Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Муравьёв Артамон Захарович.


Муравьёв Артамон Захарович.

Сообщений 11 страница 18 из 18

11

https://img-fotki.yandex.ru/get/1025287/199368979.17e/0_26e22a_678fc7a7_XXXL.jpg

Артамон Захарович Муравьёв.
Копия с акварели Н.А. Бестужева 1838 года.
Музей декабристов г. Петровск-Забайкальский.

Артамон Муравьев:

Приступая к ответу на сей пункт гласную намерен зделать исповедь, нетолько всех движений моих но малейших чувств Сердца моего. Показав все до малейшаго обстоятельства в объяснениях моих и присоединив оную совершенно разкроюсь и добавить ни чего небуду мочь.
Вступление мое с самага начала в общество в Москве, ужасные мои там слова, в поселдствии сънова мое вступление т все мною также ужасное говоренное, не произошло ни от внушения посторонняго, ни от чтения Книг, нидаже от какого либо по службе оскорбления; но единственно как пред Господом Богом моим, произошло от того что видя в начале себя избегающим, Людьми мне близкими и всегда по их способностям мною уважаемым, давая себе толкованием их меня не уважения суетную мою жизнь, или полагал что по неспособностям меня неполагают достойным. Вот что заставило меня домогаться незная даже чего, и решась сблизиться, найти способ доказать что во мне ошибались. Продолжительнаго и непрерывнаго занятия по чему бы то нибыло, не есть черта моего характера, на первых порах я все принимаю горячо, и скоро жар по вне простывает, и что докажется в описании моем себя, и со мною случившагося. В Москве-то я нашел случая вызваться на ужасное покушение, и хотя предлагаясь только то знал, что приначале общества сего непредпримут, я имел целию вызвавшись показать что под Личиною Суетнаго и ветреннаго человека скрывается отчаенный. Но тут в разщете ошибся ибо меня постигли и выключили. – На первых порах сие меня ужастно оскорбило но так как прошло времяни довольно до моего с Никитою Муравьевым и Катениным свидания, то соединяясь в С. Петербурге ни о чем с ими неговорил, а Александра Муравьева с Москвы уже и невидал. Слова Пестеля, сказанные Бестужеву: что меня в Петербурге не знали, и неумели дать цены, также сие доказывают. Опять предстал нечаенной случай который мною и описан, ето встреча с Матвеем Муравьевым, в котором придя к разговору о Москве, и полагая что он незнал что меня исключили, я говорил что описал. Но и ето прошло без дальнейшаго для меня следствия, ибо отправясь по прошествии нескольких месяцев к Полку и проезжая в Генваре 1825-го года Киев даже не помнил что их тут могу увидеть, а спешил к Месту. Не съискал бы их может и в Июне, естли бы Сергей Муравьев ненаписал бы ко мне весною в Любарь, и невыразил бы своего удовольствия знать меня блиско себя, невыразил бы желания поехать комне, и вместе невозможность приглашая меня на ето говоря что желает очень меня видеть узнав о моих чувствованиях от брата своего. Меня ето очень польстило и я в ответе обещал быть непременно, и оправдать хорошее его обо мне мнение. Но и ето оставил без выполнения, хотя без сомнения бы мог сие зделать. Случай, а имянно поездка в Июне в Киев, и мною описанная, меня свела наконец. После того, естьли бы желал действовать и принимать в делах общества прямое участие, а не одна только страсть говорить во мне действовала, неужели бы до сбора войск в Августе под Лещиным ненашел бы способа видется, переписываться, или посылать нарочных. – Настало время Лагеря и я сошелся с Сергеем Муравьевым, тем что он с бестужевым привез ко мне Тизенгаузена и Швейковскаго и поставил меня в обязанность их разбудить, говоря что оне простывают и и что оне отчаеваются их расшевелить сънова. Что могло мне быть приятнее сего поручение пострасти моей говорить? Вот тут то я пустился и как безумной вызывался на все; говорил что все можно, лишь бы только бытьь решительну, не зная положения дел общества Муравьев и Бестужев хваля меня приглашали продолжать, говорили что ето отлично действует. Представлю хотя мало важный по Сущности Случай, но показывающий ясно ролю которую играл: мне казалось что я слышал, или читал где-то, что последняя Испанская революция, началась от взбунтовавшеося начально Кавалерийскаго взвода, я ето и привел в разговоре: потом наедине Сергей Муравьев доказал мне, прочтя из описания Испанской революции как было ето возмущение, и что я ошибаюсь, добавил: нужды нет ты таки его повтори ибо оно очень хорошо. Таким образом и в сем занятии происходили наши совещания под Лещином, от того то я так несведущ был и остался, о всем настоящем до общества касающегося, такого рода исповедь неоправдывала меня, для меня даже постыдна, показывая, что мог всем священным гнусной страсти моей пожертвовать, и недолжному тщеславию казаться что не есть. В прочем его исповедь мо и ни что меня неудержит совершенно себя обнаружить. Возвратясь из Лагеря точно жена меня просила избегать такого знакомства, правда что обещал, правда что до Впсилькова задержал слово, неправда что задержал оное до конца. Хотя я не заехал к Муравьеву нарочито но все равно приехав что говорил показал, добавить имею только что я подстрекая действовать начать скорее, и давая тому причину страх всем быть открыту, хотя и не могу требовать веры да и к чему мне нещасному, но скажу, что я не чистосердечным признанием себя Муравьеву хотел отдалиться, но ожидая с его стороны возражений, хотел объявить, что естли будут откладывать то отхожу ибо рисковать женою и детьми не хочу. Но в разщете ошибся ибо Муравьев соглашался сомною что должно действовать. Возвращаясь к полку уже нарочито непоехал через Васильков азделал крюк и поехал на житомир. Кончина Покойнаго Государя Императора подала мне случай сказать Франку то, что он показал. За етим все известно. Раскаение мне непоможет, ибо преступные мои слова через чур велики, непоможет мне и то что действий прямых небыло никогда, хотя Я способы имел приглашение на сие мне было зделано, но совсем тем нерпестаю Молить Господа да откроет сердце мое, и тем докажет, что я ужаснейший преступник словом, а не умыслом, злодей же детям и жены. В Солдатском Мундире, котораго бы верно не замарал, желал бы кровью своею обмыть пятно на нещастных моих жертвах мною наложенное, но ето бы мне была Милость, а я достоин наказания. За сим предаюсь воли Бога и Государя моего.

0

12

https://img-fotki.yandex.ru/get/1338015/199368979.17f/0_26e22c_9936edf3_XXXL.jpg

Артамон Захарович Муравьёв.
Акварель Н.А. Бестужева. 1838 г.
Всероссийский музей А.С. Пушкина, СПб.


В. Азаровский

Из Республики Социального Договора. Артамон Захарович Муравьёв

В истории России я насчитал 7 Муравьёвых-декабристов. Из них один вместо четвертования повешен, трое осуждены по первому разряду, то есть к отсечению головы, но по милости царя отправлены на вечную каторгу с последующими смягчениями. Четверо из Муравьёвых-декабристов окончили Училище для колонновожатых, основанное отцом трёх декабристов генерал-майором Николаем Николаевичем Муравьёвым. Эта статья о выпускнике этого Училища Артамоне Захаровиче Муравьёве.

Насколько либеральным было самодержавие, если в государстве возможно основывать такие учебные заведения, где слушатели напитывались вольнолюбивыми идеями, после которых организовывали мятежи? Очевидцы пишут, что воспитанники Училища колонновожатых отличались патриотизмом, исключительной честностью и чувством справедливости.

В этом Училище готовили юнкеров для будущего состава офицеров Генерального Штаба. По разным сведениям не менее 24 слушателей и выпускников Училища колонновожатых стали декабристами и участвовали в мятеже.

Артамон Муравьёв родился в 1793 году. Училище колонновожатых, Московский университет, Московское общество математиков, Отечественная война 1812 года, заграничные походы, тайные общества декабристов, Петропавловская крепость, допрос самим царём (!), Александровский винокуренный завод, Благодатский рудник, Читинский острог, Петровский Завод, Елань и Малая Разводная Иркутской губернии – вот, вкратце, его путь.

Особые приметы: рана на левой ноге ниже бедра, на правой руке татуировка порохом – Vera, имя его жены.

За храбрость в боях награждён орденами России и Пруссии, в частности знаком Железного Креста.
По воспоминаниям очевидцев, знавших его на поселении, он был человеком тучным, но очень подвижным и весёлым, никогда не терявшим бодрости духа. Через пятнадцать лет после мучительного пути через всю Россию в кандалах, пребывания на Благодатском руднике, в Читинском и Петропавловском острогах, потери всего, что когда-то имел и мог иметь, он оставался весёлым и свободным человеком. Кстати, любил поесть и обожал сладкое, угощал конфетами всех детей, которые встречались на его жизненном пути.

Судьбу и биографию этого полковника, командира гусарского полка, а также родственные связи со многими известными фамилиями дворянской России может узнать любой желающий из материалов, опубликованных во всемирной сети. Но мне интересны житейские подробности и мечты этого неунывающего человека, который воевал на полях сражений России и Европы. По нашим понятиям людей XX века он – настоящий фронтовик, человек железной воли, вместе с тем мечтатель и гуманист, думающий о счастье всех людей. Откуда в нём такая убеждённость в возможности такого мироустройства? Из Республики Социального Договора.

Это развитие учения, основанного на работах Ж. Ж. Руссо, в которых выражена идея равенства всех людей. Ещё в юности Артамон Муравьёв и его товарищи задумали через пять лет учёбы и подготовки найти какой-нибудь остров, видимо, Сахалин, отправиться туда, покинув свою среду, где люди угнетали друг друга. И на том острове создать новое государство, где царило бы всеобщее равенство, где люди были бы друг другу братьями и сёстрами.

Каждый член этого юношеского братства должен был научиться какому-нибудь ремеслу. Артамон должен был стать лекарем. На каторге и ссылке он и был лекарем, помощником доктора Ф. Б. Вольфа.
Эти наивные люди не мечтали захватить чужие земли и поработить других людей, расширить пределы своего государства за счёт колонизации других народов и территорий. Они не мечтали о каких-то авантюрах и несметных богатствах для себя. Они мечтали о всеобщей справедливости и счастье ближнего – простого жителя планеты Земля. Это ли не исполнение библейской заповеди – возлюбить ближнего. Другого пути для того, чтобы стать Человеком нет.

Такой путь и выбрал для себя Артамон Муравьев. Безошибочно. Потому и был спокоен. Закончился этот путь 4 ноября 1846 года в селе Малая Разводная.

Жена его – Вера Алексеевна Муравьёва хотела приехать к нему на каторгу и ссылку, но не смогла. Бывают в жизни непреодолимые обстоятельства.

Биографию его можно узнать из многих источников. Будет там великое множество родственников, дат, званий, наград. И только маленькое упоминание о том, как этот неунывающий человек угощал детей конфетами и сам ел конфеты, возможно, раскроет Вам основной стержень его души – гуманизм.

0

13

Артамон Муравьев - Вере Муравьевой (жене).

Петербург, Петропавловская крепость, 18 февраля 1826 г. (передано с оказией нелегально).

Мой ангел обожаемый, божество мое Вера, как я счастлив, что встретил солдата из рты Алексея, который согласился передать эту записку. Вера, несравненная Вера, которую я не умел ценить, пожалей меня, но не проклинай, я перенесу все, лишь бы это последнее несчастие не случилось со мной. Ты знаешь мое сердце, я мог быть неблагоразумным, но чудовищем - никогда. Сергей Муравьев и Бестужев, чтобы наказать меня за то, что я не содействовал им, сказали все, вплоть до выражений, вырвавшихся у меня в минуту преступного энтузиазма. Ангел, убереги меня от порицания, попроси принять участие в моей судьбе сестру мою, доброго ее мужа, Кутузова, Дибича, Бенкендорфа, но, главное, сохрани свою любовь ко мне. Я здоров. Попроси Сукина через мою сестру и г-жу Маврину, чтобы он хорошо со мной обходился. Я пишу украдкой и боюсь быть захваченным врасплох. Ангел мой, до свидания, если Господь милосердный дарует мне эту милость. Обними детей, мою сестру и убереги меня от ее презрения. Целую ноги твоей матери, да простит мне она! Вера, как я тебя люблю, я этого не полагал, прощай. Если бы ты могла мне написать, но нет, это невозможно. Жертва моя, добрый ангел, чем я, злодей, могу загладить твои страдания. Забыл тебе сказать, ангел жизни моей, пойди по получении этой записки к протопопу Казанского собора, кажется отец Петр (Мысловский - РД), высокий, толстый, он к нам заходил; и ему дозволено императором приходить во всякое время. Кинься к ногам его, тем более что он обещал мне повидать тебя и говорить с тобою, умоляй его передать мне несколько слов твоих и приготовь записку и, если ты хочешь сказать мне что-нибудь особое, напиши лимонным соком между строками, написанными чернилами, но умоляй его не предавать ни меня, ни тебя. Он даже говорил мне, что был у тебя, но что ты не приняла его. Ангел Вера, употреби все твое красноречие, чтобы уговорить его, и возьми с него слово. Если бы деньги могли подействовать! Он расскажет тебе обо мне. Что я несчастный! Может, ты меня проклинаешь, и правильно, но нет, сердце твое знаю и не полагаю это возможным. Сестру обойми и заверь ее в моей дружбе и что я языком, а не сердцем виноват. Кабы я получил хоть строчку от тебя. Поклянись протопопу, что я записку сожгу, он добрый человек, со мною плакал. Ноги твои ангельские целую. Готов бы слугою твоим быть. Прощай, может, Всевышний нас соединит. Детей благословляю ежедневно. Егор бы Францевич, этот ангел, чтобы меня не оставил и не забыл.
Господи милосердный Боже, прими с милосердием молитву кающегося грешника, полагающего надежду мою на Тебя, Царя Небесного, и на Спаса нашего. Праведно есть наказание Твое, о Боже Господи мой, дай мне только силы и крепость с терпением оное переносить, отведи мя, Господи, от отчаяния и тем избавь меня, раба Твоего, от вящего греха. Помилуй и награди счастьем, которое я похитил у милых сердцу моему жертв Веры, Никиты, Александра и Льва, склони сердце дражайшей Матери моей, отдавшей мне последнее сокровище свое Веру на сострадание ко мне и на помилование, ибо я не только перед ними выполнил обязанности мои, но как злодей погубил их. Внуши брату и сестре сострадание и любовь к жене и детям моим, да выполнят они пред ними, как ближайшие родственники мои, обязанности несчастнейшего их брата и тем будут мои искупители. Дай жене моей крепости и силы взрастить детей наших, и если скорбь по мне, недостойном, силы ее ослабевает, то пусть чувства ее ко мне охладеют, хотя это для меня будет всего на свете чувствительнее, но я всего достоин. Ангельские правила ее отведут от поношения пред детьми моими. Отведи отца моего от проклятия меня. Еще одна просьба моя к Тебе, Всевышнему. Открой сердце мое царю и судьям моим и тем докажи, что я преступник языком, а не умыслом, а злодей я только пред Верою, Никитою, Александром, Львом и Матреною, и твори волю Твою святую надо мною. Аминь.

0

14

https://img-fotki.yandex.ru/get/978233/199368979.17f/0_26e22d_5e9e9552_XXXL.jpg

Портрет Артамона Захаровича Муравьёва.
Акварель Н.А. Бестужева. 1838 г.

0

15

https://img-fotki.yandex.ru/get/1030163/199368979.17e/0_26e228_34b85fd8_XXXL.jpg

0

16

https://img-fotki.yandex.ru/get/978095/199368979.17e/0_26e229_feda5ed_XXXL.jpg

Души высокое стремленье…

С батецкой землёй новгородского края связаны многие страницы истории России. Как известно, в имении Большие Теребони родился и провёл свои детские годы будущий декабрист Артамон Захарович Муравьёв. О жизненном пути этого человека рассказывает библиограф-краевед районной библиотеки Ольга Фролова:

— Личность Артамона Муравьёва, несомненно, представляет значительный интерес. Он был отнюдь не рядовым участником движения декабристов.

С его именем связан ряд важнейших, ключевых моментов в истории тайных обществ.

Происходил Артамон Захарович из многочисленного старинного рода, ведущего своё начало с XVI века и давшего своей стране немало талантливых военачальников, государственных деятелей, религиозных и светских просветителей. Не случайно образование и воспитание он получил в кругу своих родственников. Первое — в школе колонновожатых Н. Н. Муравьёва, давшей хорошие знания в области математики и военных наук, которые позволили ему стать «дельным офицером». Второе — в доме его тётушки Екатерины Фёдоровны, вдовы товарища министра просвещения, писателя М. Н. Муравьёва, где он получил склонность к литературе, политическим учениям и обострённое чувство справедливости. Патриотическое воспитание довершила Отечественная война 1812 года. За боевые заслуги он был награждён орденами Святой Анны, Святого Владимира и прусским орденом «За заслуги». В составе оккупационного корпуса М. С. Воронцова до 1818 года Артамон Муравьёв находился во Франции, где на практике познакомился с некоторыми немыслимыми в то время в России политическими институтами и общественными отношениями.

Его возвращение на родину совпало с периодом интенсивной деятельности тайных обществ, поиском молодыми реформаторами путей и форм грядущих преобразований. И Артамон, благодаря своему родству с наиболее деятельными участниками этой работы, сразу оказался в гуще событий.

Личная жизнь также складывалась удачно. 2 ноября 1818 года Артамон Муравьёв женился на Вере Алексеевне Горяиновой, дочери действительного статского советника А. А. Горяинова. Венчание состоялось в Троицкой церкви с. Нерядова, родового имения Горяиновых в Ростовском уезде. Летом 1820 года у Артамона и Веры Муравьёвых родился первенец, названный Никитой (по-домашнему Никоша), в 1821 году — Александр, в 1823 году — Лёвушка.

Ощущение причастности к грандиозным событиям, изменяющим мир, сформированное у многих молодых людей его поколения участием в военных кампаниях и усиленное приверженностью к романтической литературе, в чём сам Муравьев признавался в письмах к жене, предопределило его вступление в тайное общество.

12 декабря 1824 года Артамон Муравьёв был назначен полковым командиром Ахтырского гусарского полка, стоявшего в местечке Любары под Киевом. В январе 1825 года он отправился к месту нового назначения и по прибытии встретился с членами Южного общества, прежде всего с Сергеем Муравьёвым-Апостолом, который «говорил ему откровенно обо всём, к обществу относящемся».

Особенности характера (пылкость, порывистость, некоторая склонность к рисовке) и склад мышления (более импульсивный, чем философский) определили место Артамона Муравьёва в декабристском движении — не столько мыслителя, сколько побудителя к активным действиям (планы цареубийства, скорейшего выступления).

Судьба распорядилась так, что в декабре 1825 года Артамону Захаровичу Муравьёву была отведена одна из главных ролей в событиях, связанных с вооружённым восстанием на юге. В качестве командира Ахтырского гусарского полка он оказался в числе наиболее влиятельных деятелей Южного общества. Однако, проанализировав кардинально изменившуюся ситуацию после подавления восстания на Сенатской площади, он решил отказаться от участия в открытом вооружённом выступлении, считая, такое выступление обречённым на поражение. Он не счёл возможным в сложившихся обстоятельствах жертвовать жизнью солдат и офицеров.

Артамон Захарович Муравьёв был арестован одним из первых как участник тайных обществ. Это произошло в Бердичеве 31 декабря 1825 года. На следующий же день его жена Вера Алексеевна получила записку: «Мой ангел, будь спокойна, надейся на Господа, который по божественной своей доброте не оставляет невинных. Береги себя ради детей, а я буду жить только ради тебя».

Спустя восемь дней Муравьёва доставили в Петербург, в Петропавловскую крепость. В «Росписи государственным преступникам, приговором Верховного уголовного суда осуждённым к разным казням и наказаниям» среди причисленных к первому разряду «осуждённых к смертной казни отсечением головы» значился и Артамон Муравьёв. Император Николай I приговор смягчил — Муравьёву было определено двадцать лет каторги и последующее поселение. 21 июля 1826 года Артамон Захарович, закованный в кандалы, был отправлен в далёкую Сибирь.

Вот как описывались приметы каторжника: «Лицом бел, полнолиц, глаза карие, нос средний, острый, волосы на голове чёрные с сединами, на бороде тёмно-русые, бороду и усы бреет, корпусом дороден, имеет небольшую рану на левой ноге, ниже бедра, на правой руке проколото порохом Vera, что означает имя жены его».

Каторга и поселение в Сибири стали новым этапом жизни А. З. Муравьёва. В этот период он был верным и заботливым товарищем, всегда готовым прийти на помощь. Предпочитал конкретные, рукотворные дела: работал за токарным станком, присланным женой, и помогал доктору Вольфу в изготовлении необходимых на каторге лекарств, пытался организовать предпринимательское производство по заготовке омуля и был великолепной сиделкой для всех заболевших на поселении товарищей.

Чувство вины перед родными за лишения, которые принесло им его осуждение, разлука с женой и сыновьями, смерть двоих из них, которую он вынужден был пережить вдали от близких, в значительной мере изменили его внутренний мир. Привычно-обиходное отношение к религии, свойственное воспитанным на просветительской литературе людям первой четверти XIX века, сменилось глубокой религиозностью, стремлением постичь тот урок, который, как ему казалось, послало Провидение. И все же, несмотря на все превратности, горести и тяжёлую болезнь, Артамон Захарович сохранил природное жизнелюбие, доброе отношение к окружающим и запомнился всем, кто с ним встречался в Сибири, добродушием, весёлым заразительным смехом, в том числе и над самим собой, готовностью прийти на помощь всем нуждающимся в этом. Скончался Артамон Захарович Муравьёв 4 ноября 1846 года и был похоронен в селе Большая Разводная рядом с А. П. Юшневским.

Жена Артамона Муравьёва — Вера Алексеевна прожила долгую жизнь (1790–1867). В последние годы она жила замкнуто, часто болела, большую часть времени проводила в имении Теребони в верховьях реки Луги, где прошли счастливые годы её жизни в кругу семьи. После смерти мужа она устроила во флигеле дома в Теребонях домовую церковь. Похоронили Веру Алексеевну на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры рядом с детьми Львом и Никитой и матерью М. И. Горяиновой.

В 1952 году при строительстве Иркутской ГЭС прах Артамона Захаровича Муравьёва был перенесён на Амурское (Лисихинское) кладбище Иркутска. На мемориальных досках памятника написано: «Декабрист Муравьёв Артамон Захарович, полковник гусарского полка, член Южного тайного общества. Умер 4 ноября 1846 г. », «Здесь покоится прах Артамона Захаровича Муравьёва, скончавшегося 4 ноября 1846 года на 53 году от рождения. Помяни мя, Господи во царствии твоём».

В Иркутском историко-мемориальном музее декабристов хранится гипсовый бюст одного из сыновей декабриста. Он передаёт черты мальчика-подростка с лицом, лишённым характерной детской округлости, с наметившимся кадыком, развитыми ключицами. Можно предполагать, что в скульптурном бюсте запечатлён облик двенадцатилетнего Никиты Артамоновича Муравьёва (1820–1832). Посмертный скульптурный его портрет выполнен в Санкт-Петербурге после 28 марта 1832 года. Скорее всего, время его изготовления приходится на 1833 год. В 1924 году бюст поступил в собрание Иркутского музея Революции, затем был передан на хранение в Иркутский краеведческий музей. Сейчас бюст отреставрирован и экспонируется в Доме-музее Трубецких в Иркутске. При переносе захоронения А. З. Муравьёва в 1952 году археологи также изъяли из могилы и передали в Иркутский краеведческий музей нательный образок и медальон Муравьёва. Они и сейчас там хранятся.

0

17

Раиса ДОБКАЧ

История Артамона Муравьёва...

Была у Артамона Муравьева куча двоюродных и троюродных братьев, и все как на подбор - умные и красивые (а главное - политически активные, то есть с 1816 или с 1817 года сплошь члены Тайного общества). И один лишь Артамон был - ну нельзя сказать, чтобы дурак - но прямо скажем, ни так ни сяк.

И так страшно обидно было Артамону оттого - что вот они все, умные, красивые, между собой непонятно о чем совещаются и какие-то страшные тайны промеж себя имеют - а его, Артамона, в дела свои не посвящают и ему вовсе не доверяют, что решился Артамон им всем доказать, что и он тоже не лыком шит и достоин. И потому Артамон начал активно болтать языком и выставлять себя самым решительным либералом и патриотом, круче всех. Наконец, он добился того, что его тоже приняли в общество - но здесь он опять так рвался всем доказать свою самую крутую активность ("они все только языком болтают, а я один лишь на ВСЕ решаюсь, и царя убью, и революцию в одиночку произведу"), что наконец так всем надоел, что его снова стали все избегать и при разрушении Союза Благоденствия ему ничего о сем не сообщили и при составлении новых обществ на месте разрушенного - тоже ничего не сообщили, и так Артамон от них совершенно отстал. А ему по-прежнему обидно - как же так, они все умные, красивые, чего-то там промеж собой имеют - а ему опять не сообщают. Наконец, уже в 1825 году он снова встретился с двоюродным братом Сергеем Муравьевым и снова был принят им в Южное общество (к этому времени Васильковская управа, которой руководил Сергей Муравьев, активно собирала силы и поэтому соглашалась даже и на Артамона, который тем более сразу же выказал неумеренный восторг и активность). Тут уж Остапа совсем понесло - как сойдутся члены Общества, так Артамон громче всех кричит, например вот так:

"... Артамон Муравьев встав между Сергеем Муравьевым, Полковником Швейковским и Бестужевым, возвышенным голосом торжественно призывал в свидетели Бога, что несмотря на жену и детей, кои дороже всего на свете, если никто другой не отыщется, он пожертвует собою, чтобы совершить удар..."

В общем, три или четыре раза на разных совещаниях герой по собственной инициативе вызывается на цареубийство, на скорое начатие действия вместе со своим полком (он полковой командир Ахтырского гусарского полка и реально от его возможных действий зависит немало) и вообще на самые решительные действия. В чем герой практически сразу и добровольно на следствии признается, объясняя свое поведение таким образом:

"тут то вызвавшись на сие, точно могу сказать, как и всегда во всем, потому что уверен был что не буду взят в слове, а имел целью только преступную страсть врать и казаться решительным и увидя что вместо того, чтоб получить первое место между заговорщиками стали меня избегать и наконец выключили, что и докажу, я этого не забыл... впоследствии эта же пагубная причина была и пружиною моих ужасных слов в Василькове, вызовов же и толком под Лещиным, но не только в такой ужасной вещи намерения, но верно и ни в чем никогда не было..."
"... Одно преступнейшее тщеславие выказаться решительным, и убеждение что никогда ничего от сего мне быть не может, вело меня к этому, а не намерение..."

Ну и так далее. Собственно, о "пустом тщеславии", как о побудительном мотиве действий в Обществе, говорили на следствии многие - но случай Артамона Муравьева как раз тот, когда ему почти наверняка можно с уверенностию поверить. Хотя бы потому, что дальнейшие поступки героя оказались вполне сходны с его мотивацией. Дальнейшее развитие событий я здесь приведу по известных "Запискам Горбачевского" - хотя мне всегда интересно было, с чьих слов Горбачевский восстанавливает диалоги и ход событий: двух участников уже нет в живых, с Матвеем Муравьевым, находившимся в ссылке в другом месте, Горбачевский судя по всему не особенно общался, а Артамон Муравьев вряд ли рассказывал сам про себя такое... Однако показания Сергея Муравьева на следствии вполне соответствуют рассказу Горбачевского и видно, что Сергей Муравьев - человек вообще в показаниях достаточно сдержанный - настолько зол на двоюродного братца, что закладывает его с удовольствием и потрохами...

"Сергей Муравьев...поехал с братом своим Матвеем в Любар к Артамону Муравьеву, командовавшему Ахтырским полком. Должно полагать, что С. Муравьев в это время не думал о возмущении 30), ибо по приезде к Артамону Муравьеву он не делал никаких предложений, но старался узнать о готовности нижних чинов и, даже рассказывая о 14 декабря, он не одобрял сие дело. Потом разговор обратился на предметы вовсе посторонние, как вдруг вошел в комнату Бестужев-Рюмин.
— Тебя приказано арестовать,— сказал он, задыхаясь, С. Муравьеву,— все твои бумаги взяты Гебелем, который мчится с жандармами по твоим следам.
Эти слова были громовым ударом для обоих братьев и Артамона Муравьева.
— Все кончено! — вскричал Матвей Муравьев. — Мы погибли, нас ожидает страшная участь; не лучше ли нам умереть? Прикажите подать ужин и шампанское,— продолжал он, оборотясь к Артамону Муравьеву,— выпьем и застрелимся весело. — Не будет ли это слишком рано? — сказал с некоторым огорчением С. Муравьев.
— Мы умрем в самую пору,— возразил Матвей,— подумай, брат, что мы четверо главные члены, и что своею смертью можем скрыть от поисков правительства менее известных.
— Это отчасти правда,— отвечал С. Муравьев,— но однако ж еще не мы одни главные члены Общества. Я решился на другое. Артамон Захарович может переменить вид дела.
И обратясь к Артамону Муравьеву, он предложил ему немедленно собрать Ахтырский полк, идти на Траянов, увлечь за собою Александрийский гусарский полк (так, как прежде и обещал Артамон Муравьев), явиться нечаянно в Житомир и арестовать всю корпусную квартиру. Не ожидая ответа от Артамона, С. Муравьев вслед за сим написал две записки: одну — к Горбачевскому, другую — к Спиридову и Тютчеву, в коих уведомлял их о начале восстания и приглашал к содействию, назначив Житомир сборным пунктом. Отдав сии записки Артамону Муравьеву, он просил его убедительно отправить их тотчас с нарочными. Артамон, взяв от него сии записки, после некоторого молчания начал говорить о невозможности восстания и, между прочими отговорками, сказал:
— Я недавно принял полк и потому еще не знаю хорошо ни офицеров, ни солдат, мой полк не приготовлен еще к такому важному предприятию: пуститься на оное — значит заранее приготовить неудачу.
Ротмистр Семичев, который пришел к Артамону Муравьеву за несколько минут [кажется так] до приезда Бестужева, при таком ответе своего командира о расположении полка не мог воздержаться от возражения.
— Я думаю совершенно противное, г. полковник,— сказал он,— в этом случае нужна решительность и сильная воля; если вы не хотите сами говорить с офицерами и солдатами, то соберите полк в штаб-квартиру и остальное нам предоставьте.
Замечание Семичева пробудило надежду в сердце Муравьева, его просьба приняла вид требования, представляя будущность, ожидающую членов Общества; от требования он перешел к упрекам, но Артамон Муравьев не хотел и слышать о возмущении.
— Я сейчас еду,— сказал он с жаром,— в С.-Петербург к государю, расскажу ему все подробно об Обществе, представлю, с какою целью оно было составлено, что намеревалось сделать и чего желало. Я уверен,—продолжал он,— что государь, узнав наши добрые и патриотические намерения, оставит нас всех при своих местах, и верно найдутся люди, окружающие его, которые примут нашу сторону.
При сих словах он сжег на свечке записки, писанные Сергеем Муравьевым к славянам.
С. Муравьев потерял терпение.
— Я жестоко обманулся в тебе,— сказал он с величайшею досадою,— поступки твои относительно нашего Общества заслуживают всевозможные упреки. Когда я хотел принять в Общество твоего брата, он, как прямодушный человек, объявил мне откровенно, что образ его мыслей противен всякого рода революциям и что он не хочет принадлежать ни к какому Обществу; ты же, напротив, принял предложение с необыкновенным жаром, осыпал нас обещаниями, клялся сделать то, чего мы даже и не требовали; а теперь в критическую минуту ты, когда дело ждет о жизни и смерти всех нас, ты отказываешься и даже не хочешь уведомить наших членов об угрожающей мне и всем опасности. После сего я прекращаю с тобою знакомство, дружбу, и с сей минуты все мои сношения с тобою прерваны.
После минутного молчания С. Муравьев еще раз попытался уговорить Артамона Муравьева, написал новую записку в 8-ю бригаду и, отдавая ее Артамону, сказал с выражением горести:
— Доставь эту записку в 8-ю бригаду; это последняя моя к тебе просьба; одна услуга, которую я смею от тебя ожидать.
Артамон Муравьев взял записку и, казалось, тронутый просьбами своего родственника и сочлена, соглашался доставить оную славянам, но лишь только С. Муравьев уехал, он ее уничтожил, как и прежние. Славяне после сетовали на С. Муравьева и именно за то, что он из Любар не дал им никакого известия, и впоследствии только узнали причину непонятного его молчания.
С. Муравьев решился тотчас оставить Любар, не имея более надежды на ахтырских гусар. Он просил Артамона Муравьева дать ему своих лошадей, чтобы скорее доехать в свой полк, но и сия маловажная просьба осталась без удовлетворения. Командир Ахтырского полка извинялся и клялся, что у него нет ни одной лошади, годной к упряжи. Между тем Бестужев-Рюмин решился ехать к артиллеристам и лично уведомить славян о начале восстания.
— Я сам еду в 8-ю бригаду,— сказал он,— дайте мне, Артамон Захарович, верховую лошадь; 20 верст недалекий путь.
Просьба Бестужева имела одну участь с просьбой Муравьева. Артамон засыпал его словами, но не дал верховой лошади, оправдываясь тем, что такой поступок покажется подозрительным местному начальству. Он советовал Бестужеву выехать из Любара вместе с Муравьевым, отпречь за городом от его тройки пристяжную лошадь и, объехав кругом Любар, скакать куда ему угодно.
Огорченный столь неожиданным поведением командира Ахтырского полка, Сергей Муравьев вместе с братом Матвеем и Бестужевым-Рюминым спешили оставить Любар и должны были тащиться на измученных уже лошадях".

Итак, я привела эту длинную цитату - но вот сейчас, перечитав следственное дело Артамона Муравьева - как им, бедным, пренебрегали, как он из одного тщеславия, желая доказать свою решительность, орал громче прочих - и поняла, что даже злости у меня на этого персонажа на осталось. Он, в сущности, не злой, не вредный и не подлый человек. Он даже ничего лишнего против других на следствии не наговорил - сразу и добровольно признавшись в своих цареубийственных воплях (вот самоубийца же), других даже прикрыть пытался: "я не показал этого сразу, дабы не ухудшить положения Бестужева", "не делал лишнего признания, дабы пощадить Никиту Муравьева" и так далее. Просто вот такой он - пустой, тщеславный болтун, бессмысленный фанфарон... и вот этот "страшный цареубийца", разумеется, получает свой законный первый разряд - двадцать лет каторжных работ.

А теперь скажите мне, пожалуйста, - те, кто считает, что приговор справедлив и проч. - скажите же мне, неужели это по совести и по справедливости - вот ЭТО ВОТ - на двадцать лет каторги, оторвав от жены и троих детей? (А жена к нему, кстати, на каторгу не приехала).

Неужели кто-то всерьез поверил, что этот вот человек - страшный цареубийца и возмутитель престола? Да, Господи, дать ему брезгливого пинка и отправить выслуживаться ... ну хоть бы и на Кавказ даже, без лишения чинов и дворянства, пусть бы командовал там чем-нибудь на благо Отечества. Глядишь, хоть какой-то толк из мужика бы и вышел. А так...

0

18

https://img-fotki.yandex.ru/get/1025287/199368979.17e/0_26e22f_9f7123d1_XXXL.jpg

Следственное дело Артамона Захаровича Муравьёва.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Муравьёв Артамон Захарович.