Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 121 страница 130 из 283

121

121. А.Н. МУРАВЬЕВ

Белая Колпь. Декабря 1 дня 1818.

Ты уже знаешь, любезный брат и друг Николай, что значит Белая Колпь. - Ты знаешь, ибо мы *) к тебе писали, что я женат. Ты, стало быть, знаешь, что я щастлив в полной мере. - Что-то ты поделываешь? Сверх многих твоих занятий, верно, на меня сердишься; и, право, есть за что. Я сердечно раскаиваюсь, любезный друг, что долго к тебе не писал и еще раз прошу простить меня. - Неужель Славный Воин Николай Николаевич, почтенный член Артели, великий Артельщик **) не помилует виноватого брата, друга и сочлена? -

Я в отставке, любезный брат, вследствие поганого моего ареста. Я в отставке на полтора или на два года; и блаженствую. - Напиши, Христа ради, что с тобою делается, - и будешь-ли, и как скоро, в России? Жена моя тебе кланяется, я тебя обнимаю и прошу не забывать и любить и писать к пребывающему твоим верным другом и братом

Александру Муравьеву.

Почтенному Алексею Петровичу свидетельствую свое почтение, Воейкову кланяюсь. – София 296) прилагает здесь свое письмо.

Книга № 8, лл. 131-131 об.
Примечания:

*) Написано над зачеркнутым: "я"

**) Далее зачеркнуто: "не забудет и".

296) Софья Николаевна Муравьева — сестра А.Н. и Н.Н. Муравьевых — см. комментарий № 161.

0

122

122. И.Г. Бурцов

3 декабря 1818

д. Соха.

Любезнейший друг Николай! Завтра мне минет 23 года 297); я проведу день сей с родными, а после завтра отправлюсь в путь. После трехмесячного пребывания здесь, грустно возвратиться на службу: привычка к свободному образу жизни привязывает человека к месту его жительства. Одно токмо услаждает отдаление мое: надежда обрести в тесном кругу друзей те радости, коими, наслаждался в семейств. Несмотря на то, что отпуск мой уже кончился, я предпринимаю дольный путь чрез Москву, Смоленск и Рославль. В Москве или Осташеве увижусь с Отче, с Александром и новою семьею его и Петром, а в Смоленской губернии с Мишей. Поживу несколь дней в теплых радостях и надолго заключю себя в хладном Питере.

В течение трех месяцев моего здесь пребывания я в третий раз пишу к тебе, а получил от тебя только одну записочку чрез Отче ко мне доставленную. Пиши, мой друг, почаще, естьли обстоятельства позволяют тебе. Теперь я безвыездно буду жить в Петербурге. Ничего не могу сказать о моих предприятиях; все возлагаю на судьбу: буду только всевозможно стараться поскорее добиться до полковников; а тогда дам волю своему воображению - пущусь в разные концы света. Не могу ничего сказать о состоянии братьев и друзей твоих: они забыли, что в отдалении ничто не может быть приятнее дружеских извещений. Брат мой кланяется тебе.

Прощай, почтеннейший Николай. Не оставляй извещать твоего истинного друга

И. Бурцова.

Па обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му господину гвардии капитану и кавалеру в Тифлисе при Его высокопревосходительстве генерале от инфантерии Ермолове *).

Книга № 9, лл. 2-2 об., 5-5 об.

Примечания:

*) На адресе штемпель: "Пронск".

297) Это письмо устанавливает точную дату рождения И. Г. Бурцова. Обычно в литературе о декабристах везде указывается 1794 г. По этому письму следует считать, что И. Г. Бурцов родился 4 декабря 1795 г. Эта же дата была написана на надгробной плите в г. Гори (сведения взяты из картотеки Е.Г.Вейденбаума: "Бурцов" в Институте Рукописей им.Кекелидзе Академии наук Грузинской ССР с Тбилиси).

0

123

123. И.Г. Бурцов

10 декабря 1818 года.

Москва.

Проездом чрез Москву, почтеннейший друг! получил я письмо твое, в коем *) желаешь ты, чтоб я прислал тебе 1000 рублей. Я немедленно хотел исполнить сие, но согласно с волею твоею показал письмо Отче, который удержал меня от сей посылки следующими словами: Давно бы Николай получил от меня деньги, если бы я, во-первых, не задержался в деревне, а, во-вторых, если бы на прошлой почте не отказали принять от меня оные серебром. Но для будущей пятницы собрал он 2000 рублей ассигнациями и непременно их отправит. Что же касается, мой друг, до молчания братьев твоих, то не огорчение, а лень тому причина. Сколько я их о сем не упрашивал, действия никакого произвести не мог. Александр вышел в отставку с мундиром и теперь живет в деревне Шаховских, восхищаясь своею женою. К 20-му числу он будет сюда. Миша же в Смоленской губернии заперся на два года. Я сей час сажусь в кибитку и еду к нему. Несмотря на то, что кругу мне 600 верст и что отпуск мой уже кончился, я решился доказать ему, что дружба любит пожертвования. - Ты жалуешься, что я мало писал к тебе из деревни: в три месяца я написал к тебе четыре письма, и больше бы даже, если б щастие семейной жизни не овладело всеми моими способностями и не принудило особенно им одним заниматься.

К 20-му числу я надеюсь быть в Петербурге и тогда переписка наша будет исправнее. Прощай, мой друг! лошади уже готовы. Будь здоров и уверен в искренности преданного тебе друга

И. Бурцова.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му Гвардейского генерального штаба г. капитану и кавалеру в Тифлисе. При генерале от инфантерии Ермолове *).

Книга № 9, лл. 3-4 об.
Примечания:

*) Далее зачеркнуто: "просишь"..

**) На адресе штемпель: "Москва".

0

124

124. Петр Иванович Колошин

Москва 21 декабря 1818

Ты на меня сердит, любезной друг Николай; я в том уверен, ибо точно заслужил твое негодование. Более нежели шестимесячное молчание мое хотя нельзя ничем извинить, объяснится однако же несколько изложением того состояния, в коем я во все сие время находился и нахожусь.

Ты знаешь, что в бытность нашу в Петербурге, в златые времена дружной и щастливой артели, я в полной мере вкушал удовольствие жить с друзьями, постигал всю драгоценность нашего положения, соглашался с высокими намерениями наших товарищей, но по свойству моему был всегда в числе отсталых и привыкши к такой полезной и вместе приятной жизни, был менее всех способен лишиться оной. Александр мог бы и один возноситься в неизмеримые пространства, ты доказал, что можешь жить без друзей, Миша - во всех обстоятельствах все останется твердым, непоколебимым Мишею, Бурцов также; но я могу ужиться только (позволь выразить стихотворно) под теплою полосою неба, могу существовать только тогда, когда знаю, что есть люди меня любящие и мною почитаемые; в кругу друзей, в объятиях семейства я способен к жизни и даже к полезной жизни; один я буду только порываться к хорошему и всегда только желать перемены моего состояния.

При отъезде твоем от нас и по отбытии Миши в Москву на постоянное пребывание при отце, артель еще существовала, но была уже не та согласная, не та единственная, которая прежде, во времена минувшие, сердца наши так тесно связывала и к добру увлекала. Александр начал от нас отделяться 298), а нам оставалось только жалеть о прошедшем. Подлая, незначущая служба моя в Питере еще более умножала мои неудовольствия и час от часу становилась несноснее. Наконец щастливым оборотом дел я отряжен в Москву к отцу и при нем нашел Мишу, с которым вместе начал приносить ту малую пользу, которая и до сих пор служит вместо дани за доброту и одолжения отца твоего 299)

В Москве надлежало мне жить в семействе, в котором к нещастию моему и, честью уверяю, не по моей вине, не нашел ни того согласия, ни той ко мне привязанности, которые одни могли меня сделать щастливым. Жить вместе и не жить так, как мы живали в артели, есть состояние, которого я тебе и выразить не могу. Я тысячу раз желал быть лучше одним, нежели во всем зависеть от людей, которых почитал, но с коими ни одной мысли не имел общей.

Сии обстоятельства и уверенность, что путь моей агужбы не может быть блистателен, склонили меня к желанию составить свое собственное семейство и в нем ожидать той участи, которая судьбою мне по делам моим определена. К щастью моему познакомился я с семейством Шаховских, которое известно по своей многочисленности, и достойно почтения по своему согласию — выбор мой пал на одну из княжен, сестер жены твоего брата, прежде нежели я решился переменить мое состояние: сперва знакомился потому, что мне нравилось сие знакомство, а потом по убеждению и примеру Миши решился узнавать короче ту, в которой хотел найти мое щастие. Я не ошибся, любезный друг; не стану говорить о ее достоинствах — всякой хвалит то, что любит, но я по крайней мере вижу то, что всегда в женщине желал найти: доброту сердца, образованный ум, привязанность к семейству и основательные понятия o[б] обязанностях и о щастливой жизни, притом прекрасную наружность и любезность в обхождении.

Решась на женидьбу, я не желал начать дела без согласия моего семейства: ты не поверишь как трудно было говорить об *) лучших желаниях моих с теми, которые самой незначущей мысли моей никогда не знали; как трудно было убедить их, что я желаю быть мужем, когда они всегда видели и хотели видеть во мне ребенка. Наконец, я сие сделал и вскоре (т.е. нынешней весною) объяснился с самой княгиней, которая не могла мне дать решительного ответа, ибо не знала ни семейства моего, ни меня настоящим образом. Между тем, поехали мы в деревню; они остались в Москве и Александр предупредил меня женидьбою на старшей сестре — сия свадьба отдалила совершение моего щастия. Княгиня уверила меня в своем согласии, но сказала, что не желает довершить дела пока не ознакомится с моими. До сих пор это еще не случилось, и я целую весну, лето, осень провел в мучительном состоянии желать лучшей участи и не знать исполнятся ли мои желания.

Петр Колошин **).

Книга № 9, лл. 40-41 об.
Примечания:

*) Далее зачеркнуто: "этом".

**) Подпись сделана другими чернилами и другим пером.

298) Отдаление Александра Муравьева от Артели было связано с его деятельностью в тайном обществе. В письме речь идет о петербургском периоде жизни Артели — до августа 1817 г.

299) Из писем В.Х. Христиани и Н.Н. Муравьева (отца) из Москвы (1818—1822) известно, что после женитьбы М.Н. Муравьева и его отъезда в смоленское имение в 1818 г., а затем по выходе его в отставку, Петр Иванович Колошин заменил его в качестве помощника начальника училища. Н.Н. Муравьев писал сыну, что Колошин "очень усердно действует" (21 декабря 1820 г., ф. 254, кн. 11, л. 20). Кроме этого, П.И.Колошин был организатором и главой Исторического общества, "а мы последователи его", - писал В.Х. Христиани 6 декабря 1818 г. (ф. 254, кн. 9, л. 7).

0

125

125. И.Г. Бурцов

26 декабря 1818 года

Петроград.

Почтенный друг Николай!

Приехавши сюда, узнал я две важные вести до Грузии относящиеся. Первая, самопроизвольная смерть Иванова 300), а вторая — поход ваш с 9-ю баталионами против Горцев 301). Вторая заслуживает всеобщее любопытство и обновляет изглаживающиеся черты прежних походов в памяти старых воинов; но первая всех постигла удивлением - характер Иванова, нерешительный, противоречит последнему его поступку: многие знают ссору твою с ним и думают, что не поединок ли решил жизнь его? Я в недоумении; полагаю, что все предположения основанные о сем предмете могут быть и справедливы и несправедливы: одно удивляет меня, что ты приславши сюда рапорт о смерти его ни к кому не написал ни слова о сем происшествии. Зная правила твои, ни в каком случае не буду я винить тебя и всякой таковый поступок отнесу к необходимости из коей ты не мог иначе выйти. — Прошу только, чтоб ты доставил мне ясное понятие о сем происшествии.

У нас деятельность совсем в другом смысле в сравнении с вашей. Мы заводим Ланкастерские *) школы 302) для обучения всей Гвардии. Школы сии препоручены мне. Польза от них произойти имеющая заставляет меня всевозможное прилагать старание к совершенному вождению сих упражнений. - Государь приехал 23-го. Скоро ожидают сюда Веллингтона 303). Время мое все занято службою. Прости, любезнейший друг! будь здоров и весел.

Преданный тебе Бурцов.

Hа обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му. Г. капитану гвардии и кавалеру в Тифлисе при Его высокопревосходительстве г. генерале от инфантерии Ермолове.

Книга № 9, лл. 19-20 об.

Примечания:

*) Первоначально: "Ланкартерския".

300 Иванов Г.Т. застрелился. 14 ноября 1818 г., что было следствием тяжелого психического заболевания (см. "Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. - "Русский архив", 1886, № 11, стр. 336-338).

301 Очевидно имеются в виду военные действия против чеченцев, в которых участвовало 11 тысяч русских войск (см. "Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. - "Русский архив", 1886, №11, стр. 296, 327).

302 У представителей передовой части России педагогическая система так называемого взаимного обучения, или ланкастерская (названная так по имени ее автора — английского педагога Джона (Жозефа) Ланкастера (1771—1838) приобрела особую популярность, так как в ней они увидели возможный путь и средство быстрой и массовой ликвидации неграмотности. О роли этого обучения в программе декабристов см.: М.В. Нечкина. Движение декабристов,т.1, М., 1955, стр. 263-264. // С 303

303 Веллингтон Артур-Колли (1769—1852) — герцог, главнокомандующий союзными войсками во Франции в 1815 г. В 1818 г. участвовал в Аахенском конгрессе. На обратном пути в Англию должен был заехать в Россию, но был здесь лишь в 1826 г.

0

126

126. И.Г. Бурцов

12-ой час 31 декабря 1818 г.

Петроград *)

Ах, почтенный друг мой, любезный Николай! ты сомневаешься в неизменной преданности моей, полагаешь меня способным забыть тебя и сделаться недостойным дружбы твоей? Если таков свет, в котором живем мы, что из многого числа **) приятелей и знакомых чрез продолжительную разлуку не останется ни одного друга; то не стоит труда жить в нем - застрелись, мой друг, и я тебе последую! Грустно было мне читать последнее письмо твое за № 30 писанное: тяжкое положение, в котором ты находишься, сильно меня трогает, но надеюсь, что это письмо должно совершенно тебя успокоить. Ты полагаешь себя забытым от Отца и братьев; ты думаешь даже, что некоторые причины препятствуют им писать к тебе и желаешь знать оные. Недавно видел я их, говорил о тебе, видел прежнюю к тебе любовь, видел всегдашнюю их беззаботливость обо всем отсутствующем, леность более прежней и за все сие упрекал столько, сколько долг дружбы побуждал меня. Будь уверен, Николай, что я не скрою от тебя ни малейшего из моих действий, и если бы я заметил какое либо против тебя неудовольствие, то немедленно известил бы тебя. Право, они ни мало к тебе не переменились: прости их молчанию, хотя вовсе не похвальному. Я несколько раз посылал к ним твои письма и надеялся подвигнуть их к деятельности; потом сам показывал им оные, словесно склонял их, укорял, но что ж делать? Чем разрушить такое бездействие? — Надеюсь, что сим довольно уверю тебя, что не только я не в заговоре с братьями против тебя, но что долг мой - долг искреннией дружбы давно уже в отношении к тебе исполнил. Итак, сделай милость, успокойся! - Теперь о деньгах. Ты нуждаешься и пишешь, чтоб я прислал тебе тысячи две. Проезжая чрез Москву получил я одно из твоих писем и тотчас хотел исполнить твое требование, но отец остановил меня тем, что непременно хотел послать тебе по 1-ой почте 2000 р. А приехавший вчера сюда Петр Колошин 304) сказал мне, что посланы к тебе отцом 6000 р. Сия единственная причина удерживает меня от сей посылки; ибо я не сомневаюсь в истине отцевых и Петровых слов.

Если же все сие неправда, то поспеши известить меня и я немедленно доставлю к тебе денег.

Приехавший сюда какой-то Быков 305) сообщил всем истинное описание смерти пол[ковника] Иванова. Описание сие мне приятно было слышать, ибо видел я как мгновенно рассеялось облако сомнений и предугаданий помрачавшее умы знакомых твоих. Ты не замешан в сем деле и я тому радуюсь. - Опытность, следствие несчастий и грустного состояния твоего, состарила тебя: верю, мой друг; удели нам ее, приезжай; оставь жизнь свою строгому правилу посвящаемую — поживи для дружбы. В три протекшие года перенес ты более самой смерти. По моему мнению - слово твое уж слишком исполнено. Я не буду доказывать тебе, а буду просить тебя - приезжай, пожалоста. —

Через час ударит 19-ой год нашего века. С тобою встречаю его и желаю, чтоб творец возвратил тебя к нам в течение оного. Будь здоров, почтенный друг, и несомненен в искренней преданности

Бурцева

Приписка на полях: Лукаш переходит в Л[ейб] гренадеры подполковниками будет дежурным штаб-офицером нашего корпуса.

Сличив номера писем твоих по приезде сюда я удивился, что от 23 до 28 ко мне ни одно не дошло. Скажи, что с ними сделалось

Книга № 9, лл. 22-23 об.
Примечания:

*) Сверху письма зачеркнуты два слова.

**) Далее зачеркнуто: "друзей".

304) Петр Иванович Колошин приехал в Петербург 30 декабря 1818 г. для представления кн. П.М.Волконскому планов съемки Московской губернии, которая была произведена под руководством ген. Муравьева. Ко времени приезда П.И.Колошина Священная артель уже не существовала, его встретила новая артель (см. его письмо от 12 февраля 1819 г. в нашем сборнике).

305) Быков — капитан л.-гв. Павловского полка, был послан в Грузию в 1818 г. для отбора людей в гвардию (см. "Записки" Н.Н. Муравьева. - "Русский архив", 1886, № 11, стр. 332).

0

127

127. И.Г. Бурцов

23 генваря 1819 года

Питер.

Посылаю к тебе, почтеннейший друг! письмо из Парижа. - Более месяца ты не пишешь ко мне и я должен думать, что служба занимает все твое время. Я также служу довольно деятельно: мне препоручено военное училище учрежденное при Гвардии, по Ланкастерской методе; оно составлено из 300 унтер-офицеров и рядовых, назначенных для изучения грамоте. Люди эти по окончании курса возвратятся в полки свои и будут обучать товарищей; чрез *) несколько лет, должно надеяться, что все солдаты нашего корпуса будут знать читать, писать и арифметику. Имея училище сие в моем управлении, я ежедневно должен проводить все утро в оном и быть довольным тем, что могу потерею своего времени доставить некоторую пользу сослуживцам. Я бы посоветывал **) тебе подобное нашему училище завести в Грузии: способ учения невероятно удобен; люди не имевшие никакого понятия о буквах менее нежели в 3 недели выучились писать и читать до четверных складов.

Вчера оставил нас Петр Колошин. Три недели пожили мы вместе и вспоминали часто прежнюю артел нашу. Видно никогда не жить нам всем вместе: московские члены смотрят как бы жениться - По древнему артельному обычаю, мы провожали друга нашего до Средней Рогатки, где напившись чаю вместе, простились. Помнишь ли, любезный Николай, как мы расстались с тобою в сем же месте? Помнишь ли как мы смотрели на опускавшееся солнце, сквозь листья дерева освещавшее нас, последними лучами? Картина дня сего резко впечатлелась в памяти моей.

На сих днях узнал я, что Миша из Смоленской губернии приезжал на короткое время в Москву с женою и с тещею. Не знаю однако по какой причине. Он ко мне ничего не пишет, а дядя его жены мне сие сказывал.

Лукаш так же намерен жениться. Я только один из старинного круга нашего не вижу еще куда голову приклонить - Желаю тебе, любезный друг, быть здоровым и спокойным.

Душевно преданный тебе

И. Бурцов.

Книга № 9, лл. 29-30.
Примечания:

*) Первоначально: "и чрез".

**) Первоначально: "советывал".

0

128

128. Е.Е. ЛАЧИНОВ

31 генваря 1819. Москва

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, от 5-го генваря я получил. На ваше молчание жаловался я оттого, что еще в то время не получал от вас письма, на которое ответ теперь, я думаю, вы уже получили. Признаюсь, я начал было думать, что вам наскучило уже писать ко мне; но теперь вижу, что покуда еще смело могу надеяться получать известия о любезнейшем Степан[е] Лазаревиче. - Боборыкина видел в Орле Шереметев и он ему сказал, что скоро будет в Москве; но еще его здесь не видать — бог его знает, будет ли он здесь или нет. - О смерти Иванова я слышал и видел в приказах, что вы назначены на его место, хотел вас поздравить; но ваше письмо известило меня, что вы сдаете Верьховскому новую вашу должность; а генерал сказывал мне, что вы этим очень довольны, то и мне нечего больше о том говорить. Отчего Григорью Тимофеевичу пришло на мысль сделать такое умное дело, которого я от него и не ожидал? Кто его надоумил? Не Коцебу ли? Ежели я не ошибаюсь, то они оба ребята славные. - К Воейкову я писал в то же время как и к вам; но ничего от него не получил. Что с ним делается - не знаю? Я слышал, что Алексей Петрович важно наказал чеченцев и лезгин. Не знаю, удастся ли мне увидеть вас в Грузии или нет? а право я теперь нажился уже в Москве и опять бы готе катить к вам; но видно уж этому не бывать. Здесь также слух пронесся было, что Алексей Петрович будет сюда. – Правда ли это? Мне бы очень не хотелось пропустить его не увидавши. Буду всячески стараться явиться к великому своему прежнему начальнику. У нас здесь на святках с ума было все сошли на танцах - бал за балом и мне это наконец так наскучило, что я все бросил. Теперь слава богу все поутихло. Смерть Е[кА]терины *) Павловны заставила несколько [Мо]- скву отдохнуть; а там подойдет пост и [вc]e опять пойдет своим порядком. Я думаю, генерал вам пишет, что у нас идут экзамены колонновожатых в офицеры. Не думаете ли вы побывать в России или и совсем сюда воротиться? Желаю вам всего, что вы сами себе желаете и прошу **) вас не забывать много вас почитающего и истинно вам преданного Лачинова.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву гвардейского генерального штаба господину капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии ***)

Книга № 9, лл. 38-39 об.
Примечания:

*) Часть текста вырвана с сургучной печатью. Восстанавливается по обрывку письма, налипшему на печать.

**) Первоначально: "прося".

***) На адресе штемпель: "Москва", почтовые пометы.

0

129

129. А.Н.МУРАВЬЕВ

Москва. Февраля 10 дня. 1819.

Сам Аххилес, любезный брат Николай, укротимее был во гневе своем, нежели ты. - Я виноват перед тобою, а со времени женидьбы моей, извинялся в двух письмах перед тобою. В первом приписывала и жена моя, а во втором я один старался смягчить справедливое сердце твое. Ежели бы извинения мои оставались без изменения в отношениях моих к тебе; то ты в праве продолжать на меня сетовать. Но как я их сопровождал, сопровождаю, и сопровождать намерен письмами и даже постоянною перепискою, то оскорбительны, друг мой, сомнения твои о дружбе моей. - Но воображая сколь прискорбно быть забыту родными и друзьями, и зная сколь я перед тобою виноват, я на тебя совсем за то не сержусь, а напротив, я тебя прошу со мною помириться (Let us make the peace upon the <....>)1) и вступить в письменный разговор до того времени как друг друга опять увидим. -

Впрочем, как могу я2) печалиться некоторыми изречениями твоими, когда ты пишешь, что щастие мое тебя так занимает, так порадовало, что ты даже пролил о том слезы радости. Сие одно загладить может3) сердце твое на меня. - Но оставим упреки.

Благодарю тебя, любезный4) друг, за твою дружбу, которую так разительно участием своим мне изъявляешь. Благодарю за дружбу к жене моей. - Ты уже знаешь, что я щастлив ею - и всякий день, всякий час благополучию сему новое приносит приращение. - Сверх сего, любезный Николай, объявляю тебе другую весть, которая весьма меня утешает: - Пашинька моя беременна и должна, если бог позволит, в половине июля родить. Порадуйся со мной.

Батюшка5) послал тебе 2000 рублей, в конце прошлого года. — Ныне-же еще 2000 кажется посылает.

Раздоры семейные, о которых ты упоминаешь, трудно тебе описать.

Скажу коротко, ибо сам достоверного не знаю, что мог я увидеть:

София, сестра, жила у Надежды Николаевны Шереметевой. Брат6) Миша женился на дочери ее. Батюшка не быв доволен образом воспитания, которое София получила, по научению постороннему, взял Софию от Шереметевой почти в то самое время, когда свадьба брата совершилась, что7) не могло не огорчить Миши.8) Сие самое произвело между отцем и братом холодность, которая причиною была последовавших от того неудовольствий. - Я старался сколь мог прекратить сии раздоры, и помирить брата и отца. Но до сего достигаю только временно, совершенно-же успеть в том не мог. - Они рас[с]тались, однако, дружественно или повидимому так. София теперь у княгине Елисавете Сергеевне9) Шаховской и живет с нами вместе; а брат уехал в Смоленскую губернию в деревню.

Любезный Николай, ты знаешь как грустны подобные обстоятельства; ты знаешь как близки и отец и брат; и потому не прогневайся, я суждения своего на сие не приложу, ибо ни того, ни другого обвинить не желаю. Бог даст, - все перемелиться - мука будет. -

Не нужно располагать в пользу твою жены моей; она тебя истинно любит как брата, и потому пиши, сделай милость почаще и ей и мне; особенно помышляй о щастливом Александре, брате твоем, и верь, что он любит тебя всем сердцем, и просит тебя забыть его10) вину перед тобою11) и обещает тебе на всякое письмо твое отвечать, - и даже не ожидая оных к тебе писать.

Ты желаешь иметь Плутарха, любезный брат, и сверх того мы знаем, что ты нуждаешься в некоторых вещах, которых12) в крае твоем добыть невозможно; для того посылая тебе с Дмитрием Александровичем Боборыкиным сие письмо, и к сему прилагаем для тебя посылку, состоящую из следующих вещей:

1 ) 15 частей Плутарха, перевод, d'acier с замечаниями.

2) Шахматную игру, каковой более нет ни в Петербурге, ни в Москве. Она деревянная, но прочная и нигде более таковой13) найти нельзя (прошу тебя выучиться играть в шашечьки и выдти из числа охотников).

3) Английской холстины на рубашки.

4) Два Фильдова концерта и три ноктурна

5) 10 фунтов чаю.

Да обещаем при первом случае прислать тебе женин и мой портреты масляными красками.

Матушка, сиречь, княгиня Елисавета Сергеевна Шаховская тебе кланяется и просит [Пашу] заочно полюбить.

Я живу у нее в доме, и совершенно в Москве основался, где пробуду все лето, ожидая родов жены моей, в которой ежечасно нахожу новые сокровища, блага и неисчерпаемый источник радостей.

Люблю тебя, друг мой

и брат Николай, прощай.

Александр Муравьев.

P. S. Пиши ко мне в Москву. Мой адрес следующий:

в Москве, - на Пречистеньке, в доме княгини Шаховской.

Книга №9, лл. 110-111 об., 113-114
Примечания:

1) Перевод: "Давай заключим мир о..." (англ. яз.). Последнее слово неразборчиво.

2) Далее зачеркнуто: "на тебя".

3) Далее зачеркнуто: "все".

4) Написано над густо зачеркнутым словом.

5) Далее зачеркнуто: "кажется".

6) Далее зачеркнуто: "Михаил".

7) Далее зачеркнуто: "непрем".

8) Далее густо зачеркнуты две строчки.

9) Так в подлиннике.

10) Далее зачеркнуто: "ошиб".

11) "Перед тобою" написано над зачеркнутым: "относительно тебя".

12) Далее зачеркнуто: "том".

13) "Таковой" написано над зачеркнутым словом.

0

130

130. Петр Иванович Колошин

Москва 12 февраля 1819

Не знаю, любезный Николай, обстоятельства мои, изложенные в последнем, почти недокончанном к тебе письме, достаточны ли были, чтоб сделать несколько извинительным мое продолжительное молчание. Признаюсь, люблю писать, когда бываю доволен и в спокойствии; радость сообщить близким людям есть новое удовольствие; но в состоянии скуки, нерешимости, ожидания, частого с самим собою несогласия; писать я совсем не умею, не от того, чтоб боялся наскучить другу, но от того, что ничего не льется из сердца.

После отправленного к тебе письма я ездил в Петербург для представления Волконскому съемки окрестностей Москвы, был там без всякой пользы продержан около трех недель и, возвратившись, до вчерашнего дня был занят испытаниями колонновожатых в офицеры. Бурцов, Павел, Семенов и один из наших офицеров Вольховский живут теперь вместе по образу и подобию артели 306). Дружеской их прием сделал приятным мое пребывание в Петербурге, и я, как и часто делаю, от души поблагодарил судьбу за добрых друзей и товарищей.

Приехав сюда, нашел здесь Мишу с женой и несколько дней пожил с ними вместе до тех пор, когда он отправился обратно в свою деревню. Они все здоровы и благополучны: хозяйство очень занимает нашего Сократа.

Что же касается до моих дел, то они в следующем положении: княгиня медлит решительным ответом предлагая, что ждет знакомства с моим семейством, а ни мое семейство, ни самого Александра нельзя принудить сделать первой шаг. Сверх того Александр объявил мне, что княжна, чувствуя все мои достоинства, никак не решается выдти так скоро замуж и взять на себя трудные обязанности, о коих еще не помышляла, а княгиня не желает ни в чем ее принуждать, хотя бы и весьма желала нашего соединения. От того происходит их нерешительное действие.

Посоветовавшись с Александром и Мишей, я решился на время отказаться, от своих блистательных надежд, тем более, что должен заняться несколько тем имением, которым теперь управляю и приготовить себя лучше к новому состоянию.

Вот, любезный друг, мои обстоятельства. Ты можешь судить, что я все еще весьма не спокоен, тем более, что выдача мне моего участка с братом, произвела со стороны семейства моего холодность и даже недоброжелательство, которые отравляют малое число досужных минут, оставляемых мне должностью. Меры, кои должен принять к устроению моих хозяйственных дел также не ясно мне представляются, ибо никогда таких занятий я не имел, и теперь прежде весны ни к чему приступить не в состоянии. Одно только добросердечное обхождение твоего отца, дружба неизменившаяся Александра, изредка известия от других товарищей услаждают мое [сов]ершенное уединение. Помирись ты со мною, любезной друг, и я легче буду убивать время моего одиночества.

Здесь был Боборыкин и лучше прежнего с нами ознакомился: жаль, что долее не могли его здесь продержать; верно бы мы с ним лучше подружились. Будь здоров и помни.

П.Колошин.

На обороте адрес: Его высокопревосходительству милостивому государю Алексею Петровичу Ермолову. В Тифлисе. А Ваше высокопревосходительство покорнейше прошу приказать доставить Гвардейского генерального штаба капитану Муравьеву 4-му *).

Книга № 9, лл. 53-54 об.
Примечания:

*) На адресе штемпель: "Москва", почтовые пометы.

306) Следует, очевидно, считать, что новая артель в этом составе создалась тогда же — на рубеже 1818—1819 гг. Четвертым членом артели был И. Г. Бурцов. Семенов Алексей Васильевич (1799—1864) — член Союза Благоденствия (см. о нем комментарий № 204); Вольховский Владимир Дмитриевич (1798—1841) — прапорщик Гвардейского генерального штаба, член Союза Спасения (был примят И.Г. Бурцовым — см.: И.И.Пущин. Воспоминания о Пушкине. М, 1956, стр. 69), Союза Благоденствия и Северного общества. 21 февраля [ 1819 г.] И. Г. Бурцов писал, что с ними живет так же А.Шереметев. Но его, очевидно, не считал постоянным членом артели, ибо в более поздних письмах, говоря о членах этого нового объединения, И. Г. Бурцов не упоминает Шереметева (см. письмо Бурцова от 25 сентября 1819 г.). Шереметев Алексей Васильевич (1800—1857), по показанию И.Д.Якушкина, мужа его сестры А.В.Якушкиной, был членом Союза Благоденствия до 1821 г. Но репрессиям со стороны правительства в 1825 г. не подвергался (см. "Алфавит декабристов". — "Восстание декабристов", т.VIII Л., 1925, стр.207).

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.