Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Мозгалевский Николай Осипович.


Мозгалевский Николай Осипович.

Сообщений 1 страница 10 из 13

1

НИКОЛАЙ ОСИПОВИЧ МОЗГАЛЕВСКИЙ

https://img-fotki.yandex.ru/get/901683/199368979.18d/0_26e94f_b66bd84c_XXXL.jpg

Н.О. Мозгалевский. Портрет-реконструкция Г.С. Хлебникова. 1991 г.
Оригинал хранится в Минусинском музее декабристов.

(май 1801 — 14.6.1844).

Из дворян Черниговской губернии.

Отец — помещик Черниговской губернии, заседатель Нежинского уезда суда, коллежский асессор Осип Фёдорович Мозгалевский (ум. до 1826), мать — Виктория Карловна де Розет.

Воспитывался дома, затем в разных пансионах и в нежинском народном училище, поступил кадетом в 1 кадетский корпус — 11.8.1814, выпущен прапорщиком в Саратовский пехотный полк — 30.1.1821, подпоручик — 4.5.1823, младший офицер 3 мушкетёрской роты.

Крестьян не имел.

Член общества Соединённых славян (1825).

Приказ об аресте — 5.2.1826, арестован — 13.2, доставлен из Житомира подпоручиком 15 егерского полка Новаковским в Петербург на главную гауптвахту — 21.2; 22.2 переведён в Петропавловскую крепость («посадить по усмотрению и содержать строго») в №39 Невской куртины.

Осуждён по VIII разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён к ссылке на поселение вечно.

Отправлен в г. Нарым Тобольской губернии — 4.8.1826 (приметы: рост 2 аршина 6 1/2 вершков, «телосложения стройного, лицом бел, круглолиц, глаза серые, большие, навыкате, брови чёрные, нос прямой, волосы на голове весьма тёмнорусые и таковые же малые бакенбарды, бороду бреет, на подбородке с правой стороны и на левой руке повыше кисти родимые пятна величиною с малое гороховое зерно»), срок сокращён до 20 лет — 22.8.1826, с высочайшего соизволения (доклад 16.5.1836) переведён в с. Курагинское Енисейской губернии, откуда (доклад 15.5.1837) в с. Теснинское и, наконец (22.3.1839), в г. Минусинск, где и умер.

Жена (с 2.7.1829 в Нарыме) — казачка (отец записан в мещане) Евдокия Ларионовна Агеева (ум. 1888 в Красноярске, где и похоронена).

Дети:

Павел,
Валентин,
Александр,
Виктор (в 1908 генерал-майор).
Варвара,
Елена,
Прасковья (р. 1841)
и Пелагея (1.10.1840-1882), воспитывалась в семье Н.В. Басаргина, была замужем за Павлом Ивановичем Менделеевым, братом химика; умерла и похоронена в Омске на Казачьем кладбище.

Братья (в 1826):

Кирилл, отставной штабс-ротмистр;
Алексей, коллежский асессор;
Пётр, титулярный советник, почтмейстер Белгородской почтовой конторы;

сёстры:

Мария, замужем за титулярным советником Каблуковым;
Авдотья, замужем за титулярным советником Володковским;
Елена, замужем за обер-аудитором 4 драгунской дивизии Симанским;
Прасковья, замужем за коллежским асессором Солоницким;
Варвара, замужем за отставным капитаном Гржимайло.


ВД, XIII, 343-356; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 115.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

МОЗГАЛЕВСКИЙ Николай Осипов.

Подпоручик Саратовского пехотного Полка.

Вступил в Славянское общество в 1825 году, во время лагеря при Лещине, устрашась угроз Бестужева-Рюмина и Спиридова. Хотя и был на совещании у Андреевич, но как он спал там, то и слышал только часть речи Бестужева, где он говорил об угнетении чиновников начальством. Ни с кем  кроме Шимкова не имел сношения и не знал ни о каких преступных намерениях общества. Сверх того он уличался в том, что был на втором совещании у Андреевича, где Бестужев-Рюмин объявил о готовности 2-й армии к возмутительным действиям и заставил пред образом присягнуть в готовности к тому, и что Шимков давал ему, Мозгалевскому,  для прочтения Государственного Завета [sic].

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке на поселение в Сибири бессрочно.

Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его на поселении 20 лет.

0

3

Потомки декабриста Мозгалевского

Адольф Вахмистров

Летом 1972 года мы на лодке поднимались по Бий-Хему (Большому Енисею) до водопада. Хотелось собственными глазами увидеть это прославленное место. Наши друзья в Кызыле передали записку Виктору Мозгалевскому, известному в тех местах рыбаку, охотнику, лесорубу и плотогону жителю Тоора-Хема, самок верхнего на всем Енисее поселка. Выше этого места населения по реке нет. Мы хотели подробней расспросить Мозгалевского о пути до водопада: нас ждал почти двухсоткилометровый путь по реке далеко немирной. Между прочим, я обратил внимание на фамилию Виктора: она мне показалась знакомой.

В Тоора-Хеме, у края великолепного паркового леса, среда которого стояли дома, мы увидели обелиск - символ памяти здешних жителей о земляках, павших в Великой Отечественной войне. На щите рядом короткие строчки: фамилии, имена, отчества тех, кто не вернулся. Воротниковых - двое, Жердинских - двое, Сагояковых - двое, Посохиных - трое, Дорофеевых - трое. А вот Мозгалевских - четверо: Михаил, Виктор, Валентин, Владимир. Все они - Валентиновичи, все - братья.

Здесь, возле обелиска, я вспомнил, что многие русские путешественники - исследователи Западной Монголии и Урянхайского края (Тувы), которые посещали Тоджу в начале нашего века, писали о выходце из Минусинска, пионере земледелия в этих местах Мозгалевском Владимире Александровиче. А на обелиске Мозгалевские - Валентиновичи.

- Все они - родные братья моего отца, - объяснил нам Виктор Мозгалевский. - А их отец, мой дед, Валентин Александрович был братом Владимира Александровича.

Тогда я, чтобы проверить свою давнишнюю догадку, спросил Виктора, знает ли он, кто был основателем их рода. - Он несколько смутился и ответил не без колебания:

- Точно не знаю. Говорят. был такой декабрист Мозгалевский, которые умер в Минусинске. Но как узнать, так ли это?

Я решил узнать и начал поиск.

Среди привлеченных по делу декабристов был 24-летний подпоручик Саратовского полка Николай Осипович Мозгалевский. Его арестовали на Украине и привезли в Петербург прямо в Зимний дворец, где декабристов допрашивал сам Николай I. После допроса царь отправил Мозгалевского в Петропавловскую крепость, передав с конвойным офицером распоряжение коменданту крепости Сукину: "Присылаемого Мозгалевского посадить по усмотрению и содержать строго".

За "знание преступных целей общества и распространение среди юнкеров и нижних чинов Саратовского полка злонамеренных умствований, направленных против установленного порядка и государственного устройства", Мозгалевского приговорили к лишению чинов, дворянства и ссылке навечно в Сибирь. Позже Николай I "милостиво" заменил вечную ссылку двадцатилетней.

Первые десять лет ссылки Николай Мозгалевский провел в Нарыме, заштатном городе на севере Томской губернии. Безрадостный труд, нужда и ностальгия. Унылое существование скрашивала молодая жена Авдотья, дочь местного мещанина Лариона Агеева. Суровый климат, тяжелая работа стали причиной болезни, обычной для тружеников и бедных - чахотки. После долгих и унизительных хлопот в 1836 году власти - разрешили Мозгалевскому переселиться в Минусинский округ Енисейской губернии, где климат был более благоприятным для смертельно больного декабриста. К тому же, в Минусинске и его округе жили на поселении другие декабристы: братья Н. и А. Крюковы, А. и П. Беляевы, П. Фаленберг, А. Фролов, И. Киреев и А. Тютчев.

На новом месте Мозгалевский пахал землю, сеял и убирал хлеб, косил сено, выращивал арбузы и табак. Таясь от властей, давал частные уроки в Домах богатых людей, а детей бедняков обучал на заимке братьев Беляевых за городом.

Шли годы. Росла семья. Нужда и изнуряющая болезнь подтачивали последние силы ссыльного. По замечанию минусинского краеведа А. П. Косованова, из всей группы минусинских декабристов Мозгалевский был "самым бедным, самым несчастным и многосемейным". Товарищи по ссылке Н. Крюков, братья Беляевы. И. Киреев старались облегчить его тяжкую участь. Но неотвратимая развязка наступила: в 1844 году Николай Мозгалевский умер, оставив на руках вдовы восемь детей.

Авдотья Ларионовна не пала духом. Деловая и мужественная женщина вступила в борьбу за существование своих детей. Не чуждаясь никакого труда, она выполняла самую тяжелую работу: стирала белье, белила, мыла полы. Кроме того, на помощь осиротевшей семье пришел весь круг декабристов, находившихся в сибирском изгнании, Даше из числа тех, кто уже вернулся на родину. Из своеобразной кассы взаимопомощи, так называемой "Артели", организованной ими еще на каторге, они безвозмездно ссужали вдову деньгами. В рукописном отделе библиотеки имени В. И. Ленина в Москве сохранились 8 томов писем многих лиц к декабристу И. И.Пущину - одному из руководителей "Артели". Среди этих писем есть и письмо Авдотьи Ларионовны Мозгалевской, в котором она благодарит Пущим за помощь и описывает бедственное положение семьи. Насколько это положение было тяжким мы можем судить только по названию дела, сохранившемуся в Иркутском архиве: "О дозволении вдове государственного преступника Авдотье Мозгалевской отдать детей своих на пропитание в услужение людям, желающим их взять себе".

Декабрист И. Киреев подготовил младшего сына Мозгалевских к сдаче трудных вступительных экзаменов в кадетский корпус, куда его удалось пристроить на казенный счет. Чтобы освободить одного из сыновей от 25-летней солдатчины, мать вынуждена была взять нужные для этого деньги, по выражению А. Л. Косованова, "под залог своих детей": два ее сына должны были отрабатывать долг в течение нескольких лет, не получая никакой оплаты. Дочь Полиньку взял в свою семью декабрист Н. В. Басаргин. Впоследствии она стала женой Павла Менделеева, родного брата великого русского химика Дмитрия Ивановича Менделеева. Помогали вдове и люди другого круга. Дочь Елена почти постоянно жила в семье Н. Кострова, минусинского окружного начальника, человека с прогрессивными взглядами.

Дети выросли, но несчастья не оставляли вдову. Два сына по разным причинам рано ушли из жизни. Младший, увлеченный возможностью сделать карьеру, порвал все связи с семьей, несмотря на попытки И. И. Пушица образумить его. С матерью в Минусинске остался старший сын - Александр.

Александр Николаевич Мозгалевский, как и отец, некоторое время жил крестьянским трудом. Затем он служил у частных предпринимателей и, наконец, поступил в Акциз соляным контролером на том самом Кордоне на берегу Енисея, вблизи которого в наши дни строится крупнейшая в мире Саяно-Шушенская ГЭС. По свидетельству здравствующих ныне его потомков, в семье Александра Николаевича, в которой было десять детей, свято чтили память русского патриота декабриста Николая Мозгалевского, любили Авдотью Лариововну, мужественную русскую женщину-сибирячку, бесстрашно разделившую трагическую судьбу лишенного всех прав ссыльного "государственного преступника". Вдова декабриста скончалась в 1888 году в Красноярске. Здесь же умер и его старший сын Александр Николаевич в 1899 году. Его жена, Анфиса Даниловна, прожила более ста лет - до конца тридцатых годов нашего века. До самой смерти она была хранительницей доброй памяти о декабристе, его жене и их друзьях-декабристах. В 1925 году она присутствовала в Красноярске на торжественном заседании, посвященном столетнему юбилею со дня восстания декабристов, сидела в президиуме и даже выступала с воспоминаниями о минусинских декабристах, так как лично знала и помнила некоторых из них. Она указала А. П. Косованову место на городском кладбище Минусинска, где был похоронен отец ее мужа, декабрист Николай Осипович Мозгалевский.

В конце прошлого века два сына Александра Николаевича Мозгалевского, Владимир и Валентин, поселились в Тодже, самом отсталом районе феодальной Тувы. В ту пору в Тодже не были известны даже те примитивные, по существу первобытные, приемы земледелия, которые практиковались в Центральной и Западной Туве. Внуки декабриста стали сами пахать землю. Они были первыми проводниками передовой русской культуры и системы хозяйствования среди коренного населения Тоджн, задавленного феодальным гнетом своих правителей.

В юности Владимир Александрович работал в минусинской аптеке. Приобретенные медицинские знания он использовал для лечения местных жителей. В стране, в которой все болезни "лечили" шаманы и буддийские ламы, даже эти, более чем скромные, познания имели большое значение. Братья привезли в Тоджу значительную библиотеку, несколько музыкальных инструментов, устроили возле дома метеорологическую станцию.

Прогрессивная деятельность внуков декабриста вызвала яростную ненависть местного правителя феодала Томута. Сторонник присоединения Тоджи к Монголии Томута ненавидел все русское, прогрессивное. Но продажный, как все тувинские феодалы, он не трогал русских торговцев, от которых получал взятки, обрушив свою ненависть на братьев Мозгалевскнх. В 1907 году он, стремясь вытеснить их из Тоджи, приставил к заимке Мозгалевских караул и два месяца не позволял им покидать ее, а тувинцам вступать с ними в контакт. В годы гражданской войны он с помощью монгольских солдат вынудил Владимира Александровича покинуть Тоджу, а его брата Валентина Александровича, тоорахемского учителя, и еще несколько человек русских людей с помощью тех же монголов подверг порке кнутами. Покинув Туву, Владимир Александрович до смерти в 1934 году работал в советском хозяйстве Восточно-Сибирского края.

Валентин Александрович остался в Туве навсегда. Он принимал активное участие в социалистическом строительстве Танну-Тувинской Народной Республики. Был участником V съезда русского населения Тувы в июне 1918 года. Этот съезд - важная веха в истории Тувы. Он проходил одновременно со съездом представителей тувинского народа. На совместном заседании обоих съездов был принят исторический договор, в котором впервые в истории Тувы было признано законным стремление тувинского народа к государственной самостоятельности. Съезды заложили основы прочной дружбы и братского союза русского и тувинского народов, которая обеспечила, как показали дальнейшие, события, победу тувинского народа над собственными феодалами, китайскими и монгольскими захватчиками и милитаристами. Однажды участники съезда сфотографировались. Сейчас эта фотография - экспонат краеведческого музея в Кызыле. Среди делегатов съезда на фотографии можно видеть и внука декабриста Валентина Александровича Мозгалевского.

Валентин Александрович имел четырнадцать детей. Из них девять сыновей и три дочери стали взрослыми. Один сын умер до Великой Отечественной войны, а восемь остальных, когда наступил для нашей Родины грозный час, ушли добровольцами на фронт. Имена четырех из них - на обелиске в Тоора-Хеме. На обелиске их имена стоят рядом. Погибли же они в разных местах: Михаил - защищая Смоленск, Виктор - встав насмерть у Сталинграда, Владимир сложил голову под Оршей, Валентин - тоже где-то в Белоруссии. Пятый сын, Алексей, скончался в 1948 году в Семипалатинске от ран, полученных в финской и Отечественной войнах. Шестой - Борис - умер в 1972 году в Новосибирске. Два сына здравствуют поныне. Константин Валентинович живет в Кызыле. Он пенсионер, но до сих пор продолжает работать. Александр Валентинович, инвалид Отечественной войны. живет и работает в Кемеровской области. Оба они - кавалеры орденов и медалей, полученных за воинскую доблесть.

В одном из залов краеведческого музея в Кызыле есть еще одна фотография, связанная с родом декабриста Мозгалевского. На ней - участники конференции членов Тувинского Революционного Союза Молодежи в 1926 году. Среди делегатов конференции - Михаил Владимирович Мозгалевский, сын Владимира Александровича.

Он принадлежал к легендарному поколению комсомольцев начала 20-31 годов. Активист, боец отряда частей особого назначения, он некоторое время работал в Минусинском горкоме комсомола. Затем его выдвинули на комсомольскую работу в Новосибирск. А когда молодой Танну-Тувинской Народной Республике потребовалась помощь в организации работы Тувинского Революционного Союза Молодежи, Михаил был в числе тех, кого направили в Туву. Он родился в Туве, вырос среди тувинцев. хорошо знал их обычаи и язык. В стране, в которой еще не существовала письменность, это имело первостепенное значение.

В 1927 году Михаил стал красноармейцем. Случилось так, что служить ему довелось вместе с тремя братьями. В одном с ним 87-м Забайкальском кавалерийском полку служили Александр Владимировичи Петр Валентинович, а в соседнем 86-м полку - Павел Павлович Мозгалевский, еще один правнук декабриста. Александр, Петр н Павел, отслужив срок, демобилизовались. Михаил остался в армии навсегда. Перед расставанием он подарил Петру фотографию, надписав на обороте:

"Детские годы проводили вместе с тобой, жили дружно. И в Армии Красной снова сошлись. Когда разъедемся, вспоминай 87-й Забайкальский кавполк и 9-ю ДВК бригаду, славные лагеря и жизнь в них.

В предстоящую войну, возможно, вновь будем вместе в лихой коннице нашей родной Красной Армии".

Надпись датирована 20 марта 1929 года, и в том же году Михаил встретился с войной - начались бои с белокитайцами на КВЖД. Петру воевать не довелось, он умер до войны. Павел, специалист-гидротехник, все военные годы, по просьбе правительства Монгольской Народной Республики, работал в Комитете наук (теперь Академия наук) МНР. 0 судьбе Александра Владимировича Мозгалевского известно только, что он воевал в составе 946 артполка и был ранен в 1942 году под Борови- чами.

В 1930 году Михаил Владимирович Мозгалевский стал коммунистом. Он успешно оканчивает Владивостокское военное училище и служит, отдавая всего себя делу обороны социалистического Отечества. Еще за бои на КВЖД молодой командир получил особый нагрудный знак с изображением на фоне дальневосточной сопки железной дороги и пограничника у пограничного столба. В 1936 году его грудь украшает высшая награда страны - орден Ленина. В юбилейном для Красной Армии 1938 году ему вручают медаль "ХХ лет РККА". Он становится начальником военной школы. В газете "Красная Звезда" от 3 июня 1939 года появляется фотография с надписью: "Капитан-орденоносец М. Мозгалевский - начальник одной из передовых школ младшего командного состава Забайкальского военного округа".

В последнем предвоенном году Михаил Владимирович Мозгалевский становится слушателем Академии имени М. В. Фрунзе. Но окончить военную академию правнуку декабриста не довелось: наступил 1941 год. Коммунист Мозгалевский ушел на фронт командиром того самого 87-го кавалерийского полка, в котором начинал службу рядовым. К сожалению, неизвестно как разворачивались военные события в жизни Мозгалевского. Известно только, что они связаны с обороной Москвы и что жить ему оставалось мало. В вещах, оставшихся после смерти матери Михаила Владимировича. Марины Терентьевны, умершей в 1970 с голу в Симферополе, недавно была найдена почтовая карточка, написанная его рукой. На карточке почтовый штемпель города Можайска Московской области с ясно читаемым оттиском даты отправления: 8.8.41. Вместо обратного адреса написано: "Гор. Можайск, проездом". Карточка адресована в Красноярск на улицу Марковского, 24, его матери. В той записке, может быть, последней в его жизни, Михаил Владимирович просил писать жене и детям и сообщал их адрес: Ивановская область, Сарневский сельсовет, дер. Высоково.

Последнее свидетельство о правнуке декабриста получено из Главного управления кадров Министерства Обороны СССР - через 33 года после его гибели. В нем сказано:

"...майор Мозгалевский Михаил Владимирович, бывший командир 87 кавалерийского полка 55 кавалерийской дивизии... исключен из списков Вооруженных Сил как пропавший без вести 4.10.1941 г. Других сведений о его судьбе не имеется".

Михаил Мозгалевский погиб в дни страшного напряжения, когда решалась судьба Москвы. Бронированные полчища врага рвались к сердцу нашей Родины, а на их пути насмерть встали солдаты сорок первого... Правнук декабриста был одним из тех солдат, которые в самом начале войны своей смертью приблизили нашу великую Победу.

Старший сын Александра Николаевича, внук декабриста, Василий Александрович Мозгалевский жил в Красноярске. В годы строительства Трансси6ирской железнодорожной магистрали он работал на строительстве моста через Енисей. Старые енисейские речники должны помнить его сына - Николая Васильевича, пароходного капитана, плававшего по Енисею в 20-ЗО-х годах. Дочь Василия Александровича, Валентина Васильевна, работала в Красноярском краеведческом музее. В течение многих лет она считала своей обязанностью ухаживать за могилой декабриста Василия Львовича Давыдова на Красноярском городском кладбище. Мужем Валентины Васильевны был ветеран енисейского флота, знаменитый капитан-орденоносец Евгений Васильевич Крылов. В памяти тех, чья жизнь связана с Енисеем, безусловно остался образ молодой женщины пароходного штурмана, Валентины Евгеньевны Крыловой (по мужу Дубровина), праправнучки декабриста, жизнь которой преждевременно оборвалась из-за нелепого несчастного случая.

Вполне естественно, что не все потомки декабриста Николая Мозгалевского - Мозгалевские. Дочь Александра Николаевича, Милитина Александровна, носила по мужу фамилию Богдановой. Ее дочь, правнучка декабриста, Мария Михаиловна Богданова, в наши дни живет в Москве. Эта восьмидесятилетняя женщина сохранила удивительную живость характера, работоспособность, отличную память и общительность. Она - живая летопись рода декабриста Мозгалевского. Она - педагог, но главное увлечение, проходящее через всю ее немалую жизнь, - декабристы. Корни этого увлечения лежат в ее детстве и юности, которые прошли в атмосфере не только уважения, но и преклонения перед памятью первых русских революционеров. Из уст трех дочерей Николая Мозгалевского и своей бабушки Анфисы Даниловны она слышала рассказы о прадеде и о других декабристах: И. Кирееве, Н. Крюкове, Л. Фаленберге, которых они хорошо помнили. Немалую роль в этом сыграл и друг ее семьи Тимофей Николаевич Сойлотов, родной сын Н. Крылова, поборник женского образования, активный помощник Н. М. Мартьянова в его работе по организации Минусинского музея. Она училась на знаменитых Бестужевских курсах в Петрограде, затем окончила историко-филологический факультет Томского университета. В 1920-1922 годах Мария Михайловна - военнослужащая, преподаватель истории, русского языка и литературы в 5-й Томской военно-инженерной школе комсостава Красной Армии.

Интерес к декабристам, возникший в юности, расширила и укрепила встреча с известными декабристоведами М. К. Азадовским и Н. Бакаем. Под их руководством она принимала участие в разработке некоторых вопросов декабристоведения, прежде всего о пребывании декабристов в Сибири. В результате многолетних поисков в архивах она написала книгу о малоизвестном декабристе-крестьянине П. Ф. Дунцове-Выгодовском, личности исключительной среди декабристов. Ее статьи появлялись в отдельных сборниках, посвященных декабристам, в "Ученых Записках Якутского филиала Академии Наук СССР", в альманахах "Новая Сибирь", "Абакан", "Енисей".

Преклонный возраст и болезнь лишили ее возможности вести научную работу, связанную с поисками в архивах, но не лишили желания активно участвовать в жизни. Она ведет постоянную многолетнюю переписку с музеями, с научными работниками, преподавателями-историками Москвы, Киева, Казани, Минусинска, консультирует кружки юных - историков-декабристоведов, держит постоянную связь с многими краеведами. Всякий интерес к декабристам находит у нее живой отклик, совет, помощь. Глубокое знание материала и архивов делают ее помощь особенно действенной.

Более полувека жизни отдал железным дорогам страны Николай Александрович Мозгалевский. После окончания в 1902 году железнодорожного училища в Красноярске он работал в службе пути станции Иланск. В 1905 году на этой станции отряд палача Меллера-Закомельского учинил кровавую расправу над рабочими. Молодой техник был избит озверевшими солдатами и, вероятно, был бы убит, как многие другие, если бы ему не удалось в последний момент спрятаться в какой-то трубе.

В 1911 году Николай Александрович оканчивает в Мосте курсы изыскателей, успешно сдает спецэкзамен и с тех пор до кончины в 1955 году он - участвует в изысканиях и строительстве многих железных дорог страны, в том числе, уже в советское время такой, как магистраль Петропавловск - Акмолинск - Караганда. В 1937-1941 годах он - старший инженер изыскательной партии Амурской экспедиции "Бамтранспроекта", в составе которой ведет изыскание восточной части грандиозной трассы, широко известной теперь под именем БАМ.

Невозможно рассказать о всех потомках декабриста - их много. Среди них научные работники различных областей знаний, удостоенные ученых степеней и звания лауреата Государственной премии, инженеры и техники, служащие, рабочие. Юрий Петрович Мозгалевский, сын Петра Валентиновича, - крупный специалист в области точной механики, много лет работал на Первом Государственном часовом заводе. В настоящее время он директор Московского экспериментального ювелирного завода.

Расправляясь с декабристами, царь Николай I намерен был сломить их дух, лишить всякого влияния на настоящее и тем более на будущее. Больше того, ему хотелось уничтожить их физически, уничтожить самое память о них. Гнусный замысел не удался. Память о декабристах живет. Сами декабристы в момент восстания были "далеки от народа". Но лучшие представители их потомков слились с народом, стали его составной частью. Условия социалистической действительности нашего государства превратили потомков декабристов в активных борцов и строителей.

0

4

Правнучка декабриста Н.О. Мозгалевского - М.М. Богданова и Мартьяновский музей

http://s3.uploads.ru/0dBJI.jpg

В Минусинском краеведческом музее им. Н.М. Мартьянова хранятся обширные материалы о декабристах, отбывавших ссылку в Минусинском округе, и среди них личный архив красноярского краеведа А.В. Вахмистрова (1920-1983 гг.) (АММ, ф.3, оп.1, д.1, л.л. 6, 13; оп1, д.849, лл.57,115)

Ветеран геологии, участник Великой Отечественной войны, Адольф Васильевич Вахмистров с начала 1970-х гг. собирал материалы по истории Красноярского края и Тувы для создания книги о Енисее. При этом он узнал, что одним из пионеров русского освоения Урянхайского края был Владимир Александрович Мозгалевский, внук декабриста.

Необычная история рода Мозгалевских увлекла краеведа, и в процессе поиска он познакомился с писателем В.А.Чивилихиным, жена которого Елена Владимировна, является прапраправнучкой Н.О.Мозгалевского (по линии его дочери Варвары Николаевны и Степана Зотиковича Юшкова).

В то время В.А.Чивилихин работал над книгой "Память", и поэтому А.В. Вахмистров передал писателю наиболее ценную и объемную часть своего архива о декабристе Н.О.Мозгалевском. Этот роман-эссе "Память" вышел в свет в 1978 г. (в журнальном варианте).

Ведя обширную переписку с потомками декабристов, А.В.Вахмистров подружился с правнучкой Н.О.Мозгалевского - Марией Михайловной Богдановой, московским историком-дскабристоведом. Тогда М.М.Богданова передала краеведу Вахмистрову свой творческий архив: многие печатные произведения и воспоминания о декабристах, а также стихи, написанные ею в 1915-1973 гг. Из 31 дела Архива Минусинского музея, касающегося декабристов, 26 дел о Н.О.Мозгалевском и его потомках.

http://s7.uploads.ru/HE3aq.jpg

Среди документов этого архива наиболее интересными, на мой взгляд, являются "Семейные записки" М.М.Богдановой, в которых она рассказывает об истории рода Мозгалевских.

Прадед М.М.Богдановой - декабрист Н.О.Мозгалевский жил на поселении в Минусинске в 1839-1844 гг. в доме на улице Большой (ныне ул.Комсомольская, 38).

М.М.Богданова родилась 5 января 1895 г. на Владимирском винокуренном заводе (АММ, ф.З, оп.1, д.25, лл.1-12), уже не существующем, близ д.Уджей на реке Амыл Каратузской волости Минусинского округа в семье Михаила Павловича Богданова и Милитины Александровны Мозгалевской. Крёстным отцом Марии Михайловны стал известный золотопромышленник Юшков Степан Зотикович (АММ, ф.З, оп.1, д.12, л.145; ф.З, оп.1, д.1, л.55 об), женатый на Варваре Николаевне Мозгалевской, старшей дочери декабриста. А владелицей Владимирского завода была их дочь - Колобова-Юшкова Клавдия Степановна (1848-1912 гг.).

Мать Марии Михайловны Богдановой - Милитина Александровна - была дочерью третьего сына декабриста, родившегося в Нарымской ссылке, Александра Николаевича (1832-1899), и Анфисы Даниловны Мозгалевских (АММ, ф.З, оп, 1.. д. 1, лл.38, 39). Анфиса Даниловна прожила 105 лет, дожив до конца 30-х г.г. нашего столетия, помнила многих декабристов. Ещё в 1924 г. она помогла краеведу А.П.Косованову отыскать могилу Н.О.Мозгалевского на старом минусинском кладбище (АММ, ф3 оп.1, д.18, л.38).

Детство и раннюю юность Мария Богданова провела в Минусинске, окончила 6 классов минусинской гимназии, некоторое время жила. с родителями в доме дяди Владимира Александровича Мозгалевского, по "Оценочной книге на домовладения жителей г.Минусинска за 1916-1925 гг." докладчиком установлено, что этот кирпичный дом находился нa перекрёстке улиц Береговой, Скворцовской и Старомагазинной и был куплен дворянином В.А.Мозгалевским у минусинского жителя Михаила Зарубина. Копия купчей была совершена в 1915 г. (МГГА, ф.368, оп. 1, д.2, л.31 об., № 60). У этого дома интересная история, главное же то, что он существует и поныне по ул. Наборежной, 84-б. Долгие годы в доме находился продуктовый магазин (и сейчас находится).

Именно из этого дома в 1913 г. 18-летняя Мария Богданова уехала в Петроград учиться на высших женских Бестужевских курсах (АММ, ф.З, оп.1, д.22, лл.8, 11). Живя далеко от Сибири, М.М.Богданова поддерживала связь с земляками, и в 1914 г. у неё в гостях в Петрограде побывали супруги Сафьяновы, т.к. ещё с детства Богданова была хорошо знакома с Иннокентием Георгиевичем и Борисом Иннокентьевичем Сафьяновыми (АММ, ф.З, оп.1, д.1, л.21 об.).

Однако, уехав на каникулы в Минусинск, М.М.Богданова не смогла вернуться на Бестужевскио курсы, ей помешали события гражданской войны, колчаковщина, и в 1917 г. она поступила учиться в Томский университет на историко-филологический факультет. Под руководством известных учёных-декабристоведов М.К.Азадовского и Б.Г.Кубалова Богданова занимается исследовательской работой, затем по окончании университета в 1919 г. преподаёт словесность и историю в Томской военно-инженерной школе РККА.

Начальником этой школы был Дмитрий Ефимович Колошин, правнук декабриста Павла Ивановича Колошина, друга и родственника И.И.Пущина. М.М.Богданова стала женой Д.Е.Колошина.

В 1922 г. в связи с переводом военной школы в Москву, М.М.Богданова с мужем навсегда покидают Сибирь.

Как учёный-декабристовед, Мария Михайловна всю свою долгую жизнь (она умерла в 1991 г., в возрасте 96 лет) вела переписку со школьными государственными музеями, краеведами, историками, активно участвовала в научных конференциях по декабристскому движению, многие её работы о декабристах в Сибири напечатаны в различных сборниках и журналах.

Последние десять лет своей жизни М.М.Богданова с помощью племянницы Ирины Ильиной поддерживала переписку с корреспондентами, т.к. сама уже была не в состоянии читать и писать.

Писала Мария Михайловна и нашему музею, тепло вспоминала родной Минусинск в стихах (АММ, ф.З, оп.1, д.11, л.98):

Много лет уж живу я в столице,
Край сибирский отсюда далёк,
Но всё чаще мне в старости снится
Мой родной невелик-городок...

Был ты краем глухого изгнанья
Непокорных и смелых людей...
Очагом и культуры, и знанья
Стал давно твой чудесный музей.

Всё бесценное это наследство
Ты годами хранил и сберёг,
Городок невозвратного детства,
Мой родной навелик-городок!

Потомки декабриста Н.О.Мозгалевского внесли свой вклад в дело создания Мартьяновского музея. Александр Николаевич, дед М.М.Богдановой, живя с семьей на таёжном Соляном кордоне близ с.Означенное (ныне г. Саяногорск), привозил и присылал Н.М.Мартьянову образцы горных пород, золотоносный песок с таёжных рек, шкурки белок, бурундуков и т.д. Его дети, особенно дочь Милитина, собирали жуков, бабочек и др. насекомых, составляли гербарии цветов и растений (АММ, ф.З, oп. 1, д,9, л,82).

И ещё один интересный факт: сын Александра Николаевича - Владимир Александрович Мозгалевский свою трудовую деятельность начал в качестве ученика в Мартьяновской аптеке, затем работал в ней фармацевтом. Знания, полученные им у Н.М.Мартьянова, помогли позже Владимиру Александровичу лечить тувинцев от болезней, заслужить их искреннее уважение (АММ, ф.З, оп.1, д.22, лл,1, 6).

Богатый архив А.В.Вахмистрова и М.М.Богдановой заслуживает несомненно, глубокого и тщательного изучения, возможно, что при этом выявятся новые, неизвестные факты из жизни декабристов и их потомков. Закончу своё сообщение стихотворными строчками М.М.Богдановой:

Нам не нужно памятников вечных,
Дороже тесный круг друзей сердечных.

В.В. Ермилова

1996 г.

0

5

Забытый Прометей

ЦА №33 (9 — 15 августа 2002).

Сегодняшняя встреча в “ЦА” весьма необычна. Героя нашей рубрики давно нет в живых, и рассказывает о себе не он сам, а другие люди, письма и книги.

Он был внуком декабриста и потомком придворного французского короля Людовика XVI. В начале девяностых годов XIX века он поселился на территории современной Тоджи. Он был умен, красив и очень трудолюбив. Тувинцы называли его Кара-Салом. Русские – Владимиром Мозгалевским.

Немного позже в Тоджу приехал младший брат Мозгалевского – Валентин.

Время, война, не один ряд исследователей, увозивших фотографии и документы – все это отложило свой отпечаток на то, что в Туве почти забыли двух братьев-просветителей, которые привезли в далекий уголок книги, знания, культуру, учили грамоте детей, лечили, занимались наукой. Даже прямые потомки, носители фамилии, проживающие сейчас в Кызыле и в Тодже, мало что помнят и предлагают почитать В. Чивилихина или А. Вахмистрова…

Поэтому моя работа над статьей затянулась на несколько лет. Впервые я узнала, что у нас в Тоора-Хеме живут потомки декабристов еще на уроке в начальной школе. Позже познакомилась с дальним родственником Валентина Мозгалевского – ветераном Великой Отечественной войны Иннокентием Арсентьевичем Дорофеевым. Двенадцатилетним мальчиком он бывал в доме у Мозгалевских. Тогда его очень поразила эта необычная семья. “Все они были высокообразованными людьми, приветливыми, дружелюбными, – вспоминает Иннокентий Арсентьевич, – у них всегда было много гостей, как русских, так и тувинцев, ведь все они прекрасно говорили на тувинском языке, и с тувинцами у них была большая дружба. А Лидия Александровна, жена Валентина, никого из гостей своих без чая не отпускала. В доме у них было много книг, граммофон, скрипка и другие музыкальные инструменты, а в те времена это было редкостью. В детстве я немного завидовал, что у них так много книг. Сам я читал много и часто брал книги у Мозгалевских. Потом выучился играть на балалайке и гитаре, желание научиться играть на музыкальных инструментах пришло после знакомства с семьей Мозгалевских”.

Сейчас в доме Иннокентия Арсентиевича все стены уставлены книгами. В свои восемьдесят с хвостиком он может часами читать наизусть Пушкина, Лермонтова.

Рассказы Иннокентия Арсентьевича о Мозгалевском были интересны, но было в них одно противоречие с единственным письменным источником, который был для меня тогда доступен – книгой Владимира Чивилихина “Память”.

Более стройная картина о днях минувших выстроилась у меня после того, как я побывала в Минусинском краеведческом музее имени Н. Мартьянова. Именно здесь хранится самый богатый материал о Мозгалевских. Вот какая занимательная история вышла из того, что удалось собрать.
Кто он, Черная Борода?

В глухом углу Урянхайского края появился молодой, энергичный человек, с внешностью и манерами аристократа, которого за его черную бороду тувинцы прозвали Кара-Салом (Черная Борода). Он был феноменально трудолюбив и умел почти все. Хорошо знал кузнечные работы, которые проводил в своей небольшой кузнице, отлично владел бондарным инструментом, делал бочки, кадки и все, что требовалось в хозяйстве, хорошо выполнял токарные работы. Для ведения сельского хозяйства он привез из Минусинска плуги, бороны, сенокосилку и конные грабли, которые он очень берег и работал на них только сам.

"Прометей не только дал людям огонь, но и объяснил смысл движения небесных светил, открыл ми науку о числах, научил письму и дал силу воспоминания, основу искусства. Прометей научил людей пользоваться лекарствами, толковать сны и угадывать будущее по различным приемам" Миф о Прометее, из книги "В мире мифов и легенд"

Кара-Сал не был замкнут, но был настоящим народником. По примеру первых крестьян-поселенцев начал выращивать хлеб в тяжелых условиях Тоджи. Акклиматизация злаков потребовала много времени и упорной работы. Тувинцы съезжались к нему большими группами, и он подробно рассказывал о своих опытах, предлагал семена, убеждал обрабатывать земли, чтобы иметь свой хлеб. Почти как древнегреческий Прометей, он нес людям свет и знания.

В доме у Кара-Сала была большая библиотека, и зимой он учил здесь местных ребятишек грамоте. Были у него скрипка, флейта, гитара, кларнет, балалайка, мандолина – на всех этих инструментах Кара-Сал умел играть и превосходно. Этому умению удивлялись русские крестьяне и тувинцы, многие охотно приходили слушать.

Между тем Кара-Сал не имел высшего образования, он окончил Реальное училище с оценками “четыре”. После закончил курс полной средней школы и по успеваемости шел выше среднего. До того, как поселился в Тодже, он одно время работал в аптеке фармацевтом, имел медицинский опыт, даже знал латинский язык и смело приступал к лечению любой болезни, не требовавшей хирургического вмешательства. Сам ставил диагноз и лечил, как говорили, “без промаху”.

"Я безумно любила отца. Он был выдержан, очень требователен к себе и ко всем нам. Он был красив, строен, аккуратен, отлично воспитан, с манерами аристократа, причем гуманность, воспитание и врожденное благородство принадлежали всем его братьям и сестрам".

Из письма дочери Кара-Сала Риммы.

Кара-Сал был учеником основателя минусинского музея Н. Мартьянова. От него появился интерес к науке. Он серьезно занимался изучением географии Урянхайского края, в Тодже построил метеорологическую станцию, с которой аккуратным образом брал данные о выпаде атмосферных осадков, направлении ветров, их силе и скорости.

По воспоминаниям младшего сына Кара-Сала, Владимира Владимировича, отец его прибыл в Туву примерно в 1892-1893 году холостым человеком и служил не то писарем у кого-то в Хамсаре (ныне Тоджинский район), не то был каким-то доверенным лицом. Позднее он перебрался на Толбу (Тоджинский район), построил там себе дом. После того, как Кара-Сал уже полностью обосновался на Толбе, он взял к себе на воспитание девочку 12 лет – Марину – дочь бедного рыбака Терентия Павловича Пыщева из села Кужубар (Красноярский край). Девочка быстро повзрослела, похорошела и, когда ей исполнилось 15 лет, произошло то, что должно было произойти с молодыми людьми. Вскоре у Кара-Сала и Марины Терентьевны родился сын Александр. Венчались они в ближайшей церкви в селе Каратуз (Красноярский край) уже после того, как родился второй сын Михаил.

"Марина Терентьева была намного младше Кара-Сала и когда впервые появилась внизу, то удивила всех нас своей обворожительной внешностью. Синие, под цвет неба глаза, роскошные волосы с завитками на висках, божественная фигура, совсем не деревенские манеры. Кара-Сал любил ее какой-то неземной любовью. Он научил ее грамоте. Она прочитала всю его довольно приличную библиотеку, но с беллетристикой почти не была знакома, зато поражала иногда знаниями совсем для не обязательными для нее. Подозреваю, что в тайге она подряд читала словарь Брокгауза и Эфрона"

Из письма племянницы Кара-Сала Марии Богдановой.

После того, как Кара-Сал с женой и детьми обосновался на Толбе, туда же приехал его младший брат Валентин. Сведений о нем осталось гораздо меньше, однако известно, что он так же был образован, имел библиотеку, играл на музыкальных инструментах, из-за плохого зрения носил затемненные очки.

Были эти братья потомственными дворянами, внуками сосланного в Сибирь декабриста Николая Осиповича Мозгалевского.
Ссылка в Сибирь.

Отец декабриста Николая Мозгалевского, помещик Черниговской губернии Осип Мозгалевский, был женат на Виктории де Розет, дочери придворного короля Людовика XVI Шарля де Розет, эмигрировавшего во время французской революции в Россию.

Николай учился в Нежинской народной школе, затем в Петербургском первом кадетском корпусе, из которого вышло немало участников декабрьского восстания 1825 года. В 1821 году Николай окончил кадетский корпус и в чине прапорщика был направлен в Саратовский пехотный полк, который, как тогда говорили, дислоцировался в Черниговской губернии. Через два года он был уже подпоручиком. Когда ему было 24 года (в 1823 году), он вступил в члены Тайного общества Соединенных Славян. (Примечание: общество Соединенных Славян – тайная революционная организация декабристов на юге России в1823–25. Создано в Новоград-Волынском братьями А. И. и П. И. Борисовыми и Ю. К. Люблинским на базе Общества друзей природы (1818–23). Программа: освобождение крестьян, создание федеративной республики всех славян. В сентябре 1825 соединились с Южным обществом на основе его программы, образовав Славянскую управу. Многие члены общества участвовали в восстании Черниговского полка). А уже в 1826 году 12 июля декабрист Николай Мозгалевский “… за принадлежность к тайному обществу со знанием цели” был приговорен к лишению чинов и дворянства и выслан в Сибирь на поселение. Четвертого августа того же года, закованный в кандалы, на крестьянской телеге он покидает столицу. Брат декабриста, Алексей Осипович, отказывается в это время от Николая и уезжает в Польшу, где меняет свою фамилию на Модзалевский.

Десять лет Николай Осипович прожил в Нарыме. Здесь он женился на дочери купца, Авдотье Ларионовне. От тяжелого северного климата у него начала развиваться чахотка, и по прошению Николай был переведен в село Курагинское Минусинского округа, куда переехал в 1836 году с женой, дочерью и тремя сыновьями. Здесь в Минусинском округе жили уже многие сосланные декабристы: братья Беляевы, Крюковы, и др. Семья у Мозгалевского росла, и чтобы ее прокормить, Николаю Осиповичу приходилось работать не покладая рук: он сеял и убирал хлеб, косил сено, выращивал арбузы и табак, в частном порядке обучал грамоте местных ребятишек.

По замечанию минусинского краеведа А. П. Косованова, из всей группы минусинских декабристов Мозгалевский был “самым бедным, самым несчастным и многосемейным”. Нужда и изнуряющая болезнь подтачивали силы ссыльного, и в 1844 году его не стало. Вдова и восемь детей декабриста остались почти без средств к существованию. Сосланные товарищи- декабристы помогали им как могли. Декабрист И. Киреев подготовил младшего сына Мозгалевского к сдаче вступительных экзаменов в кадетский корпус, куда его удалось пристроить на казенный счет. Дочь Поленьку взял в свою семью декабрист Н. Басаргин. Впоследствии она стала женой Павла Менделеева, родного брата химика Дмитрия Менделеева. С матерью остался жить старший сын Александр.
Сын декабриста.

Александр Николаевич сначала подобно отцу занимался крестьянским трудом, затем нанимался на службу к частным предпринимателям и, наконец, устроился соляным контролером в поселке Усть-Усинском (поселок снесен и затоплен Саяно-Шушенским водохранилищем). В обязанности Александра Мозгалевского входил сбор пошлины за вывоз из Тувы соли, которую минусинские купцы перевозили на плотах вниз по Енисею.

В семье Александра Николаевича было десять детей, двое из них – Владимир и Валентин – в конце прошлого века поселились в Тодже, в самом отдаленном районе феодальной Тувы.
Обстановка в Тодже была не простая.

В начале ХХ века половина урянхайских кожуунов, в том числе и Тоджинский, подчинялись китайскому губернатору, другие состояли в собственности монгольских феодалов, которым тувинцы платили дань. Буржуазно-демократическая революция в Китае в 1912 году привела к изгнанию китайских и маньчжурских чиновников из Урянхайского края, но это не ослабило здесь их экономического и политического влияния. Тоджинский правитель нойон Томут и соседний салчаковский правитель Болджийта в мае 1912 года подали без ведома населения просьбу о включении их кожуунов в состав Монголии в качестве данников. В марте следующего года формальности закончились, и просители получили печати вместе с княжескими титулами.

Кара-Сал прожил в этом краю уже больше 15 лет и пользовался одинаковым уважением как со стороны русских, так и со стороны урянхайцев. Популярность Кара-Сала в Тодже росла. Все это, конечно, не нравилось местному правителю Томут-нойону, который всячески притеснял Кара-Сала: запретил пользоваться разнотравными сенокосами, вытеснил его на дальние лесные участки, жестко ограничил место, где он мог рыбачить на Енисее, изгнал Кара-Сала с места, где тот нашел золото и начал было его добывать. А однажды Томут даже единолично распорядился приставить вооруженный отряд к его дому.

Однако распоряжаться Томут-нойону оставалось недолго. В 1914 году Тува приняла протекторат России. Советская власть ликвидировала царский протекторат, и в апреле 1918 года краеведческий Совет Урянхайского края издал постановление о ликвидации Переселенческого управления.

В договоре, заключенном в июне 1918 года на съезде представителей тувинского и русского населения края, говорилось: “Тувинский народ объявляет, что отныне он… будет управляться совершенно самостоятельно, и считает себя свободным, ни от кого не зависящим народом. С этого момента все девять кожуунов Танну-Тувы считаются вполне самостоятельными и ни от кого не зависимой страной”.

Во многих документах говорится, что в краеведческом музее Кызыла хранится фотография участников того исторического съезда. Среди них – чернобородый человек с интеллигентным русским лицом, единственный делегат дворянского происхождения на этом народном съезде интернациональной дружбы и добрососедства. Но это был не Кара-Сал, а его младший брат Валентин Александрович.
Кара-Сал покидает Туву.

Спустя месяц события по всей Сибири, и в Туве в том числе, приняли трагический оборот: гражданская война дошла до саянского предгорья, а в Туву ринулись иностранные интервенты, белогвардейцы убивали большевиков, большевики – белогвардейцев, китайские и монгольские милитаристы грабили Туву.

Однажды утром в Тоджу нагрянул отряд казаков во главе с белогвардейским офицером. Как к представителю дворянства, офицер обратился к Кара-Салу, чтобы узнать, не слышал ли он чего “о беженцах с низа”. Кара-Сал ответил, что впервые об этом слышит, хотя в его доме часто бывали революционеры. Тогда офицер послал за правителем кожууна. Когда привели Томут-нойона, офицер объявил ему, что в России восстанавливается монархия и что сибирское правительство считает Урянхайский край неотъемлемой частью России. Он приказал Томут-нойону отказаться от своего положения и прав и объявить об этом народу. Томут-нойон не стал выполнять требования, несмотря на то, что офицер грозил отвезти его в минусинскую тюрьму. Томут-нойона заперли в бане.

"В моей памяти Владимир Александрович остался именно настоящим рыцарем "без страха и упрека", умельцем на все руки".

Из письма Марии Богдановой.

Перед отъездом отряда, по просьбе Марины Терентьевны, Томут-нойона отпустили, и тот с благодарностью сказал Марине Терентьевне, что не забудет этого. А через несколько дней он прискакал к дому Кара-Сала и сообщил о том, что скоро в Тоджу придут монгольские воины и учинят жестокую расправу над всеми русскими.

Из письма Владимира Владимировича: “На третий день наша семья двинулась в путь верхом на лошадях (тропа от Тоджи до Минусинска шла по Сыстыг-Хему), через все промежуточные пункты той таежной дороги, которая в то время являлась единственной. Помню, что более оседлая остановка была в селе Кужубар, где мы пробыли около года на квартире некоего Воронова Дорофея Федоровича, который был мужем родной сестры Марины Терентьевны, Василины Терентьевны. Здесь наша семья и осела. Пишу так, как запечатлел мой мозг”.

"Когда я была маленькой, Валентин Александрович приезжал к нам, но помню это я смутно. У него было плохое зрение, и он носил дымчатые очки. В Туву заехал в 1904 году. Работал у золотопромышленника А. Крылова. Жена Валентина, Лидия Александровна была из семьи польских ссыльных, девичья фамилия, кажется, у нее была Джунговская. В 1904 году я с матерью и бабушкой полгода жила в Крыму в Балаклаве. Там тогда умер от чахотки Джунговский, вице-губернатор Московский. Мама говорила, что это родственник Лиды".

Из письма Марии Богдановой.

А в 1921 году революционеры выгнали интервентов и установили народную власть. Но Кара-Сал в Туву уже не вернулся. В 1919 году на Кара-Сала был сделан донос, что он доставляет оружие для белогвардейцев. Правда была в том, что в 1918 году именно с заимки Кара-Сала карательный казачий отряд во главе с белогвардейским офицером доставил вниз оружие, изъятое у тувинцев. Этого слуха было достаточно, чтобы оклеветать его. Восемь месяцев Кара-Сал просидел в минусинской тюрьме.

Освободили Кара-Сала по ходатайству его друга-большевика Якова Константиновича Потанина: “Я большевик-революционер, – писал Потанин. – Мне угрожала неминуемая смерть, а также моим товарищам. В. Мозгалевский подверг себя не меньшей опасности, в которой находились мы, и только благодаря его находчивости и непоколебимому характеру он спас многих и в том числе меня. Мой долг как революционера-большевика вмешаться в постигшее его несчастье по гнусному ложному доносу о доставке им якобы для белогвардейцев оружия. Мозгалевского я знаю как человека с великими качествами, и скорее, наверное, Енисей потечет в обратном направлении, нежели Мозгалевский доставлял оружие белым. Повторяю, ложь, клевета, и я уверен, что с получением сего Мозналевский будет освобожден”.

После освобождения Кара-Сал стал руководить сплавом леса по Амылу, Кизиру и Тубе, потом работал в инвентаризационной партии. Из письма В. В.: “В 1922 году наша семья переехала в город Минусинск, где у отца был собственный дом… В конце 1929 года отец мой закончил службу в Минусинске и поехал с семьей в село Балохта Красноярского края. Читал лекции по кролиководству… В 1931 переехал в город Красноярск. Временно работал директором кроликоведческого совхоза в Красноярском отделении “Союзпушнины”. Затем его отозвали в Иркутск.

В марте месяце 1933 года он участвовал в лыжных экспедициях и серьезно простыл. Был помещен в Кузнецовскую больницу в Иркутске. О тяжелом состоянии было сообщено его семье. В июне я привез его в Красноярск. Отец поправился, окреп, принял работу техника-инвентаризатора в селе Уяр, где трагически погиб в 1934 году, где и был похоронен”. Причина смерти Кара-Сала воистину нелепа: нес бутылку с молоком, поскользнулся и напоролся пахом на осколки, кровотечение не удалось остановить…

Младший брат Кара-Сала Валентин тоже знал о том, что скоро придут монголы, но остался в Туве. У Валентина было большое хозяйство и большая семья: жена Лидия Александровна и четырнадцать (!) детей, среди которых в то время были еще и совсем маленькие, да и лошадей угнал Томут, ехать было не на чем. Оставались и другие русские поселенцы.
Сколько было Кара-Салов

Отец Иннокентия Арсентьевича Дорофеева, как и Мозгалевские и еще немногие русские поселенцы, жил в Тодже и был женат на Варваре Семеновне Синютиной. Вскоре к Варваре Семеновне приехала из Кужубара ее сестра Мария Семеновна. Тем временем дети у Валентина подросли, многим из них уже подошла пора жениться. Женой одного из сыновей Валентина Александровича, Бориса и стала Мария Синютина, являющаяся Иннокентию Арсентьевичу тетей. Первое время молодожены жили в доме Валентина Мозгалевского, а маленький Иннокентий с матерью приезжали к ним в гости, здесь он и познакомился с Валентином Александровичем.

Иннокентий Арсентьевич убеждал меня в том, что Кара-Салом тувинцы прозвали именно Валентина Александровича, а никакого Владимира Александровича он не знает и никогда не видел. Здесь то и была загвоздка. Ведь Чивилихин писал о Владимире и его называл Кара-Салом?

Оказалось, что Чивилихин встречался с Иннокентием Арсентьевичем, когда собирал информацию о Кара-Сале. “Мы долго беседовали за бутылочкой коньяка”, – шутливо говорит Иннокентий Арсентьевич. Каждый пытался убедить другого в своей правоте. Тем не менее, Чивилихин написал в своей книге, что Кара-Салом был Владимир, а Иннокентий Арсентьевич остался уверен, что Чивилихин все путает. Но когда даты были сопоставлены, все встало на свои места: Владимир Александрович с семьей уехал из Тувы в 1918 году, Иннокентий Арсентиевич в это время еще был настолько мал, что не мог ничего помнить о Владимире. В дом Валентина же он попал примерно в 1928 году.

Десять лет прошло с того времени, как уехал Кара-Сал. Оба брата, Владимир и Валентин, были личностями незаурядными, уважаемыми тувинцами. Вполне возможно, что тувинцы называли братьев Улуг Кара-Сал (маленький, младший) и Бичии Кара-Сал (большой, старший). Когда старший уехал, имя Кара-Сал могло закрепиться за младшим братом. Тогда утверждения Иннокентия Арсентиевича обоснованы. Вряд ли удастся узнать это наверняка.

Когда Вахмистров и Чивилихин собирали сведения о братьях Мозгалевских, были еще живы многие дети как Владимира, так и Валентина. Но даже дети помнили не так много, что наиболее ярко подтверждают слова из письма дочери Владимира Риммы: “У меня не осталось никаких документов, ничего не сохранилось. Война все коренным образом изменила в моей жизни и стерла до пепла. Очень сложно найти источники точности…”

Примерно в 1929 году Валентин Александрович с семьей тоже покидает Тоджу: спускается по Енисею на плотах. Заимка Дорофеевых находилась ниже заимки Мозгалевских, и Иннокентий Арсентьевич помнит, как Мозгалевские останавливались у них. Поселился Валентин Александрович в Шагонаре. Многие дети его были уже взрослыми, имели свои семьи, а потому некоторые из них остались жить в Тоора-Хеме. Как вспоминает Катерина Арсентьевна, родная сестра Иннокентия Арсентьевича, его сын Борис работал фельдшером в местной больнице и жил с Марией Семеновной в Тоора-Хеме, в обычном сельском доме, где не было уже ни большой библиотеки, ни музыкальных инструментов, ни уж тем более метеостанции.

Потом началась война. Из одиннадцати сыновей Валентина выросли восемь. Все они ушли на фронт, а вернулись только трое. Михаил погиб, защищая Смоленск, Виктор – Сталинград, Владимир сложил голову под Оршей, Валентин убит в Белоруссии, Алексей скончался в 1947 в Семипалатинске от ран, полученных в финской и Отечественной войнах. Их имена – на мемориальной доске у памятника погибшим воинам в Тоора-Хеме.

В живых остались Борис, Александр и Константин. Борис, после развода с Марией Семеновной, уехал в Новосибирск, умер в 1972 году.

Александр – инвалид Великой Отечественной войны, жил и работал в Кемеровской области. Третий, Константин, за мужество, проявленное в бою на Курско-Орловской дуге, награжден медалью “За отвагу”, при взятии Кенигсберга был ранен, но задание выполнил, и этот подвиг был отмечен орденом Красной Звезды. Дети и внуки Константина Валентиновича живут сегодня в Туве.

Хочу выразить особую благодарность работникам Минусинского краеведческого музея имени Мартьянова. Здесь бережно хранят память о потомках Николая Осиповича Мозгалевского. Богатый материал о них собрал красноярский исследователь Адольф Вахмистров.

Мозгалевские живут сейчас по всей стране (Вахмистров нашел больше ста потомков). Со многими из них музей ведет переписку. Один из внуков Бориса Валентиновича, Владимир, проживающий сейчас в Красноярске, взял недавно на себя ответственность вести родовое древо Мозгалевских.

А с 12 по 16 августа в музее декабристов в Минусинске будет проходить встреча потомков Мозгалевских, поддерживающих связь с музеем.
Нужны ли Тодже свои герои?

В Тодже сегодня отношение к Кара-Салу-Мозгалевскому неоднозначное. Многие о нем просто ничего не знают. Единственный носитель фамилии Александр Мозгалевский считает, что помнить о Кара-Сале вовсе не нужно. Тем не менее, на уроках истории детям рассказывают о братьях-просветителях. Основным и единственным материалом для этих рассказов служит книга Чивилихина.

Дом, в котором жил Кара-Сал на Толбе, разрушило время, но еще остались, заросшие травой, следы от выкопанной Мозгалевским конной дороги и подводов для орошения полей. Примерно в ста километрах вверх по Енисею от поселка Тоора-Хем бежит ручей Мозгалевского. Кара-сал нашел в тайге золото и начал было работы, но правитель Тоджинского кожууна Томут-нойон изгнал его с этого места. Местные жители назвали ручей в честь потомка декабриста. Этот участок зарегистрирован в кадастрах полезных ископаемых Красноярского края и Тувы.

"Владимир Александрович Мозгалевский был человеком высокой культуры, исключительно трудолюбивым, тактичным, выдержанным, глубокомыслящим, всесторонне развитым и весьма аккуратным. Очень любил свою жену. Не в меньшей мере любил всю свою семью, детей. Был ласковым, но требовательным отцом. Труд для него являлся неотъемлемым долгом для всех без исключения, а также физподготовка. Не проходило ни одного утра, когда бы он не обязал нас обтереться холодной водой и сделать гимнастические упражнения, в которых сам принимал непосредственное участие. Ко всему этому он привлекал и детей Валентина Александровича Мозгалевского".

Из письма младшего сына Кара-Сала Владимира Владимировича Мозглевского.

А вот названия школы или улицы имени Мозгалевского в Тодже нет. Обращаюсь к Татьяне Верещагиной. У нее-то большой опыт в общественных делах и глубокие исторические знания о Туве.

– Татьяна Евгеньевна, почему в Туране филиалу краеведческого музея Алдан-Маадыр присвоено имя семьи Сафьяновых, в Пий-Хемском районе в поселке Уюк уюкской школе присвоено имя писателя Яна (Василия Янчевецкого, автора трилогии “Нашествие монголов”), а тоджинцы своих героев почти не помнят?

Ответ был простым, но мудрым: значит, еще не пришло время. Нет подходящего человека. Появится человек, который почувствует, что он должен этим заниматься – появится и улица или школа имени Мозгалевского.

Думаю, что такой человек в Тодже появится и скромно надеюсь, что мой материал поможет ему в его работе.

п. Тоора-Хем – г. Кызыл

Мария Мамуркова

0

6

http://s2.uploads.ru/agF2V.jpg

0

7

http://s7.uploads.ru/qJTsL.jpg

0

8

http://s6.uploads.ru/OxwRk.jpg

0

9

http://s2.uploads.ru/J9lbX.jpg

Из экспозиции Минусинского музея декабристов.

0

10


Раиса ДОБКАЧ

Казус Мозгалевского...

Вот бывает первый эшелон - руководители, сливки общества. Бывает второй - люди, действовавшие сознательно и по убеждениям. А бывает еще третий, четвертый - какие-то случайные люди, которые непонятно как в обществе оказались и непонятно за что были осуждены.

Все дело в том, что о своей деятельности в качестве члена Славянского общества подпоручик Саратовского пехотного полка Николай Осипович Мозгалевский на следствии рассказал примерно так:
- пригласил его в общество однополчанин Шимков (действительно, есть такой), дал прочесть "Конституцию", из которой Мозгалевский ничего не понял (кстати, тут интересный момент - помянутый Шимков тоже строил из себя дурачка на следствии, а между тем единственный дошедший до нас список "Конституции - Государственный завет" (выдержка из "Русской правды" Пестеля, с помощью которой Бестужев агитировал славян за присоединение), переписанный рукой Петра Борисова, обнаружен именно в бумагах Шимкова и приложен к его следственному делу). После чего Шимков позвал с собой Мозгалевского на собрание (на квартире Андреевича), а там Мозгалевский взял и... уснул. И проспал все заседание. Проснулся - смотрит: ой, чему-то присягают. Чему - не понял. Ничего не слышал, ни про какую революцию и истребление Государя не знал.
В общем, попал как кур во щи - во что-то вступил - сам не знает, во что. А оставался в обществе потому, что ему угрожали по очереди Спиридов и Бестужев и грозились покарать доносчика. Десятью, как известно, пулями в лоб.

Такая вот прекрасная версия. Здесь интересно несколько вещей. Дружок Шимков без вопроса со стороны Следственного комитета, по собственной инициативе, показал - дескать "подпоручик Мазгалевский так был не любопытен узнать относительно общества, в котором он находился и о котором я не мог дать ему точного понятия, поелику сам вступил за несколько дней пред сим... что в бытность его на одном из совещаний у Андриевича все время проспал".

Следующий вопрос, натурально, задали Спиридову и Бестужеву - действительно ли они угрожали несчастному Мозгалевскому? Оба сначала отрицаются:
"И для какой надобности мне было угрожать ему, я его не присоединял и не знал, и не слыхал о его никаких намерениях... что вступил он по принуждению, сего я не знаю, но что он был равнодушен и не принимал участия в рассуждениях прочих, сие точно правда. Майор Спиридов".
Мишель еще короче: "Притом же я не помню, чтоб я подпоручика Мозгалевского (ежели он Черниговского полка) в сборе членов когда-либо видал. Подпоручик Бестужев-Рюмин (Мишель путает двух персонажей с похожими фамилиями: Николая Мозгалевского из Саратовского полка и Александра Мозалевского из Черниговского полка - и это явно показывает, что Мозгалевского он не знает и не запомнил)

Мозгалевский, однако, продолжал настаивать на своей версии - и о чудо, к середине мая на очных ставках оба - Спиридов и Бестужев - признались в том, что действительно угрожали несчастному Мозгалевскому. То есть вот не прямо-таки лично гонялись за ним с ножом или пистолетом, но что вообще угрозы в адрес доносчиков произносили и, конечно, Мозгалевский мог отнести это на свой счет. Отметим здесь, что к середине мая Бестужев и Спиридов готовы были - возможно, по разным причинам - подтвердить на очных ставках все, что угодно. Мишель - от долгого пребывания в кандалах, чудовищного количества очных ставок и хамства следственного комитета - кажется, был уже совсем раздавлен и соглашался со всем, что говорилось, даже не вдумываясь особенно в смысл. А "отец-командир" (почему-то у меня к Михаилу Матвеевичу прочно приросло это прозвище) после своего добровольного признания в собственноручном крестике - кажется, решил, что терять ему уже нечего, и начал откровенно троллить следственный комитет: в мае он признавался в таких вещах, что если бы вдруг Николай Павлович решил увеличить количество внеразрядников, этот бы точно был в числе первых кандидатов.

В общем, в записке о силе вины так и записано: "О тайнах общества не объявлял потому, что Бестужев-Рюмин и Спиридов уверяли его, что за таковую погрешность положено обществом предавать смерти".
Короче, невинная овца: девятый разряд и ссылка на поселение в Нарым.
Владимир Чивилихин в книге "Память" занимался исследованием судеб как раз Мозгалевского и Выгодовского. Ну и насочинял - дескать, на самом-то деле был Мозгалевский героической личностью, на следствии скрыл свою революционную деятельность.
Теоретически все может быть. Врал ведь Иванов, может и Мозгалевский врал?
Спал - удобная отмазка. Отцы-основатели гонялись с ножом - еще лучше (вот только, если ты такой героический революционер - нафиг ты других-то подставляешь? Им-то, поди, и без тебя хватает).

В общем, можно судить так, а можно - эдак, но... но вот я читаю поздние сибирские дневниковые записи Вл.Философова с воспоминаниями о декабристах в ссылке.
И там читаю в числе прочего:
"Мозгалевский попал еще случайнее. Быв в одной компании молодых людей, он лег на диван и заснул. Его толкают и приказывают присягать. Напрасно бедный уверял всех, что он ничего не слыхал. Нет, ты притворялся, говорят ему. Присягай, или живой не выйдешь из этой комнаты".

Это, несомненно, записано со слов самого Мозгалевского в ссылке. И уж если человек спустя двадцать лет так и продолжает рассказывать - наверное, и правда такое было: сон бедолагу одолел.

И при этом опять читаем про дальнейшую судьбу и опять выясняем, что человек-то прожил жизнь в целом не худо и оставил по себе добрую память. В ссылке вначале в Нарыме, где одно время живет вместе с Выгодовским, потом в районе Минусинска (одно время в Курагино вместе с Тютчевым - все уже знакомые нам лица). В Нарыме женился на простой казачке - семья вскоре на руках оказалась огромная, 8 человек детей (один умер в младенчестве), нищета, попытки как-то устроиться, занимался хозяйством, разводил арбузы, дыни... умер рано, от чахотки. Одну из дочерей взяли в семью декабриста Басаргина, другую забрали дальние родственники Тютчева, жившие в Минусинске. Один из сыновей впоследствии - генерал-майор русской армии.
Интересно еще, что одна из его правнучек - Мария Богданова - стала советским историком-краеведом, много лет занималась исследованием сибирских судеб декабристов и их семей.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Мозгалевский Николай Осипович.