Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Рылеев Кондратий Фёдорович.


Рылеев Кондратий Фёдорович.

Сообщений 1 страница 10 из 62

1

КОНДРАТИЙ ФЁДОРОВИЧ РЫЛЕЕВ

(18.9.1795 — 13.7.1826).

https://img-fotki.yandex.ru/get/1338015/199368979.18c/0_26e856_bf767829_XXXL.jpg

Портрет работы О. Кипренского начала 1820-х гг.
Найден после смерти К.Ф. Рылеева в принадлежавшей ему книге.
Оригинал хранится во Всероссийском музее А.С. Пушкина в С.-Петербурге.

Надпись на крепостной тарелке:

Тюрьма мне в честь, не в укоризну,
За дело правое я в ней,
И мне ль стыдиться сих цепей,
Коли ношу их за Отчизну.

1826 (?).

0

2

РЫЛЕЕВ Кондратий Федорович (18.9.1795 — 13.7.1826).

Отставной подпоручик.
Правитель дел канцелярии Российско-Американской компании.
Поэт.
Из дворян Санкт-Петербургской губернии.
Отец — подполковник Федор Андреевич Рылеев (ум. 1814, в Киеве), главноуправляющий имениями кн. С.Ф. Голицына, перешедшими после смерти в 1810 к его жене В.В. Голицыной; мать — Анастасия Матвеевна ссен (11.12.1758 — 2.6.1824), в 1800 приобрела у генерал-майора П.Ф. Малютина с. Батово Петербургской губернии, где и поселилась с сыном (после ее смерти имение перешло к К.Ф. Рылееву, в 1826 в нем 48 душ).

Воспитывался в 1 кадетском корпусе, поступил в отделение для малолетних — 12.1.1801, выпущен прапорщиком в 1 конную роту 1 резервной артиллерийской бригады — 1.2.1814. Участник заграничных походов 1814—1815, прибыл в действующую армию в Дрезден — 14.2.1814, с 4.3.1814 в походе (Швейцария, Франция, Германия, Польша), вернулся в Россию — 3.12.1814, с 12.4.1815 вновь в заграничном походе (Польша, Германия, Франция), вернулся в Россию — 4.12.1815.
После войны вместе с ротой (переименована в 11-ю — 28.7.1816, в 12-ю — 26.3.1818) квартировал в местечке Ретово Росиянского уезда Виленской губернии, а затем в слободе Подгорной у г. Павловска Острогожского уезда Воронежской губернии, подал прошение об увольнении от службы — 8.9.1818, уволен от службы по домашним обстоятельствам подпоручиком — 26.12.1818.

Переехал в Петербург — 1819, определен на службу заседателем от дворянства в Петербургскую палату уголовного суда — 21.1.1821, с весны 1824 правитель дел канцелярии Российско-Американской компании.

С 1819 сотрудничал в журналах («Невский зритель», «Благонамеренный», «Сын отечества», «Соревнователь просвещения и благотворения» и др.), 25.4.1821 вступил членом-сотрудником в Вольное общество любителей российской словесности (другое название — Общество соревнователей просвещения и благотворения), действительный член — 19.12.1821, 30.12.1824 избран членом Цензурного комитета и в 1824—1825 исполнял обязанности цензора поэзии.

В 1823—1825 издавал вместе с А.А. Бестужевым альманах «Полярная Звезда».

Масон, мастер петербургской ложи «Пламенеющая звезда» (1820—1821), состоящей в союзе «Астреи».

Член Северного общества (с осени 1823), после отъезда С.П. Трубецкого в конце 1824 в Киев заменил его в Директории и взял на себя руководство Северным обществом.

Один из руководителей подготовки восстания на Сенатской площади.

Арестован ночью 14.12.1825 и к 12 часам доставлен в Петропавловскую крепость, где помещен в №17 Алексеевского равелина («присылаемого Рылеева посадить в Алексеевский равелин, но не связывая рук, без всякого сообщения с другими, дать ему и бумагу для письма, и что будет писать ко мне собственноручно, мне приносить ежедневно»), 19.12.1825 по высочайшему повелению доставлен во дворец «с надежным чиновником», 21.3.1826 отказано в свидании с женой, но разрешено писать ей о домашних делах, 10.4 разрешено написать доверенность жене, 9.6 дано свидание с женой (Потапов — Сукину 9.6, №1014).

Осужден вне разрядов и 11.7.1826 приговорен к повешению.

13.7.1826 казнен на кронверке Петропавловской крепости.

Похоронен вместе с другими казненными декабристами на о. Голодае.

Письмом от 15.7.1826 кн. А.И. Голицын сообщил генералу Сукину, что «государь император указать соизволил, чтобы образ, бывший в каземате у Рылеева, и письмо, им писанное к жене, вы доставили ко мне для возвращения жене». В тот же день образ и письмо были доставлены Голицыну, а им — вдове Рылеева.

Жена (с 22.1.1819) — Наталья Михайловна Тевяшева.

Сестра — Анна Федоровна (побочная дочь его отца, ум. 3.12.1858).

ВД, I, 147-218.

0

3

Алфави́т Боровко́ва

РЫЛЕЕВ Кондратий Федоров.

Отставной подпоручик, правитель Канцелярии Российской Американской Компании.

Поступил в Северное общество в 1823 году и с самого начала явился деятельнейшим членом и способствовал восстановлению оного.
На одном из совещаний в 1824 году обещался составить Катехизис вольного человека, писал возмутительные песни и вольные стихотворения; принял многих членов; участвовал в совещаниях о соединении Северного общества с Южным, предполагал завесть общество в Кронштадте и набрать членов из купечества. Он более склонен был к ограниченной монархии, однако знал цель Южного общества ввесть республику с истреблением покойного императора и всего царствующего дома, о чем говорил некоторым сочленам своим, будучи уверен, что сие необходимо для прочности нового порядка вещей.
Слышал о сношениях Южного общества с Польским и о взаимных их договорах.
Знал о положении Южного общества начать открытые действия в 1826 году.
Предназначал Каховского для нанесения удара покойному государю в случае переворота; а накануне возмущения 14 декабря уговаривал его убить ныне царствующего государя императора. Квартира его была местом совещания заговорщиков, которых он возбуждал и подкреплял своею настойчивостию.
По поручению его Штейнгейль сочинил манифест о созвании народных представителей для избрания образа правления.
Непосредственно участвовал во всех планах для возмущения и давал наставления, как возбудить нижних чинов и действовать на площади. Сам он находился там недолго и, видя совершенное безначалие, побежал отыскивать Трубецкого, но уже не возвращался.
По делу и собственному выражению его он был главнейшим виновником возмущения: "Я мог бы предотвратить оное, - показал он, - но, напротив, был гибельным примером для других».
При всем том он прежде склонил Якубовича отложить на неопределенное время намерение его покуситься на жизнь покойного императора, а накануне 14 декабря первый восстал против мнения его же, Якубовича, чтобы для ободрения солдат позволить им во время возмущения разбить кабаки.

По приговору Верховного уголовного суда 11-го июля 1826 года, повешен 13-го числа.

0

4

Кондратий Федорович Рылеев - декабрист и поэт.

Родился в захудалой дворянской семье 18 сентября 1795 года.
Отец его, управлявший делами кн. Голицына , был человек крутой и обращался деспотически как с женой, так и с сыном.

Мать Р., Анастасия Матвеевна (урожденная Эссен), желая избавить ребенка от жестокого отца, уже в 1801 году отдала его в первый кадетский корпус.
Здесь Р. обнаружил сильный характер и наклонность писать стихи.
От этого времени сохранилась его шуточная поэма "Кулакияда", описывавшая смерть и похороны корпусного повара Кулакова и выставлявшая в комическом виде знаменитого в летописях корпуса эконома А.П. Боброва.

В 1814 году Р. был выпущен в офицеры, в конную артиллерию, и совершил поход в Швейцарию и Францию.

В 1815 году опять был с войсками во Франции и пробыл в Париже до конца сентября.

В 1818 году вышел в отставку.

В в 1820 году женился на Наталье Михайловне Тевяшовой.
После женитьбы Р. переехал в Петербург, сблизился с интеллигентными кружками столицы, примкнул к вольному обществу любителей российской словесности и к масонской ложе "Пламенеющей звезды".

В это же время начинается литературная деятельность Р.: он пишет незначительные стихотворения и статейки в прозе в "Соревнователе Просвещения", "Сыне Отечества", "Невском Зрителе", "Благонамеренном". Одно из этих стихотворений поразило современников неслыханной дерзостью: оно было озаглавлено "К временщику" и метило в грозного Аракчеева . В 1821 году Р. был избран от дворянства заседателем уголовной палаты и приобрел некоторую популярность как неподкупный поборник справедливости. За это время Рылеев сошелся со всем литературным миром Петербурга, сдружился с Пушкиным , Марлинским , Булгариным (который еще считался либералом) и другими. В 1824 году Р. перешел на службу российско-американской компании правителем канцелярии и здесь познакомился с такими людьми, как М.М. Сперанский и гр. Н.С. Мордвинов . Свое уважение к последнему он выразил в оде "Гражданское мужество". В доме Р. бывали литературные собрания, на которых возникла мысль об издании ежегодного альманаха. Мысль эту осуществили сам Р. и А.А. Бестужев, выпустившие в 1823 году "Полярную Звезду". Альманах издавался три года и был прямым предшественником "Московского Телеграфа". На 1826 год издателями была заготовлена "Звездочка", альманах меньшего объема, но ей не суждено было появиться в свет; лишь в 1870-х годах она была открыта и перепечатана в "Русской Старине". В одно время с "Полярной Звездой" Р. выпустил в свет "Думы" и поэму "Войнаровский".

В начале 1823 года Р. вступил в революционное Северное общество, образовавшееся из Союза общественного благоденствия. Он был принят сразу в разряд "убежденных" и уже через год был избран директором общества. Дух и направление Северного общества, собрания которого происходили на квартире Р., всецело созданы им. В противоположность Южному обществу, руководимому Пестелем , Северное отличалось демократизмом. Р. настаивал на принятии в общество купцов и мещан, предлагал освобождение крестьян непременно с наделением их землей и т. д. Вместе с тем Р. сильно боролся против кровавых мер, которые вошли в план действий декабристов. Перед 14 декабря Р. сложил свои полномочия; "диктатором" был избран кн. Трубецкой , но Р. все-таки был на Сенатской площади. На следующую ночь он был арестован и заключен в каземат № 17 Алексеевского равелина. После допроса у императора, который оценил благородный характер Р., он получил дозволение переписываться с женой и однажды виделся с ней. Переписка Р. с женой из крепости свидетельствует, что он предвидел свою участь, но не терял твердости духа и всецело был занят судьбой своей семьи. И в крепости он сочинял стихи, накалывая их иглой на кленовые листы и пересылая через сторожа к Е.П. Оболенскому . На допросах Р. отвечал прямодушно, твердо и признавал себя главным виновником. Он был одним из тех пяти, которые Верховным судом были поставлены вне разрядов и присуждены к смертной казни четвертованием. В росписи преступников он поставлен вторым, и преступления его выражены в следующих словах: "Умышлял на цареубийство; назначал к совершению оного лица; умышлял на лишение свободы, на изгнание и на истребление Императорской фамилии и приуготовлял к тому средства; усилил деятельность Северного общества, управлял оным, приуготовлял способы к бунту, составлял планы, заставлял сочинить манифест о разрушении правительства; сам сочинял и распространял возмутительные песни и стихи и принимал членов; приуготовлял главные средства к мятежу и начальствовал в оных; возбуждал к мятежу низших чинов чрез их начальников посредством разных обольщений и во время мятежа сам приходил на площадь".
Казнь четвертованием была заменена казнью через повешение.
12 июля 1826 года приговоренные к смерти были закованы в кандалы и переведены в Кронверкскую куртину, причем Р. достался № 14.
13 июля совершена казнь.
За несколько минут до смерти Р. написал жене письмо, начинающееся словами: "Бог и Государь решили участь мою: я должен умереть и умереть смертию позорной..."
Письмо это долго ходило по рукам в списках.

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/1338015/199368979.18c/0_26e869_ea05012d_XXXL.jpg

0

6

Славные имена России. Кондратий Фёдорович Рылеев.

Моя встреча с «декабристом Рылеевым » - чистая случайность, но, как убедится читатель,  случайность  замечательная. Город детства  и, стало быть, моя  «малая родина», город Острогожск  Воронежской области, давно остался для меня в прошлом и  казалось совсем ушел из памяти. Для иного не было повода.
Однако, зимой 2012 года  вспомнить о «великом провинциале» повод представился. О «великом» потому, что незаметный на карте России  районный Острогожск  -   город  исторический, родина известных и даже великих людей. Таких, как писатель Самуил Маршак и художник Иван Крамской.
Но обо всё по порядку. Однажды я зашёл  в библиотеку и  подошёл к столу, где лежали принесённые читателями «лишние» книги,  которые  можно было унести домой. Среди прочих, я увидел «Избранное» Кондратия Рылеева. Книга мне показалась занятной. Любопытна она тем, что стояла из очерков, каждый из которых начинался «исторической справкой» автора  о выдающемся на Руси событии, вслед за которой   К.Рылеев излагал  своё видение события   в поэтической форме. Согласитесь, что  весьма необычно…
Повествование начиналось  временами  Олега «Вещего» и заканчивалось  XIX веком, таким образом охватывая почти тысячелетие русской истории.  Подобное сочетание истории и поэзии я видел впервые…
«Избранное» я взял на дом, решив познакомиться с книгой повнимательнее. Тут   неожиданно и произошла моя встреча с позабытым городом детства, о котором, как оказалась, я знал не простительно мало.
В оправдание замечу, что написал о  родном Острогожске стихотворение «Тихая Сосна», которое читатель может найти на сайте «Адамант» на авторской странице. Конечно, повествование Кондратия Рылеева  о городе детства я читал с особым интересом, но даже  в фантастическом сне  мне не могло  привидеться, что Кондратий Рылеев в стихотворении  заговорит об…астрологии. Для меня, астролога, это был  второй подарок. И повод для размышления…
Цикл стихотворений «Думы» начинается повествованием о  воинственных полках Вещего Олега:

«Наскучив мирной тишиною, собрал полки Олег
И с ними полетел грозою на цареградский брег.
….
Горят деревни, села пышут прах вьётся средь долин
В сердцах убийством хладным дышат варяг и славянин.
Потомки Брута и Камалла сокрылися в стенах.
Уже их нега развратила, нет мужества в сердцах.
Их император самовластный в чертогах трепетал
И в астрологии, несчастный спасения искал».

Хотел бы я  получить ответ на вопрос, что именно подвигло К. Рылеева написать последнюю строчку…

Из биографии К.Ф.Рылеева.

Родился в c. Батово близ Петербурга в обедневшей мелкопоместной дворянской семье.
Пятилетним был отдан в Петербургский Кадетский корпус, тогда же начал писать стихи.
По возвращению в 1817 году из заграничной службы в Россию в составе Драгунской дивизии вместе с конно-артиллерийской ротой Рылеев был командирован в Острогожский уезд Воронежской губернии. Поселился Рылеев сравнительно далеко от уездного города в слободе Белогорье. Но его должность квартирьера была связана с постоянными поездками то в Острогожск, то в Воронеж.
Из воспоминаний о встрече с Рылеевым Александра Васильевича Никитенко, будущего профессора Петербургского университета: "Я взглянул на него и пленился тихим сиянием его темных и в то же время ясных глаз и кротким, задумчивым выражением всего лица. Он потребовал "Дух законов" Монтескье...".
В момент встречи с Рылеевым Никитенко был крепостным графа Шереметова. Стараниями Рылеева получил вольную, и уехал учиться в Петербург.
Позднее, на вопрос Следственной комиссии по делу декабристов, где он заимствовал свои свободолюбивые идеи, Рылеев ответил: "Свободомыслием первоначально заразился я во время походов во Францию в 1814-1815 годах, потом оное постепенно возрастало во мне от чтения разных современных публицистов".
В Острогожске сблизился с Михаилом Григорьевичем Бедрягой, героем Отечественной войны, соратником Дениса Давыдова. Матери писал: "Иногда посещаем живущую в слободе Белогорье генерал-майоршу Анну Ивановну Бедрягу. У нее лечится теперь сын ее, подполковник, раненный при Бородине. Дом их весьма почтенный и гостеприимный".
22 января 1819 года состоялась свадьба Рылеева с дочерью острогожского помещика М.А. Тевяшова, Натальей Михайловной.  Летом  в 1821 году в Подгорной начинает писать "Думы".  Легенды и воспоминания старых острогожцев вдохновили Рылеева на создание "Петра Великого в Острогожске".
Дума эта была написана в 1823 году. Тогда же была впервые напечатана, а до этого читалась в С-Петербургском Вольном обществе любителей российской словесности. Пушкин в письме к Рылееву от последних чисел мая 1825 г. писал: "Окончательные строфы Петра в Острогожске чрезвычайно оригинальны".
Со службы Рылеев был уволен подпоручиком по домашним обстоятельствам. Через полгода после свадьбы молодожены отправились в Батово к матери Рылеева - Анастасии Матвеевне, провели там зиму, а к весне вернулись в Подгорное, где родилась дочь Анастасия.
Четыре года жизни в Острогожском уезде дали Рылееву богатый материал для наблюдений и размышлений. Первым их итогом по переселении в Петербург явилась статья "Об Острогожске".

 
Статья "Об Острогожске"

Итак, послушаем, что пишет о городе  Острогожске знаменитый декабрист, Богом или судьбой заброшенный в эти края.

«Острогожск, ныне уездный город Воронежской губернии, некогда был главным городом Острогожского слободского полка. Он построен в 1652 году и первоначально населен по указу царя Алексея Михайловича заднепровскими казаками, в числе 1000 человек, пришедшими с полковником своим Дзеньковским. За верные службы свои противу ногайцев и крымцев (от коих впоследствии почти целый век оберегали они границы России), а более еще за оказанные услуги против Виговского и Брюховецкого, получили они от царя похвальные грамоты, право свободного винокурения и некоторые другие привилегии. Сии выгоды и благословенный климат привлекли на обширные земли их множество выходцев. Упомянутые грамоты и права впоследствии были подтверждены почти всеми монархами России, в том числе Петром, Екатериною и благословенным внуком ее. Обитатели края благоденствовали. Года за три перед сим благосостояние страны сей стало приходить в упадок. Неурожай и невозможность с прежнею дешевизною содержать рогатый скот нанесли первый удар цветущему состоянию тамошних жителей. Торговля год от году становится маловажнее. Желательно, чтобы попечительное правительство вникло и в другие причины теперешних несчастных обстоятельств края. Я, со своей стороны, смею сказать, что свобода винокурения, которою прежде равно пользовались и богатые и бедные всех сословий, хотя существует и ныне для всех, но по некоторым обстоятельствам перешла в руки одних капиталистов, отчего для многочисленнейшей части дворянства и войсковых жителей или так называемых Черкесов почти единственный источник их благосостояния иссякнул совершенно. Могу ошибиться, но ошибаюсь, как гражданин, радеющий о благе отечества.
Не за излишнее считаю сказать, что на землях острогожских не видели крепостных крестьян до конца прошедшего столетия. Полковые земли, доставшиеся впоследствии разным чиновникам Острогожского полка, были обрабатываемы вольными людьми или казаками. Некоторые частные беспорядки от свободного перехода сих людей, побеги на Дон и некоторые другие причины были поводом к разным прошениям Екатерине Великой и императору Павлу, вследствие которых и состоялся указ декабря 12 дня 1796 года. Но прикрепленные к земле малороссияне по сие время называют себя только подданными, как бы в отличие от крепостных, коих они зовут и дразнят крепаками».

Из биографии К. Рылеева

Эта статья впервые увидела свет через 45 лет после казни автора - она была опубликована в журнале "Русская старина". В Петербурге Рылеев был избран заседателем Санкт-Петербургской судебной палаты. Позже он становится хозяином-правителем Российско-американской компании.
В 1824 году на Рылеева один за другим обрушиваются удары судьбы: его ранят на дуэли, где он защищал честь сестры. В том же году умерли мать и годовалый сын Саша. 14 декабря 1825 года он становится одним из организаторов восстания на Сенатской площади.
13 июля 1826 года в числе пяти организаторов восстания был казнен на острове Голдай. В 1939 году на месте казни установлен памятный знак, но останки декабристов не найдены.
Восстание готовили представители и Северного, и Южного общества декабристов, но объединиться они так и не смогли из-за расхождений во взглядах на форму государственного правления в России, на степень насилия, как средство достижения политических целей, на личные качества лидеров. Объединили их виселица, каторга, ссылка.
Дочь Рылеевых - Анастасия Кондратьевна окончила Патриотический институт в Петербурге, 31 августа 1842 г. вышла замуж за Ивана Александровича Пущина. У А.К. и И.А. Пущиных были дети (внуки Рылеева), три дочери - Анна, Наталья (в замужестве Денисьева), Софья (в замужестве Оргасова) и сын - Николай Иванович Пущин.

В апреле 1925 года руководство Острогожского краеведческого музея направило письмо в Центральное бюро краеведения при Российской Академии наук с просьбой выделить средства на устройство в музее витрины Рылеева и покупку предметов той эпохи. А в 50-е годы прошлого века именем Рылеева была названа одна из улиц Острогожс

К.Ф. Рылеев в Острогожском уезде

Весной 1817 г. в Острогожском уезде разместилась 11-я конно-артиллерийская рота 1-й артиллерийской бригады, в которой служил один из будущих вождей декабристского движения К. Ф. Рылеев. Об этом, помимо воспоминаний А. И. Косовского, свидетельствуют и данные губернской «Воронежской летописи». В ней отмечено: «1817. Расположены в Воронежской губернии полки 1-й драгунской дивизии и 1-бригады 2-й драгунской дивизии, квартировавшие до 1825 г.». (Памятная книжка Воронежской губернии на 1863–1864 г. Воронеж, 1864. С. 71).

О приезде в Острогожск русских воинов, побывавших в заграничных походах, профессор А. В. Никитенко вспоминал в своих мемуарах как о событии ярком и радостном. «Тем временем…в нашем городе произошло событие, которое, внеся в него новый элемент, и для меня было источником новых свежих впечатлений… В один прекрасный день весной 1818 г. его сонные улицы оживились, запестрели знамёнами и мундирами, огласились конским топотом и звуками военной музыки». В те времена Острогожск и Острогожский уезд были в Воронежской губернии одним из примечательных мест после Воронежа. Острогожск принадлежал к старинным русским городам, был основан в 1652 г. для отражения татарских набегов. Большинство острогожских «служилых людей» были выходцами из украинских земель. Всё это наложило печать своеобразия на жителей Острогожского уезда, сохранявших многое от своих украинских предков в языке, обычаях и нравах, но в то же время испытавших на себе большое воздействие окружавшего их исконно русского населения.
Среди острогожских жителей, известных «не одной родовитостью, но и полезной деятельностью», выделялись дворянские фамилии: Станкевичей, Веневитиновых, Фирсовых, Лисаневичей, Астафьевых, Томилиных, Сафоновых; купцов В. А. Должикова, Д. Ф. Панова и др. У многих из них под влиянием «духа времени» в той или иной мере проявлялось настроение в стремлении к свободе и протесте против гнёта  всемогущего бюрократизма.
Наиболее близки Рылееву были братья Бедряги. Генерал-майор Г. В. Бедряга, помещик слободы Белогорье, имел трёх сыновей: Михаила, Николая и Сергея. Все они были на военной службе. С М. Г. Бедрягой (1779–1833), героем Отечественной войны, соратником знаменитого Д. Давыдова они были знакомы ещё с 1817 г. Знавшие М. Г. Бедрягу единодушно отзывались о нём как о «высокой храбрости и дарований офицере». В бородинском сражении М. Г. Бедряга получил тяжёлое ранение, заставившее его подолгу жить и лечиться у себя в имении, в Белогорье, где он и сблизился с Рылеевым. Поэт посвятил ему ряд своих произведений («Пустыня (К М. Г. Бедряге)» и др.), делился с ним своими творческими планами, регулярно пересылал М. Бедряге свои сочинения. С Николаем Бедрягой (1786–1856) Рылеев был знаком с 1819 г., когда тот в чине полковника вышел в отставку и поселился сначала в Белогорье, а потом в своём имении на хуторе Острые Могилы Острогожского уезда. В июле 1821 г. Рылеев написал стихотворение на рождение у Н. Г. Бедряги сына Якова («Да будешь, малютка, как папа, бесстрашен…»).
К. Рылеев был хорошо знаком с В. Т. Лисаневичем, бывшим в конце 1810-х – начале 1820-х гг. острогожским предводителем дворянства. В. Т. Лисаневич и другие его братья, Сергей и Василий принадлежали к «умственной аристократии» Острогожского уезда. Неподалёку от Подгорного жили Н. Ф. Матвеев, В. А. Труфанов, Н. А. Сафонов, Куколевские и другие местные помещики, с которыми Рылеев был довольно близок. В конце декабря 1820 г. поэт писал жене: «…с нового года я буду издавать журнал в Петербурге под названием «Невский Зритель». Скажи об этом Николаю Фёдоровичу (Матвееву), а также В. А. Труфанову». Н. Ф. Матвеев, полковник в отставке, как и Бедряги, принадлежал к заслуженным ветеранам войны 1812 г., в своё время он возглавлял Острогожское земское ополчение Матвеев часто бывал в Петербурге и, как близкое, доверенное лицо, часто использовался Рылеевым для пересылки писем.
Поэт с большим участием отнёсся к А. В. Никитенко и сыграл решающую роль в его освобождении из крепостной неволи. Впервые будущий историк литературы, литературный критик, профессор Петербургского университета, академик А. В. Никитенко увидел поэта К. Ф. Рылеева осенью 1818 г. в книжной лавке Острогожска. «Я взглянул на него, – вспоминал он много лет спустя эту встречу, – и пленился тихим сиянием его тёмных и в то же время ясных глаз с кротким задумчивым выражением всего лица. Он потребовал «Дух законов» Монтескье, заплатил деньги и велел принести себе книги на дом. «Я с моим эскадроном не в городе квартирую, – заметил он купцу, – стоим довольно далеко. Я приехал сюда на короткое время, всего на несколько часов: прошу вас, не замедлите присылкою книг. …Пусть ваш посланный спросит поручика Рылеева. Тогда имя это ничего не сказало мне, но изящный образ молодого офицера живо запечатлелся в моей памяти». Эта встреча имела своё продолжение в Петербурге в мае 1824 г. А. В. Никитенко приехал с давно вынашиваемой мечтой освободиться от крепостной зависимости. В. И. Астафьев, один из друзей поэта и родственник Тевяшовых, снабдил его рекомендательным письмом именно к Рылееву. Рассказывая об этой встрече с поэтом-декабристом, А. В. Никитенко набросал великолепный портрет, один из лучших в мемуарной литературе о Рылееве: «Среднего роста, хорошо сложенный, с умным, серьёзным лицом, он с первого взгляда вселял в вас как бы предчувствие того обаяния, которому вы неизбежно должны были подчиниться при более близком знакомстве. Стоило улыбке озарить его лицо, а вам самим поглубже заглянуть в его удивительные глаза, чтобы всем сердцем, безвозвратно отдаться ему. В минуту сильного волнения или поэтического возбуждения глаза эти горели и точно искрились: столько было в них сосредоточенной силы и огня». «Кампания» по освобождению Никитенко была упорной и длительной. Рылеев подключил к ней своих друзей-декабристов Е. П. Оболенского, А. М. Муравьёва и др. В конце концов, 11 октября 1824 г. Никитенко получил отпускную. А. В. Никитенко потом никогда не забывал К. Ф. Рылеева и постоянно посещал его до самого дня восстания на Сенатской площади. «Я не знавал другого человека, который обладал бы такой притягательной силой, как Рылеев». Эти слова А. В. Никитенко могли бы повторить большинство людей, знавших поэта.
В Подгорном Рылеев познакомился с семейством местного помещика М. А. Тевяшова. Тевяшовы принадлежали к старинному дворянскому роду. Их предок был выходцем из Золотой орды. При Дмитрии Донском он принял православие и получил в крещении имя Азария. Свою фамилию Тевяшовы унаследовали от внука Азария Вавилы Гавриловича, по прозванию Тевяш. Дом Тевяшовых привлекал Рылеева не только гостеприимством хозяев, но и двумя их молоденькими дочерьми. В письме к матери из Острогожского уезда от 17 сентября 1817 г. он просит позволения выйти в отставку и жениться на «милой Наталье». Переписка длилась долго. А. М. Рылееву смущали бедность, молодость сына, поспешность его отставки. «Пользы служба не принесла мне никакой, – писал он матери, – и с моим характером я вовсе для неё не способен…». 26 декабря 1818 г. вышел приказ об отставке, по которому «прапорщик Рылеев увольнялся от службы подпоручиком по домашним обстоятельствам».
Д. А. Кропотов, младший современник Рылеева, близкий к его семье, в 1869 г. так вспоминал об увлечении поэта Н. М. Тевяшовой и его сватовстве. «Познакомившись в доме Тевяшова, Рылеев не мог не обратить внимания на его дочь, девицу Наталью Михайловну. Необыкновенная красота девушки и превосходные свойства её души произвели на молодого артиллериста сильное впечатление…». . Наталья Михайловна Тевяшова родилась в 1800 г. Образование её, как и старшей сестры Анастасии, было весьма скромным, домашним. По свидетельству Косовского, Рылеев много занимался с сёстрами, «в два года усиленных занятий обе дочери оказали большие успехи» и «могли хвалиться своим образованием противу многих девиц, соседей своих, гораздо богаче их состоянием, в особенности… Наталья Михайловна…».
22 января 1819 г. Кондратий Рылеев и Наталья Тевяшова поженились. После свадьбы Рылеевы жили в Подгорном до августа 1819 г., отъезд в Петербург был отложен из-за свадьбы сестры Н. М. Рылеевой – Анастасии, которая летом вышла замуж за губернского секретаря А. Д. Коренева, помещика из соседней слободы Сагуны. Рылеев посвятил своему новому родственнику стихотворение «К другу моему».
Будущее готовило молодожёнам немало испытаний, но до конца дней своих Рылеев не раскаивался в выборе жены. А в своём последнем, предсмертном письме жене, Рылеев, говоря об их единственной дочери Настеньке, писал: «Прошу тебя более заботиться о воспитании её. Я желал бы, чтобы она была воспитана при тебе… и она будет счастлива, несмотря ни на какие превратности в жизни, и когда будет иметь мужа, то осчастливит его, как, ты, мой милый, мой добрый и неоценённый друг, счастливила меня в продолжении восьми лет».
3 июля 1826 г. в предсмертном письме к жене Рылеев писал: «Ты не оставайся здесь (в Петербурге) долго, а старайся кончить дела и отправляйся к почтеннейшей матушке» . 3 января 1827 г. Н. М. Рылеева получила из Петропавловской крепости вещи своего мужа. А уже 2 февраля в Подгорное были отправлены дворовые люди с поклажей. 3 марта отправилась туда и Н. М. Рылеева с дочерью.
В Подгорное Н. М. Рылеева привезла уцелевшую часть архива мужа, немало книг и журналов из его библиотеки. У вдовы поэта также хранились «острогожские» рукописи Рылеева, затем у дочери (в настоящее время находятся в Пушкинском Доме).
С 1829 по 1832 гг. вдова поэта жила в Петербурге ради образования дочери. В 1833 г. она вновь, и на этот раз надолго, уезжает в Подгорное. В октябре 1833 г. Н. М. Рылеева вышла замуж за острогожского помещика, поручика в отставке Г. И. Куколевского, переселившись в его имение Судьевку, верстах в 12 от Подгорного.
Умерла Н. М. Рылеева-Куколевская 31 августа 1853 г. Дочь Рылеева, (в замужестве Пущина) Анастасия Кондратьевна окончила Патриотический институт в Петербурге. 31 августа 1842 г. вышла замуж за Ивана Александровича Пущина.
У А. К. и И. А. Пущиных были дети (внуки Рылеева), три дочери – Анна, Наталья (в замужестве Денисьева), Софья (в замужестве Оргасова) и сын – Николай Иванович Пущин. Анастасия Кондратьевна выступила издательницей отцовских произведений: «Сочинения и переписка К. Рылеева» .
Имя Кондратия Фёдоровича Рылеева известно каждому жителю Острогожского и Подгоренского районов. В 1950-е годы именем Рылеева названа одна из улиц г. Острогожска. К юбилейным дням поэта проходят литературные конкурсы, готовятся книжные выставки и др. мероприятия.

ПЕТР ВЕЛИКИЙ В ОСТРОГОЖСКЕ

В пышном гетманском уборе,
Кто сей муж, суров лицом,
С ярким пламенем во взоре,
Ниц упал перед Петром?
С бунчуком и булавою
Вкруг монарха сердюки,
Судьи, сотники толпою
И толпами казаки.
"Виден промысла святого
Над тобою дивный щит! -
Покорителю Азова
Старец бодрый говорит, -
Оглася победой славной
Моря Черного брега,
Ты смирил, монарх державный,
Непокорного врага.
Страшный в брани, мудрый в мире,
Превзошел ты всех владык,
Ты не блещущей порфирой,
Ты душой своей велик.
Чту я славою и честью
Быть врагом твоим врагам
И губительною местью
Пролететь по их полкам.
Уснежился черный волос.
И булат дрожит в руке;
Но зажжет еще мой голос
Пыл отваги в казаке.
В пылком сердце жажда славы
Не остыла в зиму дней:
Празднество мне - бой кровавый;
Мне музыка - стук мечей!"
Кончи - и к стопам Петровым
Щит и саблю положил;
Но, казалось, вождь суровый
Что-то в сердце затаил...
В пышном гетманском убое,
Кто сей муж, суров лицом,
С ярким пламенем во взоре,
Ниц упал перед Петром?
Сей пришлец в стране пустынной
Был Мазепа, вождь седой;
Может быть, еще невинной,
Может быть, еще герой.
Где ж свидание с Мазепой
Дивный свету царь имел?
Где герою вождь свирепый
Клясться в искренности смел?
Там, где волны Острогощи
В Сосну тихую влились;
Где дубов сенистых рощи
Над потоком разрослись;
Где с отвагой молодецкой
Русский крымцев поражал;
Где напрасно Брюховецкой
Добрых граждан возмущал;
Где плененный славы звуком,
Поседевший в битвах дед
Завещал кипящим внукам
Жажду воли и побед;
Там, где с щедростью обычной
За ничтожный, легкий труд
Плод оратая сторичный
Нивы тучные дают;
Где в лугах необозримых,
При жужжании волны,
Кобылиц неукротимых
Гордо бродят табуны;
Где, в стране благословенной,
Потонул в глуши садов
Городок уединенный
Острогожских казаков.

Примечание Рылеева к Думе: "Петр Великий, по взятии Азова (в августе 1696 года) прибыл в Острогожск. Тогда приехал в сей город и Мазепа, охранявший у Коломака, вместе с Шереметевым, пределы России от татар. Он поднес царю богатую турецкую саблю, оправленную золотом и осыпанную драгоценными каменьями, и на золотой цепи щит с такими ж украшениями. В то время Мазепа был еще невинен. Как бы то ни было, но уклончивый, хитрый гетман умел вкрасться в милость Петра. Монарх почтил его посещением, обласкал, изъявил особое благоволение и с честью отпустил на Украину".

Александр Херсонов

0

7

В. Базанов, А. Архипова

Творческий путь Рылеева

Кондратий Федорович Рылеев -- один из зачинателей и классиков русской революционной гражданской поэзии, вдохновляемой передовым общественным движением и враждебной самодержавию. Он полнее других выразил в поэзии декабристское мировоззрение и развил основные темы декабризма. В творчестве Рылеева нашли отражение важнейшие моменты истории декабристского движения в его самый существенный период -- между 1820--1825 годами.
Имя Рылеева в нашем сознании окружено ореолом мученичества и героизма. Обаяние его личности борца и революционера, погибшего за свои убеждения, так велико, что для многих оно как бы заслонило эстетическое своеобразие его творчества. Традиция сохранила тот образ Рылеева, который был создан его друзьями и последователями, сначала в воспоминаниях Н. Бестужева, затем в статьях Огарева и Герцена.
"Рылеев был поэтом общественной жизни своего времени, -- писал Огарев. -- Хотя он и сказал о себе: "Я не Поэт, а Гражданин", -- но нельзя не признать в нем столько же поэта, как и гражданина. Страстно бросившись на политическое поприще, с незапятнанной чистотой сердца, мысли и деятельности, он стремился высказать в своих поэтических произведениях чувства правды, права, чести, свободы, любви к родине и народу, святой ненависти ко всякому насилию". {Предисловие к "Думам" К. Рылеева. -- Н. П. Огарев, Избр. произведения, т. 2, М., 1956, с. 448.}
Однако Рылеев был сложной и противоречивой фигурой. Политические и философские взгляды его были отражением тех противоречий, которые присущи всему декабристскому движению. Наиболее демократичный и радикальный представитель Северного общества, Рылеев не был свободен от сомнений и колебаний, от сознания своего одиночества, своей трагической обреченности. Как поэт он не смог раскрыться до конца. Путь его был грубо оборван как раз в тот момент, когда Рылеев обрел свой подлинный высокий голос, когда он мог сказать в русской литературе новое и значительное слово.
Рылеев начал поздно, но развивался быстро, быстро набирал силу и становился заметным явлением в русской литературе. Он стремился создавать такие произведения, которые зажигали бы сердца, воспитывали твердость духа и вселяли веру в победу над деспотизмом. Лучшие из них доныне поражают нас своей искренностью, целеустремленностью, подчиненностью высокой гуманной идее. Все это позволяет утверждать, что в лице Рылеева русская литература потеряла значительного и самобытного художника.

1

Кондратий Федорович Рылеев родился 18 сентября 1795 года. Отец его, Федор Андреевич Рылеев, был подполковником Эстляндского полка и, уйдя в отставку, служил управляющим киевским имением кн. В. В. Голицыной. Родовое поместье Рылеевых, небольшое село Батово, находилось в Софийском уезде Петербургской губернии. Там Кондратий Федорович провел свои ранние годы. Детство поэта не было светлым и безмятежным. Родители Рылеева не отличались образованностью. Отец был человеком жестоким и скупым, отношения его с сыном, что видно и по их переписке, всегда оставались холодными и формальными. Мать Рылеева, человек гораздо более ему близкий, позднее писала сыну: "Правда твоя, что я не была счастлива, отец твой не умел устроить мое и твое спокойствие. Что делать! Богу так было угодно". {Письмо от 19 октября 1817 г.-- К. Ф. Рылеев, Полн. собр. соч., т. 2, изд. "Библиотеки декабристов", М., 1907, с. 110.}
Шестилетнего мальчика в 1801 году отдали в Первый кадетский корпус, где он пробыл свыше двенадцати лет. Там были написаны его первые произведения.
Хотя в Первом кадетском корпусе, как и в большинстве учебных заведений той эпохи, были сильны литературные интересы, общий уровень преподавателей и воспитанников был несравним с передовыми учебными заведениями страны, и кадетский корпус не стал для Рылеева той благоприятной средой и литературной школой, какой был Царскосельский лицей для Пушкина и его товарищей.
Война 1812 года сыграла огромную роль в идейном развитии будущего декабриста. Подобно многим своим сверстникам, он рвется на фронт, мечтает о военных подвигах. Под впечатлением побед русской армии Рылеев делает первые пробы пера в стихах ("На погибель врагов" и "Любовь к отчизне") и в прозе ("Победная песнь героям").
В феврале 1814 года Рылеев был выпущен из корпуса прапорщиком, направлен в 1-ю артиллерийскую бригаду и принял участие в заграничном походе, побывав в Польше, Пруссии, Саксонии, Баварии, Франции и Швейцарии. Все это безусловно повлияло на юного офицера, расширило его кругозор. За границей Рылеев продолжает заниматься литературой, пишет стихи и прозаические статьи в форме писем и дневниковых записей. В них сказалась и его любознательность, и наблюдательность, и наивность. В "Письмах из Парижа" заметно сочувствие французам и уважение к Наполеону, что говорит уже о критическом восприятии официальных "установок".
В конце 1815 года Рылеев возвратился в Россию и был командирован вместе с конно-артиллерийской ротой в Острогожский уезд Воронежской губернии, где оставался несколько лет. Пребывание Рылеева в Острогожском уезде -- очень существенный этап в его биографии.
Рылеев навсегда полюбил этот степной край, пограничный с Украиной, и украинская тема стала позднее одной из ведущих в его творчестве. Знакомство с семьей острогожского помещика М. А. Тевяшева привело к значительному событию в личной жизни Рылеева: старшая дочь Тевяшева, Наталья Михайловна, вскоре стала женой поэта. В острогожский период Рылеев много пишет, но стихи его, как и письма к матери, сентиментальны и полны литературных штампов. Вот, например, как описывает поэт свою жизнь в письме от 10 августа 1817 года: "Время проводим весьма приятно: в будни свободные часы посвящаем или чтению, или приятельским беседам, или прогулке; ездим по горам -- и любуемся восхитительными местоположениями, которыми страна сия богата; под вечер бродим по берегу Дона и при тихом шуме воды и приятном шелесте лесочка, на противоположном береге растущего, погружаемся мы в мечтания, строим планы для будущей жизни, и через минуту уничтожаем оные; рассуждаем, спорим, умствуем, -- и наконец, посмеявшись всему, возвращаемся каждый к себе и в объятиях сна ищем успокоения". {К. Ф. Рылеев, Полн. собр. соч., Редакция, вступительная статья и комментарии А. Г. Цейтлина, изд-во "Academia", M.--Л., 1934, с. 438--439. В дальнейшем ссылки на это издание даются сокращенно: Рылеев, Полн. собр. соч.}
Он пишет мадригалы своей невесте, дружеские послания по образцу "Моих пенатов" Батюшкова, песни, романсы, шарады, акростихи и тому подобные альбомные мелочи. Подобно своим ровесникам, поэтам-декабристам В. Ф. Раевскому и Кюхельбекеру, Рылеев начинает как ученик и подражатель новой поэтической школы, связанной с именами Батюшкова и Жуковского. Молодого Рылеева с большим основанием, чем Кюхельбекера или Раевского, можно назвать именно подражателем. Своего у него очень мало. И недостаток образования, и отсутствие высокоразвитой культурной среды здесь безусловно сказались. Потенциальные возможности Рылеева были очень велики, но пока он развивается медленно, и его раннее творчество -- пример трудного роста.
В 1818 году Рылеев выходит в отставку по причинам как личного (родители невесты настаивали на отставке), так и общественного порядка. Разочарование в военной службе типично для многих передовых офицеров, возмущавшихся теми палочными, порядками, которые стали господствовать в армии после окончания войны. Говоря о своей отставке, Рылеев писал матери: "И так уже много прошло времени в службе, которая не принесла мне пользы, да и вперед не предвидится, и с моим характером я вовсе для нее не способен. Для нынешней службы нужны подлецы, а я, к счастию, не могу им быть и по тому самому ничего не выиграю". {Письмо от 7 апреля 1818 г. -- Рылеев, Полн. собр. соч., с. 446.}
В январе 1819 года Рылеев женился на Н. М. Тевяшевой и поселился с женой сначала в Батове, а затем в Петербурге.
Переезд в Петербург, о котором Рылеев так долго мечтал и от которого так многого ждал, -- поворотный момент во всей его жизни. Здесь он родился как гражданский поэт, здесь началось его литературное и политическое созревание.
Познакомившись с петербургскими литераторами А. Е. Измайловым, В. К. Кюхельбекером, Ф. В. Булгариным, Ф. Н. Глинкой, освоившись с литературным миром столицы, Рылеев нашел ту благоприятную среду, отсутствие которой так долго замедляло его творческий рост. С 1820 года начинает он печататься в журнале А. Е. Измайлова "Благонамеренный", а затем в "Невском зрителе". И хотя основная печатная продукция Рылеева -- это те же любовные послания в стиле Батюшкова, мадригалы и шарады, его гражданский и политический рост идет очень быстро. К концу 1820 года Рылеев освобождается от идиллических настроений.
1820 год -- важная веха в истории русской общественной мысли и рубеж в развитии декабризма. К этому году относится ряд значительных событий международной и внутренней жизни. В январе началась революция в Испании, под предводительством Рафаэля дель Риэго. Революционные выступления происходили в Неаполе, Португалии, Сицилии. В России -- рост крестьянских волнений и восстание Семеновского полка, высылка Пушкина из Петербурга. Все это влияло на умонастроение передовых людей эпохи и членов тайных обществ. В 1820 году на совещании Коренной управы Союза благоденствия большинство присутствующих высказалось за республику как лучшую форму правления в России. В результате этого совещания произошел раскол среди членов Союза благоденствия. Он, вскоре распался, но вместо него были организованы Южное (1821) и Северное (1822) тайные общества. {В исторической литературе высказывалось мнение, что Северное общество было основано почти одновременно с Южным -- в 1821 г. См.: М. В. Нечкина, Движение декабристов, т. 1, М., 1955, с. 340.} 1820 год в истории декабризма интересен и тем, что в декабристскую литературу пришел крупнейший ее поэт -- Рылеев.
Осенью 1820 года в 10-й книжке "Невского зрителя" была напечатана знаменитая сатира "К временщику", которая принесла Рылееву не только известность, но и славу. Если печатавшиеся одновременно с ней элегии и дружеские послания поэт подписывал инициалами или печатал анонимно, то в сатире появилась полная подпись поэта. Это был мужественный вызов, подчеркнутая готовность ответить за свое печатное выступление. Н. А. Бестужев говорит в своих воспоминаниях: "Это был первый удар, нанесенный Рылеевым самовластью". {Н. Бестужев, Воспоминание о Рылееве.-- "Воспоминания Бестужевых", М.--Л., 1951, с. 12.} Традиционное в литературном плане (кстати, во многом стилистически близкое сатире Милонова "К Рубеллию"), стихотворение Рылеева поразило всех своей гражданской смелостью и обличительным пафосом. В письме к М. Г. Бедраге от 23 ноября 1820 года автор сатиры сообщал, что Рылеев, Полн. собр. соч., с. 455.} Между тем именно это письмо, содержащее к тому же ироническую характеристику членов царской фамилии, было перлюстрировано на главном почтамте. Очевидно, Рылеев вызвал подозрение властей как человек недовольный и неблагонадежный.
Отношение его к окружающей действительности делается все более критическим. Приглашая своего острогожского приятеля, артиллерийского капитана А. И. Косовского, перебраться в Петербург, Рылеев "не переставал, -- как об этом рассказывает в своих воспоминаниях Косовский, -- твердить и убеждать, что пора нам поверить себя, взглянуть попристальней на все окружающее нас, ибо кроме зла, несправедливостей и неслыханного лихоимства ничего у нас нет, а потому необходимо думать, дорожить каждым днем и трудиться для будущего счастья России". {"Литературное наследство", No 59, М.--Л., 1954, с. 249.}
И Рылеев пытался трудиться на гражданском поприще, В январе 1821 года он был избран заседателем в С.-Петербургскую палату уголовного суда и оставался в этой должности до весны 1824 года. О честности и гражданской смелости Рылеева, о сочувствии его представителям простого народа сохранились выразительные воспоминания. {Например, рассказ Н. Бестужева о мещанине, который был рад, что его отдадут под суд Рылеева ("Воспоминания Бестужевых", с. 13). О защите Рылеевым крепостных крестьян гр. Разумовского см.: И. И. Игнатович, Рылеев в "деле" о волнении крепостных крестьян графа Разумовского. -- "Литературное наследство", No 59, с. 289--299; а также: А. Г. Цейтлин, Творчество Рылеева, М., 1955, с. 58--61.}
Ведя упорную борьбу со всякими нарушениями и злоупотреблениями в суде, Рылеев понимал, что весь государственный аппарат продажен, что все чиновники живут за счет взяток и притеснений. Летом 1821 года, снова посетив Острогожский уезд, он уже не идиллически, а саркастически описывает провинциальную обстановку. "Холод обдает меня, -- пишет он Булгарину, -- когда я вспомню, что кроме множества разных забот меня ожидают в Петербурге мучительные крючкотворства неугомонного и ненасытного рода приказных... Ты, любезный друг, на себе испытал бессовестную алчность их в Петербурге; но в столицах приказные некоторым образом еще сносны... Если бы ты видел их в русских провинциях -- это настоящие кровопийцы, и я уверен, что ни хищные татарские орды во время своих нашествий, ни твои давно просвещенные соотечественники в страшную годину междуцарствия не принесли России столько зла, как сие лютое отродие... В столицах берут только с того, кто имеет дело, здесь со всех... предводители, судьи, заседатели, секретари и даже копиисты имеют постоянные доходы от своего грабежа..." {Рылеев, Полн. собр. соч., с. 458--459.}
К началу 20-х годов Рылеев, еще не будучи членом тайного общества, вполне уже был готов к вступлению в него. Его участие в 1820--1821 годах в масонской ложе "Пламенеющая звезда", а также активное сотрудничество в Вольном обществе любителей российской словесности, куда он был принят в апреле 1821 года по рекомендации Дельвига, еще более сблизило Рылеева со многими представителями оппозиционно настроенной интеллигенции.
Таким образом, мы можем утверждать, Что из трех факторов, названных самим Рылеевым на следствии по делу декабристов, повлиявших на. развитие его свободомыслия -- заграничные походы, "чтение разных современных публицистов, каковы Биньон, Бенжамен Констан и другие", "беседы с людьми одинакового образа мыслей", {Следственное дело Рылеева. -- "Восстание декабристов. Материалы", т. 1, М.--Л., 1925, с. 156. В дальнейшем ссылки на это издание даются сокращенно: "Восстание декабристов", т. 1.} -- именно третий, то есть общение с вольнолюбиво настроенными людьми, сыграл едва ли не решающую роль.
И если в первые годы пребывания в Петербурге Рылеев еще не нашел себя как поэт, то он вступил на тот путь, по которому пришел к главному делу своей жизни.
Эволюция Рылеева показательна и типична для многих его современников: Пушкина, Кюхельбекера, В. Ф. Раевского и других поэтов эпохи, представителей гражданской поэзии. Полудетские патриотические стихи о 1812 годе, связанные с традициями XVIII века, затем, ученичество у Батюшкова или Жуковского, подражательная поэзия юношеских лет и, наконец, обращение к окружающей действительности, критика ее в гражданских вольнолюбивых стихах.
Причем две линии, две школы (рационалистический XVIII век с его нормативностью и высоким пафосом и романтическая поэзия "новой школы" с ее индивидуализмом, вниманием к миру чувств и плавностью стиха) сосуществуют в творчестве молодых поэтов. То одна, то другая берет верх (патриотические и гражданские темы влекли за собой одический настрой, а интимные -- элегическое оформление), но обе, они традиционны, литературны и до определенного момента одна другой не мешают.
В 1810-е годы в литературном сознании еще преобладали рационалистические представления, согласно которым в поэзии существуют разные темы, требующие и разного стилистического воплощения; сохранилось метафизическое деление тем и стилей на высокие и низкие, общественно значимые и личные. Обращаясь к высокой теме, поэт использовал соответствующие стилистические средства (высокий жанр, "высокий штиль" со славянизмами, инверсиями, риторическими фигурами); создавая же любовную элегию или дружеское послание, заботился о плавности стиха, использовал соответственную лексику, набор определенных образов, даже традиционные рифмы. Все это мы видим в творчестве Ф. Н. Глинки, Вяземского, молодого Пушкина. То же самое и в поэзии начинающего Рылеева. Свою сатиру "К временщику" он пишет александрийским стихом с выдержанными цезурами и парной рифмовкой, обильно используя обращения, вопросы, восклицания, высокую и архаичную лексику. Здесь уже Рылеев употребляет слова-символы, слова-сигналы -- характернейший прием гражданской вольнолюбивой поэзии. Слова "тиран", "отечество", "сограждане", а также античные имена Брута или Катона, окруженные определенными ассоциациями, очень многое говорили читателю.
Мощный накал негодования, угрожающий тон сатиры выделяет это стихотворение Рылеева из ряда других гражданских произведений эпохи. Вместе с тем сатира "К временщику", как и другие произведения ранней декабристской поэзии ("Рассказ Цинны" П. А. Катенина или "Опыты трагических явлений" Ф. Н. Глинки), была вполне традиционной в своем поэтическом оформлении.
Одновременно с гражданской сатирой Рылеев пишет и печатает любовные стихи. Тут почти все литературно и условно. Все эти Лиды, Делии и Дориды, эти "подражания Тибуллу" и "подражания древним", эта "хижина", в которой герой "вкушал" "сладострастие и негу", -- все это говорит о подражании Батюшкову, об использовании готовых приемов и образов, ставших штампами.
Но несамостоятельность Рылеева была временной. В 1821--1823 годах, все более проникаясь критическим отношением к окружающей действительности, он сосредоточивается преимущественно на гражданской поэзии, обогащая ее опытом новой поэтической школы. Главное, что вносит романтическая поэзия в гражданскую тему, -- это личное восприятие окружающего, лирический образ автора, современника или участника происходящих исторических событий. Заслуга Рылеева перед русской поэзией заключается прежде всего в том, что он создал индивидуальный, конкретный, глубоко лирический образ поэта-гражданина, человека, способного переживать все "бедствия своей отчизны", всю мировую несправедливость как личное свое страдание и стремящегося бороться с несправедливостью до конца, отдав этой борьбе все свои силы, всю свою жизнь. Но такой органичный, художественный образ гражданина возник у Рылеева не сразу.
В 1821--1823 годах поэт обращается непосредственно к современности и на современном материале создает образы положительных героев, по его мнению достойных подражания. Таков А. П. Ермолов, талантливый полководец, прославившийся в войне 1812 года. В оценке поэта он "надежда сограждан, России верный сын". В год восстания в Греции Рылеев обратился к Ермолову с призывом помочь Восставшим грекам:

Ермолов! поспеши спасать сынов Эллады,

Ты, гений северных дружин!

Рылеев отозвался здесь на слухи о назначении Ермолова главнокомандующим в войне за освобождение Греции от турецкого владычества. Могущественная Россия должна превзойти Древний Рим, породивший "Брутов двух и двух Катонов", -- мечтал Рылеев. Если в 1814 году поэт прославлял любовь к отечеству, которая проявляется прежде всего в борьбе с внешним врагом, то теперь он превыше всего ставит "любовь к общественному благу", понимая ее как основу патриотизма. Рылеев настойчиво ищет вокруг себя носителей политической доблести, он возлагает надежды на Ермолова и Мордвинова, но более всего думает о гражданском воспитании молодого поколения. Адмирал Н. С. Мордвинов, старый екатерининский деятель, известный своей оппозиционностью в царствование Александра I, пользовался большим почетом у декабристов, и не случайно именно ему Рылеев посвящает оду "Гражданское мужество".
Рылеев показывал на следствии, что после переворота Мордвинову вместе с М. М. Сперанским как верховным правителям должна была быть передана исполнительная власть. Проповедуя на конкретном примере нравственные идеи, Рылеев в то же время подготовляет общественное мнение, рисуя образ человека, достойного встать у кормила государственной власти.
Рылеев переоценивал "гражданское мужество" Мордвинова, но делал это сознательно. Он надеялся, что преувеличения, допущенные им, оправдают себя в будущем. То, что приписано Ермолову, Мордвинову, полагал Рылеев, несомненно разовьется, проявит себя уже в ближайшем поколении, пусть даже гражданские достоинства Ермолова и Мордвинова не столь велики. Он, собственно, не их самих старался возвысить, а ту благородную гражданскую позицию, следовать которой, по мнению поэта, обязаны были лучшие люди страны. В оде "Гражданское мужество" отразились кратковременные надежды Рылеева на "просвещенного монарха", с которыми он вскоре -- весной 1824 года -- решительно расстается.

0

8

2

В поисках героических сюжетов и образов Рылеев обращается к русской истории. И это обращение не случайно. Интерес к историческим и национальным темам, вообще характерный для предромантизма и романтизма, в декабристской поэзии всегда был связан с патриотическими идеями гражданственности. У Рылеева возникает замысел целого цикла стихотворных рассказов о разных деятелях русской истории, об их подвигах или злодеяниях. Эти рассказы Рылеев назвал думами, используя термин украинского фольклора.
Рылеев работал над думами в 1821--1823 годах. В 1824 году он собрал их в отдельную книгу, которая вышла в 1825 году. "Думы" выявили новое, уже самобытное лицо Рылеева-поэта и привлекли внимание критики.
Первая дума -- "Курбский", написанная летом 1821 года, была по существу элегией на историческую тему. В следующих произведениях подобного рода жанр думы кристаллизуется уже с полной отчетливостью.
У дум Рылеева было несколько источников. Сам он называл в качестве своего предшественника польского поэта Юлиана Немцевича, с которым переписывался и сочинение которого "Spiewy hystoryczne" ("Исторические песни") хорошо знал. Одна из дум Рылеева, "Глинский", является вольным переводом "песни" Немцевича. Однако, как показал в своем исследовании В. И. Маслов, влияние Немцевича на "Думы" "было весьма незначительно: от Немцевича Рылеев заимствовал только общую тенденцию и форму дум; что же касается выбора сюжетов и их разработки -- здесь Рылеев был самостоятелен и не зависел от своего образца". {В. И. Маслов, Литературная деятельность Рылеева, Киев, 1912, с. 180.} Отмечает В. И. Маслов и превосходство "Дум" Рылеева над "Песнями" Немцевича с художественной и идейной стороны (националистически настроенный Немцевич воспевал "воинскую доблесть и грозный вид войск", Рылеев "пленялся более широкими идеалами", ему был дороже "прямой гражданин", "верный сын своей отчизны" {Там же.}).
Важным источником дум Рылеева была "История Государства Российского" Н. М. Карамзина, которую он, как и большинство его современников, читал с огромным интересом. Собственно, чтение Карамзина и дало непосредственный толчок для создания стихотворений на исторические темы.
Летом 1821 года Рылеев писал из Острогожска Булгарину: "В своем уединении прочел я девятый том Русской Истории... Ну, Грозный! Ну, Карамзин! -- Не знаю, чему больше удивляться, тиранству ли Иоанна, или дарованию нашего Тацита". И, посылая в письме думу "Курбский", замечает: "Вот безделка моя -- плод чтения девятого тома". {Рылеев. Полн. собр. соч., с. 458.}
Темы и даже сюжеты целого ряда дум заимствованы Рылеевым из "Истории" Карамзина. Но были у поэта-декабриста и другие источники: книги по истории П. С. Железникова, Д. Н. Бантыша-Каменского, исторические рассказы и предания И. И. Голикова, Н. И. Новикова, С. Н. Глинки, Ф. Н. Глинки и другие, а также художественные произведения на историческую тему (трагедии Сумарокова и Княжнина, повесть Карамзина "Марфа Посадница" и другие). При всем том оригинальность рылеевских дум как явления искусства, проникнутого единым пафосом и единой мыслью, не вызывает сомнений. "Возбуждать доблести сограждан подвигами предков" {А. А. Бестужев. Взгляд на старую и новую словесность в России. -- "Полярная звезда, изданная А. Бестужевым и К. Рылеевым", изд-во АН СССР, М.--Л., 1960, с. 23.} -- эта воспитательная, просветительская цель дум, удачно определенная А. А. Бестужевым, полностью соответствовала тем воззрениям на художественную литературу, которые господствовали среди членов Союза благоденствия и были сформулированы в его уставе -- "Зеленой книге". Там говорилось, что в художественном произведении главное -- мысль, идейное и нравственное содержание, а не погоня за изяществом выражения, что цель искусства -- воспитание достойных людей, "состоящее не в изнеживании чувств, но в укреплении, благородствовании и возвышении нравственного существа нашего", {"Избранные социально-политические и философские произведения декабристов", т. 1, М., 1951, с. 271.} иными словами -- воспитание личности деятельной, благородной, способной служить общественным, гражданским интересам.
И хотя Рылеев не состоял членом Союза благоденствия, все эти идеи были ему известны, так как Ф. Глинка проводил их в своей деятельности в руководимом им Вольном обществе любителей российской словесности.
В думах многое идет от романтической школы: обращение к национальной традиции, русской старине и фольклору, обусловившее жанровое оформление поэтических рассказов Рылеева. В отличие от сентименталистов, занимающихся преимущественно такими фольклорными жанрами, как любовная песня и волшебная сказка, романтики интересовались в фольклоре прежде всего эпическими сказаниями, историческими песнями. Примечательно, что в 1821 году Рылеев увлекся "Словом о полку Игореве", памятником, который русские романтики не отделяли от фольклорных произведений и ценили как образец самобытности и проявления героического духа русского народа. Сохранился небольшой отрывок рылеевского перевода "Слова". Из него видно, что именно героическое начало привлекло поэта-декабриста в этом древнем произведении:

В душе пылая жаждой славы,
Князь Игорь из далеких стран
К коварным половцам спешит на пир кровавый
С дружиной малою отважных северян.
Но презирая смерть и пламенея боем,
Последний ратник в ней является героем...

Строки эти перекликаются с оценкой "Слова", данной А. Бестужевым: "Непреклонный, славолюбивый дух народа дышит в каждой строке". {А. А. Бестужев, Взгляд на старую и новую словесность в России. -- "Полярная звезда, изданная А. Бестужевым и К. Рылеевым", с. 13.}
Поиски героического начала в фольклоре и древней литературе, характерные прежде всего для декабристов, привели к тому, что Рылеев заинтересовался думами, т. е. историческими песнями и сказаниями украинского и польского фольклора. Однако и историзм и фольклорность рылеевских дум были только заданы, обозначены в заглавиях, именах и подзаголовках, но совсем не реализованы в самих произведениях. Думы Рылеева -- произведения во многом переходные. Тенденции просветительские, рационалистические в них сочетаются с романтическими. Конечно, они резко отличаются от произведений классицизма на исторические темы. В них преобладает лирическое начало, страстный, эмоциональный монолог героя, излияние его чувств. Общая обстановка призвана создавать подходящий фон, аккомпанирующий чувствам героя. Как правило, это пейзаж, столь же взволнованный, как и душа героя: ночь, буря, скалы, уединенное место. Здесь несомненно влияние оссиановской поэзии, создавшей мрачный, тревожный образ дикой природы, как нельзя лучше отражавший трагическое сознание эпохи романтизма. Поздний вечер или ночная мгла, темные тучи, сквозь которые сверкает луна, а иногда вой ветра и блеск молний -- таков пейзаж многих дум Рылеева ("Ольга при могиле Игоря", "Святослав", "Рогнеда", "Курбский", "Смерть Ермака", "Наталья Долгорукова", "Державин", "Вадим", "Марфа Посадница", "Царевич Алексей Петрович в Рожествене"). Суровый, трагический колорит дум обусловлен прежде всего тем, что герои поэта -- чаще всего мученики и страдальцы, гибнущие за правое дело или мучимые совестью за свои грехи. Спокойному, безмятежному тону элегической лирики противостоят бурные рылеевские картины борьбы и мести, великих страстей, страданий и бед. Одна за другой сменяются катастрофические ситуации, герои Рылеева выдерживают трудный искус, ради своего дела они принимают и ссылку и плен; бывают времена, когда целый народ попадает под иго завоевателей и мужественно сносит неволю, копя силы для освобождения. Тоскует на чужбине Курбский, в ссылке томится Артемон Матвеев, в плену у шведов Яков Долгорукий, в темницу брошен боярин Глинский, в цепях в темнице Богдан Хмельницкий, русского патриота Артемия Волынского ведут на казнь.
Рылеевские герои "с величием души" принимают выпавшие на их долю бедствия, твердо стоят за свои убеждения и не боятся смерти. Наиболее показательна в этом отношении дума "Волынский" с ее основным мотивом: "...за истину святую и казнь мне будет торжеством".
Первое место в думах занимает образ борца за национальную независимость родины. Рылеев гордится своими предками, возвеличившими славу России. Он описывает подвиги Олега, Святослава, Мстислава Удалого, Дмитрия Донского, Ермака, Якова Долгорукого, Сусанина, воспевает не только русских патриотов: среди героев дум мы видим Богдана Хмельницкого, боровшегося за освобождение Украины от польского ига. Примечательно, что в длинный список борцов за свободу и славу отечества Рылеев включает женщин, не уступающих в твердости своим мужьям. Рассказывая сыну, как славен был дед его, Рогнеда восклицает:

Пусть Рогволодов дух в тебя
Вдохнет мое повествованье;
Пускай оно в груди младой
Зажжет к делам великим рвенье,
Любовь к стране твоей родной
И к притеснителям презренье.
("Рогнеда")

Лирическое эмоциональное начало дум Рылеева подчинено конкретной просветительской задаче, и в этой установке на поучение, на воспитание положительным примером видна связь декабристского романтизма с эстетическими идеалами эпохи Просвещения.
Морализирующая идея дум была для Рылеева главной. История -- это собрание положительных и отрицательных примеров. Различия исторических эпох, характеров людей сами по себе не интересуют поэта. Поэтому так мало в его думах конкретного исторического "фона", обстановки, быта, поэтому все герои его говорят одинаковым возвышенно-декламационным языком, поэтому так часты в думах аллюзии и анахронизмы. Когда Дмитрий Донской обращается к своему войску перед началом Куликовской битвы, он говорит на языке гражданской поэзии начала XIX века, в которой слова "тиран", "свобода", "древние права граждан" звучали совершенно злободневно. Сборник "Думы" можно считать одним из замечательных достижений декабристской поэзии, созданной в период между ликвидацией Союза благоденствия и организацией Северного общества. Здесь полностью сказался патриотизм и свободолюбие Рылеева, однако "Думы" не являются отражением высшей фазы его революционности: здесь нет Рылеева-республиканца.
Думы еще до выхода их отдельной книгой были одобрительно встречены современниками. П. А. Вяземский писал 23 января 1823 года Рылееву и Бестужеву: "С живым удовольствием читаю я думы, которые постоянно обращали на себя и прежде мое внимание. Они носят на себе печать отличительную, столь необыкновенную посреди пошлых и одноличных или часто безличных стихотворений наших". {"Русская старина", 1888, No 11, с. 312.} Думы вызвали положительную оценку Ф. В. Булгарина в "Северном архиве" (1823), Н. И. Греча в "Сыне Отечества" (1823), А. А. Бестужева в "Полярной звезде" (1823), П. А. Вяземского в "Новостях литературы" (1823) и ряд других отзывов. Думы стали предметом литературных споров, их ждали, о них спрашивали. Выход их в 1825 году отдельной книгой также вызвал поток отзывов, как печатных, так и заключенных в частной переписке тех лет.
Известно, что среди подавляющего большинства положительных или даже восторженных отзывов современников резко выделяется очень скептическое мнение Пушкина. Это вполне объяснимо. Для большинства образованных читателей "Думы" явились как раз тем, чего ждали от литературы: они удовлетворяли интерес к национальной теме, к истории, к героической, гражданской идее. Они были возвышенны и чувствительны, в них сказывался романтический колорит исключительных характеров и обстоятельств. Но историзм и народность "Дум", скорее декларированные, чем осуществленные, не отвечали художественным устремлениям Пушкина, который преодолел уже романтический историзм. Его не устраивало невнимание Рылеева к точности живописания ("...у вас пишут, что луч денницы проникал в полдень в темницу Хмельницкого. Это не Хвостов написал -- вот что меня огорчило..." {Письмо к А. С. Пушкину от 4 сентября 1822 г. -- Пушкин, Полн. собр. соч., т. 13, изд-во АН СССР, М.--Л., 1937, с. 46.}) и анахронизмы "Дум" ("...герб российский на вратах византийских -- во время Олега герба русского не было -- а двуглавый орел есть герб византийский и значит разделение Империи на Зап<адную> и Вост<очную> -- у нас же он ничего не значит" {Письмо к А. С. Пушкину от 1--10 января 1823 г. -- Там же, с. 54.}). Но больше всего Пушкина не удовлетворяло неумение Рылеева постичь дух изображаемой эпохи и показать свойственные каждой эпохе различные характеры действующих лиц. В мае 1825 года Пушкин писал Рылееву, что его думы "слабы изображением и изложением. Все они на один покрой. Составлены из общих мест (loci topici): описание места действия, речь героя -- и нравоучение. Национального, русского нет в них ничего, кроме имен". {Там же, с. 175.}
Рылеев, которому еще раньше были известны критические замечания Пушкина, писал ему в марте 1825 года: "Знаю, что ты не жалуешь мои думы, несмотря на то, я просил Пущина и их переслать тебе. Чувствую сам, что некоторые так слабы, что не следовало бы их и печатать в полном собрании. Но зато убежден душевно, что Ермак, Матвеев, Волынский, Годунов и им подобные хороши и могут быть полезны не для одних детей". {Рылеев, Полн. собр. соч., с. 489.} Спор о думах состоялся в начале 1825 года. Пушкин в ту пору окончательно утвердился на позициях строгого историзма. "Думы Рылеева и целят, а все невпопад", {Пушкин, Полн. собр. соч., т. 13, с. 167.} -- писал Пушкин В. А. Жуковскому в конце апреля 1825 года. "Невпопад" в том смысле, что поэзия расходится с историей: Рылееву не хватает объективности, он пытается "уломать" историю в заранее изготовленную схему гражданских понятий.
Проблема рылеевского историзма не есть проблема правдивости, верности исторических лиц. Рылеев смело вкладывал свои лозунги и свои собственные мысли в уста героев. Однако было бы ошибкой считать, что в своих думах Рылеев умышленно искажал историю. Он обращался к истории прошлого, к отечественным преданиям и летописям, и все это делал для того, чтобы найти доступ к чувству многих, всей нации, и выдать идеалы, за которые декабристы боролись, за идеалы общенародные, завещанные предками. Священный авторитет праотцев, на которых должны были все равняться, Рылееву был дорог еще и потому, что вопрос шел не об отдельном человеке, а о народе-нации, о родной стране. Поэт создает некое собирательное лицо, заменяющее собой отдельные личности и нацию в целом.
Это происходило потому, что Рылееву, как и большинству наследников просветительских идей, был свойствен метафизический подход к истории. Человеческая личность, национальный характер представлялись им вечными и неизменными, с чем, как говорилось, Пушкин уже не был согласен.
Однако Пушкин, внимательный читатель "Дум", заметил, что, работая над ними, Рылеев не оставался на одном месте. Последние (по времени написания) думы "Иван Сусанин" и "Петр Великий в Острогожске" он отметил как удачные исключения. {Письмо к Рылееву от второй половины мая 1825 г. -- Пушкин, Полн. собр. соч., т. 13, с. 175.} В письме к Вяземскому от 4 ноября 1823 года Пушкин заметил: "Первые думы Ламартина в своем роде едва ли не лучше "Дум" Рылеева; последние прочел я недавно и еще не опомнился -- так он вдруг вырос". {Там же, с. 381.}
Работая над думами в течение 1821--1823 годов, Рылеев менялся как поэт. В последних его думах появляется более пристальное внимание к фону, который в думе "Петр Великий в Острогожске" обрисован не схематично, а конкретно и самобытно, с подлинным знанием местности.
В "Иване Сусанине" правдивое изображение крестьянского быта, сосредоточенность на событиях и поступках героя (а не декларативный монолог, как в более ранних думах) делают образ костромского крестьянина живым и убедительным. И все же жанр думы -- в том виде, как он сложился у Рылеева, -- не давал возможности развернуть в нем этнографические или исторические описания. Заключительные строфы "Петра Великого в Острогожске", так понравившиеся Пушкину, собственно уже выводили произведение за пределы этого жанра, отличительную особенность которого составлял героический пафос.
Издавая "Думы" в 1825 году отдельной книгой, Рылеев почти ничего в них не изменил. Творчески он уже перерос их настолько, что не мог возвращаться к работе над ними. Но вместе с тем считал их полезными и нужными для читателя. Его взгляд на литературу как на общественно значимое явление, упор на ее воспитательную роль оставался неизменным. Рылеев только сопроводил свои "Думы" предисловием и историческим комментарием, в большей части написанным П. М. Строевым, отчасти самим поэтом.
Сохранилось две редакции предисловия Рылеева к "Думам". Более ранняя редакция (1823 или начало 1824 года) подчеркивает просветительский пафос всего сборника. Судя по этому предисловию, "Думы" предназначались для простого народа, а целью автора было "пролить в народ наш хоть каплю света". Резкие выпады против деспотизма и тиранов -- врагов просвещения ("...один деспотизм боится просвещения, ибо знает, что лучшая подпора его -- невежество... Невежество народов -- мать и дочь деспотизма...") -- показывают, что предисловие это создавалось поэтом, который видел в поэзии средство борьбы с деспотизмом. Однако понимая, что такое предисловие цензура не пропустит, Рылеев создал другую его редакцию, в которой отбросил все рассуждения о деспотизме и просвещении, сократил большую часть ссылок на Ю. Немцевича и высказал очень примечательные соображения о фольклорных истоках своих дум. "Дума, старинное наследие от южных братьев наших, наше русское, родное изобретение. Поляки заняли ее от нас. Еще до сих пор украинцы поют думы о героях своих: Дорошенке, Нечае, Сагайдачном, Палее, и самому Мазепе приписывается сочинение одной из них... Соглашая заунывный голос и телодвижения со словами, народ русский иногда сопровождает пение оных печальными звуками свирели".
Это указание в предисловии 1824 года на связь с фольклором, никак до того не отразившуюся в самих думах, говорит о новом сдвиге в творчестве Рылеева, когда он, подобно другим романтикам, вплотную подошел к проблеме народности литературы и с этих позиций обратился к фольклору. Интерес к этнографии, историческому колориту, народному быту, слабо ощутимый в поздних думах, очень заметен в последующем творчестве поэта. Предисловие к "Думам" отражает, таким образом, позиции Рылеева не в период создания дум, а уже в период его работы над историческими поэмами.
Надо полагать, сам Рылеев, уже неудовлетворенный историзмом своих дум, решил дополнить их историческим комментарием. Написанные в большинстве своем точным прозаическим языком, содержащие даты, ссылки на летописи, значительный фактический материал, отсутствующий в думах, эти исторические справки иногда расходились с художественными текстами в трактовке поведения исторических героев и их оценке (см., например, думы "Глинский", "Курбский"), Но свой усилившийся интерес к историческим подробностям Рылеев уже реализовал в произведениях других жанров. Он шел к эпосу и драме.

0

9

3

1823 год -- год окончания "Дум" и начала работы над поэмой "Войнаровский" -- знаменует наступление нового периода творчества Рылеева. В этом же году он вступает в тайное общество, что определяет дальнейшее направление его творчества.
В первой половине 1823 года И. И. Пущин принимает Рылеева в Северное общество в качестве "убежденного", то есть члена так называемого "верхнего круга". Отсюда можно заключить, что по своим политическим взглядам Рылеев был готов к вступлению сразу в "верхний круг".
В марте 1825 года его избрали в руководящий орган общества -- Думу, и он идейно возглавил движение. Деятельность Рылеева в тайном обществе хорошо изучена советскими историками. Нас в данном случае интересует, так сказать, психологическая сторона этой деятельности: насколько отразилась в ней личность самого Рылеева, равно отразившаяся и в его поэтическом творчестве, то есть какими нитями связана его революционная и поэтическая деятельность. Рылеев-борец и Рылеев-поэт неотделимы друг от друга, в том и в другом отношении он был первым среди петербургских декабристов.
Анализ следственных материалов и воспоминаний о поэте как деятеле тайного общества позволяет утверждать, что он пользовался большим влиянием, привлекая к себе сердца своим энтузиазмом, искренностью и чистотой помыслов. В своих политических высказываниях Рылеев последовательно проводил идею демократизма, стремился принимать в общество не только дворян, настаивал на выборности и периодической сменяемости руководящих органов тайного общества. {См. показания Рылеева Следственному комитету. -- "Восстание декабристов", т. 1, с. 166. См. также показания В. И. Штейнгеля.-- "Литературное наследство", No 59, с. 235.}
Показательна в этом отношении его встреча с П. И. Пестелем, которая произошла в апреле 1824 года. Во время этой беседы обсуждались разные варианты законодательного устройства для будущей России, причем и Пестель и Рылеев в откровенном обмене мнениями естественно прибегали к заострению своих мыслей, особенно в спорных вопросах.
Наиболее "удобным и приличным для России" Рылеев считал "образ правления Соединенных Штатов", правда с различными отступлениями и изменениями. Пестель был, по-видимому, с ним согласен, однако очень подчеркивал целесообразность личной диктатуры после победы восстания. "Зашла речь и о Наполеоне, -- показывал Рылеев. -- Пестель воскликнул: "Вот истинно великий человек! По моему мнению: если уж иметь над собою деспота, то иметь Наполеона. Как он возвысил Францию! Сколько создал новых фортун! Он отличал не знатность, а дарования!" и проч. Поняв, куда все это клонится, я сказал: "Сохрани нас бог от Наполеона! Да впрочем, этого и опасаться нечего. В наше время даже и честолюбец, если только он благоразумен, пожелает лучше быть Вашингтоном, нежели Наполеоном". -- "Разумеется! -- отвечал Пестель. -- Я только хотел сказать, что не должно опасаться честолюбивых замыслов, что если бы кто и воспользовался нашим переворотом, то ему должно быть вторым Наполеоном..." {"Восстание декабристов", т. 1, с. 178.} Но именно "второго Наполеона" не желал Рылеев, и когда декабрист К. П. Торсон предложил избрать императора, он "на это отвечал, что теперь Наполеоном нельзя быть". {Там же, с. 183.}
Рылеев был противником личной диктатуры и всегда говорил о том, что вся полнота законодательной власти после восстания должна быть передана Верховному собору. На следствии поэт показывал: "С самого вступления моего в общество по 14 декабря я говорил одно: что никакое общество не имеет права вводить насильно в своем отечестве нового образа правления, сколь бы оный ни казался - превосходным; что это должно предоставить выбранным от народа представителям, решению коих повиноваться беспрекословно есть обязанность каждого". {Там же, с. 175.}
Однако надежды Рылеева на то, что после восстания демократические формы правления возникнут сами собой, были политически наивны.
Приезд Пестеля в Петербург, взбудораживший петербургскую тайную организацию, не мог не повлиять и на Рылеева, у которого усилились антимонархические настроения. Возможно, не без влияния Пестеля занял Рылеев и наиболее левую позицию среди других лидеров Северного общества в земельном вопросе. Рылеев становится одним из вождей петербургского республиканизма.
Стремлением сохранить все движение в чистоте, ничем не запятнать и не унизить его проникнута вся политическая деятельность Рылеева. Доверие к членам (в Северном обществе не практиковался специальный ритуал принятия в члены, всякие торжественные присяги и клятвы, -- "довольствовались честным словом" {Показания Рылеева от 24 декабря 1825 г. -- Там же, с. 159.}), отсутствие какого бы то ни было материального поощрения, {"Деньгами военных чинов к возмущению не поощряли, равно и гражданских чиновников будущим возвышением и разделением властей". Там же, с. 161.} упор на то, что в движении могут участвовать только из идейных, принципиальных побуждений, -- все это характеризует тактику Рылеева в Северном обществе. Он категорически отверг план А. И. Якубовича -- возбудить народ призывами к грабежу и разгрому кабаков. {См. "Восстание декабристов", т. 1, с. 185, 188.} В своей революционной деятельности Рылеев стремился быть на той высоте, на какую ставил своих поэтических героев.
Политическая деятельность Рылеева в тайном обществе оказала большое влияние на его последующее творчество. Он не просто продолжает развивать в поэзии свободолюбивые темы, он наполняет их конкретным историческим материалом, уже по-новому осмысленным. Поэмы Рылеева знаменовали развитие его не только в литературном, но и в политическом плане.
В русской поэзии 20-х годов жанр романтической поэмы занимает исключительно важное, ведущее место. Образцы этого нового в литературе жанра были даны в южных поэмах Пушкина. Но последователи Пушкина (Баратынский, Рылеев) не были его подражателями, они создали свои оригинальные памятники романтического эпоса. {Вопрос об отличии "повествовательной" поэмы Рылеева от лирической поэмы Пушкина рассмотрен в статье В. Гофмана "Рылеев-поэт". -- Сб. "Русская поэзия XIX века", Л., 1929, с. 1--71.}
В поэме "Войнаровский" (отдельные главы начали печататься в 1824 году, а целиком она вышла в 1825 году) Рылеев решает ряд важных общелитературных задач. Его произведение получилось эпичнее, чем южные поэмы Пушкина: это было связное и подробное изложение событий, повествование, содержащее описания природы, быта, этнографические и исторические подробности. Этим поэма решительно отличается от дум, хотя думы и поэмы Рылеева имеют много общего. Но уже в "Войнаровском" Рылеев преодолевает односторонность дум, он стремится к широте художественной концепции, к правдивости психологических характеристик.
Пушкин сразу оценил "Войнаровского". Познакомившись с отрывками поэмы по "Полярной звезде" 1824 года, он писал 12 января того же года А. Бестужеву: "Рылеева "Войнаровский" несравненно лучше всех его дум, слог его возмужал и становится истинно повествовательным, чего у нас почти еще нет". {Пушкин. Полн. собр. соч., т. 13, с. 84--85.} И в дальнейшем все написанное Рылеевым вызывало одобрение Пушкина (до возвращения из ссылки он знал только его напечатанные произведения). И в отзывах о "Наливайке" видно, что Пушкин больше всего ценил в Рылееве повествовательность, конкретные описания среды, поступков и событий ("размашку в слоге"); гораздо холоднее относился он к лирическому началу, гражданскому пафосу Рылеева. Пушкин не собирался упразднять гражданскую поэзию, но он требовал от поэта правдоподобного изображения исторических характеров и художественной объективности. Собственные литературные поиски Пушкина середины 20-х годов, его работа над романом в стихах и исторической трагедией показывают, что самой насущной задачей русской литературы он считал овладение большим материалом, умением давать глубокие обобщения, отражать основные явления жизни и постигать ее законы.
Работа Рылеева над крупными поэтическими жанрами, создаваемыми на историческом материале, стремление к точности, к тому, чтобы стихи его содержали большой запас информации, -- все это очень импонировало Пушкину. О "Войнаровском" он сказал: "Эта поэма нужна была для нашей словесности". {Письмо к Рылееву от 25 января 1825 г.-- Пушкин, Поли, собр. соч., т. 13, с. 134.}
При всем романтическом субъективизме своего метода Рылеев стремился в "Войнаровском" дать много сведений, новых для читателя. Этнографически точные описания Якутска и сибирской природы в начале поэмы очень нравились большинству читателей. В этом проявилось свойственное романтикам увлечение экзотикой и этнографией (воспроизведение местного колорита, описание народного быта, обрядов и т. п.). Читатели даже считали описания в поэме Рылеева краткими и недостаточными.
П. А. Муханов в апреле 1824 года писал Рылееву, выражая не только свое мнение, но и других южных декабристов, в частности М. Ф. Орлова, и Пушкина: "Если ты позволишь сказать тебе то, что юго-западные русские литераторы говорят о твоем дитятке, то слушай хладнокровно и меня не брани, ибо я то говорю, что подслушал.
1. Описание Якутска хорошо, но слишком коротко. Видно, что ты боялся его растянуть, между тем как эпизод сей новостью предметов был бы очень оригинален. Представя разительно Сибирь, ты бы написал картину новую совершенно.
2. Описание охоты Войнаровского должно быть тоже несколько просторнее, ибо ты можешь изобразить дикую природу, занятие ссыльных и жителей, которые проводят свои дни с зверями, и тем более выказать род жизни Войнаровского. Тогда прекрасное описание бега оленя будет более кстати. Теперь оно кажется введенным на сцену как бы нарочно, чтобы заставить познакомиться Миллера и Войнаровского.
3. Пушкин находит строфу "И в плащ широкий завернулся" единственною, выражающею совершенное познание сердца человеческого и борение великой души с несчастьем. Ио рассказ пленных, сам по себе будучи очень удачен, требовал бы некоторого введения; ибо "Я из Батурина недавно" могло бы быть предшествуемо описанием пленных и сверх этого представить картину людей, толпящихся узнать о своем отечестве... Вообще находят в твоей поэме много чувства пылкости. Портрет Войнаровского прекрасен. Все это шевелит душу; но много нагих мест, которые ты должен бы украсить описанием местности". {Цит. по кн.: А. Г. Цейтлин, Творчество Рылеева, М., 1955, с. 128--129.}
Готовя "Войнаровского" к отдельному изданию, Рылеев не учел пожеланий Муханова и Орлова, хотя кое в чем,, вероятно, и соглашался с ними. В своем стремительном творческом развитии он почти никогда не возвращался к уже созданным произведениям с целью их переработки.
Начиная с "Войнаровского" все последующие замыслы поэм и драматических произведений Рылеева связаны с историей Украины, что обусловливалось как биографическими обстоятельствами (жизнь в пограничных с Украиной областях, личные связи со многими представителями украинской интеллигенции), так и политическими устремлениями поэта (эпизоды национально-освободительного движения на Украине XVI--XVII веков). К истории борьбы Мазепы с Петром I, в которой активное участие принимал Войнаровский, Рылеев подошел как "к борьбе свободы с самовластьем", что не могло не вызвать нареканий со стороны многих прогрессивно настроенных его современников. {Например, П. А. Катенин, вообще не одобривший поэмы Рылеева, писал Н. И. Бахтину: "...всего чуднее для меня мысль представить подлеца и плута Мазепу каким-то Катоном". -- "Письма П. А. Катенина к Н. И. Бахтину", СПб., 1911, с. 86.} Здесь, несомненно, проявился романтический субъективизм Рылеева, не позволивший ему полно и беспристрастно изучить историческую эпоху и сделать из этого изучения объективные выводы. В большой степени Рылеев находился под влиянием чужих концепций. Как показал В. И. Маслов, подробно исследовавший вопрос об источниках поэмы, на трактовку Рылеевым образа Мазепы могло повлиять изображение этого героя в одноименной поэме Байрона, {См.: В. И. Маслов, Литературная деятельность Рылеева, с. 279--289.} а также общение Рылеева с националистически настроенным украинским и польским дворянством. Ни исторические работы, которыми пользовался Рылеев ("История Малой России" Д. Бантыша-Каменского, а также труды других историков, которые Рылеев мог читать: И. Голикова, Ф. Прокоповича), ни украинский фольклор не содержали положительной оценки Мазепы. Иначе относились к нему польские и украинские помещики и казачья верхушка. "В то время как простонародье презирало "пса проклятого Мазепу", высшие слои украинского общества любили этого гетмана и связывали с ним воспоминания о лучших днях своего существования". {В. И. Маслов, Литературная деятельность Рылеева, с. 303.}
Рылеев в пору создания "Войнаровского" интересовался украинским фольклором, и интересы эти отразились в поэме (отдельные описания, фразеологические обороты восходят к украинским народным песням). Однако глубокого осмысления народного мировоззрения, восприятия народной точки зрения нет в "Войнаровском". Народное мнение в поэме существует, но оно не стало ведущим и определяющим. Рылеев создал антиисторический характер гетмана, что стало особенно очевидным после пушкинской "Полтавы". Пушкин в своей поэме полемизировал с Рылеевым. В предисловии к "Полтаве" Он писал: "Мазепа есть одно из самых значительных лиц той эпохи. Некоторые писатели хотели сделать из него героя свободы, нового Богдана Хмельницкого. История представляет его честолюбцем, закоренелым в коварствах и злодеяниях, клеветником Самойловича, своего благодетеля, губителем отца несчастной своей любовницы, изменником Петра перед его победою, предателем Карла после его поражения!.." {Пушкин, Полн. собр. соч., т. 4, с. 605.} Однако нельзя сказать, что рылеевский Мазепа -- безупречный "герой свободы, новый Богдан Хмельницкий". Отношения автора К нему сложнее. В поэме рассыпаны отдельные замечания о Мазепе, которые дают основание говорить, что Рылеев - пытался преодолеть односторонность в изображении гетмана, желал сделать его образ более противоречивым, но не выполнил своего замысла до конца. Поэт вселил в душу Войнаровского сомнение в Мазепе:

Не знаю я, хотел ли он
Спасти от бед народ Украины,
Иль в ней себе воздвигнуть трон, --
Мне гетман не открыл сей тайны.

Но едва ли не самым суровым осуждением Мазепы являются слова двух пленных украинцев, включенные в рассказ Войнаровского:

"Я из Батурина недавно, --
Один из пленных отвечал: --
Народ Петра благословлял
И, радуясь победе славной,
На стогнах шумно пировал;
Тебя ж, Мазепа, как Иуду,
Клянут украинцы повсюду;
Дворец твой, взятый на копье,
Был предан им на расхищенье,
И имя славное твое
Теперь -- и брань и поношенье!"

Это народная точка зрения как бы корректирует характеристику, данную пылким почитателем Мазепы -- Войнаровским.
Подобно "Думам" "Войнаровский" был снабжен историческими комментариями и вступительными статьями. Статьи, написанные А. Бестужевым и декабристом-историком А. Корниловичем, оснащены значительным фактическим материалом и дают объективные характеристики как Мазепы, так и Войнаровского, подчас расходящиеся с характеристиками, содержащимися в поэме. История, хотя и изучалась автором "Войнаровского" и проникла в ткань поэмы гораздо сильнее, чем в думы, все-таки не слилась органически с поэзией. Исторические факты часто оставались сами по себе, поэтический вымысел -- сам по себе.
В открывающем поэму посвящении А. А. Бестужеву Рылеев полемически заостряет идею гражданственности; "Я не Поэт, а Гражданин". Этим Рылеев хотел сказать, что он не признает поэзии ради поэзии, не видит настоящего поэта вне гражданского служения. Рылеев вполне самостоятельно решал проблему положительного героя. Его не могли удовлетворить меланхолические мечтатели, ушедшие в мир своих тоскливых переживаний, светские герои, беспечно прожигающие жизнь, одинокие бунтари, выступающие независимо от нации и желающие воли только себе. Рылеев отказывается от всех этих вариантов героя и дает образ гражданина, живущего интересами своего народа, интересами родины. Герои Рылеева, в том числе и Войнаровский, не отщепенцы и гордые индивидуалисты. Войнаровский одинок по необходимости, ссылкой он обречен на духовную и физическую смерть, но это не препятствует ему оставаться героической натурой. Вера в правоту своего дела его никогда не покидает. При всех особенностях своего положения Войнаровский был и остается носителем гражданской идеи, это человек с обязательствами перед другими, с судьбой не столько личной, сколько исторической.
Поэма была встречена восторженно читающей публикой и критикой. Положительные отзывы о поэме дали "Северный архив" еще в 1823 году (речь шла об отрывках из поэмы, прочитанных на заседании Вольного общества любителей российской словесности), "Полярная звезда на 1825 год", "Соревнователь просвещения и благотворения", "Северная пчела"; а в частных письмах современников также находим много сочувственных и даже восторженных отзывов о "Войнаровском". Особый интерес вызвали описания украинской и сибирской природы, оригинальность поэмы, ее национальный, русский характер. "Вот истинно национальная поэма!" {"Северная пчела", 1825, 14 марта. Нравственная репутация Булгарина в то время была вне подозрений, и с ним поддерживали отношения многие известные писатели, в числе которых были Грибоедов, А. Бестужев и Рылеев.} -- восклицал Булгарин.
Особенно дорог Рылееву был отзыв Пушкина. 12 февраля 1825 года он писал ему: "Очень рад, что "Войнаровский" понравился тебе. В этом же роде я начал "Наливайку"..." {Рылеев, Полн. собр. соч., с. 483.}
Рылеев задумал поэму о Наливайке как историческое повествование об освободительной борьбе народа. Поэма, посвященная борьбе украинских казаков против польского владычества в конце XVI столетия, не была закончена Рылеевым. Три отрывка из нее поэт опубликовал в 1825 году в "Полярной звезде": "Киев", "Смерть Чигиринского старосты", "Исповедь Наливайки". Судя по этим и другим сохранившимся отрывкам и наброскам, поэма была задумана Рылеевым в широком социально-политическом и историческом плане. Картины народной жизни, быта, украинской природы, описания исторических событий должны были создать широкий эпический фон, может быть еще более развернутый, чем в "Войнаровском".
Вероятно, изображению народной массы и отражению народной точки зрения в этой поэме должно было быть уделено гораздо больше места, чем в "Войнаровском". И -- что особенно важно -- здесь уже не было такого расхождения между историей и позицией автора. И в художественном, и в политическом отношении вторая поэма Рылеева -- значительное движение вперед по сравнению с "Думами" и первой его поэмой.
Наливайко -- настоящий мститель за поруганную честь народа, он возглавляет борьбу против иноземного ига и избирается гетманом. Он готов отдать свою жизнь за спасение родины, одно чувство руководит его поступками; и дружба и любовь подчинены ненависти к тиранам и поработителям. Это был высокий образ героя-борца, страдающего за свой народ:

Забыв вражду великодушно,
Движенью тайному послушный,
Быть может, я еще могу
Дать руку личному врагу;
Но вековые оскорбленья
Тиранам родины прощать
И стыд обиды оставлять
Без справедливого отмщенья --
Не в силах я: один лишь раб
Так может быть и подл и слаб.
Могу ли равнодушно видеть
Порабощенных земляков?..
Нет, нет! Мой жребий: ненавидеть
Равно тиранов и рабов.

Но образ этот оставался в большей степени выразителем гражданственной настроенности автора, чем объективным историческим характером украинца XVI века. Вероятно, поэтому Пушкин отметил как особо удавшиеся эпические отрывки поэмы и остался холоден к монологам героя. Пушкин ждал от Рылеева историзма и "повествовательности".
Когда Пушкин сообщил Рылееву свои замечания о "Смерти Чигиринского старосты", Рылеев писал в ответ: "Ты ни слова не говоришь об "Исповеди Наливайки", а я ею гораздо более доволен, нежели "Смертью Чигиринского старосты", которая так тебе понравилась. В "Исповеди" -- мысли, чувства, истина, словом гораздо более дельного, чем в описании удальства Наливайки, хотя, наоборот, в удальстве более дела" {Письмо от 12 мая 1825 г.-- Рылеев, Полн. собр. соч., с. 494.}. Отсюда можно заключить, что этот второй отрывок, о котором не упомянул Пушкин, Рылеев считал наиболее значительным и удавшимся ему. Действительно, "Исповедь Наливайки" представляет собой высшее достижение агитационно-романтической поэзии Рылеева; процитировав отрывок из "Исповеди Наливайки", Герцен сказал: "В этом весь Рылеев". {Русский заговор 1825 года. -- А. И. Герцен, Собр. соч. в тридцати томах, т. 13, М., 1958, с. 138.}
Так получилось, что поэмы Рылеева явились не только пропагандой декабризма в литературе, но и поэтической биографией самих декабристов, включая декабрьское поражение и годы каторги. Читая поэму о ссыльном Войнаровском, декабристы невольно думали о себе. Готовясь к схватке с самодержавием, они знали, что в случае неудачи впереди их ждет суровая кара. Поэма Рылеева воспринималась и как поэма героического дела, и как поэма трагических предчувствий.. Судьба политического ссыльного, заброшенного в далекую Сибирь, встреча с женой-гражданкой -- все это почти предсказание. Для декабристов, томившихся в сибирской ссылке, "Войнаровский" оказался поэмой итогов. Таким же скорбным памятником декабризма стала и "Исповедь Наливайки". По словам Николая Бестужева, она настолько поразила декабристов своим "пророческим духом", что Михаил Бестужев сказал однажды Рылееву: "Предсказание написал ты самому себе и нам с тобой". {"Воспоминания Бестужевых", с. 7.}
В последние годы талант Рылеева быстро набирал силу, что подтверждают несомненные достижения поэта как в лирических, так и в повествовательных жанрах.
Он собирался написать большую поэму из исторического прошлого Украины или Запорожья. В бумагах поэта сохранились отдельные черновые наброски поэмы о Мазепе. Два отрывка из этой поэмы ("Гайдамак" и "Палей") были опубликованы в начале 1825 года, и на них обратил внимание Пушкин, предвещая перемену "министерства на Парнасе": "Если "Палей" пойдет, как начал, Рылеев будет министром". {Письмо к А. С. Пушкину от конца января -- начала февраля 1825 г. -- Пушкин, Полн. собр. соч., т. 13, с. 143.}
Одновременно с этим Рылеев задумал историческую трагедию о Богдане Хмельницком (первоначально это был замысел поэмы "в 6-и песнях". "Иначе не все выскажешь", -- сообщал Рылеев Пушкину. {Письмо от 12 февраля 1825 г. -- Рылеев. Полн. собр. соч., с. 483.}). Дошедший до нас отрывок этой трагедии дает основание предполагать, что, будучи законченной, она явилась бы крупнейшим событием в рылеевском творчестве.

0

10

4

К середине 1820-х годов в русской литературе снова усиливается интерес к драматическим жанрам. Этот интерес даже потеснил на время увлечение романтической поэмой. Раздумья о ходе исторического процесса, о судьбе человека в этом процессе, о роли народа в истории, о национальном характере и самобытной народной культуре -- все это находило просторное отражение в жанре исторической трагедии. Теперь история интересует писателей не как собрание поучительных примеров, не как удобный материал для выражения политических аллюзий, а как проявление национального опыта, определенных закономерностей развития. Почти все значительные писатели 1820-х годов обращались к драматургии, и прежде всего к исторической трагедии. П. А. Катенин переводил Корнеля, Жуковский -- Шиллера, Кюхельбекер -- Эсхила. Оригинальные исторические трагедии писали или начинали писать Ф. Глинка, Катенин, Грибоедов, Пушкин, Кюхельбекер. Причем трагедия середины 20-х годов приобретает иные черты, обновляясь внутренним и внешним образом. Теперь в ней почти никогда не соблюдаются три единства, в языке персонажей сказываются индивидуальные различия, драматурги отходят от традиционного александрийского стиха. Но эти внешние изменения обусловлены. более глубокими внутренними изменениями жанра: изображая важные исторические события, трагедия показывает участие в них народа, смело включает массовые сцены, в которых народ выступает не в качестве безмолвных статистов, а является активной силой. Это приводит к увеличению числа действующих лиц, к разрастанию событийных эпизодов, к появлению множества сцен, происходящих в разное время и в разной обстановке.
Путь этот в той или иной, степени проделали многие писатели. Драматургию же декабристского толка вместе с тем отличает тенденция к свертыванию любовной интриги за счет более развернутого и целеустремленного изображения политических, социальных коллизий. Кюхельбекер в 1822 году написал трагедию "Аргивяне" о вражде двух братьев -- тирана и республиканца -- в древнем Коринфе. Борьба страстей, чувства и долга переплетается с любовной интригой -- соперничеством двух героев. В трагедии многое идет от драмы шиллеровского образца. Вскоре Кюхельбекер занялся созданием трагедии, в которой действует на сцене простой народ, а любовный мотив сходит на нет, ибо главное место в ней занимает тема республиканского заговора против тирании. Но такую трагедию (вторая редакция "Аргивян") Кюхельбекер завершить не смог. Пушкин, наоборот, быстро оставив замысел трагедии о Вадиме, которую поначалу предполагал, видимо, писать в традиционном духе озеровских трагедий, сосредоточил свои силы на исторической народной драме, создав "Бориса Годунова". Замысел драмы подобного же типа созревал у Грибоедова (планы и сцены трагедии "1812 год").
Путь Рылеева-драматурга тоже очень показателен. Хотя он не создал ни одного законченного драматического произведения, его поиски шли в том же направлении, что и у его современников-драматургов.
Еще в 1822 году, до начала работы над "Войнаровским", Рылеев задумывает историческую трагедию о Мазепе. Наброски и плавны трагедии показывают, что тема любовных страстей и мелодраматические эффекты здесь едва ли не преобладали: злодей Мазепа мстит Петру за оскорбление; Кочубей мстит Мазепе за поруганную честь дочери; Матрена Кочубеева мечется между отцом и любовником, сходит с ума, безумная пляшет вокруг эшафота, на котором казнен ее отец, наконец кончает жизнь самоубийством в бурную ночь при блеске молний и раскатах грома. Интересно и то, что Мазепа обрисован здесь как человек хитрый, беспринципный и коварный, далеко не таким, каким изображен он позднее в "Войнаровском". От замысла трагедии о Мазепе Рылеев отказался, использовав частично этот материал в поэме. Но уже в 1825 году он снова обратился к трагедии, Оставив замысел поэмы о Богдане Хмельницком. Трагедия "Богдан Хмельницкий" не была закончена. Известен только пролог к ней, показывающий, как далеко ушел Рылеев вперед по пути народности и историзма.
Трагедия начинается с пролога на Чигиринской площади. Прежде чем показать своего героя, Рылеев изображает ту среду, в которой созревало национально-освободительное движение, -- активный народный фон. На Чигиринской площади происходят события общенародного значения, на ней творится история. Крестьяне разорены и угнетены, и они готовы к протесту; крестьяне на площади -- необычный эпизод. Казаки произносят речи, полные негодования и протеста.
Эта сцена -- свидетельство незаурядного мастерства и смелости Рылеева. Более чем когда бы то ни было заботясь об исторической достоверности своей драмы, он, по свидетельству Ф. Глинки, "намеревался объехать разные места Малороссии, где действовал сей гетман, чтобы дать историческую правдоподобность своему сочинению". {"Литературное наследство", No 59, с. 216.} Быт и нравы украинских крестьян, их язык нашли отражение в прологе к "Хмельницкому", написанном белым пятистопным ямбом. Трагедия Рылеева, если судить по ее началу, должна была, по всей вероятности, приблизиться к тому типу народной исторической драмы, образец которой был дан Пушкиным.
Н. А. Бестужев писал в своих воспоминаниях, что "новые сочинения, начатые Рылеевым, носили на себе печать зрелейшего таланта. Можно было надеяться, что опытность на литературном поприще, очищенные понятия и большая разборчивость подарили бы нас произведениями совершеннейшими. Жалею, что слабая моя память не может представить ясного тому доказательства из начатков о "Мазепе" и "Хмельницком". Из первого некоторые отрывки напечатаны, другой еще был, так сказать, в пеленках, но уже рождение его обещало впереди возмужалость таланта". {"Воспоминания Бестужевых", с. 27. Рылеев читал пролог к "Хмельницкому" в кругу литераторов и членов тайного общества в конце 1825 г. См. показания В. И. Штейнгеля ("Литературное наследство", No 59, с. 234).}

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Рылеев Кондратий Фёдорович.