Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 141 страница 150 из 283

141

141.М.И. Муравьев-Апостол

Константиногорск 19 juin 1819

Vous êtes aimable, cher Salonier, comme un quartier maître général, vous en avez saisi le style aimable et prévenant. — Sien 1812 vous aviez quitté —Pétérsbourg vous auriez eu tout le droit possible imaginable de me reprocher mon oubli. Mais convenez de bonne foi, cher cousin, que de nous deux a le premier oublié.

Je crois, sije ne me trompe, que ce n'est pas moi.

Mes visites en France sont une preuve de ce que j'avance. Jamais reproche n'était sorti de ma bouche, parce que je trouvais tout naturel de votre part de ne plus trouver autant de plaisir à ma société; nous n'avions plus d'Emile a lire ensemble — le rêve de la vie avait passé, vous étiez lancé dans la carrière des honeurs et c'était encore une fois tout simple que vous en aviez pris le ton. Mais ce que vous me permettez de vous reprocher c'est la teneur de votre lettre en réponse à la mienne où je vous mande le désir de vous voir. Je compte absolument aller à Tiflis, c'était j'espère dans l'ordre des choses de vous en faire part et encore plus simple de manifester le désir de vous y trouver. Que faites vous? Vous me parlez des occupations nombreuses de votre place. Comme si je ne me doutais pas des occupations d'un Quartier Maître Général des troupes du Caucase et de Géorgie. Je peux vous assurer, néanmoins, après avoir tâché de me justifier à mes yeux et aux vôtres que dussiez m'écrire encore plusieurs lettres -dans le genre de celle que j'ai sons les yeux je n'en aurai pas moins beaucoup de plaisir à vous voir.

Mr Kahowsky 314), habitant de vos contrées, m'a dit que vous possédez dans ce moment l'Arabe et le Tartare, ce qui doit vous rendre d'une grande utilité à votre général et moi comme Mouravieff je m'en suis sincèrement réjoui. Le même personnage vous aura déjà sans doute dit, que Rajewsky (Alexandre) 315), le baron Franck (aide de camp du général Воронцов) 316) et moi nous devons nous mettre ensemble en route pour vôtre capitale Géorgienne. Faites encore une fois l'effort de prendre la plume pour écrire à l'ingrat Weitham. Quel sera le lieu de résidence du quartier maître général des troupes du Caucase et de Géorgie? Notre caravane ne se met en mouvement que dans un mois. Et surtout tâchez qu'il y ait moyen de vous voir, Je vous en prie au nom de la Подгорная 317) La nouvelle du mariage d'Artamon 318) sûrement déjà percée dans vos contrées; mais ce que vous ne savez peut-être pas c'est que son mariage c'est fait par superchérie comme toute son existence. Il a assuré à sa belle-mére qu'il était possesseur de grands biens; des gens envoyés par Сахар Меаовыч 319) avec quelques coqs de bruyères, triste production des forêts de Новгород à son fils, ont été stylés

par Artamon pour parler de ses grandes richesses. Mais cette fois ci, il a été cruellement déçu, sa femme ne lui a absolument rien apporté en mariage, ce qui ne serait rien pour un autre, mais pour lui tôt ou tard cela lui fera faire encore des siennes. Quel changement dans notre cercle de 1811 320): Alexandre, Michel mariés, Artamon marié. Je profiterai de retour dans mon foyer de votre aimable proposition et *) la seule chose aimable de votre épitre, pour avoir quelques armes de chez vous. On devient Chevalier d'Argencourt en demeurant aux eaux; tout y est d'une cherté épouvantable.

Je vous souhaite votre rosier fleuri toute l'année, je vous souhaite la sagesse du serpent et la force des lions, je vous souhaite surtout un peu plus d'indulgence pour votre prochain, c'est un précepte tout chrétien qu 'on oublie à ce qu'il parait facilement dans les contrées heureuses que vous habitez.

Votre cousin

M.Mouravieff-Apostol.

P. S. Je compte encore sur quelques lignes de votre part. J'espère que vous serez assez généreux pour ne pas me les réfuser et surtout de grâce sans fiel, c'est une vilaine chose que le fiel. Je vous embrasse mille fois. 2 PS. Je cachetai déjà cette lettre, quand je vois au regard sur la vôtre **) Expliquez, moi cet emblème ou cette allégorie, les langues, orientales en sont, dit-on, pleines. Je ne suppose pas ce Щ autre chose, car je n'ai-sourvenance de n'avoir reçu de vous qu'un seul écrit composé de six lignes écrites à Moscou avant encore que vous soyez rendu en Géorgie. — Adieu pour la troisième fois et j'espère sans rancune; de mon coté il n'y en a pas. Serge dans toutes les lettres que j'ai reçues ici de lui me charge de vous faire bien ses compliments. Les agréez-vous? ***) ? 321)

Книга №9, лл. 193-194 об.

Вас немного оружия. Живя на водах, становишься кавалером Argentcourt (тощего кармана); здесь страшная дороговизна.

Желаю Вам процветания круглый год, желаю Вам мудрости змеи и силу львов, в особенности желаю Вам немного больше снисхождения к Вашему ближнему, это христианское наставление, которое, как кажется, очень легко забывается в счастливых краях, которые вы обитаете. Ваш кузен

М. Муравьев-Апостол.

P. S. Я еще рассчитываю на несколько строчек от Вас. Я надеюсь, что Вы будете достаточно великодушны, не отказав мне в них и, главное избавьте [ меня ]от желчи, это отвратительная вещь - эта желчь. Обнимаю Вас тысячу раз.

2 P. S. Я уже запечатал это письмо, когда увидел на Вашем письме Объясните мне эту эмблему или эту аллегорию, говорят восточные языки ими полны. Я не предполагаю в этом чего-нибудь другого, потому что не помню, чтобы получал от Вас что-нибудь кроме того послания, состоящего из шести строчек, написанных в Москве еще перед Вашим отъездом в Грузию. Прощайте в третий раз и я надеюсь без злопамятства, с моей стороны его нет. Сергей во всех письмах, которые я получал от него здесь, поручает мне передать Вам его приветы. Примите ли Вы их?" (франц. яз).
Примечания:

*) В тексте знак 'T7L' требует разъяснения.

**) В тексте знак "Tlf " требует разъяснения.

***) Перевод: "Вы любезны, дорогой Салонье, как [ подобает ] главному квартирмейстеру. Вы овладели любезным и предупредительным стилем. Если бы в 1812 году Вы покинули С.Петербург, Вы имели бы все возможные права упрекать меня в забвении. Но признайтесь чистосердечно, дорогой кузен, кто из нас двоих позабыл первый. Я считаю, если я не ошибаюсь, что это был не я.

Мои поездки во Францию являются доказательством того, что я продвигаюсь [по службе]. Никогда упреки не выходили из моих уст, потому что я находил вполне естественным с Вашей стороны не находить столько же удовольствия в моем обществе — мы больше не имеем Эмиля для совместного чтения — минула мечта жизни. Вы кинулись в карьеру славы и опять это было совершенно просто, что Вы приняли такой тон. Но то, в чем Вы мне разрешите упрекнуть Вас, это в содержании Вашего письма в ответ на мое, в котором я уведомлял Вас о моем желании увидеть Вас. Я рассчитываю непременно поехать в Тифлис. Я считаю, что это в порядке вещей сообщить Вам об этом, а еще проще — чтобы выразить Вам [мое] желание найти Вас там. Что вы делаете? Вы мне повествуете о Ваших многочисленных занятиях в Вашей должности. Как-будто я сомневался в занятиях главного квартирмейстера Войск Кавказа и Грузии. Тем не менее я могу уверить Вас, что после того, как я постарался оправдаться в моих и Ваших глазах. Вы могли бы написать мне еще несколько писем в духе того[ письма], которое я имею перед глазами, я имел бы не менее удовольствия увидеть Вас. Г-н Каховский, житель ваших краев, сказал мне, что Вы теперь владеете арабским и татарским [ языками], чем приносите большую пользу Вашему генералу и я, как Муравьев, искренно радуюсь этому. Та же личность скажет Вам без сомнения, что Раевский (Александр), барон Франк (адъютант генерала Воронцова) и я, мы должны вместе собраться в путь в Вашу грузинскую столицу. Еще раз сделайте усилие, чтобы взять перо и написать неблагодарному Вейтаму. Каково будет место резиденции главного квартирмейстера войск Кавказа и Грузии? Наш караван двинется в путь не ранее чем через месяц. И, главное, постарайтесь найти средства, чтобы я Вас мог увидеть. Прошу Вас об этом во имя Подгорной. Новость о женитьбе Артамона наверное уже проникла в ваши края; но то, что Вы, может быть, еще не знаете, что его женитьба состоялась путем обмана, как все в его жизни. Он уверил свою тещу, что является владельцем больших имений; люди, посланные Сахаром Медовичем с несколькими глухарями, — жалким продуктом новгородских лесов, к своему сыну, были подучены Артамонсм рассказывать о его больших богатствах. Но в этот раз он оказался жестоко обманутым. Его жена не принесла абсолютно ничего ему в приданое, цо что другого проучило бы, то он рано или поздно снова примется за старое.

Какие перемены в нашем кругу 1811 года — Александр, Мишель женаты, Артамон женат. Я воспользуюсь Вашим любезным предложением, вернувшись к моему очагу, и Я1   единственно приятная вещь в Вашем послании — иметь от…

314 Очевидно, Каховский Николай Александрович (р. 1802 г.), племянник А.П.Ермолова, в 1817 г. прапорщик, служил в штабе А.П.Ермолова.

315 Раевский Александр Николаевич (1795—1868) — старший сын генерала-от-кавалерии Н.Н.Раевского; в описываемое время — полковник, прикомандированный к Отдельному Кавказскому корпусу.

316 Франк, или Пфейлицер-Франк Отто-Вильгельм Романович (1788—1844), барон, штабс-ротмистр, в 1815 г. — старший адъютант Отдельного корпуса, стоявшего во Франции под начальством графа М.С.Воронцова. С этого времени был постоянно при М.С.Воронцове до 1830-х гг. В своих "Записках" Н.В. Басаргин называет Франка умным и образованным человеком (Пг., 1917, стр. 80).

317 Подгорная — улица близ Смольного монастыря в Петербурге, где жил у дяди Н.М. Мордвинова Н.Н. Муравьев. Там у него собиралась молодежь в 1811 г. Там он часто встречался с М.И. Муравьевым-Апостолом, служившим тогда юнкером в Семеновском полку (см. "Русский архив", 1885, № 9, стр. 11—12).

318 Артамон Захарович Муравьев в указанное время — ротмистр, женился в ноябре 1818 г. на Вере Алексеевне Горяиновой (1790-1867).

319 Отца А.З. Муравьева, Захара Матвеевича, молодежь, близкая к его дому, называла Сахаром Медовичем "зато, что он сладко стлал в речах своих" (см. "Записки" Н.Н. Муравьева. - "Русский архив", 1885, № 9, стр. 25). Был жестоким помещиком.

320 Круг 1811 г. - члены юношеского общества "Чока" (см. комментарий № 185).

321 Сергей Иванович Муравьев-Апостол (1796—1826) — подполковник Черниговского полка и руководитель его восстания, член Южного общества, в описываемое время штабс-капитан Семеновского полка. В "Записках" Н.Н. Муравьев пишет о своей дружбе с М.И. Муравьевым-Апостолом и замечает, что "с братом его Сергеем я не был так близок, как с ним" ("Русский архив", 1885, № 9, стр. 11).

0

142

142. А.Н.МУРАВЬЕВ

Москва, июня 27 дня 1819 года.

Любезный брат Николай,

Поздравь меня с сыном Михаилом. Бог нам даровал его 15 июня. Поздравляю тебя с племянником. Пашонька моя столько огорчалась нащет болезни Софии, что не доносила его две недели. Однако милосердый бог за все воздающия, сохранил сына нашего здравым.

Письмо мое могло-бы быть очень долго, мой друг. Но по сопряженными с родами хлопотами принужденным покажусь оное окончить.

Замени мысленно все мои надежды и благи. И благодари бога за столь щастливое избавление от бремени.

Прощай, любезный брат, племянник свидетельствует тебе свое почтение; а мать его тебе кланяется, равно и княгиня.

А.Муравьев.

P. S. Все княжны также поздравляют тебя с племянником и тебе кланяются.

На обороте второго листа адрес: Его высокопревосходительству милостивому государю Алексею Петровичу Ермолову. Господину Главнокомандующему в Грузии. В Тифлисе. А вас, покорнейше прошу переслать сие письмо Гвардейского генерального штаба господину капитану кавалеру Николаю Николаевичу Муравьеву *)

Книга № 10, лл. 30-30 об., 37 об.
Примечания:

*) На адресе штемпели: "Москва" и "1819 Июня 27".

0

143

143. А.Н.МУРАВЬЕВ

Москва. №365-и Августа 7 дня 1819 года

Я пишу да пишу к тебе 322) , любезный брат и друг Николай, и ответов не получаю. Что за причина молчанию твоему? –

Последнее письмо мое написано с уехавшим *) отсюда майором Нижегородского драгунского полка Фан-Галленом **) 323) ; которого я тебе рекомендовал как прекрасного человека и просил дружески принять; теперь прилагаю здесь письмо к нему из Петербурга, которое прошу тебя к нему доставить.

Во ожидании отзывов твоих молю бога о сохранении тебя здравым и благополучным, и прошу любить брата и друга твоего

А.Муравьева.

Жена моя, много тебя любящая, и племянник твой, сын мой Михаил тебе кланяются.

Книга №10, л. 24.
Примечания:

*) Первоначально: "едущим".

**) Первоначально: "Фон-Галленом", затем А. Н.Муравьев исправил "о" на "а" ("Фан").

322) Очевидно, последние письма А.Н. Муравьева были получены в Грузии, когда Н.Н. Муравьев уже уехал в экспедицию в Хиву. В течение 1 полугодия 1819 г. - до августа А.Н. Муравьев написал 7 писем - 10 и 28 февраля, 10 апреля, 5 и 27 июня, 7 августа и одно (не сохранившееся) — между концом июня — 7 августа.

323) Ван-Гален Хуан (1790 — II пол. Х1Х в.) — испанский революционер, участник борьбы испанского народа против Наполеона, сражался вместе с герильясами. Друг и последователь А.Квироги. После побега из тюрьмы и приезда в Лондон стал искать службу в стране, "которая никогда бы не была замешана в борьбу против Испании". В 1818 г. приехал в Петербург. Через посредство адъютанта Александра I А.М.Голицына Ван-Гален был принят на службу к А.П.Ермолову майором в Нижегородский драгунский полк и пробыл на Кавказе 18 месяцев. Рекомендательное письмо А.Н. Муравьева относилось, очевидно, к июлю 1819г. Паспорт для выезда Ван-Галена датируется 3 октября 1820 г. Степень его знакомства с Н.Н. Муравьевым не ясна.

0

144

144. И.Г. Бурцов

25 сентября 1819 года

М.Тульчин

Если, любезнейший друг Николай! поездки твои, беспокойства, хлопоты равняются моим; то ты прав, что не пишешь ко мне: в противном же случае не постигаю твоего молчания. - Переселясь в Тульчин - уединенное отдаление от всего дорогого сердцу, посвятив себя исключительно деятельной службе и узнанию новых малозначительных людей — я более нежели когда алчу дружеских извещений, советов, упреков. — Неужели ты откажешь мне в оных и почему? Судя по правдоподобию, я думаю, что необыкновенные происшествия должны быть причиною забвения твоего старого приятеля. На письма мои нет ответов 1) и я нахожусь в совершенной неизвестности. Александр и Миша предавшись вполне семейственной жизни, не извещают меня ни об чем до них относящемся. Одна вновь образовавшаяся в Питере Артель - Павел, Семенов и Вольховский наделяют меня их приятными письмами. Объясните по крайней мере причину, почему так жестого забыли меня? Я ют же в строгом смысле. Может быть, опытность и наблюдение утвердили еще несколько правила поведений. Я ежедневно собираю 2) все, могущее отнестись к нравственному образованию; обогащаю твердостию дух и радуюсь тому, что к превратностям мира становлюсь равнодушнее. Одна высокая, всеобъемлющая мечта направляет мои действия; помышления даже, и я в постоянном приближении 3) к цели, нахожу свое щастие. Все прочее приятно потому только, что относится к главному. В этом увидишь ты причину и деятельной службы и беспрестанных упражнений в тех знаниях,, кои все вместе составляют одно только орудие... 4)

Здесь, любезнейший Николай, есть несколько товарищей, коим сообщаю я правила, свойственные тебе и друзьям твоим. Меня любят юноши, стремящиеся к пользе — вот нравственные мои удовольствия: с другой стороны — опытность очевидно приобретаемая в моей должности для меня драгоценна. Генерал Киселев человек истинно-достойный своего назначения: должно коротко знать его, чтоб судить об особенных способностях его и привязанности к бескорыстию, строгости, справедливости. Я пользою для себя почитаю служить при нем близко. 324)

Выведи меня из мучительного недоумения: объясни причину молчания твоего.

Друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Пользуясь сим приятным случаем с удовольствием спешу присоединить мой поклон и возобновить в воспоминании вашем покорнейшего к услугам Коморов[а] 325)

Книга № 10, лл. 25-26 об.

Примечания:

1) Далее зачеркнуто: "твоих".

2) Далее зачеркнуто: "несколько".

3) Написано над зачеркнутым: "спокойствии под".

4) Так в подлиннике.

324) Бурцов ценил в П.Д.Киселеве его деятельность на благо Отечества. В письме к нему 14 декабря 1820 г. из села Пронск И.Г. Бурцов писал: "...Не ища в службе ничего кроме пользы моих сограждан, я почитаю первым условием . оной сохранение моего достоинства и что не взирая на все будущие неизвестные мои к Вам отношения, в кои может поставить меня превратность обстоятельств, я буду неизменно уважать Вас как одного из почтенных, редких людей, которых действия могут доставить Отечеству величайшую пользу..." (ИРЛИ, ф. 143 (П.Д.Киселева) 29.6.83, л. 17 об., оно фрагментарно опубликовано в книге А.П. Заблоцкого-Десятовского "Граф Киселев и его время", СПб., 1881, т. I, стр. 193).

325) Приписка к письму И. Г. Бурцова сделана Комаровым Николаем. Ивановичем (1796—1853) — подполковником квартирмейстерской части в штабе 2-ой Армии. Он был членом Союза Благоденствия, но не пользовался доверием членов тайного общества: его считали предателем (см. "Записки" И.Д.Якушкина, М, 1951, стр. 52 ; "Литературное наследство", т. 60, кн. 1, 1956 г., стр. 120, 140—141).

0

145

145. А.Н.МУРАВЬЕВ

Москва. Ноября 21 дня 1819 года

Поручив письмо твое из Баку, любезный брат и друг Николай, в котором извещаешь об опасном и многотрудном предприятии твоем 326), я к тебе по сие время не писал; ибо имел из Тифлиса известия, что ты в октябре месяце еще не возвращался. Теперь, если богу угодно было тебя сохранить благополучно, ты должен [быть] уже в Грузии; и потому вопрошаю тебя, дай о себе знать и уведомь хотя о главных чертах твоего путешествия, и о великих опасностях, от *) [которых], по милости божией, ты спасен. Здоров-ли ты, не нуждаешься-ли в чем нибудь?

Вместе с сим письмом, посылаю другое к Николаю Павловичу Воейкову, которой, ежели ты не прибыл еще, должен мне дать возможные о тебе сведения, для принятия мер с моей стороны, нащет особы твоей, ежели ты в плену задержан.

Прощай-же, мой любезный Николай, пока не получу каких о тебе известий. Бог милостив; надеюсь, что он сохранит тебя.

Друг твой

А.Муравьев.

Жена моя тебе кланяется, и племянник твой свидетельствует Славному Воину и Путешественнику свое глубокое почтение.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Гвардейского генерального штаба господину капитану и кавалеру. В Тифлисе **).

Книга № 9, лл. 199-200 об.
Примечания:

*) Написано над зачеркнутым: "тебя".

**) На адресе штемпели: "Москва" и "1819, Ноя. 21" и отметка "В Баку, получен 22 декабря".

326) Речь идет об участии Н.Н. Муравьева в экспедиции в Хиву в 1819 г., которая имела дипломатические, экономические и военные цели. Об обширной программе и ходе экспедиции см. "Записки" Н.Н. Муравьева ("Русский архив", 1886, № 12, стр. 449-496; 1887, № 1,2, стр. 5-42, 145-176). Кроме этого в 1822 г. была выпущена в свет отдельная его книга "Путешествие в Хиву".

0

146

146. М.Н.МУРАВЬЕВ

[Москва. 30 января 1820 года]

Я недавно сюда приехал, любезной брат и друг, со всем своим семейством из деревни по причине беременности жены и располагаемся остаться в Москве всю зиму. - Вчера были мы чрезвычайно порадованы известьем о твоем возвращении из Хивы, тем паче, что начинали уже сомневаться в твоем существовании. - Но изведавыемые 1) судьбы всевышнего спасли тебя от неминуемой погибели для пользы Отечества (коему ты собой жертвовал) и для щастъя друзей и родных твоих. Похождение твое славно и велико, достойное твоей предприимчивости, теперь осталось тебе еще другое свершить — преломить в себе чувство, волнующее тебя до сих пор и лишающее всех приятств жизни, и приехать сюда навестить родных и друзей своих, которые не преставали тебя любить и в большое вменять себе утешенье тебя в беседе своей видеть. Приезжай, любезной брат и друг, узри наши семейства, которые тебя также как и мы любим, раздели с нами щастье наше и тем 2) усугубь 3) оное. Приезжай в объятья многолюбящего тебя брата

М.Муравьева.

P.S. О чувствах моего семейства нечего тебе говорить, оно 4) искренно к тебе привязано и приемлет большое в тебе участье.

Книга № 10, лл. 11 об. - 12.

Примечания:

1) Первоначально: "Но неведымыя".

2) Далее зачеркнуто: "оное".

3) Первоначально: "усугубить".

4) Далее зачеркнуто: "вообще же к тебе".

0

147

147. А.Н.МУРАВЬЕВ

Москва. № 365. Февраля 5 дня 1820 года

Благодарю, премного благодарю тебя, любезный брат и друг Николай, за длинное письмо твое. Я в великом удовольствии, в великой радости, что ты благополучно и хорошо- возвратился. Благодарил и благодарю милосердого бога, что сохранил тебя, спас и привел щастливо назад. Как ни отличился ты походом своим, как ни показал много мужества, твердости и присутствия духа; но более всего радуюсь тому, что ты признателен, и приписываешь не себе, а создателю успех предприятия твоего. Продолжай, мой любезный Николай, продолжай всегда и во всем уповать на господа, - призывать его единого на помощь в делах твоих и единому ему воздавать честь и славу, а не себе самому. Ты сим еще более низведешь на себя благословение его; а ты, я думаю, сам знаешь, что благословение сие не может быть бездейственно, ибо как сам он есть источник живота, то следует, что всякое действие его есть жизнь и сила.

Прилагаю при сем копию с письма Алексея Петровича к Закревскому. Ты увидишь из оного сколь начальник твой умеет ценить твой поступок, и сколько он тобою доволен. Я для того сие здесь прилагаю, что, думаю, тебе оно приятно будет  327).

Чудное было спасение твое, любезный брат, и всякой похвалы и уважения достойны дела твои. Но ты, более всех можешь видеть и чувствовать в оных, всемогущую десницу всемилосердого творца! Благодарю еще раз за подробное описание единственного и трудностями преисполненного странствия твоего.

Ты просишь у меня совета, мой друг, но о чем скажи, пожалуй? Ежели нащет женидьбы твоей; то что могу я сказать. Не знаю ни где именно; ни в каком расположении находятся относительно тебя семейство, с которым хотел ты породниться. Думаю, что ежели получишь ты значительное от государя награждение (ежели только можно чем нибудь наградить поступок твой), то вероятно переменится тон их; впрочем утвердительного нельзя взяться сказать. Что-же касается до пребывания твоего в Грузии или возвращении сюда, то вот мое мнение: хотя и все мы, любящие тебя, от всего сердца желаем тебя скоро видеть, но сия причина недостаточна, чтобы побудить тебя возвратиться. Ты должен искать побудительнейших причин в самом себе. Ежели ты расположен служить действительно и продолжительно, т. е. до самого чина фельдмаршала, то побыв в Грузии пока Ермолов возвратится оттуда в Россию, сам старайся с ним-же оттуда вырваться, приезжай тогда к нам, перейди в Армию, возьми полк или, как тогда будет, может быть и бригаду и продолжай тогда службу свою в Европе. Ежели ты остаешься в службе для того токмо, чтобы тебе жениться, то, я думаю, сам ты видишь, что в Грузии жениться нельзя, а должно приехать сюда. Здесь ловчее тебе будет вступать в переговоры; поступок же твой, чин, и долгое отсутствие, уже сгладили те препоны, которые существовали прежде и принуждали тебя выехать из России. Ты теперь по милости божией совсем иной человек. Ты был прежде маленьким офицером, без особенной репутации, молод летами; теперь-же ты скоро полковником, заслужил внимание государя и Отечества, и летами двинулся к 1) мужской зрелости. Политическая жизнь твоя, как в службе, так и в обществе должна необходимо измениться; и ты вопреки даже воле своей совсем иное занимаешь место в глазах всех, которые знали и знают тебя. Ты теперешний, в сравнении с тобою бывшим, в том токмо отношении как 2) зрелое дерево, приносящее уже плоды, с юным кусточком, от которого ожидают оных. Рассуди сам поэтому, не лучше-ли тебе приехать в Отечество твое, занять в оном новое место свое, и уже из оного действовать по дальнейшим чертежам, которые тебе сердце и совесть представят.

Впрочем, любезнейший Николай, ты знаешь, что трудно из двух отдаленных точек, точно одним и тем-же образом видеть один и тот-же предмет. Надобно для сего, чтобы и место было равное, и зрение равно острое; да и при всем этом часто и почти всегда различные преломления лучей света обманывают чувственное зрение наше. Вернее всего, помолись усердно богу, он тебя спас, он тобою водительствовал; он-же изведет тебя из недоумения, когда ты с верою и надеждою приступишь к нему. Вера и надежда, вот два сильные и могущественные средства, данные богом всякому человеку, употреби их только, и тогда испытаешь силу их!

Что-же касается до отца нашего, скажу тебе, что дела- его кажется идут довольно хорошо; он не только не отрицается посылать тебе положенного жалования, но напротив, постарается прибавить оное. Будь в сем уверен. Брат Миша с прошедшею почтою к тебе писал; у него родился сын Николай, 31 генваря, сего года.

Адрес мой следующий:

в Москве.

На Пречистеньке, в доме княгини Елисаветы Сергеевны Шаховской.

Прощай, любезный друг и брат Николай, да осенит тебя господь благодатию своею. Люби друга и брата Александра Муравьева.

Пиши чаще.

Жена моя собиралась к тебе писать но вдруг сделался у ней флюс, которой не позволяет взять и перо в руки. Она поручила мне сказать тебе, что ей чрезвычайно приятна твоя дружба, что поздравляет тебя и не мало радуется о возвращении твоем. Я же со своей стороны, также радуюсь, любезный Николай, что ты полюбил жену мою; она будет к тебе по первой почте писать. Племянник твой, которому скоро восемь месяцев, свидетельствует свое почтение.

Книга № 10, лл. 34-35 об., 38-39.
Примечания:

1) Далее зачеркнуто: "совершен"

2) Далее зачеркнуто: "молодое д".

327) Копия указанного письма не сохранилась.

0

148

148. И.Г. Бурцов

7 февраля 1820. Тульчин.

Как описать тебе мою радость, восхищение, достойнейший Николай! 10 месяцев не имев ни малейшего о тебе сведения, я не воображал, чтоб отдаленные, опасные предприятия были причиною твоего молчания: несравненно грустнейшие понятия гнездились в уме моем и отравляли все мои действия. Тончайшее понятие твое о дружбе, казалось мне способным оскорбиться от малейшей неосторожности, и признаюсь - иногда я думал, что ты навсегда забыл меня, по какому нибудь мне неизвестному обстоятельству. А самолюбие мое в сем отношении так велико, что я лучше желаю, чтоб ты перестал жить, нежели перестал мне быть другом. - Наконец, вчера мрак недоумения рассеялся: но каким восхитительным образом? Чрезвычайный Николай совершил подвиг, достойный немногих в целом Отечестве и возвращен для друзей, видящих в нем неподражаемый характер. Довольно, славный товарищ! обеты твои исполнены слишком сильно. Для кого более карать себя 328) и лишать самых искренних радостей, лета молодости, заслуживающие быть непрестанным удовольствием. Вникни в совет истинно привязанного к тебе сердца: останься у Алексея Петровича до полковничьего чина и потом возвратись в Москву, где лучшая часть нашей Артели поселилась. Я также пробуду во 2-й Армии до того же срока, который, надеюсь, для меня последует будущею зимою, и *) постараюсь перейти в конницу, близ Москвы расположенную. Мы соединимся тогда и оживим все прошедшее. Петроград более ничего не заключает достойного. Гвардейской штаб, знаменитое сословие лучших Российского войска, совершенно уничтожен. Бенкендорф преследует достойных: А.Мейендорф за грубость посожен в крепость и предан суду; Вальховский на дворцовой гауб[т]вахте. Мне совестно признаться, что мы служили в этом Корпусе, не заключающем ныне ни единого характера. Возвратись, Николай, отечеству нужны будут твои способности и душевная сила!

Берг 329), немчик - проживши три года в Италии проехал **) Югом Европы в Константинополь и оттуда верьхом до Измаила по берегу моря. Сделал точное обозрение, представил прекрасную карту сей дороги. Вчера, проездом он был у меня. Приятно увидеть старого товарища, хотя и не самого свежего. Он узнал о твоих бедствиях и сильное принял участие. - Братья твои в Москве - Миша тверд в намерениях: гражданин полезный; Александр управляем женою, ведущею его в пропасть мистичества. Жаль, что славное сердце его не внемлет более советам друзей. - Возвратись к зиме в Москву, достойнейший Николай! Узнаешь много характеров и наверное будешь доволен. - Жизнь отечеству на жертву!

Приписка на полях: Я совершенно доволен службою в Тульчине. Узнал много вещей до войска относящихся, много людей - его составляющих, - подвигаюсь весьма скоро.

Пиши мне. Адъют[анту] Нач[альника] Гл[авного] Шт[аба] 2-й Армии в Тульчине Подоль[ской] губ[ернии].

Книга № 10, лл. 58-59 об.

Примечания:

*) Далее зачеркнуто:  "непременно".

**) Написано над зачеркнутым:  "возвратился".

328) Речь идет об "обете" Н. Н. Муравьева не возвращаться на родину.

329) Берг Федор Федорович (1793—1874) — граф, фельдмаршал, финляндский генерал-губернатор, наместник в Царстве Польском. В описываемое время — офицер Гвардейского генерального штаба (см. комментарий № 76), затем в 1820 г. служил по дипломатической части, находясь при русском посольстве в Мюнхене, Риме и Неаполе. Изучил поля сражения в Италии, составил описание Турции.

0

149

149. М.Н.МУРАВЬЕВ

Москва. 19 февраля 1820

Сообщаю тебе, любезной брат и друг, о рождении сына Николая, уверен, что ты обще с нами разделишь нашу радость и полюбишь нового своего племянника, жена хотя и довольно благополучно родила, однако ж по сию пору не может хорошо оправиться, почему и не пишет сама к тебе, уверен, что ты не вменишь невозможность в нежелание. В последнем батюшкином к тебе письме я тебя известил о себе и сообщил свое и всех нас желание видеть тебя среди всего нашего семейства, неужели, любезной друг, ты можешь быть чужд сей радости и откажешься сим нас всех утешить. -Сделай одолжение приезжай, пора престать кочевать и взять на себя обязанности семьянина, единственной путь к истинному счастью. — Славные твои похождения гремят в обеих столицах, имя твое передается из уст в уста и даже картошкой, сонной Английский клуб по сию пору не престает о тебе говорить. Вчера из оного изошла1) весть как бы то бы2) ты произведен в полковники самим Алексеем Петровичем и послан опять в Хиву; не радуюсь сему производству, ибо и по старшинству тебе оное следует, неужели все кончится сим чином, неужели знаменитые похожденья могут остаться без должного награжденья; конечно я уверен, что тебе достаточно внутреннего удовольствия, что сделал дело славное и полезное, но Отечеству должно вещи видеть иначе и достойно награждать. - Вообще скажу тебе, что люди здравомыслящие по сию пору не придумают чем тебя правительство наградит, ибо поистине сказать ты сделал то, на что по сию пору никто не решался, следовательно и награжденье должно быть необыкновенное. Но как бы все не было, тебе непременно следует сюда приехать и дать на себя взглянуть всем любящим тебя. Пиши, любезной друг, к нам почаще и извещай нас обо всем как ты собой располагаешь, ты уверен в моей дружбе и конечно изложишь письменно все свои предприятия и чувствования. Прощай, будь здоров и не забывай многолюбящего тебя брата и друга

Михаила Муравьева.

P.S. Матушка и жена тебе очень кланяются.

Книга № 10, лл. 41-41 об.
Примечания:

1) Первоначально: "ново", затем по тексту исправлено "изо[про?] шла".

2) Так в подлиннике.

0

150

150. И.Г. Бурцов

22 февраля 1820

Тульчин

Имя твое, достойнейший Николай! превозносимо согражданами. Подвиг тобою совершенный, достоин славного Рима. Как не равнодушен век наш к подобным делам: но не умолчит о тебе История. Суди же какою радостию исполнены сердца друзей твоих! Много говорят о награде, тебе назначаемой: вчера один из приятелей моих проезжал из Петрограда и уверял, что ты получишь полковн[ичи]й чин и Анну 1-ой степени. Приятно будет услышать об этом: но для тебя награда сия ничтожна в сравнении с внутренним утешением. Поступка твоего достаточно для щастия целой жизни. Воспоминания об нем, одни даже способны услаждать самые горькие минуты. Всегда друзья твои славили и чтили твою чувствительность, душевную крепость: теперь - Отечество обязано перед тобою, - оно в долгу у гражданина; торжественное, превосходное состояние! Все обеты твои кончены, теперь ты свободен в действиях и обязан не лишать нас надежды, сопутствовать на стези общественного блага. Итак, уведомь меня, достойнейший человек, когда возвратишься ты в семью родную, в обитель дружбы? Будущею зимою я непременно приеду в Москву - отдохнуть от служебных занятий, приезжай также порадовать нас. Миша поселился там, уже имеет сына; жаль, что Александр погряз в мистике.

Желал бы сказать что нибудь о себе: но, право, не смею. Много готовности быть полезным, много рвения к доброму. Но в обыкновенном порядке дел, все имеет обыкновенный смысл и нечем прославиться. - Я щастлив однако, мой друг, довольно постоянным характером и расположением людей мною чтимых. В Тульчине собралась горстычка достойных граждан 330). Мечтания о благе отечества ускоряют полет времени и неприметно заставляют проходить горькую юдоль жизни.

Истинно преданный тебе Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву г. гвардии капитану и кавалеру. В Тифлисе при Его высокопревосходительстве г. генерале от инфантерии Ермолове *).

Книга № 10, лл. 61-62 об.
Примечания:

*) На адресе почтовые пометы: "2000 78", "Col Туль".

330) В Тульчине в это время очень активно действовала Управа Союза Благоденствия во главе с Пестелем и Бурцовым. Организация быстро росла, в нее вступило много новых членов. "В Тульчине, когда я приехал туда, членами этого общества были: П.И.Пестель, И.Г. Бурцов, князь С.Г.Волконский, П.Н.Комаров. А.П. Юшневский, М.А.Фонвизин, В.П.Ивашев, П.В.Аврамов, князь А.И.Барятинский, Ф.Б.Вольф. Впоследствии были приняты два брата Крюковых, два брата Бобрищевых-Пушкиных, Черкасов, Аврамов 2-й, Лачинов и некоторые другие" ("Записки Н.В. Басаргина", Пг., 1917, стр. 10).

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.