Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 221 страница 230 из 283

221

221. Муравьев А.Н. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

С. Ботово. Ноября 8 дня 1825 года.

Я все ожидал от тебя или письма, любезный брат и друг Николай, или тебя самого. Потому что из письма писанного тобою к батюшке, показалось мне, что ты намерен был оставить полк. Вот настоящая причина молчания моего. Но не видя тебя, и притом не получая от тебя писем, решился на удачу сам к тебе написать. Может быть даже, что письмо сие не застанет уже тебя в Грузии. Дай бог, чтобы ты уже был на возвратном пути в Отечество. Сего желаю не я один, но все истинно тебя любящие, для твоего собственного блага. К сему не переставал я склонять тебя, уже давно. О сем порадовался-бы я от всего моего сердца.

Что может теперь удерживать тебя в Грузии? Сего истинно понять я не могу. И что помешает тебе хотя на одну зиму приехать к нам? Ты от сего не раззоришься, и всегда можешь — ежели пожелаешь, возвратиться в свои пустынные горы. Эй брат, послушайся меня!Ради бога, послушайся меня! Не питай своей меланхолии! Не подобает благородной и высокой душе утопать в унынии и печали. Возьми Плутарха в руки, прочти жизнь некоторых мужей; они, хотя язычники, но могут великодушием своим простыдить1) нас. А мы, коих упование и надежда утверждены должны быть в самом боге, - мы-ли падем, под бременем обстоятельств!

Согласен в том, что пока судьба известной нам особы не решилась 386), до толе мог ты с некоторою правостью оставаться в Грузии; но теперь, когда все решено, когда сняты с тебя цепи, самопроизвольно или по определению божию на тебя наложенные, ты, благоразумный человек, хочешь как-бы бороться с новым твоим званием; ты2) отвергаешь зов, вводящий тебя в отверзтую пред тобою дверь; и самовольно натягиваешь и навлекаешь на себя горесть, печаль и мрачность. Чем, думаешь ты, все это кончится? Прилично ли благоразумному мужу так поступать? Не есть-ли это слабость духа? О брат мой, любезный Николай! Не отвергни, сделай милость, просьбы моей. Разорвись с Грузиею. Лучший жребий тебя здесь ожидает.

Нащет некоторых трудностей, относительно полка, о которых Муханов 387) мне говорил; советую тебе поступить так, как все в таком случае поступают3). — По приезде сюда, можно будет тебе изъяснить мои мысли, которые несомненно удовлетворят твоей честности и бескорыстию.

Я4) Муханову не прощаю, что он не вытащил тебя оттуда. И 5) думаю, что ежели бы я сам при тебе был, - то не уехал бы без тебя.

Прости, друг мой, ежели я не щадил слов к убеждению твоему. Поверь, что не пощадил-бы ни усилий, ни трудов для достижения своей цели. Не6) худо бы7) послать за тобою какого нибудь рыцаря, который бы как любовницу, увез тебя из среди стана твоего, промчал-бы сквозь чары, и поверг бы в объятия верного твоего8) брата и друга,

Александра Муравьева.

Да будет письмо сие рыцарем оным! Жена моя то же говорит, что и я. Все любящие тебя то же говорят, что и я. Будущая невеста твоя, тебя не знающая, то же говорит, что и я. Буд[у]щие дети твои вопиют и хотят видеть свет. Все потомство твое то же говорит, и просит тебя не держать его в небытии. А благий гений твой с некоторого времени здесь проявился; он летает9) над тихим и мирным Красноводским, предвозвещая о скором твоем появлении.

Книга № 23, лл. 155-156.

Примечания:

1) Так в подлиннике.

2) Написано над зачеркнутым: "хочешь".

3) Далее густо зачеркнута фраза.

4) Первоначально: "Ни".

5) Первоначально: "Ни".

6) Далее густо зачеркнуты три слова.

7) Далее зачеркнуто: "мне".

8) "верного твоего" написано над густо зачеркнутой фразой.

9) "он летает" написано над зачеркнутым: "и парит".

386) Речь идет о замужестве Н.Н. Мордвиновой. 29 апреля 1825 г. она вышла замуж за князя А.Н.Львова (см. комментарий № 48).

387) Муханов Петр Александрович в течение нескольких месяцев 1825 г. жил на Кавказе с целью перейти на службу в Отдельный Кавказский корпус под командование А.П.Ермолова.

0

222

222. Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

23 декабря 1825. Гранов.

Почтенный друг! Последнее твое письмо на возвратном пути из Тифлиса, я получил на сих днях и собирался тебе отвечать; но горестное известие о кончине государя поразило меня столь жестоко, что исполнение всех обязанностей соделалось на некоторое время чуждым. Теперь приступаю к ответу. Мне приятно было услышать слово Приютино, данное тобою одному военному пристанищу, и которое принадлежит также даче Оленина, в окрестности коей 10 лет тому назад мы бродили с ружьями, утопая в болоте и наслаждаясь одним только удовольствием: весело переносить трудности. Любезный Николай! тогда, мы вступали только на поприще жизни; много времени протекло и мы уже переступили в остальную половину века — более суровую, менее обильную восторгами, но зато и менее превратную. Ты еще странствуешь, но я уже совершенно остепенился и мысль1) о покое представляется мне в самом прелестном виде: год, другой службы, а там наступит пора, в которую можно подумать и о возвращении в семейство. По крайней мере при теперешних обстоятельствах, таковы мои намерения. Ты, кажется, почти с оными согласишься, сколько я могу припомнить содержание нескольких твоих писем. —

Недавно прибыл ко мне в полк порутчик Зубарев, переведенный из Каспийского морского баталиона. Зная сколь затруднительны переводы из одной части в другую я с удивлением спросил его: кто содействовал ему перейти из Кавказского корпуса? Он отвечал мне, что это ты, и что в бытность твою на берегах Каспийского моря, он находился в твоей команде и тогда еще просил, чтоб ты исходатайствовал ему служение в других войсках по причине климата, коего он не мог переносить. Мне очень приятно было увидеть человека, который тебя видел позже меня и даже заслужил некоторое от тебя внимание.

Андрей по возвращении из Крыма отправился в полк и служит во фронте. Я часто упрекаю ему леность в переписке: живя в 50 верстах от меня, он едва в два месяца наделит несколькими неудобочтимыми строками. Вообще, он имеет прекрасные свойства, но жаль, что носит печать женского воспитания. Об прочих братьях, не имею ни слуху, ни духу: уже несколько лет, как они совершенно забыли совоспитанника их. — Обнимаю тебя заочно. Верный друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Устав Воинский я имею очень старый, а потому и написал в Петербург о присылке нового и самого полного, который и перешлю к тебе непременно.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Командиру 7-го Карабинерного полка господину полковнику и кавалеру в г. Тифлис, а оттуда в штаб-квартиру полка2).

Книга № 24, лл. 51-52 об.

Примечания:

1) Написано над зачеркнутым: "кроме".

2) На адресе штемпель: "Тульчин", дата (написана рукой почтового чиновника) "30 декабря" и др. почтовые пометы.

0

223

Муравьев М.Н. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

[ Лозинцы. 29 декабря 1825 г. ]

Ты решился ко мне не писать, любезный брат и друг, но я тебя от всего сердца не престаю любить, уверен, что и ты тоже; мы все здоровы, живем в деревне, и очень бы обрадовались тебе, естьли бы посетил нас в Рословльском нашем уединении. - Прощай, и будь уверен в дружбе многолюбящего тебя брата

М. Муравьева.

Книга № 24, л. 76 об.

0

224

Лачинов Е.Е. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

М.Тульчин. 12 февраля 1826 г.

Почтеннейший Николай Николаевич.

Письмо ваше от 10-го ноября я уже с месяц получил и не отвечал до сего времени то за нездоровьем, то за недосугом: простите мою неисправность в этот раз, а в желании моем поддержать переписку с вами не можете сомневаться, зная, что мне от нее больше пользы и удовольствия, нежели вам; а в таких случаях вы видали, что люди очень исправны бывают. Из последних писем моих вы заключили, что я готовлюсь приступить к оседлости и верно нашел искомое; полагаете, что меня радуют ферзи; что я обожаю их; что я наслаждаюсь; что ожидаю от них блаженства, которое, говорят, они составляют в жизни нашей - и проч. и проч. - В самом деле это можно заключать из обыкновенного усердия моего к защите женщин; но вспомните, что люди большею частию пленяются тем, чего не имеют, не видят и не знают, а частое обращение с кем (или чем) нибудь отнимают у них очарование, составленное воображением. - Недаром старики наши говаривали: Сливны бубны за горами. - Эта пословица покажется вам справедливою, когда я скажу, что я не только не нашел искомого, но даже не начинал еще искать и в продолжении шестилетнего здесь пребывания не встречал ни одной девушки, которая бы заставила меня подумать о женидьбе; - (Это не покажется странным, когда узнаете, что во все это время я видел только пять девушек) ни одной женщины, которая бы заставила меня позавидовать щастию ее мужа1). (И это не мудрено, потому что из 18-ти дам, виденных мною в шесть лет, одна только во всех отношениях была по моему весьма непричудливому вкусу, но и та умирает). - Итак, можно положить, что вся прелесть женщин в моих глазах единственно происходит от того, что я смотрю на них издали; а в таком случае редко кто ясно2) видит. - Не представляете ли вы меня волокитой, вздыхателем? - Если я и был склонен к сахарности чувств, то это пропало; вы, может быть, почтеннейший Николай Николаевич, не узнали бы меня: так обстоятельства переменили меня. — Вот уже девятый год, как мы расстались, а в это время много воды утекло. - Притом же в пользу красного пола много говорит приближение к 30 году; видно пора приходит взять оседлость, бросив бивачную жизнь. - Боюсь только, чтоб год за годом улетая, не сыграли со мною шутки; а здесь, если я проживу еще 200 лет, то едва ли удастся исполнить это желание, разве особенной случай встретится, которого, однако, благоразумие не должно позволить дожидаться. –

Грудь моя и ревматизмы (не во гнев Мироновичу, которого проницательный глаз видел (...) там, где этого не было никогда) заставили меня подать прошение об отпуске на Кавказ к водам и, если получив позволение, вылечусь там, то примусь уже основательно....3) думать об оферзении, - Нельзя сказать, кажется, чтоб я и теперь о том не думал, если судить по многословию, в которое я пустился о сем предмете. Не прогневайтесь на наше болтание4). -

Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич; будьте здоровы, щастливы, веселы и никогда не сомневайтесь в совершенном уважении и душевной преданности вашего покорнейшего слуги

Е.Лачинова.

12-го февраля 1826

М. Тульчин.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Командиру 7-го Карабинерного полка г. полковнику и кавалеру в г. Тифлис, Грузинской губернии5).

Книга № 24, лл. 95-96 об.

Примечания:

1) Первоначально: "назвать ее мужа щастливым".

2) Написано над зачеркнутым: "хорошо".

3) Так в подлиннике.

4) фраза вписана, очевидно, после окончания всего письма.

5) На письме штемпель: "Тульчин", почтовые пометы: дата отправления "12 февраля" и №№ поступления.

0

225

Лачинов Е.Е. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

24 мая 1826. - М.Тульчин 388)

Предуведомл[ение] : Начните читать письмо это, когда ляжете в постель: на конце увидите причину того. -

Почтеннейший Николай Николаевич,

Между желать и исполнить желание есть еще степень - предвидеть исполнение: первое совершенно от нас зависит, последние от обстоятельств, а к нещастию, (или может быть к щастию, по крайней мере не к удовольствию1) в ту минуту) в них-то и вся сила. — Вы эту самоистину знаете прежде меня, но я повторяю ее для того, что из ответа моего на первую страницу письма вашего от 30-го марта, касательно поездки моей к Кавказским водам и женидьбы, вы увидите, что я испытал в этих двух случаях все три степени. — Я давно желаю воспользоваться целительностию вод, но обстоятельства не позволяли мне предвидеть время исполнения моего желания; в нынешнем году не встречая препятствий я просился; получил позволение и следовательно возможность предвидеть, но не исполнить; потому, что опять обстоятельства смешались и хотя я еще не совершенно потерял надежду вновь увидеть Кавказ, однако думаю, что нынешним летом мне то не удастся. — Мне кажется, почтеннейший Николай Николаевич, что вы ошибаетесь в причинах, заставляющих меня прибегать к водам, и я, желая оправдать перед вами целомудрие мое, не во гнев Мироновичу и глубоким сведениям его в медицине, прошу вас верить, что отысканные им во мне старые (...), которых никогда не бывало, ни малейшего участия в поездке моей не имеют; а просто грудная боль и ревматизмы в ногах и руках, беспокоящие меня с самого возвращения из Грузии, к тому меня вынуждают. - Это истинная правда и кроме сих болезней, я совершенно здоров и телом и душою: Да, почтеннейший, - и душою. Чтоб убедить вас в том, приступаю2) ко второй части. -

Не могу сказать, чтоб когда нибудь чувствовал удаление от прекрасного пола и между мелочными тому доказательствами имею случай заметить довольно важное, потому что через год по приезде из Тифлиса не на шутку было взлезла в голову мысль оферзиться; но рассудок расхохотался и уверил меня, что пресмешная вещь - муже 19-ть лет: это так на меня подействовало, что я долго не мог после этого сам без смеха представить себя женатым и отцом семейства. - Наконец приехал сюда шесть лет тому назад и сердце мое, волею или неволею,отдыхает и не ручаюсь даже, что будет возможность разбудить его после столь продолжительного, крепкого сна; но об этом не мое дело заботиться и, если в книге судеб назначена мне суженая, то пусть она и хлопочет о том. — Года четыре слишком я все остывал более и более, так что наконец математически доказал себе, преимущества независимой жизни холостяка и не давая слова не жениться, казалось, твердо на то решился; но потом стали представляться неудобства таковой независимости, потом удовольствия семейн[ой] жизни; потом жалкая участь холостого старика, одинокого в мире, потом завидная судьба щастливого мужа и отца; потом.... потом....3). Почему же я не могу надеяться быть этим щастливцем?..4) .Почему же я непременно должен быть нещастлив?...5) Сии мудрые рассуждения наконец сделали то, что я зажмурил глаза на все нещастия и намерен пробовать щастие. - Отчего же произошла такая перемена? Не от того ли, что прежде, нежели вы получите это письмо мне стукнет 27-мь самых полных? Пора, пора думать: нет, не думать, а искать! - Ищите и обрящете, говорит св. писание и это, кажется, один из текстов его наиболее выполняемой в мире: до этих пор я еще не учился искать и потому ничего не находил, но в этом случае отступлю от своего правила и поищу. - Теперь вы видите, что я не думаю запираться в желании моем, но говорю только, что еще не могу даже предвидеть исполнения и кажется здесь проживши 200 лет останусь при одном желании, беспрестанно возрастающем от мыслей и препятствий, или правильнее6) сказать невозможности, предполагая, что и в 227-мь лет, я буду все такой же охотник жениться. - Нет, надобно в Россию.... 7) а еще более надобно кончить эту длинную тамашу, которая, вероятно, прожужжала вам голову, оторвала от приятнейших занятий, навела скуку... 8) Прекрасно! - есть средство извлечь из нее пользу: начните читать мое письмо, когда ляжете в постель, но только прикажите человеку не [вы]ходить, чтоб в предосторожность от пожара, он взял свечу, когда вы уснете, потому что верно не доедете благополучно до конца; но[так] как вы читаете письма не с конца, с начала, mо я в заглавии предуведомляю вас о том. - Между тем, желая от души вам здоровья, щастия; всего, всего лучшего, я повторяю уверения в совершенном уважении и преданности Е. Лачинова.

Я не извиняюсь в несносности письма этого во первых потому, что тем не помогу вам, а во вторых потому, что вы сами причиною моей неотвязчивости. — Вольно вам допускать меня употреблять во зло снисходительность вашу. Надобно сознаться, что я сделался порядочным эгоистом; мне доставляет большое удовольствие переписка с вами, а с вашей стороны не вижу явного запрещения продолжать оную - и потому нападаю на вас; но не дошел еще до такой степени эгоизма, чтоб несмотря ни на что думать только о себе. - Еще раз, будьте щастливы и - конец письму, потому что писать больше негде, а начинать другой лист совестно. -

Книга №25, лл. 99-100 об.

Примечания:

1) Первоначально: "к неудовольствию".

2) Первоначально: "прибегаю".

3) Так в подлиннике.

4) Так в подлиннике.

5) Так в подлиннике.

6) Написано над зачеркнутым: "лучше".

7) Так в подлиннике.

8) Так в подлиннике.

388) Это письмо было, очевидно, последним письмом Е.Е.Лачинова к Н.Н. Муравьеву. 31 июля 1826 г. Е.Е.Лачинов был заключен в костел (Доминиканский монастырь в Тульчине), в котором уже был создан тюремный режим. 30 августа он был переведен в Тирасполь и посажен на гауптвахту в острог, а 17 сентября переведен в крепость. 25 ноября 1826 г. была утверждена конфирмация главнокомандующего 2-й Армией Витгенштейна о Е.Е.Лачинове - он был лишен чинов и дворянства и отправлен из Тираспольской крепости на Кавказ "рядовым в действующие” батальоны полков 20-й дивизии".Он прибыл в Тифлис 13 января 1827 г. и был определен в 39-й Егерский полк 20-й пехотной дивизии. С июня 1827 г. принимал участие в боях русско-персидской, а затем русско-турецкой войн. Дальнейшая связь Е.Е.Лачинова с Н.Н. Муравьевым по материалам фонда не прослеживается.

0

226

Муравьев М.Н. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

Петербург. 18 генваря 1827 года 389)

Ты удивишься, любезный брат, узнавши, что мы в Петербурге, но сие не надолго, приехали по делам и скоро думаем опять возвратиться в деревню. - Как-то ты здоров? и что делаешь? Война хотя тебя и сильно заняла, однакож надеюсь, что о себе нам скажешь. - Когда то мы, любезной брат, с тобою опять увидимся, неужели ты навсегда расстался c[o] своим Отечеством и не побываешь на своей родине; я сего никак думать не смею, и надеюсь, что после войны ты, конечно, побываешь здесь. - Отец наш, любезной брат, во многом теперь сильно переменился, и нет в том сомнения, что удовольствие свидания для него теперь гораздо приятнее; я сие сам на опыте испытал, и, конечно, ежели бы не дела, то гораздо бы чаще его навещали; он во многом совершенно изменился, и находит теперь и надобность и приятность в беседе людей близких; я очень жалею, что не могу быть ближе к нему по своим обстоятельствам.

О брате тебе дядюшка уже подробно писал, государь столько был милосерд, что переменил место его ссылки; жена и дочь с ним и они, слава богу, здоровы390). - От всего сердца тебя, любезной брат и друг, обнимаю, желаю тебе во всем благополучия и не забывать многолюбящего и душою тебе преданного брата

М. Муравьева.

Книга № 27, лл. 26-26 об.

Примечания:

389) Письмо М.Н. Муравьева является припиской к письму дяди Н.М. Мордвинова, в котором была сообщена причина приезда М.Н. Муравьева в Петербург (очевидно это был первый приезд после освобождения из-под следствия) и дальнейшая судьба А.Н. Муравьева: "... дней уже 20-ть, что брат твой Миша, с Пелагеей Васильевной, и с старшим сыном (Николаем. — И.К.) приехали сюда для откупов, и пристали у меня -..."

М.Н. Муравьев был арестован 12 января 1826 г. в Москве в доме тещи Н.Н.Шереметевой, отправлен в Петербург и содержался там под арестом в военном госпитале. Во время следствия ему удалось доказать свою малую причастность к движению в целом и ранний уход из Союза Благоденствия. 2 июня 1826 г. он был освобожден с аттестатом, а 8 июля вновь определен на службу с зачислением в армию, но продолжал оставаться в своем имении. 15 апреля 1827 г. он был причислен к Министерству Внутренних Дел и начал свою карьеру крупного реакционного деятеля России.

390) О судьбе А.Н. Муравьева Н.М. Мордвинов в упомянутом письме писал: "Брат твой Александр помещен на жительство из Якутъцка в Верхний Удинск, где климат гораздо лучше и места живописнее". А.Н. Муравьев был арестован в Москве 11 января 1826 г. и доставлен в" Петербург на Главную гауптвахту 13 января, а 14 января 1826 г. переведен в Петропавловскую крепость с приказанием "присылаемого Муравьева, отставного полковника, посадить по усмотрению, содержать хорошо". Он был осужден по VI разряду "к временной ссылке в каторжную работу на шесть лет, а потом на поселение", но по конфирмации 10 июля 1826 г. сослан в Сибирь без лишения чинов и дворянства. 26 июля его отправили в Якутск. Фельдъегерь, сопровождавший его, должен был наблюдать, чтобы "государственный преступник" ехал только в телеге, а не в собственном экипаже. Прасковья Михайловна Муравьева с дочерью могла также под присмотром ехать, но не вместе с мужем, а лишь следовать за ним. Таковы были условия отъезда в ссылку, специально оговоренные в официальных документах. По пути в Якутск в декабре 1826 г. его догнал перевод из Якутска в Верхнеудинск. Этот перевод был получен благодаря хлопотам его тещи Елизаветы Сергеевны Шаховской перед в. кн. Михаилом Павловичем.

Известно, что М.Н. Муравьев после освобождения из-под следствия отрекся от товарищей по декабристскому движению и родственников-декабристов. Из публикуемых писем А.Н. Муравьева видно, что в течение всего периода ссылки М.Н. Муравьев не писал даже брату, который в период следствия всячески старался доказать его малую причастность к движению. Возможно, что письмо от 18 января 1827 г. было единственным, в котором М.Н. Муравьев открыто интересовался судьбой брата.

0

227

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

Пронск. 21 февраля І827 г.

Почтенный друг Николай! Долго не писал я к тебе и не получал твоих писем: жесточайшее нещастие терзало меня целый прошедший год 391). Может быть, оно тебе отчасти известно: при скором свидании сообщу тебе остальное. 29-го января я переведен в ваш Корпус. Тифлисской полк назначен местом моей службы. Я бы с восторгом принял сие назначение, если бы семейные обязанности не противоречили стремлению моему. Я имею жену, которой здоровье очень слабо, а привязанность ко мне чрез меру сильна: поэтому и разлука со мною и поездка в Грузию угрожают ей равною1) бедою. Не взирая на это, я спокоен в душе и утешаюсь мыслию, что после 11-ти летней разлуки мы опять будем близкими товарищами. Друг мой, я уже теперь предаюсь сильнейшей радости, думая о том, что ожидает меня чрез два месяца. - Теперь я в отпуску в славном княжестве Пронском, срок отпуска до конца апреля; сверьх того я здесь буду ожидать всех бумаг из прежнего полка, с коими я должен явиться в новый. Полк прежний отсюда да[леко]. - он в Бессараби[и] и я не думаю, чтоб отправление мое скоро последовало: однако, во всяком случае, не позже майя я прибуду к моей должности.

Теперь, брат Николай, поспеши уведомить меня, где вы, что делаете, и что предстоит к лету. Пособи мне своими советами, как старожилый грузинец, чем мне нужно запастись отсюда, дабы не нуждаться в вашей стране и в теперешнее 392) военное время? Приготовь мне, брат, лошадку, на которой бы можно было поражать персиян, да чтоб она не дорога была: а то от прошлогодных2) похождений у меня карманы опустели. Снабди меня всем к службе вашей нужным, наставь меня своими советами; словом, избавь меня от несносного состояния неуча-ректура. - Еще одна великая просьба. Уведомь меня, как должен поступить с моею женою, могу ли ее взять в Грузию, где остаются там военные дамы; есть ли кто нибудь из числа их и пребывание это может ли быть совершенно безопасным ??? Пожалоста, поспеши по экстрапочте чрез Москву прислать мне свое полное наставление, вследствие коего и явится к тебе некогда юноша, ныне же поседелый, но всегда равно преданный тебе Бурцов.

Приписка на полях : О братьях твоих [я ни]чего не знаю.

21 февраля 1827 Пронск.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му. Командиру 7 Карабинерного полка г. полковнику и кавалеру в г. Тифлис. А оттуда, где полк наход[ится]3).

Книга № 27, лл. 65-66 об.

Примечания:

1) Первоначально — другое слово, затем исправленное на "равною".

2) Первоначально: "прошедш."

3) На адресе круглый штемпель: "Пронск. 1827..."

391) И. Г. Бурцов был арестован в начале 1826 г. и доставлен в Петербург сначала на Главную гауптвахту, а затем 1 февраля 1826 г. в Петропавловскую крепость с приказанием "посадить по усмотрению и содержать строго". По докладу следственной комиссии 18 марта 1826 г. был приговорен к 6 месяцам заключения в Бобруйской крепости. 19 июля 1826 г. освобожден из-под ареста и "обращен к службе" в Колыванском пехотном полку, куда был переведен еще 8 апреля 1826 г. В 1827 г. переведен на Кавказ (это был вид ссылки в "теплую Сибирь". Именно ссылкой называет этот перевод и Н.Н. Муравьев в своих "Записках". — "Русский архив", 1889, №11, стр. 312).

392) И. Г. Бурцов был сослан на Кавказ для участия в русско-иранской войне 1826—1827 гг. Он прибыл в июне 1827 г. к И.Ф.Паскевичу в лагерь при Гарничае (под Эриваном). Н.Н. Муравьев, который встретил Бурцова у Паскевича в день его приезда, писал в начале 1829 г. в своих "Записках": "Бурцова после разлуки нашей в 1816-м г. я еще не видал. Он командовал во второй армии полком, женился, и, по участию его в тайных обществах, был посажен в крепость, после того выпущен и отправлен на службу в Грузию с переводом в Тифлисский полк. Положение его было очень неприятное: всех участвовавших в несчастных происшествиях 1825-го года принимали везде дурно, все боялись иметь с ними какую-либо связь. Никакие обстоятельства не могли бы меня склонить к тому, чтобы забыть Бурцова по старой дружбе нашей, и я, вопреки дурных отзывов о нем Паскевича, не переставал выхвалять его, через что и вошел он в доверенность у начальства, коего расположение к нему стало мало по малу усиливаться и, наконец доставило ему видные должности, а теперь уж он командиром Херсонского гренадерского полка, вопреки всех препятствий, встреченных к возвышению его в должностях от государя. Награждения он получил примерные; да надобно отдать ему справедливость, что он служил отлично и показал во всех случаях отличные способности. Не менее того я могу радоваться тому, что старому другу своему дал ход и случай исправить дурные обстоятельства, в коих он находился" ("Русский архив", 1889, №11, стр.298).

0

228

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

В лагере на Базардчае.

30 июля [1827] в полдень.

Почтенный друг Николай! Расставшись с тобою вчера вечером, я доехал до драгун, где и ночевал, а сегодня обедал за Порнаутом в уланском лагере, ночевать еду сей час в Гирюсы. Скорость, с которою я должен кончить данное мне поручение 393), заставляет меня решиться отослать назад моих лошадей и ехать во всю дорогу на казачьих. Прилагаю тебе воображаемый маршрут моего пути с такою просьбою, чтоб по прошествии месяца ты прислал мне повеление в Баку о том, куда ехать. Это зависит от движения Ивана Федоровича 394) на Таврис или на Еривань; две точьки совершенно противуположные. Я же поеду берегом до Астрахани, а обратно морем в Баку.

Не обвиняй меня за слабость в делах, касающихся жены: я страшусь отяготить совесть мою принесением в жертву ее здоровья моим ошибкам в жизни. Еще имею к тебе одну просьбу. Поданное вчера мною письмо графу Сухтелену 395) написано очень неисправно и даже содержит поправки. Посылать его в таком виде в Петербург невежливо, почему *) я написал здесь другое, того же содержания и прошу тебя подать его с[иятельству] в замену первого. -

Если поедешь в Тифлис; постарайся ободрить жену мою и внушить ей более твердости.

Вот мой предполагаемый маршрут:

7 августа в Баке

10-го - выезд в Низовую

12 и 13 - в Низовой

15-го - в Дербент

16 и 17 - в Дербенте

21-го - в Кизляр

25-го - в Астрахань

До 3-го сентября в Астрахани

8-го морем в Баку

15-го - в Кара-Бабе.

Дай бог, чтоб здоровье мое достало для преодоления всех трудностей пути. —

Заочно обнимаю тебя, желаю, чтоб ты был здоров и продолжал благополучно отправление своею должностию.

Преданный тебе Бурцов.

Книга № 28, лл. 17-18.

Примечания:

*) Фраза вписана между строк. Далее "Я" с прописной буквы, так как первоначально так начиналось следующее предложение.

393) Поручение И. Г. Бурцову заключалось в сборе сведений для подготовки военной экспедиции в Астрабад. "Бурцов должен был приехать в Баку, оттуда проехать в Астрахань, осмотрев таким образом весь западный берег Каспийского моря, узнать о средствах наших для отправления экспедиции в Астрабад; кроме того он имел тайное поручение наблюдать в проезде все происходящее на постах или областях, через которые ему следовать надлежало и обо всем доносить Паскевичу" ("Русский архив", 1891, № 9, стр. 13).

394) Иван Федорович Паскевич (1782—1856) — граф; в 1827 г., сменив А.П.Ермолова, был назначен Главноуправляющим и Командующим Отдельным Кавказским корпусом.

395) Сухтелен Павел Петрович (1786—1833) — граф, генерал-лейтенант, начальник штаба Кавказского корпуса во время русско-персидской войны (с июля 1827 г.) ; был переведен из Петербурга на Кавказ по требованию И.Ф.Паскевича еще до отъезда А.П.Ермолова. До его приезда начальником штаба был Н.Н. Муравьев ("Русский архив", 1891, № 9, стр. 5-6).

0

229

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

9 августа 1827.

Кр. Баку.

Третьего дня доехал я до Баки, почтенный Николай! благополучно; я сегодня отправляюсь береговою дорогою в Астрахань. Везде по пути собирал я сведения, относящиеся до порученного мне дела и общий отчет представлю из Астрахани. Здесь в Баке нашел я знакомого тебе флотского офицера Басаргина396), от коего получил много любопытных и полезных известий об Астрабадском заливе, известий *) , опровергающих в некоторых статьях те понятия, кои имеют о сем месте. Не знаю довольно ли начальство теми донесениями, кои я отправлял до сего времени: не останавливаясь нигде более нескольких часов мог ли я что узнавать с тою основательностию и подробностию, кои должны отличать всякое представление такого рода?

Не имея права ехать назад чрез Тифлис, я решился пригласить жену приехать на мою дорогу в Шушу, дабы тем развлечь несколько ее грусть и подкрепить душу ее на дальнейшее терпение. Не знаю, что ты об этом скажешь? Но если ты поедешь в Тифлис, то на возвратном пути довези жену мою до Шуши, куда я надеюсь (если богу будет угодно) приехать к 10 сентября.

Бака по прибрежности к морю мне понравилась: я ужасно люблю беспредельные водные равнины, на коих взор с приятностию покоится, а ум постигает бесконечность - характер неземного. - Видел я. здесь и огни вечно пылающие и поклонников оным: но и эта религия ослабевает подобно всем прочим. 397)За несколько лет здесь были еще мученики, добровольно налагавшие на себя различные терзания для стяжания вечного блага: но теперь из таковых нет ни единого, да и все находящиеся тут, кажется, живут не для набожества; но потому что праздность и беструдное милостынное продовольствие каждому нравятся. Есть даже иные, позволяющие себе употребление в пищу животных — что не дозволяется в краю браминов.

Прощай любезный, достойный друг! Назад из Астрахани мне гораздо легче будет ехать: бремя обязанности будет сложено, хорошим или худым образом — смотря по астраханскому содействию.

Кланяюсь Вольховскому 398) и обнимаю тебя душевно.

Преданный тебе Бурцов.

Книга № 28, лл. 67-68.

Примечания:

*) Первоначально: "сведений".

396) Очевидно, это Басаргин Григорий Гаврилович, с которым в 1819 г. во время экспедиции в Хиву Н.Н. Муравьев был на Каспийском море; тогда лейтенант, капитан корвета "Казань".

397) Это замечание И. Г. Бурцова об ослаблении религий очень интересно для понимания его отношения к религии и его общей познавательной материалистической позиции.

398) Вольховский В.Д. был в числе "помилованных" декабристов, но также был переведен на Кавказ в 1826 г. С приходом И. Ф. Паскевича на пост командующего Вольховский состоял при нем.

0

230

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

1 сентября 1827. Астрахань.

Почтенный друг!

До тебя дошла, я думаю, весть, что путь мой щастливый и скорый до Кизляра, внезапно был остановлен болезнию. Положение мое было тогда неприятное: в бесприютных равнинах, от Казиюрта до Магомедова моста, населяемых одними комарами, проезжая в самый жестокий зной, я сидя еще на лошади почувствовал внутренний жар и близкое посещение болезни. Едва добрался до этого гадкого моста, и горячка показалась во всей силе: одна крайность повинуется другой важнейшей, не взирая ни на что, я дождался Ночи и решился продолжать путь до Кизляра. К свету 16-го августа туда приехал и с седла слег в постель. Человек мой, мальчик 18-ти лет, занимавший при мне все походные должности, занемог в один час со мною: попечения лекаря были одинаковы об нас обоих, но последствия вышли совсем противные: в 8-й день горячка моя превратилась в лихорадку, а у него кончилась смертию. Потерю сию я щитаю немалым нещастием и тем более для меня тягостным, что взяв его с собою в трудный путь может быть был посредственною виною его смерти. Да и за что эти бедные наши рабы несут все труды и опасности нашей службы? У нас есть разные виды, разные побуждения, а им что предстоит: - конец усердных почтовых лошадей. -

Не останавливаясь в Кизляре, как только мог подняться с постели я поспешил в Астрахань: желание успешно исполнить первое данное мне поручение, заглушало совет лекаря и доброго барона Унгерна 399), который не отходил от меня во время болезни. Здесь, в порядочном городе, на порядочной пище, я немного укрепился, но все еще брожу как тень.

Наскучив здешним властям неотступными требованиями сведений нужных для моего дела, я наконец получил все, что только они сообщить могут, и теперь составленные мною отчеты представляю начальству. О сущности дела не мне судить; но я только попрошу тебя доложить графу Павлу Петровичу 400), чтобы меня извинили в недовольно опрятном переписании бумаг. Это превосходило силы. В болезни, не имея права призвать для помощи писаря, я удивляюсь как еще успел написать и перебелить кипу бумаг; почему и заслуживаю истинно снисхождения.

От моей жены получил я несколько дней тому назад письма: она меня ждет в Тифлис, но к нещастию, радость ее едва ли совершиться. Я советовал ей выехать в Шушу; но сам страшусь, Чтоб она туда не поехала *) : дорога эта не безопасна, и боже избави, если встретит она какие нибудь неприят[но]сти. - О Софье Федоровне 401) пишет она чрезвычайно много и в самых лестных и приятных выражениях: дружба их, кажется, укрепляется твердыми узами: я искренно благодарю за сие бога.

Что, друг любезный, был ли ты в Тифлисе, или все томился в Кара-Бабе? 402) Где найду я вас? Напиши мне весточку в Баку. - Я выезжаю отсюда после завтра, и направляюсь опять на Дегестан. Морем сам Нептун-Орловский ехать мне отсоветовал. —

Да, еще одна просьба, не можешь ли похлопотать, чтоб к моему возвращению прислать мне какого-нибудь слугу: казенного или вольного, но только честного, ибо мне везде нужен дятька для всего хозяйственного порядка, а теперь я остался с одним глупым деньщиком, который век смотрел за лошадьми.

Душевно желаю тебе драгоценнейшего в мире - здоровья - того, чего я, кажется, лишился. Кланяюсь Афанасию Ивано [вич]у 403) и Вольховскому, для коего заказал здесь киргизскую кибитку и вышлю ее по морю. Твой Бурцов.

Книга № 28, лл. 71-72 об.

Примечания:

*) Так в подлиннике.

399) Унгерн-Штернберг [ Матвей Иванович? ] — барон, офицер Нижегородского драгунского полка.

400) Павел Петрович Сухтелен.

401) Софья Федоровна Муравьева (урожд. Ахвердова, 1810—1830), первая жена Н.Н. Муравьева (женился 22 апреля 1827 г.), дочь генерала Ахвердова Федора Исаевича (умер 1820), падчерица Прасковьи Николаевны Ахвердовой; ее опекуном после смерти отца был кн. А. Г.Чавчавадзе.

402) Кара-Баба — крепость и селение по дороге на Карабаг, в 35 верстах от Нахичевани. "Карабаба есть небольшой замок с деревнею, в ущелье, имеющем в сем месте около 3-х верст ширины" ("Русский архив", 1891, № 9, стр. 7). В Кара-Бабе был создан укрепленный лагерь русских войск, где находился И.Ф. Паскевич и штаб корпуса.

403) Афанасий Иванович [Бородин] — подполковник, ранее был адъютантом И.Ф.Паскевича, затем смотрителем карантина в Керчи, в 1827 г. вернулся под командование Паскевича на Кавказе; комендант Эривани, командир Ширванского полка; в 1828 г. убит под Ахалцихом.

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.