Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 101 страница 110 из 283

101

101. Петр Иванович Колошин.

Москва. 31 марта 1818

Прости меня, любезной друг, если отзыв мой о побиении француза показался тебе обидным - я не имел намерения тебя огорчить: мне казалось, что чужеземец, сделавший проступок и подверженный твоему суду, недостоин был, чтоб ты занялся его побиением, а просто заслуживал наказания всякому человеку приличное. Но ты лучше меня должен знать обстоятельства и лучше следственно обдумать приличной им образ действий.

Я сам стыжусь своей лени и всегда терзаюсь совестию, что так редко к тебе пишу, но что делать? Лень есть извинение для ленивого. Хотел также прислать тебе свои бредни, но переписка их еще не готова, почему и отлагаю присылку. Мне кажется, что ты найдешь в них некоторое усовершенствование не в искусстве, но в мыслях, которые, кажется, отвратились от незначущего к истинно хорошему: действие правил артели медленно, и заметно только по долгом времени. Теперь уже давно не пишу - занятия по службе отвлекают мысли от брожения и следственно от стихотворений.

Я все живу так же как и прежде: большую часть времени посвящаю службе, в которой по силам приношу пользу, иногда наслаждаюсь беседою друзей и изредка, по принуждению, выезжаю в большой свет, дабы всякой раз сильнее чувствовать весь недостаток удовольствий, которой находится в шумных собраниях - я даже часто досадую, что столько людей стараются найти удовольствие и там ищут, где его никогда не будет. Я всем бы был щастлив, если б в семье жил так, как живал в артели и как теперь живу с друзьями — но разность весьма ощутительна: я никому столько не чужд, как моим родным.

Желал бы знать твой теперешний образ мыслей — нельзя всего написать - артель весьма, кажется, в истинном образовании усовершенствовалась, а твое письмо к Александру показывает, что и в отдалении от артели, ты с ней идешь равным, а может быть и скорейшим ходом.

Александр теперь служит до сентября, Миша был все болен и теперь еще не совершенно здоров: он женится на Шереметевой и если к тебе о сем не писал, то от приятных хлопот: выбор его прекрасной, если вперед можно судить. Скоро может быть и вся артель мало помалу станет селиться. Бурцов живет в Питере. Павел был здесь, но теперь уехал к Бурцеву. —

Вся артель пребывает в том же как и прежде состоянии, — главная мысль и причина действий — общая польза; лучшее свойство — взаимная дружба. Отлученный от нас майор всегда должен быть уверен в непреложной дружбе артели и

П. Колошин[а]

Матушка тебе посылает поклон — письмо сие доставлено будет Воейковым, с которым я познакомился, но не довольно коротко, чтоб знать его свойства.

На обороте: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву.

Книга № 7, лл. 15-16.

0

102

102. М.Н. МУРАВЬЕВ

Москва. 1 апреля 1818 года.

Забвение прошедшего и мир, любезной брат. -

Давно я тебе не писал, виноват. Но делать нечего, платить тебе тем же не должно, следует прошедшее забыть, приписать все к моей лености и никак не полагать, чтобы я когда нибудь тебя забыть мог. -

После краткого моего к тебе письма я вскоре занемог и теперь только начинаю выздоравливать, сильное нервное расстройство (последствие моих сильных летних занятий) совершенно убивало в течение трех с лишком месяцев мои нравственные и телесные способности, ничем заниматься не мог, едва две мысли связать в порядке мог, однако ж всех помнил и любил, но был лишен средств им свои чувства сообщить, столь велика была слабость моей головы; теперь болезнь приходит к концу, все на меня пеняют, что я их забыл, нехотя сознаюсь, что виноват, но не в забвении своих друзей, сего со мной никогда случиться не может, ты меня довольно знаешь и в моей к тебе привязанности не усумнишься. Позволь же мне теперь тебе сказать, какое право ты имел меня обвинять в мерзком чувстве забвении друзей; прощаю тебе такую нелепую мысль только потому, что ты ото всех удален, сильно чувствуешь разлуку и в твоем огорчении, руководимый мрачными мыслями позволил себе обо мне так мыслить. —

Пеш кеши твои все получил, спасибо за них, но назначение оным сделано другое, ковры и платки Батюшка себе оставил, они ему понравились и он хочет ими убрать комнаты, мы с удовольствием сие старику уступили, трубки же и чубуки кому следует розданы; Шаль черная доставлена Софье, белой платок Никите и проч[ие] - под *) -

Воейков вручил мне 1025 р. для покупки разных полковых вещей для какого то князя, я ему в получении оных дал расписку и послал в Петроград к Павлюку для исполнения сделанного поручения, скоро оные надеюсь получить, и чрез почту к тебе перешлю. -

Описывать съемку для тебя я начал до болезни, но по выше изложенной причине кончить не мог, теперь же надеюсь, что недели через две я должным образом поправлюсь и приведу к концу обещанное. -

Теперь сообщу тебе важное, имеющее влияние на всю мою жизнь, цель и предмет каждого порядочного человека, словом, я женюсь. Ты знал, любезной брат, мой образ мыслей на сей щет, знал качества и добродетели, которые я всегда предполагал необходимыми в той особе, которая бы должна быть со мною вечно соединена; я давно сего искал, конечно не среди суетных удовольствий света, не среди толпы безумствующих, но в мирной и скромной юдоли, наконец я ее нашел, дочь добродетельнейшей Надежды Николаевны Шереметевой, воспитанная в правилах истинной нравственности веры и добродетели есть та особа, которая должна меня сделать щастливым, (имя ее Пелагея Васильевна) согласие с обеих сторон совершенное, в маие месяце будет помолвка, а в августе свадьба. - Вот, любезной брат, все, что до меня касается. Желал бы для довершения моего щастья, чтобы ты посетил нас осенью, порадовался бы моему щастью, увидел бы меня женатым и тогда, если бы предпочел жизнь кочующую среди земли чуждой, родственному и семейному щастью, удовольствию жить среди тебя истинно любящих друзей, тогда бы опять отправился в свою дикую страну. Приезжай к нам, любезный брат, приезжай, преломи жестокую свою твердость, взгляни еще раз и поживи среди друзей твоих, сделай их щастливыми, по крайней мере раздели с ними их щастье, мы все члены Священной артели будем осенью в Долголядии. Будь снисходителен, покажи, что в силах себя переломить и наслаждаться щастьем близких тебе. Прощай покуда, любезной брат, слабые силы мои истощаются, мыслей и чувств много, но по слабости не могу тебе еще их всех изъяснять, кроме вечной дружбы, с которой пребывает к тебе навсегда твой брат

Михайла Муравьев.

P.S. Надежда Николаевна Шереметева тебе кланяется.

Книга № 7, лл. 5-6.
Примечания:

*) Далее зачеркнуто.

0

103

103. Е.Е. Лачинов

2 апреля 1818. Москва

Милостивый Государь

Николай Николаевич.

Не знаю чему приписать, что так долго не получал от вас писем. Вы говорили мне, что на всякое письмо я получать буду ответы. Неужели вы не получали моих писем - кажется, я в них ничего не писал такого, за что можно было бы их не послать. (Н.П. 272) изъяснит вам это). -

Колошин Петр Иванович на сих днях получил от вас письмо и я также надеялся; но надежда обманула меня. Недели через три или через месяц мы поедем опять в Осташово. Весна начинается - погода такая прекрасная - не» увидишь как пройдет время. Жаль только, что я не очень могу наслаждаться прелестями природы — беспрестанно вертится в голове экзамен и отравляет все - тамаши лишились для меня приятностей своих; а математика совершенно опостьыела. Я думаю, вы скоро отправитесь все по разным местам и Тифлис опустеет. - Ежели бы вы были в Осташове - то то бы хорошо; но не думаю, чтобы гарнизон мог опять составиться. Все новенькие и сердце мое предчувствует грусть. - Я совсем переменился - беспрестанно грущу; а с наступлением ясной погоды скука моя увеличивается. Боюсь, чтобы не помешаться - право, я очень близок от того. Воейков едет - я ему показывал ваше письмо. - Хотя и есть в Москве Человека два, с которыми бы я желал быть чаще; но теперь не имею времени; а там уеду из Москвы. Как бы я желал перейти из Свиты; боюсь не выдержать экзамена и остаться еще колонновожатым. Ноги мои болят чрезвычайно - хотел бы лечиться; но нельзя остаться в Москве - тогда совершенно отстану - буду перемогать себя и по самое нельзя не перестану ходить к генералу. Когда совершенно свалюсь, то пусть делают со мной, что хотят. Здесь много новостей - может быть несправедливых. Писать их нельзя - Воейков лучше вам все расскажет.

Простите меня, ежели я вам наскучил вздорным письмом моим. Мог ли я написать, что нибудь хорошее - когда дурным наполнена голова моя. - Сделайте милость, пишите ко мне - одно только имею я удовольствие читать письма ваши, Боборыкина и еще нескольких человек; но и етого удовольствия лишен. Чем *) реже тем приятнее, скажете вы - могу вас уверить в противном. Но пора кончить - прочтя, вы может подумаете, что я научился здесь лицемерить; но ошибаетесь. - Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, желаю, чтобы вы были здоровы, и веселы и еще более желаю, чтобы вы не забыли чрезвычайно много почитающего вас и вечно готового на все для вас вашего покорнейшего слугу

Лачинова

На обороте: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В Тифлис Грузинской губернии.

Книга № 7, лл. 3-4 об.
Примечания:

*) Первоначально: "Правда".

272) H. П. — Воейков Николай Павлович (1800—1871) - прапорщик, воспитанник Муравьевского Училища для колонновожатых в Москве (окончил его в 1816 г.), был откомандирован (вместе с Е.Е.Лачиновым) в состав посольства А.П.Ермолова. После возвращения посольства был адъютантом А.П.Ермолова на Кавказе (до 1824 г.). Можно предположить его близость в описываемое время к Союзу Благоденствия, на что намекает и Е.Е.Лачинов в письме. Но сам Н.П.Воейков отрицал это как на следствии, так и позже.

0

104

104. И.Г. Бурцов

16 апреля 1818

Петроград

На прошедшей неделе получил от тебя, любезнейший Николай, письмо, в котором извещаешь меня о предложении Корсакова ходатайствовать по твоему делу. Ни слова не скажу тебе об этом: ибо вижу всю бесполезность моих убеждений. Ты имеешь свои правила, имеешь свою цель. Доказательства друга твоего почитаешь ложными; ты щастлив в теперешнем состоянии *) итак, я не могу и не должен говорить более о твоих обстоятельствах.

Тебе известно уже намерение Миши вступить в супружество. В сентябре я поеду в Москву и буду при нем во время сего важного для добродетельного человека предприятия. - Вот помаленьку Артель степенится, берет оседлость и видит постоянное блаженство в семейственной жизни. Благодаря всевышнего, мирное время усыпляющее воинские добродетели, склоняет каждого к гражданскому состоянию и заставляет думать не о славе, но об истинном благосостоянии отечества, и граждан. Дошла до вас, конечно, речь царя в Варшаве произнесенная. Желал бы я слышать суждения Алексея Петровича о важных обещаниях в ней заключающихся 273). Здесь произвела она в одних восторг, в других уныние. Старое поколение разительными чертами отличается от нового: собственная выгода предписывает законы первому, а общественная польза начертывает правила последнему.

Возвращение государя ожидают с нетерпением, ибо надеятся великих действий.

Посылаю к тебе письмо из Парижа полученное. Должен скоро кончить письмо сие, потому что обязанности праздников заставляют со двора ехать.

Мы с Павлом живем теперь у Поповой там, где мы с самого начала жили с тобою. Комнаты наши на 4-м этаже, где жила Регина Абрамовна <...>

Прощай, любезнейший друг, не забывай

Бурцева.

На обороте второго листа адрес: Его высокопревосходительству милостивому государю Алексею Петровичу Ермолову господину командующему Отдельным Грузинским корпусом в Тифлисе. А Ваше высокопревосходительство покорнейше прошу приказать доставить гвардии штабс-капитану Муравьеву 4-му **).

Книга № 7, лл. 31-32 об.
Примечания:

*) Написано над зачеркнутым: "положение".

**) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

273) Здесь И. Г. Бурцов говорит о речи Александра I, произнесенной 15 марта 1818 г. на открытии сейма в Варшаве. Польская конституция 1815 г. вызвала у И. Г. Бурцова, как впрочем, очевидно, у всей муравьевской группы декабристов и других представителей молодой России (например, у М.Ф.Орлова, Н.И.Тургенева) чувство ревности по поводу того, что Польша раньше, чем Россия получила конституцию. Они восприняли это как оскорбление русскому народу. Но данные в этой речи туманные обещания даровать конституцию и России вызвали у Бурцова большие надежды: в этом он видел "общественную пользу" и, очевидно, ждал от А.П.Ермолова подтверждения своим ожиданиям.

0

105

105. И.Г. Бурцов

Петроград.

26 апреля 1818 года.

Вчера, получил письмо твое от 17-го марта, любезнейший друг мой! Ты удивляешься, что при благополучных обстоятельствах в письме моем заметно уныние, и почитаешь причиною оного твои искренние выражения. Ошибаешься Николай; - чем отличается долговременная и постоянная дружба от обыкновенной приязни, и могли ли б мы два года продолжать частую переписку, естьли б не чувствовали удовольствия при чтении чистосердечных писем? Следовательно, простое откровенное, иногда резкое и суровое изражение1) мыслей есть характер истинной дружбы, п[е]реселяющий нас в очаровательный мир. Итак, причина скуки моей не письмо твое было, а самое твое поведение. Поведение по-твоему мнению справедливое - по-моему несправедливое; по-твоему необходимое -по-моему излишнее; по-твоему единственное и по-моему также. В продолжении двух лет, я все возможное прилагал старание к убеждению тебя в несправедливости твоего поведения: с разных сторон представлял я поступки твои для доказательства бесполезности оных, и питал надежду склонить тебя к возвращени[ю] в Отечество. Но основывая суждения свои на особенных не людских правилах, ты отвергал доказательства и требовал от меня молчания. Я замолчал, потому что увидел твое упрямство, опасался разъярить тебя, или, может быть, наскучить повторениями: но молчание сие извещало меня о несбытности друзей твоих желания, и я действительно огорчился от оного. — Возобновил бы прежние споры, но не вижу ни малейшея пользы от оных. Все доказательства мои истощены в прошедших письмах и новых я не имею. Прочти старые мои грамоты, узнай лучше человечес­кое сердце, убедись в недостоинстве большей части людей и — тогда увидишь, что поступки твои не нашему, но другому принадлежали веку или, строже говоря, другому миру. Ты скажешь, что добродетельный человек должен жить для утешения своей совести. Так, но для утешения совести не нужно жить как ты2), а3) как много честных людей: исполнять строго гражданские обязанности. Твои правила суть века рыцарского, в коем не было законов и обязанности гражданина никому известны не были. Любовь и честь управляли несколькими отборными людьми, а тысячи прочих4) стенали под тяжелым игом неволи. Ныне, к благу человеческого рода, отборные упражняются в изучении лучшего гражданского составосложения, а тысячи ожидают, от трудов их, объяснение прав их и обязанностей. — Переселись из-за тридевять веков в наш век, из-за тридевять земель в столицу и тогда5) с большею пользою проведешь [тв]ое время.

Об книгах все еще не узнал, ибо А. Мордвинов хлопочет с[о] свадьбою сестры его.

Недавно получил письмо от Миши. Он, слава богу, поправился, скоро едет в деревню и, я думаю, на Кавказ не будет.

Будь здоров, любезный друг! и верь преданности Бурцева. Муравьевы деревяшки не имеют номеров. Почему? не знаю.

На обороте второго листа а д р е с: Его высокопревосходительству милостивому государю Алексею Петровичу Ермолову. Господину командующему Грузинским Отдельным корпусом. В Тифлисе. А ваше высокопревосходительство покорнейше прошу приказать доставить письмо сие г. гвардии штабс-капитану Муравьеву 4-му 6) .

Книга № 7, лл 27-28 об.
Примечания:

1) Вероятно следует: "изображение".

2) "как ты" написано над зачеркнутым: "подобно тебе".

3) Далее зачеркнуто: "жить".

4) Написано над строкой.

5) Далее зачеркнуто: "будешь".

6) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

0

106

106. Е.Е. Лачинов

26 апреля 1818. Москва

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, я имел удовольствие получить. Чох разиам, чох, чох *) что вы не забыли до сих пор человека премного вас почитающего. Надеюсь, что от меня никогда не прервется переписка наша и будет продолжаться от ныне и до века, разумеется, ежели только вы захотите. Я думаю письмо мое не застанет вас в Тифлисе - весна наступила и вы верно поедете куда нибудь. Да я и видел из Талызина 274) письма к Воейкову, что вы едете в мае на границу; но на какую? — Степан Лазаревич 275) должен к вам приехать прежде моего письма; потому, что он уже более трех недель отсюда отправился и к маю будет в благополуч-но-щастливый град Тифлис, ежели не свернет шеи дорогой или не утонет в какой [нибудь] реке. - Благодарю вас за участие, которое вы во мне принимаете и за утешения; но должен вам сказать, что я совершенно не унываю и меня сводила с ума и беспокоила одна только математика, от которой я на несколько времени отделался. Завтра мы едем в деревню на съемку. — Сегодня пойду к Александр[у] Николаевичу, я ему чрезвычайно обязан за его ласки. Вы знаете, он живет в Хамовниках 276) , а я на Тверской около Англинского магазина. - Ничего, надо пройти; а ездить не велят 277) - расстегнусь и валяю. Не знаю, отчего вы видели в моем письме, что мне тяжко быть обязанным Муравьевым — ежели я написал это в минуту горячки, или лучше сума[с]шествия, которые со мною бывали, то прошу вымарать этот вздор; а мне хотелось бы уметь за это изъявить мою благодарность.

Сделайте милость, почтеннейший Николай Николаевич, потрудитесь приложенное при сем письмо отдать Воейкову. Я к нему сам теперь не пишу оттого, что, право, нет времени, надобно начищаться в Хамовнические казармы, а там, а там.... **) Знаете, Николай Николаевич, я было хотел здесь влюбиться и одной ферзи очень хотелось тоже, чтобы я за ней приволокнулся, да я ее упросил на несколько времени<.....> подождать пока мне будет побольше досугу - и так мы раскланялись. Видите ли проклятая математика какую беду наделала; а еще вот, что меня ужасно огорчает — после завтра воскресенье - мне бы надобно было явиться к обедне; но увы! ах! - завтра должен я ехать - не нещастие ли это? - рассудите сами. - Сделайте милость, скажите от меня Боборыкину, что он чрезвычайно твердо держит свое обещание. Он мне дал слово писать ко мне; но ничего не пишет. Правда,он мне не давал слова, что будет держать свое слово. Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, желаю вам веселиться, быть здоровым и прошу не забывать всегда вам преданного и готового к услугам Лачинова.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву Гвардейского генерального штаба господину штабс-капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии ***).

Книга № 7, лл. 19-20 об.
Примечания:

*) Очевидно восточное выражение.

**) Так в подлиннике.

***) На адресе штемпель: "Москва", почтовые пометы.

274 Талызин Иван Дмитриевич (ум. в 1844г.) — адъютант А.П.Ермолова на Кавказе с 1817 г.

275 Степан Лазаревич, Степан Лазарович господин Возилкин, или С.Л.Летич-Воейков — так, очевидно, в дружеском кругу на Кавказе называли Николая Павловича Воейкова, адъютанта А.П.Ермолова. Также его называет в своих письмах А. И. Якубович (письма будут помещены во Bтором томе настоящего издания).

276 В Шефском доме Хамовнических казарм в Москве находилась квартира начальника штаба гвардейского отряда А.Н. Муравьева, которая, как известно, была одним из постоянных мест сбора декабристов в 1817—1818 гг.

277 Дисциплина колонновожатых, как и юнкеров, требовала, чтобы они ходили пешком. Н.В. Басаргин в своих воспоминаниях о Московском училище для колонновожатых генерал-майор Н.Н. Муравьева писал об этих обязательных для всех колонновожатых правилах: "Слушатели училища жили по своим домам и ежедневно ходили в классы, в дом генерала. Колонновожатые — как и юнкера — не имели права ездить, а должны были ходить пешком и только в 15° мороза позволялось им надевать шинели". (Записки Н.В. Басаргина, Пг., 1917, стр. 250; см. также комментарий № 27).

0

107

107. Е.Е. Лачинов

Осташово. 12 мая. 1818.

Милостивый Государь

Николай Николаевич,

Вот уже около двух недель как мы приехали в Осташово и клянусь вам, что я во все это время не имел минут приятнейших, как сегодня, читая письмо ваше от 7-го апреля. - Я вижу, что вы не хотите забыть человека всей душой вам преданного и премного почитающего вас — вижу и радуюсь. Уверяю вас, что всегда, где бы я ни был будете получать от меня письма, ежели только буду знать, что они вам не наскучили. Исправность будет зависеть от обстоятельств. -

Степан Назарович, я думаю, теперь давно у вас — я ему показывал ваше письмо; но ему не было возможности здесь остаться — он лучше сам про себя вам все расскажет.

Бедный он верно много потерпел от дурной погоды и дороги. Благодарю вас за утешение ваше - оно мне очень нужно. У нас теперь не начиналась еще съемка большая; но и без нее мы почти весь день заняты. Поутру ходим снимать в саду для новеньких - после обеда учимся фрунту и сверьх того рисуем - пришедши домой так устанут и глаза и мои больные ноги, к тому же у меня с пятой недели поста болит ужасно грудь - рад отдохнуть, а не математикой заниматься и потому я боюсь, что не успею приготовиться к экзамену - придется переходить куда нибудь и тогда я еще более потеряю от того, что не перешел тотчас по приезде. -

Поздравляю вас с новоприобретенной сестрой (иначе не умею назвать). Вы, верно, знаете, что Михайло Николаевич женится на Шереметевой. Третьего дня, т.е. 8-го была помолвка у Шереметевой в Покровском. Братец ваш с приезда живет там; а генерал и Колошин туда ездили. -

Вчера был здесь праздник в нашей деревне и меня один мужик спрашивал, правдали, что вы приедете к свадьбе? Я ничего об этом не знал; но чрезвычайно был обрадован. - Дай бог, чтобы вы точно вздумали побывать у нас. - Приезжайте, почтеннейший Николай Николаевич, мы и вас женим и отпустим в Грузию, ежели захотите опять туда ехать, не одного - Может быть к тому времени и меня опять пошлют к великому Генералу вашему, тогда вы мне позвольте помочь вам покойнее переправить через горы супругу вашу. -

Приезжайте, любезнейший капитан рассеянного по лицу земли осташовского гарнизона и обрадуйте вечно вам преданного и истинно вас почитающего гарнизонного солдата Лачинова.

№3. Хотя пишу к вам 12-го числа; но не знаю еще, когда отсюда отправят письмо мое; а я завтра еду в Бородино на съемку. Нас будет 4-е артели под командою Бахметева 278). - Приказано снять Бородинское поле. -

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, Гвардейского генерального штаба господину штабс-капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии *).

Книга № 7, лл. 44-45 об.

Примечания:

*) На адресе штемпель: "Москва", почтовые пометы.

278) Бахметев Н.Ф. — подпоручик квартирмейстерской части, преподаватель математики в Училище для колонновожатых; сам Бахметев окончил это Училище в 1816 г. и был оставлен тогда же в нем в качестве преподавателя — такова была система Н.Н. Муравьева-старшего.

0

108

108. И.Г. Бурцов

21 маия 1818 года

Петроград.

Письмо твое от 14 апреля я получил вчера, почтеннейший друг мой, и спешу отвечать на оное. Ты не прав совершенно. Существование твое в воображаемом мире, отлучение от всего с[мер]тного1) доказывает твердость духа твоего, необыкновенно в нынечнем свете; но не менее того есть эгоизм, непростительный для гражданина вообще2), а еще более для Россиянина. Что будет с Отечеством, когда сыны его устремятся каждый за любимой мечтою, слабо или вовсе не будут исполнять гражданских обязанностей и дело общее предадут хищению порока? Что будет с нашею родиною, когда мужественные россиянине не обрекут себя на жертву общественной пользе? В благоустроенных Государствах граждане должны нести некоторые обязанности налагаемые обществом, а в Государствах возникающих, преисполненных зла и невежества, обыкновенные обязанности недостаточны - потребны доблести, потребно отречение от собственных выгод и стремпение к общему всеобъемлющему благу целого. Но по той ли стезе ты шествуешь, друг мой? Ты предался мечте и дела твои всегда будут у[д]ивительны для человека, бесполезны для гражданина. Вечно буду твердить я тебе те же самые мысли в разные слова обличенные, вечно услышишь ты взывания Отечества, упрекающего тебя за бездействие, за предпочтение своих удовольствий - его благу. Скажешь ты мне на сие: могу ли чувствовать я удовольствие пиша себя всего любезного, близкого сердцу? Да, можешь. Ни один человек никогда не действует вопреки своему самолюбию; дела многих вредят их кажущимся пользам, но в самом существе для них бывают выгодны; в твоих глазах действия твои неподражаемы, славны и несказанно-приятны. Это не софизм. Таково человеческое сердце! Что заставляло нас обретать удовольствия в трудных походах вредящих здоровью, в жарких боях, угрожающих жизни?3) Самолюбие превращающееся здесь [в Сл]аволюбие4) ибо выгоды наши состояли [в] славе. Благодетелен тот гражданин, коего самолюбие находит пищу в доставлении Отечеству блага. Бесполезен тот, коего цель мечтания! Б[у]дь тверд, Николай, презри тем, что теперь д[л]я тебя приятно, возврати себя Отечеству, у[н]ичтожь страсть, или лучше, заглуши ее, и полетим к достохвальной цели - общественному благу. Увидишь ты друзей твоих ревнующих с тобою в деятельности, в пожертвованиях, в преодолении препятствий, увидишь их достойными и не в разлуке мы истинно будем щастливы. - Вот желания искренние душевно любящего тебя

Бурцева.

Книги Саблукову еще не присланы. — Я после завтра еду на съемку и с месяц пробуду там. Жалею, что письма твои не так исправно доходить до меня будут.

Приписка на полях: Я настоятельно требовал от Александра, чтоб он остался в сл[ у]жбе, но он неотменно хочет выйти в сентябре в отставку, если не получит от самого государя пр[иглашения]остаться.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому госудаою Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му. Гвардейского генерального штаба г[осподи]нуштабс-капитану и кавалеру в Тифлисе. В канцелярии г[осподи]на генерала от артиллерии Ермолова5).

Книга № 7, лл. 48-49 об.

Примечания:

1) Часть текста вырвана на сгибе письма.

2) Написано над строкой.

3) Далее  зачеркнуто:  "славолюбие,  великий".

4) Часть текста вырвана на сгибе письма.

5) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

0

109

109. И.Г. Бурцов

Маия 26-го дня 1818.

На Пулковской горе.

Хотя съемка препятствует мне исправно переписываться с тобою, любезнейший друг: но посещение сделанное мне Павлом доставляет возможность отвечать на то письмо, которое вновь начало ходить между нами. Я чрезвычайно огорчен, что ты и Боборыкин вместо чинов получили только благоволения, а Ренненкамп[ф], Щербинин и Коцебу произведены. Волконской просто с ума сошел и приезд его сюда многих решит оставить службу. Старые наши офицеры по сему поступку его отчаяваются быть произведенными1) сего лета (как он обещал прежде) и предпочитают отставку. Я мечтаю о чужих краях, о Гет[т]ингене, о путешествии трехгодичном, для приобретения познаний в тех науках, коими ныне особенно занимаюсь, в науках политических. Невозможно быть совершенну в разнородных знаниях; должно избрать одну ветвь наук и в них утвердиться. Выбор мой сделан. Гражданин не может лучше2) исполнить долг свой в отношении к обществу, как изуча науки рассуждающие о благосостоянии народов и стараясь повседневно применять правила оных. Три года должен я постоянно учиться и тогда едва ли достигну желаемого. Потом скажу, любезный Николай! протекли первые лета молодости, подумаем о благополучии семейственной жизни. Загадал я надолго, дай бог, чтоб все совершилось как по писанному. Не поверишь какая пустота вселяется в моем сердце. Друзья старинные в отлучке; каждой в своем уголке; некоторые помышляют о супружестве; я брошен один в бурноволнуемом море суетствий; чуждаюсь приятелей; мало вижу людей; природа гласит: ищи лучшего и я повинуюсь воле ее. Первые лета жизни3) пекутся о благе нашем родители и родствен-ниукщ; проходит период сей4) и наступает другой5) — период горячей дружбы и сильных страстей. - Спокойствие ужасно, обременительно для юности и воображение занято одним удивительным, чудесным; и сей период проходит...6) человек облекается в одежду мужа, постоянство и благоразумие предписывают ему правила, помышления его от внешних7) предметов на самого себя обращаются и он ищет покоя. Все мы тем кончим рано или позд[н]о, все пойдем по стезе проложенной Мишею. - Извини, любезный друг, что коротко прерву мои рассуждения, товарищи мои просыпаются после отдохновения и нет спокойного уголка в нашей хижине. Прощай, будь здоров и пиши к другу твоему Бурцову. 279)

Книга № 7, лл. 57-58.
Примечания:

1) Далее зачеркнуто: "ныне".

2) Далее зачеркнуто: "применить".

3) Далее зачеркнуто: "нашей".

4) Написано над строкой.

5) Написано над строкой.

6) Так в подлиннике. Далее зачеркнуто: "за сим".-

7) В подлиннике: "внешнях".

279) За текстом письма И.Г. Бурцова следует большая приписка Н.Е.Лукаша с оценкой приказа П.М.Волконского о производстве в следующие чины и "благоволениях" и выражением сожаления по поводу непроизводства Н.Н. Муравьева.

0

110

110. Е.Е. Лачинов

Москва. 16 июня 1818.

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, я имел удовольствие получить. - Я и не думаю упрекать вас в лености; напротив очень вам благодарен, что вы до этих пор не забыли меня 1) - Я готов писать к вам всякую неделю -рад получать от вас письма всякой день; но прошу вас беречь ваши глаза. - В Грузии других не найдете, да и здесь уже их и на заказ не делают, особливо ваши так хорошо видели, что жаль их испортить. Я должен сказать вам новость не весьма приятную - желаю, чтобы она не была уже для вас новостью - мне бы не хотелось первому уведомить вас, что вы.

Боборыкин и Воейков не 2) произведены; а Ренн[енкампф], Коц[ебу] и Щерб[инин] и я об чем было уже и в приказах. - Прошу вас, ежели можно и вам не в тягость, изъявить величайшую мою благодарность Алексею Петровичу. — Я был прислан сюда для черчения маневров и здесь узнал об этом, надел уже мундир 3) и сегодня поеду опять в деревню к генералу. Вы напрасно беспокоитесь, я никогда и не думал пенять на вас и хотя бы не был произведен, все бы повторил наше условие, оставляя Москву. - Вы4) отгадали,что я более люблю и почитаю Александр[а] Николаевича, нежели Михайла Николаевича; но может быть это оттого, что мне не удалось 5) с последним во все время более двадцати слов сказать. — Письмо мое пойдет из Москвы 21-го, а я сей час еду за лошадьми на почту, чтобы отправиться в Осташово. Александр Николаевич 25 сам поедет туда же. Я не знаю, куда то меня отправят, к вам ли или куда в другое мест. — Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, желаю вам здоровья и щастья. — Прошу не забывать по гроб вам преданного и премного вас почитающего Лачинова.

Приписка Н. П. Воейкову: Здравствуй брат, Николай Павлович - рад очень, что ты приехал благополучно. — Уведомляю тебя, что математика меня теперь не будет более бесить. Извини, что не пишу тебе более — знаешь службу - ехать надобно. — Брат твой не отдал мне до этих пор бурки — мне его не удалось видеть; но когда у меня будут деньги, я подпишусь 6) и когда выдет пришлю тебе. — Теперь первое издание кончилось, принимается подписка на второе. Цена 65 р.7), а когда выдет будет и больше. - Прощай, любезный Николай Павлович, желаю тебе щастия и прошу не забывать много любящего тебя Лачинова.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В Тифлис Грузинской губернии 8).

Книга № 8, лл. 16-16 об., 19-19 об.
Примечания:

1) Далее зачеркнуто: "мне бы не хотелось".

2) Написано над зачеркнутым: "получили".

3) Написано над зачеркнутым: "офицерск".

4) Написано над зачеркнутым: "Ваша".

5) Далее зачеркнуто: "может быть".

6) Написано над зачеркнутым: "пришлю".

7) Бумага испачкана чернилами, цифра прочитывается с трудом.

8) На адресе штемпель: "Москва", почтовые пометы: "под кувертом Москва 3, Дав."

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.