Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Спиридов Михаил Матвеевич.


Спиридов Михаил Матвеевич.

Сообщений 1 страница 10 из 34

1


МИХАИЛ МАТВЕЕВИЧ СПИРИДОВ

(1796 — 20.12.1854).

Майор Пензенского пехотного полка.

Отец — сенатор, владимирский помещик Матвей Григорьевич Спиридов (20.11.1751 — 1829), известный своими генеалогическими работами; мать — кж. Ирина Михайловна Щербатова (1757—1827), дочь историка; в 1829, умирая, отец оставил детям 877 душ в разных губерниях.

Воспитывался дома (учителя иностранцы и русские).

В службу вступил урядником во 2 полк Владимирского ополчения — 20.8.1812, участник заграничных походов 1813—1814 (Люцен — награжден орденом Анны 4 ст., Дрезден, Кульм, Лейпциг, Фер-Шампенуаз, Париж — награжден орденом Владимира 4 ст. с бантом), прапорщик — 17.5.1813, переведен в л.-гв. Гренадерский полк — 2.7.1813, вернулся в Россию — 5.9.1814, подпоручик с переводом в Саратовский пехотный полк — 31.1.1816, поручик — 12.2.1817, со старшинством с 25.8.1816, штабс-капитан — 7.4.1819, с начала 1817 по август 1819 старший адъютант 6 пехотного корпуса Сабанеева, капитан — 4.5.1823, майор с переводом в Пензенский пехотный полк — 4.6.1825.

Член Общества соединенных славян (1825).

Приказ об аресте — 19.1.1826, арестован в местечке Красиловке — 25.1.1826, доставлен из Житомира поручиком Пензенского пехотного полка Францышеком в Петербург на главную гауптвахту — 1.2, 2.2 переведен в Петропавловскую крепость («посадить по усмотрению и содержать строго») в №20 Невской куртины.

Осужден по I разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорен в каторжную работу вечно.

Отправлен в Кексгольм — 26.7.1826 (приметы, рост 2 аршина 6 вершков, «лицом бел, чист, волосом черн, глаза черные, нос посредственный»), срок сокращен до 20 лет — 22.8.1826, оттуда отправлен в Шлиссельбург — 21.4.1827, отправлен в Сибирь — 2.10.1827, прибыл в Читинский острог — 20.12.1827, срок сокращен до 15 лет — 8.11.1832 и до 13 лет — 14.12.1835.

По отбытии срока (по указу 10.7.1839) обращен на поселение, местом которого по ходатайству братьев был назначен Красноярск, приобрел крестьянское хозяйственное обзаведение в д. Дрокиной (в 15 верстах от Красноярска), куда ему разрешено переселиться — 8.7.1848, там и умер.

Похоронен в с. Емельянове.

Братья:

Александр, в 1843 действительный статский советник и начальник Сибирского таможенного округа;
Андрей (р. ок. 1780), коллежский советник; Алексей.

ВД, V, 101-180; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 30.

0

2

Алфави́т Боровко́ва

СПИРИДОВ Михайло Матвеев.

Майор Пензенского пехотного полка.

Принят в Славянское общество в 1825 году в лагере при Лещине.
Видел Конституцию Южного общества; присутствовал на совещаниях у Андреевича, где положено было начать действия в 1826 году, истребить покойного императора, итти со 2-ю армиею в Москву и там учредить Временное правление.
Был начальником пехотного корпуса славян. На одном  из совещаний изъявил он готовность нанести удар покойному императору, повторил оную и в балагане у Сергея Муравьева и приложился вместе с прочими заговорщиками к образу; приглашал членов быть твердыми в намерении своем и приготовлять солдат к возмущению и сам возбуждал в нижних чинах негодование против начальства, употребляя излишнюю строгость и уверяя, что делает сие по воле государя. Сверх сего уличался в том, что знал о намерении общества истребить всю императорскую фамилию.

По приговору Верховного уголовного суда осужден в каторжную работу вечно.

Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в каторжной работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

0

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/902582/199368979.19c/0_26f187_28c340dc_XXXL.jpg

Григорий Андреевич Спиридов (18.01.1713, Выборг - 18.04.1790, Москва), дед декабриста М.М. Спиридова; адмирал.

0

4

  Декабрист М.М. Спиридов 

В это морозное январское утро 1855 года чиновник особых поручений ровно в 10 часов вошел в кабинет владимирского губернатора Владимира Егоровича Анненкова и почтительно остановился у его письменного стола.
- Ну, что там у вас? - вместо приветствия спросил губернатор. Чиновник, открыв папку, подал бумагу с отношением III Отделения собственной его величества канцелярии, подписанную самим шефом жандармов и начальником III Отделения графом А. Ф. Орловым. Не задерживаясь на препроводительной, губернатор с нетерпением прочитал содержание депеши:

"Господину Военному Министру. Енисейский гражданский губернатор доносит, что находящийся в Красноярском округе на поселении государственный преступник М. Спиридов 21 прошедшего декабря от продолжительной болезни умер. Всеподданнейше доводя о сем до сведения Государя Императора, я считаю долгом уведомить о том Ваше Сиятельство. Генерал-адъютант граф Орлов". - Спиридов, Спиридов... это кто же такой?- спросил губернатор.
- Бывший помещик из Нагорья Переславского уезда, - ответил чиновник.
- Не из декабристов ли он?
- Так точно.
- Кто-нибудь из Спиридовых сейчас живет в Нагорье?
- Племянник. Ведь Михаил Михайлович был младшим и своей семьи не имел. Его сестра, кажется, в замужестве княгиня Шаховская, Нагорье оставила давно.
- Ну что ж, поставьте об этом печальном событии в известность предводителя Переславского дворянства.

Если двигаться от Переславль-Залесского на северо-запад, то километрах в двадцати от него дорога, идущая через сплошные леса и болотные топи, приведет в большое русское село. Стоит оно на возвышенности и зовется Нагорьем. История его уходит в седую древность. И может, долго не быть бы ему знаменитым, если бы не помог случай. В середине ХVIII века оно вместе с другими селами - Преображенским, Воскресенским и деревнями, всего 16 селений, в которых числилось 1451 мужская душа, - перешло как дар Екатерины II адмиралу Григорию Андреевичу Спиридову за разгром турецкого флота в Чесменском бою во время первой турецкой войны.

Дворянский род Спиридовых давнишний, служивый, он уже встречается в документах XVI века. Спиридоны были стряпчими, воеводами, рейторами. Во времена Петра I выдвигается Андрей Алексеевич Спиридов (родился около 1680 г.), ставший в чине майора комендантом города Выборга. У него было три сына, пошедшие по военной линии: старший Василий - лейтенант, рано погибший (утонул в 1720 г.), младший Алексей - пехотный генерал-поручик, но самым знаменитым стал средний сын - адмирал Григорий Андреевич (родился 18 января 1718 г.). Он окончил морское училище, был участником многих морских походов и экспедиций, главным командиром Кронштадта, а в турецкую войну командовал передовым отрядом Средиземноморской эскадры.

Получив вотчину и орден Андрея Первозванного, герой Чесмена в 1774 году вышел в отставку и уехал в Нагорье, построил каменную церковь и роскошный деревянный дом, в котором прожил до своей смерти (8 апреля 1790 г.), похоронен в специальном склепе церкви.

Его сын, Матвей Григорьевич (1751 - 1829), женатый на дочери известного историка ХVIII века князя Михаила Михайловича Щербатова Ирине Михайловне (1757 - 1827), - камергер, сенатор и кавалер, ратными подвигами себя не прославил, а был известен как историк и писатель. Им исследована генеология дворянских родов, имевшая тогда огромное значение. В 1803 году он составил "Родословный словарь", а в 1805 году издал книгу "Сокращенное описание служб благородных дворян", а затем - "Краткий опыт исторического известия о российском дворянстве". В области генеологии М. Спиридов был крупным специалистом.

Получив в наследство Нагорье, он переехал в него из Петербурга и жил там до конца дней своих. Похоронен с женою в бывшем Сольбинском монастыре Переславского уезда, недалеко от Нагорья. У них было пятеро сыновей и одна дочь, но самым известным оказался младший - Михаил Матвеевич, будущий декабрист. В "Послужном списке", составленном для Следственного Комитета, с его слов записано: "Из дворян Владимирской губернии".

Место рождения Михаила Спиридова пока не установлено. Краевед из Переславль-Залесского Михаил Иванович Смирнов в своем докладе "Памяти декабриста Свиридова", прочитанном в 1925 году на заседании Переславль-Залесского а научно-просветительного общества (Пезантроб), утверждает, что М. М. Спиридов родился в Нагорье, подтвердить же это весьма трудно, так как "Старинный дом Спиридовых в Нагорье давно сгорел со всем родовым архивом, портретами и вещами, так что бывшие здесь письменные материалы, относящиеся к нему, погибли безвозвратно".

Молодой Спиридов в Нагорье постоянно не жил, но родители привозили его сюда на лето, на зимние праздники. Детство прошло в Москве в доме отца. Начало же его сознательной жизни связано с Владимирским краем. Когда для России настал год тяжелых испытаний, 16-летний Михаил Спиридов, не колеблясь, вступает на военную службу во второй полк Владимирского ополчения, которым командовал его дядя Григорий Григорьевич Спиридов. Можно допустить, что в Нагорье Михаил приезжал и во время своих отпусков в период службы в армии.

Недавно члены краеведческого кружка Нагорновской средней школы пригласили меня приехать к ним, посмотреть на красивейшие места, на то, что уцелело от старинных имений в Нагорье, в соседнем Елпатьеве, бывшем владении знаменитых Нарышкиных, родственников Петра I, куда, как пишут ребята, приезжал Дюма-старший. Они сообщают, что в Нагорье "есть памятник флотоводцу Спиридову, церковь, когда-то очень красивая", а теперь основательно запущенная, в ней помещается мастерская, что сохранилась часть старого парка, а флигель совсем недавно, в 1944 году, сгорел. Уцелевшие хозяйственные постройки "используются торговой сетью".

Ребята с большой тревогой сетуют, что на их глазах погибнет последнее, что могло бы быть памятью о славных делах их предков и служить воспитанию грядущих поколений.

Михаил Матвеевич Спиридов родился в 1796 году. Он впитал в себя все хорошее как от деда, так и от отца. От первого к нему перешла любовь к военной службе, отвага н героизм, от второго - ум исследователя, любовь к книгам, интерес к новейшей истории.

Воспитание Миша получил в семье. Его домашним образованием руководила мать, при- надлежащая к числу образованных и знатных женщин того времени.

М. М. Спиридов знал французский и немецкий языки, увлекался историей и географией, хорошо рисовал.

Дом богатого, знатного барина на Яузском бульваре в Москве, тьма слуг, гувернанты, воспитатели-учителя: немцы, французы и единицы - русские. Он не кончил никакого учебного заведения и даже лекций не слушал "никаких и никогда". Спиридов сам писал, что получил достаточное, правда, одностороннее воспитание в доме своих родителей.

Главными его воспитателями были француз Л-Грана и поляк Фенитина. Математике он учился у Григориуса, а русской словесности - у Добровольского и Голетекова, истории - у немца Шрена и у живущего в Москве француза, фамилии которого он не запомнил. Кроме того, для присмотра за ним был еще немец Гашон и другие немцы к французы, фамилий которых он также не помнил.

Военная служба для Спиридова складывалась весьма благоприятно и сулила хорошую военную карьеру. Начав ее совсем еще юным, он довольно быстро продвигался по служебной лестнице. 26 августа 1812 года Спиридов зачисляется урядником во второй полк Владимирского ополчения, совершает с ним поход до Москвы, очищая ее окрестности от французских мародеров, преследуя отступающего противника. Но царское правительство ополчение в Европу не пустило, полк остался в Москве. 7 февраля 1813 года Спиридов переводится в лейб-гвардии Гренадерский полк, где 17 мая производится в прапорщики. С гренадерами прошел всю Европу, участвовал в генеральных сражениях при Люценее, Дрездене, Кульме, Лейпциге, под стенами Парижа, а 19 марта 1814 года вступил во Французскую столицу. В боях проявил храбрость, отличился и был награжден орденами Анны 4 класса и Св. Владимира.

В конце лета 1814 года - снова поход, но уже обратный, в Россию, пешком через Францию, Германию, до Любека. Здесь полк погрузился на корабли и прибыл в Кронштадт, переправился в Царское Село и пешком дошел до Петербурга, а 13 сентября торжественным маршем прошел по его улицам.

Заграничный поход оставил большой след в душе молодого офицера. Еще нельзя говорить, что его взгляды сложились и обрели определенную систему, для этого он был еще слишком молод. Но впечатлений, идей, мыслей он вез много. После они принесут ему большую пользу.

В ответах Следственному комитету он писал, что с 1814 года занимался военным искусством и науками, "впоследствии приобщил к сим занятиям чтение политических и новейших философских книг".

Из следственных материалов известно, что Спиридовым было написано много различных сочинений, записок, сделано немало переводов, выписок из книг, к сожалению, до нас из того, что он писал, дошло немногое.

Обстоятельства розыска бумаг, сочинений и библиотеки Спиридова увлекательны и драматичны. Когда о них стало известно Следственному комитету, то военный министр А. И. Татищев поручил командующему первой армией графу Санену обыскать квартиру Спиридова в местечке Красилове и изъять сочинения. Санен поручил выполнить эту операцию через командующего 3-м корпусом командиру Пензенского пехотного полка подполковнику Павлу Ивановичу Савастьянову. Прибыв на место, Савастьянов обнаружил книги, принадлежащие Спиридону, и составил на них реестр, который был приложен к рапорту генерала Рота военному министру. В нем значились книги как военного, так и философско-политического характера.

С бумагами дело оказалось сложнее. Их не обнаружили. Спиридов был взят 25 января. Недели за три до этого при помощи своего слуги Григория Максимова все бумаги он уложил в деревянным ящик, обвязал соломой и зарыл под яслями конюшни дома в Красилове. Дня за три до ареста бумаги вынимались, были просмотрены Спиридовым и снова зарыты, посторонних при этом, кроме Максимова, не было. Когда полиция увозила Спиридова, то он передал другому своему слуге Павлу Ивановичу приказание Григорию Максимову - бумаги сжечь, что тот и сделал на 5 или 6 день после ареста Спиридова. Поэтому содержание их неизвестно, сохранились только их названия в делах комитета, записанные со слов Спиридова.

В январе 1816 года Спиридов получает очередное звание подпоручика и переводится в Саратовский пехотный полк, а через год он уже поручик и назначается старшим адъютантом к командиру 6 пехотного корпуса генералу Сабанееву. 7 апреля 1819 года он производится в штабс-капитаны и в том же году возвращается в свой полк. Здесь он командует первой гренадерской ротой, а в 1823 году производится в капитаны и 25 августа переводится в Пензенский полк с одновременным производством в майоры. В это время Спиридову шел 29 год.

Пензенский полк входил в 8-ю пехотную дивизию 1-й армии и расквартировывался в районе городов Житомира, Новгород-Волынского, Старо-Константинова. Летом 1825 года вместе с полком он прибыл на смотр в лагерь под Лещинами. Офицеры жили в крестьянских домах и имели возможность видеть жизнь крепостных крестьян, убеждаться и гаком они положении находились.

На следствие Спиридон показывал:
"Служа большей частью в армии, квартируя в домах у самих крестьян, признаюсь, входя в подробный разбор их положения, видя обращение с ними их господ, часто я ужасался, виноват, причину сему находил в принадлежности их (крепостной). В Малороссии видел в одной и той же деревне казенного жителя, изобилующего во всем, а господского - томящегося в бедности. Потом, сделав переход в Житомирскую губернию, более был приведен в скорбь общею бедностью поселян. Видел там, что плодородная губерния отдает дань одним владельцам, видел неусыпную деятельность хлебопашца, плоды которой служили обогащению их панов, видел неисчислимые богатства на токах, а у поселян к окончанию года недоставало ни зерном, ни печеньем, - не только для продажи, ни даже и для пропитания: повсеместная дешевизность далеко чтоб нужна им в пользу, ибо непременное принуждение покупать всего необходимого в домоводстве в кормчах, у евреев, ввергает их в бедную нищету. Сознаюсь, сердце мое содрогнулось, жалея их".

Это прекрасное описание тягостей крестьянского права, как замечает академик М. В. Нечкина, "превосходит по яркости многие подобные описания у декабристов других обществ". В нем чувствуется славянская постановка вопроса. Ведь все славяне "единогласно стояли за освобождение крестьян".

Вот это непосредственное общение с крестьянами и явилось для Спиридова самым главным в выборе дальнейшего его пути, определения взглядов и отношения к существующим порядкам в стране. Человек прогрессивный, близко принимавший людское горе, видевший его бесправие, он не мог стоять в стороне, быть равнодушным к судьбам людей, замученных крепостным правом. Спиридов, как и многие декабристы, хорошо понимал солдат, он был к ним внимателен и не отделял от народа. Бесправие солдат, бесчеловечное к ним отношение многих офицеров, двадцатипятилетняя служба не могла не возмущать его.

В своих письменных показаниях Следственному комитету 10 февраля 1826 года Спиридон довольно подробно останавливается, на порядках в 1-й гренадерской роте. Он везде и всегда был с солдатами вместе, в походах шел пешком, хотя мог воспользоваться конем, учил терпеливо, все объясняя, особенно то, что солдату пригодится в бою: рассыпному строю, стрельбе в цель; требовал скорости на поводах, проводил ночные тревоги. Сам следил за подгонкой обмундирования, за упущения в обмундировании никогда солдат не наказывал. На учении, крепостных работах поощрял лучших, прибавлял дополнительные дни к отдыху, отличившимся выдавал дополнительную порцию водки, позволял солдатам подработать у окрестного населения, следил за приготовлением пищи. Всегда отмечал усердие солдат, был с ними прост, никогда не употреблял строгости за мелкие нарушения, но строго взыскивал и наказывал "за убийство, пьянство, воровство". Наказание палками в роте было ограничено - всего до нескольких ударов. Да и то объяснял солдатам, что наказывает не он, а этого требует государь. Среди товарищей часто говорил: "Варваром никогда не буду". Спиридов особо подчеркивал, что стремился завоевать любовь солдат, и они его уважали. Когда Спиридова арестовали, то многие плакали.

В общество Спиридов вошел с твердыми взглядами и вполне сформировавшимися убеждениями и сыграл видную роль в соединении общества Соединенных Славян с Южным.

Следственный комитет относит М. М. Спиридова к обществу Соединенных Славян, хотя сам Спиридов эту принадлежность всячески отрицал. В своих показаниях он писал: "В сие общество я никогда не вступал и не знал о его существовании... В Южное Общество я был принят 1825 года в первых числах сентября месяца подполковником Муравьевым и подпоручиком Бестужевым".

И все же это утверждение Спиридова вызывает серьезные сомнения. Если формально он не числится в списках общества Соединенных Славян, то очень близким к нему несомненно был. Спиридов - участник почти всех объединительных собраний общества Соединенных Славян и Южного Общества, он избран доверенным от у Славян, выработал правила для членов соединительного общества, включает себя и отмечает, других членов из Славян по требованию Бестужева в состав "обреченного отряда", делает замечания на "Государственный завет", он знает многих членов общества Соединенных Славян, пользуется их поддержкой и уважением.

По обстоятельствам, не зависящим от Спиридова н других Славян, им не пришлось участвовать в восстании Черниговского полка, хотя определенные шаги к этому были сделаны. Славяне о восстании полка узнали слишком поздно и практически помочь ему не могли. Михаил Матвеевич Спиридов был осужден по первому разряду, то есть наиболее строгому. "Умышлял на цареубийство", вызывался сам, дал клятву на образе совершить "оное" и назначил к тому других, участвовал в управлении Славянским обществом, старался о распространении его, принимал членов и вынуждал низших чинов. Так сформулировал ему приговор в "Росписи государственным преступником" Верховный уголовный суд. Спиридова приговорили к каторжным работам "вечно". Николаем этот приговор был смягчен до 20 лет.

Академик М. В. Нечкина писала о Спиридове, что он был заслуженным боевым офицером, участником Отечественной войны 1812 года. Среди юных офицеров-революционеров был самым боевым.

В Кексгольмскую крепость - одну из самых глухих и отдаленных на северо-западе России Спиридов был привезен в кандалах 21 декабря 1826 года и заключен в Круглую башню, называемую еще Пугачевской. В ней с 1775 года томилась жена и трое детей "крестьянского" царя Емельяна Ивановича Пугачева.

Декабрист Иван Иванович Горбачевский, один из основателей Общества Соединенных Славян, заключенный в этой же страшной тюрьме, холодной, тесной, грязной, в своем письме М. А. Бестужеву в 1861 году писал, что он застал еще томящихся в Круглой башне "двух престарелых дочерей Е. И. Пугачева". В своих "Записках" и "Письмах" он с большой теплотой и подробностью рассказывал о своих товарищах, их поведении на допросах, содержании в Кексгольмской крепости, мыслях и опорах, которые возникали между декабристами в камерах и на прогулках. Они анализировали причины неудач восстания, их по-прежнему волновало будущее России, ее переустройство.

Они жили теми же мыслями, которые привели их в тайные общества.

Кроме М. М. Спиридова и И. И. Горбачевского в этой крепости находились А.П. Барятинский, Ф. Ф. Вадковокий, А. В. Поджио, В. К. Кюхельбекер. Башня не была приспособлена для заключения такого числа людей, поэтому в ней наделали клеток-одиночек. Деревянные перегородки не мешали вести споры и разговоры, как бы ни пыталась препятствовать этому тюремная охрана.

Через 4 месяца 21 апреля 1827 года Спиридова из одной страшной тюрьмы переводят в другую, еще более страшную - Шлиссельбургскую.

Когда за ним захлопнулись ворота Кексгольма, и крытая кибитка с жандармами справа и слева потащилась по весенней распутице, он вздохнул свободно. Подумалось: теперь длинный путь в Сибирь, и хотя он таит много неизвестного, но все же это не мрачная тюрьма без света и солнца, свежего воздуха. Но вдруг кибитка повернула в сторону Петербурга, остановилась на берегу Невы, против Шлиссельбургской крепости. Сердце упало: не сюда ли? Предчувствие не обмануло, подошел с острова тюремный ялик, в него пересадили Спиридова. И cнова на все лето он оказался наглухо замурованным в камере-одиночке крепости. Потянулись долгие, однообразные, полные неизвестности дни. И только в ноябре вновь открылись тяжелые крепостные ворота и жандармы помчали его в Сибирь, на каторжные работы. 20 декабря 1827 года Спиридов прибыл в Читу и был заключен в переполненный Читинский острог. Но как бы ни давил тяжелый труд в Нерчинских рудниках, все же Спиридов был в кругу своих товарищей, единомышленников и включился в общий ритм тюремной жизни. Он скоро нашел общий язык со своими товарищами и стал для них близким другом. В "каторжной академии" читал курс средневековой истории, которую знал отлично. Когда появились книги, он начал заниматься переводом с французского, помогая своим друзьям изучать этот язык.

Спиридов получает право на поселение - "вечное", в Сибири, местом которого определен Красноярск. Хоть в этом ему повезло. Это был большой торговый город, стоящий на главном сибирском тракте. В нем уже имелась гимназия, народное училище, а значит была и интеллигенции, учителя, чиновники разных управлений, предприимчивое кулачество. Поселиться в Красноярске ему помогли его братья, служившие в Сибири. (Александр Андреевич, действительный статский советник, начальник Сибирского таможенного округа; Андрей - коллежский асессор).

В Красноярск Спиридов прибыл вместе с В. Л. Давыдовым, тоже отбывшим длительный срок каторги, в июле 1839 года. Они скоро вошли в местное общество, для них были гостеприимно открыты двери во всех передовых домах хлебосольных красноярцев. Многим семьям города было лестно познакомиться с лучшими представителями русского общества. В городе знали, что Давыдов один из владельцев знаменитого каменского имения на Украине, родственник Н. Н. Раевского, друг А. С. Пушкина. В имении бывали почти все декабристы Южного общества, а с ними и Пушкин.

В Красноярске Спиридов завел хорошо подобранную и лучшую в городе библиотеку, по существу ставшую публичной. Красноярцев привлекал умный и обходительный Спиридов, сразу по приезде ушедший в науки и изучение сельского хозяйства Сибири. И если Василия Давыдова красноярцы, прозвали властителем дум, то Михаила Спиридова, с виду тихого, немногословного, обладающего огромными знаниями и настойчивого в своих действиях - "заступником и другом крестьян". Сам Спиридов признавался в кругу друзей, что эта "вторая честь, оказанная простыми людьми". Первая, как мы помним, была оценка, данная ему солдатами. Привлеченные к суду солдаты его роты Анойченко и Юрашев назвали его борцом за их дело.
- Мы за таких командиров готовы лечь,- говорили они накануне восстания. На поселении Спиридон занялся сельским хозяйством, "чтобы не только своими руками добывать пропитание, но и личным примером и опытом содействовать развитию крестьянских хозяйств".

Сразу же по прибытии в Красноярск Спиридов обратился с просьбой к Енисейскому гражданскому губернатору Копылову об отводе ему "узаконенного" количества земли в Золодеевской волости, недалеко от города.

"Енисейская казенная палата, по предложению губернатора, выслушав докладную записку хозяйственного отделения палаты 6 ноября 1841 года предписала губернскому землемеру Шабанову отмежевать в будущем лете государственному преступнику Михаилу Спиридову, поселенному в г. Красноярске, на основании повеления, изъявленного в палате в предписании бывшего департамента государственного имущества от 31 мая 1835 года 15-десятинную порцию на пустопорожней земле в Золодеевской волости, предложив поручение это внести в полевые занятия, имеющие производиться в 1842 году". А окончательное отмежевание земли, проведенное младшим землемером Чикуновым, произошло только летом 1843 года в даче деревни Мининой Золодеевской волости Красноярского округа в количестве 15 десятин 750 кв. саженей, из них только 11 - удобной.

Немного позже Спиридон приобрел небольшой, так полюбившийся ему хуторок Дрокино около Красноголовой сопки на берегу речки Качи, куда он переселился в 1848 году.

Голубые мундиры шли за Спиридовым, как и за другими декабристами, всю жизнь. И об этом изменении в его судьбе сочли необходимым довести до сведения Владимирского губернатора.

Он 8 июля 1848 года получил письмо, в котором извещался: Граф Орлов сообщает, что Спиридову разрешается переселиться из Красноярска в деревню Догинку (правильно - Дрокино) и чтобы за ним было учреждено строгое наблюдение".

С помощью Василия Львовича Давыдова строит жилой дом и хозяйственные постройки. Давыдов не очень одобрял эти увлечения Спиридова, полагая, что его "хозяйственный зуд" скоро пройдет. Но на деле он, видимо, плохо знал Спиридова, который все больше и больше увлекался сельским хозяйством. Спиридов писал И. И. Пущину: "...Я понемногу хозяйствую, понемногу завожусь, да все плохо, трудно по нашему стесненному положению. Завел кузницу тележную, а зимой заведу шорную. Хлебопашество мое идет, можно сказать, кое-как по великому недостатку работников, которые все уходят на золотые прииски".

О результатах своего труда Спиридон писал генерал-губернатору, что, отобрав несколько десятин дикой, запущенной, можно сказать, брошенной земли, такой земли, что "иные крестьяне - удивлялись моей смелости, другие утверждали, что мой труд, старания, издержки, хлопоты будут напрасны, что такая земля без своей разработки не может ничего производить, что посеянные семена не взойдут, или при всходах будут задавлены сорными травами. Но, вопреки всем этим заключениям, все посеянное взошло, выспело и в свое время убрано". Он выписывает агрономические журналы, схемы и чертежи различных сельскохозяйственных орудий, книги по ботанике, полеводству, огородничеству. Местным кузнецам давал заказ на изготовление сельскохозяйственных орудий, конструировал машины, увлекая этим и крестьян. Нужно было много денег, а их всегда не хватало, тогда Спиридон затеял сельскохозяйственный кредитный банк и создал его. На помощь пришел Давыдов, он ссужал банк своими средствами. Давыдов и Спиридов прекрасно понимали, что только за счет крестьянского труда, без денег, передовой агротехники, крупного перспективного хозяйства не создашь, и вкладывал в свою мечту все свои капиталы, умение и знания. Bcкope Спиридон устроил не очень большое, но образцовое хозяйство, ставшее настоящей школой для крестьян. К нему издалека приезжали земледельцы, наблюдали, изучали, восхищались, охали от удивления, видя его результаты, но на путь Спиридова не становились. Его удивляла, даже злила эта незаинтересованность крестьян в организованном хозяйстве. Но вскоре он понял, что идет это не от крестьян, а от правительства. Оказывается, чем доходнее хозяйство, тем больше налоги, это и сдерживало инициативу вольных землепашцев. В феврале 1845 года в Красноярске проездом остановился Вильгельм Карлович Кюхельбекер, союзник по Кексгольмской крепости. Он очень хотел повидать Спиридова, но в городе его не было.
- Где он?
- Как обычно, уехал в свое глупое Дрокино, - съязвил Василий Львович. И рассказал подробно о хозяйстве Спиридова.
- Теперь у него сорок десятин земли, двадцать лошадей, несколько коров. Братья Борисовы из Минусинска прислали десять голов овец новой породы.
- Значит, Михаил Матвеевич делает успехи?
- Не очень, - Давыдов покачал головой,- предприниматель в финансовом затруднении. Но как бы Давыдов ни потешался над увлечением своего друга, но сам разделял их, активно помогал Спиридону.
- Коготок увяз - всей птичке пропасть,- часто поговаривал он. Он тоже стал выписывать русские и зарубежные газеты и журналы по вопросам сельского хозяйства, увлекся их чтением, приобретал новые сорта семян.

Хозяйство их все росло и скоро о необычном дрокинском хуторе стало далеко известно за пределами Красноярского уезда. Все больше сюда приезжает крестьян посмотреть на интересное хозяйство, необычные для Сибири орудия.

Спиридов давал пояснения:

- Вот здесь неупотребляемые, но необходимые для разрыхления и углаживания пашен орудия, а здесь машины для переработки урожая.

Он снабжал крестьян картофелем выведенного им сорта, пользующегося большой популярностью и получившего название "спиридовки". Этот сорт был в Сибири известен еще в начале нашего века. Со своего большого огорода он снабжал овощами и картофелем всю колонию декабристов, раздавал семена и картофель всем желающим, особенно крестьянам. Используя богатые знания по математике, механике, он много времени тратил на конструирование новых сельскохозяйственных орудий и достиг в этом больших успехов.

Некий Н. Г-к в своей статье "Из воспоминаний о декабристах" писал: "Ко всем живущим в городе (Красноярске) декабристам приезжал каждое воскресенье Спиридов, живший в д. Дрокиной своим домом. Летом Ф. (Фонвизиным) он привозил огурцы, салат и проч. зелень. Ездил он обыкновенно в одноколке, без кучера". (Н. Г-кий "Из воспоминаний о декабристах". "Енисей", 1901, 24 октября).

В июле 1854 года И. Д. Якушкин, получив разрешение на выезд из Ялуторовска в Иркутск для лечения вместе со своим старшим сыном Вячеславом Ивановичем, служившим чиновником особых поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири Н. Н. Муравьеве, заехал в Красноярск. Иван Дмитриевич писал младшему сыну Евгению: "Не доезжая 14 верст Красноярска, живет в казачьей станице Спиридов. К нему мы заехали. Что за великолепный человек, этот Спиридов, он года на два меня моложе и не только сохранил свое здоровье, но красавец для своих лет. Обстоятельства его были бы самые безотрадные для всякого другого. У него много близких родных и очень богатых, в том числе кн. Шаховская и кн. Щербатова, ему двоюродные сестры, и он не только не получает ни от кого ни копейки, но никто к нему и не пишет, кроме родной его сестры, которая по временам извещает его о себе, но не присылает ему ничего вещественного. Михаил Матвеевич, мало того, что он ожесточен затруднениями своего положения, но чистосердечно смеется над ними, говоря, что все это вздор. Он пускался по необходимости в разные предприятия, которые ему не удались, и первый над ними издевается. Теперь некоторые золотопромышленники поручают ему закупку хлеба, и он пока этим кой-как существует". (Декабристы на поселении. Из архива Якушкиных. М., изд. Сабашникова 1926, стр. 117 - 118).

В том же году, в августе, Якушкин писал в Ялуторовск И. И. Пущину: "Мы заезжали в Дрокино к Спиридову, про это нечего мне распространяться. Он молодец во всех отношениях. Теперь он занимается закупкой хлеба по поручению некоторых золотоприискателей и покупает в теперешнее время пуд ржаной муки по 15 копеек серебром, давая теперь задатки, с тем, чтобы мука поставлялась в свое время. Все эти дни Мих(аил) Матв(еевич) живет с нами".

Это письмо конкретизирует характер хлебных операций Спиридова. Как видно, он находился в большой зависимости от продавцов муки и золотопромышленников; они часто не выполняли своих обязательств. Муку следовало доставлять в назначенные ими места. Ее сначала отправляли водным путем - баржи с хлебом иногда гибли то из-за капризов реки, то по вине нанятых сплавщиков, - а затем везли санным путем до приисков. На этих операциях Михаил Матвеевич часто нес большие убытки.

Краевед Михаил Иванович Смирнов из Переславль-Залесского в своем докладе "Памяти декабриста Спиридова", прочитанном на заседании научно-просветительного общества в 1925 году, сообщил, что в Дрокиной в те годы еще жили два старика, помнившие декабриста Спиридова. Один из них Михаил Дмитриевич Нашивочкин вспоминал: "Спиридов занимался сельским хозяйством, которое достигло по посеву до 40 десятин, у него были в большом количестве рабочие батраки, лошадей было 20, также и другой скот рогатый. Занимаясь хозяйством, сеял пшеницу, рожь, посконь, гречиху, лен, коноплю и т. д. Хлеб в большом количестве отправлял в тайгу на золотые прииски на своих лошадях. К крестьянам относился хорошо. Все давал. Всякую нужду крестьян он удовлетворял: кому нужен хлеб на посев, на еду и на другие целя, всем с охотой ссужал. В общении с крестьянством был всегда внимателен и добр. Ссужал крестьян также и деньгами. За все время его жизни ему из России присылали деньги в большом количестве, как будто от сестры. И перед смертью своей он получил из Петербурга 12000 руб. В личной жизни непосредственно в хозяйстве не работал, но поднимался рано, а вел свое хозяйство с помощью приказчика, которого имел одного. Жил один, имел прислугу и стряпку. О себе ничего не рассказывал".

Другой крестьянин Вульф вспоминал, что рабочих у Спиридова было 5 человек, хлеб отправлял на золотые прииски с кем-то в компании. Сам он жил без выезда и никуда, кроме хозяйства, не выходил, итак и на собрания, на сборища". Он же говорил, что Спиридон всегда участвовал в работе хозяйственной, выезжал на пашню.

По рассказам тех же крестьян, Спиридов в деревне Дрокиной имел большой дом 4 сажени в длину, 3 в ширину, "расположенный в длину улицы с обширным двором, с надворными постройками и флигелем. Внутренний вид - как крестьянский дом, выбеленный, с залом, кухней, спальней и прихожей. Прислуга жила отдельно. В комнатах стояла хорошая мебель и было много цветов. На зиму Спиридон уезжал в Красноярск, где имел устроенную квартиру.

После смерти Спиридова его дом в Дрокиной продали какому-то городскому жителю под заимку, а затем он перешел обществу под канцелярию станичного начальника. Его заимка в деревне Дрокиной (12 верст от Красноярска) еще долго звалась Спиридовской.

Кроме занятий хозяйством, встречей со своими друзьями Давыдовым и Митьковым - Спиридов ведет оживленную переписку с бывшими союзниками. Сохранились четыре его письма к Ивану Ивановичу Пущину, все они написаны в Красноярске. В письме от 30 декабря 1839 года он писал:

"Поздравляю тебя, любезный Пущин, с прошедшим праздником и наступающим Новым годом. Ты знаешь, как я ценю твою продолжительную приязнь. Мы почти 12 лет провели вместе, и эти почти 12 лет мы жили товарищеской жизнью; конечно, по доброму и благородному твоему сердцу, ты не захочешь прекратить сношение со мною.

Что сказать тебе о себе? Я живу в Красноярске по-прежнему, на той же квартире, устроил теплицу и жду с нетерпением весны, чтобы заняться хорошенько огородом. - Время провожу то дома, то у Дав(ыдовых) и М(итьковых), то у некоторых знакомых, и правду сказать, я им очень благодарен за прием и ласки, а в особенности всему почтеннейшему семейству Ивашевых. Ты не можешь себе представить, сколь уважительно это семейство. Ты с ним знаком, но не имел с. Он же говорил, что Спиридон всегда участвовал в работе хозяйственной, выезжал на пашню.

По рассказам тех же крестьян, Спиридов в деревне Дрокиной имел большой дом 4 сажени в длину, 3 в ширину, лучая так коротко узнать его, как я.- Ф. А. необыкновенной доброты, радушен, приветлив, словом, это русский гостеприимный человек"... (Доклады "Пезантроб", 1925, стр. 13).

Далее Спиридов рассказывает о достоинствах супруг Ивашевых, их дочерей, сына Владимира и высказывает истинное сожаление, что семейство Ивашевых "оставляет Красноярск, но я рад для них, желая им от всей души всего счастья и во всем успеха, им лучше и выгоднее быть в Великой России, чем в Сибири". Ивашевы выехали из Красноярска в январе 1840 года, Спиридов просит Пущина принять их и оказать всяческое содействие, когда они по пути в Россию прибудут в Ялуторовск, где в то время Пущин жил.

Осенью 1854 года Спиридов переехал в Красноярск на лечение и поселился в семье Василия Львовича Давыдова. Его жена, Александра Ивановна - женщина удивительная, добрая, чуткая, окружила одинокого Спиридова материнским вниманием и заботами. Все старалась рассеять его мрачные мысли и облегчить страдания. Материальные дела резко ухудшались, поиск средств на содержание хутора принудил его идти на ненадежные предприятия, вроде хлеботорговли. Здоровье пошатнулось, и хутор требовал все больше внимания и сил, а их уже не было. И все же он продолжал заниматься делами.

Иван Дмитриевич Якушкин пытался как-то повлиять на княгиню Шаховскую, написал ей письмо о тяжелом положении ее брата, но из ответного ее письма можно подумать, что она не получила моего листка к ней",- замечает Якушкин.

Но и заботы и тревоги Спиридова оказались бесперспективными. Хоть он и храбрился и пытался быть веселым, но болезнь сделала свое разрушительное дело. 21 декабря того же 1854 года М. М. Спиридов умер.

В. Л. Давыдов писал И. И. Пущину: "С разбитым сердцем берусь я за перо, чтобы вам написать, мой дорогой И. И. Три дня тому назад я имел несчастье потерять настоящего друга, которого вся моя семья всем сердцем любила и умела ценить так же, как и я. Наш превосходный Спиридов умер по возвращении из поездки по уезду, которую он предпринял по случаю своих дел. Несмотря на то, что он был довольно тяжело болен, он строжайшим образом запретил нас извещать об этом. не желая вас беспокоить.

Не знаю, какая роковая случайность заставила его близких следовать этому запрещению, и я, к несчастью, слишком поздно узнал об опасности, в какой он находился, и то случайно.

Я поспешил в Дрокино и нашел его уже в очень плохом состоянии. Я поскорее вернулся в город, чтобы послать к нему доктора; при нем до тех пор был только фельдшер, очень хороший, правда, и очень добрый человек, но с самого начала нужен был доктор, тогда, может быть бы, сохранил бы его". Согласно завещанию, его похоронили на сельском кладбище села Арейского (Емельяново) близ Красноярска. После рассказывали, что приезжал какой-то родственник, положил на могилу плиту и поставил оградку.

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/902582/199368979.19c/0_26f188_39c12b69_XXXL.jpg


Матвей Григорьевич Спиридов (20.11.1751-10.02.1829), сенатор, известный российский генеалог, художник.
Отец декабриста М.М. Спиридова.
Портрет работы Михаила Шибанова. 1776 г.

0

6

Спиридов Михаил Матвеевич

Из владимирских дворян вышел декабрист Михаил Матвеевич Спиридов. Его дед Григорий Андреевич Свиридов - адмирал, герой знаменитого Чесменского сражения во время первой русско-турецкой войны. За разгром турецкого флота в Чесменском сражении получил от императрицы Екатерины II деревню Нагорье, недалеко от Переславля-Залесского. В доме, который адмирал Григорий Андреевич Спиридов построил, выросли несколько поколений семьи Спиридовых. Здесь и родился Михаил Спиридов в 1796 году.
Отец — сенатор Матвей Григорьевич Спиридов (1751—1829), известный своими генеалогическими работами. Мать — Ирина Михайловна Щербатова (1757—1827), дочь историка М. М. Щербатова. В семье родились шесть сыновей и две дочери — Софья и Акулина.
Унаследовав от деда любовь к военному искусству, а от отца — к истории и философии, он, завершив домашнее образование под руководством своей матери Ирины Михайловны Щербатовой, 20 августа 1812 года, в возрасте 16 лет поступил на службу урядником во 2-й полк Владимирского ополчения, которым командовал родной дядя Г. Г. Спиридов, первый комендант освобожденной Москвы. Ополчение участвовало в блокировании путей отступления французских войск из Москвы.
7 февраля 1813 года Спиридов переводится в Гренадерский лейб-гвардии полк. 17 мая 1813 года получает звание прапорщика.
Участвовал в заграничных походах русской армии в 1813—1814 годах и сражениях у Люцена (орден св. Анны 4-й степени), Дрездена, Кульма, Лейпцига, во взятии Парижа (орден св. Владимира 4-й степени).
5 сентября 1814 года вместе с полком вернулся в Россию. 31 января 1816 года в звании подпоручика был переведён в Саратовский пехотный полк 3-го корпуса 1-й армии.
С начала 1817 года — старший адъютант командира 6 пехотного корпуса 2-й армии генерала И. В. Сабанеева. 12 февраля 1817 года получил звание поручика, а 7 апреля 1819 года — штабс-капитана. С августе 1819 года, после возвращения в Саратовский полк, командовал первой гренадерской ротой.
С 4 мая 1823 года — капитан. 4 июня 1825 года произведён в майоры с переводом в Пензенский полк 8-й пехотной дивизии 1-й армии на должность командира батальона.

Все годы службы в армии Спиридов продолжал свое образование, интересовался философией, социальными исследованиями. Семьи у него не было, поэтому все свободное время посвящалось любимым занятиям.
М. М. Спиридов принадлежал к новому поколению русских офицеров, воспитанных на идеях французских просветителей, с обостренным чувством патриотизма, проникнутым горячим желанием видеть свою родину свободной и процветающей. Пензенский полк, в котором служил Спиридов, находился на Украине. Офицеры жили в крестьянских хатах и имели возможность наблюдать жизнь крепостных крестьян. Находясь в Житомирской губернии, Спиридов записал: «Был более приведен в скорбь общей бедностью поселян», «видел неусыпную деятельность хлебопашца, плоды которой служат обогащению их панов» и далее заметил: «видел голод». Это заставило его сделать вывод: «Сознаюсь, мое сердце содрогнулось, жалея их».
В 1825 г. М. М. Спиридов вступил в Общество соединенных славян, имевшее целью создать союз свободных славянских народов. По мнению О. И. Киянской, автора многих работ по истории движения декабристов, Спиридов вступил него по просьбе М. П. Бестужева-Рюмина, рассчитывавшего с его помощью привлечь славян в союзники Южному обществу. Славянский союз и Южное общество действовали параллельно и независимо друг от друга. В сближении и объединении их большую роль как раз и сыграл Спиридов, избранный славянами в качестве посредника. Он неоднократно встречался с С. Муравьевым-Апостолом и другими руководителями южан, обсуждал тактические вопросы движения.
Спиридов участвовал практически во всех совещаниях по поводу объединения Общества соединённых славян и Южного общества, он был избран доверенным от «славян», выработал правила членства объединённого общества и написал критические замечания на переданное ему Бестужевым-Рюминым краткое изложение «Русской правды» — «Государственный завет».
Разработанные Спиридовым правила содержали достаточно категоричные требования к участникам общества:
— приём новых членов в общество только через уполномоченных посредников;
— запрет до начала восстания уходить в отставку или переводиться в другое воинское подразделение;
— ответственность за личное бездействие и несоблюдение неосторожности в разговорах;
— наказание смертью за особый ущерб деятельности общества.
В замечаниях к «Государственному завету» Спиридов отметил своё несогласие с установлением республиканского правления, предлагая ограничиться конституционной монархией и возражал против отмены сословий.
Расходился Спирилов с «южанами» и в некоторых тактических вопросах, например, с намерением С. И. Муравьёва-Апостола использовать религию и священное писание в целях революционной пропаганды среди солдат.
Несмотря на сохранившиеся разногласия, на совещании в сентябре 1825 года было принято решение о вхождении Общества соединенных славян в состав Южного на основе его программы. Организационно в нём были созданы три управы:
— в 8-й пехотной дивизии (посредником был избран — майор М. М. Спиридов);
— в 8-й артиллерийской бригаде (посредник — подпоручик И. И. Горбачевский);
— в 9-й артиллерийской бригаде (посредник — подпоручик В. С. Пестов).
На этом же совещании по предложению Бестужева-Рюмина был составлен список членов «обреченного отряда», (фр. cohorte perdue), — заговорщиков, согласных с необходимостью и принявших на себя исполнение убийства императора. В этом списке был и Спиридов.
Готовясь к вооруженному выступлению, Спиридов проводил агитационно-пропагандистскую работу среди солдат, но в силу обстоятельств неожиданного начала восстания Черниговского полка, ни ему, ни другим бывшим «славянам» не пришлось участвовать в нём: о восстании они узнали слишком поздно и практически помочь ему не смогли.

После возвращения из заграничных походов М. М. Спиридов принялся не только за изучение военных наук, но и за чтение исторических, философских и политических книг, главным образом на французском языке. В эти годы он делал переводы и выписки из сочинений, заинтересовавших его и оказавших влияние на формирование его собственных этических взглядов.
О его предпочтениях можно судить по названиям переведённых и собственных произведений. Среди них:
- исторические — направленная против недееспособности и пороков правящего нобилитета «Речь Мария при отправлении его на войну» из «Югуртинской войны» древнеримского историка Саллюстия и «Речи Цицерона против Каталины»;
- философские — «Правила философии, политики и нравственности», основного труда швейцарского философа Вейсса и «Самобеседование» Стерна;
- написанные им до 1825 года публицистические работы — «О воле и вольности человека», «О власти отцовской», «О незаконнорождённых», «Правила жизни собственно для себя», «Разные замечания», «Глас патриота», «О действиях всегда мерами добра, честности и правоты».

По приказу от 19 января 1826 года Спиридов был арестован в местечке Красилове 25 января 1826 года. 1 февраля был доставлен в Санкт-Петербург на гауптвахту Зимнего дворца, а 2 февраля переведён в Петропавловскую крепость.
На допросах М. М. Спиридов, не отрицая свою принадлежность к тайному обществу, говорил о побудивших его к тому — «по опыту» — первопричинах: «всякое правительство имеет свои стороны и худые, и хорошие, и наше имеет много худых, потому что есть злоупотребление законов, …угнетение крестьян, наипаче в присоединённых губерниях, превосходит меру». При этом он считал, разумным, «не давая вольности крестьянам, сделать их вольными, то есть чтобы они производили сельские работы на условиях с помещиками».
Из показаний других подозреваемых следствию стало известно, что у Спиридова были переводы «из непозволительных французских книг» и «собственные вольнодумные сочинения». В ответах на вопросы Спиридов сообщил названия некоторых своих сочинений, но спрятанные накануне ареста рукописи обнаружены не были.
В «Росписи государственных преступников», преданных Верховному уголовному суду, в числе членов общества Соединённых славян, отнесённых к первому разряду — «осуждаемых к смертной казни отсечением головы», третьим был указан Спиридов, который, по его собственному признанию, «умышлял на цареубийство, вызывался сам, дав клятву на образе, на совершение его и назначал к тому других», «участвовал в управлении Славянским обществом и старался о распространении его принятием членов и возбуждал нижних чинов».
Михаил Матвеевич был осужден по первому, т. е. наиболее строгому разряду. В приговоре записано: «Умышлял на цареубийство, вызывался сам, дал клятву на образе совершить оное и назначил к тому других: участвовал в управлении Славянским обществом, старался о распространении его, принимая членов, и вынуждал низших чинов». Спиридова приговорили к каторжным работам — «вечно».
Указом Николая I от 10 июля 1826 года М. М. Спиридову была дарована жизнь с тем, чтобы «по лишении чинов и дворянства сослать вечно в каторжную работу». 22 августа вечную каторгу заменили на 20-летний срок с последующим поселением в Сибири.
26 июля 1826 года отправлен в Кексгольмскую крепость. 21 декабря 1826 года заключён в одиночную камеру Круглой Пугачёвской башни (место содержания семьи Пугачева).
21 апреля 1827 года Спиридова переводят в Шлиссельбургскую крепость, а 2 октября 1827 года отправляют по этапу в Сибирь. 20 декабря 1827 года Спиридов прибыл в Читинский острог. Переведён в Петровский Завод в сентябре 1830 года.
В каторжной «академии» читал курс средневековой истории. Переводил с французского языка и помогал декабристам в его изучении.
8 ноября 1832 года срок каторги был сокращён до 15 лет, а 14 декабря 1835 года — до 13 лет.
После завершения срока каторги указом от 10 июля 1839 года Спиридов был назначен, по ходатайству братьев, на поселение в Красноярск, где кроме него обосновались ссыльные декабристы (по совпадению тоже участники Отечественной войны 1812 года): В. Л. Давыдов, С. Г. Краснокутский, М. Ф. Митьков, М. А. Фонвизин. Заезжали в Красноярск и другие декабристы. В октябре 1839 года И. И. Пущин, посетивший Спиридова по пути в Туринск, писал Е. П. Оболенскому: «В наших беседах мы все возвращались к прошедшему…».
На поселении Спиридов занялся сельским хозяйством, «чтобы не только своими руками добывать пропитание, но и личным примером и опытом содействовать развитию крестьянских хозяйств». По его просьбе к губернатору Енисейской губернии В. И. Копылову в 1843 году ему отмежевали в деревне Минино Заледеевской волости около 15 десятин пустопорожней земли, из которых только 11 были удобными. Позже Спиридов приобрёл хутор Дрокино в 15 верстах от Красноярска на берегу реки Качи. 8 июля 1848 года ему было разрешено переселиться в построенный там новый дом.
В Дрокино Спиридов создал образцово-показательное хозяйство, в котором выращивались пшеница, рожь, гречиха, лён, конопля, картофель и другие культуры. Вывел сорт картофеля, который назывался в Сибири «Спиридовка». Поставлял хлеб и муку на золотые прииски. Оказывал помощь семенани и деньгами местным крестьянам. Делился урожаем с живущими в Красноярске декабристами.

После тяжёлой болезни М. М. Спиридов умер 20 декабря 1854 года в Дрокино. В. Л. Давыдов писал И. И. Пущину: «…я имел несчастье потерять настоящего друга, которого вся моя семья всем сердцем любила и умела ценить так же, как и я. Наш превосходный Спиридов умер по возвращении из поездки по уезду, которую он предпринял по случаю своих дел».
По завещанию его похоронили рядом с Троицкой церковью в селе Арейское в 25 верстах от Красноярска. В 1930-х годах церковь была закрыта, от церковного кладбища сохранились только три могилы — одна из них М. М. Спиридова.

М. М. Спиридов принадлежал к числу тех декабристов, для которых итогом внутреннего осмысления пережитого явилось глубокое религиозное чувство. Сожалея о смерти Одоевского А.И., он писал И. И. Пущину:
«... Кто, впрочем, ведает, может быть, в неизвестном нам горнем мире умершему лучше, нежели на этом временном дольнем мире. Может быть, избавившись телесной оболочки и с нею вместе всех страстей превратной жизни, он, наш товарищ — там блаженствует. Такова моя мольба ко всетворящему необъятному милостью творцу».
В 1952 году в посёлке Емельяново был открыт памятник декабристу М. М. Спиридову работы скульптора А. Х. Абдрахимова. По состоянию на 2016 год, памятник перенесен с прежнего места во двор Емельяновского музея.

***

Декабристы и Владимирский край.

0

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/1355023/199368979.19c/0_26f18d_c54af32e_XXXL.jpg

Фердинанд де Мейс (Ferdinand de Meys). Портрет Ирины Михайловны Спиридовой (матери декабриста). 1785 г.
Кость, гуашь (диаметр 5 см).
Государственная Третьяковская галерея.

0

8

Выдержки из следственного дела майора Михаила Спиридова.

Вопрос:

"По исследованиям, произведенным в 1-й Армии открыто, что вы обещали Муравьеву-Апостолу приготовить в Пензенском полку пять рот и что от него Муравьева Апостола был прислан к вам какой-то Артиллерийский офицер с уведомлением о начале возмущения: но вы были тогда в нетрезвом виде и сей офицер не могши вас разбудить, уехал обратно к Муравьеву..."

Ответ:
"Имею честь донести Высочайше учреждденному Комитету что: во время лагеря при М. Лещине, когда я был в ожесточенном ослеплении, быв у Муравьева не смею прекословить в разговорах о приуготовлении солдат к Лагерю текущаго года... но какого Артиллерийского офицера присылал он Муравье ко мне с уведомлением о начале возмущения мне совершенно неизвестно и я в первый раз сие теперь узнал; что он нашел меня в не трезвом виде и не могши разбудить уехал, сие очень странно, ибо я никогда не упивался до такой стеени без памятства; к тому же не могу припомнить, чтоб я слышал от людей при мне тогда состоящих о приезде кого либо, ибо если бы я знал сие то конечно сказал бы кому из офицеров со мною одного полка, которые принадлежали Обществу... "

Копия с рапорта Г. Главнокомандующему 1-ю Армиею...

Рядовые Саратовского полка... "Анойченко, а равно Янтарь и Андреев, спрашиванные порознь, согласно показали, что Спиридов... подчивая их всегда водкою и испивая сам с ними целыми стаканами, внушал им, что служба ныне чрезвычайно тяжела, что не только солдатам, но и офицерам нет возможности служить... говорил, что Государь не наблюдает справедливости, увещевал потерпеть не много, обнадеживая, что служба скоро переменится и будет легче, только бы они держались его Спиридова стороны, когда что начнется... но всего говоренного им теперь хорошо не могут припомнить, ибо бывая у Спиридова, они почти всегда напивались у него пьяными и многих речей не разбирали".

Ответ майора Спиридова:
"... должен сознаться, что командуя продолжительное время сею ротою, я чрезвычайно любил всех нижних чинов, что при всяком случае не упускал оказывать; давал им водку потому, что как я приезжал для окончательной сдаче роты (примечание - речь идет о том, что Спиридов, ранее командующий ротой в Саратовском пехотном полку, переводится с повышением командовать батальоном в Пензенском пехотном полку) и не надеясь их долго видеть думал сим их отблагодарить за их со мною службу и все сие производил не тайно, но с ведома ротного командира и просил даже его не взыскивать с тех, которые будут пьяны, потому говорил я, что Бог знает, когда я с ними увижуся, пускай не поминают лихом".

0

9


Раиса ДОБКАЧ


Несколько подробностей из жизни майора Спиридова...

...Войну он начинает в 1812 году шестнадцатилетним подростком - урядником во Втором полку Владимирского ополчения, и так с ополчением доходит до Москвы, а уже в тринадцатом году переводится прапорщиком в Лейб-гренадерский полк, в составе которого дошел до Парижа.

Следственные дела и записки Горбачевского содержат полукомическую подробность - когда Мишель велел славянам выбрать посредника (руководителя округа) для сношений, славяне выбирают Спиридова (что тоже любопытно - Спиридов, судя по всему, не из их числа и принят был Сергеем сразу же в Южное общество - но, возможно, славяне просто соблюдают субординацию "толстых эполет"). И видно, что Мишель этим страшно недоволен и пытается Спиридова переизбрать. Горбачевский в мемуарах отмечает - мол, причина такового недоверия Бестужева к Спиридову незвестна, Бечаснов же показывает точнее - Бестужеву не понравилось, что Спиридов делал замечания на "Государственный завет". Я с симпатией отношусь к Мишелю - но он все-таки очень юный, немного инфантильный и не лишен некоторых естественных человеческих слабостей: ему, вероятно, очень льстило и нравилось, что три десятка малознакомых юношей с восторгом и обожанием смотрят ему в рот. Спиридов - старше возрастом и чином, образованный и с несахарным характером (судя по всему, склонен к занудному критицизму и резковат на язык) - явно подрывал его, Мишеля, авторитет. Тем более посмел критиковать конституцию, про которую Мишель уже напел славянам, что она одобрена лучшими французскими и английскими умами. Поэтому Мишель попытался неудобного посредника отстранить, а когда совсем отстранить не получилось - то постарался "размножить сущности" и заиметь еще двух отдельных посредников для артиллеристов - дабы нейтрализовать вредное влияние.

Если вы запомнили, я писала о том, что Спиридов неудачно проговорился в следственном деле - кто-то из молодых артиллеристов ("кажется, Бечасный" - показывает Спиридов) восторженно кричит что-то вроде "а кто отстанет, тому десять пуль в лоб". Спиридов иронизирует - зачем же десять, хватит и одной.
История имела продолжение: показания Спиридова предъявили Бечасному - мол, вы кричали злодейскую фразу про десять пуль в лоб?

Ответ Бечасного:
"Майор Спиридов делает показание свое несправедливо вероятно в отмщение, что я уличал его ибо я не имел никакого особенного голоса, чтобы мог в обществе издавать какие-либо законы… как же я мог делать подобные угрозы будучи менее даже самого Спиридова и других посредников. Тем более не удивительно для меня таковое показание, что я откровенными своими показаниями и уличениями из самого общества наделал уже себе недоброжелателей... Приписываемое же им выражение особенно мне – более приличествует к какой-либо речи, каковых я никогда не произносил, и в простом разговоре или для изъявления согласия вместе с другими… я никогда таковых фраз не употреблял и могу сказать в глаза как Мазгане, равно и Спиридову. Причем должен еще упомянуть что все почти просили и требовали от Бестужева чтобы обойтись без кровопролития. – Сознаваясь в больших преступлениях и таких действиях, как то что у Бестужева прикладывался к образу, чтобы было наедине с ним – верно бы я не старался отпираться от простых слов, якобы мною сказанных в присутствии целого общества…"

На очной же ставке:
"Прапорщик Бечасный решительно подтверждает свое показание.
Майор Спиридов отрекается от своего показания".

...У Спиридова, в отличие от других славян, были богатые и влиятельные родственники - поэтому место для поселения после окончания каторжных работ он по протекции родичей получает в приличном месте - в Красноярске. В городе он построил хороший дом, завел обширную библиотеку и предоставил к ней публичный доступ, основал в городе сельскохозяйственный банк.
Но в итоге жить в Красноярске не остался - обратился с просьбой о выделении ему земли и переехал на какой-то отдаленный хутор, где пытался наладить образцовое-показательное сельское хозяйство, внедрял новую сельскохозяйственную технику и вывел новый сорт картофеля, который прижился в Сибири и десятилетиями носил название "спиридовка" или "спиридоновка". Жил уединенно, общался с людьми мало, не женился, в Красноярск наезжал изредка - в гости к Давыдовым, в нечастых письмах занудно жаловался на жизнь, хозяйственные трудности, недостаток работников ("все подались на прииски"), и трясся над своими сельскохозяйственными делянками примерно также, как Торсон трясся над своими мельницами (чем-то мне и напомнил этого персонажа).
Среди местных, несмотря на замкнутый нрав, оставил добрую память, десятилетия спустя крестьяне-очевидцы вспоминали:
"Спиридов занимался сельским хозяйством, которое достигало по засеву до 40 десятин, у него были в большом количестве рабочие батраки, лошадей было 20, также и другой скот рогатый. Занимаясь хозяйством, сеял: пшеницу, рожь, посконь, гречиху, лён, коноплю и так далее. Хлеб в большом количестве отправлял в тайгу на золотые прииски на своих лошадях. К крестьянам относился хорошо. Всё давал. Всякую нужду крестьян он удовлетворял: кому нужен хлеб на посев, на еду и на другие цели, всем с охотой ссужал. В общении с крестьянством был всегда внимателен и добр. Ссужал крестьян также и деньгами. За всё время его жизни ему из России присылали деньги и в большом количестве, как будто бы от сестры. И перед смертью своей он получил из Петербурга 12 000 руб".
"Жил Спиридов один с прислугой, были и стряпка и рабочие. В личной жизни непосредственно в хозяйстве не работал, поднимался он рано, вёл своё хозяйство с помощью приказчика, которого имел в лице одного. О себе ничего не рассказывал".
"Умер Спиридов лет 60 тому назад. Занимался хлебопашеством. Ежегодно у него было на работе батраков 5 человек и один постоянный приказчик. Весь хлебный запас отправлял на золотые прииски и был с кем-то в компании, потому что ездили с приисков к нему. Сам он жил без выезда и никуда из дома кроме хозяйства его не выходил, так и на собрания, на сборища. Оказывал большую ссуду нуждающимся хлебом и не требовал с тех, кто ему не возвращал. С крестьянами обходился вежливо, хорошо".

Там же, в этом образцово-показательном хозяйстве, в одиночестве и умер, не дожив около года до амнистии - о его смерти Давыдовы в Красноярске узнали уже постфактум и переживали, что не оказали ему помощи...

0

10

В.Л.Давыдов - И.И.Пущину. Красноярск, 24-25 декабря 1854 г.

"С разбитым сердцем берусь я за перо, чтобы вам написать, мой дорогой Иван Иванович. Три дня тому назад я имел несчастье потерять настоящего друга, которого вся моя семья всем сердцем любила и умели ценить так же, как я. Наш превосходный Спиридов умер по возвращении из поездки по уезду... Несмотря на то, что он был довольно тяжело болен, он строжайшим образом запретил нас извещать об этом, не желая нас беспокомить. Не знаю, какая роковая случайность заставила его близких следовать этому запрещению, и я, к несчастью, слишком поздно узнал об опасности, в какой он находился, и то случайно.
Я поспешил в Дрокино и нашел его уже в очень плохом состоянии. Я поскорее вернулся в город, чтобы послать к нему доктора, при нем до тех пор был только фельдшер, очень хороший, правда, и очень добрый человек, но с самого начала нужен был доктор, тогда, может быть, сохранил бы его..."

В.Л.Давыдов - И.И.Пущину. Красноярск, 7 февраля 1855 г.

"... Я ничего не могу вам сказать о делах нашего дорогого и незабвенного Спиридова; я узнал о его болезни только тогда, когда он был почти без сознания и только изредка приходил в себя; я не могу ни о чем его спроить, и потом я думал только о сохранении его жизни, признаюсь вам; было сделано все возможное для того, но врач был вызван слишком поздно, и Бог не пожелал сохранить мне дорогого друга для моей старости (выделено мною - РД - заметим, у Давыдова семья, куча детей, ему есть, ради кого жить - и все равно такая пронзительная горечь...) Вы знаете, что он не любит рассуждать о своих делах, и я уважил его волю; все, что я сделал, это то, что все деньги, которые он получил от золотопромышленников, были использованы для покупки муки и овса, которые он должен поставить часть уже и отправлена; но все ли? Бог знает; не мудрено, что, когда узнали об его кончине, многие и рукой махнули. Ведь деньги получили; и в Дрокине есть люди, которые ему должны; но эти деньги - пропащие, у него же в столе осталось 65 р. серебром. Вы мне говорите о сборе для Тютчева, о котором вы ему писали; я никогда ничего об этом не знал, и не знаю, сделал ли он что-нибудь в этом деле. Сейчас все в руках властей; сразу все было опечатано, и теперь действуют власти..."

Примечание к этому письму:

Нуждаясь на поселении, М.М. Спиридов начиная с 1840 г. занимался закупкой хлеба в округе для золотых приисков. И.Д. Якушкин, побывавший в Дрокино, писал 6 августа 1854 году И.И. Пущину (примерно за полгода до смерти Спиридова): "Теперь он занимается закупкой хлеба по поручению некоторых золотоприискателей и покупает в теперешнее время пуд ржаной муки по 15 копеек серебром, давая теперь задатки с тем, что мука поставится в свое время". Двумя днями раньше, 4 августа, поясняя положение декабриста, писал сыну Евгению: "Обстоятельства его были бы самые безотрадные для всякого другого. У него много близких родственников и очень богатых... он не только не получает от них ни копейки, но никто к нему и не пишет, кроме родной его сестры... но не присылает ему ничего вещественного... Он пускается по необходимости в разные предприятия, которые ему не удались, и первый над ними издевается. Теперь некоторые золотопромышленники поручают ему закупку хлеба, и он пока этим кой-как существует..."

0


Вы здесь » Декабристы » Персоналии участников движения декабристов » Спиридов Михаил Матвеевич.