Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 231 страница 240 из 283

231

231.  Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

1 октября 1827

Герюсы.

Почтенный друг Николай!

Не знаю, как оборонить себя от постоянных неудач, меня преследующих. Я писал к тебе из Астрахани об окончании возложенного на меня дела, (о чем и донес Ивану Федоровичу с подробным отчетом), об моей двунедельной болезни в Кизляре и потере бывшего при мне человека, умершего в том городе. Не знаю, дошло ли до тебя письмо мое?

Ты помнишь, что мне запрещено было возвращаться чрез Тифлис 404), но ехать обратно чрез Дагестан. Я это и совершил, преодолев ужасные трудности. До самой Шуши никто не знал, что Иван Федорович под Ериванью (а мне предписано явиться лично к нему). Что делать в таком случае? Узнав, что Эристова405) отряд стоит под Нахичеванью и что скоро ожидают возвращение Ивана Федоровича, я решился ехать к вам с тем, чтоб или взяв конвой идти к Еривани, либо дождаться Ивана Федоровича; но на пути к Кара-Бабе встречаю адъютанта Челяева 406) [и узнаю] *) , что вы пошли за Аракс и что никто не может снабдить меня конвоем до Еривани, я поставлен в самое крайнее положение. Догонять вас - значит отдаляться от Ивана Федоровича и действовать вопреки его воле: ехать под Еривань - огромный путь и также неуверенность найти его там. Однако последнее более меня избавляет [от] ответственности, итак с г. Челяевым возвращаюсь в Шушу и поспешу к Еривани.

Ты, брат, предо мною виноват: а вот в чем - из Баки я просил тебя дать мне навстречу известие, где будет Иван Федорович, но ты верно забыл мою просьбу. Впрочем, во всем воля божея - может быть и в неудачах моих будет истинная польза - совершенное охлаждение к службе.

Может быть я буду в Тифлисе и поцелую ручьку у Софьи Федоровны: а ты, брат, подождешь этого праздника. Желаю тебе славы и здоровия. Друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Рекомендую тебе Кашкарова 407) , с коим соединила меня одинаковая судьба — нещастие. Поклонись ему от меня, а также к. Долгорукову408) и Николаю Александровичу 409).

Книга № 28, лл. 81-82 об.

Примечания:

*) Возможно, должно быть: "который сообщил".

404) Запрещение И. Г. Бурцову возвращаться через Тифлис было дано, вероятно, в связи с тем, что Паскевич боялся сосредоточить в городе ссыльных декабристов.

405) Эристов Георгий Иесеевич (1760—1864) — князь, генерал-лейтенант, начальник отряда, командовал войсками при взятии Тавриза и в других сражениях русско-иранской войны.

406) Челяев (Чиляев) — поручик, адъютант командира Тифлисского полка Севардземидзе. На полях письма И. Г. Бурцова есть приписка Челяева: "При сем случае позвольте и известному беглецу Челяеву засвидетельствовать Николаю Николаевичу наиусерднейшее почтение, Николаю Александровичу ( Ахвердову. — и. К.) сердечно кланяться, а бывшего Егорушку, что ныне Егор Федорович, расцеловать" (Егор Федорович Ахвердов — родной брат жены Муравьева Софьи Федоровны).

407) Кашкаров, или Кошкарев Николай Иванович — подполковник карабинерного полка; переведен на Кавказ после суда и заключения в крепости по делу Семеновского полка; 25 июня 1826 г. он был послан в Кабардинский пехотный полк "дабы дать ему случай загладить свой поступок". Вскоре он отличился в боях. Н.Н. Муравьев пишет, что в персидскую кампанию Кашкаров хорошо занялся устройством своего батальона и держал его в порядке, (см. "Русский архив", 1891, № 9, стр. 49-50, 59-60). После занятия Тавриза русскими войсками он был назначен комендантом Тавризской цитадели, а после гибели Бородина в Ахалцихском бою — командиром Ширванского пехотного полка (в октябре 1828 г.). По воспоминаниям А.С.Гангеблова, Кошкарев всегда окружал себя ссыльными декабристами (см.: А.С. Гангеблов. Воспоминания. М., 1888, стр. 171-172).

408) Может быть, речь идет о Долгоруком — командире Черноморской казачьей бригады.

409) Николай Александрович Ахведров — адъютант Н.Н. Муравьева в период русско-иранской войны до ноября 1827 г., двоюродный брат Софьи Федоровны Муравьевой, урожд. Ахвердовой, и Егора Федоровича Ахвердова.

0

232

232. Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

10 декабря 1827

Тавриз.

Почтенней друг Николай!

Два письма твои я получил почти в одно время. Душевно радуюсь, что ты благополучно совершил путь до Тифлиса и нашел в добром здоровьи Софью Федоровну и Прасковью Николаевну 410). Щастье, которым ты теперь наслаждаешься, должно вознаградить тебе беспокойства прошедшей военной жизни; - да не возвратятся они никогда более! -Поручение, делаемое мне касательно г. Чихочева 411) , готов совершить с полным усердием: завтра еду в Дей-Карган412) и всеми силами буду просить графа Сухтельна принять участие в сем молодом человеке, жаль только, что Вольховского, который мог бы действовать с пользою, там нет: он послан в Тегеран за курурами 413) . По возвращении из корпусной квартиры поспешу уведомить тебя об успехе предначинаемого дела.

Положение наше здесь не имеет ничего определенного: Абас-Мирза 414) наружно нам предан и все предложения, касающиеся заключения мира принял беспрекословно; но как одно из них — тягчайшее — уплата 12 курулов1) зависит от согласия самого шаха: то и мир еще не заключен. Скаредный старик, целый век копивший деньги не способен расстаться с ними в один миг; при всем том, наверное сказать можно, что войны не будет: - Персия обезоружена и народ повсюду ожидает нашего появления.

Собственно Тавриз представляет картину совершенного спокойствия; исключая нескольких вельмож, весь народ доволен нашим правлением и оказывает самое сильнейшее повиновение. В сем отношении, мне кажется, Европейские города не могут сравниться с Тавризом. При равном народонаселении и при подобных смутных обстоятельствах, там для водворения порядка потребовалась бы бесчисленная полиция, примерные наказания и продолжительное время; между тем как здесь несколько чиновников в течение полтора, месяца привели все к своему естественному положению. Это заслуживает внимания и одобряет нравственность народа.

О себе скажу, любезный друг! что ни за[нятия]2) , ни положительная надежда не могут за[ту]шить2) горести, наполняющей душу; от[даление]2) от жены и воспоминание о ежеминутном ее беспокойстве, погружают меня в глубочайшую печаль. Не знаю, что предпринять для успокоения моего семейства, и терзаюсь мыслию, что сам был виновником разрушения его щастия. -

Поручаю себя твоей дружбе и лестному воспоминанию твоего почтенного семейства, пребуду навсегда искренно преданным.

Иван Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В г. Тифлисе.

Книга № 29, лл. 2-3 об.

Примечания:

410) Прасковья Николаевна Ахвердова, урожд. Арсеньева (1786—1851) - вдова генерала Ф. И.Ахвердова. С 1815 по 1830 гг. жила в Тифлисе, была близко знакома с лучшими представителями грузинской и русской (интеллигенции. Дружеские связи ее были особенно тесны с грузинским поэтом А.Г.Чавчавадзе (она воспитывала его дочь Нину, впоследствии жену А.С.Грибоедова). П.Н.Ахвердова была дружна с В.К.Кюхельбекером и А.С.Грибоедовым и хорошо знала А.С.Пушкина.

411) Чихачев - офицер, участвовал в осаде Аббас-Абада и в сражении за Сардарь-Абад. Вероятно, принадлежал к числу офицеров, представленных Муравьевым к награде, но получивших отказ Паскевича (см. "Русский архив", 1891, №10.стр.214). Очевидно, он был родственником П.Н. Ахвердовой.

412) Дей-Карган - место переговоров о мире между Россией и Персией в 1827 г. П.П.Сухтелен был одним из представителей России при заключении Туркманчайского договора.

413) Вольховский В. Д. был послан в Тегеран в конце 1827 г. для переговоров о получении контрибуции с правительства Ирана.

414) Аббас-Мирза — наследник иранского престола, главнокомандующий иранскими войсками во время русско-иранской войны. Аббас-Мирза был несомненно в указанное время одним из передовых людей своей страны. Он начал переговоры о мире вскоре после взятия крепости Аббас-Абад. Для личных переговоров с ним в местечко Каразиадин (персидский лагерь) был послан А.С.Грибоедов, который состоял при И.Ф.Паскевиче по делам дипломатических сношений с Персией и Турцией. А.С.Грибоедов вел переговоры с Аббас-Мирзой, начиная с июля 1827 г. Но летние переговоры не принесли почти никаких результатов. 21 ноября, после взятия Тавриза, при участии Грибоедова в Дей-Каргане была заключена мирная конвенция, но персидское правительство и после этого прибегало, по словам Грибоедова, к "старым штукам". Но еще во время летних переговоров А.С.Грибоедов сделал тот же вывод, что и И. Г. Бурцов в этом письме — война заканчивается, ибо персы ее не хотят более.

0

233

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

14 декабря 1827

г.Тавриз.

Вчера, почтенный друг Николай! я возвратился из Дей-Каргана, где поставил себе долгом хлопотать о г. Чихачеве. Граф Сухтелен приказал выправиться о нем и найдено, что он представлен за Сардарь-Абат; поэтому ты можешь быть спокоен, ибо последние представления, кажется, будут приняты лучшим образом нежели Абас-Абадскае.

Известия о мире положительно сообщить нельзя, по неверности обещаний персидского правительства; но кажется что решение не далеко и желаемый успех достигнут будет. Абас-Мирза не престает любезничать и оказывать всякое уважение каждому русскому; он с большим нетерпением нежели мы ожидает мира и потому нельзя думать, чтоб не употребил всех средств для достижения оного.

Здесь зима такая же как и в южных провинциях русских; снег выпал глубокий и морозы продолжаются около 3-х недель. Для всех нас это чрезвычайно приятно по напоминанию об отечестве и по здоровью, которое каждый ощущаете полной силе.

Иван Федорович обещал отпустить меня по первому удостоверению о мире, и я полагаю, что через 10 дней оно совершится. Ничто не может сравниться с щастием, которое ожидает меня по приезде в Тифлис: успокоив жену, я облегчу совесть свою и оживу снова. Дай бог, чтоб желание мое исполнилось со всею скоростию! -

Прошу тебя, почтенный друг! полюби мою Анету: - чувства искренности без притворства и неограниченной ко мне привязанности дают ей право на расположение людей достойных. - Ты мне упрекал в одном письме, что я редко сообщаю жене моей о себе известия: я удивляюсь, как это случилось, ибо пишу со всяким курьером и даже по нескольку писем вместе. -

Впрочем, перед тобою в этом мне оправдываться не должно: ты видел на опыте сколько я ее люблю и сколько тревожусь о ее одиноком положении. -

Прошу тебя поцеловать за меня ручьки у милостивых государынь Прасковьи Николаевны и Софьи Федоровны. Желал бы больше не давать тебе сих по[ручений,]а самому лично оные испол [нить].

Душевно преданный Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, господину полковнику и кавалеру. В г. Тифлисе.

Книга № 28, лл. 140-141 об.

0

234

Муравьев А.Н. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

Верхнеудинск. Генваря 4 дня 1828 года.

Посмотрел-ли ты на карте, любезный брат и друг Николай, где лежит сей Верхнеудинск. мною теперь обитаемый? Измерил-ли градусами, а не верстами, ужасное рас[с]тояние нас разделяющее? Как посмотришь отсюда на Европу, так Тифлис кажется поблизости Москвы. Да и самый Тавриз, который ты вместе с Сенталом Поняпотьевым занял 415), кажется как-бы подмосков[ье]. Ты теперь недалеко от Персикского залива, тысячи полторы верст; это почти как отсюда до Красноярска, и здесь такое маленькое рас[с]тояние ни за что не считается.

Но оставим Географию и обратимся к Истории:

Из газет, из донесения Следственной комиссии, из приговоров Верховного Уголовного Суда, тебе уже все известно, что было, известно, что и со мною происходило. Я был внезапно увезен из Москвы 11 генваря 1826 года. Посажен в С Петербургскую] крепость 14 генваря. Просидел в каземате почти 7 месяцев. Приговорен к ужаснейшему наказанию. Но по милосердию божию, щедротами и помилованием единого августейшего благодетеля моего, государем императором, избавлен от бесчестия и могу сказать от жесточайших бед, ибо подумай, друг мой, что бы сделалось с моею женою, если бы приговор суда не был так милосердно смягчен! - Наконец 26 июля с фельдъегерем вывезен из крепости, и сослан в Якутск на жительство. Не доехав еще до места, вторичным всемилостивейшим помилованием, избавлен от существования под полярным кругом, и дозволено мне жить в Верхнеудинске. Жена моя всюду1) за мною следовавшая, оставившая и мать свою и сестер, любезная жена моя теперь со мною и услаждает своим присутствием мое изгнание. Дочь моя София 416) также о мною. Наконец 22 ноября прошлого 1827 года, родила мне еще дочь, названную в честь превосходной матери своей Прасковьею. А 30 ноября того же года я получил новый знак всемилостивейшего ко мне снисхождения, а именно позволения вступить в гражданскую службу в Восточной Сибири, не выезжая из оной. Итак, я теперь буду или коллежский советник и[ли] статский советник в Сибири. Все сие зависит от единого государя, ровно как и место, которое мне дано будет здесь. Решение, думаю, последует не прежде конца февраля или начала марта 417.

Вот тебе моя История, приступим к твоей:

Целых три года прошли, как я ни одного письма от тебя, любезный Николай, не имею. Я слышал от Андрея, который не переставал ко мне писать, что ты женился на девице Ахвердовой; но не знаю ни имени ни отчества сестрицы. Молю бога о даровании тебе брачного щастия; которое может быть очень велико, если похожо будет на мое щастие. Рекомендую себя благорасположению супруги твоей, и поздравляю ее с отличным ее выбором, а именно с тобою, любезный брат! Сестрица, верно уже научилась ценить тебя, и потому сие поздравление не покажется ей излишним. Внутренность, а не внешность составляют истинное достоинство человека; богатства хоть не излишни, однако в выборе мужа или жены не могут полагаемы быть на весовую чашу. Господь их дарует или отъемлет по своему произволу. И богатейшие супруги впадают в бедность, и беднейшие богатеют! Но истинное богатство, никогда не увядаемое, есть богатство сердца; а ты, любезный друг, мог бы сим добром со многими поделиться; по сему предполагаю, что и твой выбор сему соответствует.

Не имея от тебя никаких известий, я нарочно подписался под Военные ведомости или Инвалид, чтобы хотя тут что нибудь о тебе узнать. Долго не говорено было о тебе ни слова, наконец прочитал я, что ты оставил свой полк и опять служишь в Генеральном Штабе помощником начальника Штаба. Долго опять я сетовал на твое бездействие, и удивлялся тому, что имея случаи отличиться, ты пренебрегаешь оными. Но вдруг увидел, что ты получил орден, и недавно дошло до меня, что ты занял Тавриз. Я весьма сему порадовался; но хочется мне на тебе видеть генеральские эполеты. Скоро, думаю, ты получишь их. Опять чрез партикулярные письма слышу, что идешь в отставку, и хочешь поселиться в Долголядии. Ох друг мой. прошу тебя убедительно, не предпринимай еіце сего; подумай о всех наших обстоятельствах! Ты знаешь старика. Не вышло-бы хуже. Не оставляй службы пока есть средства отличаться. Дослужись до генерала, а потом вы[й]дешь в отставку. Тебе не много терпеть. Если бы я был в Ботове, то не в Долголядии, а у меня бы ты, надеюсь, жил. Но теперь дела мои, особенно в отсутствии моем так рас[с]троились, что я уже не имею надежды ничего спасти, а сам должен остаться ни с чем. Однако, любезный друг, ежели ты моего совета не примешь, что весьма быть может; ибо издали легко подавать советы, но еще легче ошибиться за незнанием обстоятельств; итак, ежели ты точно решился оставить службу и ехать в Москву, то убедительно просим тебя оба, не в Долголядии, а в Ботове основаться, пока еще сие единственное наше имение не продано, что может быть очень скоро будет. Впрочем надеяться всегда на бога должно, и всемогущество его может нам сохранить и Ботово. Но единственно на его всемогущество уповать мы можем, ибо нет никаких человеческих правдоподобий, чтобы наши дела поправились.

И потому, еще раз мы оба тебя просим расположиться в Ботове, и жить там как у себя, ты будешь тут гораздо независимее, чем в Долголядии, а сие тебе и нужно. -

Я напишу об этом к Валентину 418), который сам живет в Колпи, и правит всеми нашими делами.

Теперь осталось мне, любезный друг, токмо обнять тебя; уверения в дружбе моей, кажется, будут излишни, ты неимеешь ни права, ни повода в ней сомневаться. Писать ко мне всегда можно было; но почта, приняв от тебя письмо на мое имя, посылает его к Иркутскому губернатору 419), который уже мне оное доставляет. Но я думаю, что когда я буду определен в службу, то корреспонденция пойдет обыкновенным порядком.

Остаюсь много-любящий тебе брат и друг

Александр Муравьев.

Податель сего письма Черкесский князь Гассан-бей, который был сослан в Иркутск, не знаю за что, и который прожил здесь более шести лет  420). Он во все время своего здесь пребывания, отличался благодеяниями бедным своим землякам и единоверцам. В проезд наш чрез Иркутск, где я прожил четыре месяца, он ежедневно был у меня; и показал на опыте благородство и великодушие свое; ибо меня бегали все сибиряки, или русские служащие здесь, бегал, говорю, как паршивой овцы, боялись со мною быть знакомым, а он, во все время, неизменен был со мною. Пожалуй, мой любезный брат, ежели можешь сделать ему какое нибудь добро, или одолжение, или доставить какую выгоду, то исполняй сие с охотою, как2) для меня самого, и прими его в свою дружбу и доверенность. Изъяви ему, любезному Гассан-бею, всю мою благодарность и признательность, не одними словами, а делами.

Книга № 29, лл. 95-97 об.

Примечания:

1) Так в подлиннике.

2) Далее зачеркнуто: "будто".

415 Тавриз был взят 13 октября 1827 г. О своем участии в разработке плана сражения за Тавриз в русско-иранской войне 1826-1827 гг. Н.Н. Муравьев пишет в своих "Записках" (см. "Русский архив", 1891, № 9, стр. 75-80).

416 Софья Александровна Муравьева родилась в Москве в 1822 г. (из письма А.Н. Муравьева от ноября 1822 г.). Она - единственная из пяти его детей, рожденных до ареста, которая дожила почти до тридцати лет (ум. в 1851 г.).

417 Следует отметить, что исполнение этого "всемилостивейшего снисхождения" последовало только 8 апреля 1828 г. — А.Н. Муравьев, по предписанию генерал-губернатора Восточной Сибири А.С.Лавинского, был "определен Иркутским городничим" (по формулярному списку А. Муравьева 1861 г. - ИРЛИ, Р.1, оп. 17, № 464). Эта должность, как видно из писем А.Н. Муравьева, была принята им только по необходимости. В письме из Иркутска 8 декабря 1828 г.он с некоторой иронией называет себя "Смиренным городничим" и с грустью пишет: "Сколько в сие время неожиданных происшествий, сколько обстоятельств плачевных! и я там, где никогда не мнил, что буду; и тем, чем не надеялся (не предполагал. — И.К.) быть!..."

418 Валентин Михайлович Шаховской — князь, родной брат П.М. Муравьевой - жены А.Н. Муравьева. Его жена, Елизавета Александровна Шаховская, урожд. Муханова — сестра декабриста Петра Александровича Муханова.

419 Иркутским губернатором с 1821 по 1835 гг. был Цейдлер Иван Богданович. Как считают, Цейдлер насколько возможно было, стремился облегчить положение декабристов, попавших на поселение в его ведение.

420 Гассан-бей — абхазский князь, сосланный при А.П.Ермолове в Сибирь после Имеретинского восстания вместе с другими его участниками. Н.Н. Муравьев встретился с Гассан-беем в Душете 20 мая 1828 г. во время инспекторской поездки и тогда же получил письмо А.Н. Муравьева. В своих "Записках" Н.Н. Муравьев посвятил Гассан-бею сочувственную запись. Впоследствии Н.Н. Муравьев неоднократно встречался с Гассан-беем. "Основное желание его, — пишет Н.Н. Муравьев, - заключалось в том, чтобы усилить положение Абхазии и укрепить ее добровольную связь с Россией" ("Записки" Н. Н. Муравьева. - "Русский архив", 1893, №11, стр. 333—334).

0

235

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

10 февраля 1828. г. Тавриз.

Почтенный друг Николай! не отвечал тебе на последнее письмо, потому, что курьер был отправлен мгновенно. Теперь же, брат, поговорим кой о чем. — Слава богу, у нас мир должен быть подписан на днях: три курура уже мною приняты в стены Тавриза 421) ; два другие ожидаются чрез три дня, а остальные чрез некоторое время. Скоро должен Грибоедов пролететь здесь с трактатом в Петербург 422), а за ним вслед поплетемся и мы помаленьку.

Крайне сожалею, почтенный друг! что ты собираешься на родину: сожалею и для себя, (но егоизм может замолкнуть); а главнейше сожалею, что приуготовив себя 12-ти летними трудами для оказания пользы сему краю, ты оставляешь его в ту минуту, когда должна бы начаться самая полезнейшая твоя деятельность. Вновь приобретаемый край, нуждающийся в образовании и устройстве, мог бы представить обширное поприще твоей службы. Не могу не пожалеть об твоем отъезде, по привычке желать всегда величайшего блага моему Отечеству, усерднейших и способнейших исполнителей моему государю: и в России люди деловые редки, а здесь я и вовсе их не вижу; но не могу ни слова сказать о поводах к твоему отъезду: ты основателен, нескор в решимости и верно все обдумал. - Грустно мне будет не застать тебя в Тифлисе, и таким образом, едва встретившись внутри Персии, опять расстаться надолго. Судьба как будто играет нами: соединив узами чистой искренности, она раздвинула нас в разные части света - пространством необъятным, преградами ужасными Но все ты от меня бегаешь: едва догоню тебя, а ты опять ускользаешь. Что же делать, друг! обстоятельства иногда сильнее людей.

Радуюсь, что ты щастлив в новом образе жизни; письма твои и моей Анеты изображают мне явственно твое блаженство: опытность твоя в познании людей и самого себя служит залогом, что ты упрочишь это блаженство на всю жизнь. Дай бог, чтоб желания мои и каждого, кто тебя знает - преисполнились полным успехом.

Поручении, которые ты возложил на меня, нисколько не мог я выполнить с успехом. Об отпуске хлопотать не мог, потому что Корпусной штаб в Туркменчае, и мы туда не имеем права ездить. Графа Сухтельна там не было; он зан[имает] Ордебинь; прочие лица штаба, как я мог приметить, не очень к тебе привязаны, а со мною и вовсе не знакомы. Касательно родственника Прасковьи Николаевны, я писал к тебе, что он был представлен за Сардарь-Абад; но что по тому вышло, не знаю. Сегодня Драгунский полк здесь и я просил Раевского 423) представить его при заключении мира. Может, бог даст, это будет успешнее. - Мысленно целую ручьки у Прасковьи Николаевны и у Софьи Федоровны, а тебя душевно обнимаю.

Друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Мы теперь служим очень приятно: Сакен 424) , Фридрихс 425) и Кашкаров, бываем почти неразлучны.

Книга № 29, лл. 46-47 об.
Примечания:

421 И. Г. Бурцов был назначен комендантом Тавриза в октябре 1827 г., поэтому он должен был принять начавшую прибывать из Ирана контрибуцию. В.Андреев в своих воспоминаниях писал: "Привезенная в Тавриз за конвоем наших драгун при персидских чиновниках первая часть контрибуции, счетом в курурах, была сложена сперва в доме английского посланника; при них целую неделю я стоял в карауле с 60 выбранными гренадерами... до перевода в цитадель Арк; в последней, под опекой англичан, золото сдавалось на вес в монетах и слитках, даже в мелких вещах нашим комиссарам..." ("Кавказский сборник", т. I, Тифлис, 1876, стр. 40—41).

422 Это сообщение очень интересно тем, что написано 10 февраля 1828 г., так как именно 10 февраля А.С.Грибоедову удалось заключить с иранским правительством Туркманчайский договор. Текст этого договора А.С.Грибоедов сам отвез в Петербург "с соизволения" Паскевича. Очевидно, слух о подписании договора тут же распространился по Кавказу.

423 Раевский Николай Николаевич (1801-1843) в описываемое время - полковник Нижегородского драгунского полка.

424 Сакен, или Остен-Сакен Дмитрий Ерофеевич (1789-1881) - барон, управляющий штабом Отдельного Кавказского корпуса, генерал-майор. Он был командиром 2-ой бригады 2-ой уланской дивизии, с которой участвовал в персидской кампании; затем был назначен исправляющим должность Тавризского военного губернатора, временным правителем Нахичеванской области, начальником Адербиджана (Азербайджана); а в 1828 г. -исполняющий должность начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса и принимал участие в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. в этом звании. О его дружеских связях с Бурцовым свидетельствует известное их совместное письмо к Н.Н.Раевскому (см. "Архив Раевских", М., СПб., 1908,т.І,стр. 420-421).

425 Фредерикс (Фридрихс) — барон, полковник, командир Эриванского карабинерного полка, входящего в Кавказскую резервную гренадерскую бригаду.

0

236

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

[г. Гори, конец октября 1828 г.]

Почтеннейший Николай Николаевич! По приезде в полк 426) я увидел предписание твое об отправлении в бригадную канцелярию полкового квартирмейстерского писаря. Карантинные осторожности принудили остановиться исполнением сего; а между тем я взглянул на полковую канцелярию и нашел ее в самом крайнем расстройстве. Этот один писарь, коего ты требуешь, есть изрядный, и кроме его нет никого способного переписать четко бумагу; да и кому быть, когда всех порядочных писарей выбрали в Корпусный штаб. Ты удивишься, когда получишь от меня рапорт о разных командировках: при одном штабе находится 4 у[нтер]-оф[ицера] и 10 рядов [ых].

Мне самому совестно, что по первому твоему предписанию я вхожу к тебе с просьбою, но истинно принужден это сделать, видя состояние полковой канцелярии. Много ты меня одолжишь, если отменишь свое *) приказание, но е противном случае, я должен буду увериться, что и ты имеешь крайнюю нужду в хорошем писаре.

Вчера возвратился я из Сурама. Слава богу, зараза остановилась в первоначальном состоянии; нигде не оказалось более новых зараженных, истинным божеским милосердием почел бы я, если бы беда тем кончилась. В теперешнем положении мне почти невозможно и думать о полку. Скакать по Карталинии и наблюдать за карантинами совершенно противно тому, что бы требовала от меня служба в отношении к полку.

Желаю тебе быть со всеми домашними здоровым и прошу помогать в случае служебных надобностей преданному теб [е]

Бурцову.

Обяжи меня еще, любезный друг! краткою выпискою о том, на что требуют свидетельства полки: Грузинский и Карабинерный: это нужно для соображений моих по приему полка.

На обороте адрес: Его превосходительству милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В г. Тифлисе.

Книга № 29, лл. 151-152 об.
Примечания:

*) Первоначально: "твое".

426) 12 августа 1828 г. "высочайшим приказом" полковник Мингрельского пехотного полка И.Г. Бурцов был назначен командующим Херсонским гренадерским полком. Полк входил в Кавказскую Резервную гренадерскую бригаду, которой с 12 июня 1828 г. командовал Н.Н. Муравьев. Приказами по бригаде от 15 ноября и 22 декабря И.Г. Бурцов назначался командующим, а затем командиром этого полка (ф. 254, "Приказы по Резервной бригаде").

0

237

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

18 ноября 1828 Г. Гори.

Почтенный друг Николай! Вчера я выдал Попову 427) квитанцию, в три дня щитая с получения в полк приказа по Корпусу. Дело кончилось почти так, как ты мне говорил; он заплатил 37 т[ыс] , но в том числе несколько денег следующих к получению из Комиссии. По карантинным препятствиям, я видел только 6 рот и то поверхностно, почему и должен был все щеты делать гуртом. Впрочем, реверс им выданный и который я представлю тебе в подлиннике для засвидетельствования обеспечивает меня нащет претензий, недопусков и начетов.

Хотя я мало еще вникнул в состояние полка, но мне кажется, что я буду им доволен и желал бы, чтобы и он имел обо мне такое же понятие  428) .

По приказу твоему о десятках, я войду во все подробности и непременно укореню этот порядок 429) . Дай только немного нам от чумы отделаться, о коей тебе более не доношу, потому что, благодаря бога, в полку более не оказывается. Из приложенной копии рапорта моего к графу, ты увидишь в каком она по Карталинии состоянии.

Представляю тебе все свидетельства, принятые мною с полком и прошу твоего содействия у графа. Очень знаю, что многое не утверждено на законных правилах, но потому прошу, что другим дали; а полки все равно служили и равно терпели. Выхлопочи моему то, что получили прочие в одной с ним бригаде. Поверь, что я никогда не буду первый ничего просить; удерживай только других; даже готов во всякое время предупредить главное начальство в тех мерах, коими оно1) подвергает казну ненужным расходам. Теперь уже имею нечто такое в виду и даже представил бар. Сакену о безполезно определенных Сурамскому отряду порционных деньгах.2)

Состояние лагеря в полку ужасное и Попов не хотел слышать, чтобы сколько нибудь заплатить на поддержку оногд, как равно и на всю бывшую в походе амуницию. Он говорит: "Я за сии вещи не отвечаю и если вы будете настоятельно требовать, то поеду просить у графа свидетельств как он мне и обещал ". —

Благодарю тебя премного за то, что помогаешь собирать людей; офицеры начали прибывать и я надеюсь, что с благословением господним, дело пойдет как должно.

Поклонись от меня всем твоим и верь преданности искреннего тебе

Бурцова.

Вчера получил письмо от моего брата, который спрашивает: какой-это генерал Муравьев служит у вас, и где теперь Николай Николаевич?

Приписка на полях : Если бы кто сказал, что я в квитанции оговорил, что вещи в полку исправны, а между тем прошу свидетельств; то на сие легко отвечать: во всяком месячном рапорте тоже упоминается и другими командирами полков о исправности вещей, да сверьх того Бородин, приняв Ширванский полк, был в таком же положении, как я теперь.

Книга № 29, лл. 161-162
Примечания:

1) Далее зачеркнуто: "допускает".

2) "и даже представил бар.Сакену о бесполезно... порционных деньгах" - вписано между строк, очевидно после окончания текста всего письма.

427) Попов Павел Васильевич (см. комментарий № 355) — генерал-майор, с 26 марта 1828 г. командир Херсонского полка.

428) B.C.Шадури в своем исследовании "Декабристская литература и грузинская общественность" (Тбилиси, 1958) указывает, что полк до принятия его И.Г. Бурцовым не пользовался боевой славой: "Полк считался самым отсталым и небоеспособным. Бурцов за короткое время провел большую работу по воспитанию и боевой выучке солдат и офицеров, превратив полк в грозную силу. Вскоре после освобождения Ахалциха Бурцов нанес сокрушительный удар турецким войскам на Соганлугских высотах" (стр. 161).

429) Речь идет о Приказе № 5 от 29 октября 1828 г. по Резервной бригаде о разделении рот на 4 отделения и каждого отделения на 5 десятков во главе с унтер-офицером и ефрейтором. Этим приказом полковым командирам бригады вменялось в обязанность сделать подробные распоряжения для внутреннего управления рот, "ибо меры сии приготовляя офицеров к командованию ротами, знакомят их более с людьми, и необходимы для соблюдения в ротах надлежащего устройства" (ф. 254, "Приказы по Резервной бригаде").

0

238

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

24 ноября 1828. Гори

Сейчас, по колено в снегу, возвратился я из чумных селений, любезный друг Николай, и получа письмо твое за № 68 поспешаю отвечать, в подробности по пунктам: I) прием полка. Экономии приметной в полку нет: волов 27, лошадей плохих 40, несколько старых повозок, музыкантской инструмент ветхий и вполовину негодный, в цейггаузе почти ровно ничего, даже ни аршина рубашечного холста: сукна, ожидаемого за одежду персиан до 1000 ар[шин] и подкладки, кажется, до 10 т[ыс.] ар[шин]. Двойной амуниции никакой. При всем том, я думаю, что прием мною полка есть дело середнее и наипаче по скорости своей обоюдополезпое.

2) Свидетельства. Я не служил с полком в войне и потому, право, не знаю, какие были прежде примеры. Мне кажется, что многое не лежит на ответственности полка; например: шанцовый инструмент, отбираемый для разработки каменных дорог, амуниция, попавшая в гошпитали, лагерь служащий в зимнее время и употребляемый не одним полком, а разными по воле начальства, павшие лошади от бескормицы или сильных маршей, истребленный обоз по ужасным дорогам. Ибо ремонты и сроки службы всех вещей положены для порядка дел обыкновенного, а не чрезвычайного; почему и думаю, что в большой Армии также будут выдаваемы свидетельства. Впрочем опять скажу, я никогда первый просить их не буду, уровняйте меня с другими.

3) Замечания. Выражение, употребленное при расходе людей Херсонского полка, признаю неуместным и весьма в этом сознаюсь. Помещение офицера, посланного за амуницией), и больных в полковом лазарете, я сделал для того единственно, чтобы изобразить недостаточные средства полка в то время и лучше показать, как он был разбросан. Князь Бебутов 430) до сего времени не возвращает офицеров, которые почитаются лучшими в полку. Это истинно жаль: роты без офицеров и нет даже способа привести в исполнение твоего приказа об отделениях; ничто так не расстраивает службы как командировки. Нащет рапорта о приеме полка, ты не прав, по крайней мере, судя по тому, как их пишут в России. Там обязанности) поставлено означить во сколько дней полк был принят, и копия с квитанции прямо посылается во все места, от государя до бригадира. Подобно как доносится прямо о всяком чрезвычайном происшествии, а прием полка есть также случай, нечасто в одном полку встречающийся. Это я знаю очень верно и потому утвердительно и говорю. Ты говоришь, что полк не в 3 дня принят, ибо приказ отдан позд[н]о. На это скажу тебе, что мы кончили дело с Поповым до получения приказа и именно после первой моей поездки в Сурам; но не решались приступить к квитанции до объявления приказа. Я не мог входить в подробности, а потому самому должен был по первому взгляду решиться, а на это довольно было 3-х дней 431).

4) Месячные рапорты. За сентябрь я его. и не видал, а равно и за октябрь подпишет Гофман 432), ибо я вступил в командование 1-го ноября, почему и представлю тебе за ноябрь ак[к]уратно; не менее того Поздюнина я гонял за ошибку. Канцелярия моя в самом жалком состоянии, и почти все бумаги я сам должен писать набело. А переписка по Карталинии и по чуме, которая открылась в двух деревнях между жителями, совершенно завалила моих пьяных и безграмотных писарей. Когда твой писарь отправится, то решительно надобно будет самому вписывать в Журнал бумаги.

5) О лазаретных вещах. Готов все построить как ты желаешь; но только об одном надобно сказать. В Гошпитальном положении дозволяется употреблять руб[ашечный] холст или равендук, и последнего здесь всегда бывает более в распоряжении полковых командиров, почему уведомь как ты непременно хочешь. Не лучше ли и то и другое, дабы это осталось на воле начальников? Холста у меня теперь нет, нисколько; но я надеюсь достать в ротах. Я строю уже на один баталион все вещи, но только употребил белое сукно «место зеленого: эти пошлю я в Душет, на большую дорогу. Да еще одного матерьала у меня нет: тику(*), как быть с этим? Здесь вместо тику употребляли всегда парусину. - Уведомь обо всем поскорее, а строить недолго. - Замечания твои я всегда буду принимать знаками твоей дружбы и искренности, почему и прошу тебя продолжать их при всех случаях.

Истинно преданный тебе

Бурцов.

Прuписки на полях:

1. Разреши, что делать с офицерами, заливающими за галстук? В гарнизон нельзя. В отставку они подали, но как представить? Помнится, ты при мне графу докладывал об ериванских и он позволил представить просьбы их; я тоже буду просить тебя о подобном деле. Прилагаемый приказ отошли к Спошареву.

2. Прошу тебя еще, любезный бригадир, пугнуть из Тифлиса моего приемщика Каспагена, который очень медлит в доставке вещей, а мне в них крайняя надобность.

Книга № 29, лл. 167-168 об.
Примечания:

430 Бебутов Василий Осипович (1791-1858) — князь, в 1821 г. был назначен командиром Мингрельского егерского полка и главноуправляющим Имеретией. В 1828 г. произведен в генерал-майоры. В июле 1828 г. назначен начальником войск в Гумрах, Джалал-оглу, Башкечете и на Цалке.

431 Приказ с благодарностью И. Г. Бурцову за прием полка в течение трех дней был дан по корпусу 1 декабря, а по Резервной бригаде 22 декабря 1828 г. (ф. 254, "Приказы по Резервной бригаде").

432 Гофман — подполковник, один из старейших офицеров Херсонского полка, считался старшим после командира полка; возможно, в указанное время он исполнял обязанности начальника канцелярии попка. В.Андреев в воспоминаниях называет его "наш старый вояка* еще под Кремсом дравшийся с французами" ("Кавказский сборник", т. I, Тифлис, 1876, стр. 43).

0

239

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

26 ноября 1828. Гори.

Почтенный друг Николай!

Вчера я писал к тебе, что трудно сбыть из полка порочных или малоспособных офицеров, но вскоре после того увидел у генерала Попова в приказах, что некоторые офицеры из Грузинского полка переведены в пехотные полки. Это мне дало мысль просить тебе докладною запискою постараться о таковом же переводе от меня порутчиков: Иванова и Челпанова и прапорщика Пятковского. Совестно их выключать, ибо в общем понятии, таковые поступки всегда подают дурное понятие о сердце человека, хотя в этом нет ни капли справедливости и прямая обязанность требовала бы такого действия; но согласуясь с общим (наиболее здесь царствующим) понятием, прошу тебя *) представить графу о переводе сих офицеров в 44 Егерский или какой другой полк. В гренадерских полках должно иметь офицеров отличных и мы имеем всю возможность пополнить недостатки выбором из других полков. Приятно бы было поставить нашу бригаду на эту степень достоинства офицеров.

Еще спрошу тебя об одном предмете. Как распоряжался ты в своем полку с артельными деньгами, остающимися после умерших и убитых? Здесь они поступают в экономию ротную, а в России в обра[з]ную и церковную суммы. Я еще ничего не предпринял, ни в отмену, ни в утверждение здешнего обычая, но прошу тебя дать мне в этом наставление.

У нас стала зима и довольно суровая, несколько дней шел снег, а теперь сделались морозы. Несколько повыше Гори к Сураму и к Осетии везде ездят на санях, - а в Тифлисе верно совсем противоположная погода. Я жду сегодня сюда жену, только не знаю доедет ли она по такой несносной дороге. — Желаю тебе со всеми домашними всякого блага. Твой Бурцов.

Приписка на полях: Я тебе доносил о фуражных ценах по Карталинии и показал, что за ячмень утверждена цена по 2 1/2 р., но в этом я ошибся, ибо только 2 1/4 р., как я узнал по точнейшей справке. Если за ячмень ничего не прибавят, то я буду просить о выдаче в натуре, ибо по тепершеней цене только можно полчетверти купить.

Книга № 29, лл 169-169 об.
Примечания:

*) Далее зачеркнуто: "докладною запискою".

0

240

Бурцов И.Г. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

30 ноября 1828. Гори.

Почтенный друг Николай!

Образцы лазаретной одежды почти уже готовы и к назначенному тобою времени, или прежде, они будут в Тифлисе. Душевно буду рад, если ты найдешь их по своему желанию. В учебный баталион люди мои будут не скоро: добраться от Сурама сюда (ибо там 1-ая Гренад[ерская] рота) и потом выдержать карантин потребует немало времени. Я их хотел обмундировывать, но узнал от полкового казначея, что этого не жалает начальство учебного баталиона, которое берет от полков вещи и там из них строит амуницию по своему усмотрению. Таким образом они явятся к тебе в выслуженных мундирах и в тех вещах, которые по всем[у] полку имеются.

Назначение 70-ти человек в артиллерию для меня крайне неприятно. Я радовался, что ко мне определили это число людей из Кабардинского полка, которые здесь славятся отличными, и прежде нежели полк их увидал, как уже они поступили все в артиллерию. Егеря, доставшиеся мне из 43-го полка, замечательно малорослы и уродливы, так что и во 2-й шеренге их трудно будет спрятать, а это потому что покойный Николай Мортьянович 433) позволил Фредерику выбрать к себе всех лучших. Я весьма опасаюсь, чтоб и с будущими рекрутами не произошло подобных распоряжений: я от Тифлиса далек и часто ездить туда не почитаю возможным, а потому легко пословица: Les absents ont fort *) может на мой щет исполниться. Прими, почтенный бригадир, к себе под крылошко Херсонский полк, а то, право, он всегда будет в проигрыше.

От души тебе кланяюсь и навсегда пребуду преданный тебе Бурцов.

На обороте второго листа адрес: Его превосходительству милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В г. Тифлисе.

Книга № 29, лл. 179-180 об.

Примечания:

*) Перевод: "Отсутствующие неправы" или "За отсутствующих некому заступиться" (франц. яз.).

433) Николай Мартьянович Сипягин (1785-1828) - генерал-лейтенант, с 1826 г. тифлисский военный губернатор. Он умер 4 октября 1828 г. Бурцов служил под начальством Сипягина еще в Гвардейском генеральном штабе в Петербурге в 1814—1819 гг., поэтому смерть Сипягина была им воспринята как тяжелая потеря (см. его письмо к Н.Н.Раевскому. "Архив Раевских", М., СПб., 1908, т. I, стр. 408).

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.