на батареях, либо занимаясь проложением редутов. И, несмотря на работу в ночную сырость и дневной жар, под метким огнем противника, люди нисколько не теряли бодрости, и трудные обязанности свои отправляли весело с отличным усердием и успехом».

В Ак-Мечети (Ак-Мечеть (см.)) Перовским было взято 2 бунчука, 8 значков, 2 медных орудия, несколько фальконетов, 66 крепостных ружей, 150 шашек, 2 кольчуги и много боевых запасов. По взятии Ак-Мечети генерал-адъютант Перовский заложил новое укрепление на месте павшей крепости, которое и было закончено к 31-му августа и названо «Фортом Перовским».

Так образовалась Сыр-Дарьинская укрепленная линия, имевшая в то время огромное значение.
Оренбургский генерал-губернатор, командующий войсками отдельного Оренбургского корпуса. Генерал-адъютант Василий Алексеевич Перовский.

Начав таким блестящим образом осуществление своих заветных планов, Перовский находил необходимым укрепиться на занятых местах и раз навсегда открыть свободный доступ русским в Среднюю Азию, удержав за собою берега Сыр-Дарьи. Между тем, кокандцы всеми силами старались разрушить стремление Перовского, и шайки их не замедлили появиться в виду форта.

24-го августа Перовский отправил под начальством сотника Бородина отряд в 275 человек, который, будучи атакован превосходными силами противника, отбивался с 11 часов утра до сумерек и понес небольшие потери, оставив четырех убитыми и ранеными 21 человека, в том числе 2 офицеров. 16-го, 17-го и 18-го декабря кокандцы появились у Джулека; 16-го они предприняли обход форта, но, встреченные отрядом полковника Огарева, были им обращены в бегство. Трофеями победы были 4 бунчука, 7 знамен, 17 орудий и 130 пудов пороху; за то и русский отряд потерял убитыми 7 нижних чинов и ранеными 2 офицеров и 47 нижних чинов.

Это была первая и последняя попытка кокандцев овладеть «Фортом Перовским».

После того Перовский считал, что с их стороны дерзкие попытки прекратятся, что и исполнилось на деле.

В 1853 же году Перовским были заказаны два парохода для Сыр-Дарьи, стоившие правительству 50.000 рублей; при нем же была основана Аральская флотилия, произведены промеры Аральского моря и исследованы его берега. Это была одна из важных заслуг Перовского. Затрудненное движение по степям сразу облегчилось водяным сообщением, и суда к тому же были гарантированы от нападения кочевников, не имевших возможности преследовать пароходы.

В 1854 году Перовский получал донесения о военных приготовлениях в Коканде и Ташкенте, а потому главным образом спешил обеспечить безопасность линии, для чего вошел с представлением об увеличении числа гарнизонов в укреплениях.

По его представлению был сформирован батальон тысячного состава, предназначенный для службы по Сыр-Дарьинской линии. Не раз сам Перовский, верхом или на почтовых, объезжал укрепленную линию, стараясь врасплох застать подчиненных. Все знали строгость своего начальника и держали себя на чеку.

Кончина императора Николая сильно отразилась на Перовском. Энергия его вдруг упала; между тем, вступивший на престол молодой император Александр II ласково отнесся к Василию Алексеевичу: 19-го февраля 1855 года, в день восшествия своего на престол, государь написал ему письмо, характеризовавшее отношение молодого монарха к Перовскому: «Что во мне происходить, любезнейший Василий Алексеевич», писал государь, «Вы поймете! Спасибо Вам, от имени незабвенного благодетеля нашего, за Вашу долговременную верную и усердную службу при нем. Я Вас знаю, и Вы меня знаете. Будьте тем, чем всегда были. Обнимаю Вас от души». Конечно, письмо это произвело сильное впечатление на Василия Алексеевича, но все же он чувствовал, что время его прошло.

В августе Перовский поехал в Петербург проводить на коронацию молодого царя и просить его об увольнении на отдых. Но государь обласкал Перовского и 26-го августа 1856            г., в день священного коронования, пожаловал его высшей наградой —бриллиантовыми знаками ордена Андрея Первозванного (еще ранее, 17-го апреля 1855 г., возвел его в графское достоинство).

Такая царская милость не дала возможности Перовскому отказаться от своей помощи в трудную минуту первых дней царствования, и он, ободренный, обласканный, с еще большею нравственною силою вернулся в Оренбург продолжать начатое дело. Однако, уже 31-го декабря 1856 г., по настоянию Перовского прибыл в Оренбург генерал А.А. Катенин, чтобы под его руководством подготовиться к предназначенной для него должности Оренбургского генерал-губернатора, но Перовский оставался полным начальником края до 7-го апреля 1857 года.

За это последнее время своего пребывания в крае, Перовский, для предупреждения на будущее время беспорядков на Сыр-Дарьинской линии, счел за необходимость взять Хивинское укрепление Ходжо-Нияз, лежавшее в 150 верстах от «Форта Перовского» и в 85-ти верстах от «Форта № 2». По занятии укреплений, Перовский разрушил его и возвратился в «Форт Перовский.

Это была последняя военная экспедиция Василия Алексеевича. Здоровье его ухудшалось, он жаловался на боль в раненом боку и, наконец, 7-го апреля 1857 года был уволен по болезни от должности генерал-губернатора Оренбургского края и корпусного командира, а вслед затем уехал из Оренбурга, скромно отклонив проводы подчиненных.

Память о Перовском настолько твердо сохранилась между оренбургскими жителями, что и теперь казаки поют о нем песни.

При всей своей строгости, иногда доходившей до жестокости, Перовский был любим своими подчиненными; недовольны им были только уральцы, да и те более были против новых порядков, введенных по распоряжению свыше, так что Перовский являлся лишь исполнителем руководящей воли.

Василий Алексеевич Перовский был человеком высоких идеалов, сильных страстей и великодушных побуждений.

При дарованиях и художественном складе ума, он отличался твердым, самостоятельным характером. В продолжение трех царствований он сумел приобрести полное расположение государей, проведя большую часть своей деятельности вдали от двора и столичного блеска. Вследствие неограниченного доверия к Перовскому, император Николай I давал Василию Алексеевичу особые бланки за своею подписью: на них Перовский имел полномочие написать все, что он нашел бы нужным.

Работая для пользы отечества, Перовский не щадил своего здоровья, которое до того расстроилось, что он по совету врачей принужден был уехать в Крым, где и поселился в имении князя Воронцова — Алупке. Там и скончался граф Перовский 8-го декабря 1857 г.

После Василия Алексеевича не осталось наследников: женат он не был, а побочный сын его Алексей умер в молодости. Таким образом, линия Василия Алексеевича совершенно прекратилась, и он умер, оставя по себе только одно детище «Форт Перовский».

Личность Перовского очень увлекала одно время гр. Л. Н. Толстого, который собирался написать роман; местом действия его д. б быть Оренбургский край, а время — эпоха пребывания там Перовского.

«Все, что касается его, — писал гр. Л. Н. Толстой, — мне ужасно интересно и д. сказать, что это лицо, как историческое лицо и характер, мне очень симпатично... Хотелось бы поглубже заглянуть ему в душу, в которой все был à grands traits, — качества и недостатки.

Биография его была бы груба, но с другими противоположными ему тонкими, мягкой работы, нежными характерами, как Жуковский, и, главное, с декабристами, эта крупная фигура, составляющая тень Николая Павловича, самой крупной à grands traits фигуры, выражает вполне то время». («Переписка

Л.Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», изд. Толстовского музея, Спб., 1911 г., т. I, стр. 287 — 290).

Осуществить свое намерение Толстому помешало отсутствие документальных материалов, т. к. Перовский «имел привычку все сжигать».

Бедствия Перовского в Москве в 1812 г. послужили Г. П. Данилевскому канвой для его исторического романа «Сожженная Москва».

0

35

Погребение оренбургского губернатора, друга Пушкина, нашли в Крыму

30.01.2013

"Нашлись сведения, что Перовский пожелал быть похороненным в Свято-Георгиевском монастыре, в склепе Кресто-Воздвиженского храма. Перед смертью он лично составил эскиз надгробного креста и объяснил брату, как и где должен был быть похоронен", - говорит исследователь Сергей Колычев.

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/63618.jpg

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/52225.jpg


ОРЕНБУРГ, 30 янв — РИА Новости. Оренбургский ученый нашел в Крыму погребение выдающегося российского деятеля, генерал-губернатора Оренбургского края Василия Перовского, сообщает региональное министерство культуры.

Из работ оренбургских историков известно, что участник Отечественной войны 1812 года Василий Алексеевич Перовский умер на лечении в Крыму и похоронили его в Свято-Георгиевском мужском монастыре близ Севастополя. "Однако более века о состоянии погребения губернатора, вложившего много сил в развитие Оренбургского края, ничего не было известно. После разработки плана по увековечению В.А. Перовского в республику Крым (Украина) был направлен оренбургский исследователь Сергей Колычев", — сообщил представитель управления государственной охраны объектов культурного наследия министерства культуры.

Экспедицию спонсировала инвестиционная компания "Ваш Дом" (город Оренбург).

Во время поездки ученый побывал в монастыре, в воинской части Черноморского флота Российской Федерации, на территории которой располагается Кресто-Воздвиженский храм, где и был упокоен В.А. Перовский. В Шуваловском корпусе Алупкинского дворцово-паркового музея-заповедника сохранилась комната, в которой скончался Оренбургский генерал-губернатор.

"К сожалению, следы надгробия и его могилы не сохранились, но благодаря проведенным архивным исследованиям можно сделать вывод, что само погребение осталось нетронутым. Много интересных сведений о последних двух месяцах жизни Василия Алексеевича было найдено в Государственном архиве Крыма", — добавил собеседник.

"Нашлись сведения, что Перовский пожелал быть похороненным в Свято-Георгиевском монастыре, в склепе Кресто-Воздвиженского храма. Перед смертью он лично составил эскиз надгробного креста и объяснил брату, как и где должен был быть похоронен", — говорит Сергей Колычев.

Разработан вместе с коллегами из научных учреждений Крыма, духовенством и военнослужащими план мероприятий дальнейших научных изысканий и увековечения места погребения В.А. Перовского.

Василий Алексеевич Перовский (1795-1857) родился на Украине, был внебрачным сыном графа А.К. Разумовского. Учился в Москве в частном пансионе, активно участвовал в войне с Наполеоном, в русско-турецкой войне. В 1833 г. последовало назначение его Оренбургским военным губернатором и командиром корпуса. Быстрое развитие Оренбургского края и Оренбурга в частности при Перовском было вызвано как его личными качествами, так и талантливыми людьми, которыми он себя окружал. Имя Перовского знала вся Россия, о нем слышала Европа. Он дружил с Н.В. Гоголем и В.А. Жуковским, был близок с Н.М. Карамзиным и П.А. Вяземским, А.С. Пушкин называл его "милым другом", о нем писал Ф. Энгельс.

0

36

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/14917.jpg

Портрет Василия Алексеевича Перовского. Фотография 1856 г.

0

37

Последний приют Василия Перовского

    После передачи губернии преемнику, Василий Алексеевич Перовский получил приглашение вдовствующей императрицы Александры Федоровны отдохнуть в ее личном имении Ореанда в Крыму.

    Главному смотрителю имения поступило распоряжение "приготовить к прибытию Его Сиятельства помещения... где Его сиятельство найдет для себя удобным, снабдить при том всеми необходимо нужными хозяйственными вещами и оказывать со своей стороны содействие в изыскании припасов для продовольствия, стараясь исполнять все приказания к полному удовлетворению Его Сиятельства".

    14 сентября В. А. Перовский "благополучно прибыл ... (в Ореанду) и изволил избрать для своего жительства комнаты в бельэтаже дворца". Он занял 5 комнат и сопровождающие его - брат, флигель-адъютант Борис Алексеевич - 4 комнаты и врач Круневич - 2 комнаты. "Для приготовления кушания" к столу было выделено 3 комнаты.
    Василий Алексеевич был тяжело болен туберкулезом, развившимся вследствие плохо залеченного пулевого ранения, полученного при осаде Варны, поэтому обер-гофмаршал Двора Его Императорского Величества граф Шувалов дает распоряжение управляющему имением предоставлять ему "два раза в месяц самые подробные сведения... как то: о положении здоровья В. А., не предлагая, впрочем, ему по сему предмету никаких вопросов, дабы не обеспокоить его оными, но стараться наблюдать о том по состоянию сил в ежедневном образе жизни Его Сиятельства".
    Козьмин (управляющий в то время имением) довольно подробно сообщает Шувалову о том, как проходит жизнь Перовского во дворце: "помещением своим... совершенно доволен, местность Ореанды чрезвычайно ему нравится, здешний климат вполне сравнивает с климатом Неаполя... Наблюдая с моей стороны ежедневно за образом жизни графа Василия Алексеевича, я нахожу, что со дня приезда Его Сиятельства в Ореанду до сего числа силы его довольно поправились, одышка уменьшилась... Осведомившись, что Ореандский дворец с прочими жилыми зданиями после окончания постройки не освящен, изволил приказать мне пригласить для того благочинного священника, что сие в присутствии Его Сиятельства 3 числа сего октября и совершено".

    К сожалению, Перовскому не помог климат Южного берега, болезнь прогрессировала, сил становилось все меньше и меньше... 21 октября Козьмин в своем рапорте А.П. Шувалову сообщает: "Господин Генерал-адъютант, генерал от Кавалерии граф В. А. Перовский изъяснил мне лично, что Его Сиятельство удобством в помещении в Ореандском дворце и всеми возможными содействиями с моей стороны к его прожитию совершенно доволен, но в последнее время, чувствуя внутренне, что болезнь его с каждым днем усиливается и становится для него тяжелее, не надеется в продолжении своей жизни... Сознавая при том, что если кончина его последует в Ореанде, то смертию своею оставит для дворца мрачное впечатление, а потому заблагорассудил 20-го сего октября выехать из Ореанды на жительство в Алупку". Жить ему оставалось немногим больше полутора месяцев.

    8 декабря (по старому стилю) он скончался в одной из комнат гостевого корпуса Воронцовского дворца в Алупке, похоронен на высоком берегу моря в Балаклавском Свято-Георгиевском монастыре в подземном склепе под Крестовоздвиженским храмом.
   
http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/67630.jpg

   Фото 1891 года.

    29 ноября 1929 г. монастырь был закрыт. На его территории расположились береговые части Черноморского флота.

    В 1994 году часть территории возвращена епархии, возрожден монастырь, однако та часть территории, где находится Крестовоздвиженский храм, до сих пор принадлежит флоту. В Крестовоздвиженском храме устроена библиотека.

0

38

Хивинский поход Василия Перовского

Русская военная история знает немало славных побед и трагических поражений. Во многих сражениях, войнах и походах русские воины показали героизм, презрение к смерти, мучениям и тяготам бытия. В ряду славных военных кампаний и походов немало и бессмысленных, авантюристических военных затей, за которые расплачивались своими жизнями солдаты. Военная экспедиция В.А. Перовского на Хиву, состоявшаяся зимой 1839/40 г. занимает особое место среди походов русской армии. В ее истории удивительным образом сочетались чистота и благородство целей с почти преступной неподготовленностью войска, повлекшей огромные жертвы; героизм и мужество русских офицеров и солдат с ничтожностью результатов похода.

Хивинское ханство возникло впервой четверти XVI в. на территории древней плодородной области Хорезм, неоднократно становившейся центром государственных образований. XVI—XVII века в истории Хивинского ханства ознаменованы борьбой с соседним Бухарским ханством. В 1557 г. Хива и Бухара установили торговые отношения с Россией. В конце XVII в., когда влияние России распространилось уже на соседних с Хивой калмыков и казахов, хивинские правители обратились в сторону России. В 1700 г. хан Шах-Нияз прислал посольство Петру I спросьбой о включении Хивы в российское подданство, но никаких результатов это посольство не имело. В 1714 г. Петр I вспомнило прошении хивинского хана, и разработал план отправки в Хиву военно-дипломатической экспедиции, имевшей несколько целей: построить крепостина р. Амударье; склонить хивинского хана к подданству; узнать пути в Индию; разыскивать золото. Эта экспедиция, посланная в Хиву в 1716 г., под командованием князя А.Б. Черкасского, явилась первой попыткой утверждения российского влияния в Средней Азии. Ее исход был плачевен – хивинцы, обеспокоенные вступлением в их владения столь многочисленного военного отряда, обманув Черкасского, разделили его отряд, часть русских солдат и казаков перебили, другую часть обратили в рабство. Был убит и сам Черкасский.

Несчастная экспедиция Черкасского надолго пресекла стремление утвердиться в Средней Азии силой русского оружия. Между тем, успешно шел процесс вхождения в состав империи казахских жузов (племенных объединений): в 1731 г. российское подданство принимает хан Младшего Жуза Абулхаир, а в 1740 г.– хан Среднего Жуза Аблай. Впрочем, верность новых российских подданных, особенно Аблая, признавшего в 1757 г. одновременно и власть Китая, была относительной. Казахи, числясь подданными российской короны, совершали разорительные набеги населения Оренбургского и Сибирского края. Активным было участие казахов и в пугачевском восстании. Намерение присоединиться к восставшим обнаружил хан Младшего Жуза – Нурали, сын Абулхаира. Больным вопросом был захват казахами русских пленных, которые потом продавались в Хиву. Хивинское ханство часто подстрекало казахов к нападению на русские окраины и захват пленных. Большой вред причиняли хивинцы и своими нападениями на торговые караваны, ходившие между Оренбургом и Бухарой.

В первой четверти XIX в. Россия попыталась нормализовать отношения с Хивинским ханством. Оренбургскому губернатору Эссену было предписано установить дипломатические отношения с ханом и предложить ему дружественный союз, предполагавший установление свободы торговли и освобождение русских пленных, находившихся в Хиве. Хивинский хан отверг эти предложения, посланцы России подвергались в Хиве позорным унижениям, содержались в тюрьмах, и едва не были казнены. Продолжался грабеж караванов и захват пленных. К 1833 г. русских пленных в Хиве насчитывалось более 500 человек.

В 1833 г. на пост Оренбургского генерал-губернатора и командующего отдельным Оренбургским корпусом был назначен генерал-лейтенант Василий Алексеевич Перовский (1794—1857). Перовский был незаконнорожденным сыном графа Алексея Кирилловича Разумовского, сына елизаветинского вельможи и последнего украинского гетмана графа Кирилла Григорьевича. Восемнадцатилетним юношей Перовский участвовал в Отечественной войне 1812 года, отличился в сражениях при Красном, Смоленском, Дорогобужем и Бородиным. В Бородинской битве был ранен – ему оторвало палец на левой руке. При взятии Москвы французами Перовский попал в плен и в колонне пленных пешком прошел до Франции. При вступлении российских войск во Францию, Перовский бежал и присоединился к ним. Впоследствии, он описал все злоключения своего плена, и эти записки Л.Н. Толстой использовал при описании плена Пьера Безухова в «Войне и мире». Русско-турецкую войну 1826—1827 гг. Перовский встретил уже в чине свиты генерал-майора и флигель-адъютанта, но он не остался вдали от боевых действий, а воевал на фронте и получил пулевое ранение в грудь.

Получив должность генерал-губернатора Перовский энергично принялся за наведение порядка и благоустройство края. Внимание Перовского привлекла враждебная политика Хивы. Постепенно у Перовского возник план военной экспедиции против Хивинского ханства, целью которой являлись освобождение пленных и устранение препятствий на пути российской торговли. Стремление утвердиться в Средней Азии, заставив силой уважать российские интересы, было вызвано, помимо прочего, известиями о постепенном проникновении в Среднюю Азию англичан, расширявших сферу своего влияния из Индии на север. План Перовского был встречен в Петербурге враждебно. Только благодаря хорошему знакомству с императором (Перовский с 1816 г. был адъютантом вел. кн. Николая Павловича), оренбургскому губернатору удалось добиться высочайшего разрешения на его разработку.

Был сформирован особый комитет по разработке военной экспедиции в Хиву, который постановил: 1. цель похода держать в тайне, действуя под предлогом экспедиции к Аральскому морю; 2. в случае взятия Хивы сместить хана и посадить на трон «надежного» султана казахского; 3. освободить всех пленных и дать свободу торговле. На организацию похода было выделено 1 698 000 рублей ассигнациями и 12 тысяч червонцев золотом. 17 марта 1839 г. Перовский выехал в Оренбург и принялся за непосредственную подготовку похода.

Одним из главнейших препятствий, стоявших на пути экспедиции, была слабая изученность той территории, по которой предстояло идти войскам. В конечном счете, слабое знание местных условий и явилась причиной трагической судьбы экспедиции Перовского. Разработанный полковником генерального штаба фон Бергом, маршрут предполагал строительство двух крепостей на пути к Хиве, которые должны были послужить опорными пунктами для двигавшегося отряда. Первую крепость было намечено построить на р. Эмбе, в 500 верстах от Оренбурга; вторую – в 170 верстах от первой, в урочище Чушка-Куль. Общее расстояние от Оренбурга до Хивы исчислялось в 1500 верст. Весной 1839 г. для строительства крепостей был отправлен отряд полковника Геке, который успешно справился с задачей, но, по возвращении донес, что, по его мнению, выбранный путь крайне неудачен из-за полной безводности местности от Эмбы до Чушка-Куля. Как оказалось впоследствии, неудачным было и место строительства Чушка-Кульского укрепления, из-за плохого качества воды, вызывавшего многочисленные болезни. Тем не менее, план полковника фон Берга был принят. Другим роковым решением явилось намеченное для похода время – зима. Сторонники этого плана утверждали, что зимой отряд будет избавлен от действия изнуряющей жары и всегда обеспечен водой, т.к. можно будет топить снег. Им возражали, что в случае сильных холодов войско замерзнет, не имея в степи достаточного количества топлива; а при сильном снеге верблюды, которые должны были составлять основную тягловую силу, падут от бескормицы, не умея добывать корм из-под снега. Несмотря на эти возражения, Перовский принял решение выступать в поход поздней осенью.

Для участия в походы были сформированы четыре колонны, в состав которых вошли: четыре линейных батальона пехоты, два полка оренбургских и уральских казаков, казачье-конная артиллерийская батарея, сводный дивизион Уфимского конно-регулярного полка, составлявшего подобие личной гвардии Перовского. Общее число участников похода составляло более 5 тысяч человек. Для транспортировки запасов были наняты у казахов 12 450 верблюдов с поводырями. Впереди главных сил 21 октября 1839 г. выступил авангард в 357 солдат и 5 офицеров с четырьмя орудиями и 1.128 верблюдами. Командовал отрядом подполковник Данилевский. Этот отряд быстро и благополучно добрался до Эмбенского укрепления, избежав выпавших на долю основных сил страшных морозов и обильных снегов.

14 ноября из Оренбурга выступили основные силы экспедиции, двигаясь по колонне в день так, что последняя колонна во главе с Перовским вышла 17 ноября. Первыми трудностями, возникшими в пути, явилось неумение солдат навьючивать и развьючивать верблюдов, что приходилось делать на каждой остановке. Результатом этой неопытности было медленное движение колонны и большое количество заболевших верблюдов, спины которых были натерты поклажей. Едва солдаты приноровились обращаться с верблюдами, как 24 ноября выпал глубокий – выше колена снег, а 27 ноября поднялся сильный буран, при котором мороз достигал 32 градусов мороза (по Цельсию). Установившиеся морозы и огромное количество снега были небывалым явлением даже для сурового оренбургского климата. В начале декабря мороз усилился до 37 градусов, а по утрам достигал почти 50 (!). При этом продолжал валить снег и дуть сильный ветер. Начался массовый падеж верблюдов, которые были лишены возможности добывать себе корм из-под глубокого снега. Страдали и люди, солдаты, в первую очередь, караульные получали обморожения и попадали в лазареты, которые представляли из себя длинные фуры, насквозь продуваемые жестоким ветром. Попавшие в лазареты заболевали еще больше и вскоре умирали.

Обмундирование солдат экспедиции было совершенно не приспособлено к морозам. Вместо меховых полушубков им выдали полушубки из чебаги – бараньей шерсти, натянутой на холст; на морозе холщовая ткань дубела и обжигала лицо и руки, а баранья шерсть со временем сваливалась в неровный войлок. На ногах, вместо валенок, у солдат были сапоги, которые им запрещали снимать во время ночевок на случай внезапной тревоги, в результате чего, ноги чаще всего обмораживали ночью. Помимо обморожения, людей начала косить цинга, а главное – истощение. Приготовить горячую пищу и согреться было невозможно, поскольку отсутствовало топливо. 6 декабря Перовский приказал начать жечь лодки, транспортировавшиеся для плавания по Аральскому морю, запасные кули, веревки и любой другой горючий материал, но этого хватило только на три дня.

Казаки, одетые в хорошие меховые полушубки, тулупы и валенки, умели устроиться лучше солдат. Обеспечивали они и своих лошадей, ночью воруя казенное продовольствие. Но другим кавалеристам – Уфимскому конно-регулярному полку – приходилось не лучше, чем пехоте. Составляли его солдаты набранные, в основном, из других регулярных кавалерийских частей и непривычные к столь суровому климату. Их щегольская форма была более пригодна для парадов, чем для подобных походов, а красивые и рослые лошади, с трудом пробиравшиеся по снегу, вскоре, начали умирать и все пали в походе. Из всего дивизиона в Оренбург возвратилось только 20 человек. От холода страдали все, и офицеры, и солдаты. У командующего в кибитке стояла переносная печь, но и она не давала достаточного тепла. 6 декабря, когда мороз достигал – 40 градусов, термометр, стоявший на полу кибитки Перовского, показывал – 18 градусов, а на столе – 5 градусов. Чудом можно считать, что в таких условиях, хоть какая-то часть войска смогла пройти 500 верст до Эмбенского укрепления.

Тяготы пути усугублялись жестокостью командующего первой колонны – генерал-майора С. Циолковского, ежедневно подвергавшего солдат и унтер-офицеров истязаниям за малейшую провинность. По настоянию Циолковского был расстрелян часовой, уснувший на своем посту. Вследствие изнуряющего распорядка, установленного Циолковским, в первой колонне была выше смертность и заболеваемость людей и животных. Солдаты ненавидели Циолковского и неоднократно говорили, что при деле с неприятелем первую пулю получит он.

19 декабря экспедиция достигла Эмбенского укрепления, пройдя путь от Оренбурга за 34 дня. Ранее, на военном совете предполагалось, что это расстояние будет пройдено за 15 дней. За время пути только 15 дней было без буранов, и только 13 дней, когда температура держалась ниже 25 градусов. Перовский понимал, что двигаться далее до Хивы бессмысленно, падеж верблюдов и тяжелое состояние людей ведут к утрате экспедицией способности вести боевые действия и вообще двигаться дальше. В Эмбенском укреплении отряд оставался более двух недель. Предпринятая разведка показала, что, далее до Чушка-Кульского укрепления, снег также глубок, что окончательно показало бесполезность дальнейшего движения вперед.

Тем временем, весть о походе русских войск достигла Хивы. Хивинцы отрядили отряд в две тысячи всадников, которые должны были захватить Эмбенскую и Чушка-Кульскую крепости, истребить русские гарнизоны, и тревожить дерзкими нападениями основные силы Перовского.18 декабря хивинцы напали на Чушка-Кульское укрепление, но были с потерями отбиты немногочисленным гарнизоном (134 человека здоровых и 164 больных). От Чушка-Куля хивинцы двинулись к Эмбе.

В Эмбенской крепости Перовский принял решение сформировать отдельную колонну, которую направить к Чушка-Кульскому укреплению для разведки дальнейшего пути. Во главе этой колонны главнокомандующий был вынужден назначить ненавидимого всеми Циолковского, так как тот был старшим по чину среди присутствовавших офицеров. Выход отдельной колонны в путь омрачился драматическими событиями – казахи-поводыри отказались идти дальше. На них не действовали никакие уговоры и угрозы, и тогда, Перовский был вынужден прибегнуть к самому страшному – на глазах у более, чем тысячи казахов, он приказал по одному начать их расстреливать. После того, как были расстреляно трое, казахи сдались и согласились продолжать путь.

В это время, пришли недобрые вести из Чушка-Кульского укрепления – из-за плохой воды в крепости началась дизентерия, свирепствовала и цинга. Перовский приказал отряду в 140 солдат на санях, запряженных верблюдами и сотне казаков быстрым маршем двигаться к Чушка-Кульскому укреплению и забрать всех больных. Во главе отряда был назначен поручик Ерофеев. В двадцати верстах от Чушка-Куля отряд был неожиданно атакован хивинской конницей. Отбитые от Чушка-Куля, хивинцы напали на небольшую команду Ерофеева, рассчитывая на легкую добычу. Но солдаты и казаки сумели организовать оборону и отбили несколько атак войска, превосходившего их отряд почти в десять раз. На утро следующего дня хивинцы отступили, а отряд Ерофеева благополучно прибыл в Чушка-Куль. Хивинцы, застигнутая морозами и буранами, погибали сотнями – из двух тысяч в Хиву возвратились не более семисот человек.

Путь отдельной колонны Циолковского был не легче пути всего войско от Оренбурга до Эмбы. Снег напространстве от Эмбы до Чушка-Куля был еще глубже. Пройдя 9 верст отряд оставил павшими 10 верблюдов. Для того, чтобы расчистить дорогу, в авангард были поставлены казаки, но и их лошади, вскоре стали сбивать себе ноги в кровь об ледяную корку. Продолжались и истязания каждый день по приказу Циолковского жестоко наказывали 25 человек, а в иные дни – 50 человек. На восьмой день колонну нагнал Перовский и принял начальство над отрядом. Истязания прекратились, но мороз и бураны легче не стали. За две недели потеряв почти всех верблюдов и более половины людей, отряд достиг Чушка-Кульского укрепления.

В Чушка-Кульском укреплении свирепствовали болезни, и поручик Ерофеев не мог вывести больных из-за недостатка корма для верблюдов. Эпидемия распространилась и на солдат отряда Ерофеева – болели уже четверть отряда. Люди умирали ежедневно. Через неделю слег и сам Перовский – у него открылась рана в груди, причинявшая ему невыносимые страдания. Полковник Бизянов, посланный из Чушка-Куля на разведку, донес, что дальнейший путь на плато Устюрт лежит только по ущелью оврага Кын-Куас, где снег еще глубже, чем на пройденном пути. Крушение планов похода стало очевидным. 1 февраля 1840 г. Перовский издал приказ об отступлении. Обратный путь начался при 35 градусах мороза, которые продолжали держаться от 32 до 36 при жестоком ветре и буранах. 14 февраля колонна подошла к Эмбе. Перовский покинул войско и приехал в Эмбенское раньше, измученный открывшейся раной. Месяц ушел на сборы в обратный путь, и 1 апреля остатки экспедиции Перовского двинулись к Оренбургу. Через двенадцать дней люди достигли Ильинской крепости, находившейся в 110 верстах от Оренбурга.

Из Оренбурга главнокомандующий направил донесение о результатах похода в Петербург. Вместе с тем, он просил дозволение начать организацию новой военной экспедиции, которую намечал на май 1840 года. Полученный ответ был отрицательным. Восприятие самим Перовским, на которого ложиться ответственность за неудачу похода, страдания и гибель людей, происходившего в походе, представляет особый интерес. Не ясно как, умудренный боевым опытом и показавший себя хорошим администратором, Перовский мог допустить столько преступных ошибок при организации Хивинского похода – неверный маршрут, неверно выбранное время для похода, плохое обеспечение солдат, нелепая попытка продолжить движение из Эмбы до Чушка-Куля, стоившая немало человеческих жизней. При этом, сам Перовский, по-видимому, не осознавал глубины трагедии. В приказе об отступлении, говорилось: «Невзирая на все перенесенные труды, люди свежи и бодры, лошади сыты, запасы наши обильны. Одно только нам изменило: значительная часть верблюдов наших уже погибла, остальные обессилены, и мы лишены возможности двигаться дальше». В письме к А.Я. Булгакову, отправленном 2 февраля из Чушка-Кульской крепости Перовский признавался: «Несчастная предпринятая мною экспедиция была даровая. Это был отважный или смелый поступок. Резюме: успех вознаградил бы за все траты...» В этих словах была истина: из выделенных средств Перовский израсходовал не более полумиллиона. Точно отражают взгляд Перовского на трагическую судьбу похода и его слова «успех вознаградил бы за все траты». Хивинский поход В.А. Перовского принадлежит к числу отчаянных, непродуманных предприятий, исполненных в расчете на «авось», но счастье оказалось неблагосклонным к его организаторам и участникам.

В оправдание Перовскому и воздаяние мужества и подвига его солдат следует отметить, что Хивинский поход дал определенные результаты. Англичане, имевшие большое влияние на хивинского хана, опасаясь повторения похода, уговорили хана освободить русских пленников. По некоторым сведениям, англичане сами уплатили за них выкуп, и снабдили всем необходимым в дорогу. В Оренбург вернулись 419 пленных, многие из которых томились в Хиве десятилетиями. В Хиве оставались еще несколько десятков русских пленных, но и они были освобождены после того, как в Оренбурге задержали хивинский торговый караван. В 1842 г. была достигнута договоренность, предусматривавшая свободу торговли, правда, действовавшая недолго.

Другим не менее важным результатом Хивинского похода, был полученный отрицательный опыт организации военных экспедиций в Хиву. Уже В.А. Перовский смог извлечь из него уроки, и во время своего второго пребывания на посту оренбургского губернатора, весной 1853 г. выступил в поход против Кокандского ханства и захватил пограничные крепости Чим, Кош, Кумыш-Курган, Джулек и Ак-Мечеть. Крупнейшая из этих крепостей – Ак-Мечеть – была переименована в Форт Перовский, а сам Василий Алексеевич пожалован титулом графа. Кокандский поход был первым успехом в военном проникновении в Среднюю Азию, развивая который, русские войска под командованием М.Г. Черняева, К.П. Кауфмана, М.Д. Скобелева и других военачальников, установили протекторат Российской империи над Бухарским и Хивинским ханствами, и покорили Кокандское ханство.

Сергей Юрьевич Шокарев,
кандидат исторических наук,
главный редактор историко-краеведческого альманаха «Подмосковный летописец»

0

39

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/14970.jpg

Граф В.А. Перовский. Рисунок

0

40

По следам военного похода генерала Перовского.

Генерал-адъютант, генерал от кавалерии, граф Василий Алексеевич Перовский родился 9 февраля 1795 г. в селе Почеп Черниговской губернии (Украина). Его отец, граф Алексей Кириллович Разумовский, более 30 лет находился на государственной службе. В последние годы жизни, занимая пост министра народного просвещения, учредил несколько гимназий, в т. ч. знаменитый Царскосельский лицей. Мать, Мария Михайловна Соболевская, была гражданской женой А. К. Разумовского. Их дети были записаны на фамилию Перовские, которую получили по названию наследного подмосковного села Перово. В 1805 г. Разумовский добился возведения их в дворянское достоинство. Все они получили блестящее образование, аристократическое воспитание и оставили заметный след в русской культуре и на поприще государственной и общественной деятельности. Василий Алексеевич Перовский, на долю которого выпало быть губернатором обширного Оренбургского края два срока, являлся незаурядной и богато одаренной личностью, был великолепно образованным человеком. Он обладал художественным даром, любил и понимал поэзию, музыку, живопись, знал несколько иностранных языков. Его характеризовала твердая воля в достижении поставленных целей и самостоятельный характер ума, что позволило ему стать государственным деятелем и хорошим администратором.

После окончания Московского университета молодой Перовский поступил в Муравьевскую школу колонновожатых, откуда в 1811 г. был выпущен в офицерском чине прапорщика. В 1812 г. он в составе 2-й Западной армии фельдмаршала Багратиона участвовал в Бородинской битве. При отступлении русских войск из Москвы был вероломно захвачен в плен французами, и только в 1814 г. ему удалось убежать из него, о чем Перовский подробно написал в своих мемуарах - "Записках". Затем его зачислили на службу в гвардейский Генеральный штаб. С 1818 г. он - адъютант Великого князя Николая Павловича (будущего императора Николая I). Генерал-адъютант Перовский, генерал М.Циолковский, полковник Кузьминский. Офицеры Оренбургского казачьего войска. Н.В. Хамыков, В.И., Даль. Именно при царском дворе он познакомился с поэтом В. А. Жуковским, преданная дружба с которым была прервана только смертью поэта. Их переписка - "удивительный документ тридцатилетней дружбы". Его друзьями были Н. М. Карамзин, А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь и многие другие великие и замечательные люди России. В 1828 г. полковник Измайловского полка и флигель-адъютант Перовский принимает участие в русско-турецкой войне. За героизм при штурме крепости Анапа он был удостоен боевого ордена Св. Георгия 4-й степени, произведен в генерал-майоры и назначен в свиту Его Императорского Величества. В этом же году его перевели с Кавказского театра военных действий на Дунай, где в боях при взятии Варны он был тяжело ранен в грудь, что впоследствии сказалось на его здоровье и привело к преждевременной смерти. Следует сказать, что в это же время, кроме телесной раны, он получил самый страшный удар в своей жизни. В 1829 г. в Италии умерла Александра Андреевна Воейкова (урожденная Протасова, племянница В. А. Жуковского), "его Саша". Именно она была той единственной женщиной, с которой его связывала взаимная любовь. Последние ее прощальные строки были обращены к нему, только что возвратившемуся с войны в Петербург.
Перовский, едва оправившийся от ранения, немедленно отправился в Пизу, где жила в последнее время Александра Андреевна, но в живых не застал свою "Светлану", как он ее называл. В 1833 г. В. А. Перовского назначили Оренбургским военным губернатором и командующим отдельным Оренбургским корпусом вместо внезапно умершего военного губернатора П. П. Сухтелена. Молодой правитель обширного и неспокойного пограничного края энергично взялся за его переустройство, серьезно изучая неосуществленные планы своего умного и талантливого предшественника. В 1835 г. Перовский подготовил обоснование необходимости устройства новой пограничной линии к северо-востоку от Орской крепости до редута Березовского на реке Уй. После утверждения проекта императором началось строительство укреплений Новолинейного района. В относительно короткое время были воздвигнуты основные опорные укрепления на линии: Императорское, Наследницкое, Михайловское, Николаевское, Константиновское с редутами между ними для помещения в них кордонной стражи, состоявшей, в основном, из команд оренбургских казаков и башкирско-мещеряцкого войска. Между редутами на расстоянии 5 - 10 верст были устроены пикеты с маяками, в которых размещался дежурный наряд из 10 - 15 казаков для наблюдения за неприятелем. В это время набеги шаек грабителей киргиз-кайсаков на селения, прилегавшие к пограничной линии, были довольно частым явлением. Покровительствовало этим налетам воровских банд Хивинское ханство. Там находился главный невольничий рынок, где киргизцы продавали в рабство захваченных в плен российских людей. Здесь же сбывали угнанный скот и награбленное. Кроме того, Хива часто распоряжалась некоторыми племенами киргиз-кайсаков как своими подданными, облагая их налогами (податями) и собирала с них денежную повинность в виде пошлины. В Хиве в неволе томились около двух тысяч русских людей. Считая политику Хивы главным источником всех зол, поощряющих нападения шаек на пограничные линии, Перовский стал настойчиво хлопотать перед правительством об организации военного похода для усмирения Хивы. Перовский Василий Алексеевич.Составленный под его руководством проект похода был принят, и 12 марта 1839 г. комиссия в составе вице-канцлера графа Нессельроде, военного министра Чернышова и военного губернатора края Перовского постановила начать поход в сроки, которые установит сам начальник военной экспедиции. Истинную же цель похода держали в тайне и говорили лишь о научной экспедиции, предпринимаемой для исследования среднеазиатских пустынь. Сам Перовский временем начала военной экспедиции избрал весну 1840 г., но, доверившись доводам генерала С. Т. Циолковского, который сумел снискать доверие губернатора, изменил свое решение и выступил в военный поход в ноябре 1839 г. Примечательным является следующий факт. Когда Николай I узнал, что Циолковский имеет сильное влияние на Перовского, то в беседе с начальником края просил его держаться подальше от ссыльного поляка, замешанного в польском мятеже 1831 г. Следует отметить, что в подготовке экспедиции и в самом походе участвовали ближайшие сотрудники и помощники военного губернатора, оставившие заметный след в истории науки и культуры России. Среди них: В. В. Вельяминов-Зернов, В. В. Григорьев, В. И. Даль, Я. В. Ханыков и другие. Этот зимний поход закончился очень неудачно. В планы экспедиции вмешалась природа, с ее 30-градусными морозами, снежными буранами, вследствие чего бескормица и падеж верблюдов, основной тягловой силы продовольствия и вооружения в пустынной местности. В письмах из похода сам Перовский сообщал: "Против нас зима со всеми ее ужасами… Нет такого древнего старика в здешних местах, который помнил бы подобную зиму". От сильных холодов стали обмораживаться и заболевать люди, прежде всего нижние чины из состава линейных батальонов. В меньшей степени погодные условия отразились на оренбургских и уральских казаках, хотя и они понесли немалые потери (во время похода умерло 1054 нижних чина, 8 чиновников, 199 башкир из транспортной команды). В этих условиях Перовский 1 февраля 1840 г. отдает приказ об окончании похода и возвращении экспедиционных сил в Оренбург. Всю вину за неудачу экспедиции он принял на себя, о чем лично доложил императору в июне 1840 г. и просил его о своей отставке и отпуске за границу для лечения. Но лишь в 1842 г. военный губернатор края был освобожден от должности. В том же году он выехал за границу для лечения и отдыха, где пробыл три года. Возвратившись из Европы, В. А. Перовский окунулся в государственные дела. Его назначили членом Государственного Совета, а в 1847 г. и членом Адмиралтейства. Как свидетельствовали современники, кабинетные занятия тяготили энергичного Василия Алексеевича. И он стал добиваться нового назначения в Оренбургский край, так как чувствовал в себе силы для осуществления тех целей и задач, которые не успел довести до конца во время своего первого пребывания на посту губернатора. Существует воспоминание о встрече Перовского с императором, похожее на легенду. В 1851 г. тяжело заболевшего Василия Алексеевича посетил Николай I. Беседуя с Перовским, он спросил его, есть ли у того какое-то желание, которое император мог бы исполнить, на что Перовский якобы ответил: "Ваше Величество! Я желал бы, чтобы меня похоронили оренбургские и уральские казаки". Так или иначе, Николаю I пришлось уступить просьбе своего любимца, и 21 марта 1851 г. генерал-адъютант В. А. Перовский получил рескрипт о назначении на должность Оренбургского и Самарского генерал-губернатора и командующего отдельным Оренбургским корпусом. 29 мая он уже прибыл в Оренбург. В середине XIX века уже не политика Хивы беспокоила правительство России, а Кокандское ханство, осуществлявшее нападения киргиз-кайсаков на подданных российского государства.
Кокандцы заставляли их нападать на приграничные русские поселения с целью грабежа и даже взимали с киргиз-кайсаков подати как со своих подданных, как ранее это делали хивинцы. Поэтому Перовский, консультируясь с правительством, начал тщательно готовить новую военную экспедицию, теперь уже по завоеванию главной кокандской крепости Ак-Мечеть. Весной 1853 г. экспедиционный отряд выступил в поход (всего 2850 чел., в т. ч. около 100 офицеров, 2250 нижних чинов и 500 киргиз-кайсаков). Всеми походными колоннами руководил наказной атаман Оренбургского казачьего войска генерал-майор И. В. Падуров. В начале июля Ак-Мечеть была осаждена и 28 июля после минной подготовки и разрушения части крепостной стены взята штурмом.
Генерал- губернатор лично руководил войсками во время взятия крепости. Кокандцы показали мужество при защите Ак-Мечети и почти все погибли, отбивая атаки солдат и казаков. На месте полуразрушенной крепости Перовский основал новое укрепление, вскоре, по императорскому указу, названное в его честь "форт Перовский". С этого времени берет свое начало новая Сыр-Дарьинская укрепленная линия. Для службы на ней был оставлен гарнизон в 1000 человек. Результаты экспедиции имели важное международное значение, в т. ч. и для России. Усиливалась роль России в Центральной Азии. С этого момента начинается активное завоевание территорий в этой части света и их дальнейшая колонизация. Государь и общественность по достоинству оценили деятельность В. А. Перовского по завоеванию нового края и умиротворению киргиз-кайсацких племен.
26 августа 1853 г. Николай I издал рескрипт по случаю взятия крепости Ак-Мечеть и покорения кокандцев: "…Я поспешаю выразить Вам душевную Мою признательность за блистательный этот подвиг, покрывший новой славою русское оружие". Всем офицерам и солдатам-участникам похода было выдано годовое жалованье, а наиболее отличившиеся награждены орденами и знаками отличия Военного ордена (Георгиевскими крестами). Сам Василий Алексеевич в одном из писем выразил личную оценку свершившегося исторического факта в следующих строчках: "Можете представить, как я счастлив…", тем самым он доказал своим недоброжелателям, что неудача первого похода в Хиву - это стечение целой цепи трагических обстоятельств, а не личного неумения. Историческую роль Перовского в военной операции оценили такие известные люди, сопровождавшие его в экспедиции, как востоковеды В. В. Григорьев и В. В Вельяминов-Зернов (они были с Перовским и в первой экспедиции), исследователь Аральского моря контр-адмирал А. И. Бутаков, военный инженер и топограф И. В. Бларамберг, географ и историк, офицер Генерального штаба А. И. Макшеев и др.
За два периода управления Оренбургским краем В. А. Перовский заслужил уважение жителей губернии и получил известность в России. При нем в Оренбурге осуществлялось широкое строительство и благоустройство города. По проекту его друга А. П. Брюллова был построен Караван-Сарай, здание Благородного собрания, построен манеж (впоследствии переоборудованный в театр). В Оренбурге появился водопровод, устроен сад и уличное освещение. Открылись приходские школы в Челябинске и Троицке. В 1836 г. было учреждено лесное училище для подготовки специалистов по разведению лесов в степи. Перовский осуществил реорганизацию управления Башкиро-мещеряцким войском. Поднял торговлю в крае, добился на несколько лет права беспошлинной торговли и льгот для купцов и многое другое. Оренбург поистине стал самым культурным городом на юго-востоке страны.
В Оренбурге он принимал у себя А. С. Пушкина, приезжавшего для сбора исторических материалов о Пугачевском бунте. 13 июня 1837 г. жители Оренбурга встречали девятнадцатилетнего наследника российского престола, будущего императора Александра II, путешествующего по России со своим наставником и поэтом В. А. Жуковским (лучшим другом Василия Алексеевича). Из дневника Жуковского мы знаем некоторые подробности этого путешествия. Так, 10 июня наследник и его свита выехали из Верхнеуральска в Магнитную крепость, ночевали в Таналыцкой станице, потом переехали в Ильинскую крепость, обедали в Орске, затем посетили станицу Губерлинскую и крепость Подгорную, ночевали 12 июня в Верхнеозерной, откуда выехали в Оренбург и в три часа дня въехали в казачий Форштадт. При въезде в Форштадт цесаревич принял от депутации, состоящей из заслуженных стариков-казаков, хлеб-соль.
Далее через Орские ворота направился к Преображенскому собору, где был отслужен молебен, а потом вместе с Перовским - в его квартиру, где наследнику были предоставлены покои. Василий Алексеевич пользовался почетом и уважением у будущего императора. После завершения Кокандской операции здоровье Перовского стало опять ухудшаться, и его все чаще посещают мысли об обращении к государю с просьбой об отставке. В 1855 г. неожиданно умирает Николай I, и Перовский просит уже нового императора отставить его от службы. 17 апреля 1855 г. император Александр II за многолетнюю выдающуюся службу во благо России возвел В. А. Перовского в графское достоинство. Во время коронации Александра II Перовский удостоился личной аудиенции у государя и вновь попросил об отставке. Но император уговорил его продолжить руководство беспокойным приграничным краем и 26 августа 1856 г. наградил Перовского бриллиантовыми знаками высшего российского ордена Св. Андрея Первозванного.
Высочайшая просьба и милость царя не позволили графу отказаться от исполнения должности, и он возвратился в Оренбург. Но здоровье его резко ухудшилось, и Перовский настоял на своей отставке. Уже в конце декабря прибыл в Оренбург генерал А. А. Катенин, которому Перовский стал передавать дела по руководству краем. 7 апреля 1857 г. генерал-адъютант и генерал от кавалерии граф В. А. Перовский был уволен от должности Оренбургского и Самарского генерал-губернатора и командира отдельного Оренбургского корпуса. Из Оренбурга тяжело больной Василий Алексеевич Перовский был отвезен на лечение в Крым в имение князя Воронцова. Он не смог побороть болезнь и скончался 8 декабря 1857 г. в императорской вилле в Ореанде, похоронен там же, в церкви Св. Георгия. Именем графа Перовского названы поселок в Оренбургском уезде, улица в Оренбурге и мыс на Новой Земле.

Источники:
В. А. Кузнецов. Дорофеев, В. В. Василий Перовский и Оренбуржье: к 200-летию со дня рождения / В. В. Дорофеев. - Оренбург, 1995. - 47 с. Губернаоры Оренбургского края / авт.-сост.: В. Г. Семенов, В. П. Семенова. - Оренбург: Оренбург. кн. изд-во, 1999. - 400 с. С.: 201 - 214: В. А. Перовский, оренбургский военный губернатор в 1833 - 1842 гг., оренбургский и самарский генерал-губернатор в 1851 - 1857 гг. Савельзон, В. Оренбургская история в лицах: 50 портр. на фоне эпохи / В. Савельзон. - Оренбург: ИПК "Южный Урал", 2000. - 318 с. С. 31 - 38: Лучший губернатор.Футорянский, Л. Губернатор Перовский / Л. Футорянский // Юж. Урал (Оренбург). - 1993. - 24 июля. Фонотов, М. Василий Перовский / М. Фонотов // Челяб. рабочий. - 1996. - 9 окт. ПАВЛОВ, В. Тень императора: воен. губернатор Оренбург. края / В. Павлов // Урал. следопыт (Екатеринбург). - 2001. - N 1. - С. 5 - 10. Баканов, В. Общественная запашка / В. Баканов // Магнитогор. рабочий. - 1993. - 23 марта. Из истории земледелия и сельского хозяйства станицы Магнитной в XIX в. О деятельности губернатора В. А. Перовского. Оренбургский губернатор Василий Алексеевич Перовский: документы, письма, воспоминания / сост.: Е. Г. Вертусова, Г. П. Матвиевская, А. Г. Прокофьева. - Оренбург: Оренбург. кн. изд-во, 1999. - 336 с. " Я вас люблю как друга…": письма В. А. Перовского к В. И. Далю / Г. Матвиевская, И. Зубова // Гостиный двор: лит.-худож. и обществ.-полит. альм. - 2003. - N 14.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ПЕРОВСКИЙ Василий Алексеевич.