Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ПЕРОВСКИЙ Василий Алексеевич.


ПЕРОВСКИЙ Василий Алексеевич.

Сообщений 61 страница 70 из 72

61

ПЕРОВСКИЙ И ПУШКИН

Перовский Василий Алексеевич (9 II 1795 - 9 XII 1857) - видный государственный деятель, оренбургский военный губернатор, генерал-адъютант.
Внебрачный сын графа А.К.Разумовского и М.М.Соболевской, Перовский окончил курс в Московском университетском пансионе, а затем Школу колонновожатых, из которой в 1811 был выпущен прапорщиком. Участвуя в Отечественной войне 1812, получил ранение под Бородино; при отступлении русских войск из Москвы французы увезли его в плен, где он и оставался до взятия Парижа. По возвращении Перовский сделал быструю карьеру. В 1818 стал капитаном лейб-гвардии, в 1819 - полковником, в 1825 - флигель-адъютантом. В 1828 он, оправившийся от нового ранения - в турецкой войне, уже генерал-майор свиты, в 1829 - генерал-адъютант. В 1833-1842 он являлся Оренбургским военным губернатором. В последующие годы, до вторичного назначения в тот же край уже в качестве Оренбургского и Самарского генерал-губернатора (1851-1857), был членом Государственного Совета и Адмиралтейств-совета, выполнял важнейшие поручения императора и пользовался его полным доверием.
Перовский близко стоял к литературным кругам, среди его знакомых были Пушкин, Карамзин, Вяземский, Жуковский, некоторые из будущих декабристов-литераторов.
А.С.Пушкин, повидимому, был знаком с Перовским еще в послелицейский период своей жизни (1817-1820) через В.А.Жуковского, с которым тот был в приятельских отношениях. В письме к Жуковскому от 17 августа 1825 Пушкин упоминает Перовского как общего знакомого. Об их встречах в конце 1829 - начале 1830 говорит запись в дневнике К.С.Сербиновича от 16 января 1830, а равно составленный Пушкиным список лиц, которым он собирался разослать свои новогодние визитные карточки.
Во время поездки в Оренбургский край для сбора материалов о Пугачевском восстании Пушкин общался с Перовским в Оренбурге, в частности его губернаторском доме 18-20 сентября 1833. Известно пушкинское письмо к Перовскому, посланное в феврале 1835: "Посылаю тебе Историю Пугачева в память прогулки нашей в Берды... Жалею, что в Петербурге удалось нам встретиться только на бале". На обложке "Истории" им была сделана дарственная надпись. Встречи Пушкина с Перовским петербургских лет отмечены в ряде источников.

0

62

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/53255.jpg

В.И. Гау. Портрет Василия Алексеевича Перовского. 1841 г.

0

63

Б. Тагеев.

Перовский Василий Алексеевич, граф, генерал-адъютант, генерал от кавалерии

Перовский, граф, Василий Алексеевич, генерал-адъютант, генерал-от-кавалерии, член Государственного Совета и Адмиралтейств-Совета, один из выдающихся деятелей царствования императора Николая I.

Третий из сыновей графа А. К. Разумовского, Василий Алексеевич Перовский родился 9-го февраля 1795 года в Почепе, Черниговской губ.; воспитывался он в Москве и, по окончании курса в Московском университете, со степенью кандидата, поступил в школу колонновожатых Муравьева, откуда был выпущен прапорщиком в 1811 году.

В 1812 году Василий Алексеевич был назначен квартирмейстерским офицером при казачьих полках в арьергарде 2-й, Багратионовской, армии и состоял все время при генерале Винценгероде.

Восемнадцатилетним юношей Василий Алексеевич участвовал в Бородинском сражении, во время которого ему неприятельской пулей оторвало указательный палец на левой руке, вследствие чего он всегда потом носил на нем длинный серебряный наконечник.

1-го сентября 1812 года, при отступлении русских войск, Перовский с двумя казаками, отправился в Москву и 2-го сентября ездил по городу, исполняя поручения. Возвращаясь в 5-м часу через Лефортовскую заставу, Перовский увидел два небольших конные отряда и двух генералов: русского и французского; последний был генерал Себастиани. Разговор между ними происходил о пропуске русских войск, отрезанных французами. Генерал Себастиани заключил перемирие и разрешил пропуск войскам, позволив и Перовскому ехать в свой лагерь. Однако, видя, что Перовский замешкался, отыскивая своих казаков и отстал о т своих, вернул его обратно и направил в Москву к королю Неаполитанскому — Мюрату, остановившемуся в доме Баташевых за Яузским мостом.

Мюрат принял Перовского в кабинете и был очень удивлен, узнав, что перед ним не пленный русский офицер; однако, на возвращение в русский отряд разрешения не дал, а направил его к Бертье. По пути Перовский видел, как вели на казнь русских пленных, обминавшихся в поджигательствах, и это зрелище сильно взволновало его. Бертье также отказал в просьбе Перовского о пропуске через французскую линию и объявил ему, что доложит о нем императору. В ожидании результатов Перовский был посажен в церковь, в которой просидел совершенно забытый целые сутки в самом ужасном нравственном состоянии. Наутро 5-го сентября несколько французов с офицером во главе, сломав замок, вошли в церковь и начали ее грабить. Увидя русского офицера, солдаты донесли о нем начальнику, который приказал им отвести пленника в подвал, в котором были заперты осужденные насмерть «поджигатели».

Услышав роковой приговор, Перовский вырвался от солдата, догнал уходящего офицера и объяснил ему, каким образом попал в церковь. Французский капитан в весьма вежливой форме извинился за свою ошибку, которая, впрочем чуть не стоила жизни Перовскому и приказал отвести его к принцу Экмюльскому — маршалу Даву. Даву грубо обошелся с Перовским и вдруг, будто узнал в нем офицера, взятого в плен под Смоленском и бежавшего от французов. Маршал, несомненно, ошибался: Перовский никогда в плену не был, но очевидно он очень походил на бежавшего пленника, так как Даву настаивал на своем и, в конце концов приказал Перовского расстрелять, что и было бы исполнено, если бы вдруг суровому Даву не пришло в голову проверить личность Перовского через адъютанта, бывшего под Смоленском при взятии в плен бежавшего затем офицера. Позванный адъютант пристально посмотрел на Перовского. «Нет, это не тот!» сказал он, и судьба Перовского была решена; он был спасен, но все же остался военнопленным, так как трехдневное пребывание его в лагере французов не давало маршалу возможности отпустить его.

Тяжелая жизнь с целым рядом испытаний началась для Перовского. Он был помещен в ужасном подвале, исполнял разные работы, ходил с прочими резать быков для французской кухни и в течение 12-ти дней занимался исключительно мясницким ремеслом. Наконец, партия пленных вместе с отступавшими французами двинулась к Смоленску. На первом же переходе конвойный француз отобрал сапоги от Перовского, предоставив ему идти босиком по замерзшей грязи. Ноги болели у Перовский, силы ему изменяли, а отдыхать было невозможно, так как французы расстреливали отстававших. Перовский в своих записках с ужасом вспоминает, как однажды на его глазах француз, приставя дуло своего ружья к голове изнеможенного русского пленника, три раза спускал курок, и трижды ружье его давало осечку.

В течение полугода длилось мучительное движение, и вот, будучи уже в Орлеане и узнав, что около города показались казаки, Перовский вместе с другим пленником — П.Н. Семеновым решился бежать.

9-го февраля они покинули бивуак и, преодолев множество опасностей, наконец, нашли проводника.

У Перовского было 300 франков, за которые один крестьянин и согласился вывести беглецов к русской линии. «Надо быть в плену», пишет Перовский в своих записках, «и вытерпеть то, что я вытерпел, чтобы понять чувство надежды через несколько минуть быть среди соотечественников и на свободе». Однако, проводник ошибся и вывел пленников не туда: они прямо наткнулись на французский пикет и были взяты им снова в плен, в котором Перовский и находился до взятия Парижа.

Вернулся Василий Алексеевич в Россию, перенеся тяжёлые испытания, пройдя тяжелый путь, который, однако, на всю жизнь закалил в нем силу воли, уменье переносить все невзгоды и выработав твердый решительный характер и то достоинство полководца и солдата, которыми он особенно отличался.

По окончании войны Перовский был зачислен в Гвардейский Генеральный Штаб (в 1814 г.) и состоял некоторое время адъютантом генерала П. В. Голенищева-Кутузова.

В 1816 г. он был определен в Лейб-Гвардии Егерский полк (см.).

До назначения в 1818 г. адъютантом к великому князю Николаю Павловичу, Перовский, сопровождал Великого князя в 1816 и 1817 годах в его образовательном путешествии по России и чужим краям. В начале 1818 года Перовский окончательно сблизился с Великим князем и сделался любимцем будущего государя. В этом же году он состоял на службе в Лейб-Гвардии Измайловском полку (см.) (с 12-го февраля 1818 г.) и 28-го апреля того же года был произведен в капитаны, а 10-го ноября 1819 г. — в полковники.

В 1818 году (17-го апреля), когда в Кремле, в Чудовом монастыре, у великой княгини Александры Фёдоровны и Великого князя Николая Павловича родился августейший первенец — сын Александр, Перовский был послан в Петербург для извещения императора Александра I об этом радостном событии, что и упомянуто в Высочайшем рескрипте на имя Перовского от 26-го августа 1856 года.

В 1818 году при дворе Великого князя Николая Павловича появился Жуковский.

Знакомый с братом Перовского Алексеем Алексеевичем, известным в литературе под псевдонимом Погорельского, Жуковский быстро сошелся с В. А., и между ними завязались самые дружеские отношения, который не прерывались до конца их жизни. Письма великого писателя к Перовскому дышать любовью и искренностью. Стихотворение его, написанное Перовскому после 1818 года: «Товарищ, вот тебе рука» красноречиво говорить об отношениях Жуковского к Василию Алексеевичу, рисуя при этом и личность самого Перовского.

Вообще Василий Алексеевич умел выбирать друзей. Его обширный ум искал их среди образованных, выдающихся людей, той эпохи. Карамзин, Пушкин, кн. Вяземский и другие известные лица были в числе их. Сам Перовский, человек, как про него говорили, «по-европейски образованный», был желательным собеседником в кружке ученых людей, а его жизненный опыт при молодых летах придавал еще более веса его суждениям — голос Перовского тогда уже имел свое значение.

В 1822 году Перовский сильно заболел и принужден был уехать в Италию, где и пролечился почти два года.

В 1824 году он вернулся в Петербург. После кончины императора Александра Павловича, состоя адъютантом при Николае Павловиче, Перовский исполнял его приказания во время междуцарствия; при вступлении же на престол императора Николая I, Перовский в чине полковника был назначен флигель-адъютантом и, находясь при императоре во время возмущения 14-го декабря 1825 года, получил удар в спину поленом, когда толпа мятежников, собравшихся на Исаакиевской площади, грозила нападением на государя.

В 1827 году император Николай I послал Перовского исследовать беспорядки в Черномории.

Среди зимы Василий Алексеевич прибыль в Керчь, затем в Екатеринодар, где и исследовал поступки атамана черноморских казаков Власова, обвеявшегося в злоупотреблениях, а оттуда выехал в Тамань в начале апреля 1828 г. Теперь Перовскому пришлось действовать против крепости Анапы.

Собрав небольшой отряд, порученный его начальству, Василий Алексеевич засел в камышах Кубани и ожидал появления флота, чтобы перейти реку и одновременно с флотом атаковать крепость. Между тем флот, задержанный встречным ветром, не приходил, но когда, наконец, 2-го мая показались на горизонте корабли, крепость была взята, и в этом славном деле Перовский выказал свою обычную храбрость и распорядительность; за это он получил орден Георгия 4-й ст. В том же году Перовский принимал деятельное участие во взятии Варны, но во время штурма он был ранен в левую сторону груди. Пулю пришлось вырезывать, и операция эта вместе с прежней контузией в спину, весьма неблагоприятно отозвалась на его богатырском до того здоровье; в особенности пострадали его легкие, вследствие чего Василий Алексеевич всегда носил на левом боку фонтонель.

По выздоровлении от раны и после окончания Турецкой войны, В. А. был произведен в генерал-майоры (28-го июня 1828 г.) с назначением в Свиту Его Величества и получил орден св. Анны 1-й степени, а затем отправился в Италию к умиравшему другу своему, племяннице Жуковского А. А. Воейковой, к которой, как и к дяде ее, питал самую теплую дружбу.

Перовский по возвращении из отпуска в 1829 году Перовский был назначен директором Канцелярии Морского штаба и зачислен в корпус флотских штурманов. Теперь уже совершенно подготовленный к самостоятельной деятельности, испытанной и жизнью, и рядом военных дел, с выработанными взглядами и характером умственно и научно развитой, любимый императором, Перовский не смотря на свой небольшой чин вдруг получил важный и ответственный пост.

В 1833 г. на 38-м году, в чине генерал-майора, Василий Алексеевич был назначен на место скоропостижно умершего 20-го марта того же года генерал-адъютанта графа Павла Петровича Сухтелена,— Оренбургским военным губернатором и командующим отдельным Оренбургским корпусом. Оренбург впервые со дня своего существования встречал такого молодого губернатора: до того времени пост начальника обширного Оренбургская края, пограничного в те времена, когда орды диких кочевников постоянно производили на него набеги, занимали люди старые, заслуженные, испытанные временем и имевшие административный опыт: Ив. Ив. Неплюев, князь А. А. Путятин, И. В. Якоби, барон О. А. Игельстром, князь Г. С. Волконский и другие.

Молодой Перовский прибыль в край, будучи снабжен огромными полномочиями, каких еще не имели его предшественники и когда, по приезде его в Оренбург, начальник 26-й пехотной дивизии, генерал-лейтенант Жемчужников не захотел явиться к нему, считая себя старшим, то был тотчас уволен в отставку, а Перовский вслед за этим случаем был произведён в генерал-лейтенанты (6-го декабря 1833) с назначением генерал адъютантом. Первой заботой Перовский по приезде в Оренбург, было ознакомление с новым краем, особенно с пограничной полосой его, где подданные наши киргизы, кочевавшие по степям, начинающимся за Уралом, делали набеги на русские поселки и даже на пригороды, уводили русское население далеко в степи и продавали их там, в рабство хивинцам и в Бухару.

Преследование хищников являлось невозможным, степи были совершенно неизвестны русским, и углублявшиеся далеко в них казаки зачастую гибли сами, попадаясь в руки кочевников. Во избежание этого бывший губернатор князь Волконский строго запретил преследовать киргизов и далеко углубляться в степи. Таким образом, киргизы свободно грабили имущество русских крестьян, угоняли табуны, стада и часто безнаказанно увозили людей. Одиночному жителю нельзя было выйти за город. Адаевцы, эти самые смелые и беспокойные киргизы, особенно отличались дерзкими нападениями; они занимали юго-восточную полосу Каспийского побережья и, вследствие отдаленности и недоступности, упорно отстаивали свою независимость, служа единоверной Хиве и презирая законы и власть над ними России.

Вот в это то тяжелое время и прибыл в край Перовский. Он обратил особенное внимание на дерзких кочевников и старался оградить русское население от их хищнических набегов. Для этой цели Перовский сделал распоряжение о постройке на пути их движения, на берегу залива Мертваго Култука (Койдак, или залив Цесаревича) укрепление, которое и было окончено уже к осени 1834 года и названо Ново-Александровским. (В 1846 году это укрепление было перенесено на Мангышлакский полуостров к Тюк-Карагайскому заливу с переименованием в «Ново-Петровское», ныне форт Александровский).

Для поддержания же сообщения этого укрепления с Гурьевым городком, конечным пунктом Оренбургская края, Перовским была выработана особая система промежуточная сообщения посредством пикетов. Военный занятия не мешали Василию Алексеевичу заниматься и прочими нуждами своей губернии: он интересовался сельским хозяйством, открыл в Троицке, где вовсе не имелось школ, в том же году уездное училище и заложил сразу несколько зданий в Оренбурге. В 1835 году по представлению Перовского о необходимости проложения новой укрепленной линии от крепости Орской по прямому направлению степью к северо-востоку на реку Уй до редута Березовского, ходатайство его было утверждено в том же году (5-го марта), и под личным наблюдением Перовского были воздвигнуты на этом пространстве укрепления: Наследницкое, Константиновское, Николаевское и Михайловское с редутами, между которыми были еще устроены пикеты с наблюдательными маяками. Как бы назло Перовскому, со времени постановки им укреплений кочевники стали с еще большею смелостью производить нападения.

Весною 1836 года ими был увезен смотритель Эмбенских вод, летом у реки Иргиза был ограблен караван и т. д.

Наконец, когда осенью на Каспийском море был взят в плен русский четырех-пушечный бот с командиром, орудиями и всей командой, Перовский, возмущенный подобною дерзостью киргизов, послал под начальством генерал-майора Дренякина отряд, состоявший из 1000 человек башкиров при 2-х орудиях и 30 стрелках, посаженных на коней. Отряд этот 4-го июля 1836 года выступил из Орска, в течение 20-ти дней настиг хищников в 500 верстах от Оренбурга и вернул все взятое ими, захватив множество скота и пленных. Затем Перовский командировал войскового старшину Осипова с тремя сотнями казаков наказать Адаевцев, дерзнувших напасть на Ново-Александровское укрепление. Осипов, благодаря прекрасной инструкции Перовского, предусматривавшей все случайности, а также благодаря мужеству казаков и личной храбрости, разбил скопища в песках Туйсуйчана, близ крепости Кулашной. Для того, чтобы окончательно отучить адаевцев нападать на русские укрепления, Перовский начертал новый план для предстоящего урока. Для этого он предпринял в 1836 году набег 550 уральских казаков под командою полковника Мансурова к полуострову Бузачи.

Выступив 20-го декабря, уральцы в Усть-Уртской пустыне настигли киргизов, многих перебили и взяли в плен, освободили русских, захваченных кочевниками и угнали столько скота, что продажей его были возмещены все расходы по набегу. 24-го января 1837 г. уральцы вернулись в укрепление, сделав по степи в 21 день, зимою при 25° холода, более 1000 верст.

Эти уроки, успешно преподанные киргизам только благодаря умелой распорядительности Перовского, и водворили полный порядок.

Весь 1837 год прошел спокойно, и Василий Алексеевич посвятил его мирным занятиям. Желая поднять торговлю в крае, он исходатайствовал еще на 6 лет продолжение беспошлинной торговли, предоставив русским купцам всевозможный льготы. Для увеличения же дохода казны и в виде некоторой меры наказания для кочевого населения, он установил особый сбор за пропуск киргизского скота на внутреннюю сторону Оренбургской линии. Кроме того, им были учрежден также кибиточный сбор с киргизов прилежащих к Оренбургской губернии орд. Но, несмотря на частичные успехи высылаемых отрядов, набеги не прекращались.

Перовский, верно, определил источник зла: им была база хищников — независимая Хива.

В крае водворилось спокойствие, и только в средине 1838 года киргизы средней орды начали открыто действовать против России. Три главных возмутителя: Серезан Каип Галиев, батырь Джуламан и Исетай собрали большие скопища туземцев и произвели ряд смелых нападений на русские укрепления. Положение становилось серьезным; Перовский видел, что здесь не киргизы играли главную роль: он сразу устремил свой взор на настояний источник всех зол — на Хиву.

Разбив на голову шайку Исетая, потом на Эмбе (полковник Геке) Джуламана и др., Перовский заставил мятежников принести повинную, а главарей их бежать в Хиву и продолжал бороться с самым опасным и настойчивым врагом султаном Кениссарой Кассимовым. Но не это беспокоило Перовского — он знал прекрасно, что в конце концов дерзкие барантачи (разбойники) покорятся русскому оружию; это обстоятельство меньше беспокоило его, нежели мысль, что у хивинского хана томилось до 2000 человек русских пленников, которыми хивинцы торговали, скупая их у киргизов за высокую плату. Гибель одного из таких пленников, Щукина, живьем зарытого в землю, заставила Василия Алексеевича действовать энергичнее, тем более, что не один только Щукин нашел себе в Хиве мученическую смерть. Когда в 1836 году на пограничную линию нашу вышло из Хивы до 500 купеческих караванов с азиатскими товарами на сумму свыше 1?  миллиона рублей, Василий Алексеевич тотчас же приказал задержать их и до тех пор не выпускать из границ России, пока хивинский хан не освободить русских пленных. Мера эта помогла, и в следующем, 1837 году, в первый раз 25 русских пленников были освобождены из неволи. 18-го ноября прибыли несчастные в Оренбург и были встречены Перовским со всем городом; в числе пленных был старик, который пробыл в плену 55 лет.

Увидя, что хивинцы выслали людей, которые им были уже не пригодны к работе, Перовский сразу понял уловку хана и не поддался на нее.

За присланных пленных он освободил только пятерых хивинских купцов, а остальные по-прежнему остались на линии.

Видя, что Перовский шутить не любить, хивинцы в следующем году прислали еще 5 пленников, а в 1839 году разом 80 человек.

Последние прибыли в город 16-го августа, в день коронации, и сам начальник края угощал их обедом: он, бывший в плену у французов, ближе всех понимал, что должны были испытывать вернувшиеся. Прибывшим послам хивинского хана Перовский еще раз объявил свое требование и одного отпустил в Хиву, а другого задержал до возвращения из плена всех без исключения русских невольников. Новые набеги, очевидно с целью пополнения возвращенных невольников, сильно повлияли на Перовского и он теперь настойчивее начал хлопотать о походе в Хиву (см. ХИВИНСКИЙ ПОХОД 1839 – 40 гг.).

Еще с 1833 г., перед назначением своим в Оренбург, Перовский думал о хивинском походе, но его представление по этому вопросу не увенчалось тогда успехом: в военных и придворных сферах не сочувствовали стремлениям Перовского, указывая на трудность движения по безводным степям и вспоминая при этом трагическую смерть князя Бековича-Черкасского, а также вследствие рискованности огромных затрат, которые, по мнению военного министра А. И. Чернышева, не могли ничем окупиться.

В мае месяце 1838 г. Перовский готовился к приему великого князя цесаревича Александра Николаевича, совершавшего вместе со своим наставником Жуковским образовательное путешествие по России. Много хлопот Перовскому стоили эти приготовления, но 28-го июня он, наконец, встретил августейшего гостя. Возвращаясь из Илецкой защиты, куда наследник ездил 14-го июня осматривать соляные копи, его императорское высочество был остановлен уральцами, которые подали ему коллективную жалобу на Перовского и на различные новые порядки, введенные им. Наследник был очень взволнован неожиданностью остановки, но Перовский вскоре привел все в порядок, а потом разделался с казаками, когда получил царское повеление «выбить дурь из уральцев».

Между тем, мечты Перовский начинали осуществляться; поведение хивинского хана уже начинало выводить из себя и терпеливое правительство. Теперь составленный Перовским проект походов в Хиву был принят и принципиально уже решен; ожидали лишь окончания военных дел Англии в Афганистане, для того, чтобы влияние наше было выше в Средней Азии. Предполагалось сместить беспокойного хана Хивы и посадить вместо него султана Кайсадского.

12-го марта 1839 г. состоялось, наконец, утверждение журнала особой Комиссии, состоявшей из вице-канцлера графа Несельроде, военного министра Чернышева и Оренбургского военного губернатора Перовского; в журнале этом, между прочим, было постановлено сохранять втайне цель движения отряда вглубь азиатских степей, назвав официально это движение войск экспедицией с научною целью для исследования оазисов средне-азиатских пустынь (см. ХИВИНСКИЙ ПОХОД 1839 – 40 гг.). Успех предприятия против Хивы, по мнению Перовского, заключался в хорошем снаряжении отряда, в обеспечении продовольствия и в правильном выборе времени выступления. Рассмотрев все известные пути, Перовский остановился на линии от Илецкой защиты на Усть-Юрт и, предполагая до Хивы 1.250 верст, рассчитывал пройти туда в 50 переходов, не делая их длиннее 25 верст.

В состав экспедиционного отряда Перовским были назначены 3 ½  батальона из отборных людей 22-й дивизии, два батарейных, 4 конных казачьих орудия, 8 горных единорогов и 3 казачьих полка: Уральский, Башкирский и Оренбургский. Кроме обыкновенной артиллерии отряд был еще снабжен мортирами, ракетами генерала Шильдера, ракетами для сигналов и фальшфейерами. При отряде находились также две разборных лодки и шесть будар (челнов) для могущих встретиться переправ. Для поднятия всего транспорта было назначено к закупке 12.000 верблюдов. Предполагая, что экспедиция затянется за полгода, Перовский решил двухмесячное продовольствие поднять на верблюдах, а также сложить его на пути следования отряда.

Независимо от складов, Перовский признавал необходимым обеспечить продовольствие отряда во время его пребывания в Хиве, куда бы оно могло быть привезено из ближайших морских пунктов; этим пунктом он избрал Ново-Александровское укрепление, куда должно было быть доставлено 2.500 четвертей сухарей и 250 четвертей круп. Солдатам в пути предполагалось отпускать мясную и винную порцию. Отряд должен был поднять собою полный комплект боевых зарядов и патронов. Кроме того, полкомплекта зарядов и миллион патронов находились: одна половина в запасном артиллерийском парке, следовавшем при отряде, а другая — на становищах. Понимая, что киргизы могли принести большую пользу отряду, Перовский, опытный в обращении с туземцами, достиг их расположения щедрыми подарками, розданными старшинам и простым киргизам.

Временем выступления в поход Перовский избрал весну 1840 года, но, вследствие оказавшихся потом не заслуживавшими уважения советов генерала С. Т. Циолковского, умевшего снискать доверие Перовского, изменил свое решение. Ловкий поляк, замешанный в восстании 1831 года, сумел сделаться необходимым человеком и советником Перовского; он отговорил его иметь в отряде начальника штаба, отсоветовал назначать провиантмейстера и вагенмейстера, уверяя, что те непременно будут воровать; он взял на себя самого обязанность заготовить фураж для кавалерии, начальником которой он был и назначен; Циолковскому, поэтому, не выгодно было выступление раннею весною; он гораздо больше бы нажил, если бы отряд выступил зимой; с этою целью Циолковский сумел убедить Перовского, что движение летом по безводной степи будет гибельно для отряда, который не будет в состоянии удовлетворить себя водою, между тем как зимою отряд не будет терпеть от недостатка ее.

В виду решения не иметь вагенмейстера, верблюды не были куплены в собственность экспедиции, а наняты с киргизами лаучами (возчиками). Перовский поддался уверениям ловкого поляка и послал государю донесение о выступлении своем в ноябре месяце 1839 г.

Выработав тип теплой одежды (которая, однако, оказалась на практике никуда не годной) Перовский выслал 21-го октября из Оренбурга первый транспорта, а затем в 4 дня четырьмя колоннами двинулся и весь отряд.

С первого дня выступления ударил мороз в 30°, но люди шли бодро, и у Джанчи-Карабулак, в 150 верстах от Оренбурга, оказалось только 34 больных; 5-го декабря отряд прибыль в Биш-Тамак, в 270 верстах от Оренбурга. Между тем, Перовский начинал тревожиться донесениями, получаемыми со становищ; там люди болели цингой и горячкою вследствие перемены климата и воды.

19-го декабря, в 500 верстах от Оренбурга, на 32-й день выступления, отряд был на реке Эмбе; здесь число больных росло с каждым днем; 34 человека уже умерло, а в безнадёжном состоянии находилось 202. Во время пребывания в укреплении Аты-Якши Перовский получил донесение от начальника Акбулакского укрепления о первом натиске хивинцев, отбитом 18-го декабря с потерей с нашей стороны 5 убитых и 13 раненых.

13-го января 1840 г. Перовский прибыль в Ак-Булак. Снег покрывал глубоким слоем весь путь; морозы и вьюги были постоянными спутниками отряда. Верблюды дохли, люди умирали, провиант не приходил в виду того что пароходы были затерты льдами. Штаб Перовского, состоявший из людей, жаждавших легкого отличия, роптал; изнеженные офицеры, не привыкшие к подобной обстановке, рвались домой.

Из 10.000 верблюдов осталось всего 5.200, а в строю осталось только 1.900 человек, — остальные умерли по пути. Тут Перовский понял свою ошибку и проклинал Циолковского, кавалерия, которого также сидела без фуража. В виду такого тяжёлого положения, Перовский решил отступить, подкрепляя свои заключения тою мыслью, что лучше быть побежденным стихиями, нежели потерять отряд, не нанеся никакого вреда неприятелю.

К 18-му февраля стянулся отряд на реку Эмбу, потеряв еще 1.800 верблюдов. Только 8-го июня войска вступили обратно в Оренбург, привезя с собою 680 больных цингой и оставив в степях похороненными 1.000 человек, да побросав в дороге множество различных запасов.

Во время похода Перовский вел деятельную переписку с военным министром графом Чернышевым и московским почт-директором А. Я. Булгаковым, письма к которому были напечатаны в «Русском Архиве» 1878 г. (т. 11, стр. 34 и след.). В них В. А. в самых ярких красках описывал все невзгоды и лишения, который выпали на долю его отряда. Однако Перовский даже и в походе сумел окружить себя такими людьми, как известный «Казак Луганской» В. И. Даль, В. В. Григорьеву, Ильминский, В. В. Вельяминов, Зернов и Як. Влад. Ханыков, к сожалению (за исключением В. И. Даля), не оставившие своих воспоминаний об этой экспедиции. Близость же к Перовскому Циолковского была для всех загадочна и не соответствовала тому обществу, которое окружало Василия Алексеевича даже и в хивинских степях. Строгий, но справедливый Перовский по отношению к этому человеку держал себя очень странно. Зверства, которые дозволял себе Циолковский в обращении с измученными солдатами, возмущали весь отряд, но Перовский на все это смотрел сквозь пальцы; близость этого человека была одною из темных страниц деятельности Перовский. Даже государь, узнав о тому что доверенным лицом у его любимца был Циолковский, писал Василию Алексеевичу, прося его держаться подальше от «ссыльного поляка», но Перовский и здесь не изменил себе.

Возвратился Перовский из похода в ночь на 14-е апреля 1840 г., измученный нравственно и физически, под тяжким давлением сознания своей неудачи. Он решил ехать в Петербург, чтобы лично объяснить все государю. Однако, до отъезда своего он занялся окончанием разграничения степей Сибирских и Оренбургских ведомству исходатайствовал для охранения спокойствия в крае право судить киргизов военным судом и, считая их полезными для России лишь как кочевое население, не допускал киргизов до оседлости. Между тем, благодаря его же хлопотам русские купцы, торговавшие в степных укреплениях и считавшиеся купцами 2-ой гильдии, пользовались правами первогильдейства. Сверх того, Перовский открыл приходские школы в Троицке и Челябинске и учредил в г. Оренбург библиотеку, в которую выписывались не только русские, но и иностранные издания. Потом, эта библиотека принадлежала Оренбургскому отделу Императорского Русского Географического Общества.

В мае месяце 1840 г. Перовский оставил Оренбургу а в июне докладывал государю о своей неудачной экспедиции, выхлопотав награды чинам отряда за те лишения, которые перенесли они во время суровой зимы в азиатских степях.

Чувствуя себя не в силах снова обратиться к административным работам, Перовский просил государя отпустить его лечиться за-границу, так как турецкая рана его открылась и вообще весь организм сильно расшатался, вследствие невыгодных климатических условий, во время Хивинского похода.

В 1842 г., согласно прошению, Василий Алексеевич был уволен от занимаемых должностей, составлением в звании генерал-адъютанта, а в 1843г. произведен был в генералы-от-кавалерии.

За этот промежуток времени Перовский лечился заграницей, и, «залечив свою тяжелую турецкую рану», вернулся в Петербург.

В 1845 г. он был сделан членом Государственного Совета и награжден орденом св. Владимира 1-ой степени, а в 1847 г. назначен членом Адмиралтейств Совета.

Кабинетная деятельность и заседания в Государственном Совете были не по сердцу Перовскому, привыкшему к самостоятельной деятельности; он уже успел вполне отдохнуть душою и телом и снова его тянуло в степи, в которых он пережил столько лишений и невзгод, но которые не переставали быть целью его стремлений. Идея о проложении путей в Азию не переставала его занимать, и он снова начал хлопотать о назначение его в Оренбург.

Хлопоты эти на первых порах оказались неудачными, но, наконец, государь уступил просьбам своего любимца, и в марте месяце 1851 года состоялся приказ о назначении генерала-от-кавалерии, генерал-адъютанта Перовского генерал-губернатором Оренбургской и Самарской губерний. Соединение этих губерний было специально сделано для того, чтобы создать пост, на который было бы прилично назначить заслуженного Перовского.

29-го мая 1851 г. он прибыл уже в Оренбург, принял управление от генерала В. А. Обручева и со всей энергией, присущей ему, занялся обозрением того, что было сделано за его девятилетнее отсутствие. Теперь уже не Хива, а кокандцы не давали покою России; они под прикрытием своих крепостей производили нападения на наших подданных киргизов, брали с них подати, угоняли скот, словом — поступали так же, как хивинцы до 1839 г. Это обстоятельство заставило Перовского выступить в 1853 г. из Оренбурга с отрядом в 2.170 человек при 12 орудиях для занятия Кокандской крепости Ак-Мечеть; 7-го июня отряд прибыль в Аральское укрепление, откуда, по-соединении с гарнизоном этого укрепления, выступил далее. Во время движения отряда к Ак-Мечети (Ак-Мечеть (см.)), Перовский приказал заложить укрепления: одно при истоке рукава Казалы и Сыра, другое — при впадении в Сыр-Дарью Караузляка; первое названо было «Форт № 1», а второе «Форт № 2», а затем еще была занята крепостца Кумыш-Курган, названная «Форт № 3».

2-го июля Ак-Мечеть была обложена нашими войсками под личным руководством генерал-адъютанта Перовского. Желая избежать кровопролития, начальник отряда поехал к стенам крепости для мирных переговоров с кокандцами, но по нему был открыть огонь, так что какие бы то ни было, переговоры были невозможны. Узнав о том, что в Ак-Мечеть спешит подкрепление из г. Коканда, Перовский послал генерала Падурова с 2 сотнями оренбургских казаков и 50 башкирцами при 3-х-фунтовом единороге для занятия крепости Джулек, лежащей до пути из Коканда. 23-го крепость эта сдалась, а 27-го отряд возвратился обратно. Между тем, осадные работы приходили к концу, и в ночь на 28-е июля Перовский, собрав военно-начальников, объяснил каждому его задачу. В 3 ? часа пополуночи Перовским был дан сигнал для взрыва. Были пущены 3 ракеты, через несколько минуть земля вздрогнула, и при бледном свете зари поднялись над миною и рухнулись обратно 2 тяжелые глыбы земли; густое облако пыли заволокло крепость, и страшный вопль раздался внутри ее.

Действие взрыва было произведено очень удачно.

Часть северной стены открыла пролом в 10 сажен ширины. Из крепости открыть был сильный ружейный огонь. Приближение к бреши первой роты капитана Шкуна с командою охотников лейтенанта Эрдели во главе, огонь с наших батарей был прекращен. Два раза атаковали брешь солдаты и матросы, и оба раза с большим уроном отступали ко рву. Наконец, третья атака увенчалась успехом; подошедшая вторая рота и 50 казаков вместе с остальными бросились на башни, находившиеся справа и слева от бреши, и овладели ими. Весь штурм длился 20 минут, а в 4 ½ часа крепость пала.

Комендант ее Мухамет-Вали был убит при самом начале штурма, все сподвижники его, между ними и сотник Лефес, начальствовавший над крепостью при прошлогоднем ее штурме, произведенном полковником Бларамбергом, легли, как обещались.

Из крепостных валов было собрано 230 трупов, в плен было взято 74 человека, в том числе 35 раненых.

Наши потери состояли из 9 убитых и 39 раненых нижних чинов и 2 тяжело и 5 легкораненых офицеров.

Во время осадных работ умерло от ран 25 человек, за то с самого прибытия отряда под Ак-Мечеть (Ак-Мечеть (см.))ни один человек не умер от болезней. Перовский приложил все свои заботы к тому, чтобы обеспечить здоровье людей; он сам постоянно осматривал пищу, сам руководи л работами, не позволяя людям переутомляться. Под неприятельскими пулями и оружейным огнем В. А. объезжал батареи, ободряя солдат и внушая им отвагу и храбрость. «Считаю долгом еще раз упомянуть» — писал он в своем донесении, «вообще о ниж-них чинах отряда. Все они: саперы, артиллеристы, линейная пехота, казаки, башкиры находились во время осады бессменно либо на батареях, либо занимаясь проложением редутов. И, несмотря на работу в ночную сырость и дневной жар, под метким огнем противника, люди нисколько не теряли бодрости, и трудные обязанности свои отправляли весело с отличным усердием и успехом».

В Ак-Мечети (Ак-Мечеть (см.)) Перовским было взято 2 бунчука, 8 значков, 2 медных орудия, несколько фальконетов, 66 крепостных ружей, 150 шашек, 2 кольчуги и много боевых запасов. По взятии Ак-Мечети генерал-адъютант Перовский заложил новое укрепление на месте павшей крепости, которое и было закончено к 31-му августа и названо «Фортом Перовским».

Так образовалась Сыр-Дарьинская укрепленная линия, имевшая в то время огромное значение.
Оренбургский генерал-губернатор, командующий войсками отдельного Оренбургского корпуса. Генерал-адъютант Василий Алексеевич Перовский.

Начав таким блестящим образом осуществление своих заветных планов, Перовский находил необходимым укрепиться на занятых местах и раз навсегда открыть свободный доступ русским в Среднюю Азию, удержав за собою берега Сыр-Дарьи. Между тем, кокандцы всеми силами старались разрушить стремление Перовского, и шайки их не замедлили появиться в виду форта.

24-го августа Перовский отправил под начальством сотника Бородина отряд в 275 человек, который, будучи атакован превосходными силами противника, отбивался с 11 часов утра до сумерек и понес небольшие потери, оставив четырех убитыми и ранеными 21 человека, в том числе 2 офицеров. 16-го, 17-го и 18-го декабря кокандцы появились у Джулека; 16-го они предприняли обход форта, но, встреченные отрядом полковника Огарева, были им обращены в бегство. Трофеями победы были 4 бунчука, 7 знамен, 17 орудий и 130 пудов пороху; за то и русский отряд потерял убитыми 7 нижних чинов и ранеными 2 офицеров и 47 нижних чинов.

Это была первая и последняя попытка кокандцев овладеть «Фортом Перовским».

После того Перовский считал, что с их стороны дерзкие попытки прекратятся, что и исполнилось на деле.

В 1853 же году Перовским были заказаны два парохода для Сыр-Дарьи, стоившие правительству 50.000 рублей; при нем же была основана Аральская флотилия, произведены промеры Аральского моря и исследованы его берега. Это была одна из важных заслуг Перовского. Затрудненное движение по степям сразу облегчилось водяным сообщением, и суда к тому же были гарантированы от нападения кочевников, не имевших возможности преследовать пароходы.

В 1854 году Перовский получал донесения о военных приготовлениях в Коканде и Ташкенте, а потому главным образом спешил обеспечить безопасность линии, для чего вошел с представлением об увеличении числа гарнизонов в укреплениях.

По его представлению был сформирован батальон тысячного состава, предназначенный для службы по Сыр-Дарьинской линии. Не раз сам Перовский, верхом или на почтовых, объезжал укрепленную линию, стараясь врасплох застать подчиненных. Все знали строгость своего начальника и держали себя на чеку.

Кончина императора Николая сильно отразилась на Перовском. Энергия его вдруг упала; между тем, вступивший на престол молодой император Александр II ласково отнесся к Василию Алексеевичу: 19-го февраля 1855 года, в день восшествия своего на престол, государь написал ему письмо, характеризовавшее отношение молодого монарха к Перовскому: «Что во мне происходить, любезнейший Василий Алексеевич», писал государь, «Вы поймете! Спасибо Вам, от имени незабвенного благодетеля нашего, за Вашу долговременную верную и усердную службу при нем. Я Вас знаю, и Вы меня знаете. Будьте тем, чем всегда были. Обнимаю Вас от души». Конечно, письмо это произвело сильное впечатление на Василия Алексеевича, но все же он чувствовал, что время его прошло.

В августе Перовский поехал в Петербург проводить на коронацию молодого царя и просить его об увольнении на отдых. Но государь обласкал Перовского и 26-го августа 1856            г., в день священного коронования, пожаловал его высшей наградой —бриллиантовыми знаками ордена Андрея Первозванного (еще ранее, 17-го апреля 1855 г., возвел его в графское достоинство).

Такая царская милость не дала возможности Перовскому отказаться от своей помощи в трудную минуту первых дней царствования, и он, ободренный, обласканный, с еще большею нравственною силою вернулся в Оренбург продолжать начатое дело. Однако, уже 31-го декабря 1856 г., по настоянию Перовского прибыл в Оренбург генерал А.А. Катенин, чтобы под его руководством подготовиться к предназначенной для него должности Оренбургского генерал-губернатора, но Перовский оставался полным начальником края до 7-го апреля 1857 года.

За это последнее время своего пребывания в крае, Перовский, для предупреждения на будущее время беспорядков на Сыр-Дарьинской линии, счел за необходимость взять Хивинское укрепление Ходжо-Нияз, лежавшее в 150 верстах от «Форта Перовского» и в 85-ти верстах от «Форта № 2». По занятии укреплений, Перовский разрушил его и возвратился в «Форт Перовский.

Это была последняя военная экспедиция Василия Алексеевича. Здоровье его ухудшалось, он жаловался на боль в раненом боку и, наконец, 7-го апреля 1857 года был уволен по болезни от должности генерал-губернатора Оренбургского края и корпусного командира, а вслед затем уехал из Оренбурга, скромно отклонив проводы подчиненных.

Память о Перовском настолько твердо сохранилась между оренбургскими жителями, что и теперь казаки поют о нем песни.

При всей своей строгости, иногда доходившей до жестокости, Перовский был любим своими подчиненными; недовольны им были только уральцы, да и те более были против новых порядков, введенных по распоряжению свыше, так что Перовский являлся лишь исполнителем руководящей воли.

Василий Алексеевич Перовский был человеком высоких идеалов, сильных страстей и великодушных побуждений.

При дарованиях и художественном складе ума, он отличался твердым, самостоятельным характером. В продолжение трех царствований он сумел приобрести полное расположение государей, проведя большую часть своей деятельности вдали от двора и столичного блеска. Вследствие неограниченного доверия к Перовскому, император Николай I давал Василию Алексеевичу особые бланки за своею подписью: на них Перовский имел полномочие написать все, что он нашел бы нужным.

Работая для пользы отечества, Перовский не щадил своего здоровья, которое до того расстроилось, что он по совету врачей принужден был уехать в Крым, где и поселился в имении князя Воронцова — Алупке. Там и скончался граф Перовский 8-го декабря 1857 г.

После Василия Алексеевича не осталось наследников: женат он не был, а побочный сын его Алексей умер в молодости. Таким образом, линия Василия Алексеевича совершенно прекратилась, и он умер, оставя по себе только одно детище «Форт Перовский».

Личность Перовского очень увлекала одно время гр. Л. Н. Толстого, который собирался написать роман; местом действия его д. б быть Оренбургский край, а время — эпоха пребывания там Перовского.

«Все, что касается его, — писал гр. Л. Н. Толстой, — мне ужасно интересно и д. сказать, что это лицо, как историческое лицо и характер, мне очень симпатично... Хотелось бы поглубже заглянуть ему в душу, в которой все был à grands traits, — качества и недостатки.

Биография его была бы груба, но с другими противоположными ему тонкими, мягкой работы, нежными характерами, как Жуковский, и, главное, с декабристами, эта крупная фигура, составляющая тень Николая Павловича, самой крупной à grands traits фигуры, выражает вполне то время». («Переписка

Л.Н. Толстого с гр. А. А. Толстой», изд. Толстовского музея, Спб., 1911 г., т. I, стр. 287 — 290).

Осуществить свое намерение Толстому помешало отсутствие документальных материалов, т. к. Перовский «имел привычку все сжигать».

Бедствия Перовского в Москве в 1812 г. послужили Г. П. Данилевскому канвой для его исторического романа «Сожженная Москва».
См. также:

- Ак-Мечеть (см.)

- ХИВИНСКИЙ ПОХОД 1839 – 40 Г.

- ХИВИНСКОЕ ХАНСТВО.

Название статьи:    Перовский Василий Алексеевич, граф, генерал-адъютант, генерал от кавалерии
Категория темы:   Русская Императорская армия, Российская империя, Отечественная война 1812 г., Завоевание Средней Азии русскими
Автор (ы) статьи:    Б. Тагеев.
Источник статьи:     Русский библиографический словарь. 1902. т. 13, Военная энциклопедия Сытина, 1916 г. т. 18
Дата написания статьи:    1916 г.

Статьи, использованные при написании этой статьи:    В. И. Даль, Собр. соч.; И. В. Захарьин, Гр. В. А. Перовский и его зимний поход в Хиву, Спб, 1901; Н. П. Иванов, Хивинская экспедиция 1839-40 гг, Спб., 1871; Переписка Перовского с кн. Чернышевым и другие, «Рус. Архив» 1878 г., т. II., Приложение к III выпуску Сборника «Русский Туркестан»; «Чтения в Обществе Истории и Древностей» 1860 г., кн. I; Воспоминания Ф. Ф. Вигеля, ч. III, стр. 87 и ч. VII. стр. 208; Письма и бумаги, хранящиеся в Публичной Бибаиотеке; «Энциклопедический Словарь Брокгауза», буква Перовский, стр. 348; Сборник историч. материалов из архива Собств. Е. И. В. Канцелярии, т. VII, С.-Пб. 1895 г., стр. 18; Д. И. Романовский. Заметки по средне-азиатскому вопросу. С.-Пб. 1838, стр. 25; Тайное общество и 14-е декабря 1895 г. Лейпциг. s. a., стр. 55; А. Н. Пыпин: «История русской этнографии», стр. 343. Месяцеслов на 1859 г., стр. 327; «Военный Сборник» 1872 г., № 5, стр. 58; «Исторический Вестник» 1891, X, 172—182; 1898 г., VIII, стр. 638; «Уральский Листок» 1894 г., № 42 и весь этот год; «Правительственный Вестник» 1871г., № 142; «Русская Старина» 1886 г., т. LII, 1888 г., т. LVII, т. LIII, т. LIX, т. LX, 1889 г., т. LXI, т. LXIII, 1890 г., т. LXVI, т. LXIII, 1891 г., т. LХІХ. т. LХХ, т. LХХII, 1892 г., т. LХХШ, т. LХХІV, т. LХХV, 1894 г., т. LХХХII, июль, ноябрь, 1895 г., № 4, 1896 г., т. LХХХVI, №5, стр. 409— 429 и # 6, стр. 521—551. 1897 г, октябрь и ноябрь, т. LХХХІХ, 1898 г, т. ХСV, август; «Русский Архив» 1865 г., № 3; 1867 г. (статья В. И. Даля), 1870 г. (в Записках Имберга), 1872 г., 1873, 1877, кн. 3; 1878, кн. 1—3; 1879 г., кн. 2; 1880, кн. 3; 1881 г., кн. 1: 1883, кн. 3; 1886, кн. 1; 1888, кн. 2; 1889, кн. 1; 1891 г., 1895 г., кн. 2 я 3; 1896 г., ка. 1 и 3; 1897, кв. 1 и 2; «Исторический Вестник». 1882 г., т. X; 1883, т. ХШ; 1886, т. ХХШ; 1894, т. LVIII; 1899 г., т. LХХVI. По напечатании этой статьи вышла в свет работа И. Н. Захарьина: «Граф В. А. Перовский и его зимний поход в Хиву», С.-Пб. 1901 г.

0

64

Перовский: его имя носила столица Казахстана

До самой Октябрьской революции 1917 года возглавляли большие и малые регионы будущей республики Казахстан военные. Среди них были весьма неординарные личности. Такие, как граф Василий Алексеевич Перовский (1795—1857), генерал от кавалерии, генерал-адъютант, оренбургский губернатор, затем генерал-губернатор.
Именно он руководил первыми попытками завоевания Средней Азии — неудачным Хивинским походом (1839—1840) и победным Кокандским (1853).
Благодаря В.А.Перовскому были освобождены из плена сотни рабов, в том числе, женщины-казашки в крепости Акмечеть, которых «для хозяйственных нужд» наловили в степи кокандские сборщики налогов. При Перовском в 30-40 – годы ХIХ века были заложены города – крепости вдоль Сырдарьи, существующие и ныне.

Перовский был знаменит в ХIХ веке. Потом «пришли иные времена, взошли иные имена». О вкладе генерал-губернатора в развитие огромного многонационального региона с центром в Оренбурге словно забыли на полтора века. А ведь он был человеком неординарной судьбы и энергии. О Перовском слышала Европа, о нем писал Ф. Энгельс. Его личность и судьба привлекала Л. Толстого, который хотел сделать его героем одного из своих романов. В Пьере Безухове, герое романа «Война и мир», угадываются многие черты и судьба Перовского. Г. Данилевский прямо описал его в «Сожженной Москве». Писал о нем казахстанский писатель Н. Анов в романе «Акмечеть».

Василий Алексеевич дружил с Н. В. Гоголем и В. А. Жуковским, был близок с Н. М. Карамзиным и П. А. Вяземским. А. С. Пушкин называл его «милым другом». Его ценили политические деятели, писатели, архитекторы и художники.
По его указаниям, был перестроен Оренбург, а знаменитое архитектурное чудо — караван-сарай — проектировал его друг, брат знаменитого художника Карла Брюллова Александр. А сам художник написал портрет нашего героя.

В него влюблялись многие женщины и считали завидным женихом. Одна из них, умница и красавица фрейлина А.О. Смирнова-Россет, подруга А.Пушкина, Н.Гоголя, В.Жуковского, оставившая интересные мемуары о своем времени. Она «готова была с благодарностью положить голову на его колени». Но она была бесприданница, а Василий Алексеевич безответно любил другую, поэтому был очень одинок и несчастен в любви. Так, к сожалению, часто бывает: нас любят не те, кого мы любим.

Казалось бы, какое отношение имеют эти неслучившиеся романы к деятельности губернатора огромного края? Имеют! Если разобраться, то вся жизнь и судьба этого человека зависели от любви и нелюбви как его предков, так и его самого.

Происхождение и родословная В.А.Перовского достойны авантюрного романа в стиле Дюма. Он родился 9 февраля 1795 г. на Украине, в роскошном имении, принадлежавшем его отцу — графу А. К. Разумовскому, чей род происходил от рядового казака Г. Розума. Злые языки утверждали, что этот его предок был кем-то вроде деревенского дурачка. Выпить-то он точно любил и свое прозвище получил потому, что в подпитии начинал себя хвалить: «И шо це за розум! Шо це за голова!» Так образовалась знаменитая фамилия графов Разумовских. Старший из сыновей этого то ли пастуха, то ли свинопаса Алексей (1709 — 1771) «попал в случай» — стал любовником царицы. Певчий украинской капеллы при императорском дворе в Петербурге, красавец-хохол попал на глаза дочери Петра I Елизавете. После вступления ее на престол он, не имея никаких других заслуг, сразу стал графом, камергером, генерал — поручиком, а в 1756 г. – фельдмаршалом. Выше вроде бы взлетать было уже некуда. Однако историки уверяют, что в 1742 г. Алексей Разумовский был обвенчан с Елизаветой. Тайно, так как иначе она лишилась бы прав на престол. К чести Алексея Григорьевича, он унес эту тайну в могилу, а документы о венчании императрицы с простолюдином до сих пор ищут досужие историки.

Именно Алексею Григорьевичу род Разумовских-Перовских обязан своими богатствами. Елизавета пожаловала своему неофициальному мужу обширные имения под Петербургом, под Москвой и на Украине, тогда полупустынной окраины России, которую рвали на куски турки и поляки. Многое перепало младшему брату фаворита Кириллу Григорьевичу, деду В.А. Перовского. Он тоже занимал самые высокие должности, был крупнейшим феодалом-землевладельцем и даже академиком. У всех многочисленных потомков братьев Разумовских были свои заслуги перед Россией, а особенно – перед Украиной. Кирилл Григорьевич восстановил там гетманство (дал ей нечто вроде суверенитета) и сам стал последним гетманом на своей родине.

У его сына — графа Алексея Кирилловича Разумовского и дочери его слуги — берейтора (тот, кто занимается выездкой лошадей) Марии Михайловны Соболевской, проживших в фактическом браке более 35 лет, было 10 детей. Мать Перовского постоянно находилась при графе Разумовском, занимая различные небольшие должности, вроде секретаря, что тоже было необычно. Женщины в то время не служили. Однако их отцу, несмотря на высокое положение при дворе, не удалось получить разрешение сначала на этот неравный брак, а затем — на получение дворянства для четверых своих сыновей. Дети так и остались бастардами – незаконнорожденными, т.к. родились в невенчанном браке. Фамилия Перовские выдумана их отцом, предположительно, от названия подмосковной вотчины Разумовских Перово. Хотя наследство у них было огромное, но для получения дворянства требовались личные заслуги. И они служили так, что троим из Перовских было пожаловано графское достоинство. Они заслужили его своим умом и трудами во благо России.

Василий Алексеевич и его братья Лев и Алексей были незаурядными людьми. Их старший брат Николай при Александре I стал губернатором в Крыму и феодосийским градоначальником, но особенно отличились трое младших. Все четверо были великолепно образованны: знали несколько иностранных языков, любили музыку, поэзию, живопись. Но только младший из братьев – Василий отличался еще и твёрдой волей, самостоятельным характером, ясным пониманием цели и путей её достижения, что, вероятно, и позволило ему стать выдающимся государственным деятелем. В 17 лет В.Перовский окончил Московский университет, а затем — Муравьевское военное училище для офицеров, где учились многие будущие декабристы. Василий и Лев были тоже близки к ранним декабристским организациям, потом отошли от них, но все-таки попали под следствие.

С начала войны 1812 г. все Перовские находились в гуще боев. Совсем юные Лев и Василий принимали участие во всех знаменитых битвах, в том числе, — при Бородино. 17-летний Василий был адъютантом командующего армией генерала Милорадовича. В бородинском сражении ему оторвало часть среднего пальца руки. Стесняясь этого, он позже носил длинный серебряный или золотой наперсток, вызывая еще большее любопытство окружающих, особенно дам, считавших, что он был ранен на дуэли или на охоте. Самая романтическая версия – сам отстрелил себе палец, узнав, что его любимая Софья вышла замуж. Иногда это несуществующий палец затмевает все рассказы о настоящих подвигах Перовского.

В 1812 году, при отступлении русских войск из Москвы, во время перемирия, Перовский с двумя казаками, выполняя задание Милорадовича, случайно был задержан французами и отправлен к королю Неаполитанскому — Мюрату, который принял Перовского, с удивлением выслушал его, но разрешения на возвращение к своим не дал. Мало того, его едва не расстреляли как поджигателя домов. И начался плен со всеми его ужасами и бесконечными унижениями. Полураздетый, босой, он прошел от Москвы до Парижа, выполняя обязанности забойщика скота для французов. Он дважды бежал из лагеря в Париже. Удачно — только в 1814 г., когда туда уже вступили русские войска. Разве не напоминает все эти происшествия муки толстовского Пьера Безухова?

После войны пути четверых братьев разошлись. Василий остался военным. Лев и Николай пошли по гражданской части и достигли своих высот в карьере. А Алексей стал известным писателем (псевдоним Антон Погорельский). Его фантастическую повесть «Черная курица, или Подземные жители» и мультфильм по ней знают и нынешние дети.

После войны, в 1816 году, В. Перовский сопровождал будущего императора Николая I в его путешествии по России и чужим краям, а в начале 1818 года стал его адъютантом. Эти два тогда еще молодых человека подружились.

После кончины Александра I Перовский назначается адъютантом к Николаю Павловичу и во время «возмущения» 14 декабря 1825 года находится на Сенатской площади, но по другую от декабристов сторону баррикад – рядом с Николаем. Он был даже контужен, получив удар в спину брошенным из толпы поленом.

Не станем разбираться во всех перипетиях военной службы В.А.Перовского. Скажем только: Перовский усмирял мятежников, храбро воевал на русско-турецкой войне, где получил тяжелое ранение. Все его высокие награды были заслуженными.

После лечения в Италии уже генерал-майор В.А. Перовский был поставлен директором канцелярии Морского штаба и зачислен в корпус флотских штурманов. Карьера его всегда делала невероятные зигзаги, но причем тут флот?! Но сейчас нас интересует Оренбург. Этот город – почти ровесник Петропавловска. Но как они отличались по внешнему виду и судьбе!

В 1833 году, опять совершенно неожиданно для себя, «моряк» Перовский получает важное и ответственное назначение: пост оренбургского военного губернатора и командующего отдельным Оренбургским корпусом. За всё время своего существования Оренбург впервые видел такого молодого губернатора – 38 лет.

Губернатор оказался хорошим администратором. Он окружил себя не родственниками и друзьями, как это бывало во все времена, а весьма талантливыми и образованными специалистами. Ссыльный поляк И. В. Виткевич, ставший под покровительством Перовского известным дипломатом, востоковедом и… разведчиком.
Здесь трудились известные ученые исследователи Востока братья Н.В. и Я.В. Ханыковы. Служили врач-писатель В.И. Даль, создатель первого местного музея, куда передал свои богатые коллекции, Ф.К. Зан и др. Перовский привез с собой в Оренбург статского советника, профессора, а позже академика В.В. Григорьева, эрудита, великого знатока языков, истории и быта стран Востока, их поэзии и философии. В 1854 г. В.В. Григорьев назначается на пост председателя Оренбургской пограничной комиссии, ведавшей отношениями с казахами и другими среднеазиатскими народами.
Сами полиглоты, Перовский, Виткевич и Григорьев не требовали всем немедленно заговорить на государственном языке (к тому времени киргиз-кайсацкие степи уже почти 100 лет назад добровольно вошли в состав России). Ими был создана школа восточных языков, нечто вроде нынешнего иняза. Там готовили толмачей – переводчиков и изучали обычаи всех среднеазиатских народов. Толмачи сопровождали караваны с товарами, работали в администрациях и разных комиссиях. Григорьев первым описал казахскую степь, народов, ее населявших, а Виткевич – Коканд и Бухару, нелегально добрался до Афганистана и Ирака.

Особые страницы биографии В.А. Перовского — это встречи с А. С. Пушкиным. Известно, что поэт побывал в Оренбурге в 1833 г., когда собирал материалы о пугачевском бунте. Поэт три дня жил в загородном доме Перовского. А губернатор любил роскошно обставленное жилье. Его кабинет отличался экзотикой: стены увешаны мечами, саблями, пистолетами, на столе — статуэтки рыцарей, спальня устлана богатыми коврами, здесь же был шикарный турецкий диван, огромные зеркала. Перовский шутил: «Здесь нахожусь я в объятиях Морфея, когда мне отказывают в других». В.И. Даль, по поручению губернатора, сопровождал поэта в Бердскую слободу – столицу Пугачева, где Пушкин встретился с женщиной, помнившей самого Емельяна.

Перовский ценил труд талантливых и честных людей и в то же время презирал тупость бездарных чиновников.
Он был строг и требователен к подчиненным: жестоко карал за казнокрадство, бесчинство, лихоимство и взяточничество. Был тверд с неплательщиками налогов и нарушителями таможенного режима. С такими Перовский иногда был чудовищно жесток.
Казак Пшеничников был прогнан сквозь строй только за ношение бороды и пререкание с губернатором.
По его приказу, закопали в землю живым солдата только за то, что он возмутился, что погибающих в походе на Хиву солдат не хоронили в земле, а бросали в степи, слегка прикрывая снегом.
За ограбление казахов во время свадьбы Перовский приказал сотника Бухматова и его казаков прогнать 12 раз сквозь строй из тысячи человек. А это явная и мучительная смерть.
«Он был жесток, как было сурово то время», писал о нем В.Пикуль.

Развивая торговлю, Перовский энергично поддерживал местное купечество.

Немало сделал он и для смягчения участи таких политических ссыльных, как А.Н. Плещеев, Н.В. Ханыков, Т.Г. Шевченко и др. Но тщетно просил он монарха о переводе в его подчинение поэта — декабриста А.А. Бестужева, как и некоторых других друзей юности. Их предпочитали отправлять на Кавказ – в эту вечно горячую точку.

Годы первого правления Перовского в то время называли «золотым веком» Оренбургского края. Историк П.Н. Столпянский писал: «Город Оренбург обязан Перовскому построением чуть ли не 3/4 настоящих зданий: караван-сарай, контрольная палата, общественное собрание, дом казённой палаты, казармы — всё построено при Перовском.

Им же было обращено серьёзное внимание и на благоустройство города». Когда молодой губернатор прибыл в город, тот был еще очень мал, дома деревянные, много и полуразрушенных землянок. По указанию Перовского, лачуги разрушали иногда без согласия владельцев, выламывая рамы и разваливая печи. Жителям ветхих домов бесплатно выделялись новые земельные участки, по 50 бревен и 50 рублей (стоимость 10 коров!) для постройки новых изб. В центре, на освободившихся участках, стали строить в основном казенные каменные здания. Они и сегодня — гордость города, памятники архитектуры. В некоторых зданиях размещались административные здания после революции, когда Оренбург стал первой столицей Казахстана.

Строительство грандиозной и великолепной мечети в Оренбурге явилось началом превращения города в центр, где стали сочетаться православные церкви и соборы, мусульманские мечети, костёлы и молитвенные дома. Город становился местом, где мирно уживались различные религии и народы. Напомним, что еще в 18 веке, при Анне Ионовне, в казахскую степь направлялись грамотные муллы и учителя, в основном, из татар, которые разъясняли кочевникам Коран, учили детей грамоте, а заодно и торговали. Именно в то время началось массовое строительство мечетей.
Большое внимание В. А. Перовский уделял башкирам. Кроме постройки караван-сарая как торгового центра, планировалось открыть в нем школы для малолеток, мастерские для обучения молодежи ремеслам. Значительное число башкирской молодежи отправлялось в Казань для обучения медицине.

Вспомним, как долго наш Петропавловск страдал о того, что в городе, в его нагорной части не было воды. В Оренбурге устроили так, что вода с Урала поступала в бассейн на городской площади, оттуда жители могли набирать ее бесплатно бочками и развозить по домам.

В. А. Перовский задумал и осуществил меры по улучшению экологического состояния края. В 1833 г. он издал циркуляр для комендантов крепостей: «При проезде моем по линии с прискорбием заметил худое состояние лесов по Уралу — большая часть из них совершенно вырублена или быстро клонится к истреблению; с истреблением лесов, сих кормилиц влаги и снега, освежительная роса исчезает… Урал мелеет и во многих местах представляет беспрерывный ряд бродов… летом палящий зной сжигает хлеба, сено, томит людей и животных… пушной зверь и дичь покидают край, в котором нет лесов для их пищи и жилища… »

Под нажимом В.А. Перовского было посажено около 200 тыс. молодых деревьев, правда, из них принялось примерно 70 тыс. В 1836 г. в Оренбурге было открыто училище лесоводства и земледелия. Оно просуществовало более 70 лет и готовило специалистов и для казахстанских городов.

Провел Перовский и военные реформы. Он приказал завести 6 пеших батальонов, что облегчало условия службы части казаков, т.к. избавляло их от необходимости иметь очень дорогого строевого коня. Особую заботу губернатор проявлял о башкиро-мещеряцком войске.

Не все новации губернатора казаки принимали покорно. Бунтовали. Но и Перовский не останавливался перед самыми крутыми мерами. Одно из наказаний — переселение бунтовщиков в отдаленные места губернии. Именно они да солдаты небольших гарнизонов были первыми русскими жителями практически всех нынешних селений на Сырдарье. Они защищали городки, к которым постепенно прикочевывали степняки, спасаясь от набегов немирных южных соседей.

Особые счеты были у Перовского к Хиве, промышлявшей работорговлей. В то время в Хиве было около 2000 рабов – русских и казахов. Сколько было продано в соседние страны, не установить!

О неудачном походе Перовского на Хиву написано немало. Напомним, отряд отправился в поход накануне необычно холодной зимы, в ноябре 1839 г. Большая часть казаков погибла в снегах, так и не дойдя до крепости. Вместе с Перовским в походе участвовали и ближайшие его сотрудники. Они вернулись из похода лишь в апреле 1840 года. Измученные нравственно и физически. А Перовскому еще нужно было ехать в Петербург, чтобы лично объясниться с государем и добиться наград для чинов отряда за те лишения, которые перенесли они на пути в Хиву.

Николай I отпустил Василия Алексеевича, по его просьбе, лечиться в Италию. Однако через 9 лет, в 1851 году, снова вернул его в Оренбург. И тут выяснилось, неудачный поход на Хиву все-таки принес свои плоды. В 1854 году был заключён выгодный для России договор с хивинским ханом. Но теперь уже не Хива, а Коканд не давал покоя огромному краю. Под прикрытием своих крепостей кокандцы производили нападения на казахские и русские селения, ловили женщин для своих гаремов в крепостях, взимали подати, угоняли скот, грабили караваны. Словом, вели себя так же, как хивинцы до 1839 года. «Допущение кокандцев и хивинцев к водворению на том или другом берегу Сыра, — писал тогда Перовский императору, — было бы … несовместимо с плаванием наших пароходов».

Второго июля 1853 г. Акмечеть была обложена русскими войсками и скоро пала. На месте её Перовский основал новое укрепление, названное в его честь «форт Перовский» и завершившее на то время создание Сырдарьинской укреплённой линии. Перовским в том же 1853 году были заказаны два парохода для будущей Аральской флотилии. Были произведены промеры Аральского моря, исследованы его берега и острова. Это не только военная, но и научная заслуга В.А. Перовского.

Весть о кончине Николая I сильно подействовала на Перовского. Хотя новый император Александр II отнесся к нему вполне доброжелательно и в день коронования «пожаловал высшей наградой — бриллиантовыми знаками ордена Андрея Первозванного», Василий Алексеевич понимал, что время его прошло. Здоровье его резко ухудшилось, и, наконец, 7 апреля 1857 года он был уволен от должности оренбургского и самарского генерал-губернатора и корпусного командира. По совету врачей, В.А. Перовский поселился в Крыму, жил в Алупке, в имении князя Воронцова. Там граф Перовский и скончался 8 декабря 1857 года.

Племянник Перовского, поэт А. К. Толстой, писал 11 декабря Софье Миллер: «Сегодня мы отнесли дядю в церковь; мы несли его на руках; дорога была покрыта зеленью — лавровые ветки, ветки розмарина в цвету. Сад полон птицами, которые щебечут, особенно много дроздов».

Наследников после Василия Алексеевича не осталось — женат он не был, а внебрачный сын Алексей умер в молодости. Как говорили тогда, «граф умер, оставив по себе только одно детище – Форт Перовский да усмиренный огромный край». Однако в историю вошли его племянники: Софья Львовна Перовская (1853—1881) — известная террористка, повешенная за покушение на Александра II, и ее брат Василий – политкаторжанин, сын которого был известным ученым-лесоводом, а дочь Ольга – советской детской писательницей.

Вскоре после революции именно в Оренбурге, тогда самом большом и лучшем городе края, была образована комиссия, которая занималась определением границ будущей автономной республики — КазАССР (1920-1924 гг.). В состав новой автономной республики вошли почти все области нынешнего Казахстана, а Оренбург стал его первой столицей.

Однако в 1924 году было принято решение перенести столицу Казахстана в Перовск ближе к центру страны. По этому случаю город опять переименовали. Он стал официально называться Кзыл-Орда якобы в честь Красной армии. Но авторы переименования утверждали, что новое имя города означает «Красная ставка». Кызылорда (теперь пишут так) недолго была столицей. В 1929 году ее вновь перенесли, на этот раз в Алма-Ату (Алматы). Если учитывать, что два пореволюционных года столицей считался Семипалатинск — Семей, то Акмола- Акмолинск- Целиноград — снова Акмола, а теперь Астана, то у нас теперь пятая столица, а наша страна вполне может считаться чемпионом мира по количеству столиц и их переименований.

Имя Перовского исчезло с карты Казахстана, но его носит посёлок в Оренбургской области и улица в Оренбурге, а также мыс на Новой Земле в Карском море. В Оренбурге существует парк им. Перовского, а в нем стоит четырехметровый памятник самому известному губернатору.

Память о Перовском долго хранилась оренбургскими жителями. О нем уральские казаки пели песни. Казахский народный музыкант и композитор Курмангазы назвал одно из своих произведений «Перовский марш». С именем В. А. Перовского связан старинный башкирский охотничье-воинский мужской танец «Пиравски марш» в память о воинах, участниках походов В.А. Перовского в Среднюю Азию и казахские степи. Этому историческому событию посвящена миниатюра В.С. Пикуля «Хива, отвори ворота!». Подробнее об истории города читайте в нашем проекте Исторический Петропавловск

Источник

0

65

«Граф Перовский пользовался в Башкирии громадным почетом и уважением, он в глазах башкирцев был вторым лицом после Магомета; имя его произносилось с глубоким благоговением и умилением».

«ВОЕННОЕ ГУБЕРНАТОРСТВО В.А. ПЕРОВСКОГО И БАШКИРЫ»

С 1796 по 1854 гг. Главными начальниками Оренбургского края были 7 военных губернаторов, с 1851 по 1864 гг. Главными начальниками Оренбургского и Самарского губернаторства, в 1865–1881 гг. – Оренбургского губернаторства назначались 4 генерал-губернатора.

Военные губернаторы и генерал-губернаторы являлись доверенными лицами императора и были ответственны только перед ним. Осуществляя политическую связь между высшими, центральными и местными органами управления, они наделялись чрезвычайными полномочиями.

Главные начальники края несли функции верховного надзора за всей системой местных управленческих структур и одновременно командовали регулярными и иррегулярными воинскими частями, расположенными в губернии. В распоряжении военных губернаторов были большие воинские силы: Отдельный Оренбургский корпус (армия), Оренбургское и Уральское казачьи войска, Башкиро–мещерякское войско. Им принадлежала огромная власть в крае.

Обязанностью военных губернаторов пограничного Оренбургского края было проведение в жизнь азиатской политики правительства. Она полагала утверждение российской государственности в казахских жузах, находившихся в номинальном подданстве России, а также – укрепление политического и экономического влияния в среднеазиатских ханствах.

Самой длительной – 15 лет – и наиболее плодотворной была служба генерал–адъютанта В.А. Перовского: Оренбургский военный губернатор в 1833–1842 гг. и Оренбургский и Самарский генерал–губернатор в 1851–1857 гг. Хорошо образованный, прошедший военную службу с чина прапорщика до генерала от кавалерии, участник Бородинского сражения и русско–турецкой войны 1828–1829 гг., Перовский находился в дружеских отношениях со многими видными политическими и культурными деятелями.

В.А. Перовский относился к той группе влиятельных государственных чиновников, чья служебная деятельность была направлена на «общественное благо». Прослужив военным губернатором более четырех лет, в декабре 1837 г. писал в Москву: «Без сомнения, мое место не так видно и не так почетно, но оно дает мне возможность доказать, что я могу быть полезен. Скажу больше, на нем я сделался необходим, и в настоящее время трудно было бы заменить меня: так много начато здесь дел, ключ от которых в руках у одного меня …» [Письма графа В.А. Перовского к А.Я. Булгакову 1878, 35].

За период своей административной деятельности Перовский много сделал в разработке и реализации управленческих нововведений в экономической, политической и культурной сферах общественной жизни края. В воспоминаниях его друзей и сослуживцев Главный начальник Оренбургского края предстает умным, умелым управителем, строгим начальником, «для которого все были равны от знатного барина и кончая серым мужиков» [Юдин 1896, 410–411]. Вместе с тем современники сообщают о честолюбии, крутом гневливом характере Перовского, способности при сильном раздражении забывать о человеколюбии. Многое в военном губернаторе не позволяет идеализировать его. В.А. Перовский был человеком своей эпохи, своей среды со всеми сильными и отрицательными свойствами характера [Футорянский 1994, 229–236].

В одном из отчетов императору В.А. Перовский писал о башкирах: «Воинские качества: сметливы, проворны, отличные наездники, не знают усталости, ни опасности и слепо повинуются воле начальства… Это, государь, одни из усерднейших и надежнейших слуг Вашего величества в Оренбургском краю».

Башкиры участвовали в Хивинском походе в 1839 г., военной экспедиции в Кокандское ханство в 1852–1853 гг., сопровождали военного губернатора в многочисленных экспедиционных поездках в казахскую степь, они были всегда в составе почетного конвоя при губернаторе. В своих письмах друзьям он писал: «мои башкиры». Потомственный оренбургский казак генерал-майор И.В. Чернов ревниво воспринимал особо внимательное отношение В.А. Перовского к башкирам: «Следуя раз намеченному взгляду на башкир, граф Перовский в каждом представлявшемся случае желал доказать на самом деле справедливость своего мнения об особенной способности и боевых качествах башкир» [Чернов 2007, 117, 120].

Проводя политику на укрепление общероссийских порядков, Перовский считался с интересами башкирского народа, учитывая их традиции, требования, нужды. Его управленческая практика была рассчитана на законодательное закрепление военной службы башкир – оформление Башкиро–мещерякского войска. В отчете императору в 1842 г. за 9-летнее правление Перовский назвал свои «верные улучшения» в войске: «образовано было несуществовавшее дотоле войсковое управление; назначены в кантоны попечители и стряпчии и обязанности их определены подробными инструкциями; кантонные начальники также снабжены наставлениями относительно важнейших предметов должностей своих; деятельными мерами утушены в самом начале возникавшие в народе неудовольствия и постановлены различныя полицейские правила; определены и пояснены служебные обязанности войска; облегчены прочие повинности и без отягощения народа созданы значительные войсковые доходы; учреждены хозяйственные заведения для усовершенствования главных народных промыслов; определены правила для охранения поземельной собственности от растраты и истребления; приняты меры к ограждению вотчинных прав башкир от незаконных притязаний и к скорейшей развязке дела о припущенниках, столь долго утруждающего правительство и вредящего войсковому хозяйству» [РО РНБ. Ф. 571. Д. 13. Л. 13].

Уверенный в превосходстве законов над приказами Перовский стремился, по мере своих возможностей, принятия высшей властью законов, защищающих права башкир–вотчинников. Ряд высочайше утвержденных положений Комитета Министров, сенатские указы были приняты по настоятельным объяснениям губернатора [Законы Российской империи о башкирах… 1999, 265–272, 277–280, 284–286]. Показательна его позиция в отношении золотопромышленников, принуждавших башкир соблюдать кабальные условия аренды их земель [Мударисов 2003, 170–190].

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/89409.jpg

"Перовский на башкирской кочевке". Рисунок

Перовский высоко ценил и воинское мастерство, и искусство башкир. В Оренбурге при встречах высоких гостей они обязательно участвовали в военных парадах, демонстрировали скачки на лошадях, соревнования борцов. В летних резиденциях губернатора башкиры несли охрану, на них возлагалась «летучая почта» для перевозки из Оренбурга важных сообщений для Главного начальника. Здесь проходили праздники, на которые приглашались именитые гости, кантонные начальники, и перед ними демонстрировали свое искусство башкирские певцы и музыканты. По инициативе Перовского в Оренбурге был построен величественный комплекс Караван–сарая с мечетью.

В «Воспоминаниях старожила», принадлежащих, по мнению исследователей, одному из сыновей командующего Башкиро-мещерякским войском генерал–майора С.Т. Циолковского, Николаю Станиславовичу, говорится о добром отношении башкирского народа к В.А. Перовскому: «Граф Перовский пользовался в Башкирии громадным почетом и уважением, он в глазах башкирцев был вторым лицом после Магомета; имя его произносилось с глубоким благоговением и умилением; рассказы о нем переполняли Башкирию; ему посвящались песни, которые и в настоящее время можно слышать в Башкирии» [Воспоминания старожила … 1896].

Свой энергичный, мужественный воинский танец башкиры назвали «Перовский». В.А. Перовскому посвящен башкирский народный наигрыш танцевально-маршевого характера «Перовский» («Перовский марш»). Из всех Оренбургских военных губернаторов и Оренбургских и Самарских генерал-губернаторов, являвшимися Главными начальниками для башкир и всего населения Южного Урала, в башкирском народном творчестве воспет только один – Василий Алексеевич Перовский.

Литература

1. Воспоминания старожила // Тургайская иллюстрированная газета. 1896.

2. Законы Российской империи о башкирах, мишарях, тептярях и бобылях. Уфа, 1999.

3. Мударисов Р.З. Промышленность Южного Урала в первой половине XIX века (1801–1861). Уфа, 2003.

4. Отдел рукописей РНБ. Ф. 571. Д. 13. Л. 13.

5. Письма графа В.А. Перовского к А.Я. Булгакову // Русский архив. 1878. №5.

6. См. Футорянский Л. Военный губернатор Перовский // Любовь и Восток. М.. 1994.

7. Чернов И.В. Заметки по истории Оренбургского края генерал–майора Ивана Васильевича Чернова. Оренбург, 2007.

8. Юдин П.Л. Граф В.А. Перовский в Оренбургском крае // Русская старина. 1896. Кн. 5.

Источник: Гвоздикова И.М. Военное губернаторство В.А. Перовского и башкиры // Урал–Алтай: через века в будущее. Материалы IV Всероссийской научной конференции. Уфа, 2010. Т. II. С. 47–50.

0

66

http://forumfiles.ru/files/0019/93/b0/92042.jpg

Василий Алексеевич Перовский в Оренбургском крае

0

67

https://fs1.fotoload.ru/f/0518/1525248466/ae97d1226c.jpg

ПЕРОВСКИЙ Лев Алексеевич, брат, декабрист

0

68

https://img-fotki.yandex.ru/get/1337265/199368979.17c/0_26df70_fd31d0e1_XL.jpg

Мориц Михаэль Даффингер (Moritz Michael Daffinger) (1790 – 1849)
Портрет Перовского Алексея Алексеевича. Брат.
1827 г.
Литературный музей Пушкинского дома, СПб

0

69

https://pp.userapi.com/c846219/v846219106/410b3/cusWPS9bmTE.jpg

Владимир Иванович Гау.
Перовский Борис Алексеевич (1815 - 1881). Брат. 1841 год.
Государственный Русский музей.

0

70

https://img-fotki.yandex.ru/get/1102318/199368979.17c/0_26df6d_fb0489fb_XXXL.jpg


Граф Алексей Константинович Толстой (24.08.1817-29.09.1875), сын графа Константина Петровича Толстого (12.02.1780-29.05.1870) и Анны Алексеевны Перовской (20.06.1796-2.06.1857).
Племянник декабристов Л.А. и В.А. Перовских и Ф.П. Толстого.


Граф Алексей Константинович Толстой (1817 – 1875) – егермейстер, поэт и драматург.

Сын коллежского советника графа Константина Петровича Толстого (1779(80) – 1870) и Анны Алексеевны, урожд. Перовской (1796 – 1856(7).
Его мать уехала от мужа, когда ему было всего полтора месяца.

Воспитывался дядей, братом матери, А. А. Перовским.

В доме дяди встречался с Пушкиным.
Товарищ детства вел. кн. и цесаревича Александра Николаевича, будущего императора Александра II, в 1855-1861 флигель-адъютант.
Создатель баллад, сатирических стихотворений, исторического романа «Князь Серебряный» (опубликован в 1863), драматической трилогии «Смерть Иоанна Грозного» (1866), «Царь Фёдор Иоаннович» (1868) и «Царь Борис» (1870). Автор проникновенной лирики, с ярко выраженным музыкальным началом, психологических новелл в стихах («Средь шумного бала, случайно…», «То было раннею весной»).

Совместно с братьями Жемчужниковыми создал пародийный образ Козьмы Пруткова (более половины произведений, особенно в поздний период, авторства А. К. Толстого).

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » ПЕРОВСКИЙ Василий Алексеевич.