Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.


Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.

Сообщений 31 страница 40 из 283

31

31. И.Г. Бурцов

[Петербург] . 15 марта [1816]

До сего дня, любезный Николай, ничего нового касательно твоей посылки в Киргис 84) . – Все умы заняты огромным парадом, который будет 19-го в день взатья Парижа 85). 30 баталионов гв[ардейской] пехоты составят густую колонну на Дворцовой площади, где будет пет молебен. Царь сам начал[ьс]твует парадом. Мы с сегодня начиная до воскресенья – всякой день расстанавливаем унтер-офицеров.

Кланяйся Мише. Будь здоров. Я думаю, ты замерз дорогой по причине недостатка теплого платья.

Преданный тебе Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 2-му, господину гвардии штабс-капитану и кавалеру в Москве на Большой Дмитровке в доме генерала Муравьева *) .

Книга № 3, лл. 32-32 об.
Примечания:

*) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

84 После получения отказа от Н.С. Мордвинова в руке его дочери Н.Н. Мордвиновой (см. комментарий № 48), Н.Н. Муравьев искал возможности уехать навсегда из Петербурга (чего требовал и Н.С. Мордвинов) и подал кн. Волконскому проект об описании Сибири. Очевидно, в письме Бурцова идет речь о возможной поездке в Сибирь (см. "Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. - "Русский архив", 1886, № 2, стр. 144).

85 Это была вторая годовщина взятия Парижа. Капитуляция Парижа была подписана в ночь с 18 на 19 марта 1814 г. А.Н. Муравьев, Н.Н. Муравьев (Карский) и другие близкие Артели офицеры, участники заграничных походов 1813—1814 гг., в составе русских войск в этот день вступали в Париж (см. "Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. — "Русский архив", 1886, № 2, стр. 101-103; "Декабристы. Новые материалы". М., 1955, стр. 201).

0

32

32. А.Н. Муравьев

С.Петербург. Марта 21-го дня 1816 года

Благодарю тебя, любезный Миша, за твое письмо; радуюсь сердечно, что тебе хорошо в Москве, а еще более тому, что ты скоро возвратишься. Радуюсь, что батюшка на все согласен; - следственно есть надежда, что и пинианза *) прибавятся. Я к батюшке пишу с сей почтой и представляю ему необходимость, которую в деньгах имею, ты ее знаешь столько сколько и я, ты знаешь, что у меня 2500 рублей долгу; ты знаешь, что произведен в полковники, et qu'il faut vivre! **) и так постарайтесь, любезные братья, склонить его на важную сумму, то-есть: на 2000; тогда дай бог вам здравия и много лет здравствовать и всей честнейшей вашей фамилии; да привезите эти кругленькие денежки с собой, да больше еще, ежели возможно. Вот вам самая фельдмаршальская комиссия. Прощайте, любезные братья.

Александр Муравьев.

На обороте второго листа адрес: Николе и Михаиле Николаевичам Муравьевым.

Книга № 3, лл. 33-34 об.
Примечания:

*) Испорченный польский язык, очевидно, в основе лежит выражение: "Bye przy pieniedzach" - быть при деньгах.

**) Перевод: "И что надо жить!" (франц. яз.).

0

33

33. И.Г. Бурцов

С.Петербург. 3 июля 1816.

Здравствуй брат Николай!

Есть много кой-чего тебе сказать, а не знаю с чего начать. Артель в эту минуту представляет одни только обломки того величественного здания, воздымавшего позлащенные оплечьи свои даже до превыспренности, и существования коего ты был главный блюститель 85). Ныне два Павлюка 87) да я – горюем. — Ныне и золото, некогда украшавшее членов сей единственной Артели, изменяется на серебро 88) . Вот, заметь из сего, молодой человек, как все превратно в сем Мире! — Сказать ли тебе слова два о проводах? – После тебя чрез два или три дня уехал Миша к Н.М., а за ним через неделю и Александр. Мы провожали их как и тебя до Средней Рогатки 89) и там сыграв несколько партий на бильарде, при заходе солнца расставались. – Мы проводили трех братьев и возвратившись в город, нашли оной пустым. Признаюсь, любезный друг, что скука теперь нами чувствуемая чрезмерна, и что всего удивительнее, что я не от настоящего скучаю, но единственно от представления воображению картины будущей моей здешней жизни и сравнения оной с прошедшим золотым веком. Ты без сомнения получил уже от Александра наш Лист и трубу 90) , которая с тою целию тебе доставляется, чтоб ты мог нас видеть посредством оной из самых отдаленных стран твоего путешествия.

Пиши, ежели тебе удастся, — золотые твои строки будут у нас в рамочках. –

Время, протекшее в продолжении нашей совокупной жизни, доставляет, мне кажется, на целой век единственные, приятнейшие воспоминания, ни с чем несравненные.

Иванов 91) велел тебе сказать, чтоб ты поналег на астрономию, ибо Панснер[а] 92) не посылают с Ермоловым 93), а потому и все наблюдения должны делаться вами. Сегодня представляют государю обоих Голициных 94) , одного в золотом, другого в серебряном мундирах. Чрез несколько часов узнаем судьбу нашего будущего одеяния. — Новый мундир совершенно такой же как и старой. Перемена только на обшлагах, которые будут иметь вертикальную полоску красную, так, как у всех адъютантов. Да еще выпушка красная по воротнику, как у артиллерии. — Жаль, что ты накупил столько золота, присылай ко мне, мы сделаем Handel, Handel *)

Служба моя идет лихо. — Александр тебе, верно, кой-что рассказал. — Является новое препоручение — съемка Гатчины, Павловска, Красного Села и всех волостей Марьи Федоровны. – Кому из наших ее препоручить? Начиная с полковника. Тебе известно, что народ не толковит! Сипягин, которой показывается быть ко мне чрезвычайно хорошо расположенным, встречает меня вчера следующими словами: Бурцов! Вам новой случай отличиться! - Вот, сударь, каковы наши дела. А все скучно, и ужасно скучно. – Вечером прибавлю еще несколько слов.

Из целого дня вот какой резюме: Мундир государем утвержден в серебряном окладе. - Я говорил с Бютнером : он берет от тебя все неношенное золотое и возвращает новое серебряное; - поношенное же золото на выжигу. Шитье также на выжигу. Ежели ты разочтешь выгодным, то присылай, я все тебе доставлю в скором времяни. – Об отъезде Ермолова ничего не слыхать; ровно как и в твое пребывание здесь. Неизвестно, когда он едет.

Сегодня мы обедали у Фаминдина 96) . Пусторослев сюда приехал. –

Дополнение к мундиру: Погончик на эполете должен быть подбит черным бархатом. – Клапан красного цвета на обшлагах следующего вида **) . Одним словом как у гвардейских адъютантов. Я не совершенно уверен на ту ли сторону посадил пуговицы?

Чепрак еще не решен. Некоторые думают, что будет белый. – На будущей почте узнаешь от меня вернее.

Инженер-географы имеемые быть избранными из Свиты, коих старшина будет Вильбрехт, наденут такой же мундир (разумеется без оторочки) только клапан голубого цвета и выпуска на воротнике такая же.

Александр дал вексель той особе, у которой занял деньги на мое имя, и позабыл его засвидетельствовать у маклера. Я думал, что это не нужно, а та особа просила меня отослать его в Москву, ибо без него нельзя здесь этого сделать; ежели Александр еще у вас, то скажи ему, чтоб записал оной у маклера, и ко мне назад переслал, ежели же нет, то возврати его как он есть.

Я для того не пишу к Александру, что полагаю его уже уехавшим, в противном случае объяви ему от меня тысячу глубочайших почтении.

Батюшке нашему, его превосходительству, представь мою непременную покорность и всегдашнюю преданность. – Прощай, любезнейший друг. Ожидаю твоего ответа.

Преданнейший тебе Бурцов.

С Ивановым едет порутчик Коцебу 97), присланный из армии, которой кажется довольно расторопный малой, но уже в летах, и по причине плена, отстал ужасно в чинах, дуга! ***) .

На обороте следующего листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 2-му, господину гвардии штабс-капитану и кавалеру. В Москве на Большой Дмитровке, в доме генерала Муравьева ****).

Книга № 4, лл. 3-6 об.
Примечания:

*) Перевод: "торговлю, торговлю" (нем. яз.).

**) Далее следует рисунок обшлага с клапаном.

***) Так в подлиннике.

****) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

86 Члены Священной артели разъехались почти одновременно. Н.Н. Муравьев, получив назначение в состав посольства А.П.Ермолова в Иран, выехал в Москву 21 июня 1816 г. (см. "Русский архив", 1886, № 4, стр. 445). Вскоре М.Н. Муравьев уехал к Николаю Михайловичу Мордвинову в имение Никольское, где в это время жила его сестра Софья Николаевна. А. Н. Муравьев выехал в Москву, а затем в Крым лечиться.

87 В Артели братьев Колошиных - Петра Ивановича и Павла Ивановича - называли Павлюками, очевидно, по имени младшего и по первой букве имен обоих братьев: Петр — большим Павлюком (как старшего), Павла — малым Павлюком.

88 Речь идет о подготовке к изменению цвета шитья на мундире и пуговиц. 4 июля 1816 г. "последовало повеление", по которому вся квартирмейстерская часть получила серебряное шитье, т.е. весь прибор и пуговицы белые. Это касалось всех членов Священной артели, т.к. они все были офицерами Гвардейского генерального штаба, т.е. по квартирмейстерской части.

89 Средняя Рогатка — предместье Петербурга (ныне входит в Московский проспект Ленинграда). Члены Священной артели каждого своего члена, отъезжающего надолго провожали до Средней Рогатки. В "Записках" Н.Н. Муравьева-Карского есть два воспоминания об этом: "При выезде из Петербурга братья и товарищи провожали меня до Средней Рогатки; сердце мое было сжато, когда я простился с друзьями. Они не знали моего намерения навсегда от них удалиться". "21-го [июня] ввечеру, в 6 часов, я пустился в путь. Священная артель провожала меня до Средней Рогатки; тут мы простились; они не знали, что на век" ("Русский архив", 1886, № 4, стр. 146, 446). // С 289

90 Лист "Постоянство" и подзорная труба были посланы вслед уехавшему Николаю Муравьеву как знак его принадлежности к Артели даже после отъезда из нее. В июле (после 4) приехал в Москву А.Н. Муравьев. "О привез мне лист из артели нашей за подписанием всех членов. Содержание оного следующее:

Постоянство Почтенный друг и товарищ! Дружба, постоянство и правота, сущность и основание артели, коея ты еси член, понудили нас твоих братьев, лист сей тебе послать и тем нашу любовь к тебе и доброжелательство изъявить. Да будет он тебе воспоминанием святого братства и верным залогом дружбы нашея! И тако, пребудь здрав и сколько творцу угодно, благополучен. Бог да благословит тебя, честная душа, и любовь к отечеству да руководствует тобою, а воспоминание о неразрывной артели да усладит тебя во всех твоих трудах и начинаниях!

В Святом                                Подписи                        30-го июня 1816 года

Петрограде

Я сей лист высоко чту и никогда ни на какие аттестаты не променяю. Артель мне послала в подарок зрительную трубку, дабы в нее мог я видеть собратью свою из отдаленнейших стран" ("Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. - "Русский архив", 1886, № 4, стр. 448-449). Этот документ Артели был впервые исследован в работе М.В. Нечкиной "Священная Артель. Кружок А. Муравьева и И. Бурцова 1814-1817 гг." (сб. "Декабристы и их время", изд. АН . СССР, М.-Л., 1951, стр. 178).

91 Иванов Григорий Тимофеевич (ум. в 1818 г.) — полковник, офицер квартирмейстерской части, участник русского посольства в Китай в 1805 г., в 1816 г. был назначен в состав посольства А.П.Ермолова в Иран, затем остался в штабе А.П.Ермолова на Кавказе.

92 Пакснер, или Панцнер — астроном Академии, участник посольства в Китай вместе с Г.Т.Ивановым, был назначен в состав посольства А.П.Ермолова в Иран для астрономических наблюдений. Но он не участвовал в посольстве, а был заменен по распоряжению А.П.Ермолова Н.Н. Муравьевым (см. "Записки" Н.Н. Муравьева. - "Русский архив", 1886, №4, стр. 449).

93 Ермолов Алексей Петрович (1772-1861) - генерал. 12 мая 1816 г. был назначен командиром Отдельного Грузинского корпуса и управляющим гражданской частью в Грузии и в Астраханской и Кавказской губерниях. Тогда же он был назначен чрезвычайным послом в Персию во главе большого посольства, к которому был прикомандирован по квартирмейстерской части Н.Н. Муравьев.

94 Голицыны, князья Андрей Михайлович и Михаил Михайлович - офицеры Гвардейского генерального штаба, поручики. В 1818 г. А.М.Голицын был адъютантом Александра I.

95 Бютнер — очевидно, владелец мастерской золотых и серебряных нитей. В Петербурге в 1908 г. была мастерская золотых и серебряных изделий Бютнер Феклы Ивановны. Можно предположить, что мастерская перешла к ней по наследству.

96 Фаминдин — вероятно, офицер Гвардейского генерального штаба.

97 Коцебу Мориц Августович (Мавр Астафьевич) — поручик, затем штабс-капитан, офицер свиты е.в. по квартирмейстерской части, был в 1816 г. назначен в состав посольства А.П.Ермолова в Иран.

0

34

34. И.Г. Бурцов

11 июля 1816.

С.Петербург

Любезнейший друг Николай!

Много виноват перед тобой в том, что не писал на прошедшей почте: захлопотался обмундировкой. – Ну, теперь все наши почти в серебре. – Чепрак остался зеленой и с серебряными галунами, сделался совершенно саперной. Ермолова отъезд все-таки неизвестен и, я думаю, не решится прежде месяца. —

Глазов 98), будучи устрашен переменою мундира требует настоятельно перевода в Серпуховской уланской полк. –

Наконец Миша приехал и Артель восприяла опять некое временное свое существование, которое отдаляет несколько от каждого из нас грустное воспоминание о скором совершенном распадении и остального ядра. —

С переходом в твою комнату, я в некоторых случаях сделался тебе подобен. В отсутствии Миши распоряжал[ся] домом, ввел множество различных постановлений, клонящихся ко благу Общества, как например: заведено готовить одно особенное кушанье для Semij и для Бекаски, от чего сии сочлены в вожделенном здравии пребывают – и тому подобное позабыл прибавить 1) . Нащет вкуса также замечаю сходство. Ты не терпел мамзель- соседку: со времени твоего отъезда я равномерно не пускаю ее больше и несколько писем, от нее присланных, воскриленные ее любовью, летают за окошко. А причина тому, во-первых, ее коверканье без меры несносное и, во-вторых, дерзость, с каковою она осмелилась однажды петь на дворе: Бурцов ёра, забияка. — С тех пор прочь, голубушка, и вот уже близу месяца, что она не удостоена ни единым милостивым взглядом, и до возвращения твоего поведение мое на сей щет не переменится. – Что тебе еще проврать. — Есть новое знакомство, которого похождение и все обстоятельства опишу тебе, когда определительнее оное окажется.

Теперь прощай – уступаю перо Мише. Преданнейший тебе Бурцов.

Приписка на полях: Посылаются при сем письма к Александру, из коих одно от Раевского Пошли их поскорее вслед за полковником.

Приписка М.Н.Муравьева:

Здравствуй, любезной друг и брат, к тебе 2) не писал потому, что был в деревне под горкой. Прожил у них две недели и третьего дни вечеру сюда приехал; по сей самой причине не могу тебе теперь еще ничего ни об Ермолове, ни об Иванове, ни об деньгах сказать... О под горке же много тебе скажу.

Дядя сделался необычайно сердит, и в Никольском царствует деспотизм не в пример ужаснее Персидского. Людей и мужиков, беспрестанно без причины ругает и даже бьет, детей своих также бранит, словом они тогда только покойны, когда он спит или когда его дома нет3) , они очень, очень нещастливы. Дядя сам нещастлив хотя оного4) и не чувствует; ибо уверяет, что никогда так здоров не был как теперь, но он в том весьма ошибается, теперь болезнь его в самом сильном степени. Мне кажется, что теперешнее его положение есть буря предзнаменующая скорое и невозвратное 5)  истребление его нравственных способностей. Я описать тебе достаточно не могу сколь много все от него страдают. Теперь я могу утвердительно сказать, что Софье нашей не токмо полезно, но даже в некотором отношении и вредно у него оставаться, сколько не стараются Елена Иван[овна] и Софья Морд[виновна] ее от него уклонять, но сего очень не достаточно, ибо она довольно умна, чтоб все сие заметить, и притом в ее лета таковые впечатленья долго остаются в памяти; 6) упражнения же ее по части наук идут очень медленно и худо; взять ее от них необходимо надобно, все они сие чувствуют кроме дяди, которой в тепершнем положении не в состоянии об этом рассужд[а]ть. Но выбор места должен быть строг; в хороших руках из нее будет [идея], в худых же руках, она пропадет, в ней много есть хорошего, но и дурного достаточно. Она хотя умна и чувствительна, но очень упряма, капризна, мало образована и сильна в своих желаниях. Лучше не так торопится и найти для нее хорошее место, нежели отдать в слабые руки.

Прощай, любезной брат, сей час еду по делам своим, пора кончать писать, с будущей почтой тебе гораздо подробнее об сестре напишу, предмет важной, есть о чем потолковать. Батюшке не пишу потому, что право не успел, и даже тебе многого не успел написать, я надеюсь, что батюшка меня извинит.

М.Муравьев

Книга № 4, лл. 7-8 об.
Примечания:

1) "и тому подобное позабыл прибавить" вписано сбоку.

2) Далее зачеркнуто: "давно".

3) Далее зачеркнуто: "словом".

4) Написано над зачеркнутым: "оне его".

5) Далее зачеркнуто: "как".

6) Далее зачеркнуты два слова.

98) Глазов — капитан Гвардейского генерального штаба, из бывших колонновожатых свиты е. в. по квартирмейстерской части, учеников Н.Н. Муравьева (см. "Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. — "Русский архив", 1885, № 9, стр. 18-19; 1886, № 2, стр. 129).

99) Письмо было написано Н.Н.Раевским (о нем см. комментарий № 55), в котором генерал просил А.Н. Муравьева о продолжении дружбы "к отцу и сыну Раевским" (см. письмо А.Н. Муравьева от 7 сентября 1816 г. из Симферополя).

0

35

35. А.Н. Муравьев

Москва. Июля 15-го дня 1816 года.

Любезный брат Николай,

Из письма, которое пишу к батюшке, можешь ты видеть в каком я нахожусь положении, пожелай со мною вместе наискорее мне из оного выдти, ибо ничего в свете несноснее не знаю; Доктора как-будто отказываются меня лечить, и я похож на утопающего и не видящего вокруг себя помощи. – Помнишь-ли, любезный Николя, когда ты тонул в пролубе в реке Великой? 100) — то представь себе тоже, что ты чувствовал, пока не подали тебе помощи, с той *) розницей, что твое было в настоящем, а мне в продолжительном будущем. —

Все твои препоручения исполнил елико мог: письмо к Мише в самой день моего приезда послал в Петербург **); деньги же не прежде как после завтра отправятся туда же. Я сие препоручил Назару, ибо завтра рано поутру отправляюсь в Воронеж, откуда дам о себе известие с означением места, куда ко мне адресовать письма.

Муханова 101) письмо отдал человеку его, но из сего вышло мало толку; ибо вместо златошвея или златошвейки привели ко мне купца из города, торгующего эксельбантами и эполетами очень мерзкими, как обыкновенно в рядах то бывает. Однако не теряй надежды, я нашел прекраснейший серебряной эксельбант и эполеты, присланные из Петербурга у Нигри, что на Тверской против Главнокомандующего; но эксельбант сей стоит 225 рублей; признаюсь, что дорого, но зато прекрасно, именно в твоем вкусе; есть у него еще. другие попроще и хорошие, однако мало; товары же сии получает он из Петербурга от златошвея Колбы, что на Невском проспекте против Аничковской гаубтвахты. Вот все, что я мог найти касательно эполетов и эксельбантов.

Нащет шития на воротники скажу тебе, что в одном только месте нашел златошвейку, других никак не мог найти, потому что сим рукоделием в Москве мало занимаются, а вышивают одни только церковные уборы. Сия златошвейка называется: Шамбель; она живет: на Тверской, у Газетного переулка, близ Университетского Пенсиона, в доме бывшем Салтыкова, ныне купца Лаврова.

Я видел ее работу золотом, кажется мне, что она довольна искустна; впрочем, мудрено судить пока не увидишь нашего воротника ее работы; однако, она берется по данному ей рисунку золотому, в неделю вышить такой-же точно серебряной воротник. И для того, я думаю, что ты без хлопот можешь ей заказать два шитья для ежедневного подержания и один или два хороших закажи в Петербурге. Золотые же воротники сбывай с рук здесь; ухо на ухо не променяешь, но половину цены возьмешь. Серебряные же точно тоже стоят, что и золотые с малою разве разницею.

Если б ты мог, то верно-бы поблагодарил меня за труды и скорое исполнение препоручений, но твои благодарения меня не догонят.

Затем прощай, любезный брат Николай, из Воронежа получишь от меня письмо.

Александр Муравьев.

Книга № 4, лл, 9-10 об.
Примечания:

*) Далее зачеркнуто: "отменой".

**) Написано над зачеркнутым: "Москву".

100 Этот случай, происшедший Н.Н. Муравьевым под Псковом (у почтовой станции Синской) в конце февраля — марте 1812 г. подробно описан в "Записках" братьев Муравьевых (Н.Н. Муравьев — см. "Русский архив", 1885, № 9,стр. 37—38; А.Н. Муравьев — см. сб. "Декабристы. Новые материалы", М., 1955, стр. 172—173).

101 В описываемое время два брата Мухановы - Петр Александрович (1799—1854) и Павел Александрович (1798—1871) были воспитанниками Училища для колонновожатых Н.Н. Муравьева-старшего. Но речь, вероятно, идет о Петре Александровиче, т.к. в дальнейшем именно он был дружен с братьями Муравьевыми. Петр Александрович Муханов в июле 1816 г. уже готовился к экзаменам, он получил чин прапорщика 30 августа 1816 г. Член Союза Благоденствия с 1819 г.

0

36

36. И.Г. Бурцов

Петербург. 17 июля 1816 года.

Любезнейший друг Николай!

1-ое письмо твое мы на прошедшей почте получили, и что ты благополучно до Москвы доехал с удовольствием услышали. В ту минуту, когда принесено оно с почты, были у нас Фаминдин и Пусторослев. Письмо прочитано было громогласно всем присутствующим и всякой делал свое заключение о твоем путешествии до Москвы. Рассуждение Фаминдина насчет похода твоего по озерам принято Артелью за самое основательное. Сколько волка не корми, а все в лес глядит. Едва только сокрылся от зрителей да и тотчас предпочел воду суше 102) О, почтенная белуга! – Там, где ты говоришь: убито три утки, я пожал плечами и с сожалением вспомнил, что нынешнего года не повинен ни в едином выстреле, да и, кажется, до самой зимы ружье не будет снято с[о] стены. – Об отъезде Ермолова никто достоверно не знает. Полагают, что поедет отсюда не прежде как по выезде государя, т.е. в первых числах августа. — Боборыкин103) перевед[ен] в Свиту и откомандирован в Грузию, но еще не уехал. – Тебе известно, я думаю, что Константин Павлович 104) здесь недели уже с две. –

Артельная жизнь все идет порядком, и каждой из нас слишком скоро живет, как будто в оксигене 1) , ибо всякой, видя в непродолжительном времени 2) совершенное конечное распадение, желает нажиться сколько может более. Вечера у нас особенно божественные. Мы толкуем с Мишей о бессмертии души, о священном законе, добродетели, справедливости, чести и проч.

Представь себе, пожалуй, пять лет совершенной, может быть, всех нас разлуки, и с тем вместе вообрази общее свидание после столь продолжительного время 3). Право, стоит, чтоб дожить до этого мгновения. В жизни не много таких.

Мандерштерн, Лукаш 105) и все добрые и честные ребята всегда о тебе вспоминают и просят клонятся. В начале будущей недели кн[язь] Ан[дрей] Голицын, Мейндор[ф] 106), Окунев107) и я едем в Павловск, где приступим к большой и точной съемке. — Вот ежели бы ты был здесь, как бы тебе досточестно было принять под свое начальство сию артель, и как бы мы пожи[ли] вместе на воле и на воздухе. — Теперь некому этого препоручить и все на меня смотрят, как на чародея. Как начать съемку? Особенно такую огромную. Но беспредельноя доброта и честность полковника все преодолеет; я надеюсь всю силу употребить, чтоб его вывесть со славою из сего положения. –

Я сделал большую шалость, промотал своих упряжных лошадей за безделицу. Хотелось лучших, а теперь пешком хожу. Прощай, любезнейший друг, верь и будь несомненен в истинной приверженности к тебе

Бурцова.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 2-му Гвардейского генерального штаба г[осподи]ну штабс-капитану и кавалеру. В Москве на Большой Дмитровке в доме г. генерал-майора Муравьева 4).

Книга № 4, лл. 11-12 об.
Примечания:

1) Кислород.

2) "непродолжительном времени" написано над зачеркнутым: "скоре"

3) Так в подлиннике.

4) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

102 21 июня 1816 г., выехав из Петербурга, Н.Н. Муравьев на лошадях доехал до Новгорода, оттуда 22 июня вечером отплыл на лодке по Ильмень-озеру, по реке Ловать и ее притоку до Старой Русы и дальше. Это путешествие и охоту на берегу Ловати он очень красочно описывает в своих "Записках" ("Русский архив", 1886, № 4, стр. 446—448). Очевидно, это же описание содержало и письмо его в Артель.

103 Бобарыкин Дмитрий Александрович ( 179[0] — 1820) — поручик, после перевода в свиту е. в. по квартирмейстерской части был откомандирован в Грузию для участия в посольстве А.П.Ермолова (затем, по возвращении посольства, остался в штабе Ермолова). Н.Н. Муравьев отметил в своих "Записках", что Д.А. Бобарыкин нагнал в октябре 1816 г. по дороге в Тифлис его группу из посольства А.П.Ермолова, и он с Бобарыкиным вспоминал "петербургские вечеринки наши, славного Бурцова, Колошина..." ("Русский архив", 1886, №4, стр. 461).

104 Константин Павлович — великий князь и цесаревич, генерал-инспектор всей кавалерии, главнокомандующий Литовским отдельным корпусом. Муравьев Н.Н. служил у него в разное время в 1812, 1813 и 1814 гг.

105 Лукаш Николай Евгеньевич — поручик Гвардейского генерального штаба. В 1811—1812 гг. был колонновожатым свиты е.в. по квартирмейстерской части и учеником Н.Н. Муравьева (Карского). "У меня отличались поведением и науками колонновожатые Мейендорф 1-й, Мейендорф 2-й, Глазов, Данненберг, Фаленберг, Цветков, Лукаш... Лукаш человек хороший и добрый, в настоящее время (1817 г. — И. К.) штабс-капитан в Гвардейском генеральном штабе". Далее в примечаниях к этой записи в 1866 г. он писал: "В польскую войну он командовал под начальством моим Луцким гренадерским полком... Во время наместничества моего на Кавказе был назначен губернатором в Тифлисе. Ныне сенатор в Москве". ("Русский архив", 1885, № 9, стр. 18—19). В течение всей жизни Лукаш был корреспондентом Н.Н. Муравьева.

106 Мейендорф (2-ой) — штабс-капитан Гвардейского генерального штаба (см. комментарий № 105).

107 Окунев Михаил Петрович — поручик Гвардейского генерального штаба (см. "Русский архив", 1886, №2, стр. 118, 119,129).

0

37

37. И.Г. Бурцов

С.Питер. - 20 июля 1816.

Сейчас, любезнейший Николай! получили мы второе твое письмо. Ради, что здоров, и удивляюсь, что не получаешь моих писем. Вот уж четвертое к вашей милости. 1-ое было написано [ через] три дни после отъезда Александра. Не знаю можно ли скорее? В оном извещен ты о новой форме. Мы знали вперед образ принятия тобою нашей грамоты *) ибо знаем тебя.

Об Ермолове и Иванове не более как и в прошедшем письме.

Едва только переменили наш мундир, а теперь начинают проговаривать опять о новой перемене. Что столь нужно для красоты Генерал-штаба? Белый султан и один борт пуговиц. – Но не полагай, чтоб сие было площадные вести. Знатоки говорят, что слышали из уст князя Волконского в то время, когда он был у Константина Павловича. –

Мы собираемся после завтря в Петергоф. Там праздник, как говорят, большой будет. Подобно зимнему таврическому. Мы предполагаем с Мишей пострелять там, ибо Сазонов 108) с баталионом там же обретается. – Вместо тебя при дивизии кн [язь] Анд[рей] Голицын и ведет себя добре.

Прощай, любезнейший друг, уверь батюшку в неизменной к нему преданности верного твоего товарища

И. Бурцова

Тебе раздолье в Москве, пиши почаще, а то как закатишься в Персию (как красное солнешко), то не видать нам будет и ясного дня.

Александрова письмо нас ужасно смутило. Он кажется отчаявшимся выздороветь и говорит, что его как нравственные, так и физические силы совершенно ослабели. Скажи, пожалуй, в каком положении он с тобой расстался? Неужели он так много похудел? или нет ли каких посторонних причин? Ужасно жаль его состояние. Я боюсь, что путешествие вместо добра нанесет ему вред. Особливо потому, что он один и некому его поддержать разговорами, беседою. — Прощай, брат, до будущей почты.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 2-му, лейб-гвардии господину штабс-капитану и кавалеру. В Москве на Большой Дмитровке в доме г. генерал-майора Муравьева **).

Книга № 4, лл. 13—14 об.

Примечания:

*) Написано над зачеркнутым: "письма".

**) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

108) Сазонов — возможно, офицер по квартирмейстерской части в саперном батальоне, в котором вспоследствии И. Г. Бурцов занимался строевой службой (см. письмо И. Г. Бурцова от 6 ноября 1816 г.).

0

38

38. А.Н. Муравьев

Воронеж. Июля 20-го дня 1816 года

Любезный брат и друг Николай, — посоветовавшись здесь с искустным врачом Высоцким, о котором ты, я чаю, слышал от Миши много доброго, решился я не ездить на Кавказ, ибо время тамошнего пользования уже протекло, а поеду прямо в Крым. Завтре отправляюсь на Харьков, оттуда в Перекоп и в Симферополь, куда прошу тебя адресовать все твои письма на мое имя, с написанием внизу: Покорнейше прошу оставить письмо сие на почте до его прибытия в сей город; ибо я неоднократно буду проезжать чрез оной, а естьли даже буду жить на водах в Козлове, то так учрежду, чтоб мне все письма туда присылали. Прошу тебя, любезный брат, пиши ко мне почаще и особенно давай о себе известия и адресы, по которым бы к тебе писать можно было. – И в моем и в твоем положении весьма нужны частые воспоминания о друзьях, без того нападет хандра и умрешь со скуки.

Я пишу к батюшке длинную диссертацию об Элснере 109), прочитай ее так посмеешься, а не хорошо, так поправь 110)

A que machi la nostri Раззорени Артели? – Погорели brulati, no mondi ходи шатай! – Счасти cherchi, ниц не находи но tempti, времи, не теряй, a lerui прилежни, и други учи; - о Артели, Артели - uni, inseporabili; Italiani, Antonoletti, amanti, filletti, жолти платоки, amaranti Burtzoviy, продай и creati brillanti, и Артели набогащай! — о члени,тетbri, cheri, драгоценни! *) 111)

Подсоби, любезный Николай, батюшке в отделании начисто плана Суханова, я уверен, что оной сильное будеть иметь влияние на князя, и как он ни прям и справедлив, не должно забывать, что он человек! Батюшкина слава зависит от сего экзамена 112) . Дай бог, чтоб оный удался! И тогда всем нам хорошо будет. —

Когда-то мы увидимся, любезный Николя, я думал на кавказских водах, - выходит, что нет; – года через два или через три не прежде; – твои дела тогда устроятся, ты оженишься и все пойдет ладно. Терпи казак — атаман будешь! – Сия пословица есть неоспоримая истинна; – все по ней ежедневно сбывается.

Прощай, милой друг и брат, люби меня попрежнему и не забывай.

Александр Муравьев

оборотн. лист:

P.S. – Я забыл тебе сказать, что не только Еловой сад 113) показался мне гораздо меньше, но даже в Москве Василей Ушаков слишком на четыре вершка понизился; не знаю отчего сие происходит, оттого-ли, что у меня вогнутые стекла в очках или от другой какой причины? –

Книга № 4, лл. 25-26 об.
Примечания:

*) Текст поддается лишь приблизительному переводу: "Что. делает наша разоренная Артель? Погорела жестоко, разошлась по миру! — Ищи счастья, ничего не находя, но время не теряй, а учись прилежно, и других учи; — о Артель, Артель! — единая, неделимая... желтый платок, любезный Бурцов, продай и создай блестящим образом Артели на обогащение! О члены, члены, дорогие, драгоценные! "Слова: "Italiani, Antonoletti, amanti, filletti" очевидно введены для некоего итальянского звучания.

109 Возможно, что речь идет об инженер-полковнике Эльснере, который в течение четырех лет (1816—1820) занимал кафедру военных наук в Царскосельском лицее и читал лицеистам артиллерию, полевую и долговременную фортификацию (см.: Н. Глиноецкий. История русского Генерального штаба. СПб., 1883,т. І,стр. 311).

110 При сопоставлении этого абзаца со следующим, относящимся к Священной артели, кажется, что он написан с определенной целью — несколько ослабить значение (для постороннего читателя) последующего текста — наставления членам Артели.

111 Текст-наставление написан, возможно, в конспиративных целях макароническим стилем, хотя сам способ "шифровки текста" подобным образом кажется очень наивным. Интересно отметить, что А.Н. Муравьев, один из основателей молодой организации — Союза Спасения и член артели видит основную задачу Артели в передаче "другим" своих идей. Возможно, что создавая артель в Тифлисе в 1816 г. по принципам Священной артели, Н.Н. Муравьев руководствовался задачами, поставленными А.Н. Муравьевым (О тифлисской артели см. "Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. - "Русский архив", 1886, т. I, стр. 462, 474).

112 Н.Н. Муравьев-отец (1768—1840) — один из наиболее образованных людей своего времени, ученый-математик и военный специалист. В 1811 г. оформилось под его руководством Математическое общество, которое "поставило себе непреложным правилом всемерно стараться о распространении познания математических наук между своими соотечественниками". Война 1812 г. прервала деятельность этого общества. После выхода в отставку по окончании войны, весной 1815 г., Н.Н. Муравьев начал вновь преподавать небольшому кружку молодежи военные науки у себя дома (в Москве, на Б.Дмитровке). Для слушателей были приглашены в качестве преподавателей профессора Московского университета. Считая эту молодежь хорошим пополнением квартирмейстерского ведомства, генерал-квартирмейстер Волконский предложил им вступить в колонновожатые, продолжая занятия у Н.Н. Муравьева. Первый экзамен для колонновожатых, о котором идет речь в письме А.Н. Муравьева, прошел успешно и показал, что новое Муравьевское училище может стать постоянным источником для пополнения квартирмейстерского ведомства образованными офицерами. В дальнейшем Московское военное заведение для колонновожатых сыграло также большую роль в развитии свободомыслия среди офицеров. Либеральные взгляды Н.Н. Муравьева (отца) сказывались на всем внутреннем укладе жизни Училища и воспитании его военной молодежи. Из его стен вышло 25 декабристов. Училище существовало с 1815 по 1823 г. "на иждивении" Муравьева. (Подробно о Н.Н. Муравьеве и его училище см.: Н. Глиноецкий. История русского Генерального штаба. СПб., 1883, т. I, стр. 232-233, 236, 298-306, 310, 411-417; Н.В. Басаргин. "Записки" Пг., 1917, стр. 250-257; "Н.Н. Муравьев и училище колонновожатых". — "Военный сборник". 1872, № 5). По воспоминаниям сына — Н.Н. Муравьева (Карского), предстоящее посещение Училища в.к. Николаем Павловичем и П.М.Волконским и экзамен волновали Н.Н. Муравьева (отца). Но вслед за производством 16 колонновожатых в прапорщики, Н.Н. Муравьев-старший был снова принят на службу в свиту е.в. по квартирмейстерской части в чине генерал-майора и назначен заведующим съемкой Московской губернии (см. "Русский архив", 1886, №4, стр. 449, 451). Училище, или Московское заведение для колонновожатых, подчинялось кн. П.М.Волконскому, хотя было создано и содержалось генерал-майором Н.Н. Муравьевым.

113 Еловый сад — очевидно, в имении Муравьевых. В "Записках" Н.Н. Муравьева встречаем запись о посещении этого места: "На другой день братнина приезда (начало июля 1816 г. — И.К.) пошли мы осматривать места, знаменитые происшествиями нашей молодости. Посетили мы славный еловый сад, столицы четырех государств, развалины укреплений, заросшие гряды. Заброшенные сии садики представляют печальный вид". ("Русский архив", 1886, № 4, стр. 449).

0

39

39. М.Н. Муравьев

Петроград. Июля 21-го 1816 года.

Письмо твое от 12-го сего месяца мы получили, любезный брат; ты теперь в Александровске и по видимому еще долго там останешься, ибо Ермолов в такой же еще неизвестности о времени своего отъезда как и прежде был; и, как говорят, не прежде подымется в путь, отъезда государя, которой воспоследует 7-го августа. Тебе известно, что государь будет в Москву, и что Волконской желает, чтобы у батюшки был экзамен, говорили даже, что колонновожатых хорошо оказавшихся на испытании произведут. Таковое испытание должно быть очень приятно, для батюшки, но предостереги его, пожалоста, от самой низкой, подлой, злой, хитрой, и пронырливой твари, следующей с Волконским и сильно на него влияющей, ты по описанным качествам узнаешь легко Данилевского 114); ради бога проси батюшку, чтобы он как можно меньше с ним знался и оказывал бы в обращении с ним как можно больше к нему презрения; впрочем излишным нахожу его описывать, ты сам Данилевского знаешь, итак предостереги от него батюшку; также и Ризен-Канжа находящегося при Данилевском должно 1) опасаться, он также мерзок как и Данилевский 2) и будет служить ему во всем 3) лазутчиком.

В последнем к тебе письме, я описывал положение сестры, ей совсем не прилично под горкой быть, она во всех отношениях теряет будучи у них, я писал уже об сем батюшке; причины мои кажется справедливы.

Ни Елена Ивановна, ни сестры не в состоянии ее воспитывать, ибо первая, хотя и весьма хорошая женщина, но не менее того мало образована, и не довольно дальновидна, чтобы обращать все поступки сестры к4) той цели, чтобы со временем сделать из нее хорошую жену, добрую мать, и женщину5) отличающуюся от проччих своим просвещением, она предостеречь может ее только от опасных шалостей, и иногда от некоторых ребяческих поступков, происходящих от страстей, знаменующих уже слишком ясно дурные последствия, ты верно согласишься, что для сестры, имеющей весьма крутой нрав, Елена Ивановна не довольно дальновидна и образована, чтобы отвращать от нее все дурные впечатления, удерживать от упрямства, от гнева, от скупости и сребролюбия, от лени и от проччих тому подобных действий страстей, также не довольна умна и образована, чтобы разговорами внушить 6) ей хорошие правила нравственности, описывать обязанности жены, матери, гражданки, внушать ей охоту 7) наблюдать в течение всей своей жизни за своими поступками, рассудком одолевать страсти, утвердить ее в вере 8), ограничить в такой мере самолюбие и гордость, чтобы сии две страсти производили 9) добродетель10); внушить ей настоящую мысль о добродетели и щастье, и о многих нужнейших предметах для жизни, изложение коих было бы слишком для письма пространно, кто11) познакомит ее со всем происходящим в природе, (ты знаешь, что под горкой не ее одну все удивляет), кто наставит ее в выборе хороших для чтения книг, кто ей будет неясное пояснять, кто придаст ей охоту заниматься, кто научит ее рассуждать, ты знаешь, что все сие приобрести должно из разговоров, ибо12) чтение Золотого заркала и подобных книг более вредно нежели поучительно, кто же будет с сестрою об выше изложенных предметах говорить, Елена Ивановна не в состоянии, сестры, не довольно опытны, сами многого не знают, слишком мало образованы, и не могут посему взять над нашей Софьею нужного преимущества и внушить13) к себе должное почтение; теперь обрати внимание свое на средства, которые она иметь будет под горкой (х) [для] приобретения нужных познаний. Сестра нехороша собою и посему должна заменить недостаток сей 1-ое хорошею нравственностью (х), умом, просвещением своими по части наук и искусств, любезностью, умением жить в свете.

Предполагаемую мною нравственность под горкой она не приобретет14), познания по части наук и искусств еще меньше, ибо пожалеет дядя денег и притом чему ее учить не знает, и не любит, чтобы больше его самого знали: Я полагаю, что ей необходимо знать надобно хорошо русской язык, французский, немецкий и ежели можно английский или итальянский; языкам же учится она иногда у сестер, которые сами их не довольно хорошо знают; Должна знать она хорошо историю, об которой теперь еще понятия не имеет, географию, физику опытную, общее легкое понятие об математике, химии и астрономии;

Искусство Хорошо петь, хорошо играть на фортопиано, хорошо танцовать, хорошо рисовать, словом стараться, чтобы все сии искусства были доведены до возможного совершенства.

Под горкой она ничего сего не приобретет, и учителей будет мало и притом все подтакание.

Любезности, она там совсем не получит 15), кажется это аксиома, и посему не требует доказательства, в свете тоже обращаться не будет уметь, ибо не станут ее вывозить. Итак кажется во всех отношениях она теряет, живучи под горкой, сверьх того не должно забыть дурное впечатление производимое на нее обращеньем дяди с своими детьми, и с посторонними.

Итак для благополучия сестры должно взять ее из под горки; но быть очень рассматрительным для выбору места, чтобы вытащив ее 16) из ямы не посадить17) в пропасть, она теперь в таких летах, что всякое дурное впечатление может много ей вреда произвести, хорошее же - много добра, она же при том умна, капризна, горяча и упряма, итак посуди, какого ума, строгой нравственности, просвещения и добродетели должна быть женщина та, в чьи руки сестру отдать надлежит. Ты, любезной брат, теперь с батюшкой, итак старайся, чтобы для сестры место хорошее выбрали прежде, чем взять ее из под горки, но место прочное и хорошее, к женщине известной своей добродетелью. Я полагаю, что княжна Варвара Петровна Урусова будет батюшку просить об сестре. Но я уверен, что он 18) слишком коротко все слабости ее знает, чтобы вручить ей сестру.

Однако ж я слишком много расписался, любезный брат, боюсь тебе надоесть, прощай, будь здоров и не забывай многолюбящего тебя брата.

М.Муравьев.

1.       (х) скупости и сребролюбие подает ей ежедневно пример дядя, мудрено от нее даже сие скрыть.

2.       (х) под словом хорошой нраственности я не разумею, только то, чтобы она не была <...>19) , но чтобы зрело все то, что выше мною описано.

Книга № 4, лл. 15-17 об.
Примечания:

1) Первоначальная редакция: "не должно также"; затем "не", "также" зачеркнуто.

2) Первоначальная редакция фразы: "он составляет с Данилевским одну мерзкую душу", затем зачеркнуто: "составляет с" и "одну мерзкую душу" и над строкой написано: "также мерзок как и".

3) Далее зачеркнуто: "шпионом".

4) Далее зачеркнуто: "одной".

5) Далее зачеркнуто: "известную".

6) Написано над зачеркнутым: "преподать".

7) Далее зачеркнуто: "и силу".

8) Далее зачеркнуто: "позволить ей иметь ограничить".

9) Написано над зачеркнутым словом.

10) Далее зачеркнуто несколько слов.

11) Далее зачеркнуто: "образует".

12) Далее зачеркнуто: "ты знаешь что".

13) Далее зачеркнуто одно слово.

14) Далее зачеркнуто: "просвещение".

15) Первоначальная редакция фразы: "она совсем иметь не будет"; затем зачеркнуто "иметь", "будет" и над строкой написано: "там", "получит".

16) "Вытащив ее" написано над строкой; после слова "вытащив" зачеркнуто: "сестру".

17) Далее зачеркнуто: "сестру".

18) Написано над зачеркнутым: "батюшка".

19) Далее зачеркнуто несколько слов.

114 Данилевский, или Михайловский-Данилевский Александр Иванович (1790—1848) — генерал-лейтенант, военный писатель. С 1813 по 1823 г. А. И. Михайловский-Данилевский — офицер квартирмейстерской части, состоял непосредственно при кн. П.М.Волконском. 15 октября 1816 г. он был назначен флигель-адъютантом. В 1823 г. произведен в генералы и назначен командиром 3-й бригады 7-й пехотной дивизии. Ему принадлежит ряд произведений по военной истории. Первое из них — "Записки 1814—1815 годов". После 1831 г. он "вполне посвятил себя военной литературе" (см.: Н. Глиноецкий. История русского Генерального штаба. СПб., 1883, т. I, стр. 369).

0

40

40. И.Г. Бурцов

24 июля 1816

С.Питер.

Любезнейший друг! Как изобразить тебе то, что произвело в нас последнее твое письмо? Оно поразило нас наичувствительнейшим образом. - В первой раз мы его не могли дочесть до конца - теперь принялся опять, дабы в него вникнуть и скрепясъ докончил. Известие ужасное - одной твоей твердости свойственное. Я догадываюсь, что мысль 115) сия давно тебя волновала и никак не прощаю тебе такой упорной скрытности. Согласен, что решительность удивительная, власть над собой чудесная, но к чему все это? — Дабы - отнять себя навеки от друзей, дабы - лишить Отечество нужного сына, и, наконец, даже для того, чтоб лишить себя самого того предмета, который должен составить блаженство жизни и в достижении которого нет еще причины совершенно отчаяваться 1) . Любезный друг! вникни в разбор сих предметов, войди в себя. Рассмотри каждой из них и после сделай свое определительное заключение. Ты сам соглашаешься в том, что наслаждался щастливою жизнею в Артели. Отвечай теперь - должен ли рассудительный человек от щастия бегать к напасти, и от всегдашнего удовольствия к вечному бедствию - жить в одном только прошедшем, а проклинать и настоящее и будущее? Скажи, пожалуй, не в твоей ли воле чрез два, три года возобновить, бесценные, протекшие дни, и в дружбе истинной (может быть не такой, какую ты себе представляешь в совершенстве, но по крайней мере для меня наилучшей в свете) убить свои часы с совершенным уверением в том, что сердце твое подобно твердыне, о которую раздробляется напасть, тебе судьбой ниспосланная. Ты будешь жесток, ежели не внемлешь словам сим. Разбери другой случай. Ты себя знаешь. Ты знаешь свои способности. Не согласиш[ь]ся ли ты с тем, что мало есть людей у нас, которые бы могли лучше тебя служить Отечеству 2)? Неужели Оно не представляет тебе довольно славных случаев употребить себя, рассеять свою мрачность, умереть заднего? Поход прошлого года в Вильну был для нас приятен. Неужели не будет для России никогда гораздо значительнейших, гораздо опаснейших, в которых мы члены Священнейшей Артели будем иметь щастие переносить ужасные трудности вместе, начальствовать или подчиняться вместе, сражаться вместе, умереть вместе. Как ты хочешь, любезнейший друг, один сей предмет представляющий мне бесконечный ряд ужасов-удовольствий, в средине коих мы, может быть, будем прельщаться способностями, правилами друг друга и хвалиться тем, что нет им подобных достаточен заставить меня жить в ожидании оного. С чем можно сравнить то щастие, когда ты поведешь полк соотечественников, тебе совершенно подвластных, на толпу врагов и ударом одним прославишь навеки имя русского? Мысль твоя мрачная, отчаянная извинительна бы была человеку совершенно потерявшему все в жизни. Но ты в том ли случае? Все, что ни изображал я тебе не есть ли это предмет, стоящий того, чтоб жить и наслаждаться? Разбери построже, сообрази и отвечай мне. Я жду с нетерпением.

Взгляни теперь на третье. Чрез три, четыре года ты непременно полковник; и еще с большей репутацией нежели ныне. Люди, от коих зависело решение дрожайшей тебе особы, суть люди влияемые не столько истинными достоинствами, сколько наружной пышностью. Не будешь ли тогда в полном праве надеяться на исполнение блаженнейшего из твоих желаний и докончить жизнь в совершенном щастии.

Разбери со вниманием чью-нибудь жизнь, ты везде найдешь, что человек, получивший сегодня величайшее щастие, вчера и не думал об оном. Взглянь на свою собственную службу или на Даненбергову 117) . Что ты или он надеялись получить в бедственный 1812 год? Ты без сомнения, согласишься со мной, что человек должен быть чрезмерно осторожен в своих решениях, и заключения столь определительные, каково твое не могут быть употреблены в то время, когда рассудок водит твоими действиями.

Иванов едет отсюда чрез две недели в Москву, а Ермолов вместе с государем, т.е. около 10-го августа.

Бортик на обшлагах точно как ты пишешь 3) .

Прощай, любезнейший друг. - Нетерпеливо ожидаю твоих писем.

И. Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 2-му, г[осподи] ну гвардии штабс-капитану и кавалеру. В Москве на Большой Дмитровке в доме генерал-майора Муравьева 4).

Книга № 4, лл. 19-21 об.
Примечания:

1) Первоначально: "сомневаться", затем исправлена первая часть слова.

2) Первоначальное "ему" зачеркнуто.

3) Далее следует рисунок бортика.

4) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

115 Речь идет о решении Н.Н. Муравьева никогда не возвращаться на родину (в Европейскую Россию),"оно было принято Н.Н. Муравьевым после отказа Н.С. Мордвинова (см. комментарий №48).

116 Имеется в виду поход русской гвардии за границу в связи с высадкой Наполеона во Франции в марте 1815 г. и началом новых военных действий (начало знаменитых "Ста дней" Наполеона). Указ о походе гвардии был дан 27 апреля 1815 г. Гвардия дошла только до Вильно и была остановлена там, т.к. участь Наполеона была уже по существу решена, а битва 6 июня 1815 г. при Ватерлоо закончилась окончательным его поражением. Осенью гвардия из Вильно возвратилась в Петербург. Этот поход упоминается в мемуарах и документах как поход в Вильну.

117 Данненберг Петр Андреевич — приятель и корреспондент Н.Н. Муравьева, поступил в свиту в 1811 г. из лесного департамента; в 1811 — 1812 гг. — колонновожатый свиты е.в. по квартирмейстерской части (был учеником Н.Н. Муравьева-Карского); в 1812 г. —прапорщик; участник Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813 —1814 гг. в свите в. к. Константина Павловича; в 1818 г. стал полковником. В 1833 г. командовал 15-й пехотной дивизией 5-го корпуса, затем был командиром корпуса; в 1854 г. командовал войсками в сражении под Инкерманом в Крыму (см. "Записки" Н.Н. Муравьева-Карского. — "Русский архив", 1885, № 9, стр. 18—19, 28; 1886, №2, стр. 143).

0


Вы здесь » Декабристы » ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ » Письма к Н.Н. Муравьёву-Карскому.