Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 281 страница 283 из 283

281

Муравьев А.Н. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

Тобольск. 16 декабря 1833.

Любезный брат и друг Николай!

Письмо твое от 21-г[о] ноября я получил, и собираюсь отвечать на оное пространнее чем сегодня, потому что завален делом и разного рода неприятностями по службе, которые сношу с возможным терпением в уповании на милость божию и милость государя, как ты пишешь.

Вообрази себе, что Вельяминов замарал мой формуляр, и с прошедшею почтой послал оный к Министру внутренних дел. Что из этого будет, не знаю. Ужели дадут веру такой вражде? Ужели это будет иметь худое влияние на мнение обо мне? Ужели-ли служба моя от того потерпит? Надеюсь на бога, что он не позволит такого торжества злу, и что он откроет правду помазаннику своему!

Прилагаемую у сего записку: о Злоупотреблениях и злоупотребителях в Тобольской губернии, прошу тебя доставить лично г. Министру внутренних дел Дмитрию Николаевичу Блудову. Она написана по следующему поводу: Начальник VII округа Корпуса жандармов полковник Маслов, видя ужасные беспорядки Тобольской губернии, просил меня указать ему те из злоупотреблений, которые мне известны, дабы совокупными силами искоренять и преследовать их. Видя, что я один не в силах сопротивляться злу столь открыто и под столь сильным покровительством совершающемуся, я с радостью1) принял предложение г.Маслова и решился изложить в сем письме главное только из того, что мне известно — существенное. Уверен будучи, что Маслов доставит копию с сего письма его сиятельству графу Бенкендорфу, ибо он в необходимости сие сделать, потому что и его настояния генерал губернатором не уважаются, я счел долгом своим послать копию с оного к своему главному начальнику Димитрию Николаевичу Блудову, что и прошу тебя исполнить немедля. Письмо сие писано в третьем лице, потому что некоторые обстоятельства оного юридически доказать невозможно, как например взятки; при всем том, все в письме сем: есть, сущая справедливость.

Прощай, любезный брат и друг Николай, сего дня не могу долее писать, ибо и дочь моя Пашинька очень больна. - Усердно прошу тебя доставь приложенное письмо сие, не мешкая и рас[c]кажи Димитрию Николаевичу причины написания оного и почему чрез тебя оное к нему доставляю.

Друг и брат твой,

А. Муравьев.

Книга № 37, лл. 10-10 об.

Примечания:

1) Написано над густо зачеркнутым словом.

0

282

Муравьев А.Н. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

Тобольск. 27 января 1834.

Любезный брат и друг Николай,

Получив письмо твое от 5 января сего года, коим ты извещаешь меня о переводе моем в Вятку Председателем Уголовной Палаты, я более нежели когда нибудь убедился в дружеском твоем ко мне расположении и в нежных братских чувствах твоих ко мне. Хотя я никогда в оных, не сомневался, но никогда они столь ясно не выражались. Благодарю тебя за любовь твою, любезный Николай!

Но почему, друг мой, усумнился ты в моем смирении, в моей надежде на промысл божий? Кажется мне, что я не подавал и не подам ни малейшего повода к тому. Если ты так заключаешь по письмам моим от 16 декабря и предшествовавшим, то позволь себе1) сказать, что я не мог не опасаться клеветы Вельяминова как начальника моего, потому что принято правилом и то, весьма мудро, чтобы основываться на рекомендации главного начальника. И хотя по сему правилу, может пострадать и невинный, не менее того, это есть только одно частное бедствие, которое всякий верноподданный переносить должен для сохранения общей для всего государства пользы, от сего коренного правила произойти долженствующей. Со всем тем, не запрещается ни законом божиим, ни законом человеческим тому, кого гнетут2), сказать, что ему больно, что ему тяжко3)! И я более ничего к тебе не писал. К сему, по долгу присяги, я обязан был присовокупить, что от сего давления генерал губернатором много теряет служба государя, а что это есть сущая истина, то покажут последствия. - Но я никогда не сомневался в премудрости промысла, и если бы государю императору угодно было переместить меня еще на низшую должность чем должность председателя уголовной палаты, то я также бы благоговел пред священною его волею как и теперь благоговею, уверен будучи, что я везде могу и должен ему служить с той-же верностью, как и служил доселе. Вить это не наше дело избирать себе должности, наше дело только в том состоит, чтобы хорошо исполнять ту, которую нам дадут. Если совесть покойна, то мы носим в себе мир внутренний и спокойствие душевное; а дух спокойный и употребляющий все средства ему данные к очищению себя от ржавчины порока может удостоиться быть некогда обителью самого бога; и при этой уверенности все хорошо!

Ты уже знаешь, мой друг, об ужасной для нас потере. Мы лишились нашей любезной шестилетней дочери Пашиньки 20 декабря прошлого 1833 года. Той самой, которая пришла в мир сей, чтобы усладить наше изгнание за Байкалом, проводила нас по всей Сибири, составляла утешение наше, и накануне подписания Указа о возвращении нашем в Россию, нас оставила и обратилась в небесное свое отечество. Сей великий удар повергнул особенно бедную мою жену в прежнее ее болезненное состояние; она несколько дней была как лишенная ума, потом сделались с нею ужаснейшие нервические припадки, потом стала она плевать кровью, потом образовался у ней нарыв в легких, по выплевании которого стало ей несколько полегче. Но здоровье ее чрезвычайно рас[с]троено и она ни за что приняться не может.

Вот, любезный друг, как господь испытывает нас4) многими способами. Он научает нас смирению, поражая нашу гордость; он отвлекает сердца наши от прилепления к предметам преходящим – лишая нас милого нашего дитяти. Он много для нас и над нами совершает! Слава ему во веки веков! Праведны судьи твои, господи!

Ты проникнул сердца наши глубочайшею благодарностью к августейшему государю нашему, известив меня о том, что мне оставлено все содержание получаемое мною в Тобольске; это значит - 10.500 рублей в год! Но не знаю, извещен-ли я буду о том официально, чтобы мог я письменно благодарить милостивого моего ходатая. Прошу тебя поспешить меня уведомить о том, и пиши уже в Вятку, ибо мы надеемся отправиться около половины февраля отсюда. Ранее, при всей готовности моей, при всем нетерпении моем, ехать нельзя будет, ибо осталось у меня только 200 рублей. Надобно кое с кем расплатиться, надобно с чем ехать, прогонов не дают, потому что Вятка от Тобольска менее 1500 верст; надобно ехать на своих прогонах, а денег нет. Не пришлет ли Валентин из Москвы, когда узнает о переводе?

В продолжение письма от 16 декабря, по коему твоя дружба меня обвиняет, имею прибавить: что Вельяминов велел по переводе моем сделать ревизию делам Тобольского губернатора; сие есть, как видно, для того; чтобы к чему нибудь придраться. А кто захочет придираться, тот всегда что нибудь найти может. Он начал уже мне переведенному делать еще разные другие неприятности; я теперь совершенно перед ним без защиты доколе останусь в Тобольске. Уехал-бы поскорее - да не с чем. Поверь однако, что я не жалуюсь и не ропщу даже на него.

Скажи любезному брату Александру Мордвинову, что Маслову уже житья нет от Вельяминова. Что он ему публичные делает оскорбления. Это нужно знать и графу Александру Христофоровичу. Ни на что не похоже то, что Вельяминов себе позволяет теперь. Он столько торжествует моим переводом, что еще грозит мне сделать мне еще зло здесь в Тобольске.

Обнимаю тебя всем сердцем

А. Муравьев.

Книга № 37, лл. 67-68 об.
Примечания:

1) Так в подлиннике.

2) Первоначально: "грежут".

3) Написано над густо зачеркнутым словом.

4) Далее зачеркнуто: "весьма".

0

283

Муравьев А.Н. - Муравьеву-Карскому Н.Н.

Тобольск. 17 февраля 1834.

Любезный брат и друг Николай!

Получив письмо твое от 25 января, уведомляю тебя, что мы намерены отправиться отсюда в Вятку — завтре, т. е. 18 февраля. И потому пиши ко мне в Вятку, куда мы надеемся прибыть в первых числах марта, не ранее, ибо дорога очень худа, зпипажи наши весьма тяжелы, а здоровье мо[е]й бедной и любезной жены крайне расстроено ужасною потерею нас постигшею!

Более писать некогда, укладываюсь усердно. Обнимаю тебя всем сердцем. Многолюбящий тебя брат и друг

А. Муравьев.

P. S. Ты уведомляешь, любезный брат, что до меня дошло, конечно, законными путями распоряжение о сделанной мне милости монаршей сохранением тобольского губернаторского содержания. - Но мне и здесь, еще ничего неизвестно о сем по сие время формальным порядком.

На обороте второго листа адрес: Его превосходительству милостивому государю, Александру Николаевичу Мордвинову. Управляющему третьим отделением собственной его императорского величества канцелярии. В С.Петербурге. А ваше превосходительство покорно прошу передать сие письмо г.генерал-адъютанту Николаю Николаевичу Муравьеву 1-му1) .

Книга № 37, лл. 84-85 об.

Примечания:

*) На письме штемпель: "Тобольск. 17 февраля 1834" и штамп учреждения о получении в Петербурге.

Источник

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.