Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 201 страница 210 из 283

201

201. М.Н. Муравьев

21 ноября 1823. с.Лозины.

Очень давно я к тебе не писал, любезной брат и друг, виноват, но делать нечего. Теперь пишу и прошу только тебя не сердиться. -

Мы все, благодаря бога, здоровы и в уединенной деревне, курим вино и землю пашем, вот наши занятья; нынче первой год, что улаживаются хорошо наши дела, что то бог даст. -

Ты получил полк и теперь, конечно, не захочешь расстаться с тамошней страною, но, право, пора с нами повидаться. —

Матушка пишет ко мне, что ты не получил следуемых книг по подписке, я сделал все, что то мог, я теперь прошу тебя, потерпи еще немного и пришли сюда ко мне записку сколько их кому следует, я непременно тебе их выхлопочу; -по причине моего отсутствия я не мог их тебе доставить и записки не имею, а постараюсь письмом их вытребовать. -Пришли мне сию записку сюда. - Прощай, любезной брат, будь здоров и уверен в дружбе

Михайла Муравьева.

Книга №16, л. 154.

0

202

202. А.Н. Муравьев

Село Ботово. Ноября 26 дня 1823 года.

Я третьего дни виделся с батюшкой, и по желанию твоему, исполнил, любезный брат и друг Николай, твое поручение о денежной помощи. На сие отвечал он мне, что дела его так расстроены, что долгов у него так много, что никак не может никому сделать ни малейшей помощи деньгами. Притом велел он тебе написать, что советует тебе порядочно разобрать, не слишком-ли дорого стоить тебе будет полк твой? Чтоб ты не надеялся ни на какую с его стороны помощь, ежели для полка задолжаешь, не потому, чтобы не хотелось ему пособить тебе, но потому именно, что он в совершенной находится невозможности сего сделать. Притом советует тебе на будущий год, в ноябре или в октябре месяцах, отпроситься в отпуск, и приехать к нему жить в московском доме, на четыре месяца; что квартира и экипаж будут его. Что тогда посоветуется с тобою, как-бы приступить к поправлению твоего состояния; и может быть и сам более в силах будет деньгами тебе пособить, нежели ныне. Советует тeбe отпуск сей не в нынешний год, а на будущий потому, что ты недавно принял полк, и потому неловко, так скоро проситься в отпуск.

Вот, любезный брат и друг Николай, слово в слово ответ его; но я не теряю еще надежды, что может быть, и ныне еще поможет тебе; для сего прошу тебя известить меня, сколько именно нужно тебе денег? и описать мне наиподробнейше состояние твое1) дабы я мог продолжать ходатайство свое. С одного раза отчаиваться не должно.

Буду с нетерпением ожидать ответа твоего на сие мое письмо; поспеши-же, пожалуй. А тебя, дрожайший брат, убедительно прошу не унывать, и не огорчаться. Бог милостив! надейся на него во всех случаях жизни. Он всемогущ, и найдет средства там, где, может быть, нам кажется, что их с[о]всем нет. Будь бодр, любезный Николай, не предавайся грусти и скуке, коими ты осажден; трудности да не ослабят духа твоего, но да будешь истинно2) великодушен! Нет того запутанного мотка ниток, которого бы распутать невозможно; а где человеку невозможно там богу легко и возможно!

Обнимаю тебя всем сердцем, друг мой, и остаюсь многолюбящим братом твоим

Александр Муравьев.

Жена моя тебе кланяется.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю, Николаю Николаевичу Муравьеву. 7-го Карабинерного полка полковому командиру господину полковнику и кавалеру. В Тифлис. А оттуда, покорнейше прошу переслать сие письмо в урочище Бешкечет, штаб-квартиру оного полка3).

Книга № 16, лл. 158-159 об.

Примечания:

1) "И описать мне ... твое" написано над строкой и ошибочно вставлено перед вопросительным знаком.

2) "будешь истинно" написано над зачеркнутым: "покажешься".

3) На адресе почтовые пометы.

0

203

203. А.Н. Муравьев

С. Ботово. Генваря 20 дня 1824 года.

Удивляюсь я, любезный брат и друг Николай, что ты ко мне не пишешь, и не отвечаешь, на два моих письма сряду почти пущенных к тебе в прошлом месяце. Они до тебя касаются; ты-же поверил мне некоторые дела свои; для того я вправе знать распоряжения твои. Поздравляю тебя, с новым годом. Да будет сей для тебя периодом успехов в том, что единственно доставляет человеку мир на земле, и блаженство по ту сторону гроба. Сие есть главнейшее мое желание, как для тебя так и для себя. Потом приходят частные. Например: 1) Желаю тебе щастия в службе, по стольку, по скольку оно сообразно с достижением того, что поставил я главным своим желанием; 2) Желаю тебе доброго имени между товарищами твоими, (по стольку, по скольку, (смотри выше) и проч.); 3) Желаю тебе добрую супругу, могущую разделить с тобою время твое, быть сопутницею и помощницею тебе в трудном странствовании жизни сей. Вот, любезный брат, я много тебе нажелал, а ты, может быть, на все это плюнешь, и останешься в своих шпорах и ботфортах, в милой Грузии, для милой Грузии, для милых туркменцов, которые (говорят) без тебя жить не могут; для любезных черкессов, которые без тебя покорят всю Россию! для, для и проч., для ... и проч., - для ...и проч. !!!

Прости мне, друг любезный, мои шутки; не в обиду тебе, писаны они. Может ты не одумаешься-ли, не оставишь-ли дикие места сии, и не приедешь-ли в здешние края.

Жена моя тебе кланяется и поздравляет с новым годом; я же с душевною любовию, остаюсь преданным твоим братом и другом,

Александр Муравьев.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. 7-го Карабинерного полка господину полковому командиру, полковнику и кавалеру. В Тифлис. А оттуда, прошу переслать сие письмо в урочище Бешкечет, штаб-квартиру оного полка *). —

Книга № 17, лл. 45-46 об.
Примечания:

*) На адресе штемпель: "Волоколамск".

0

204

204. А.Н. Муравьев

С. Ботово. Февраля 3 дня, 1824 года.

Я третьего дни получил письмо твое от 28 декабря, любезный брат и друг Николай; и удивляюсь, что оно так долго в дороге было. Письмо твое привело меня в задумчивость на щет твой. Мне жалко видеть тебя, решившегося не оставлять службы и не жениться. Но признаюсь тебе, что я приписываю скорое сие решение минуте отчаяния, а не зрелому и не хладнокровному размышлению. Письмо батюшки тебя оскорбило. Верю сему, любезный брат; и как-же бы сему быть иначе, когда (по словом твоим) оно наполнено толь противными для тебя чувствами. Я о письме сем здесь ничего иного не слыхал кроме сих слов батюшки: я писал к Николаю, говорил он, и писал как к другу, подавая ему советы, нащет его жизни и устройства. Более сего ничего о нем не знал и не слыхал. Позволь-же мне, любезный брат, как другу твоему, поговорить о письме сем.

Ты знаешь, что необходимая и великая есть разница между чувствами 30 летнего человека, и чувствами 55 летнего. Первый, в силе, во цвете жизни своей, руководствуем еще пылкими чувствами своего воспитания, которые он только, можно сказать, начинает прилагать к практике; великодушие, отвержение презрительных и низких вещей, смешиваясь с наклонностью темперамента его, не могут терпеть явных для них противностей; вот от чего, любезный брат, писы батюшки тебя оскорбило. Второй, т.е. 55 летний, прошедший уже большую часть жизни своей, видевший много; притом, склоняясь к вечеру жизни, приобретает всем старикам сродный порок, скупость, (Прости мне, брат мой, что об отце так с тобою разговариваю. По прочтении, ты верно предашь сожжению сие письмо); Сей порок, говорю, тем более раздуваем, что состояние его расстроено, и что он, можно сказать, необходимо должен заняться своими делами до поправления оных и дабы что нибудь оставить детям своим. Он только спит и видит хозяйство, экономию, доходу порядок, богатство. Что-же с этим делать, любезный брат; не нам-ли терпеть от Отца нашего? Не нам-ли сносить недостатки его? не нам-ли принимать с покорностью некоторые выражения теперешнего состояния души его? Он тебя любит, поверь мне, столько-же, сколько и меня, и всех братьев наших; какая же степень любви его к нам - того не знак Он привык с детьми поступать без покрова. Что на сердце, то и на языке. Видит он в тебе противный образ мыслей его образу мыслей; полагает-же: что все блаженство в жизни сей состоите одном богатстве; что самое благородное занятие есть хозяйство; что самый занимательный и поучительный разговор есть экономия! Что-ж мог он иного тебе написать когда он теперь основался на толь ложных правилах? - А ты, любезный Николай, позволь мне откровенно сказать тебе не прав в том, что очень поспешно решился не выезжать из Грузии; что поспешно заключил, что тебя в семействе твоем не любят; что не ради тебя видеть; что нет тебе другой невесты - кроме службы! Сохрани бог от такой скучной невесты

Я бы советывал тебе, получив от меня сие извещение, написать к батюшке: что ты очень рад жениться на богатой невесте, ежели она тебе придет по сердцу. Что ты очень знаешь и веришь, что лучше быть богатым, нежели бедным. Что ты будешь стараться1) дела свои, по экономии, вести порядком, и не делать долгов. Что-же касается твоего рыцарства, то будешь стараться его смягчить столько2), что оно не будет более никому казаться странным. И что впрочем несколько лет могли уже и3) сами собою преобразовать привычки4), и что, может быть, естьли б он тебя увидел теперь, то иное-бы сделал заключение". После сего советую тебе с тихостью попросить у него совета как-бы к успокоению твоему приступить?

Вот, любезный брат и друг Николай, мое мнение; последуй ему или нет; от тебя зависит; но по совести, кажется мне, что в сих моих советах нет ничего подлого, ни противного должности честного и благомыслящего человека.

Коснулся-бы и рассуждения о помощи денежной, которую батюшка мог-бы тебе сделать. Но статья сия совершенно мне неизвестна, ибо я не допущен до его приходов и расходов; сам не получаю от него ни полушки; думаю однако, что две или три тысячи в год для тебя его бы не раззорили.

Ты видишь, любезный брат, что я батюшку не оправдываю; и объясняю тебе состояние мыслей и мнений его для того, чтобы тебе можно было после сей рекогносировки приступить к желаемому делу. Сила не в том состоит, чтобы ты был с батюшкой согласен, чтобы вы друг другу доказывали свои нравственные положения, чтобы вы далеко друг от друга жили; но в том было, чтобы ты вышел в отставку и женился не в противность Отцу своему. Так и поступай. Когда ветер противен, тогда мореплаватели идут под бедавинтами; и достигают желаемой цели; ежели-б они от того отчаивались и бросили якорь среди моря, то настигшая внезапно буря разбила-бы их корабль, сорвав с якоря.

Батюшка вить не может, и верно не станет принуждать тебя непременно жениться на такой или на другой; он сего ни с кем из нас не делал, да и правила его, относительно сего предмета, оставлять детям полную свободу. Он может посоветывать, а дело будет уже твое. И потому, любезный Николай, сделай милость не раздражайся, и не огорчайся; иди лавируя к своей цели; я же, из своего уединения, всегда с радостью возьмусь за всякое средство, могущее послужить к твоей пользе и удовольствию. Напиши мне, подумавши - какие теперь будут твои намерения? Дабы я мог действительно содействовать оным. Но и ты будь также деятелен, и не оставайся погружен в одних спекуляционных мыслях и не воображай дел твоих толь худыми как из письма твоего подумать-бы можно было. Еще раз уверяю тебя, что батюшка очень желает тебе жениться.

Нащет брата Андрея, буду за него просить у тебя прощения. Он верно по молодости и неопытности осмелился тебя судить. Ты знаешь, любезный брат, что когда начинающий учиться грамоте, вытвердит Азбуку, то он всякому на шею навязывается и показывает, что он знает. Также и то, что выходящие из школы студенты, обыкновенно бывают дерзновеннее и болтливее, нежели самый опытный и знающий профессор. Во уважение чего, еще раз прошу тебя, прости его, и не заключай о нем дурно; он истинно прехороший и предобрый малый; и расположения имеет весьма благородные. Неопытность и опрометчивость одни причиною его безрассудного письма к тебе.

Гобойные ноты, ежели найду таковые, немедля тебе доставлю.

Теперь осталось мне самому извиниться перед тобою, любезный брат и друг Николай, за толь долгое письмо, и которое, может быть, тебе не понравиться. Но что делать5), надобно было повиноваться влечениям дружбы и родства, которые продиктовали6) сии строки многолюбящему тебя брату и другу

Александру Муравьеву.

P. S. Жена моя тебе кланяется, и спрашивает не нужно-ли тебе каких книг или нот. Просим не оставлять нас комиссиями. Племянницы свидетельствуют свое почтение.

Книга № 17, лл. 55-57 об.
Примечания:

1) Далее зачеркнуто: "привесть им".

2) Написано над зачеркнутым: "до того".

3) Далее зачеркнуто: "так".

4) Написано над густо зачеркнутыми словами.

5) Далее густо зачеркнуты два слова.

6) Далее густо зачеркнуто одно слово.

0

205

205. Е.Е. Лачинов

Тульчин. Февраля 20-го. 1824.

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, от 21-го октября прошлого года, я более месяца уже получил и не отвечал так долго, все ожидал вашей книги и критики на нее, которые мне обещали доставить. Я хотел еще раз прочесть сочинение и подумать о замечаниях, чтобы иметь возможность сказать свои мысли, тем более, что вы сами не читали ее; - но мне не удалось еще до сих пор достать ни того, ни другого и я должен молчать, чтоб самому не походить на этих господ, которые по обертке, заглавным листам и попавшимся им на выдержку строчкам судят о целом и решительно приговор свой — тисненъю предают.

Боже сохрани, чтоб совершенное равнодушие к участи своей овладело мною! Что же касается до того, что вы заключаете будто я более доволен службою нежели сам полагаю, оставаясь все в одном месте и не оставляя свиты, то это происходит от того, что я давно уже положил себе правилом ничего не просить, ни от чего не отказываться и брести, как случится, чтобы после не обвинять самого себя, если ожидание обманет. Я сделался величайшим эгоистом - не браните меня, почтеннейший Николай Николаевич, — идо того люблю спокойствие, что все заботы о самом себе свалил на судьбу и пусть она поворачивается, как хочет и может; для меня довольно и казенного дела; а когда придет время и охота выходить в отставку, то успею еще насадить огурцов, если не перервется нитка: но тогда и не нужно будет. Не подумайте, что я с ума схожу, нагородя такой вздор: у меня просто болит голова и хотя мне совестно посылать вам такую шпекцию; но так и быть — дело сделано, а переписывать некогда.

Я бы охотно известил о греках, но, право, сам ничего не знаю. - Политика не далась мне и все новости чрезвычайно позд[н]о приходят на мою квартиру, которую я оставляю только для того, чтоб на несколько часов съездить в канцелярию, где не о том идет дело. - Впрочем, кажется, особенно важного они ничего не делают - я сужу по тому, что прежде много и беспрестанно говорили о них, а теперь молчат. Может быть, это происходит оттого, что сами не собираемся в поход и развьючили лошадей. - Если1) точно по этой причине замолчали, то видно большая часть людей -эгоисты. Бог с ними!

Лучше скажу вам, что брат ваш Андрей и [те]перь здесь - живет близко меня и мы доволь[но] час[т]о видимся. Спасибо ему — он, кажется, дово[льно] хорошо расположен ко мне2) . Я слышал, что он недавно писал к вам и я бы заставил его теперь приписать, хотя несколько строк; но знаю, что его нет дома. Два дня я не видел его - он еще не совсем опомнился от балов масляничных. Видите ли, что и у нас пляшут; но не думайте, чтоб он только этим занимался. Сколько могу судить, то смело скажу, что он во всех отношениях славной малый, по крайней мере я очень люблю его.

Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, будъте здоровы, веселы, счастливы и уверены в истинной привязанности к вам Лачинова.

Далее адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, командиру 7-го Карабинерного полка и кавалеру. - В г. Тифлис Грузинской губернии3).

Книга № 17, лл. 100-101 об.

Примечания:

1) Первоначально: "эти".

2) В тексте ошибочно: "к нему".

3) На адресе штемпель: "Тульчин", почтовые пометы.

0

206

206. А.Н. Муравьев

С. Ботово, Февраля 24-го дня 1824 года.

Я получил на одной почте два твоих письма вдруг, любезный брат и друг Николай; оба почти одного содержания, т.е. ты стараешься успокоить меня нащет твоего довольства. Не стану тебе противуречить, будь по твоему, если того ты желаешь. Ты однако тем успокаиваешься, что есть другие, менее тебя имеющие; сие успокоение очень хорошо за недостатком лучшего; но мне кажется, что простея, без всякого сравнения с другими, простая, говорю, покорность воле (не судьбы), как ты говоришь, а бога, было-бы еще выше и благороднее, и по моему, еще несравненно успокоительнее. Для того, что как не следует нам завидовать щастию другого, так точно и сравнивать себя с недостатками другими, кажется мне не справедливо. Ибо в сравнении сем, легко ошибаться можем, и тем доставим себе спокойствие не на истинне основанное, а на ошибочном сравнении.

Из письма твоего я вижу между прочим, что ты как-бы не понял смысла батюшкиного письма. Ибо я к нему ездил и много с ним говорил об этом; и вот его слова: Николай не понимает меня; я писал ему как другу, со всею искренностью; потому и представят ему всевозможные замечания мои, потому что женидьба есть дело весьма важное. Впрочем, я его не принуждаю жениться на такой или на другой: мае дело было подать ему совет. Правда, я писал ему о его Рыцарстве, ну что ж тут дурного, я не полагал, что он этим обидится.

А я, любезный брат повторяю тебе, что батюшка, очень желает тебя видеть женатым.

Гобойные ноты отыскивают в Москве, и как только найдутся, то к тебе присланы будут. Также и герб раскрашенный.

Отложи-же, любезный друг, грустные *) чувства, которые ты скрываешь в сердце своем. Они не должны в тебе оставаться. На небе не всегда ходят тучи, восходящее солнце их разгоняет. Солнце надежды да оживит тебя опять; и да возгорится в тебе опять желание возвратиться на родину свою и там, брачным союзом, зачать писать книгу щастия (которое на земле обитать может).

Прощай, любезный мой друг и брат, жена моя тебе кланяется, племянницы почтение приносят, а я остаюсь многолюбящим тебя братом и другом,

Александр Муравьев

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В Тифлис. Полковому командиру 7-го Карабинерного полка, господину полковнику и кавалеру. - А из Тифлиса, прошу переслать сие письмо в урочище Бешкечет, штаб-квартиру оного полка **)

Книга № 17, лл. 102-103 об.
Примечания:

*) Далее зачеркнуто: "твои".

**) На адресе штемпель: "Волоколамск''.

0

207

207. И.Г. Бурцов

2 апреля 1824,

г. Пронск.

Здесь в семье родной, получил я вчера письмо твое от 29 генваря, почтенный друг Николай! Грустно мне был читать его: столько упреков сделал ты мне незаслуженных.

Ты говоришь, что чувства мои к тебе изменились. Сожалею о твоем понятии: я все тот же — время не сделало во мне перемены. Я равно уважаю тебя, равно люблю тебя душевно; но сильнее прежнего дорожу твоею дружбою, ибо опытом научился ценить ничтожество связей в обществе. Конечно, в отдалении, чем могу доказать мою неизменную преданность?

Ты винишь Андрея и меня вместе с ним за ошибочный образ мнения. Далек оттого, чтобы оправдывать странное письмо, которое писал он к тебе, и даже самому ребячеству его на прощаю смелость давать тебе советы. В разговорах с ним часто удерживаю я его от суждений, неподлежашнх его возрасту и часто советую молчать. Жаль, что при воспитании внушили ему Муравьевскую самонадеянность, но не показал те основания, на коих она утверждается. Где ж тут моя вина? Я хвалил тебе Андрея как молодого человека с хорошими познаниями, с добрыми свойствами, но стократно повторял ему советы необходые для его образования, а еще менее виноват в письме, которое он тебе нагородил 1).

Ты тоже ошибаешься, любезный друг! если почитаешь меня причастным тех понятий, кои имеют о тебе родные. Они забыли меня; уже три года как я ни лично, ни письменно об них не знаю, и ныне быв в Москве никого не нашел. Почему думаешь ты, что я почитаю тебя человеком прошлого века? да не равно ли достойны, люди всех веков, если действия их руководимы честностию и правилами добродетели? Каким особенным просвещением могу ли гордиться, когда посвятив себя единственно службе, я пять лет живу в кругу малопросвещенных в бедном городке и почти не знаю, что происходит в свете - Уверься 2), любезный друг что совесть моя ни в чем не преступна пред тобою. — Тебе прискорбно, что отец не послал Андрея 3) к тебе на службу: очень понимаю это; но не подумай, чтоб я склонил отца прислать его во 2-ю Армию. Басаргин, один из воспитанников отцовских 381), был у него, подружился с Андреем, и служа адъютантом у Киселеве, подал мысль о сем направлении его службы. Моя обязанность участвовать в Андрее, я исполняю ее, но не могу поручиться, чтобы направление сие было наилучшее: тем более что будучи теперь назначен полковым командиром, я оставляю Главную Квартиру и теряю его из глаз.

Равномерно ни мало не думал я оскорби[ть] тебя тем, что не хотел предпочесть службу в Грузии той, которую несу 2-й Армии. Что понятие мое о звании полкового командира уважительно, тому доказательством служит, что я сам ерь назначен командиром Украинского пех[отного] полка; и сверьх того- знаю тоже, что звание у вас важнее нежели здесь по причинам пограничного и неприязненного положения, но рассуди, как я мог подумать перенеститсь с женою, почти без состояния, в край мне неизвестный, к начальству мне чуждому и променять верное на гадательное? Ты бы первой осудил меня, в безрассудности и ты сам не сделал бы этого. Если же мое письме не выражало моих мыслей, то извини, что я причинил тебе хотя малейшее неудовольствие, не имев к тому нисколько намерения. – Кажется довольно, чтоб убедить тебя сколь не причастен я всем твоим обвинениям и упрекам. Прошу о вечной дружбе к Бурцову.

Приписка на полях: письма адресуй также попрежнему в Тульчин: ибо полк мне вверенный стоит в 40 верстах оттуда в г. Гайсинс. Через две недели я еду принимать его.

Книга № 18, лл. 2-3 об.
Примечания:

1) Фраза "а еще менее ... нагородил" вписана между строк

2) Первоначально: "увериеся".

3) Первоначально: "Николаи'"

381) Басаргин Николай Васильевич (1799—1861) после получения домашнего образования обучался в Муравьевском училище для колонновожатых (с 22 декабря 1817 г. по март 1819 г.). 30 марта 1819 г. был произведен в прапорщики свиты е. в. по квартирмейстерской части и оставлен на год при училище преподавателем математики. В марте 1820 г. был отправлен во 2-ю Армию в Тульчин; был адъютантом П.Д.Киселева. Член Союза Благоденствия (принят И. Г. Бурцовым) и затем Южного общества (см. его "Записки", Пг-, 1917).

0

208

208. А.Н.Муравьев

С. Ботово. Апреля 28 дня 1824 года

Посылаю тебе, любезный брат и друг, несколько штучек гобойных; желаю, чтобы они тебе понравились.

Герб и родословную скоро также пришлю.

Я не один раз перечитывал последнее твое письмо, любезный Николай. Причины, тобою приводимые, для утверждения твоего в Грузии, и для закоренения твоего в хлопотливой жизни, не могу не признать истинными и справедливыми, если ты метишь в фельдмаршалы, или естьли не имел-бы ты куска хлеба в России. Конечно, служба есть занятие весьма благородное, продолжение оной совершенно согласно с видами батюшки, и с состоянием твоим. Но неужель тут и конец блаженства! Ты говоришь о супружеской жизни, прекрасно - радуюсь сему; но позволь спросить: найдешь-ли ты жену себе в Грузии? И будешь ли стараться отъискивать таковую в таких отдаленных краях? Ежелы-бы и нашел, то не навсегда ли удалит она тебя от родных твоих; или ты приездом своим в Россию, не отвлечешь-ли ее от ее семейства? Подумай, друг мой, не будучи в России на русской не женишься. А ежели хочешь жениться, то приезжай на зиму в Москву, и бог даст, что дело и сделаеться. Вот мое мнение, любезный друг; оно коротко, ясно и справедливо; и, право, сердечно советую тебе подумать об оном. Мечтать о женидьбе, и ничего не предпринимать к тому, не далеко тебя уведет. Ежели-же случится, что не найдешь в Москве жены, то кто же тебе мешает опять уехать на свои биваки? Право, любезный брат Николай, я тебе не вздор пишу. Ты ничего не рискуешь, и в случае неудачи опять уехать можешь.

Душевно тебя обнимаю и остаюсь верным твоим другом и братом

Александр Муравьев.

Жена моя тебе кланяется.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. 7-го Карабинерного полка полковому командиру, господину полковнику и разных орденов кавалеру. В Тифлис. А оттуда прошу переслать сие письмо в урочише Башкечет, штаб-квартиру оного полка *).

Книга № 18, лл. 48-49 об.
Примечания:

*) На адресе круглый штемпель: "Москва. 1824. майя 3".

0

209

209. И.Г. Бурцов

12 июня 1824

Лагерь при Ольшанке.

Достойнейший друг! Сей час получил я письмо твое, и сей час спешу тебе передать несколько слов об моем существовании. Душевно желаю, чтобы переписка наша была как возможно быстрейшая; поэтому прошу тебя не замедлять ответами. Я был ребячески рад твоему письму: ты не сомневаешься в искренней моей дружбе - мне более ничего не нужно. -

Возвратившись из деревни я нашел Андрея в драгунском мундире Харьковского полка, восхищенным до небес - белый султан, ранжевый воротник, сабля, овладели всем его бытием. Я напал на него за письмо к тебе писанное: он не мог извиняться и чувствует всю меру ошибки; но чего ты хочешь от юноши, летающего в туманных пространствах. Он поистине добрый и милый малой, но кормилицино молоко на губах не обсохло. -

Род занятий моих совсем изменился, я пять лет находился в средоточении главного управления, а теперь вдруг стал на степень коренного исполнителя начальничей воли. Прибыл к полку, в лагерь на берега Днестра, все обстоятельства соединились кажется к тому, чтобы сделать вступление мое на новое поприще и трудным и опасным. Полк опущен: жена слабого командира им властвовала: — чего же ожидать? Одна цель была достижена - перевод всех полковых сумм в карман начальника: от этого тьма беспорядков, запутанностей и нет надежды скоро окончить приемку. К тому же вся наша дивизия предназначена оберегать Подолию от внесения чумы из Молдавии чрез Бессарабию, куда она может ворваться по непрочности карантинов на Пруте; а в тоже время истреблять саранчу, покрывшую все прибрежье Днестра и угрожающую средине Государства. Вообрази сколь трудное дело предлежит нам в сем лете. Лагерь наш самый тягостный: дожди почти беспрерывные: а от того болезни, опущение в солдатах и пр[очие] неудобства. Не знаю, когда нас отпустят в квартиры, в коих я более нуждаюсь нежели другие; ибо все целое переформирование полка лежит на моей ответственности. Не удивляйся, Никола, что я просил полка: тут не было никаких неудовольствий, а токмо одно желание перемены и никакой опытности. Несмотря на все трудности моего вступления, я чрезвычайно рад, что на сие решился. -Прости, друг старинный. Люби Бурцова столько, как и он любит Муравьева.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу-Муравьеву. Г. полковнику и командиру 7-го Карабинерного полка. В Грузии. Чрез Тифлис в Башкечет *) .

Книга № 19, лл. 66-67 об.

Примечания:

*) На адресе почтовые пометы: "Тульчин, июня, №...".

0

210

210. А.Н. Муравьев

С.Ботово. Июня 15 дня 1824 года.

Получив письмо твое, любезный брат и друг. Николай, спешу тебя уведомить о требуемом тобою деньщике Федоре Морозове, что я все возможные мне меры употреблю, чтобы его к тебе доставить; и для сего стану разискивать, где он теперь пребывает, ибо его на Дмитревке, в Москве, нет. Постараюсь, ежели удастся мне его найти по желанию твоему, отправить его с извощиками; это будет гораздо лучше нежели чрез комменданта.

Андрей произведен в офицеры, в Харьковский драгунской полк; и зимою приедет к нам в отпуск, не худо бы и тебе, любезный брат, с нами повидаться, зимою. Авось, ты женишься здесь и поселишься между нами.

Напиши мне, какие твои мысли и намерения насчет женитьбы я весьма желаю знать их, и очень был-бы рад, ежели б удалось тебя женить; пора уже, любезный Николай, пора, вить тебе уже 30 лет.

А Мордвинов, Александр, наш соученик, уже женился ныньче весною на княжне Херхеулидзовой,

Сие письмо придет к тебе в самый почти день твоего рождения. Поздравляем тебя с оным, любезный друг, и желаем, чтобы он был последний, который ты проводишь холостым. В 1825 год в день твоего рождения да будешь ты женат, и да пьет на здравие твое супруга твоя! вот мои мечты; да будут они истинными событиями; сего от сердца желает тебе жена моя и многолюбящий тебя брат и друг

Александр Муравьев.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. 7-го Карабинерного полка полковому командиру, господину полковнику и кавалеру. В Тифлис. А оттуда, прошу переслать сие письмо в урочище Башкечет, штаб-квартиру оного полка *)

Книга № 19, лл. 42-43 об.
Примечания:

*) На адресе почтовые пометы.

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.