Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Муравьёв-Апостол Матвей Иванович.


Муравьёв-Апостол Матвей Иванович.

Сообщений 1 страница 10 из 36

1

МАТВЕЙ ИВАНОВИЧ МУРАВЬЁВ-АПОСТОЛ

https://img-fotki.yandex.ru/get/1101163/199368979.18b/0_26e827_91834f00_XXXL.jpg

(25.04.1793-21.02.1886).

Отставной подполковник.
Из дворян.
Родился в Петербурге. Крещён 28.04.1793 в церкви Воскресения Христова.
Отец — Иван Матвеевич Муравьёв-Апостол (1.10.1768 — 12.3.1851), писатель, член Российской академии, посланник в Гамбурге и Мадриде, мать — Анна Семёновна Черноевич (ум. 28.3.1810).
Отец вторым браком женат на Прасковье Васильевне Грушецкой.
За отцом 3478 душ.
Воспитывался (до 1802) вместе с братом Сергеем в Париже в пансионе Хикса, затем в Петербурге — корпусе инженеров путей сообщения (с 1810).
В службу вступил подпрапорщиком в л.-гв. Семёновский полк — 20.11.1811, участник Отечественной войны 1812 (Витебск, Бородино — награждён знаком отличия Военного ордена Георгия, Тарутино, Малоярославец) и заграничных походов (Люцен, Бауцен, Кульм, где ранен, награждён орденом Анны 4 ст., Лейпциг, Париж), прапорщик — 18.12.1812, подпоручик — 13.1.1816, поручик — 2.2.1817, назначен адъютантом к малороссийскому генерал-губернатору генерал-адъютанту кн. Н.Г. Репнину-Волконскому — 1.1.1818 (Полтава), штабс-капитан — 15.12.1819, переведён в л.-гв. Егерский полк с оставлением в должности адъютанта Репнина — 24.1.1821, переведён майором в Полтавский пехотный полк — 21.3.1822, вышел в отставку подполковником — 21.1.1823, жил в имении Хомутец Миргородского уезда Полтавской губернии.
Масон, член ложи «Соединённых друзей» и «Трёх добродетелей» (1816 — 3.5.1820).

Один из основателей Союза спасения (участник Московского заговора 1817), член Союза благоденствия (член Коренного совета, участник Петербургских совещаний 1820), Южного общества, участник восстания Черниговского полка.

Приказ об аресте — 19.12.1825, арестован утром 29.12 подполковником Гебелем в Трилесах, освобождён офицерами Черниговского полка, вторично арестован между с. Ковалёвкой и с. Королёвкой — 3.1.1826, отправлен в Белую Церковь, оттуда в Москву, из Москвы отправлен 14.1.1826, прибыл в Петербург на главную гауптвахту — 15.1; 17.1 переведён в Петропавловскую крепость («присылаемого Муравьёва, отставного п[од]полковника, посадить по усмотрению и содержать строго») в №20 бастиона Трубецкого, в мае 1826 показан в №35 Кронверкской куртины.
Осуждён по 1 разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорён в каторжную работу на 20 лет.
Отправлен в Роченсальм — 17.8.1826 (приметы: рост 2 аршина 4 4/8 вершков, «лицо белое, чистое, круглое, глаза светлокарие, нос большой, остр, волосы на голове и бровях тёмнорусые, на правой щеке небольшие бородавки, на правой же ноге от большого пальца второй и третий вместе сросши, на правой ляжке рана от навылет прошедшей пули и имеет шрам»), срок сокращён до 15 лет — 22.8.1826, затем по высочайшему повелению обращён сразу на поселение в Сибирь.
Выехал из форта Слава — 1.10.1827, отправлен из Шлиссельбурга в Сибирь — 2.10.1827, прибыл в Иркутск в конце ноября 1827, прибыл в Якутск 24.12.1828, отправлен в Вилюйск Якутской области — 6.1.1828, по прошению сестры Е.И. Бибиковой разрешён перевод в Бухтарминскую крепость Омской области — 13.3.1829, доставлен из Иркутска в Омск — 29.8.1829, прибыл в Бухтарминскую крепость — 5.9.1829.
В июне 1832 генерал-губернатор Западной Сибири Вельяминов разрешил ему жить в доме статского советника Бранта в 1 версте от крепости около речки Селезнёвки, затем устроился в собственном доме, который купил у чиновника Залейщикова, разрешено перевести в Ялуторовск — 3.6.1836, выехал из Бухтарминской крепости — 25.9.1836, прибыл в Ялуторовск — 1.10.1836.

По амнистии 26.8.1856 восстановлен в прежних правах, по возвращении поселился 3.1.1857 в д. Зыковой Московского уезда, переехал в Тверь — 12.4.1857, разрешено жить в Москве — 14.8.1858, разрешено жить и в Петербурге и носить Кульмский крест и военную медаль 1812 года — 27.4.1863, возвращён солдатский Георгиевский крест (в связи с 200-летием л.-гв. Семёновского полка) — 1883.
Умер в Москве, похоронен в Новодевичьем монастыре.

Жена (с 1832) — Мария Константиновна Константинова (1810 — 3.1.1883), дочь священника, похоронена в Москве на Ваганьковом кладбище.
Сын умер в 1837, две приёмные дочери — Августа Павловна Созонович и Анна Бородинская, обеим в 1860 разрешено называться Матвеевыми и присвоены права личного почетного гражданства.

Братья: Сергей, Ипполит, Василий (1817—1867),
сёстры Екатерина (1795—1861), замужем за И.М. Бибиковым, Анна, замужем за коллежским советником Хрущовым; Елена, за декабристом С.В. Капнистом.

ВД, IX, 179-284; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 51.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

МУРАВЬЕВ-АПОСТОЛ Матвей Иванов .

Отставной подполковник.

Вступил в общество в 1817 году.
Участвовал в совещании, когда Якушкин вызвался на цареубийство. Знал цель - введение республики с истреблением всех особ царствующего дома.
По поручению Южной Директории (в 1823 году) отправлялся в С-Петербург для открытия сношений с Северным обществом и возбуждения в членах более рвения, стараясь соединить оба общества. Пестель говорил ему о намерении составить вне общества особенную партию для истребления императорской фамилии. Он сам (в 1824), не получая долго писем от брата и полагая его захваченным, а общество открытым, замышлял покуситься на жизнь государя, о чем сообщал некоторым членам, склоняя их на содействие к тому. Принял на себя поручение уговорить Трубецкого действовать на 4-й корпус, стараться склонить Северное общество к соединению и объявить о решительном намерении начать возмущение в 1826 году. Услышав в Любаре, что его самого и брата его велено взять, он решился застрелиться и предлагал брату то же сделать. Отверг предложение Бестужева-Рюмина отправиться в С.-Петербург для покушения на жизнь ныне царствующего императора, а при объявлении ему с братом его ареста, когда два офицера Черниговского полка ранили полковника Гебеля, он успел удержать одного от дальнейшего неистовства. Он увлекся за братом в Васильков и участвовал в возмущении Черниговского полка. Ему известны были конституция Никиты Муравьева, главные черты "Русской Правды» Пестеля и Катехизис с прокламациею, составленные Бестужевым-Рюминым и братом его Сергеем, также речь Бестужева к Славянскому обществу и мнения о необходимости истребить цесаревича. На совещаниях, происходивших в 1823 году в Киеве и Каменке, в 1824 в лагере при Белой Церкви и в 1825 при Лещине он не был, но о суждениях там покуситься на жизнь покойного государя и начать возмущение знал; ему также известно было и о замысле Якубовича. В показаниях своих он был весьма чистосердечен, а в продолжение исследования, мучимый угрызениями совести, впал в отчаяние и хотел уморить себя голодом, но успокоился, будучи убежден кроткими внушениями веры.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет.

Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

0

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/1110316/199368979.18b/0_26e829_60a1e617_XXXL.jpg

Портрет Матвея Ивановича Муравьёва-Апостола.
Акварель Н.И. Уткина. 1823-1824 гг.
Государственный Эрмитаж.

0

4

Матвей Иванович Муравьёв-Апостол.

Серова М.И.

Матвей Иванович Муравьёв–Апостол [25.04.1793, Петербург – 21.2 (5.3.) 1886, Москва; похоронен в Новодевичьем монастыре], старший сын Ивана Матвеевича и Анны Семёновны, родной брат казнённого декабриста Сергея Муравьёва-Апостола, двоюродный брат Никиты и Александра Муравьёвых и троюродный брат Михаила Лунина.

Детские годы Матвея прошли главным образом в Германии (Гамбург), Испании и Франции. Получил блестящее образование сначала дома, а затем – в парижском пансионе Хикса. До переезда в Россию, что случилось в 1809 г., европейски воспитанный Матвей, как и его брат Сергей, не подозревали даже, что на родине господствует крепостнический строй, и только у самой границы Анна Семёновна открыла им эту истину.

Переезжая из Пруссии в Россию, дети увидели казака на часах, выскочили из кареты и бросились его обнимать, а когда тронулись в дальнейший путь, то услышали от матери: «Я очень рада, что долгое пребывание за границей не охладило ваших чувств к родине, но, готовьтесь, дети, я вам должна сообщить ужасную весть; вы найдёте то, что и не знаете: в России вы найдёте рабов!».

В 1811 г. Матвей поступил в петербургский Корпус инженеров путей сообщения, но проучился там всего четыре месяца, т.к. приближалась война с Францией, и Матвей определился в л.-гв. Семёновский полк в чине подпрапорщика. В полку он познакомился с будущим декабристом И.Д. Якушкиным, дружба с которым прошла через всю последующую их жизнь. Кроме того, в полку служили кузен Артамон Муравьёв и Николай Муравьёв, основатель раннедекабристской организации «Чока» (Сахалин), организованной на принципах «Общественного договора» Ж.-Ж.Руссо. Все они и стали участниками этого общества, оставаясь до конца своих дней верными его декабристским принципам.

С началом Отечественной войны 1812 года в составе полка Матвей Иванович участвовал в сражении при Бородине, где за отличие был награждён по большинству голосов от нижних чинов седьмой роты знаком отличия Военного ордена (№ 16698) и произведён в прапорщики. Участвовал в битвах при Тарутине и Малоярославце, в заграничных походах 1813-1814 гг., где отличился при Люцене, Бауцене и Кульме. Получил ранение в ногу, награждён орденом Анны 4-й степени. Участвовал в знаменитой Лейпцигской битве и в боях под Парижем.

Пройдя всю войну на территории России и в европейских походах в составе Семёновского полка, Матвей возвратился с ним из Франции: 22 мая 1814 г. полк выступил из Парижа, 13 июня отплыли на кораблях из Шербурга, 18 июля высадились в Петергофе, 30 июля в составе Российской гвардии Семёновский полк торжественным маршем вступил в Петербург.

В 1815 г. была основана масонская ложа «Трёх добродетелей» (её инсталляция – 11.01.1816 г.), в которую вступили будущие декабристы С.Г. Волконский, один из основателей ложи, Матвей и Сергей Муравьёвы-Апостолы, Никита Муравьёв и П.И. Пестель. Как писал Н.М. Дружинин, здесь уже «перед нами – рационалистическая среда передовых офицеров, которые ищут опоры для тесного дружеского объединения».

Однако вскоре будущие декабристы разочаровались в масонстве, ибо такого рода братство не отвечало внутренним потребностям передовых дворян в осмыслении реальной действительности, в проникновении в смысл событий и определении собственного отношения к ним. В сознании «первенцев свободы» шёл процесс формирования политической культуры, а он требовал не только индивидуального осмысления, но и коллективного.

9 февраля 1816 г. в казармах Семёновского полка, на квартире братьев Матвея и Сергея Муравьёвых-Апостолов, встретились с ними Александр Николаевич Муравьёв, Никита Муравьёв, С.П. Трубецкой, И.Д. Якушкин. Ими было организовано тайное общество Союз спасения.

Оно отвечало потребностям политического сознания декабристов, тяге к коллективному осмыслению российской действительности и истинному братству в борьбе за осуществление политических идеалов. К началу 1817 г. уже был написан специально созданной авторитетной комиссией Устав Союза. П.И. Пестель на следствии по делу декабристов признался: «Статут первоначального общества нашего был не менее одним составлен, но Комиссиею, обществом назначенной, из трёх членов и секретаря. Члены были: князь Сергей Трубецкой, князь Илья Долгоруков и я, а секретарь – князь Шаховской».

Итак, Матвей вместе с братом Сергеем – участники теперь уже тайного общества, цель которого предельно точно определил И.Д. Якушкин: «Содействовать благу России» и далее: «…тут (в тайном обществе – М.С.) разбирались главные язвы нашего отечества: закоснелость народа, крепостное состояние, жестокое обращение с солдатами, которых служба в течение 25 лет была каторга; повсеместное лихоимство и грабительство и, наконец, явное неуважение к человеку вообще. То, что называлось высшим образованным обществом, большею частию состояло тогда из староверов, для которых коснуться которого-нибудь из вопросов, нас занимавших, показалось бы ужасным преступлением. О помещиках, живущих в своих имениях, и говорить уже нечего».

В то же время продолжался рост военной карьеры Матвея Ивановича: в 1818 г. он в чине поручика был назначен адъютантом к малороссийскому генерал-губернатору князю Н.Г. Репнину и переехал на Украину. Когда произошёл бунт Семёновского полка в столице, и полк был раскассирован, Матвей Иванович, оставаясь адъютантом Репнина, был переведён в л.-гв. Егерский полк. Характер М.И. Муравьёва-Апостола, сложившийся на исповедовании декабристских убеждений, проявился в частном случае. В 1822 г. на парадном обеде у князя Н.Г. Репнина, в Киеве, Матвей Иванович демонстративно отказался поднять тост за здоровье императора и вылил вино на пол, поссорился с Репниным, оставил должность адъютанта и перевёлся в армейский Полтавский пехотный полк.

В моральном плане переход из гвардии в армию считался по тем временам явным понижением карьеры. Однако декабрист пошёл на это. В 1823 г. он вышел в отставку в чине подполковника и больше уже не возвращался на военную службу. Местом его жительства стала столица – Петербург, а также отцовское имение Хомутец Миргородского уезда Полтавской губернии.

Свобода от обязательной службы позволила Матвею Ивановичу активно заниматься делами тайного общества. Исследователь декабризма Н.А. Рабкина на конкретно-историческом материале доказала активную и плодотворную деятельность М.И. Муравьёва-Апостола в 1820-х гг. в трёх тайных обществах. Фактически же он стоял у истоков и занимался практической работой в пяти тайных обществах: в 1811 г. – тайная раннедекабристская организация – «Чока» (Сахалин), 1816 – 1818 гг. – Союз спасения, в 1818 г. Матвей Иванович был одним из основателей Союза благоденствия, в 1820 – 1825 гг. он – член Южного тайного общества декабристов, в 1823 – 1825 гг. – один из учредителей филиала Южного тайного общества в Петербурге.

В 1823 г. руководитель Южного тайного общества П.И. Пестель направил Матвея Ивановича в Петербург как своего доверенного представителя с очень важной миссией: провести переговоры с руководителями Северного тайного общества о путях слияния двух обществ, проведении объединительного съезда и выработке общей программы. Переговоры шли трудно и достигнуть соглашения по названным пунктам М.И. Муравьёву-Апостолу не удалось. Резко отрицательную позицию по всем ключевым вопросам переговоров занял руководитель северян Н.М. Муравьёв. Однако Матвей Иванович проявил активность в деле вербовки на сторону «южан» многих из Северного общества. Более того, он лично принял в члены южного филиала Северного общества нескольких молодых кавалергардов, что, по мнению П.И. Пестеля, было очень важно: будущее революционное выступление мыслилось как массовое участие в нём офицеров гвардии и армии.

Весной 1824 г. в Петербург приехал П.И. Пестель для ведения переговоров об объединении обществ. Он провёл учредительное собрание филиала Южного общества, на котором присутствовал и М.И. Муравьёв-Апостол, произнёс часовую речь, в которой подробно изложил свою политическую программу – «Русскую правду».

Убеждённые доводами и логикой выступления П.И. Пестеля, кавалергарды-члены петербургского филиала Южного общества выразили полную готовность следовать изложенной программе. Позже, в следственных показаниях Пестель признался: «Вадковский, Поливанов, Свистунов, Анненков (все четверо - кавалергардские офицеры) и артиллерийский Кривцов…находились в полном революционном и республиканском духе». Всего к концу 1825 г. численность петербургского филиала Южного общества достигла 24 человек, и в этом была немалая заслуга Матвея Ивановича Муравьёва-Апостола.

По оценке Н.М. Дружинина, члены петербургской ячейки Южного общества, как «воинствующие республиканцы, готовые на самые решительные насильственные меры», «бредили проектами цареубийства и выражали стремление к немедленным действиям».

В центре этих планов находился М.И. Муравьёв-Апостол. Он готовился к тому, чтобы стать участником «когорты обречённых». Предполагалось, что в неё войдут десять молодых людей, не связанных семьями, безупречно смелых и самоотверженных: заведомо зная о личной обречённости, они должны решиться на истребление царской фамилии.

В конечном счёте всё ограничилось разговорами и предположениями, не имевшими никаких практических действий в этом плане. Однако факт согласия М.И. Муравьёва-Апостола, П.Н. Свистунова и других на цареубийство, установленный следствием, повлиял на вынесение им суровых приговоров, тем более, что следствие фактически только эту версию и рассматривало, игнорируя другие побудительные мотивы к восстанию: необходимость отмены крепостного права, изменение политического режима, модернизацию экономики, армии, развитие народного просвещения и др.

Как развивались дальнейшие события - общеизвестно: не достигнув соглашения по ключевым вопросам в 1824 г., Юг и Север договорились о возможном консенсусе на 1826 год и по результатам его должно было готовиться совместное выступление на основе, как убеждён был П.И. Пестель, программы южан – «Русской правды». Однако династический кризис, вызванный неожиданной кончиной императора Александра I 19 ноября 1825 г., вынудил декабристов к открытым выступлениям против самодержавно-крепостнического строя раньше: в Петербурге – 14 декабря 1825 г., а на Юге (восстание Черниговского полка) – 29 декабря 1825 г. – 3 января 1826 г.

В силу неподготовленности, разрозненности сил и руководства, заведомого предательства и последовавшего ареста руководителей Южного тайного общества и других факторов, восстание, как известно, потерпело поражение. Начались аресты, следствие и репрессии.

Матвей Иванович был активным участником восстания Черниговского полка вместе с братьями Сергеем Ивановичем, руководителем восстания, и Ипполитом, младшим, которому было всего 19 лет. В день разгрома восстания Черниговского полка 3 января 1826 г. в поле между сёлами Ковалевкой и Королевкой Матвей Иванович находился вместе с товарищами и братьями с оружием в руках, видел смерть младшего, Ипполита (он, раненный в руку и не желая сдаваться в плен, застрелился). Сергей был ранен в голову и взят в плен вместе с Матвеем правительственными войсками.

Арестованного Матвея Ивановича доставили в Петербург на главную гауптвахту 15 января 1826 г., а 17 января он был переведён в Петропавловскую крепость в № 20 бастиона Трубецкого с сопроводительным царским рескриптом: «присылаемого Муравьёва, отставного подполковника, посадить по усмотрению и содержать строго».

В мае 1826 г. Матвей Иванович показан в № 35 Кронверкской куртины той же крепости. Шло следствие. Матвей Иванович тяжело переживал смерть Ипполита, ранение и арест Сергея, его снедала жалость к осиротевшему отцу, состояние духа его было угнетённым. Он пытался выгородить брата, брал всю вину на себя, намеренно увеличивал свою ответственность.

На рассвете 13 июля 1826 г., в день казни брата Сергея вместе с П.И. Пестелем, К.Ф. Рылеевым, М.П. Бестужевым-Рюминым и П.Г. Каховским, Матвея Ивановича и других декабристов вывели на крепостной плац. Над их головами сломали шпаги, мундиры бросили в огонь, а на кронверке Петропавловской крепости возвышалась виселица.

Матвей Иванович Муравьёв-Апостол был осуждён Верховным уголовным судом, а фактически указом императора Николая I, изданном 10 июля 1826 г., по первому разряду – к смертной казни. Этим же указом царь заменил смертную казнь лишением чинов, дворянства и 20-летней каторгой с последующим поселением в Сибири.

17 августа 1826 г. Матвей Иванович был отправлен в Роченсальм – форт Слава на берегу Финского залива. При этом переезде в станционном доме ожидали узников их родственники: Матвея Ивановича – сестра Екатерина Ивановна Бибикова и Екатерина Фёдоровна Муравьёва; И.Д. Якушкина – жена А.В. Якушкина и тёща Н.Н. Шереметева, женщина умная, волевая, пользовавшаяся большим уважением и авторитетом среди декабристов. В этой партии узников вместе с М.И. Муравьёвым-Апостолом находились также А.А. Бестужев, А.П. Арбузов и А.И. Тютчев. «Форт Слава был построен по проекту укрепления Финляндской границы, составленному в 1791 г. А.В. Суворовым. Он представлял собой огромную круглую башню, как будто выросшую из воды, в которой были приготовлены казематы для узников-декабристов. Вид её был мрачным и не предвещал нам ничего доброго», - вспоминал позже И.Д. Якушкин. И далее: «нас разместили поодиночке в казематы и заперли на замок…По стене стояла кровать с соломой, стол и несколько стульев довершали принадлежность каземата…было темно и сыро». 22 августа того же года по конфирмации срок каторжных работ Матвею Ивановичу был сокращён до 15 лет. Из форта Слава он был переведён в Шлиссельбургскую крепость, откуда 2 октября 1827 г. отправлен по высочайшему повелению прямо на поселение в Сибирь, без отбытия каторги. Местом поселения царь определил далёкий Вилюйск на севере Сибири, на реке Вилюе, притоке Лены в 800-х верстах от Иркутска. Девяностолетним стариком, за три года до смерти, Матвей Иванович вспоминал: «Вилюйск, куда закинула меня судьба в лице петербургских распорядителей, помещался на краю света… Вилюйск нельзя было назвать ни городом, ни селом, ни деревней; была, впрочем, деревянная церковь, кругом которой расставлены в беспорядке и на большом расстоянии друг от друга якутские юрты и всего четыре деревянных небольших дома».

Матвей Иванович поселился в юрте с льдинами вместо стёкол, готовил сам себе в чувале обед, завёл корову, читал, учил якутских детей. Он даже занялся устройством школы для детей разных сословий и национальностей. Обучал их чтению, письму, арифметике, а за неимением учебников сам составил несколько учебных пособий. После отбытия в Бухтарминскую крепость педагогическую деятельность в Вилюйске, начатую М.И. Муравьёвым-Апостолом, продолжил крестьянин-декабрист Павел Фомич Выгодовский (настоящая фамилия – Дунцов) (1802 – 12.12.1881), вторично арестованный и высланный сюда в 1855 г. из Нарыма за пропагандистскую деятельность.

О жителях отдалённого и заброшенного края России – якутах, Матвей Иванович вспоминал с большой теплотой. Были там и другие русские поселенцы - столяр, из бывших каторжников – казак Жирков и талантливый врач Уклонский, окончивший в своё время Московский университет с золотой медалью, но совершенно спившийся здесь, на краю земли, от тоски и безысходности.

Сестра Матвея Ивановича, Екатерина Ивановна Бибикова, супруга нижегородского губернатора, фрейлина императрицы, беспрестанно хлопотала об улучшении участи единственного оставшегося в живых брата - просила перевести его из сурового края в западную Сибирь, ближе к Европейской России. 13 марта 1829 г. ходатайство было удовлетворено, и Матвею Ивановичу был разрешён перевод в Бухтарминскую крепость Омской области, куда он прибыл 5 сентября 1829 г.

Генерал-губернатор Западной Сибири приказал коменданту Бухтарминской крепости по прибытии ссыльного «принять его и назначить ему непременное и безотлучное жительство в самой крепости иметь за ним строгий надзор, как за поведением его, так и за тем, чтобы он ни под каким видом не осмеливался отлучаться из крепости». Царь и местная администрация боялись влияния декабристов на сибиряков, предпринимали любые меры для их изоляции и наблюдения за ними и даже за образом их мыслей. Об этом свидетельствует дополнение к вышеприведённой инструкции, сделанной начальнику крепости генералу Де Сен-Лорану: «Затем предваряю в/б., что Муравьёв-Апостол был известный вольнодумец…тем обязываетесь вы иметь наблюдение за образом мыслей его».

Как только декабрист прибыл в Бухтарминскую крепость, к нему был приставлен полицейский караул и определено жильё в форштадте крепости, хозяин которого также был обязан сообщать коменданту о поведении и настроении ссыльного. Таким образом, Матвей Иванович оказался под двойным наблюдением. Комендант же крепости обязан был ежемесячно доносить шефу жандармов А.Х. Бенкендорфу об образе жизни и поведении ссыльного декабриста. Исследователь жизни М.И. Муравьёва-Апостола в Бухтарминской крепости А.Д. Колесников на основе тщательного анализа архивного материала государственного архива Омской области установил факт безукоризненного поведения декабриста на поселении. Более того, на протяжении семилетнего пребывания Матвея Ивановича в Бухтарме не было ни одного случая каких-либо претензий к нему со стороны местных властей. Все донесения однотипного содержания: «назначенный на поселение М.И. Муравьёв-Апостол ни в каких закону противных поступках не замечен…занимался чтением книг, имеющихся у него на французском и немецком диалектах». Книги, письма и деньги присылала ему сестра, Екатерина Ивановна Бибикова.

Конечно, декабриста тяготил приставленный к нему караул и особенно запрет выходить за пределы крепости, о чём он и пожаловался сестре. Она составила новое прошение на имя А.Х. Бенкендорфа, где просила «о снятии излишних ограничений в передвижении её брата», и шеф жандармов отреагировал положительно на данное прошение: коменданту крепости был дан совет «позволять ссыльному выходить за ограду крепости».

Как прямое следствие этих «послаблений» было установление доброжелательных отношений ссыльного декабриста с местным населением и офицерами гарнизона крепости. В 1829 – 1836 гг. Матвей Иванович Муравьёв-Апостол был в Бухтарме единственным ссыльным декабристом. Он, человек высокой культуры, образованности, носитель передовых идей века, естественно, притягивал к себе внимание местной интеллигенции.

Общение с декабристом вносило в среду обитателей крепости, форштадта и местного населения в округе живую жизненную струю. Кроме того, Матвей Иванович готов был искренне и совершенно бескорыстно помогать местным людям развитием среди них образования, медицинским воспомоществованием, деньгами. Так, А.Д. Колесников приводит в исследовании факт дарения декабристом своего дома коллежскому асессору Бухтарминской пограничной таможни Андрееву «единственно из человеколюбия, по той причине, что он, Андреев, имеет семейство», для которого «приличной квартиры в крепости отыскать не мог, а сам Муравьёв перешёл на квартиру в дом управляющего таможней коллежского асессора Крока, с которым имеет один стол».

Многие представители местной интеллигенции отдавали своих детей в обучение к Матвею Ивановичу, и он с большим удовольствием и энтузиазмом занимался их образованием. Кроме того, его библиотека, постоянно пополнявшаяся новыми книгами и журналами, пользовалась спросом среди местной интеллигенции.

В 1832 г. Матвей Иванович женился на дочери местного священника Марии Константиновне Константиновой (1810 – 1883). Их сын умер в детском возрасте в 1837 г. Родители взяли на воспитание двух сирот, дочерей ссыльных офицеров – Августу Созонович и Анну Бородинскую. Воспитанницы Муравьёвых-Апостолов в 1860 г. получили право называться Матвеевыми, им были присвоены права личного почётного гражданства. Факт женитьбы на девушке из уважаемой семьи ещё больше укрепил авторитет ссыльного декабриста в глазах местного общества. Муравьёвы были желанными гостями на многих семейных праздниках и крестинах детей в качестве крестных родителей.

Однако среди всеобщего доброжелательства А.Д. Колесников обнаружил в документах свидетельства и враждебного отношения к декабристу и его семье. Так, в государственном архиве Омской области исследователь встретил донос некоего пакгаузного надзирателя бухтарминской таможни Петрова, который, заметив дружеские отношения своего начальника Макарова с Муравьёвым тут же донёс по начальству «о непозволительных отношениях Макарова с государственным преступником». Капитан Страшников, временно исполнявший обязанности коменданта, поспешил провести «следствие» и, сделав необоснованные выводы, направил их в Омск. По этому поводу открылась переписка, от Макарова потребовали объяснений. В них он самым положительным образом охарактеризовал М.И. Муравьёва-Апостола, подчеркнув его добропорядочное и безукоризненное поведение.

Расследование было поручено майору Андрееву, ранее упомянутому, который завершил его в пользу ссыльного декабриста. Однако в сознании сибирского начальства зародилось беспокойство по поводу дружеских отношений ссыльного декабриста с местным населением, и в конце 1835 г. начальник Сибирского округа жандармов Маслов обратился с ходатайством к Бенкендорфу о переводе М.И. Муравьёва-Апостола из Бухтармы в один из городов Тобольской губернии. Выбранный Матвеем Ивановичем Курган был отвергнут царём: «…в Кургане уже достаточно государственных преступников», и местом нового поселения был утверждён Ялуторовск, в котором декабрист прожил почти 20 лет.

1 октября 1836 г. Муравьёвы-Апостолы прибыли в Ялуторовск. Там уже жили на поселении товарищи-декабристы: И.Д. Якушкин, Е.П. Оболенский, И.И. Пущин, В.К. Тизенгаузен, Н.В. Басаргин, А.В. Ентальцев. Колония соратников была дружной, как, впрочем, во всех других декабристских поселениях. По свидетельству И.И. Пущина, дважды в неделю (в четверг – у Пущина, в воскресенье – у Муравьёва-Апостола) все собирались вместе и «толковали откровенно», «жили ладно». Эти же факты подтверждает и Н.В. Басаргин. В своём «Журнале», своеобразных воспоминаниях о пережитом, он особо выделил ялуторовскую колонию декабристов, отметил их дружбу между собой: «Не проходило дня, чтобы мы не виделись и, сверх того, раза четыре в неделю обедали и проводили вечера друг у друга… Между нами всё почти было общее, радость или горе каждого разделялось всеми, одним словом, это было какое-то братство – нравственный и душевный союз».

А вот совершенно потрясающее свидетельство самого Матвея Ивановича, сделанное им в письме к своей воспитаннице А.П. Созонович: «Когда наступил час расставания (в 1853 г. М.А. Фонвизин получил высочайшее разрешение вернуться на родину, в центральную Россию и заехал в Ялуторовск для прощания с М.И. Муравьёвым-Апостолом и И.Д. Якушкиным – М.С.), М.А. (Фонвизин – М.С.) нас всех дружески обнял. Ивану Дмитриевичу поклонился в ноги за то, что он принял его в наш тайный союз».

Кроме того, для Матвея Ивановича в Ялуторовске открылась возможность продолжать любимое дело – образовывать и воспитывать местных детей, продолжать просветительскую деятельность. Дело в том, что Иван Дмитриевич Якушкин вёл активную работу по созданию школ для мальчиков и девочек, в которых преобладала ланкастерская система обучения, давно освоенная многими декабристами ещё в войсках, в т.ч. и Матвеем Ивановичем. И вот теперь он со всем жаром души отдался этой работе. Его богатая библиотека открыла двери для местной интеллигенции. Энергии Матвея Ивановича хватало и на медицинское воспомоществование бедным жителям Ялуторовска и округи.

Кроме того, не оставлял он и любимое занятие сельским хозяйством. Ещё в Вилюйске он приобрёл опыт выращивания картофеля в суровых условиях Сибири. Эти опыты продолжались, и весьма успешно, а местное население училось новым агрономическим приёмам. Таким образом, декабристские принципы жизни, убеждений и поведения оставались для Матвея Ивановича и других его товарищей главными побудительными мотивами жизни в условиях сибирской ссылки.

Большую помощь и участие принял Матвей Иванович в переписке новых «наступательных» сочинений С.М. Лунина. Так, рукой М.И. Муравьёва-Апостола было сделано два списка «Писем» Лунина. В Отделе письменных источников (ОПИ ГИМ) (Ф. 249.- Матвея Ивановича Муравьёва-Апостола) хранится переплетённая тетрадь под № 3, которая содержит две серии «Писем из Сибири», «Разбор Донесения…» и «Взгляд на польские дела» Лунина. Тетрадь имеет владельческую надпись: «Принадлежит Александру Илларионовичу Бибикову (родственник Муравьёвых-Апостолов – М.С.). Ялуторовск, 1851. Писана Матвеем Ивановичем Муравьёвым-Апостолом». На листах 8-23 тетради М.И. Муравьёва-Апостола - 16 писем первой серии ранней редакции, по-французски. В конце предисловия поставлена дата – «1837» и указано место написания – «Ourika pres d’ Irkoutsk» (Урика близ Иркутска), отсутствующее в текстах Лунина. Вторая серия «Писем» (лл. 27 – 60) включает все десять посланий декабриста. Аналогично этому документу в ГАРФ (Ф. 1153 – Муравьёвых) хранится тетрадь того же состава, что и альбом А.И. Бибикова: Матвей Иванович Муравьёв-Апостол в 31-ю годовщину казни декабристов 13 июля 1857 г. переписал две серии «Писем из Сибири» Лунина.

Списки лунинских сочинений, произведённые рукой Матвея Ивановича Муравьёва-Апостола, позволяют сделать предположение о причастности М.И. Муравьёва-Апостола к появлению лунинского «Разбора…» в бесцензурной печати А.И. Герцена и Н.П. Огарёва.

Из письма М.А. Фонвизина Ивану Ивановичу Пущину от 4 марта 1841 г. явствует, что в 1841 г. Матвей Иванович был очень болен, обращался к Бенкендорфу за разрешением на лечение в Тобольске, но получил отказ. Только спустя полтора года, в 1842 г., ему было разрешено лечение в этом городе, куда он и прибыл, что известно из письма М.А. Фонвизина И.Д. Якушкину от 25 ноября 1842 г. В том же письме автор сообщает, что Матвей Иванович остановился у П.Н. Свистунова, который приобрёл у местного купца двухэтажный деревянный дом в центре города, ставший местом объединения многих поселённых там декабристов.

В Ялуторовске жизнь Матвея Ивановича и других декабристов оказалась тесно связанной с просветительской и педагогической деятельностью. 7 августа 1842 г. И.Д. Якушкин открыл училище по ланкастерской системе обучения для мальчиков, а 1 июля 1846 г. – для девочек. В обоих училищах преподавались чтение по славянской и гражданской печати, письмо, начала арифметики, «краткий Катехизис и краткая Священная история», российская грамматика, география и российская история. Преподавание по всем этим предметам распределили между собой все декабристы ялуторовской колонии, в т.ч. и Матвей Иванович. Сам И.Д. Якушкин в школе для мальчиков преподавал «начала алгебры, геометрии и механики», а также 1-ю часть латинской и греческой грамматики.

Обширная программа усваивалась детьми сравнительно легко благодаря сочетанию классно-урочной системы и ланкастерской (системы взаимного обучения). Кроме того, учителя (декабристы), применяя комплексный метод, имели относительную свободу действий и возможность творчески подходить к проведению бесед, экскурсий, обучению ремёслам. Всё это вместе взятое вносило в обучение интерес, увлечённость и сравнительную лёгкость усвоения материала. Кроме того, в школе учились дети разных сословий и национальностей. Декабристы строго следили за тем, чтобы между детьми бытовали дружеские взаимоотношения. Вместе с горожанами обучалось много «крестьянских сирот из разных деревень и даже других уездов».

0

5

Их содержание обходилось за счёт декабристов. И, конечно, большую роль играли разработанные и созданные учебные и наглядные пособия. Пособия были насыщены разнообразным познавательным материалом с патриотическим содержанием, что делало их принципиально отличными от официальных учебников. Дети любили школу, а родители охотно отдавали своих детей на обучение. С 1843 г. школа И.Д.Якушкина официально именовалась Сретенским духовным училищем, но доступ в неё был открыт всем сословиям.

Довольно обширная программа, усваиваемая учащимися в течение четырёх лет, давала намного больше знаний, чем программа уездных училищ, не говоря уже о приходских.

С 1846 г. обе школы стали получать пособие «от городских доходов» в размере 200 рублей в год (помимо пожертвований от частных лиц – местных купцов и некоторых декабристов: П.Н. Свистунова, А.М. Муравьёва, М.А. Фонвизина). С 1842 по 1856 гг. в школу для мальчиков поступило 594 ученика, окончил курс 531; в школу для девочек с 1846 по 1856 гг. поступило 240 учениц, окончили её 192.

Большое содействие этим школам оказывал протоиерей Степан Яковлевич Знаменский, ставший другом декабристов. Все они отзывались о нём как о талантливом, высокообразованном и гуманном человеке, ратовавшем за просвещение народа. Фактически декабристские школы Ялуторовска стали лучшими, образцовыми во всей Западной Сибири, а ланкастерская методика, широко применяемая декабристами, получила распространение во всём крае. Отовсюду – из Кургана, Ишима, Тобольска к И.Д. Якушкину ехали учителя за опытом организации школьного дела, а также за освоением методики обучения. Эти факты свидетельствовали о прогрессивном влиянии декабристов на дело народного просвещения в Сибири.

Декабристы же явились основоположниками образования и носителями передовой педагогической мысли и практики в России второй четверти и середины XIX века. Ялуторовская женская школа была первой всесословной среди женских школ не только Сибири, но и всей России.

Когда Матвей Иванович Муравьёв-Апостол покидал в соответствии с царской амнистией в ноябре 1856 г. Сибирь, ссылку, то запросил от директора мужской ялуторовской школы сведения о количестве учащихся за 14 лет. По спискам цифра оказалась весьма внушительной – 1 600 человек получили образование по ланкастерской системе в одной только школе.

Покинув Сибирь, Матвей Иванович отнюдь не расстался с передовыми идеями декабризма, а, напротив, продолжал их развивать, всё более понимая роль и значение самого народа в судьбах страны. Ему было уже совершенно ясно, что без участия самого народа решить ключевые моменты социально-государственного устройства невозможно. Об этом свидетельствует его письмо Г.С. Батенькову от 27 сентября 1860 года, когда в условиях ожесточённой борьбы между крепостниками и либералами шла подготовка отмены крепостного права: «Пусть народу будет предоставлено право самому хлопотать о своих делах … Великий Новгород, государь наш, доказал исторически, что нашему народу не чужда мысль о народоуправстве».

Матвей Иванович много размышляет не только о крестьянском вопросе, но и об истории, философии, юриспруденции, политике, литературе. Он остро критически оценивает николаевскую эпоху, время Александра II и всюду видит пороки самовластья, чиновной бюрократии, убежден в необходимости реформирования страны. Вот только одно из его суждений, касающееся реформ судопроизводства: «Объявление о преобразованиях судоустройства и судопроизводства принято было всеми так равнодушно. Что ждать путного от Валуева и прочих. Этот народ дорожит местом, деньгами, а что касается до России, не много думает о ней… Отвратительная глупость петербургской бюрократии много виновата перед народом. Толку ждать от неё нет даже возможности. Никто не отнимет от него (царя – М.С.) добрых стремлений, но что он глуп, положительно можно сказать, разобрав всё, что делается у нас. Самому делать дела невозможно. Петры первые родятся веками. Ум его обозначается только одним, назначением помощников себе. Куда ни взглянешь – всё это люди ниже всякой посредственности, чтобы не сказать больше».

В другом письме тем же Бибиковым: «Бюрократия и централизация – вот гибель народов и источник неиссякаемых кровавых переворотов и той неурядицы, которую мы видим».

В письме Николаю Михайловичу Щепкину, издателю и общественному деятелю, от 30 января 1863 г., Матвей Иванович ещё более критичен: «Чтоб люди принимали живое участие в деле, надобно, чтоб они вперёд были убеждены в пользе, которую они принесут…К чему разделение на сословия людей, дышащих одним воздухом и вдобавок в деле, касающемся до всех? От петербургской бюрократии нельзя ничего ждать путного».

Очень трепетно относился Матвей Иванович к декабризму и его исторической оценке. Он радовался тому, что великий Л.Н. Толстой задумал роман о декабристах (дважды Лев Николаевич посетил Матвея Ивановича, и декабрист сообщил писателю много ценных сведений о своих товарищах). В 1895 г. Л.Н. Толстой опубликовал политический памфлет «Стыдно», где вспомнил о Матвее Ивановиче Муравьёве-Апостоле: «…как и его брат, и все лучшие люди его времени, телесное наказание он считал постыдным остатком варварства, позорным не столько для наказываемых, сколько для наказывающих…».

К тому же, декабристы до конца своих дней никогда не прекращали дружеских связей: и в Сибири, и на Кавказе, и после возвращения в центральную Россию после амнистии. Так, в Твери жил Матвей Иванович. И.И. Пущин и С.Г. Волконский, по крайней мере, дважды приезжали к нему. Шла интенсивная дружеская переписка между остававшимися в живых «первенцами свободы». Эти письма являются ценным источником наших знаний о мыслях, делах, отношениях декабристов, а также об их мировосприятии внутренней и внешней политики российского государства.

Так, предметом активного осмысления декабристами ещё в Сибири стали события Крымской войны. Резко критическую отповедь итогам войны сделал Матвей Иванович: «Последняя несчастная война обнажила все отвратительные раны нашего общества – они требуют врачевания немедленного».

Спустя шестьдесят лет после восстания декабристы оставались верны своим идеалам и заботились об объективных и правдивых оценках самого события и своей роли в нём. В связи с этим в 1857 г. в «Полярной звезде» А.И. Герцена была напечатана статья Матвея Ивановича Муравьёва-Апостола «Семёновская история», в которой он восстановил правду о восстании 16 октября 1820 г. в л.-гв. Семёновском полку.

Когда в конце 1860-х гг. Матвей Иванович переселился в Москву, то занялся безвозмездно тщательным редактированием у П.И. Бартенёва в журнале «Русский архив» рукописи Н.И. Лорера «Записки», где она готовилась к печати. Он произвёл фактическую выправку «Записок», кропотливую сверку различных дат, имён и т.д., а также выправку стиля. Это произведение Н.И. Лорера представляет собой один из самых замечательных памятников декабристской мемуаристики.

Около сорока лет создавал свои «Записки декабриста» А.Е. Розен. Начав их писать ещё в читинской тюрьме, будучи молодым человеком, оказавшись причастным к важнейшему событию русской истории первой половины XIX в., завершил их умудрённым жизнью стариком, пережившим многих своих соузников и в 70– 80 –е гг. явившимся одним из «последних декабристов», хранителем их наследия. Осенью 1869 г. Розен читал главы своего труда П.Н. Свистунову, М.А. Бестужеву и М.И. Муравьёву-Апостолу, «которые выслушали его чтение с большим удовольствием и отозвались о его труде с искреннею похвалою».

11 августа 1857 г. в Москве скончался И.Д. Якушкин. В последний путь на Пятницкое кладбище его провожал и Матвей Иванович Муравьёв-Апостол.

Только в 1858 г. Матвей Иванович получил разрешение на ношение наград – Кульмского креста и военной медали 1812 года. В 1883 г. в связи с 200-летием л.-гв. Семёновского полка ему был возвращён солдатский Георгиевский крест, однако носить боевые награды оставалось уже недолго. Жизнь старого декабриста подходила к концу. Скончался Матвей Иванович Муравьёв-Апостол 21 февраля 1886 года в Москве, похоронен в Новодевичьем монастыре.

«В Москве, – как сообщают «Современные известия», – в  храме святых Бориса и Глеба, у Арбатских ворот, 23-го февраля происходило отпевание скончавшегося 21-го февраля, девяностопятилетнего старца, одного из последних ветеранов отечественной войны 12-го года и одного из последних декабристов Матвея Ивановича Муравьёва-Апостола.
Отпевание совершил настоятель Иерусалимского подворья архимандрит Арсений в соборе с двумя священниками. По окончании отпевания гроб из храма был вынесен родными и близкими знакомыми покойного и на руках был несён до квартиры его в Филипповском переулке, в доме иерусалимского подворья, в сопровождении многочисленного кружка знакомых лиц из высшего общества. Перед квартирою была отслужена лития, и затем гроб поставлен на погребальную колесницу, и печальное шествие направилось в Новодевичий монастырь для погребения там останков Матвея Ивановича. Покойный Матвей Иванович за участие в смутах в декабре 1825 года был приговорён к повешению, но казнь ему была заменена, по лишении чинов и дворянства, каторгою без срока. В Бозе почивший император Александр II простил и возвратил Муравьёва-Апостола из Сибири; ныне царствующий император в 1883 году в коронацию возвратил старцу потомственное дворянство и солдатский Георгиевский крест, полученный им за храбрость в битвах с французами, и пожаловал ему ежегодную пенсию в 400 руб., а прибывший на коронацию Черногорский князь Николай наградил его орденом Даниила 1-й степени» («Новости», 27 февраля 1886 г., № 57).

В 1935 г., в связи с реконструкцией территории кладбища, прах Муравьёва-Апостола был перенесён и погребён у Смоленского собора Новодевичьего монастыря. На могиле установлен памятник – массивная стела из белого мрамора с текстом: «Ветеран 1812 года Матвей Иванович Муравьёв-Апостол, родился в Петербурге 25 апреля 1793 г. Скончался в Москве 21 февраля в пятницу в 5 ч. утра 1886 г.»

0

6

https://img-fotki.yandex.ru/get/901683/199368979.18b/0_26e82a_a44a9174_XL.jpg

Доменико Босси Domenico Bossi (1765 – 1853). Муравьёв-Апостол Иван Матвеевич. 1790-е гг.
Отец декабристов. С.И. Муравьёва-Апостола, М.И. Муравьёва-Апостола  и И.И. Муравьёва-Апостола. 
Кость, акварель, гуашь. 5,5x5,2 см (в свету).
Всероссийский музей А.С. Пушкина.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/1102318/199368979.18b/0_26e82b_3318f911_XXXL.gif

0

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/901683/199368979.18b/0_26e82c_9f1a0d4e_XXXL.gif

0

9

В конце июня 1829 года в Витиме проездом провёл несколько дней декабрист М.И.Муравьёв-Апостол, который был переведён из Вилюйска в Бухтарминск по ходатайству своей сестры. Здесь он встретился со своими товарищами Заикиным, Назимовым и Загорецким.

Встреча эта была необычайно тёплой и волнующей. Дорогого гостя угощали стерляжьей ухой, солёной рыбой, рябчиками и сохатиным мясом. Друзья с удовольствием продемонстрировали ему свои скромные «апартаменты», огород и дворовые постройки, показали слободу, посетили церковь. И говорили, говорили без умолку, делясь друг с другом новостями.

Витимские декабристы узнали от Матвея Ивановича, как он был осуждён по первому разряду, приговорён к смертной казни, которую «милостиво» заменили пожизненной каторгой. Однако приговор был снова смягчён, и его сослали в Якутскую область на поселение. Сначала арестанта доставили в Якутск, а оттуда – в Вилюйск, где он и находился с 14 января 1928 года по июнь 1929-го.

Матвей Иванович поведал друзьям о том, как организовал в Вилюйске частную школу, как обучал местных детей русскому языку и арифметике по составленным им же учебникам. Как принимал у себя в юрте, получается, их общего знакомого - члена Норвежской экспедиции лейтенанта Дуэ, которому подарил некоторые собранные им предметы, представлявшие научный интерес; как собрал в Вилюйске небольшую библиотеку, как изучал английский язык, занимался огородничеством; как, уезжая, отдал свою юрту больным проказой…

В ответ витимские затворники рассказывали о себе, о местных порядках, о том, как решились построить свой дом, чтобы чувствовать себя свободно и принимать гостей по своему усмотрению; о рыбной ловле, к которой они уже успели пристраститься; об огородничестве, о красоте местной природы; о том, как жадно тянутся крестьянские дети к грамоте…

Расставаться так не хотелось! На прощание Николай Заикин подарил Матвею Ивановичу стихотворение, написанное экспромтом:

М.И. Муравьёву-Апостолу.

Когда-нибудь, раскрыв в стране родной альбом,

Где чувств моих найдёшь оттенок слабый,

Ты вспомнишь край полночный, одичалый,

Где мы в изгнании боролися с судьбой.

И если мрак пустынь и скал Сибири дикой

Хоть лёгким облаком чело твоё затмит,

Пусть Аполлонов луч сменит его улыбкой,

И роковой фиал твой счастьем озарит.

Николай Фёдорович Заикин.

1 июля 1829 года. Витимск».

0

10

С. Семёнов.
Декабристы в Ялуторовске (отрывок).

https://img-fotki.yandex.ru/get/989273/199368979.18b/0_26e82d_7ded5320_XXXL.jpg

Замкнутее всех жил М. И. Муравьев-Апостол. Его редко можно было видеть на улицах города. Жил он с женой в собственном, хорошо обставленном доме. При доме был небольшой садик, в котором часто Матвей Иванович сиживал с женой и пил чай. Не знаю, были ли у них дети и где они жили, с ними же жила лишь воспитанница-племянница, девушка Созонович.
Из всех декабристов М. И. был особенно дружен с Тизенгаузеном, почему и его называли масоном. Характер у М. И. был суровый и настойчивый. Про него рассказывали, что когда при проезде наследника, позже императора Александра II, через Ялуторовск всем декабристам приказано было не выходить из квартир, М. И. не послушался приказа, пытался выйти и лично увидеть наследника. Только удар в грудь прикладом от караульного солдата заставил М. И. покориться силе.
Во время проживания М. И. в Ялуторовске у него временно жили и некоторое время учились в ялуторовской школе братья Созонович и приезжали дети умершего в Баргузине декабриста Кюхельбекера.
Матвей Иванович уехал из Ялуторовска вместе с другими в 1856 году. Он дожил до глубокой старости. В Москве, когда короновался император Александр III, 92-летний М. И. Муравьев-Апостол, которому тогда было возвращено дворянство и все знаки отличия, полученные им во время войны 1812 года, был в числе других почетных гостей.

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Муравьёв-Апостол Матвей Иванович.